Захар считал себя вполне взрослым мужчиной. Но ему очень не нравилось, что мама по-прежнему кормит его манной кашей. Так было и в то памятное утро. Он сел за стол, и мама, как всегда, наложила ему полную тарелку каши. Благо, что вышла из кухни. Захар тотчас приоткрыл окно и вывалил большую часть утреннего яства на улицу. Чуток благоразумно оставил. А то мама заподозрит неладное.
Вот, если б у него был папа, он без лишних слов понял бы сына и вместо каши предложил бы шашлык. Когда Захару исполнилось пять лет, он прямо спросил: "Мам, откуда я взялся?" Мама ответила, что от верблюда. Захар открыл книжку-раскраску с рисунком верблюда и долго разглядывал. Ни капли сходства. Верблюд на четырёх ногах, с двумя горбами на спине. У Захара же были две ноги и ни одного горба. Взрослея, он продолжал интересоваться вопросами своего происхождения. Насчёт верблюда и прочих четвероногих он получил исчерпывающий ответ от всезнающего Мишки Пегова из дома напротив. Пятиклассник Мишка объяснил, что от верблюда мог родиться только другой верблюд, потому что у верблюда один генетический код, а у человека другой.
Через две недели Захару тоже предстояло идти в школу, первый раз, в первый класс. Сначала он не хотел, но на примере Мишки, много знающего, понял: надо! И вот уже на носу сентябрь, а мама не чешется. Не купила школьный рюкзак. Правда, отдала свою сумку. Неужели думает, что он с ней в школу пойдёт?
Захар понял, что она часто недоговаривает, отделываясь от его настойчивых вопросов. А ещё заметил, что мама часто смотрит на фото мужчины, стоявшем в рамке на серванте. Он подумал: наверно, это есть мой папа.
Но зашедший в гости Мишка просветил, что это артист Никулина из "Бриллиантовой руки". Отчего же мама к нему присохла? Мишка ответил: "Наверно, хочет, чтобы ты стал клоуном".
Ну да, мама часто говорила: учись, сынок, человеком станешь. Мишка Пегов много знал. А сдружились они, потому что у Мишки та же беда: он жил с мамой, без папы. Только разница в том, что Мишкин папа покинул семью не навсегда.
- А где же он? - спрашивал Захар.
Мишка ответил загадочно: в местах от нас отдалённых. Позже Захар выяснил, где именно. Это уже после того, как мамы, не без помощи детей, перезнакомились. Так вот, подслушав мамины разговоры, он узнал, что Мишкин папа отбывает срок в "столице колымского края".
Мама так и не ответила на многочисленные вопросы, но пришло время, и Захар сам всё разузнал. Оказывается, у него было два папы. Первый, самый родной, оказывается, был алкаш. Захар его не запомнил, мал был. Мама выгнала, когда хотела принять душ, а смотрит - смесителя нет. Пропил, негодяй. Единственная о нём память: наградил сына золотистым цветом волос. Второго папу Захар помнил. Ух, сильный был папа. Когда приезжал, запросто подбрасывал к потолку, хотя Захар крупный был, не зря мама кашей кормила. А ещё помнил Захар, что его звали Аркадий, и он носил китель и фуражку с птичкой. Наверно, лётчик. Он редко проводил время дома. И Захар думал: опять в полёте. Мама же, позже, когда Аркадий совсем перестал прилетать, объяснила тёте Даше: у него другая семья есть. Вообще, из разговоров мамы с тётей Дашей мальчик много что почерпнул.
Воспоминания и размышления помогли Захару одолеть остатки каши. Когда мама вошла, он зачерпнул последнюю ложку.
- Ай, молодец, сынок! - восхитилась она.
И тут раздался квартирный звонок. Мама поспешила открыть. Вошёл лысый дядя в светлом костюме, со шляпой в руке.
- Здравствуйте, - сказал он. - Я шёл по тротуару, под вашим окном. Сегодня жарко, я снял шляпу, чтобы протереть вспотевший лоб. И тут-то в шляпу прилетела порция каши. Вкуснятина! Такую кашу для меня готовила мама. И я не мог удержаться: зашёл, чтобы поблагодарить вас.
- Ой, не стоит благодарностей. - Мама бросила на Захара беспощадный взгляд. - Может, вы добавки хотите?
- Не откажусь, - улыбнулся лысый.
Мама ужасно засуетилась.
- Вам опять в шляпу? - спросила она.
- Да нет, зачем же. Можно и в тарелку, - сказал лысый. - Я вас не обременю, сам помою.
Он ел так аппетитно, что Захар тоже запросил "добавки".
Ещё один звонок. Мама опять убежала. Захар обратил внимание, что гость кушает не только из их тарелки, но и их ложкой. Интересно, а чем он ел на улице из шляпы?
- Дяденька, а как вы на улице кушали? - спросил с ехидцей. Уже тогда у него стал проявляться несносный характер, видимо, заимствованный от первого папы.
Гость полез в карман и достал складной нож.
- Вот. Тут и штопор есть, и шило, и мини-ложка. Ей и съел вашу кашу.
Захар заинтересовался, для чего всё вместе.
- Ну, ложка уже пригодилась. А вообще, мало ли! В жизни всякое бывает. Вдруг я окажусь в дремучем лесу. С таким инструментом не пропаду!
- Можно посмотреть?
- Пожалуйста!
Захар повертел вещь и, возвращая, протянул хозяину, но тот сказал: - Возьми себе. Дарю!
Вот какой щедрый! Но это, видно, неспроста. Захар знал таких, уже встречал. К нему подкатывают, чтобы, через дружбу с ним, мамку охмурить. Она у него видная и молодо выглядит. Про это все говорят. Так брать или не брать? Соблазн был велик... Опять появилась мама. Захар быстренько спрятал подарок в карман. А этот хмырь наблюдательный. Сразу заметил, что мама, после возвращения в комнату, в лице изменилась.
- Что с вами? - не замедлил спросить.
- Да ничего, так, - отмахнулась она, но он продолжал расспрашивать, и мама сказала, что приходил старший по подъезду. - Но к чему вам наши проблемы. Я даже не знаю, как вас звать.
- Костей, - тотчас откликнулся лысый. - А позвольте узнать, как вас величают?
- Катериной. - Она помедлила. - Дядя Костя, вы, может, от чая не откажетесь? Кашу запить.
- Не откажусь, - опять ответ без промедления.
По всему, хочет показать, что свойский мужик. А она пока осторожна с ним, назвала дядей. На разницу в возрасте намекает? Хотя, кто его знает, сколько ему лет. Лысина хоть и блестит, но не красит.
Короче, началось чаепитие и взрослый разговор. Захар улизнул из дома. Зашёл к Мишке Пегову на консультацию. Но Мишки дома не оказалось. Наверно, ушёл на мойку, подрабатывать. Иногда он с собой брал, и Захар помогал стёкла протирать. Мишка хорошо платил, а Захар деньги на что попало не тратил, соображал, что купит, когда побольше накопит. То ли смартфон, как у Мишки, то ли самокат, как у Андрюшки со двора.
Побродил по улице и вернулся из любопытства: как там и что? А дядя Костя по-прежнему сидит и выдаёт всё новые комплименты маме. И чай, мол, замечательный, и коржики... хотя коржики-то были магазинные, а не мамой испечённые. Но она стала пояснять. Похоже, клюнула на ухаживания.
Наконец, гость поднялся, надел на лысую голову шляпу, в которой побывала манная каша, и распрощался. Мама, провожая: "Заходите ещё".
И дядя Костя зачастил в гости. Захар видел, что он прямо тащится от мамы. Да и мама ожила. Парень занервничал. Похоже, этот дяденька станет его третьим папой. И что? Будет ли с него прок? Как-то поинтересовался:
- Дядя Костя, а вы кем работаете?
- Бухгалтером.
- А что делаете?
- Деньги считаю.
- Чужие?
- Да уж не свои.
Тут и мама подключилась к разговору. Ей тоже стало любопытно.
- А почему выбрали такую профессию?
- Мой папа тоже был экономистом. - Лысый гость поколебался секунду, но потом, видимо, решил дополнить сокровенное. - И потом, знаете, когда я был вьюношей, я заслушивался песней "Бухгалтер, милый мой бухгалтер". Я подумал: вон как девушки бухгалтеров любят. Мне и песня понравилась и... её исполнительница.
- А, слышала! Алёна Апина.
- Мне кажется, вы чем-то похожи на неё, - его объяснения закончились очередным комплиментом.
"Ишь, подкатывает", - подумал Захар.
Мама сказала, что она не поёт. Соврала почему-то. В хорошем настроении мурлыкала. А ещё Захар подумал, что у лысого опасная профессия. У Мишки папа тоже чужие деньги считал. Но соблазнился и часть их в свой карман положил. Мишка учёл это обстоятельство и сказал, что станет бортинженером на космическом корабле. Понятно: в космос деньги не берут. Помня это, Захар предложил гостю свой вариант:
- Дядя Костя, а дирижёром оркестра вы не пробовали стать?
- Вряд ли это возможно, - ответил тот. - У дирижёров - свои дети. Они и станут дирижёрами.
Жаль, подумал Захар. Безопасная же профессия. Кроме дирижёрской палочки нечего стырить.
Дядя Костя пообещал прийти в следующее воскресенье. Катерина ещё в субботу начала готовиться к встрече. Даже в парикмахерскую сходила. А Захар вечером отправился к Мишке и наконец-то застал его. Выдал новости и показал подарок. Мишка проигнорировал ложку, вилку, а заинтересовался только основным лезвием. Он взял линейку и измерил длину.
- Хм, двенадцать сантимов. Таким свинью можно зарезать. - Он знал, что говорит. Его деды жили в деревне, и ему уже довелось наблюдать, как режут свинью. - Не похож этот хахаль на бухгалтера. У меня отец ножей в кармане не носил.
Захар только плечами пожал.
- А вдруг он подарил с далеко идущими последствиями, - по-книжному изрёк Мишка.
- Ты просто завидуешь!
- Да нет, - неопределённо ответил приятель.
И Захар понял, что его новости Мишке по лампочке: он ждёт возвращения своего единственного, родного, папы.
Гость явился, не запылился
- Тут у вас какой-то шутник перилу солидолом смазал, - после приветствия сказал он. - Где руки помыть?
Мама строго глянула на Захара: не твоя ли работа?" - но ответа не дождалась, повернулась к гостю и повела в ванную.
Захар остался недоволен. "Вот! Сразу я. Надо было гавном смазать". Да пусть их уединяются. Он уже знал, чем в итоге случайных знакомств занимаются взрослые. А мама-то, мама, как оживилась, даже переставала давать указания. Да шут с ними!
Он надел оранжевую курточку, в сумку, бывшую мамину, побросал свои личные сокровища: фарфоровую свинью-копилку, игрушечный пистолет, который, тем не менее, стрелял метров на пять пластмассовыми пульками, а также, конечно, прихватил с собой многоцелевой нож, но его положил в карман куртки. "Интересно, если я навсегда уйду, через сколько они меня хватятся?" - напоследок загадал и вышел из дома.
Неподалёку, на незастроенном ещё пустыре, ютился базарчик. Здесь приехавшие из деревень тётки и дядьки продавали овощи, фрукты, лесные ягоды и грибы, а какой-то бородатый мужик выложил на прилавок кедровые шишки. Захар спросил цену. Однако! Дорого дерёт.
- Дядь, а откуда твои шишки?
- Из тайги, вестимо, - ответил мужик.
- А где эта тайга? - продолжал расспрашивать.
- Да там, - мужик неопределённо махнул рукой. - А тебе зачем?
- Сам хочу шишки собирать. А то ты загнул цену.
- Аха-ха, мужичок с ноготок, - посмеялся таёжник, закашлялся от смеха, но всё же ответил: - Из Евгащина я. На пароходе приплыл.
"А что? - соображал Захар. - Тайга - это же и есть дремучий лес, про который бухгалтер Костя намекал, когда свой ножик расхваливал".
- Понятно, - сказал он бородачу и отправился на речной вокзал. Далеко, на другом конце города, но трамвай исправно ходил. Пока ехал, вспоминал, как они с мамой путешествовали на прогулочном теплоходе. В общем-то, понравилось. Но теперь-то ясно, что уже тогда мама подыскивала себе очередного мужа, а ему - третьего папу. На палубе играла музыка, по радио объявили: "Кавалеры приглашают дам". А мама сказала, что было бы хорошо, если б наоборот.
В зале вокзала он застрял у настенной панели. Синяя извилистая лента - это река, а рядом с ней, по обе стороны, красными кружечками отмечены посёлки.
Хорошо, что он ещё до школы все буквы алфавита выучил, даже такие ненужные, как твёрдые и мягкие знаки, и уже мог по складам читать. Точно, был и такой рейс - на Евгащино. Двести пятьдесят рублей билет, отправление через час. Вышел из вокзала и разбил о набережные камни свинью. Считать он тоже умел. Давно научился. С пяти лет в магазины за хлебом и мороженым ходил. Пересчитал денежки: хватит!
Однако опять загвоздка. Хватить-то хватит, даже в оба конца, но кто ж ему, малолетке, билет продаст? Ладно, и эта проблема разрешима. В сквере возле вокзала Захар подошёл к небритому мужику со спутанными рыжими волосами, с помятым лицом и тоской в мутных глазах. Явно алкаш. Кто знает, может, это и есть первородный папа, изгнанный мамой?
- Дядя, хочешь похмелиться?
- Ну дак, - ответил мужик. - Кто ж не хочет.
- Мне до Евгащино надо. Знаешь такое?
- Как же, знаю, сам из тех мест. Жил, понимаешь, не тужил. Нет же, после школы дёрнулся сюда, - Его лицо сделалось слезливым. - Город меня и сгубил.
- Ты сам себя сгубил, - по-взрослому рассудил Захар. - Ладно, так и быть, купи мне билет до Евгащино, и я тебе дам на пиво.
- Детский, что ли, билет? - оживился мужик.
Тут Захар задумался. Пожалуй, одного, пусть и с билетом, на борт не пустят. И он подучил страдальца:
- Да, купишь детский. И посадишь меня. Скажешь, что я твой сынок. Слушай, дядя, а может, ты и есть мой папа? Ты рыжий и я рыжий. Сходится. А ну-ка вспомни: у тебя сын Захар был?
Мужик дёрнулся в судороге, как будто ему сыпанули соль на рану, глянул мутными глазами.
- А ну-ка, сними штаны и повернись задом! - приказал он.
- Это ещё зачем?
- У моего сынка, не помню, как его мать назвала, на левой ягодице родинка была.
Ну, вот ещё! Показывать первому встречному свою жопу?
- Нету у меня родинки, - отрубил Захар, хотя не был в этом уверен, свою задницу он через зеркало не разглядывал. Вот ещё дурость!
Однако тон переменил.
- Ну, помоги же! Чего тебе стоит? Посадишь на корабль, скажешь, что в Евгащино отправляешь. А там меня бабушка с дедушкой встретят. Мол, созвонились и договорились. И я тебя выручу: на пиво дам. Я же понимаю, что у тебя трубы горят.
Дальше - как по маслу. Билет приобрели без проволочек, бутылку вожделенного напитка купили. Мужик выпил и просветлел разумом, даже больше, чем надо, контролёру при посадке наплёл. Сам, дескать, сопроводить сынка не может, заступает на вахту пожарником, а бабушка Нюра (скоренько имя придумал) на пристани обязательно встретит.
Захар, как истый путешественник, с дорожной сумкой в руке, взошёл на борт теплохода, в буфете купил бутылку колы и песочное пирожное, в трюме, на сиденье, дочиста съел и запил, а потом выбрался на палубу и стал наблюдать за проплывающими берегами. Город вскоре закончился. К реке подступили леса, изредка показывались деревеньки. Подошёл мужчина в бейсболке с длинным козырьком Неприятный тип, со сладенькой улыбочкой и жирными губами. Встал рядом и тоже стал смотреть на берег, а иногда - поворачивал голову в сторону Захара. С другой стороны ворковали двое, парень и девушка. Чуть позже они ушли, и мужчина, словно дождавшись этого, с интересом обратился к Захару.
- Эй, малыш! Я заметил, ты один путешествуешь?
Чем-то он не понравился Захару.
- Меня в Евгащино уже ждут, там встретят, - без промедление выдал свою легенду.
- Надо же, попутчик! И мне туда же. А как тебя зовут, малыш?
- Захаром.
- Хм, странное имя.
- Ничего странного, - возразил Захар. - Так дедушку мамы звали. А он герой Великой Отечественной Войны.
- Ишь ты, какой бойкий.
Захар не соизволил ответить.
Незнакомец ласково ущипнул его за щёку.
- И такой упитанный... Интересно, чем тебя мама откармливает?
- Манной кашей, - пробурчал Захар. - А вы что, людоед, дядя?
- Ну, ты скажешь. - Хохотнул, а сам глаз не отводит.
И чего ему надо? Что прицепился?
Катерина хватилась сына к вечеру. Впрочем, она не очень обеспокоилась. Случалось, и раньше он пропадал в компании с Мишкой Пеговым. Являлся поздно - усталый, чумазый. Чем занимались, не рассказывал, не допросишься. Но она знала, что сынок копит деньги. Катерина была недовольна такой самостоятельностью сына и даже злилась, что он связался с Мишкой.
"И чего Захарке неймётся? Уж я ли для него не стараюсь? Да он как сыр в масле катается!" - нечто подобное высказывала.
Глянув с балкона во двор и не обнаружив там сына, Катя отправилась к Пеговым, узнать, где дети, да и заодно поболтать с Дашей.
Мишка оказался дома. На вопросы о приятеле отвечал, не задумываясь:
- Нет, сегодня с Захаром не общался. Где он, не знаю.
Вернулась ни с чем. Вот уже и солнце спряталось за дальними домами, а сына всё нет. Катя обеспокоилась. Вышла на улицу ещё раз, порыскала по соседним дворам - всё без толку.
Тогда уж по-настоящему встревожилась и ночью направилась в полицейское управление своего района. Принимал дежурный офицер, молодой лейтенант, собирающий часик-другой покемарить после суетного дня. С неохотой расспросил - рано, мол, тревогу подымать, но Катя упорствовала, и он велел ей написать заявление. Пока она писала, ушёл в соседнюю комнату. Кате подсказывал, что писать, его помощник - пожилой сержант. Вернулся офицер, заявление принял и опять стал расспрашивать, позёвывая.
Катя, видя, что служивые не очень спешат, взвинтилась, повысила голос, повторяясь, что сыну всего семь лет, он ничего не соображает, и никогда ещё не пропадал!
- Сходи, Николай с женщиной на дом, разберись, - велел лейтенант помощнику. - И будь повнимательнее. Может, пацан давно уже спит, забравшись в шкаф.
По тёмному подъезду поднялись в квартиру. Нет, мальчик по-прежнему отсутствовал, в шкафах пусто, да и спрятаться в малогабаритной квартире было затруднительно. Сержант стал выяснить, в чём парень был, что взял с собой.
- Сумки не вижу, - отметила Катя. - Моя бывшая сумка. Она вид потеряла, я ей не пользовалась. Сын себе присвоил.
- А что он в ней хранил?
- Не знаю. Там кодовый замок. Он свой код набрал.
Вернулись в отделение. Катерина не отставала и не отступала. За полновесный опрос-допрос принялся лейтенант. Поинтересовался, где она работает, какой доход, имеет ли сбережения, недвижимость. Эти вопросы Катерину разозлили.
- Толчёте воду в ступе, - пробурчала она.
- Отвечайте! - строго сказал он. - Я хочу выяснить причину исчезновения вашего сына. Если вы состоятельная вумен, то вполне возможно, что он похищен бандитами. Вам ещё никто не звонил? Выкуп не требовали?
Она растерялась. Замотала головой. И стала отвечать беспрекословно. Работает в швейной мастерской, сбережений не имеет, живёт с сыном в пятиэтажке.
- В стандартной хрущобе проживают, - подтвердил сержант.
- Тогда, пожалуй, киднапинг отпадает, - подытожил лейтенант. - Скорее всего, сам сбежал. Может, вы не проявляли сыну достаточного внимания? Ссорились?
- Да вроде нет, - неуверенно сказала она.
- Ремнём не воспитывали?
Она чуть не задохнулась от возмущения.
- Вы что городите! У нас с Захаром прекрасные отношения. Да и куда ему бежать?
- Не скажите, - опять вмешался пожилой сержант. - Помнится, я сбежал из дома в первый раз как раз в семь лет. Правда, меня отчим поколачивал.
Он повернулся к своему начальнику.
- А похищают детей, Серёжа, щас не обязательно у богатых. У бедных тоже. Насилуют, продают на органы. Да мало ли по какой причине...
Катя охнула, побледнела и при следующем круге допроса, подробно, не утаивая, рассказала всё, как было. Тут-то и всплыло имя её нового знакомого. Она назвала его так, как сама величала - дядей Костей.
- А у этого дяди Кости фамилия есть? - строго спросил лейтенант и посмотрел на женщину новым взглядом: оценивая, в какой степени она может быть сексуально привлекательной. И судя по тому, что взгляд отвёл не сразу, оценил положительно. И теперь смотрел на неё уже по-иному, с осуждением. Поменяла сына на какого-то подозрительного мужика.
- Я не знаю, - растерянно ответила Катерина. Она сейчас только поняла, что очень мало знает о дяде Косте. - Но... но он тут ни при чём! - попыталась оправдать его. - Он вёл себя достойно!
- Вы уверены, что ваш сын одобрял вашу связь с этим типом? - жёстко наседал лейтенант.
Он открыл ящик стола и достал несколько фотоснимков, на которых красовались омерзительные физиономии.
- Посмотрите, здесь есть похожие на вашего знакомого?
- Нет, не вижу! - выкрикнула Катя.
- Посмотрите внимательней.
Она ещё раз перебрала фотографии и засомневалась.
- Вот этот... отдалённо. Хотя - у этого грива, а дядя Костя с лысиной.
Служивые переглянулись.
- Долго ли гриву сбрить, - заметил сержант.
- Маскируется, - дополнил лейтенант. - Это маньяк, педофил, по кличке Добряк.
- Да ну, мой не причём! - попыталась защитить нового знакомого Катерина. - Он у меня сидел. Сын раньше исчез.
- Да это что, - опять подал голос сержант. - Мог и позже подкараулить. Во дворе. Цап - и в багажник.
- Он к вам на какой машине приезжал? - лейтенант.
- Да он не на машине... Ах, да, - припомнила она. - Обещал нас покатать. А пока, сказал, что его "ласточка" в салоне на ремонте.
- Состоятельный, - заметил сержант.
Замордовали бедную женщину.
- На этом всё, - заключил лейтенант. - Мы с вас показания сняли, теперь до утра. С утра вашим делом займётся следователь. Он разберётся. Раньше времени не переживайте.
Катерина вышла с головной болью. Как не переживать! Утром они продолжат. Отвалят отдыхать, а дело переложат на других сотрудников. Тем опять рассказывай, разъясняй...
Поспешила домой по ночному городу. Слабая надежда: придёт, а сын дрыхнет в своей постели.
Какое там! В квартире - гробовая тишина.
До утра не смогла уснуть. Может, в самом деле, дядя Костя всему причиной. Кляла себя, что связалась с ним. Хотя, судя по поведению, он порядочный. Сейчас одинокий, но в семейных отношениях он человек верный. Так подумалось, потому что не разведённый, а вдовец. Хотя и тут двояко: может, довёл бывшую жену до ручки. А сейчас ласково стелет. Явился при полном параде: в элегантном костюме, в светлой сорочке, повязанной галстуком в горошек. В руке - букет, в портфеле - вино.
- А где свечи? - нелепо пошутила она и покраснела.
Он всплеснул руками: эх, не учёл! Позже, когда слегка выпили и закусили, она предложила: "Раздевайтесь, жарко". Он послушно снял пиджак и аккуратно повесил на спинку стула. Она расстегнула ему верхние пуговицы рубашки, ощущая, что соскучилась по мужскому телу. Неожиданно было, что он отстранился. И произнёс странную фразу: "Я не смогу вступать с вами в интимные отношения, пока не налажу отношений с вашим сыном". Фу ты, ну ты, одно слово, бухгалтер! А ведь автор их неожиданного знакомства - сам Захар и был. С этой дурацкой кашей! Боже, какая мелочь может перевернуть жизнь, вывести из привычной зоны устоявшегося течения. По правде сказать, Костя слегка возродил ей веру в существовании настоящих мужчин. Неужели опять обман? Простодушная она, простодырая, как говорят бабы. А в полиции смотрят со своей колокольни. Намекнули, о возможных, весьма зловещих вариантах, а ещё говорят, не беспокойтесь.
Утром забыла про работу, опять собралась идти в управление. Уже оделась, мимоходом посмотрела в зеркало и тут припомнила, что дядя Костя как-то, на неделе, звонил ей. Может, в памяти телефона номер остался? Ага, есть! И, наплевав на все догадки и сомнения, позвонила ему. Он сразу отозвался и быстро оценил ситуацию.
- Алло, Катя, я сейчас сильно занят. Составляю смету для нового объекта под неусыпным бдением начальства.
В ответ молчание, сдерживаемые слёзы.
- Ладно, бегу. Жди!
В Евгащино Захар не сошёл. Не понравился ему навязчивый мужчина в бейсболке, и он поостерёгся. А этот жук, когда сходил на берег, всё оглядывался и недоумевал, почему малыш не сошёл.
Захар же решил плыть дальше, благо никто не препятствовал его дальнейшему, теперь уже неоплаченному путешествию. Евгащино оказалось большим селом. Ухоженная набережная, портовый кран, ровный ряд нарядных домов. Ну, здесь любителей шишковать хватает", - подумал он, вспомнил бородача с рынка.
Наконец, последняя остановка. Даже пирса нет, деревянные сходни. Надпись на покосившейся таблице: "Медвежье". Поодаль, совсем неподалёку, тёмный массив могучих деревьев. Самое то, дремучий лес!
Никто, конечно, его не встречал... Однако, нет. Не отошёл от реки и тридцати шагов, как его остановила бабушка с хозяйственной сумкой, распознав в нём приезжего:
- Мальчик, а ты к кому?
Он на секунду задумался и брякнул, чтобы отстала:
- Я к бабушке Нюре.
- Так я и есть бабушка Нюра! А от кого ты ко мне?
- Я к другой бабушке Нюре, - нашёлся он и пошёл дальше. Старушка остановилась и долго глядела ему вслед, соображая, к кому приехал мальчик. Так и не поняла и потопала дальше.
Захар храбро шагал по улице. Вот и последний дом. А дальше дорога превращалась в тропку. Стеной стояли деревья. Но Захар не остановился. Он всё ещё пребывал в намерении: заблудиться назло мамке! Да и кедровых шишек не мешало бы набрать. Оба намерения вполне умещались в его голове. Если вернуться, то только победителем.
Тропинка, по которой он шёл, незаметно пропала. Заросли, бурелом, высокие деревья и где-то далеко-далеко вверху - сумрачное небо. Когда он выезжал из города было ясно, вовсю жарило солнце. Где оно? Довольно прохладно. Беспокоили комары. Благо куртка с капюшоном. Захар накинул, завязал тесёмки. Всё одно проникали к шее. Вернуться? Но Захар не такой, чтобы сдаваться. Без цели бродить, конечно, не годится. Вот шишек наберёт, и тогда повернёт назад. Даже домой можно. Победителем!
Захар подглядывал вверх, но шишек пока не видел. Конечно, они растут не на белоствольных берёзах. Потому и называются кедровыми. Он углубился дальше. Всё больше деревьев с иголками. А вот и первый могучий кедр, с шишками на ветвях. Но высоко, не добраться. Захар искать в траве, во мху. Нашёл! Но недолгой была радость. Шишка была с гнильцой, затхлая. Наверно, прошлогодняя. А эти, свежие, так высоко! Зверёк - белка, наверно, кто же ещё. Точно она, с хвостом.
- Эй! - крикнул он. - Скинь шишку!
Как же, послушает. Скрылась.
День клонился к вечеру. Серые облака нависали над головой, как будто предвещая беду. Возвратиться? Проклюнулась мыслишка. Потом она стала главной. Но как? Куда идти? Сначала Захар пытался определить, откуда пришёл, но мысли путались, как листья в бурном потоке. Он бродил по лесу, надеясь наткнуться на знакомые места, но всё вокруг казалось одинаковым - высокие деревья, шуршащие листья и мох, который мягко пружинил под ногами.
Наступила ночь, лес наполнился непонятными звуками. Стало не то, что прохладно, а холодно. Захар прижал к себе руки, пытаясь согреться, но дрожь не покидала его. Где-то рядом темноте раздался зловещий крик птицы, который заставил его сердце забиться быстрее. Зашуршали ветки, и мальчик замер, прислушиваясь. Зверь подбирается?.. Мысли о диких животных напугали его, он тут один, без помощи и поддержки.
Обессилив, Захар сел на землю, прислонившись к стволу кедра с недоступными шишками. Тут одна сорвалась и с большой высоты, набрав скорость, со свистом полетела вниз, едва не зацепив ухо. Он разыскал её во мху и стал выколупливать орешки, щёлкать их, подкрепляясь "мясом". Тут и провёл ночь, ненадолго впадая в забытье и опять в тревоге просыпаясь.
Наступивший день не сулил ничего хорошего. К утру стало холодно, начал донимать голод. Одной шишки оказалось для его утоления недостаточно. Встречались грибы разной масти, но их Захар употреблять остерегался. На полянках встречались красные ягоды - такие он видел на базарчике и даже знал название - брусника, он с жадностью набросился на них, но голод они не утоляли.
К исходу следующего дня, он окончательно обессилил в бесплодных хождениях по дебрям в поисках дороги или хотя бы тропы. Всё впустую. Придётся заночевать здесь. Плохо, что начинался дождь, мелкий и холодный. Пока светло, Захар осмотрел место, где очутился. Его внимание привлекло огромное вывороченное дерево. Он обошёл корни, и с другой стороны увидел довольно внушительную яму, можно сказать, пещеру: дождь в самую дальнюю часть не проникал, и там было вполне сухо. Он залез вовнутрь. Под ним оказался толстый слой листвы, веток. Он даже прилёг и почувствовал, как тепло окутывает его, словно объятия мамы. И вдруг вскочил от пугающей мысли. Это же не само собой тут обустроено. Берлога крупного зверя? А вдруг хозяин вернётся, и тогда не сдобровать. Надо бы держаться подальше. Но снаружи дождь усилился, выбираться не хотелось.
Лес всё больше казался живым, враждебным существом. Нет бы сидеть дома в тепле, в уюте. Вспомнил, как мама о нём заботилась, и вообще она же хорошая и теперь, конечно, беспокоится, куда он пропал. Ну, бывает, сердится, но она же мама. Папы лишился, а теперь и мамы.
Вдруг вверху раздалось шуршание листьев, треск веток. Хозяин вернулся?! Медведь? Он видел в зоопарке, вживую, этого громадного зверя со злобными маленькими глазками. Что остаётся? Надо защищаться. Захар торопливо выбросил лезвие подаренного ножа, которым, по словам Пегова, можно заколоть свинью, и выставил вперёд. Но вместо грозного медвежьего рыка раздался человеческий голос:
- Тут, кто-то есть!
По глазам резанул лучик света.
Ещё и другие голоса раздались, радостные, оживлённые, потом этот первый - не видно кто, луч слепит, но голос знакомый:
- Захар, ты что на меня нож наставил? - спросил почти весело. - Моим ножом меня же хочешь зарезать?
Дядя Костя, точно он. А с ним местный дед-охотник, волосы до плеч, лицо в глубоких морщинах. И ещё один. Захар присмотрелся: знакомый пьянчуга с речного вокзала, которого он похмелил пивом и назвал папой. Рядом с дедом крутила хвостом и радостно повизгивала небольшая чёрно-белая собака.
Сильные руки бухгалтера Кости подхватили беглеца и вытащили из берлоги. Захар, стоя на земле, ощущал дрожание в коленях.
Солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая на земле причудливые узоры света и тени.
- Как ты меня нашёл, дядя Костя? - спросил Захар, обретая речь.
- Долгая история, - ответил мужчина, снял вязаную шапчонку и рукавом протёр лысину. - Прежде маме надо сообщить, что ты цел и вполне здоров. Идти сам сможешь или мне на плечи сядешь?
- Смогу!
Дядя Костя посмотрел, как он ковыляет, и всё-таки посадил на плечи. Первым шёл дед, прокладывая ближайшую дорогу к "Медвежьему". За ним - дядя Костя с мальчишкой на плечах. Последним, потея и страдая, тащился любитель алкогольных напитков. Дядя Костя называл его Федей. Выбрались довольно скоро. Оказывается, Захар не так уж и далеко удалился от посёлка, всё кружил вокруг.
Та старушка, что назвала себя бабой Нюрой, встретила их во дворе. Крепкая оказалась бабушка, сняла Захарку с плеч, прижала с явным намерением поцеловать в щёку. Он отвернулся, и поцелуй пришёлся в ухо. А что это она, постоянно называет его "внучком"? Наверно, достигла того возраста, когда все дети для неё внуки.
- Ну, проходите, проходите в избу.
Усадила за стол, накормила и напоила.
Обратилась к мужу:
- Никифор, истопи баню. Пусть гости попарятся.
Дед Никифор молча кивнул. Он вообще мало говорил и ничему не удивлялся. Только вдруг высказал своё довольно странное мнение:
- Ну, двое суток в тайге сдюжил - не пропадёшь и в солдатах.
Бабушка Нюра тем временем обихаживала сына, однако не очень уважительно.
- А ты, Федька, не мылься, бриться не будешь. Вот, клюквенного морса испей.
Что тот послушно и сделал.
Дядя Костя больше всего был озабочен возможностью связаться с мамой Катей. Смартфон оказался бесполезным, ни одной антенки на дисплее. Баба Нюра подсказала, что на почте есть проводной телефон.
- Ну, я схожу. - Дядя Костя повернулся к мальчишке. - Может, и ты со мной? Подашь свой голос. Пусть мать удостоверится, что ты живой, да и сам подтвердишь, что невредимый... Вновь оседлаешь меня?
Но на этот раз Захар решительно отказался.
- Что я маленький? Сам пойду.
По дороге к почте он опять пристал к дяде Косте, вопрошая, как тот его нашёл. На этот раз мужчина охотно разъяснил.
- Твоя мать позвонила мне на работу. Я сбежал и занялся твоими поисками. Начал прямо с вашего двора. Всех расспрашивал: видели одинокого мальчика? Расширяя круг поиска, добрался до вашего базарчика. Там один мужик со смехом сказал, что да, один рыжий мальчуган собрался в поход за шишками в те же места, где промышлял он сам. Ну, я поспрашивал его, вытянул все подробности и поехал на речной вокзал. Там, слава богу, ко мне обратился Федя с просьбой опохмелить. Я и его подверг допросу. Ага, напал на твой след, получил необходимую информацию. И, что удивительно, этот мужик считает тебя своим сыном.
- Наверно, я понравился, - буркнул Захар. -Я ж его тоже опохмелил.
- Ну, пусть считает. Тут без ДНК не разберёшься. Вот только ты уж не возражай, когда бабушка Нюра называет тебя своим внучком. Старенькая она, полоумная и несчастная. Сын - алкаш, дед тоже поддаёт с горя из-за того, что сын алкаш... Ситуацию понял, нет?
- Чего не понять, - ответил Захар. - Но ДНК делать не будем. В бане всё выяснится.
- Это ты про что?
- Федя сказал, что у меня на попе должна быть родинка.
"Однако дядя Костя вряд ли хочет, что Федя оказался моим отцом, - смекнул Захар. - Тогда и к мамке не подступится".
Дотопали до почты, небольшого бревенчатого домика, с вывеской на фасаде и зарешеченным окошком, по поводу которого, дядя Костя удивился: "Неужели и тут могут ограбить?"
Почтальонка, женщина приветливая, разговорчивая, приняла заявку от гостей, но велела подождать.
- Линия занята, садитесь.
Сели на скамейку и стали ждать.
- А как вы сюда попали? - спросил у бухгалтера всё ещё недоумевающий Захар.
- От Феди я получил ценную информацию, - продолжил дядя Костя. - Ну и на теплоход. А Федя от меня - ни на шаг, проводником, говорит, буду. Я, дескать, сам из этих мест, помогу тебе. Даже как-то отрезвел, забеспокоился. Но ты сбил нас с панталыку. Тем, что не высадился в Евгащино. Мы-то там сошли на берег. Но в Евгащино тебя никто не видел. Один из местных, который тоже прибыл на теплоходе, подсказал, что ты поплыл дальше. И что делать? Следующего теплохода не стали ждать, добрались до конечного пункта на моторке. Один местный мужик Федю признал, высказался о нём непечатно, но доставил нас до "Медвежьего".
Дядя Костя замолчал и повернулся к работнице почты, спросил, что с линией. Она ответила, что пока по-прежнему занята.
- А что дальше-то? - не утерпел Захар.
- Тут быстро сориентировались. Обошли дворы, их немного. Анна Васильевна, то есть баба Нюра, сказала, что видела тебя, но долго не могла сообразить, к какой бабе Нюре ты приехал, не сразу поняла, что ты к ней.
- Да я не к ней.
- Ладно, проехали. Федю она непечатно обозвала - из-за тебя. Ну и "внучок, внучок" - не сходило с её уст. Растолкала своего деда. Тот - опытный таёжник, и собачка у него сметливая. Слава богу, ты недалеко ушёл.
Захар выслушал и сказал:
- Зря, дядя Костя, что ты в следователи не подался. Ловко меня разыскал.
- Ну да, следователем я мечтал быть. Книг много читал. Даже заявление подал на приём в высшее юридическое училище при МВД. Но друзья мне сказали, что следователь из меня не получится. И я поступил на бухгалтерские курсы. Знаешь, Захар, кому написано на роду быть главбухом, им и станет. Да и преимущество в нашей профессии есть. Надо всегда быть трезвым. Как правило, главбухи не бухают.
Наконец, дождались: связь появилась, и Захар доложил маме, что живой. Мама обрадовалась, но не обошлось и без осуждения: о чём ты думал, куда тебя понесло и прочие стенания.
- Так я это... за кедровыми шишками подался, а то на базаре дорого дерут. - Захар не стал выкладывать, что вообще-то в его намерениях было заблудиться назло взрослым. Впрочем, дядя Костя не дурак, и об этом догадался, но не стал крутить-вертеть.
Вернулись к аборигенам, столь приветливо приютивших городских гостей. Рубленая банька пряталась за домом, в огороде. Дед Никифор растопил печку берёзовыми дровами, впустил в тесное помещение с полками. Дядя Костя забрался на самую верхнюю, хлестал себя веником и ухал. Захар хотел залезть к нему, но не выдержал жара и сел на ступеньку пониже.
Дядя Федя плеснул из ковшика водой на раскалённые камни. Когда пар рассеялся, он малость оклемался и попросил малыша:
- Ты это, привстань. И спиной повернись.
Осмотрел и загрустил.
- Ты чего голову повесил? - дядя Костя заметил.
- Дак это... не вижу родинки, не мой сын.
- Ну, она могла потерять цвет, исчезнуть с возрастом, - дядя Костя оказался сердобольным и принялся дядю Федю подбадривать. Но следом, проявив незаурядные способности дознавателя, выяснил, что бывшую жену дяди Феди звали вовсе не Катей, а как-то по-другому. Впрочем, дядя Федя и этого точно не помнил.
- Как же теперь мне быть, - сокрушался он. - Ведь моя мать считает Захара внучиком...
- Да ладно, успокойся. Мы бабе Нюре не скажем, что у Захара попа без родинок. Пусть себе считает внуком, - снизошёл дядя Костя и повернулся к мальчику. - Ведь от этого тебя не убудет, правда, Захар?
- Да пусть, - согласился парень.
Он заметил, что результаты расследования взбодрили бухгалтера. "Ишь какой! Сам в отцы набивается. Ну, теперь уже не пройдёт. Разве что в отчимы?"
После бани сидели за столиком в саду под раскидистой черёмухой. Баба Нюра принесла кастрюлю с дымящейся молодой картошкой, поджаренной на сале. Огурцы и помидоры, лук и чеснок - полный стол всякой всячины. От старушки результаты банных расследований утаили, и она, как квочка, продолжала, обихаживать мальчика и называть "внучком". К трапезе пока не приступали. Ждали, когда помоется дед Никифор, пожелавший париться, сославшись на тесноту, отдельно. Наконец явился и он в белых штанах и в длинной рубашке. Сел, оглядел стол и приказал жене:
- Неси!
- Ну, как же, - она посмотрела на сына и пробовала возразить.
- Обнесём, - непререкаемо сказал дед. - А я своей привычке пропустить стопарь после бани не изменю.
Баба Нюра сходила в избу и принесла бутыль с прозрачной жидкостью, но без наклейки. Дед Никифор разливал сам. Дядя Костя поднял гранёный стаканчик и виновато глянул на Захара: мол, заставляют, неловко отказываться, и тот, разрешая, кивнул. После третьего "обноса", дед Никифор, раздобрев, налил и сыну:
- Ладно. Прими и ты стопарик. Но больше не проси.
А ночью был шум, ругань. Захар понял, что неудовлетворённый дядя Федя искал дозу.
На следующий день дядя Костя с Захаром пошли на пристань, узнавать насчёт убытия. Увы, теплоход курсировал не каждый день. И бухгалтер сказал мальчишке:
- Негоже сидеть без дела. Ты ведь отправился в поход за шишками? Или назло бабушке отморозить уши?
- Ещё морозов не было, - буркнул Захар.
- Ну, тогда не возвращаться же нам с пустыми руками.
Он уговорил деда Никифора возглавить поход за шишками. Тот охотно согласился, и вскоре отправились в лес. За ними увязался и дядя Федя. А что ему оставалось делать, никто не похмелял. Да уже и без крепких напитков, здоровье у него пошло на поправку. Он как следует пропотел в баньке, попил кваса и почти восстановил пошатнувшее здоровье.
Впереди шёл дед Никифор, за поясом топор. Он вёл в сторону кедрового бора. Захар в компании взрослых чувствовал себя уверенно. Лес, который раньше казался мальчику мрачным и пугающим, теперь выглядел совсем иначе. Птички весело щебетали, а ветер шевелил ветви деревьев. День выдался солнечным, воздух был наполнен ароматом хвои.
Шишки добывали с помощью "колота" - трёхметрового брёвна, заготовленного здесь же, в лесу. Его прислоняли к кедру, отклоняли верхнюю часть и стучали по стволу. Созревшие шишки градом сыпались вниз. Захару поручили отыскивать "урожай" в траве и мху. Когда наполнили три мешка - по одному на взрослого - отправились к дому.
Добычу обрабатывали в сарае. Запах смолы наполнил всё пространство, смешиваясь с ароматом сена. Дед Никифор притащил сетку от кровати и показал гостям, как обшелушивать шишки и получать конечный продукт - орешки. Однако несколько шишек, самых крупных, Захар отложил. Более убедительно привезти маме целыми. А то и не будет знать, как выглядят, когда ещё на ветках.
Баба Нюра позвала в дом, на обед. Захар с аппетитом поел борща, иногда отвлекаясь и разглядывая стариков. Лицо бабы Нюры из-за улыбки было похоже на мятный пряник, а лицо старика, испещрённое сетью тонких морщин, походило на карту лесных троп.
"А ведь, они действительно могли быть моими бабушкой и дедушкой, кабы обнаружилась родинка", - подумал он. - Да, но тогда их сын, дядя Федя, стал бы мне отцом?"
Тот ничего не ел, сидел уставший, измученный. Захар пожалел бедолагу. И ведь что выходит: баба Нюра по-прежнему считает его внуком, а дед Никифор, как и раньше, эмоций не выказывает. Но тут такая штука: если стариков признать дедушкой и бабушкой, то из-за их прямой родственной связи дядьку Фёдора всё-таки следует признать отцом.
И дядю Костю, бухгалтера, со счетов теперь уже не спишешь. "Как они меня делить будут?" - гадал Захар.
В город добрались без приключений и привезли с собой ведро кедровых орехов и с десяток шишек, чтобы мама воочию представила, где орехи прячутся. Она почему-то была не рада. Захар заметил и прямо спросил:
- Мам, ты не рада, что мы вернулись?
- Да нет, конечно, рада. Но тут такое дело... телеграмму я получила.
- От кого? - спросил Захар, а дядя Костя, сопровождающий его, насторожился.
- От Аркадия, твоего второго папы. Пишет, что вдоволь налетался и хочет навсегда вернуться к нам. - Она метнула взгляд на дядю Костю. - Сынок, что ответить?
Ну вот, опять на него взваливает. Сама-то никому не хочет отказывать, всех готова принять.
- Мам, - дополнил он. - А я ведь и первого папу вроде бы нашёл. Он щас в деревне от запоя лечится. Дедушка Никифор взял его под свой контроль. Ты уж сама решай, что нам делать.
Дядя Костя при этом проявил деликатность и вышел на балкон подышать свежим воздухом.
- Нет, ну, а ты? - заполошенно спросила Катя.
- Может, всех троих принять?
- Издеваешься! - выкрикнула мама.
А скромный дядя Костя всё-таки услышал, о чём они толкуют, и выдал свою, чисто бухгалтерскую реплику:
- Не было ни гроша и вдруг алтын. - И тут же поспешил извиниться. - Простите. Кажется, я не в ту степь.
- Ладно, я решу вопрос, - согласился с возложенной на него обязанностью Захар.
Решать вопрос он пошёл к Мишке. Пегов выслушал и за ответом в карман не полез:
- В смысле генетическом, то есть биологическом, тут вся ясно, как дважды два четыре. Никто из этой троицы твоим отцом не является. Стало быть, выбирай по вкусу.
- Да, вообще-то я уже выбрал, - сказал Захар. - Только пока тюльку гоню. Конечно, я за дядю Костю. Я его теперь хорошо знаю.
- Ну-ну. Везёт же тебе.
- А о твоём, что известно?
- Глухо, как в танке, - ответил Мишка. - Мама говорит, что срок у него кончился ещё зимой, но не является. Куда исчез, непонятно. Тут главное, что мы, когда его посадили в тюрьму, в другом месте проживали. Он поди и не знает, где мы сейчас.
Он с такой тоской сказал, что Захара, как холодной водой окатили.
- Слушай, надо найти его! Я попрошу дядю Костю. Он хоть и бухгалтер, но до того ушлый, прямо как настоящий следователь. Меня запросто в тайге нашёл. И мамка, вижу, знакомству с ним рада.
После обстоятельного разговора с Мишкой, Захар ещё три дня подождал. Дядя Костя без приглашения не являлся. Мать нервничала. И Захар сказал ей:
- Ты это... позвони дяде Кости, пусть приходит. Что он, в самом деле, как не родной?
На этот раз дядя Костя учёл мамино замечание и явился, захватив с собой, кроме всего прочего, комплект восковых свечей.