Аннотация: Переводы одного из первых сборников стихов израильского поэта Давида Авидана
ДАВИД АВИДАН
КОЕ-ЧТО ДЛЯ КОЕ-КОГО Избранные стихи 1952 - 1964
МЕЗУЗА
Прежде всего, как всегда, отчуждение, И лишь потом, если и вообще, признание.
И сказал рав Брахья: Этот круг подобен глазу - Не видит человек от белого, что есть в нем, Но от черного.
И сказал Святой, благословен Он: Если я создал тебе свет от тьмы - Нуждаюсь ли я в твоем свете?
/Ваикра раба, Бамидбар раба/
ПРЕЖНИЕ СТИХИ
ПРОМЕЖУТОЧНЫЙ ИТОГ
1957 - 1960
ВВЕДЕНИЕ ВО ВСТУПЛЕНИЕ
Рука избивавшая та же что смилостивится Обо всех избиенных. Но тот кто сжалится С затаенной тоской вспомнит день вчерашний Что миновал невозвратно. Никто не обиходит того Чья суть - неухоженность. Только понимание Протиснется как-нибудь и удержит падающую стену. И будет это, сдаётся, последний И первый долг. И кто-то уже страдает.
НЕПОНИМАНИЕ
Зачем ты спрашиваешь меня, почему Ты хочешь знать слишком много? Подожди. Очень скоро, в конце недели, Всё вдруг так определится, Что я, похоже, не узнаю своих рук и ног. Но, послушай, что ж ты такой ханжа, Что ж ты забываешь: не тебе решать, чему застывать И чему меняться. А сейчас - всё затерялось, Всё ныряет в тумане, не круглое и не квадратное, В несветящемся свете и в немрачной тьме.
НОНКОНФОРМИЗМ
Испокон веков все было известно. Колокола его отсрочили звоны До отбоя тревоги. Но Все было известно наперед.
И тогда глина, из которой он лепишь Объявила восстание и все развалилось
Откуда появилась такая наклонность И кто выпустил ее без спросу Ведь все известно наперед И нет места для чудес
Но тут-то глина - лепит из нее Восстала и пропало все.
Бледная ночь опускается медленно На все эти затеянные забвения. И он знает что все они похожи И сходство это не меряно.
Но глины - лепит он из них Различны все и что-то взорвалось
НАПЕВ
Солдаты просили спичку, спичку просили. По сернистым дорогам деревянные ноги стучали. Картон о картон, дерево о дерево. И тут, в мгновение, Не-последний ученый рав зычно сказал установление: "Если ничто не изменится здесь, то опять Побежденные вернутся на фронт стрелять".
АГАДА В ПРОДОЛЖЕНИЯХ
1. Старый отец наш добрый отец В свете промокшем вышел наконец Деревья рубить Воду носить. И околдовали его деревья И научили что любить а что ненавидеть И как не рубить И как не носить Совсем одному в свете промокшем 2. Старый отец наш добрый отец Околдовал тогда воду очаровал И рассказал ей безбрежный рассказ С поучением-моралью Без конца. 3. Безрукое дерево желтое дерево Околдовало их обоих чарами И пело им песню сухую, в потеках Смолы белой и влажной, Что не отличает зла от добра. 4. Старинные чары доброе волшебство Околдовало тогда себя самого И с тех пор оно любит добрую смерть Хорошую смерть у которой есть конец. И любит с тех пор оно добрую смерть Которой приходит конец.
НЕПРИНУЖДЕННАЯ ПОСАДКА Месяц опускался спускался приземлялся И был у него единственный спускокурс А все говорили что нет беспутнее его Под небесами Но он таился скрывался исчезал Совсем как в те еще дни когда Был больше и теплее Раза в два Но они хулили его клеймили осуждали И передачи его отделяли браковали И ответственно заявляли что не станут Преследовать за тягу к падению И поэтому он вернулся вернулся вернулся Быть как прежде чудилой странным Половина его невидна половина его холодна А весь он - одно воздыхание.
ПРОЦЕСС
Белые воды просили отсрочки Побыть более темными. И тогда Пробежал по земле невиданный трепет И что-то в миг изменилось, И все-таки осталось в рамках Всегда дозволенных изменений В которых есть этапы и ступени И хитренькая редакционная правда.
СИЛА ВОЛИ
Человек умеряет свой трепет дрожащей рукой. Очень трудно быть спокойным содрогаясь. А в передышке есть маленькое наследие - родина. И еще меньшее - свидетельство о рождении. А за ним - тьмутаракань, Бездна меж двух фосфористых пределов, И она страдает его слабостями. Или же Она вдруг обольщает все препоны, И он в мановение ока становится мужчиной И всплывает на поверхность памятью чуткой своей Как раз между линией начала и могилой, И там он переворачивается с боку на бок.
УБЕДИТЕЛЬНОЕ РАССТОЯНИЕ
Забудь меня. Если ты веришь солнцу, Доверяешь цветам, Полагаешься на ветры - Забудь меня. Я родился в слишком деловом мире, Погруженном в расчеты и несчетные долги. Если бы я родился на пятьдесят лет раньше - Вероятно познакомился бы с самим собой При обстоятельствах куда более праздничных С другим свидетельством о рождении На толстой бумаге С готическим шрифтом. Жаль. Но сейчас Я сам за себя. Сам по себе. Сам друг. Только издали я слушаю гул старых барабанов. И барабанная шкура с трудом их выносит. И барабанная шкура с трудом их издает. Звуки. Тени. Звоны. А потом - всё настежь, Как перед потопом.
ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ ЛЕКЦИЯ
После конца света наступит конец Всех концов. Всех лет И все камни всплывут из озер И долина забудет как взорвалась Большая Гора Прямо над ней укрывая низкой и плотной хупой И с тех пор ее называют Долиной Забвения.
После конца концов наступит конец Всем летам, всем озерам всем раскинутым Хупам и этому синему кошмару Который давил угнетал и нечаянно-вдруг разгладился И забыл и забылся и потерял себя Среди этих забытых умов помнящих его имя.
После конца хупам наступит конец Всем истертым горам всем высотам Которые задаются и по правде сказать всегда выдаются Среди хмурых вершин и легковесной долины Которая вдруг омрачилась ведь гроза Никогда не сподобится своего конца.
После конца долин задуют ветра Во все стороны во все края И только сила их будет иногда расти-ослабевать Покуда станет чистой как камень в прудах Благословенных готовых к действию получивших власть свободы И это будет видимо конец постоянству.
САМОЕ ПОСЛЕДНЕЕ
Так всегда ждали этой минуты. С той поры, Когда все складывалось, устаивалось. Только кое-что Было чуть менее стабильным, чуть более крепким, Родилось без голоса и потому скрипело. Как будто иссякло масло на земле, Как будто всего его съела тощая земля. А потом с тихим жужжанием провезли то, Что оставалось во мраке.
КОМПРОМИССНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ
Длинным и деловитым пальцем Устроили суть. Но какая-то мелочишка С вершок а туда же уперлась вдруг - Не я это мол, не я. И вот все канет в туман Стройными рядами, бес-просветно.
Муссируют текущий момент и потом Извлекают его мечтательным пальцем. А он не просил, он не хотел чтоб так. Он уже уступил, он пристроился. Не подхвачен он стадом, Да и не будет. Во второй раз Достают его издалека. А он забудет.
Но наконец достигнут огни От разных далей, а тьма Враз начнет предпочитать черноты, Как будто что-то действительно Опечалилось. За границей определений Не сможет он не восторгаться.