День уже клонился к вечеру, когда всадники, оставив в стороне показавшийся город, увидели крыши замка. Они промчались по центральной аллее и остановились у закрытых ворот.
Спешившись, Атос подошел к небольшой дверце и, резко дернув створку, прошел внутрь. Остававшиеся в седлах его спутники могли видеть пустой двор, замощенный булыжником, с блестевшими кое-где после недавнего дождя лужами. Тишину ожидания нарушили шаги мушкетера и заполошно косящегося на него слуги, отворившего ворота. Откуда-то сбоку выскочили еще двое, занявшись лошадьми. Призывно махнув рукой, Атос пересек двор и, войдя в начавшийся парк, пошел по небольшой, местами заросшей аллее. Немедля, друзья зашагали за ним и вскоре подошли к скрытому за деревьями охотничьему павильону, возле которого суетился слуга, открывая дверь и занося внутрь наспех собранную снедь. С момента приезда никто не произнес и слова.
Зажженные свечи рассеяли полумрак внутри обитого зеленоватым шелком помещения с высокими, задернутыми занавесями окнами, возле одного из которых стояло небольшое бюро. Атос выдвинул второй ящик слева, развернул лежавшее там письмо и сосредоточенно заглянул в него, потом, сложив опять, спрятал на груди.
Взглянув на застывших в ожидании друзей, мушкетер сделал знак располагаться, а сам уселся на стуле в углу, возле греческой статуи. Портос подошел к другу и протянул доверху наполненный стакан. Благодарно кивнув, Атос, одной рукой принял вино, другой достал плоскую черную коробочку, подержав на ладони несколько мгновений, большим пальцем нажал на середину, и замер в ожидании, залпом осушив стакан. Стена, возле которой он сидел, начала светлеть и становилась прозрачной, будто за ней стоял сильный источник света, в лучах которого можно было разглядеть сидящих за столом. Странно одетые юноша и девушка оживленно переговаривались, одновременно уставившись в большие раскрытые шкатулки, каждый - в свою. Голоса становились все слышней, но слова, произносимые на незнакомом языке, оставались непонятными. Сидящие повернули головы на звук смятого Атосом в руке и отброшенного стакана.
- Ты видишь то же, что и я? - произнесла девушка, изумленно глядя в сторону пропавшей стены.
- Кажется, да - растерянно ответил юноша, вставая.
Встретившись глазами с женой, Атос поднялся на ноги и шагнул в будущее. Друзья молча двинулись за ним. Пропустившая их, было исчезнувшая, стена снова возникла на своем месте.
Брат и сестра Беловы ошарашенно переглянулись. Бли-и-и-н! Так и двинуться можно! Режешься так в Original Sin II у себя дома, и, вот, нежданчик! - в гостиную десантируются трое в мушкетерских плащах, четвертый, в хайповом шмоте, под самого ДАрта косит. Красава! А рулит командой, надо думать, Атос, к Церетели не ходи!
Лён отмерла первой:
- Этого просто не может быть!
- Патамушта не может быть никогда! - подтвердил Ваня, глядя прямо на человека, возглавлявшего маскарадное шествие.
- Почему же? - выдавил из себя мушкетер.
Они говорили на разных языках, но, странным образом, прекрасно понимали друг друга.
- Сами-то вы как думаете, а? - упорствовал потомственный Игрок.
Атос, молча, с поклоном, протянул Лён сложенный вчетверо лист бумаги. Она, помедлив, развернула и прочитала, сначала про себя, потом вслух:
- Дорогие мои, надеюсь на скорую встречу нас всех вместе с мамой. Уезжаю за ней туда, где Ваня научился плавать. Папа.
Передав записку ставшему рядом брату, Лён указала мушкетеру на Ванин стул, а его друзьям - на длинный, стоящий углом диван.
Жена смотрела сощуренными от удивления глазами, а он все не мог начать говорить. В дни непрерывной скачки Атос посмел надеяться на чудо, которое, увы, не случилось, и только сейчас до конца осознал, что может показаться Елене буйно помешанным незнакомцем, а его рассказ - полной фантасмагорией. Вся надежда только на письмо ее отца.
Перфоманс со стенкой, запустившей в квартиру ряженых, чуть не заставил Лён себя ущипнуть.
Приглядываясь, она нашла реквизит пришельцев на удивление достоверным, и, мысленно выставив высший балл художнику по костюмам за брызги грязи на одежде и запах конского пота, ожидала продолжения разговора. Ваня терпением сестры не отличался:
- Если это розыгрыш, то нам не смешно.
- Розыгрыш?
- Нашли, чем шутить. Отец пропал семь с половиной лет назад, мама - восемь, да я сейчас полицию вызову! Как вы, вообще, сюда попали?
Атос протянул ему нечто, тянущее на небольших размеров мобильник.
- Благодаря этому.
Ваня осторожно взял протянутый предмет.
- Его нужно накормить.
- В смысле зарядить? - уточнила Лён.
- Да, именно.
Убрав с беспроводной зарядки свой айфон, Ваня положил на него полученное нечто, тут же засветившее посреди темного экрана крупной кнопкой, с похожими на часы делениями, вернее, светился самый маленький сектор, от двенадцати до часу. Середина кнопки начала пульсировать.
- Пошло, похоже, заряд был почти на нуле.
- Эта вещь переносит во времени, у нас апрель 1627 года.
Брат с сестрой переглянулись.
- А у нас, знаете ли, тоже апрель, только почти на четыре столетия попозже.
С дивана, где расположились друзья Атоса, послышался коллективный вздох. Переглянувшись с братом еще раз, Лён взяла нить разговора в свои руки:
- Представьте, господин Атос, что у вас, на улице Феру, или на улице Вожирар, а также Старой Голубятни, - взгляд в сторону Арамиса и Портоса, - или на на улице Могильщиков номер 12...
- 11, если позволите, - встрял гасконец, - в доме номер 12 проживают хозяева.
- Уговорили,- усмехнулась Лён, - пусть будет 11.
- Так вы нас знаете? - поднял брови Атос.
- Кто же вас не знает, господа мушкетеры! Да, вот, беда - не было вас никогда! И быть не могло!
- Как не было? Почему не было? Мы перед вами, - заволновалась диванная группа поддержки.
Выдав им ослепительную улыбку, Лён продолжила:
- Вообразите, господа, что у вас дома неожиданно появляется, скажем, Дон-Кихот, прихватив за компанию Дульсинею Тобосскую!
- Хорошо, не Россинанта, - нашелся Атос.
- С конем тут не развернуться, прощенья просим, квартирка маловата! - фыркнула девушка.
- Дон-Кихот - образ вымышленный!
- Вы, простите великодушно, тоже. Все! И каждый! Представьтесь уже, господа хорошие, уважьте хозяев квартиры, а то перемещение во времени - это, видите ли, как-то... - Лён замялась, подыскивая подходящее определение. Атос, чуть повернув голову, глазами показал на письмо отца.
- Оу! Это...
Лён представила, как вся сцена выглядит со стороны и закашлялась. Он, что... А, собственно, кто такой, этот он? Вообще-то, смахивает на нашего Поэта, не то, чтоб прям вылитый, но сходство, определенно, есть!
Атос перехватил ее взгляд на раритетный анфас графа Филиппа Себастьяна де Ту:
- Мой племенник, на этом портрете - уже в возрасте.
- С ума поодиночке сходят! Это только гриппом все вместе болеют! - выдали хозяева хором, глядя, уже друг на друга.
- Гриппом? - переспросил мушкетер.
- Инфлюэнцей!
- Простудой...
Атос вежливо остановил ликбез:
- Благодарю вас, я понял.
Лён взяла у брата письмо и перечитала еще раз. Набрала в грудь воздуха:
- Вы хотите сказать, что наш отец находился в вашем времени?
- Вы с братом - тоже.
Беловы замучались переглядываться. Сестра поджала губы и потерла лоб рукой, брат взял стул и, чуть не сев мимо, встрял в разговор:
- А потом оказались дома, и не вспомнили?
Атос кивнул.
- Оба сразу?
Мушкетер согласился еще раз.
- Ретроградная амнезия не может быть эпидемией!
- Ретро...градная? Амнезия?
- Нарушение памяти о событиях, предшествовавших травмирующему мозг происшествию...
Травма - это в прошлом побывать? И запамятовать? Как нечего делать! Подумаешь, мелочи!
- То есть, мы хорошо знакомы? - уточнила сестра, и, дождавшись очередного кивка Атоса, заявила:
- Тогда вы должны знать мое домашнее имя.
- Льон! Дома вас называли Льон!
- И что оно означает?
- Linum, - озвучил он латинское название льна.
- А это что?
Она показала свою левую руку: на указательном пальце было надето серебряное кольцо, в виде двух рук, которые держат сердце, увенчанное короной.
- Я не знаю.
- Вот, и я не знаю.
Атос пожал плечами.
- Говорят, руки символизируют дружбу, корона - верность, а сердце - любовь. Я не могу вспомнить, откуда оно, и когда его надела. Внутри гравировка 'Елена' латинскими буквами.
Он покачал головой.
- Папа пропал на Новый Год. А потом гляжу: у меня - кольцо на пальце, похоже на кладдахское.
- Кладдахское?
- Ирландское. У них есть легенда, что в конце 17 века... Но это не ваше время!
- Не наше. А Ирландия - далеко. От Франции.
- Не дальше, чем Россия.
- Не дальше.
- И что же мы там делали, в вашем прошлом?
- Стена комнаты имеет обыкновение пропадать, сначала к нам попал ваш отец, позже - вы с братом.
- Вы понимаете, как выглядит то, что вы сейчас рассказываете?
- А после того, как мы к вам попали?
- Отец оставил вас с братом на мое попечение и уехал искать вашу мать.
- Куда уехал?
- В Париж.
- А мы?
- Вскоре после его отъезда вас обоих похитили.
- Кто? Зачем?
- Не теряю надежды узнать. Им помогал мой егерь. Он мертв.
- О!
- В любом случае, я виноват перед вами.
- Вы ожидали нападения?
- Не-ет!!!
- Тогда в чем вы виноваты?
- В ожидании того, кто мне вас поручил, я должен был обеспечить вашу безопасность и не оправдал доверия. Мне нет прощения.
Девушка почувствовала, как брат, придвинувшись, взял ее за руку. Сжала Ванины пальцы, глядя в глаза застывшему напротив мушкетеру.
- А почему отец поехал искать маму в Париже?
- У вас есть роман под названием 'Конец вечности'.
- Ну, есть.
- Попав не в свое время, герой романа оставляет метку, какую может оставить лишь он. Тем, кто будет его искать, нужно только найти этот след.
Беловы воскликнули в один голос:
- Вы знали, откуда мы?
- Разумеется.
Ваня молча обнял прижавшуюся к нему сестру:
- Мы даже не знаем, что сказать!
- Но папа пишет, что уезжает на Мальту.
- По всей вероятности, его планы изменились.
- Он вернулся, нас нет, оставил записку, а вас он застал? - продолжила Лён.
- Нет. После того, как не сумел вас найти, тоже уехал.
- В Париж?
- Да.
- За ним?
- Умереть за короля.