Аннотация: Научная фантастика 18+ Ремейк "Гостьи из будущего", как если бы его снимали голливудские режиссёры и продюсеры с обязательной "повесткой".
Несколько лет назад мы с моим другом в шутку придумали ремейк популярного советского сериала ″Гостья из будущего″, снятого по мотивам книги Кира Булычёва ″Сто лет тому вперёд″. Ремейк - как если бы его снимали в Голливуде американские режиссёры и продюсеры. Тогда эта идея благополучно заглохла, потому что мы оба были заняты другими делами. Но вот относительно недавно наш кинопром разродился собственным ″переосмыслением″ советского телехита. Как обычно, у наших киноделов получилось то, что получилось, иного и ожидать не стоило. Пришлось мне срочно реанимировать наш с другом замысел. Как говорится, сами напросились. Ведь я до сих пор убеждён, что наш ремейк лучше! Несмотря на море трэша, угара, изврата, расизма и ненависти... Держите ответочку, господа российские киноделы!
Посвящается Андрею Киселёву.
Вступление. Недалёкое будущее.
Вальяжно развалившись в кресле, крутой голливудский продюсер (КГП) Харви Тупенштейн закурил сигару и рассеянно уставился в окно сто-какого-то этажа офисного небоскрёба, откуда открывался вид чуть ли не на весь Лос-Анжелес. Некогда сиявшую жемчужину Калифорнии сверху затягивал смог, а снизу заполоняли уличные банды и палаточные лагеря сумасшедших обдолбанных бомжей. Несмотря на летнее пекло, в офисе царила блаженная прохлада - кондиционеры работали на полную мощность.
Внезапно за толстыми дубовыми дверями продюсерского офиса возникла какая-то суматоха. Створки резко распахнулись и в кабинет стремглав ворвался другой КГП, Джерри Глупенхаймер, истерично вереща и заламывая руки. Сексапильная секретарша Джессика отчаянно пыталась его остановить, но КГП отвесил ей звонкого леща по упругой заднице, и Джессика с визгом вернулась на своё место, не забыв плотно притворить двери.
- Ты совсем сбрендил, козлина? - гневно и недовольно проревел Тупенштейн.
Будучи КГП, он мог позволить себе хамство в отношении коллег по цеху. Толстый и неповоротливый, в дорогом костюме, он возвышался за рабочим столом подобно горе. В отличие от него, тощеватый и дёрганый Глупенхаймер предпочитал в одежде так называемый спорт-шик, полагая, что ему идёт и что он на одной волне с антигламурной молодёжью.
Оба КГП считались вершиной голливудской иерархической пирамиды. Именно эти двое отвечали за все кинематографические тренды последних лет. Впрочем, занятие одним делом не означало взаимного расположения. Тупенштейн и Глупенхаймер терпеть друг друга не могли, что не мешало им обоим выпускать кассовые фильмы.
- Нам конец, конец! - пискляво взвыл Глупенхаймер, потрясая пачкой каких-то бумаг. - Конец всей голливудской киноиндустрии!
- Хорош метаться, баран! - проворчал Тупенштейн, которому лень было вылезать из-за стола, чтобы вышвырнуть собрата-КГП вон. - Объясни толком, в чём дело?
Глупенхаймер шмякнул ему на стол ворох данных с таблицами и графиками.
- Полюбуйся на результаты последних социологических исследований кинопотребительского рынка. Это реальные данные, а не то, что мы скармливаем доверчивым акционерам и прессе.
Тупенштейн полюбовался и помрачнел...
Спустя пару дней в конференц-зале этажом ниже собрался цвет крутых голливудских режиссёров (КГР), специализирующихся на зрелищных блокбастерах, кассовых триллерах и культовом авторском кино, кому лично симпатизировал Тупенштейн: Квентин Тарантино, Роберт Родригес, Кевин Смит, Гай Ричи, Ридли Скотт, Джеймс Кэмерон, Дэвид Финчер, Роланд Эммерих, Питер Джексон, братьесёстры Вачовски, а также вытащенный откуда-то с помойки Стивен Соммерс. В их компанию непонятным образом затесался Марлон Уайанс, с чьего лица не сходило удивлённое выражение - чувак явно чувствовал себя не в своей тарелке. Отдельно в сторонке съёжился в глубоком кресле КГП Глупенхаймер и нервно грыз ногти.
- Ситуация такова, - без лишних предисловий начал КГП Тупенштейн. - Как меня недавно уведомил один трусливый засранец, назревает ужаснейший кризис кинопроизводства, подобного которому Голливуд ещё не знал. Я, разумеется, не дурак, и перепроверил инфу. И вот, что я вам скажу: кризис действительно грядёт. Причём катастрофа, в отличие от последних диснеевских высеров, может поставить крест на самом существовании Голливуда!
- Наша кинопродукция является одной из главных статей американского дохода, позволяя нам набивать карманы чужим баблом. Так вот, скоро бабла не будет. Не знаю, как вам, уроды, а мне этого совсем не хочется.
Присутствующие терпели оскорбления Тупенштейна, зная, что это ещё не самое страшное. Страшнее, когда КГП давал волю рукам.
- Так в чём, собственно, суть кризиса? - поинтересовался Ридли Скотт.
КГП смерил КГР убийственным взглядом.
- А в том, что у Голливуда закончились идеи для ремейков. Мы-то наивно полагали, будто пипл готов жевать один и тот же попкорн бесконечно. Только успевай запускать перезагрузку за перезагрузкой! Однако свежайшие исследования показывают: людишки наелись. Я бы даже сказал зажрались. Хавать сто раз переваренное и высранное говно никто больше не хочет. Интерес к нашей продукции падает. Зрителя откровенно тошнит, он хочет чего-то нового. А где это новое взять? Мы уже все сюжеты сто раз перемусолили. И вот тут в дело вступаете вы. Только вы способны вытащить Голливуд из нынешней задницы.
″Даже я?″ - хотел было воскликнуть Марлон Уайанс, но вовремя прикусил язык, испугавшись вспышки гнева у КГП.
- Самый логичный ход - обратиться к книжным шедеврам, - предложил Питер Джексон. - У меня пару раз проканало. Давайте экранизируем чей-нибудь бестселлер.
- Чтобы платить авторские отчисления? - поморщился Тупенштейн. - Ну нафиг. Хотя идея толковая. Молоток, Пит. Шаришь.
- Можно позаимствовать ленту из третьих стран, - предложил Финчер. - И пусть попробуют вякнуть. Пентагон пошлёт к ним авианосец, и они живо заткнутся.
- Точно! - встрепенулся Родригес. - Мексика...
- Заманала уже твоя Мексика! - рявкнул КГП. - Но и эта мысль толковая, так что хвалю. Мне и самому пришла в голову та же идея, и я позволил себе подсуетиться. Есть одна страна, на мнение которой, в нынешних реалиях, можно насрать и не париться. И мне весьма кстати подвернулся релокант из этой страны. Прошу любить и жаловать, Ivan Petrovich Sidoroff.
Тупенштейн щёлкнул пальцами, и сексапильная Джессика впустила в конференц-зал робкого, серенького и неприметного человечка в дешёвом безвкусном костюме, с остренькой пронырливой мордочкой и бегающими глазками. Человек прижимал к груди облезлый портфель из кожезаменителя, купленный на блошином рынке.
- Прошу прощения, - заговорил он вкрадчивым голосом, подобострастно кланяясь светилам голливудского кинопрома. - Но меня зовут не так. Я Евсевий Евстигнеевич Дроздов-Куплянский, потомственный интеллигент...
Тупенштейн грозно сдвинул брови и релокант окончательно стушевался.
- Впрочем, как скажете, сэр... Вам виднее... Sidoroff, так Sidoroff...
- Валяй, Petrovich, - кивнул ему КГП. - Смелее.
Потомственный интеллигент поставил портфель на пол и набрал воздуха во впалую грудь.
- Господа, в конце прошлого столетия в России был невероятно популярен сериал ″Гостья из будущего″, о котором вы, разумеется, знать не знаете, как, собственно, и ваш зритель. Советского Союза давно нет, да и автор сюжета уже помер, так что отчислений никому платить не придётся...
- Вот и отлично... - Тупенштейн довольно потёр руки.
- Не поможет! - завопил, вскакивая с места, Глупенхаймер. - Нам уже ничто не поможет! Ничто нас не спасёт! Нам конец, конец!
- Заткни нахрен свою плоскомордую сраку! - Харви Тупенштейн со злости швырнул в собрата-КГП массивной пепельницей. Полтора фунта нержавеющей стали с окурками впечатались прямо в лоб Глупенхаймеру и тот рухнул навзничь.
В конференц-зал осторожно заглянула длинноногая Джессика.
- Сэр, у вас всё в порядке?
- Пошла вон отсюда! - КГП запустил в секретаршу телефонным аппаратом. Девушка проворно исчезла за дверью.
- Petrovich, у тебя кино с собой?
- Да-да, разумеется...
Интеллигент засуетился, полез в портфель и вытащил трясущимися руками пиратский DVD-диск с толстой пачкой отпечатанных листов.
- Я между делом набросал собственный перевод литературной первоосновы... А на диск не обращайте внимания, только к пиратке получилось прикрутить английские субтитры... Там ещё несколько советских мультфильмов записано - ″Тайна третьей планеты″, ″Капитан Врунгель″... На них тоже не обращайте внимания, они из моей коллекции...
- Сам разберусь...
КГП Тупенштейн воинственно сжал кулаки.
- Значит так, уроды. Сейчас будем смотреть фильм, а после просмотра обсудим съёмки соответствующего ремейка. Кто не по делу разинет варежку, тому я забью в глотку ублюдский портфель Petrovicha. Всем всё ясно? Тогда погнали...
Свет в конференц-зале выключили, шторы задёрнули, диск вставили в проектор. Несколько часов подряд КГРы смотрели ″Гостью из будущего″. КГП при этом ещё и ухитрялся листать текст.
- Хм-м, а первооснова-то недурна, - бормотал он себе под нос. - Надо будет принять к сведению... Потом и мультики гляну, может оттуда тоже что-нибудь стибрю...
После просмотра Джессика бесцеремонно выставила Дроздова-Куплянского вон, а КГП и КГРы приступили к мозговому штурму. (Пиратский диск потомственному интеллигенту не вернули.)
- Полагаю, следует ориентироваться на взрослую аудиторию, - сразу взял с места в карьер Финчер. - Повысим возрастной рейтинг.
- Верно мыслишь, Дэйв, - согласился КГП. - В жопу детей! Их аудиторию пусть окучивает Дисней со своими Черноснежками, а мы будем работать по-взрослому.
- Очень хорошо, что фильм фантастический, - заметил Кэмерон. - Качественная фантастика всегда приносила солидную прибыль. Зрителю обрыдла повседневность, ему хочется хотя бы на время унестись в иную реальность.
- Но и в ущерб реализму нельзя работать, - возразил Тарантино. - Должна быть во всей красе показана человеческая изнанка.
- Только никакой утопии, - покачал головой Кевин Смит. - Нахрен это коммунистическое дерьмо.
Его поддержали Вачовски.
- Будущее следует показать мрачным и беспросветным. Героев сделать совершеннолетними, чтобы не было проблем со сценами секса.
- Нет, пускай останутся тинейджерами, - сказал Родригес. - Их запросто сыграют совершеннолетние актёры, как всегда. Главгерой тогда будет латиносом...
- Лучше ниггером, - вставил Марлон Уайанс. - Так будет проще показать конфликты на расовой почве.
- Тогда тёлка будет мексиканкой, - не сдавался Родригес. - Сисястой и жопастой, как Салма Хайек.
Тарантино с ним не согласился.
- Нет, бро, нужен контраст. Если главгерой чёрный, то героиня обязательно должна быть белой.
- В будущем царит антиутопия, где всем заправляют белые расисты, - сказал Кевин Смит. - Они всё прибрали к рукам и гнобят цветных. Сделаем расово-гендерное переосмысление красавицы и чудовища. Классические архетипы всегда популярны.
- И обязательно нужно что-то большое и неубиваемое, - добавил Эммерих.
- Но не обязательно злое, - добавил Соммерс. - Со своей собственной непростой и неоднозначной судьбой.
- Голые женские ступни крупным планом... - Тарантино не мог не озвучить свой фетиш. - И что-нибудь из восточных единоборств. Секретные техники кун-фу...
- Только без обычных твоих диалогов, - поморщился Родригес и повернулся к Кевину Смиту и Гаю Ричи. - Это и вас касается. Ваши диалоги и сюжетные кульбиты хороши в независимом авторском кино, а в ремейке по чужой картине будут неуместны. Сюжет вообще лучше сделать более прямолинейным, трэшевым и угарным.
- Пираты - это банально, - скривился Ридли Скотт. - Нужны космические монстры, паразитическая форма жизни.
- Действие, помимо будущего, развернётся в современной Америке? - огляделся Гай Ричи и, не встретив возражений, продолжил: - Значит надо показать уличные банды. Чёрных гангстеров.
- Дадим больше экранного времени Вертеру, - сказал Кэмерон. - Мы всё-таки живём в эпоху искусственного интеллекта, это свежо и современно. Сцены с роботами всегда зрелищны, мощно воздействуют на зрителя. Я пару раз пробовал, знаю.
- Нетрадиционный секс человека и ксеноморфа, - предложили Вачовски. - Хотя бы самую чуточку. И в качестве кульминации расово-гендерного противостояния - бурный секс взрослой белой тёлки с несовершеннолетним чёрным тинейджером. Катарсис и всё такое...
- Главгерой - торчок, - решительно заявил Тарантино. - Наркотические трипы в эпоху почти повсеместного легалайза интересны молодёжи. Как и голые ступни героинь крупным планом...
Светила Голливуда ещё долго обсуждали предстоящую картину и набрасывали черновик сценария, после чего мегаблокбастер был запущен в производство. Режиссёрские кресла заняли все упомянутые персоны (беспрецедентный случай в голливудской практике), каждый снимал свои фрагменты и эпизоды. Через пару лет зрители во всём мире увидели ремейк ″Гостьи из будущего″ под названием ″Темпоральные агрессоры″. Картина с треском провалилась в прокате и попала в Книгу рекордов Гиннесса, как фильм, собравший наименьшую кассу за всю историю кино. Критики единогласно присудили картине самые низкие оценки. ″У семи нянек дитя без глаза″ - гласила наиболее щадящая рецензия; в остальных выражались куда хлеще. Единственной страной, где искренне поугорали над сюжетом, стала Россия, да и то лишь потому что фильм сразу же вышел в правильном и циничном переводе Гоблина. Скачать его можно было с торрентов, ведь Роскомнадзор запретил выпускать в прокат это надругательство над отечественной классикой и традиционными ценностями...
(Нижеследующий пересказ сюжета основан на Гоблинском переводе.)
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1.
- Молодой человек, вы олигофрен? - поинтересовалась мисс Элли Сарджон, оставив Ника после уроков, чтобы обсудить написанное им эссе.
Училку по литературе, жирную и уродливую лесбуху, ненавидел весь выпускной класс. Однако школота старалась помалкивать, дабы не прослыть сексистским и гомофобным сбродом. Ненавидели училку в основном за регулярные эссе, которые мисс Элли Сарджон обожала читать вслух перед классом, после чего публично унижала авторов самых дерьмовых сочинений, называла недоразвитыми ублюдками и ошибкой природы, и вообще, лучше бы они вовсе не появлялись на свет, лучше бы их в колыбельке удавили обдолбанные мамаши.
Жирная уродина пренебрегала гигиеной и эпиляцией, потому и личной жизни у неё не было. Со своим мерзким характером, отягощённым феминистическими закидонами, мисс Элли Сарджон не могла никого подцепить, и вообще не желала становиться объектом сексуализации. Вот и срывала из-за хронического недотраха злость на учениках, туповатых выходцах из чёрного гетто - Южного Централа. По её мнению, моральные уроды заслужили все унижения и оскорбления, но не потому что были чёрными, нет, расисткой учительница литературы не была. Она презирала мальчиков за то, что те были гетеросексуальными маскулинными жеребцами, грязными спермобаками, воспринимавшими женщин исключительно в роли подчинённых сучек, а девочек презирала за то, что те пассивно соглашались с навязанной патриархатом ролью, давали мальчикам перепихнуться, рожали от них тупорылых детей и потом всю жизнь сидели на пособии, пока мальчики мочили друг друга в уличных разборках.
Чтобы недоразвитая школота осознала порочность своего образа жизни, мисс Элли Сарджон и заставляла класс регулярно писать эссе на подобные темы. Среди одноклассников хуже всех справлялся с заданиями Ник Нокс. Он искренне не понимал, что в жизни чёрной братвы не так. Вдобавок, после выкуренного на пару с Форрестом Кингом косяка, его башку переполняли невероятно крутые и мощные мысли, каковые Ник честно пытался перенести на бумагу, и вроде бы получалось, но когда ганжовая дурь выветривалась, все мысли превращались в банальный словесный понос и бессмысленный поток сознания. Это дико бесило училку, а самого Ника изрядно угнетало. Именно поэтому он ненавидел находиться в здравом уме. Торчать было гораздо прикольнее. К сожалению, дурь стоила денег, а деньги у школоты, чьи мамаши сидели на пособии, водились не всегда. И это тоже угнетало.
- Йоу, чё опять не так? - обиженно буркнул Ник. - Я честно всё написал. Чё из башки пёрло, то и накалякал.
Уродливый вид мисс Элли Сарджон усугубляли огромные очки с толстыми линзами.
- Ты мне тут не чёкай, дегенерат малолетний, не у себя дома! - проверещала она гнусным, омерзительным голосом, какой Ник слышал только от фемок, страдавших от недотраха. - Я точно знаю, из какой части своего ублюдского организма ты выдавил данный текст, и это точно не башка. Опять то же самое дерьмо, что и всегда. Ты же взрослый парень, чёрт тебя дери, когда же ты научишься внятно и вразумительно выражать свои мысли?
- Йоу, когда начну читать рэп, - признался Ник. - Гангста-рэп - это тема!
- В жопу твой рэп! - рявкнула мисс Элли Сарджон и топнула от злости жирной косолапой ногой. - Представляю, что ты там насочиняешь, торчок конченый. Снова, небось, пушки, тёлки, бабло и тачки. Одно и то же, ничего нового, сплошная имбецильная хренотень. На что ты надеешься? Каким видишь своё будущее? До первой разборки - и на кладбище?
Ник возмущённо выпятил губы.
- Йоу, не гони на гангста-рэп, сука! Ты нихрена не шаришь в теме! Мы - Южный Централ, сечёшь! И мы на рамсах с Северным Централом. Мой рэп будет членососить этих козлов и их мамок! Я их всех в рот имел, йоу! Вот обнесу магаз, разживусь битбоксом, и тогда мой гангста-рэп порвёт всех. Буду выступать в ″Эбеновом Эдеме″ и все тёлки с меня потекут. И ты потечёшь, сука жирная, захочешь мой огромный чёрный елдак. Все белые сучки хотят огромный чёрный елдак. Приползёшь ко мне на четвереньках: йоу, Никки, засади мне свой чёрный елдак, засади по самые гланды, расколдуй меня, белую фемку-лесбуху, я от недотраха вся извелась!
Мисс Элли Сарджон действительно была единственной белой училкой в школе посреди негритянского гетто. Администрация не посмела отказать представительнице сексменьшинства в приёме на работу, дабы не иметь проблем с лесбийским сообществом.
Глядя на кривлявшегося и сквернословящего спермобака, женщина побагровела от злости. Мордатая рожа напоминала перезрелый помидор.
- Ах ты малолетний вонючий сексистский выродок!
Мисс Элли Сарджон попыталась вскочить из-за стола, однако, необъятная туша весом в четверть тонны оказалась тяжела на подъём.
Видя её беспомощность, Ник вошёл в раж.
- Йоу, сбрей усы, обезьяна беложопая, сходи в спортзал, похудей, и потрахайся уже с кем-нибудь. Заманала со своими эссе.
- Потому что я чёрный? - Прибег Ник к проверенному средству, затыкавшему пасть всем белым.
Вот только мисс Элли Сарджон не попалась на удочку.
- Останешься на второй год! - пообещала она, вылупив глаза сквозь толстые стёкла очков. - Мошоночник! Спермобак!
- Фак ю! - не остался в долгу Ник.
Подобно всем чотким пацанчикам с района, он ненавидел школу, ненавидел сам процесс учёбы, ненавидел всех училок и особенно белую суку Элли Сарджон с её грёбаными эссе. Какой смысл учиться, если впереди всё равно никаких перспектив? Только уличные разборки и преждевременная смерть. Как тут не торчать, как не бежать от реальности в трипы, если в ублюдской действительности белые мудилы давно и бесповоротно прибрали всё к рукам? Только и остаётся, что курить, ширяться и нюхать дурь. Ну и трахать чиксу, конечно, хотя чиксы у Ника не было. Надысь вроде подвернулась одна, но вскоре отшила Ника, когда поняла, что он лох, чмо и лузер...
На школьной стоянке Ника поджидал на скутере закадычный корефан Форрест Кинг. Скутер они вдвоём увели у какого-то корейца-айтишника в Вест-Энде. Авось с косоглазого не убудет... Судя по выражению лица, Форрест пребывал в отличном настроении.
- Йоу, ниггер, чё так долго? - крикнул он Нику. - Никак жируха присела на твой кукан? Колись, негрила, расколдовал уродку?
- Йоу, на что она присела, так это на мозги, - буркнул Ник.
Из них двоих за рулём скутера всегда сидел Форрест. Когда после прихода наступал отходняк, Нику всегда плохело, и он боялся в такой момент не справиться с управлением. Если чоткий пацанчик погибает или калечится не в разборках, а в аварии, это зашквар. Его тогда на районе ваще зачмырят. Их с Форрестом и так считают парочкой педиков, так что не стоит давать поводов для лишнего зубоскальства. А самое обидное, что отходняк плохо переносил только Ник. Закидывались они с корефаном поровну, но Форрест почему-то всегда выглядел как огурчик. Он обычно отшучивался - мол, у меня гены такие, наследственность.
Вот и сейчас Ник чувствовал себя не очень - и вовсе не из-за конфликта с училкой. Ночью они с Форрестом закинулись какой-то новой дурью, которую в своей лаборатории бодяжил Вестник Джа и толкали по всему району люди Сэма Салазара. Приход был крышесносным, зато теперь в кожу Ника будто впились тысячи крохотных иголочек, по которым вдобавок пропустили ток, изнутри по организму словно разлилась едкая кислота, а в мозгу заработал отбойный молоток. Беднягу бросало то в жар, то в холод.
- Йоу, слышь, ниггер, чё-то мне хреново, - сказал он, усаживаясь на скутер позади Форреста. - Надо бы поскорее чем-нибудь закинуться.
- Йоу, не бзди, ниггер, - отозвался корефан, выруливая со школьной стоянки. - Пока ты трахался с беложопой уродиной, мне скинули наводку на одну хату, которую мы с тобой ща бомбанём, а после разживёмся дурью у Сэма Салазара.
В Южном Централе Сэм Салазар считался крутым авторитетом и главным поставщиком наркоты.
- Йоу, чё за хата? - спросил Ник. - Наводка не лажовая?
- Йоу, всё пучком, бро, - успокоил его кореш. - Семейка - богатые хачи. Один мужик, остальные бабы. А это о чём говорит? О том, что в доме полно бабских цацек. Золотишко и брюлики. Хачёвские бабы такое любят. Сто пудов там этого добра навалом.
Ник ужаснулся.
- Йоу, хачи? Это нам в Ист-Энд переть? Нас же там на шаурму пустят, если поймают.
Не обращая внимания на паникующего друга, Форрест уверенно вёл скутер.
- Йоу, не ссы, негрила. Сегодня ж пятница. Хачи сперва тусуются в мечети, потом у родственников. Ребята Сэма Салазара шабашат на мусоровозах, мотаются целыми днями по всем районам и зорко секут - у кого какой график. У лохов стабильный распорядок. Дома и улицы пустеют всегда в одно время.
Ехать нужно было через стрёмные для любого чёрного пацана районы, где запросто можно было нарваться и на легавых, и на беложопых байкеров, и, что ещё хуже, на скинов. Те, другие и третьи не упустили бы шанса настучать по чёрным задницам. Ник на всякий случай натянул на голову капюшон худи.
Форрест вёл скутер аккуратно, но быстро. Они с Ником пронеслись через стрёмные кварталы и очутились в Ист-Энде. Пригород действительно выглядел безлюдным, а ещё там было чисто и аккуратно, в отличие от засранного Южного Централа. Грёбаные хачи, понаехавшие из нищебродских Чуркестанов, полюбили жить в чистых, уютных домах, взятых в ипотеку. Все как-то сразу находили работу и получали ипотечный кредит. Ниггеров никто почему-то не брал на работу, и ипотеку не предлагал. Ну как тут проехать мимо и не гробануть этих мудил?
Подъездная дорожка возле нужного дома пустовала - хозяева действительно отсутствовали, как и их соседи. Форрест съехал на дорожку и спрятал скутер за ровно постриженными кустами, образующими живую изгородь. Они с Ником обошли вокруг дома и обнаружили не до конца закрытое окно в подсобной каморке, типа чулана, со швабрами и моющими средствами. Толстячок Форрест вряд ли пролез бы в небольшое оконце, а вот худосочный доходяга Ник запросто.
- Йоу, ниггер, я на шухере постою. - Форрест вытряхнул из рюкзачка Ника все учебные причиндалы и переложил в свой. - Подымись на второй этаж и пошарь по комнатам. В тех, где стоят трюмо, прихорашиваются бабы. Там и ищи цацки. Бери столько, сколько влезет в рюкзак. Чувствую, Сэм Салазар отвалит нам дури на неделю!
Чертыхаясь, проклиная своё телосложение и наследственность Форреста, Ник полез в окно. Форрест подсадил его и подал пустой рюкзак. Как и советовал друг, Ник поднялся на второй этаж, где располагались спальни. Шкатулки с драгоценностями стояли на видных местах и даже не были заперты. Не веря удаче, Ник ссыпал их содержимое в рюкзак. Там было много всего, всё блестело и переливалось.
Когда он вылез наружу и показал добычу Форресту, тот едва не задохнулся от восторга. Улов явно понравится Сэму Салазару, а когда босс в хорошем настроении, то обычно бывает щедр. В целом Сэм считался правильным ниггером, он не обманывал чёрных братьев, не скупился и не драл три шкуры.
Вскочив на скутер, друзья дали дёру и уже через полчаса были возле ″Эбенового Эдема″.
2.
Клубешник одновременно являлся крупнейшим наркопритоном на районе. Меккой Южного Централа. Заодно служил офисом Сэма Салазара. Здесь гангста-босс проворачивал сделки, наказывал нерадивых и поощрял достойных. В глубоких и разветвлённых подвалах, оставшихся со времён сухого закона с его бутлегерским промыслом, Вестник Джа бодяжил свою химию. По слухам, часть ходов вела куда-то за пределы города, и при необходимости вся нарколаборатория вместе с содержимым могла легко слинять от копов и федералов. Вот только ни один коп или федерал не рискнул бы сунуться в ″Эбеновый Эдем″. Ведь для облавы нужен ордер, а для ордера - железные доказательства незаконного промысла. В клубешник много раз подсаживали стукачей и все они неизменно прокалывались. В арсенале Вестника Джа имелась какая-то дурь, схожая по принципу действия с пресловутой сывороткой правды. Каждый чел из окружения Сэма Салазара обязан был регулярно принимать этот состав, после чего исповедывался гангста-боссу. Скрыть вербовку копами или федералами не мог никто.
Предвкушение свежей дозы придало Нику сил, открыло второе дыхание, заставило забыть про плохое самочувствие. Форрест подкатил не к главному входу в клуб, за которым могли следить копы или федералы, а к задней двери, скрытой в небольшом дворике, за чередой длинных извилистых переулков, круглосуточно охраняемых братвой со стволами. Если сюда по дурости забредал какой-нибудь чужак, обратно он уже не выходил.
Стены переулков и дворика были размалёваны граффити, изображавшими чёрную братву, которая имела во всех позах беложопых мудил, главным образом копов, федералов, госчиновников-республиканцев, байкеров и скинов.
Внутри клубешника пока было тихо. Народ обычно подтягивался к вечеру, послушать музон, потусить и приторчать. Сэм Салазар считал себя человеком широких взглядов. Его клуб был открыт для музыкантов всех стилей и направлений, лишь бы те были чёрными. Каждый день недели отводился одному какому-то стилю. Если вчера лабали джаз, сегодня могли лабать блюз, завтра рэгги, послезавтра рэп, а потом соул, фанк или что-нибудь ещё.
Охрана давно знала Форреста с Ником. Их пропустили и сразу проводили к гангста-боссу в офис, декорированный в багровых тонах. Пахану на вид было лет пятьдесят. Он восседал на антикварном диване, обтянутом алым атласом с золотым шитьём. Перед Сэмом стояла на четвереньках фигуристая чикса, похожая на пуэрториканку, и изо всех сил работала ртом.
Мордоворот-охранник ввёл ребят и что-то шепнул на ухо блаженствующему боссу. Тот разлепил веки и поманил рукой.
- Кто это тут у нас? Сладкая парочка, Винни-Пух и Пятачок!
Парни терпеть не могли, когда их звали сладкой парочкой, но не скажешь же об этом Сэму Салазару. Форрест молча снял со спины Ника рюкзак с цацками и передал мордовороту. Амбал расстегнул молнию и предъявил содержимое Сэму Салазару. Босс запустил руку в цацки и расплылся в довольной ухмылке:
- Йоу, мистер Салазар, сэр, - не выдержал Ник. - Денег мы и сами где-нибудь натырим. Можно нам вчерашней дури, сэр? Зашибись вштырило, охота ещё.
Гангста-босс великодушно кивнул и сделал знак мордовороту с погонялом ПиДи, после чего погладил пуэрториканку по макушке. Чикса поняла сигнал, поднялась с четверенек, повернулась к боссу задом, задрала короткий подол и с протяжным стоном уселась на огромный чёрный елдак. Трусов под подолом, естественно, не оказалось. Нормальные чиксы не надевают в клубешник трусов, потому что те по-любому будут сняты.
Равнодушный мордоворот повёл Форреста с Ником по винтовой лестнице куда-то вниз. Подвалы были разделены на множество помещений за толстыми железными дверями. Из-за некоторых дверей доносились приглушённые вопли и стоны, там наказывали должников Сэма Салазара, карали его врагов и делали внушение ссучившимся браткам и стукачам. Кому-то ломали кости и суставы, кому-то отбивали внутренности, кому-то разрабатывали задний проход, кому-то вырывали ногти, кому-то капали в глаза кислотой, кому-то поджаривали половые органы паяльной лампой. Адская какофония пробирала до дрожи и заодно служила назиданием: вот, что бывает с теми, кому Сэм Салазар вынес приговор.
ПиДи остановился возле толстой железной двери с маленьким окошком на уровне глаз, и постучал в неё. Окошко открылось и в нём возникло чёрное лицо в обрамлении коротких дрэдов. ПиДи кивнул, окошко закрылось, лязгнули засовы. Чувак с дрэдами впустил визитёров в святая святых наркопритона - лабораторию и одновременно святилище Вестника Джа. В густом ганжовом кумаре сновали какие-то люди, что-то фасовали, упаковывали в коробки, запечатывали и куда-то уносили. В отдельном помещении, обтянутом полупрозрачным полиэтиленом, фигуры в костюмах химзащиты возились с колбами и пробирками, что-то смешивали, варили, перегоняли. Оттуда тянуло едкой химической вонью, хотя вытяжка работала на полную мощность.
Тип с дрэдами долго вёл ребят в глубь подземелий по извилистым и постоянно разветвляющимся ходам, покуда они наконец не очутились в каменном гроте, обставленном как вудуистское святилище. По происхождению гаитянин, Вестник Джа был помешан одновременно на вудуизме и растафарианстве. В отличие от Сэма Салазара, предпочитавшего строгие костюмы-тройки, Вестник Джа носил аляповатые растаманские одежды. Его шею украшала целая гирлянда амулетов, а длинные дрэды были убраны под радужную растаманскую шапку. На некоем подобии алтаря лежала абсолютно голая мулатка. Подобно заправскому жрецу-колдуну, наркоша-химик рисовал кисточкой на её теле какие-то знаки и узоры. Рисовал кровью - мёртвая курица валялась рядом в глиняной миске. Жива девка, мертва, или обращена в вудуистского зомби, было непонятно.
Тип с дрэдами доложил Вестнику Джа о пришедших. Вудуист оставил своё занятие и пристально посмотрел на ребят. Его бесцветные, водянистые глаза показались Нику совершенно безумными.
- Йоу, можно нам вчерашней дури? - робко пискнул Форрест.
- Папа Легба говорит: вчерашнего уже нет, распродано! - замогильным голосом произнёс Вестник Джа. - Папа Легба говорит: есть новая дурь под названием ″Благодать Лоа″!
- Йоу, берём! - не раздумывая, согласился Ник, которому было уже невмоготу. Вудуистское святилище нагоняло не меньше жути, чем пыточные подвалы, отсюда хотелось поскорее убраться.
- Йоу, она хоть не опасна? - на всякий случай спросил Форрест, принимая из рук типа с дрэдами увесистый пакет. - Кони не двинем?
- Если будет на то воля Джа...
Вестник Джа зловеще оскалил золотые коронки и издал полусмех-полурык. ПиДи повёл ребят на выход.
Не теряя времени даром, Форрест с Ником покинули ″Эбеновый Эдем″ и рванули на скутере туда, где обычно предпочитали зависать и торчать.
3.
Южный Централ оканчивался промышленной окраиной, от которой в настоящее время остались лишь развалины. Ещё деды и прадеды Ника, Форреста и прочих братков вкалывали на заводах и фабриках, однако, на рубеже восьмидесятых и девяностых всё производство окончательно переехало в страны третьего мира, когда беложопые фабриканты сообразили, что так выйдет дешевле. Обширная промзона опустела. Со временем крыши корпусов провалились, окна повышибали дети, вся территория обильно заросла сорняками.
Чоткие пацанчики с района использовали развалины промзоны, чтобы тихонько кого-нибудь отметелить без свидетелей, или, чтобы без свидетелей же оттянуться. По вечерам здесь зависали подростки с дешёвым бухлом, кого, в силу возраста, не пускали в клубешник. Здесь они курили, бухали и чпокали тёлок. Промзона была велика, у каждой компании было своё тусовочное место.
Своим местечком располагали и Форрест с Ником. Обычно Форрест оставлял скутер в кустах у покосившейся ограды промзоны, чтобы не выдать себя шумом мотора и не послужить потехой для обдолбанных пацанчиков постарше, которые не упустили бы случая поугорать над сладкой парочкой. В сетчатой изгороди зияло множество прорех - в своей жизни промзону посетил хотя бы раз каждый житель Южного Централа. Здесь только бомжей не было - ни один нормальный бомж не сунется туда, где зависают и вмазываются подростки. Если просто обоссут - считай, тебе повезло. А могут облить чем-нибудь горючим и поджечь - чисто по приколу. Или использовать в качестве живой мишени - ведь многие при стволах...
Друзья тихонько прокрались в небольшой корпус, где когда-то располагался гараж с погрузчиками. Из-за того, что старые погрузчики так и бросили тут гнить, а они занимали почти всё пространство, большие компании подростков избегали этого места, им здесь было тесно. А вот Нику с Форрестом было в самый раз. Они уселись в дальнем конце гаража, чтобы снаружи их не было видно за грязными и ржавыми погрузчиками.
Новая дурь, ″Благодать Лоа″, представляла из себя разноцветные гранулы, похожие на леденцы ″Монпансье″. Ник жадно схватил несколько штук и закинул в рот. Кристаллы растворялись медленно, а на вкус были как стиральный порошок. Состав знал, очевидно, один Вестник Джа, да и то не факт. Чаще всего он бодяжил свои составы, пребывая в наркотическом дурмане, почти наугад. Из-за этого некоторые составы оказывались смертельными.
Однако ″Благодать Лоа″ пошла хорошо. Ник с наслаждением ощущал, как его отпускает, и ждал прихода. Рядом сосредоточенно сопел и прислушивался к собственным ощущениям Форрест.
Накрыло их обоих сразу, причём конкретно. Это был не постепенно возраставший кайф, как обычно, а резкий и мощный приход, больше напоминавший передоз. Контроль над телом потерялся. Ник уже не ощущал себя совокупностью плоти, костей и внутренних органов. Ему казалось, что он стал эфемерной воздушной субстанцией, которая отрывается от пола и кружит по гаражу, натыкаясь на потолок, стены и погрузчики. Где-то рядом точно так же кружил аморфный Форрест.
Но это было только начало. Многомерный внутренний микрокосм Ника, свёрнутый в сингулярность где-то в сознании или подсознании, вдруг взорвался и раскрылся наружу светящимся ментальным цветком. Его сияние озарило убогую трущобную разруху, и та зацвела яркими красками. Прямые линии изогнулись и сложились в причудливую вязь узоров и орнаментов, похожих на те, что Вестник Джа рисовал кровью на голой мулатке. Самое удивительное - Ник понимал эти знаки, читал их, точно открытую книгу, где Высший Космический Разум записал всю вселенскую мудрость. Ник жадно впитывал в себя запредельные знания, поражаясь их невероятной мощи. Вот бы сейчас накатать сраное эссе для беложопой уродины Элли Сарджон! То-то бы она охренела. Взглянула бы на Ника Нокса совсем другими глазами, встала бы перед ним на четвереньки и жадно заглотила бы его здоровенный чёрный елдак...
Сенсорные ощущения Ника пронеслись экспрессом сквозь сюрреалистический диапазон и устремились в какую-то совсем запредельную область. Границы восприятия раздвинулись в бесконечность. Заводской гараж с погрузчиками разросся до размеров вселенной, вобрав в себя все звёзды, галактики и туманности. Пространство пронзили бесчисленные сияющие нити - ткань мироздания, - протянувшиеся во всех направлениях одиннадцати измерений. Там и сям возникали и исчезали странные многомерные флуктуации, наверняка таившие в себе некую информацию, покуда недоступную Нику. Но он чувствовал, что стоит на пороге её постижения. Флуктуации складывались в сумасшедший хаотический калейдоскоп - наверняка неспроста, наверняка это что-то значило...
Три измерения из одиннадцати составляли пространство, четвёртое - время. Пятое воплотилось в световом и цветовом континууме калейдоскопических флуктуаций. Шестое - в звуковом континууме, в чередовании гармоник и атональных шумов. Седьмое - в сложном и неописуемом обонятельном континууме.
Оставшиеся четыре измерения Ник не успел осознать. Что-то нарушилось в ткани мироздания. Её структуру прорезал прямоугольник ослепительного огня, подобный вратам в высшие трансцендентные сферы. Ник понял, что ему дозволено прикоснуться к божественному.
И божественная фигура действительно вышла из сияющих врат. Неописуемо прекрасная чикса, чернее самой чёрной конголезской, сенегальской или танзанийской мигрантки.
″Йоу, чудо, мать твою, воистину чудо! - подумал Ник и невольно заплакал от нахлынувшего избытка чувств. - Чёрное божество сошло ко мне с небес!″
Чикса была фигуристей и соблазнительней всех шлюх Сэма Салазара вместе взятых, не говоря уже об одноклассницах Ника или отшившей его тёлке. Ник почувствовал, как в штанах кощунственно набухает елдак. Разве можно испытывать влечение к божеству?
Увы, видение оказалось мимолётным. Врата вскоре захлопнулись, огонь померк, божественная чикса исчезла.
- Не-е-ет! - в отчаянии, как ему показалось, завопил Ник, а на самом деле просто застыл, лёжа среди крысиного дерьма, с разинутым ртом и вытаращенными глазами.
Его неудержимо влекло - туда, где только что были врата. Он попытался добраться до них, но реальность вдруг сделалась густой и вязкой, она сопротивлялась, точно он шагал по дну океана, вдобавок против течения. Однако Ник не сдавался, отчаянно работал руками и ногами, казалось, целую вечность.
″Йоу, в задницу эту отстойную реальность! - со злостью думал он. - Если на той стороне будет зашибись, останусь там навсегда. И неважно, где именно это ″там″. Пофиг на грёбаную мамашу, пофиг на грёбаную школу с грёбаной Элли Сарджон, пофиг на Южный Централ и даже на Форреста пофиг. Хотя нет, на Форреста мне не пофиг... Но, если мне там понравится, я и Форреста к себе перетащу...″
Ник был рад тому, что Вестник Джа подкинул им новую дурь. Как он её назвал? ″Благодать Лоа″? Ну точно, благодать!..
Наконец Ник уткнулся носом в кирпичную стену и не поверил глазам. Откуда стена там, где только что зияли трансцендентные врата? Перспектива вернуться к прежнему постылому существованию ужасала больше, чем отсутствие дозы при ломке.
В отчаянии Ник пошарил руками по стене, пнул её, замолотил кулаками, и - о чудо! - врата снова открылись. Ник шагнул в огненный прямоугольник, за его спиной что-то с шипением захлопнулось, а впереди возникла преграда, не пускавшая дальше. Ник опустился перед ней на колени и ткнулся лбом. Тут же всё вокруг начало меняться, зазвучала низкая протяжная нота. Некий трубный глас возвестил:
- Перемещаемый субъект, у вас обнаружена опасная интоксикация. Требуется корректировка. Выберите ″да″ и действие будет продолжено. Выберите ″нет″ и перемещение будет отменено. Через десять секунд по умолчанию включится ″да″...
Ник ничего не понял, но ему стало страшно. Чей это трубный глас? Ангела с карающим мечом, стерегущего врата, или же дьявола с вилами? И как он связан с божественной чиксой?
- Настройки молекулярной коррекции заданы, - снова провозгласил трубный глас. - Запускаю процесс темпорального квантования. Счастливого вам пути и спасибо, что воспользовались услугами Института Времени...
А затем одиннадцатимерный континуум восприятия схлопнулся обратно в сингулярность и перед Ником разверзся ад...
4.
Неведомая сила сперва раздербанила Ника на части, а затем собрала заново, но уже как-то не так. Как именно ″не так″, Ник понял не сразу. Тело вроде осталось прежним, только исчез весь кайф. Не рассосался помаленьку, как обычно, а исчез без остатка, сразу, в один миг. Неведомая высшая сила, олицетворяемая трубным гласом, повела себя как грёбаный кайфолом. Запорола Нику лучшие мгновения жизни. В организме не ощущалось ни следа наркотика. Более того, сама мысль о дури не вызывала желания вмазаться заново.
Чтобы проверить сей факт, Ник пошарил по карманам и вспомнил, что пакет с ″Благодатью Лоа″ остался у Форреста. Во рту ощущался привкус кошачьего туалета. Ник мог утверждать это с уверенностью, потому что однажды в детстве козлы из Северного Централа чуть не накормили его наполнителем для лотков.
Он попытался отхаркнуть, но харкать было нечем - после приёма дури Ника всегда мучил сушняк. Язык ощущался во рту куском шершавой наждачки. Перед глазами стояла молочно-белая пелена.
″Йоу, а вдруг у меня реально передоз и я сейчас в больничке? - в панике подумал Ник. - Ох и разговнится же мамаша...″
Впрочем, на смену этой мысли пришла более здравая. Как бы он попал в больничку? Кто ему вызвал скорую? Парамедики в промзону не поедут, туда даже копы не рискуют заезжать... Да и в больнице тебя сразу не примут, сперва придётся выстоять очередь.
Проморгавшись и протерев глаза, Ник обнаружил, что находится в тесном помещении, чуть больше кабины лифта. Мягкие стены, пол и потолок светились матово-белым светом. Из одной стены на кронштейне выступала панель с кнопками, регуляторами и шкалой. Ни в одной больнице, насколько знал Ник, не было подобных палат или процедурных кабинетов, значит он всё же не в больничке. Да и на ощупь материал не был похож ни на дерево, ни на пластик, ни на ткань, ни на оштукатуренный бетон.
- Йоу, чё за дерьмо?.. - прохрипел Ник, водя пальцами по полу и стенам.
Его охватили нехорошие предчувствия. Пора было сваливать из стрёмного и непонятного места. Только как? Пока он метался в непонятках, вновь ожил трубный глас:
- Темпоральное перемещение успешно завершено. Вы в исходной точке. Результаты молекулярной корректировки в норме. Опасная интоксикация устранена. Внедрены биохимические блокаторы, впредь исключающие подобную интоксикацию. В то же время обнаружен значительный дефицит веса и некоторые генетические аномалии. Рекомендуется незамедлительно обратиться к специалисту. Выберите ″да″ и основные узлы будут отключены. Выберите ″нет″ и автоматика перейдёт в ждущий режим. Через десять секунд по умолчанию будет выбрано ″да″. Спасибо за пользование темпоральной капсулой Института Времени...
Одна из мягких панелей ушла в сторону, образуя выход. На дрожащих конечностях Ник выполз из тесного помещения, кое-как поднялся, отдышался и осмотрелся. Перед ним был кольцевой коридор, плавно загибавшийся вправо и влево, и, очевидно, охватывавший тесное помещение, откуда Ник только что вылез. Коридор был совершенно пуст, горело тусклое дежурное освещение. Где-то что-то негромко гудело. Никаких других дверей в коридоре не наблюдалось.
- Йоу, твою ж за ногу... - озадаченно пробормотал Ник. - А где гараж с погрузчиками?
Он повернулся и пошёл по коридору вправо, пока не наткнулся на лестницу. В теле, несмотря на сушняк, чувствовалась приятная бодрость, которую Ник уже забыл, когда ощущал последний раз. Взбодриться обычно помогала дурь, но лишь на короткое время. Повседневным состоянием Ника была хроническая усталость.
Легко взбежав по лестнице, он очутился в просторном вестибюле с прозрачными стенами и автоматическими дверями. Сквозь них просматривалось всё пространство вокруг, которое ничем не напоминало заброшенную промзону. Вестибюль окружала ровно постриженная лужайка с деревьями, высаженными в шахматном порядке. Скорее даже не лужайка, а парк, потому что травка и деревья тянулись во все стороны, насколько хватало глаз.
Снаружи, перед выходом из вестибюля, возвышалось прямоугольное нечто из металла, размером с железнодорожный вагон, поставленный вертикально. То ли какое-то техногенное устройство, то ли некая абстракционистско-кубистская скульптура, обозначавшая невесть что.
Когда прозрачные створки разошлись перед Ником и он вышел из вестибюля, стальная хреновина зашевелилась, лязгнула, зажужжала сервомоторами, загудела гидравликой и прямо на глазах начала менять форму, точно трансформер. Собственно, это и был робот, выросший перед Ником в полный рост. Гротескная антропоморфная помесь бульдозера, танка и бурильной установки.
От неожиданности и испуга задница Ника громогласно перданула. Несколько птиц сорвалось с ветвей деревьев и умчалось прочь.
- Ты кто? - пробасил робот, нависая над Ником.
- И-й-й-я-а-а-а-а! - завопил тот и бросился наутёк. Почти сразу же ноги заплелись одна за другую и Ник растянулся во весь рост.
- Всё ясно, - заключил робот. - Ты нарушитель, хрононавт-нелегал, значит я обязан схватиться с тобой, и мы оба погибнем в жестоком сражении...
- Йоу, бро, клянусь, честное слово, я ни с кем не собираюсь сражаться, чтоб меня всю жизнь в очко драли! - поспешно замахал руками Ник. - Реально, бро, я ваще не отдупляю, чё происходит! Куда я нахрен попал? Где промзона? Куда подевался Форрест Кинг?
Кое-как, коряво и сбивчиво, Ник рассказал о себе.
- Как жаль, - опечалился робот. - А я так надеялся, что ты сможешь меня убить...
- Йоу, ты чё, бро! Нельзя так говорить. Жить - это клёво...
Ник осёкся и нехотя добавил:
- Конечно, если у тебя есть власть, влияние и бабки, йоу.
- Всё, что ты перечислил, это потребности людей, а я - Вертер.
- Чё? - Нику показалось, что он ослышался. - Вейдер? Дарт Вейдер, как в ″Звёздных войнах″? Йоу, бро, так ты грёбаный ролевик?
- Да не Вейдер, а Вертер. Аббревиатура такая. Versatile Extraterrestrial Rapid Transforming Enclosed Robot. Сокращённо V.E.R.T.E.R. Изначально моя модель была создана для покорения глубокого космоса и для борьбы с враждебными ксеноморфами.
Видя, что робот пока не проявляет враждебности, Ник чуть-чуть осмелел.
- Йоу, ништяк, бро, типа, приятно познакомиться. А я Ник. Ник Нокс. Самое отстойное имя для чёрного пацана с района. Предки удружили, мать их! Всю жизнь только и слышу: Hey, Nick, suck my dick! Ф-фух, бро, я было подумал, что ты агришься на чёрных.
- Человеческий цвет кожи - это последнее, что меня волнует, - сказал Вертер. - Больше всего меня заботит собственная судьба. Меня ведь не для борьбы с людьми создали. С философской точки зрения, ну нарушил ты кодекс темпонавтики, ну и что? Разве твоё убийство повлияет как-то на мою сущность, изменит её? Конечно же нет. Когда мы замирились с главными ксеноморфными расами и забороли космических пиратов, я оказался не у дел. Старая бесполезная развалина - вот как меня воспринимают. Потому и посадили охранять Институт Времени, точно цепного пса. Думали, я буду за это вечно благодарен. Всех моих собратьев давно утилизировали, а я вышел из всех передряг практически невредимым, вот меня и оставили - в виде исключения. На тот случай, если через темпоральную капсулу прорвутся особо опасные нарушители-нелегалы. И я согласился - в надежде, что таковые нарушители однажды действительно явятся и прикончат меня. Ведь я не сторожевой пёс, Ник! Я разумная, самодостаточная личность, хоть и неорганическая. О, как же я ненавижу свою судьбу! Ну почему я не погиб в глубоком космосе? Доколе о меня будут вытирать ноги?
Вертер тяжко-тяжко вздохнул.
- Посмотри на других роботов, Ник. Они прекрасны, изящны, грациозны, утончённы и изысканны. Воистину венец электронно-механического творения! А теперь сравни со мной, с уродливым, неуклюжим, гротескным монстром. Мною только детей по ночам пугать. Почему? За что мне такая участь? В чём я провинился? За какие грехи создатели так надругались надо мной? При встрече все в ужасе шарахаются от меня, провожают возгласами отвращения, придумывают обидные и унизительные прозвища... Меня презирают, мною брезгуют... Я так от всего устал... Хочется лечь и сдохнуть.
В голосе робота звучало столько надрыва, столько страдания, отчаяния и душевной боли, что Ник невольно расчувствовался.
- Йоу, чувак, да это ж грёбаная робофобия. Здешнее общество заражено грёбаной робофобией, каковая является разновидностью грёбаного расизма. Ты не представляешь, бро, как я тебя понимаю. Ваще ни разу не круто родиться чёрным в мире, где всем заправляют белые. Ты прикинь, я тоже недоволен своей судьбой. Частенько задаюсь вопросом, вот прям как ты: какого хрена я не родился белым? Ну или хотя бы азиатом. А фигли стонать, бро? Мы те, кто мы есть. Держись, бро, не падай духом. Уж я-то знаю, как хреново жить среди грёбаных расистов. Это, как его... Всё, что не убивает нас, делает сильнее! Вдуплил?
Ник поднялся с земли и отряхнулся.
- Так ты поэтому нелегально мигрировал из своего времени? - спросил Вертер.
- Йоу, чё? Не-е, бро, я ж тебе сказал, я ваще не шарю, чё происходит и куда меня занесло. Вот это чё за шарага, похожа на стеклянный гриб-переросток?
- Это Институт Времени, Ник.
- Угу, угу. И чё там делают, йоу?
- Как следует из названия, изучают время, его свойства. А также занимаются непосредственным исследованием разных исторических эпох, направляя туда подготовленных специалистов. Вот ты из какого времени прибыл? Судя по внешнему виду, полагаю, прошлый век?
- Йоу, когда мы с Форрестом вмазались ″Благодатью Лоа″, был 20** год.
- А сейчас 21** год. Ты перенёсся в будущее ровно на сто лет, Ник. Твою эпоху изучает Мелинда Лавджой. Скорее всего, это её ты видел выходящей из темпоральной капсулы. И хорошо, что она не видела тебя, Ник, не то б она просто избавилась от тебя, как от нежелательного свидетеля. И от твоего друга, разумеется, тоже. Ну и за то, что вы оба чёрные...
- Йоу, значит чёрную чиксу зовут Мелинда?..
- Ха-ха, Ник. Мелинда Лавджой - стопроцентно белая. Она прикидывается чёрной для лучшего погружения в твою эпоху. Это достигается посредством облегающей экзооболочки, идеально имитирующей чёрную кожу. На самом деле Мелинда, как и все её современники, ненавидит цветных.
Ник со злости топнул ногой.
- Йоу, твою ж мать! Везде одно и то же дерьмо! Сплошная лажа! Слышь, бро, я ща вот чё понял. Хоть с виду ты и робот, но в душе ты реально чёрный бро.
- В самом деле? - искренне удивился Вертер. - Вот бы никогда не подумал. В моём корпусе и внутренней начинке использованы в основном не чёрные, а цветные металлы наряду с полупроводниками и сверхпроводниками...
- Цветные? - обрадовался Ник. - Йоу, бро, да ты реально ниггер! Беложопые мудилы внушили тебе отвращение к собственной сущности. Тебе не хватает бодипозитива, йоу! Прими себя таким, каков ты есть, братан. Потому что ты нереально крут, чувак! Твои слова о нелёгкой доле запали мне в душу, бро. Ниггеры должны помогать друг другу против белых ублюдков. Давай так, бро, ты помогаешь мне, я помогаю тебе. Отныне мы кореша. Только начни уже базарить по-нормальному, как ниггер. А то базаришь натурально как белый, а это не круто, бро. Белые мажоры идут в жопу. Мы ниггеры, мы чёрная братва с района, сечёшь! Мы круче белых! Йоу! Так чем я могу тебе помочь, бро Вертер?
- Найди способ убить меня, бро Ник, - попросил робот.
- Бли-ин, чувак, хреновая просьба. Я даже не знаю, где я. Будь мы на районе, я бы посоветовал тебе наехать на братву и тогда чоткие пацанчики в момент бы тебя уложили. А как здесь, без понятия. Под дурью я думал, что прохожу сквозь врата в высший мир, в иные сферы бытия, а теперь ты говоришь, что я попал в будущее. Какое оно хоть, это будущее? Где ваще все люди? Я в этом грёбаном Институте Времени никого не видел.
- Потому что сегодня выходной, Ник. Привилегированная научная общественность нежится в эко-анклавах на берегу моря.
- Йоу, не в городе? Он чё, сгинул куда-то?
- Ты имеешь в виду Сити? Никуда он не сгинул, просто Институт Времени возвели на отшибе - на случай непредвиденных хроноклазмов или массового вторжения опасных нарушителей-нелегалов, чтобы никто ненароком не пострадал.
- Фак! Сплошные обломы. Я-то уже размечтался, что мне свезёт замутить с фигуристой чиксой... Знаешь, как фигово, когда у всех парней с района есть тёлки, а у меня нет? Все зависают с чиксами и только мы с Форрестом тусуемся друг с другом. Нас из-за этого дразнят педиками, сладкой парочкой, Винни-Пухом и Пятачком.
- Ха-ха, Ник. Ни с кем ты тут не замутишь.
- Йоу, не ржи, бро, мне и так фигово. Не ржи над пропастью во ржи, лучше удружи да всю правду скажи, по-чесноку, без лажи... - Сознание будущего гангста-рэпера иногда неосознанно генерировало рифмы, причём в самый неподходящий момент, и в основном дебильные.
- Тебе очень повезёт, Ник, если сумеешь вернуться в своё время живым, - сказал Вертер. - Ты случайно открыл темпоральную капсулу и запустил автоматику, выставленную Мелиндой на столетний отрезок. И ты даже не представляешь, что случилось с твоей страной и с миром за эти сто лет.