Аннотация: Концептуальная такая подборочка. Апрель 2001г.
Алексей Дружинин
Месопотамия
I
Почему "Месопотамия"? Не знаю,
Может, мне словечко приглянулось,
В окончанье "там и я" поверил,
А начала просто не заметил...
II
Присядь в тенистом сквере на скамейку,
Послушай воркованье голубей,
В "Литературке" прочитай статейку,
Прохожим улыбайся, пиво пей,
Оставь на послезавтра все проблемы,
Подумай, как глупы твои печали,
Как скучно знать, когда мы, кто мы, где мы.
Так и сиди. Покуда не прогнали.
III
Тут мой лирический герой сел писать любовное послание. Посмотрим, что у него из этого выйдет.
Первый заход
Я наварю картошки
И в меру посолю,
Но в рот не лезет ложка:
Я так тебя люблю!
Налью себе я чаю
И в меру подслащу.
Пью чай, а всё скучаю:
Я без тебя грущу!
Засуну шею в петлю
И в меру потяну,
И без тебя не медля
Я ноги протяну!
Жуть такая! Не-ет, мой лирический герой не таков. Попробуем-ка ещё раз. Второй заход
Пройдут года, века, тысячелетья...
Согретый миллионною весной,
С восторгом буду на тебя смотреть я
Сквозь слёзы счастья - ливень проливной.
Ты навсегда останешься со мною.
В потопе лжи, убийств, афёр, стыда
Я создал свой ковчег подобно Ною
И робко пригласил тебя сюда...
Что-то тут не так. Сентиментальность тут прямо-таки нездоровая. Отбросим и этот вариант.
Третий заход
Проходишь ты по улице -
Становится светлей.
Конечно, не становится,
Но мне всё время чудится:
Становится светлей.
Ты милая и нежная,
Бездонные глаза.
Конечно, не бездонные,
Но вижу безмятежно я:
Бездонные глаза.
Ты соткана из воздуха,
Улыбок и цветов.
Пусть даже не из воздуха,
Но за тебя без просыха
Я пить всю жизнь готов!
Ну нет. Это так можно плохо кончить. И вообще, так и запишем: лирический герой данного произведения не умеет писать нежных строк. И это хорошо, ибо впереди - суровые откровения...
IV
Терпение
Пора! - бывает, скажешь сам себе.
А что пора, и сам не знаешь толком,
Паришь орлом, ягнёнком блеешь, смотришь волком,
А что же всё-таки пора - поди узнай...
Терпенье лопнуло! - а, может быть, и нет,
И впереди дожди последних капель,
И даже примеряешь к венам скальпель,
И вроде бы... А чаша не полна.
А чаша с каждым годом всё растёт,
Всё углубляется, вмещая неудачи,
Но из слезы (не может быть иначе)
На солнце испаряется вода,
А соль кристаллизуется. И можно,
Придя... да хоть на собственную тризну,
Взглянуть на мир сквозь соляную призму,
И будет радуга. И снова оживёшь.
V
Кто первый твёрдо скажет: "Не согласен!",
Кто первый крикнет: "Человек за бортом!",
Всецело посвятит себя абортам
В беременной жестокостью толпе?
Стоим - кто на ушах, кто на столпе,
Кто на соседе, кто на облаках,
И, вроде, никуда идти не надо.
И некуда идти - кругом ограда,
А здесь покой, похмелье, пряник, кнут,
И денег нет - и куры не клюют!
Здесь только кажется, что шатко всё и зыбко,
На самом деле - горе не беда!
Мост в прошлое сгорает от стыда,
И продаётся золотая рыбка
Сушёная под пиво у метро...
Так кто же? Кто? Никто? Ну что ж, добро...
Скажу-ка я. Итак: "Я не согласен!
Смотрите, люди, человек за бортом!
Мы все идём, закрыв глаза, за чортом!
Трубач, труби подъём! Труби отбой!"
...Всё проще, чем работать над собой.
VI
Я бодро выхожу в апрель,
Я, собственно, иду на рынок,
Но я пою как менестрель,
И скромничаю, словно инок.
Короче, я иду весной
На этот рынок, напевая.
Машина едет, поливая
Сухой асфальт передо мной.
На рынке снова будет давка,
Подорожанье огурцов...
Мясопотамия прилавков
И говорливых продавцов.
Я снова выхожу в апрель,
Я на метро сейчас поеду,
Я растворим как акварель,
И мелочен подобно деду,
Короче, я иду весной
К метро... и слышу эти звуки,
И уши затыкают руки
На голове моей больной.
Я слышу глупые куплеты,
В моих глазах плывут иксы...
Ох, поскорей пройти сквозь эту
Пустопотамию попсы!
И вновь я выхожу в апрель,
По карточке ныряя в землю.
Тут не споёшь как менестрель -
Тут шум такой! Сиди и внемли!
Конечно, если сможешь сесть.
А то стоишь с лицом тоскливым,
Всем видом говоря: "Счастливым
Я стану, дайте только сесть!"
Час пик - как грозная скала,
В нём эхо пассажирских стонов:
"Ах, до чего же ты мала,
Местопотамия вагонов!"
VII
Вместо послесловия
Ну вот и всё. Пора угомониться.
Какая, к чёрту, сущность бытия?
Какая даль? Пора, как говорится,
Уже вернуться на круги своя.
Всё явное в секунду станет давним,
Развеется, как звёзды поутру.
Засеяв поле философским камнем,
Я осенью щебёнку соберу...