Здравствуй, Бог!
Я верю, что тебя нет, но все же пишу.
Как там Пилат и Иешуа,
Не надоело играть малышу
В доброго дядю?
Бог, а ты знаешь, у нас тут война
У нас каждый день кладут в цинковый гроб.
В раю, конечно же, такого нет.
Да может ты и не знаешь для чего нужен он.
А нужен он, Бог, чтоб когда пуля прошла
через твердую грудь
Этому парню скажут слова,
Которые его не вернут.
Тебе помолятся, хотя тебя нет. Выпьют в молчании граммов по сто.
А потом, Бог, положат в цинковый гроб.
И сын к маме - домой.
А еще у нас, Бог, есть дурная игра.
Говоря у нас, я имею ввиду Царство Истины,
Ибо ради истины вообще умирать очень красиво
Даже, когда умирать не хочется.
Так вот, за право называться Истиной у нас сейчас отчаянно грызутся люди, наделенные неоспоримыми достоинствами и, конечно же, в первую очередь честностью.
Воланд уже давно не прилетал.
Сказал, что и без него у нас все хорошо...
Не знаю, не знаю...
Как по мне, так с Азазелло и Бегемотом было бы повеселее.
Но Воланду,конечно же, виднее.
Ладно, Бог, пока. Все равно тебя нет. Так что и смысла писать дальше не вижу.
Сиди в своём раю, кушай манну небесную да рассуждай о добродетелях,
А мы будем нарушать все заповеди и нагло грешить, чтобы протянуть до следующего утра.