Дуболом Альген
Мемуары (Осколки воспоминаний)

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:

Посвящается маме (Му),

дольше всех нас знавшей деда и бабушку

  
   Осколки воспоминаний (мемуары):
  
   0.
   Предисловие - послесловие - пояснение.
   Эти воспоминания - главным образом о моих деде и бабушке по маминой линии.
   Цель и подход к записи воспоминаний несколько раз видоизменялись в процессе. Сначала я хотел лишь кратко зафиксировать то, что помню об основных вехах жизни деда, бабушки и предшествовавших им поколений. У меня было ощущение, что многие из этих событий и фактов сейчас остались лишь в моей памяти: больше о них не знает никто; нигде они не записаны.
   А значит, если я их забуду, или со мной что-то случится, то никакого следа этих событий вообще не останется в мире, словно их и не было никогда, и дед с бабушкой их не прожили.
   При этом я сомневался, наберётся ли у меня материала хотя бы на десять страниц, и вспомню ли я хоть малую часть того, что мне когда-то рассказывал дед.
   Однако процесс пошёл, число записей быстро перевалило за несколько сотен, и поначалу стиль получался, мне кажется, довольно бойким: краткие записи, значимые события, максимум фактов, минимум комментариев.
   Затем подход изменился. Стиль сделался вязким, я стал растекаться мыслью по древу. Мне показалось важным уже не просто перечислить самое основное, но передать вообще всё, что помню, по максимуму, - даже ничтожные мелочи. И попутно снабдить их своим комментарием, впечатлениями, историческим и семейным контекстом.
   Всё чаще стали появляться записи, где про деда с бабушкой речь шла самым краешком, и всё больше воспоминаний шло уже обо мне самом или в целом о нашей семье времён моего детства. Возникли целые пласты "лирических отступлений", где о деде и бабушке нет ни слова.
   Запись основной части воспоминаний заняла ровно год: с 16 октября 2019 по 16 октября 2020 года. За это время я успел забыть, что какие-то вещи уже писал выше. Поэтому под конец появилось много повторов, хотя обычно я всё же старался в каждой записи сказать что-то новое.
   В отличие от своих художественных рассказов, здесь я не стремился к занимательности повествования и не заботился о красоте слога. С самого начала я решил, что моя задача - максимально достоверно отразить запомнившиеся факты, а вовсе не привлечь читателя любыми средствами.
   Поэтому я нигде не пытался заполнить лакуны фантазией. Там где я чего-то не помню, я так и пишу, пусть даже это идёт не на пользу красоте той или иной истории. Где сомневаюсь - привожу варианты или пишу "может быть", "кажется", "вроде бы" и т.п.
   На данный момент статистика Ворда показала, что в этом мемуаре одно только слово "кажется" встречается 1552 раза. Думаю, это уникальный случай из всех миллионов существующих на свете мемуаров, и я понимаю, что, к сожалению, уникальность эта идёт лишь во вред художественным качествам текста.
   Впрочем, он заведомо не рассчитан ни на публикацию, ни на массового читателя, ни вообще на посторонних людей. Это текст сугубо внутрисемейного пользования - для нас, если кто-то из нас сумеет его осилить хотя бы частично, и для будущих семейных поколений, если таковые появятся и когда-нибудь заинтересуются истоками нашей семьи (на что, впрочем, надежды мало). Из расчёта на будущие поколения я поясняю в тексте многие реалии той или иной эпохи, в т.ч. кажущиеся нам очевидными.
   По мере записи текста я в основном руководствовался ассоциативным принципом: одна запись тянула за собой другую и т.д. Но ассоциации штука многосторонняя, поэтому многие темы описываются как бы витками: есть авиационный пласт, есть кулинарный, есть фразеологический, затем может снова встретиться авиационный и т.п.
   Думаю, что историю жизни деда и бабушки (насколько она мне известна) этот текст отражает достаточно полно. В нём перечислена масса фактов разной степени значимости. Но, по-хорошему, их следовало бы упорядочить более тщательно.
   Тем не менее, вопреки принципу полноты, о многих сохранившихся в памяти моментах я решил не упоминать или писать по-минимуму - это тягостные эпизоды, болезни, ссоры и то, о чём обычно не пишут.
   Довольно долго я делал записи без разбивки на абзацы. Потом отказался от этого принципа, но добавить разбивку в написанный ранее материал успел пока не везде.
   В августе мама прочла примерно половину нынешнего объёма записей и озвучила ряд поправок и дополнений. Я постарался тоже внести их в текст, отметив для наглядности синим шрифтом в квадратных скобках. Если у кого-то из читателей появятся ещё коррективы, имело бы смысл их тоже зафиксировать.
   Думаю также, что какое-то число фактов мне со временем ещё вспомнится, так что, вероятно, к нынешнему тексту когда-нибудь прибавятся небольшие дополнения.
   Комментарий от Гранта: К некоторым местам текста я добавил свои комментарии. Часть из них касается правописания или удобочитаемости, другие содержат сохранившиеся у меня дополняющие (иногда - противоречащие) воспоминания, в третьих приводятся уточняющие сведения и факты (возможно, скучные для далекого от техники человека) - скорее для ликбеза и восстановления технической справедливости, а не ради включения их в текст. Со всеми комментариями ты можешь поступать по своему усмотрению.
   Грант.
  
   1.
   Мой дед Лев Николаевич Фёдоров (мамин отец) с малых лет любил всё делать сам. Кажется, у него была книжка, которая так и называлась "Я сам", и ему очень нравился этот подход - делать всё своими руками, не прося помощи и не полагаясь на кого-то другого.
  
   2.
   Дед всю жизнь очень любил музыку и притом был меланхоликом. На моей памяти он больше всего ценил музыку классическую. Из всех композиторов выделял Бетховена. О себе порой говорил, что страдает той же болезнью, какая была у Бетховена, а именно глухотой. Действительно, где-то с начала 90-х годов слух у деда стал основательно ухудшаться, впрочем до полной глухоты дело не дошло. По-моему, деда с Бетховеном сближал также трагический взгляд на мир. В середине 90-х годов был случай, когда дед настоял, что будет смотреть фильм "Бетховен", объявленный в телепрограмме, хотя мы его предупреждали, что скорее всего это не биографический фильм о композиторе, а комедия про собаку. Дед не поверил, дождался фильма и был очень разочарован.
  
   3.
   Из всех произведений Бетховена дед особенно выделял Пятую симфонию, начинавшуюся с нескольких трагических аккордов. Однако в нашей семье эту вещь обычно слушать избегали, потому что она каким-то образом ассоциировалась с гибелью дяди Серёжи (маминого старшего брата). Почему ассоциировалась - не помню, может быть просто дед её часто слушал вскоре после гибели дяди Серёжи.
  
   4.
   Всё моё детство и юность дед постоянно слушал радио. Признавал он только радио "Маяк". А из всех передач "Маяка" больше всего ценил музыкальную программу по заявкам радиослушателей. После распада СССР качество передач на "Маяке" заметно ухудшилось, появилось много рекламы, а в музыкальной передаче стало гораздо меньше музыки и гораздо больше болтовни, зачитывания писем и так далее. Появилась тенденция на одну песню зачитывать сразу несколько писем. Дед не уставал ругать эти новые порядки, но всё равно сохранял верность "Маяку". Другие радиостанции, даже со сплошной музыкальной программой, его почему-то не интересовали. Особенно ругал он ситуации, когда в передаче по заявкам после длинного-длинного письма следовала просьба "поставить какую-нибудь хорошую песню", то есть заказчик даже сам не знал, чт" конкретно хочет услышать.
  
   5.
   В девяностые годы стала появляться классика в современной обработке, в том числе в убыстрённом темпе. Деда такие новшества возмущали, он их не признавал. Высказывался в том духе, что классические композиторы такого не писали, так какое же право имеют нынешние исказители исполнять эти вещи под их именами?
  
   6.
   Бабушка, Анна Ивановна Фёдорова, музыку скорее не любила. Часто просила деда выключить какую-нибудь песню прямо на середине. Дед подчинялся, но с глубокой обидой.
  
   7.
   Впрочем у бабушки были свои предпочтения в музыке. Кажется, она любила жанр предвоенного танго.
  
   8.
   Музыка была одной из причин, почему дед женился на бабушке. Встретились они после долгого перерыва в последние дни войны, и деда поразило, что бабушка на граммофоне или патефоне слушает какие-то очень хорошие пластинки. Дед был впечатлён бабушкиным высоким культурным уровнем. Думал, "Вот она какую музыку слушает!" Позже выяснилось, что бабушка к этим пластинкам особого интереса не имела, а поставила их при нём по совету своей матери, чтобы произвести впечатление на деда, молодого лётчика.
  
   9.
   В малые годы любовь деда к музыке проявлялась в том, что он, дошкольник, услышав красивую музыку (видимо, печальную), забирался под стол и плакал.
  
   10.
   Уже когда дед служил в армии и получил с товарищами первую увольнительную, т.е. возможность выйти с территории воинской части на прогулку в город, эта прогулка для него закончилась, едва начавшись. Просто в самом начале прогулки он услышал из репродуктора красивую музыку, сел там же на скамейку, сказал товарищам, что дальше с ними в город не пойдёт, поскольку ему и тут хорошо. И всю увольнительную потратил на то, чтобы слушать эту музыку, не сходя с места.
  
   11.
   В малые годы с дедом произошла беда. Однажды, когда он еще был ростом ниже стола, он протянул наверх руку, пытаясь взять со стола то ли кусок сыра, то ли ещё что-то, и случайно опрокинул на себя кипяток. В результате дед обварился, у него выпали все волосы, и долго потом не росли. Он несколько лет ходил совершенно лысый и скрывал лысину тюбетейкой. Снова расти волосы стали, кажется, только когда он уже был во втором классе.
  
   12.
   В течение года до поступления в первый класс дед ходил в так называемый нулевой или приготовительный класс.
  
   13.
   Дед с детства очень хорошо рисовал. В школе ему поручали рисовать плакаты к праздникам. Ближе к старшим классам был случай, когда одну его картину должны были послать на какой-то конкурс. Кажется, это делалось через учителя рисования или ещё какого-то учителя. И дед долго ждал результатов конкурса, видимо надеясь, что его картина там займет какое-то место. Но новостей долго не приходило. Или м.б. учитель в конце концов ответил, что картина никаких мест не заняла. А потом дед каким-то образом попал домой к этому учителю и увидел, что у того на стене висит его, дедова, картина. То есть учитель её не отправил на конкурс, а просто повесил у себя. Дед был этим глубоко обижен и возмущён.
   На фото - дед в детстве:
  
  
   14.
   Уже в армии, но ещё в молодые годы, дед бросил рисование раз и навсегда. Вышло это так. До той поры его всегда хвалили за то, как он замечательно рисует. И он всерьез верил, что обладает недюжинным талантом. Но однажды он увидел, как рисует один из его товарищей. А тот рисовал несравнимо лучше. Дед был этим глубоко потрясён. Он решил, что все прежние похвалы ему были просто вежливым лицемерием. Понял, что никогда не сможет рисовать так хорошо, как тот товарищ. И дал себе зарок никогда больше не рисовать.
  
   15.
   В мои детские годы дед помогал мне с рисованием. Припоминаю, как он, кажется, учил меня рисовать слона. Также он мне показывал азы черчения, задолго до того, как я стал проходить черчение в школе: с дедом мы рисовали проекции какой-то цилиндрической банки.
   Мама мне тоже рассказывала, что когда была ребенком, дед и её учил рисовать. Но несмотря на эти эпизоды, дед искренне считал, что свой зарок покончить с рисованием он выполнил.
  
   15 + 1 = 2465.
   То ли сам дед меня учил, то ли мама с дедовых слов, что пропорции головы к телу у ребёнка 1:5, а у взрослого 1:7. Эти соотношения нужно было учитывать, когда рисуешь человека.
  
   16.
   Ещё у деда где-то хранился оставшийся с молодости рисунок, где он запечатлел своего товарища по лётной эскадрилье Володю Парасюка. Но этот рисунок был сделан ещё до зарока.
  
   17.
   В школе у деда было прозвище Лёвушкин. Это было единственное прозвище, образованное от имени; у остальных были клички по каким-то другим параметрам. Особый характер дедова прозвища показывал уважение к нему со стороны одноклассников.
   [Дополнение с маминых слов: Школьное прозвище деда было Лёвочкин, а не Лёвушкин, и произносилось м.б. с долей иронии. А когда на свет появился я, и мне давали "домашнее" имя, то старались избежать повторов, поэтому дома меня стали звать Лёвушкой.
   А когда я был крохотным, придумывали мне прозвища - Гулькин, Булькин; дед же, несколько стесняясь, придумал мне прозвище Фунтик.]
   На фото - дед в школьные годы:
  
  
   18.
   Среди одноклассников дед был как бы лидером, но при этом хулиганом он не был.
   [Дополнение с маминых слов: Дед был не лидером, а авторитетом, его уважали, считались с его мнением, но хулиганистым он действительно не был.]
  
   19.
   Детство дед провел в Вёшках, то есть в станице Вёшенской, которая известна теперь главным образом тем, что в ней жил писатель Михаил Шолохов, автор "Тихого Дона", "Поднятой целины", лауреат Нобелевской премии по литературе. В годы дедова детства Шолохов был ещё очень молод, но уже знаменит.
  
   20.
   Дедова семья в Вёшках успела переменить несколько мест жительства. Во взрослые годы, возвращаясь в Вёшки навестить родных, дед с грустью отметил, что ни один из тех домов, где его семья успела пожить в годы его детства и юности, не сохранился.
  
   21.
   Один из этих домов был уничтожен во время войны попаданием бомбы. Дед тогда этого не застал, он уже служил в армии. А его матери и сестре повезло: в момент попадания бомбы они были на работе. Возвращаются - дом разрушен.
  
   22.
   Немцы в войну так и не сумели занять Вёшки. В самый опасный момент они стояли на противоположном берегу Дона. Но дальше этой отметки так и не продвинулись.
  
   23.
   В совсем малом возрасте, кажется лет до четырёх, дедова семья жила в том же доме, что и бабушкина семья. Точнее, дом принадлежал бабушкиным родителям, но владельцы занимали только одну половину дома, а вторую половину они сдавали жильцам, которыми были дедовы родители. Таким образом, дед с бабушкой были знакомы с самого раннего детства, хотя в ту пору ещё, конечно, не подозревали, что потом станут мужем и женой.
  
   24.
   В начальных классах школы дед с бабушкой сидели за одной партой. Тогда уже дед был по-детски в бабушку влюблён. Бабушка была бойкой пионерской активисткой. Ей часто доверяли выступать на всяких собраниях, праздниках, вроде 7 Ноября, она произносила речи с трибуны, ей это давалось очень легко. Дед наоборот отличался скромностью, стеснительностью, и этой бабушкиной раскованности завидовал.
  
   25.
   Был случай, может быть в четвёртом классе, а может в начальных классах, когда дед написал и подарил бабушке стихи:

"Когда ты станешь бабушкой,

Возьмёшь свои очки,

И вместе с своим дедушкой,

Прочтёшь эти стишки".

   На моей памяти бабушка в периоды хорошего настроения любила рассказывать этот случай и цитировать эти стихи как пример то ли изумительной дедовой интуиции и прозорливости, то ли счастливого Провидения, то ли просто невероятнейшего совпадения.
   Но, к сожалению, в отношениях деда с бабушкой на протяжении всей их семейной жизни было много нерадостных моментов. Иногда дед с бабушкой казались очень хорошей парой, замечательно подходящими друг другу людьми. Но едва ли не чаще между ними возникала какая-то напряжённость, связанная с бабушкиным нелёгким характером, повышенной обидчивостью и мнительностью, отчего оба они очень страдали. Дед переживал из-за несправедливых упрёков, за которые он никак не мог оправдаться, да и сама бабушка часто себя накручивала, внушая себе какие-то мифические обиды.
   Так и в этой светлой истории с детским стихотворением существовала изнаночная сторона. Хотя на моей памяти её упомянули, кажется, только один раз. Суть в том, что вскоре после дарения тех стихов дед нашёл открытку с ними где-то на улице в грязи. И видимо до старости подозревал, что бабушка нарочно их туда выбросила. А бабушка в старости наоборот оправдывалась, что стихи в грязь попали случайно (м.б. какая-то одноклассница их из зависти украла и выбросила - уже не помню). Но что-то в её интонации было такое, что не даёт мне на 100% поверить в её версию.
  
   26.
   Затем бабушкина семья переехала в Миллерово, километров, может быть, за 150 от Вёшек. Миллерово в сравнении с Вёшками - крупный город. Поэтому знакомство деда с бабушкой надолго прервалось. Было это м.б. когда дед с бабушкой учились в 4-м или 5-м классе.
  
   27.
   В какой-то период семья Шолохова жила, кажется, в доме, соседнем с тогдашним домом дедовой семьи. Возможно, дед тогда был уже третьеклассником. Он рассказывал, что в ту пору у него был большой фотоаппарат, может быть на треноге (а фотоаппараты в ту пору были ещё большой редкостью). И этим фотоаппаратом он фотографировал Светланку - дочь Шолохова, которая была на несколько лет деда младше.
   Уточнение: В те годы имя "Светлана" было новым, необычным, и сокращение его до "Светы", видимо, ещё не установилось; сокращённым вариантом было "Светланка". Такой вариант, кажется, звучит и в рассказе Гайдара "Голубая чашка".
  
   28.
   Сегодня, 16 октября 2019 года, когда я диктую эти воспоминания, - как раз дедов день рождения: ему могло бы исполниться 96 лет. Светлана Шолохова, по данным Википедии, ещё жива, ей сейчас 93 года. Дед умер 9 февраля 2006 года, в тот самый день, когда Светлане Шолоховой исполнилось ровно 80 лет.
  
   29.
   Когда в девяностые годы на волне антисоветских разоблачений стала вновь активно обсуждаться версия о том, что будто бы не Шолохов настоящий автор "Тихого Дона", дед с юмором рассказал реальный случай, свидетельствующий против этой гипотезы.
   Случай такой. Как-то раз, в период дедова детства, Шолохов с группой сопровождающих односельчан поехал на телеге [вероятно] в город, [видимо] отдавать в печать очередную главу рукописи. Я сейчас уже не помню, шла ли речь о "Тихом Доне" или "Поднятой целине" (скорее, о "Целине"). Но суть в том, что по пути Шолохов обнаружил, что забыл рукопись дома. И поскольку возвращаться назад было несподручно, он прямо там, на телеге, в присутствии всех сопровождающих надиктовал заново, слово в слово, тот самый отрывок (притом немаленький), который остался дома.
   Эта история, в изложении её дедом, показывала несостоятельность версии, будто сам Шолохов неспособен был написать качественный литературный текст, а мог только украсть чужой.
  
   30.
   Дед вообще с малых лет увлекался техникой. Помимо фотоаппарата у него в детстве была такая штука, которой даже у нас с братом спустя 60 лет не было и мы не представляли, где такую взять. А именно - радиоуправляемые игрушечные корабли. Сейчас, в 2019 году, такими игрушками уже никого не удивишь, но в 1980-е годы, на которые пришлось моё детство, мы о таких штуковинах могли только слышать. Тем удивительнее было узнать, что ещё в 1930-х годах они уже были доступны деду, по сути в деревенской местности. Дед рассказывал впрочем, что эти вещи он выписывал чуть ли не из Москвы, и ему коробку с соответствующим, кажется, конструктором присылали по почте.
  
   31.
   Также дед увлекался радиотехникой. Уже в моём детстве он подарил мне карманный приёмник, который надо было собрать самому из радиодеталей. Сам я был на такой подвиг не способен, и мы занимались сборкой вместе с дедом.
   Помню, мы наматывали проволоку на магнитный цилиндрический сердечник, и дед мне объяснял что-то про всякие конденсаторы и резисторы (резисторы он называл по старинке "сопротивлениями"), какие-то детали следовало припаять паяльником, и всё это было для меня ужасно интересно, хотя, сказать по правде, я в этом ничего не понимал.
   После первого приёмника дед дарил мне ещё как минимум один (чёрный), а может быть и два. Но настоящий талант к радиоэлектронике оказался не у меня, а у моего младшего брата. Позже брат в школьном, кажется, сочинении тоже как-то написал, что сборка приёмника вместе с дедом была одним из лучших его детских воспоминаний.
  
   32.
   Мальчишкой дед сам протягивал электричество в их доме в Вёшках. До этого там электричества не было.
  
   33.
   С детства дед страстно мечтал стать моряком. Он читал много книг о морских приключениях, и море манило его. Каждый год, начиная, может быть, с седьмого класса, он отправлял открытку, как тогда было принято, в морфлот или в морское училище с просьбой зачислить его туда. Но принимали туда курсантов с более старшего возраста, и деду ежегодно приходил ответ, что ему пока рано, надо ещё подрасти.
   На фото - дед (слева) в матросском костюме:
  
  
   34.
   В ту пору, то есть в конце тридцатых - самом начале сороковых годов происходил расцвет советской авиации. Все мальчишки поголовно мечтали стать лётчиками, и в дедовом классе только сам дед мечтал о море. В десятом классе, не дожидаясь окончания учебы (десятый класс тогда был выпускным), все мальчишки дедова класса подали заявления в авиацию и сумели уговорить деда тоже подать такое заявление за компанию с ними. Убеждали его: как учились вместе, так и дальше вместе по жизни пойдём, будем лётчиками служить. Дед поддался на уговоры. Это было начало 1941 года.
  
   35.
   Дед вместе с другими поступающими в авиацию отправился сдавать экзамены за 150 км в город - Ростов-на-Дону. По пути с ними случилось приключение. Если правильно помню, шли они, кажется, почему-то пешком, и чуть ли не по 50 км в сутки. Тут, правда, противоречие, поскольку лошади с ними тоже, кажется, были. Шли зимой. И в какой-то момент лошади провалились под лёд в реку - в полынью или в прорубь. Людям пришлось вытаскивать лошадей. Дед и другие вымокли до нитки на морозе. Но никто не утонул. Может быть, именно после этого пришлось дальше идти пешком, поскольку на лошадях после купания ехать было нельзя, а может, лошади вообще использовались только как тягловая сила для перевозки вещей, точно не знаю. Характерно то, что напряжение сил в этом путешествии было настолько велико, что никто даже не простудился.
   [Дополнение с маминых слов: Поступать в авиацию (в ГВФ) ехали ~трое суток на подводе. Бабушка позже посмеивалась при дедовых воспоминаниях об этом - мол, въехали в реку. Возница действительно не дал своим промокшим спутникам сидеть, специально, чтобы они не заболели.]
  
   36.
   На ночь остановились в какой-то избе. И там, как дед рассказывал, случилась ещё одна странность. Их вроде бы накормили-напоили, усталые путники согрелись, пришла пора ложиться спать. И тут дед обнаружил, что не может встать со стула: ноги его не слушаются. Настолько велико было утомление после такого марш-броска, что отказали ноги. Но, видимо, это было явление кратковременное, поскольку до Ростова они всё-таки дошли в итоге, и видимо дошли в срок.
  
   37.
   В Ростове поступающие проходили разные комиссии, и получился парадокс: из всего класса, то есть из всех этих энтузиастов авиации, экзамены сумели пройти только два человека - мой дед, который в авиацию не хотел, и его товарищ Мыня Лиховидов. Точно не помню, может быть Мыня Лиховидов тоже не особо горел желанием поступать в авиацию и пошёл туда за компанию, как и мой дед, но в этом я не уверен. Большинство же не сумело пройти медкомиссию, особенно тест на вестибулярный аппарат, проводившийся на вертящемся стуле. Почти у всех мальчишек от такого верчения начинала кружиться голова, начинало тошнить и т.д., а с такими данными идти в лётчики было нельзя. Лётчик должен был быть готов к фигурам высшего пилотажа, перегрузкам и т.д., а для этого требовался безупречный вестибулярный аппарат, как у моего деда.
  
   38.
   После экзаменов поступавшие вернулись назад в Вёшки, продолжать учёбу в школе. Те, кто прошёл авиационные экзамены, теперь должны были ожидать вызова в лётное училище. Любопытно, что вызов пришёл, кажется, в апреле, то есть дед отправился в лётное училище, буквально пару месяцев не доучившись в школе. И остался без школьного аттестата. Школьное образование он закончил уже после войны, на вечерних курсах, с отличием.
  
   39.
   В тот недолгий период, когда дед ожидал вызова в лётное училище, ему пришла открытка из морфлота, где сообщалось, кажется, что он наконец допущен к экзаменам: мол, приезжайте, сдавайте. Дед был обескуражен. Такого ответа он ждал много лет, мечтал о нём, но теперь уже было поздно. Он решил, что раз уже сданы экзамены в лётное училище, то идти в морское и начинать с начала историю с экзаменами уже не стоит.
  
   40.
   Смутно припоминаю, что, может быть, в тот год поступающих в морфлот зачислили в итоге без экзаменов - то ли в связи с предвоенной обстановкой, то ли потому что война уже вскоре действительно началась. Но за это не поручусь.
   Достоверно однако то, что позже дед узнал: курсанты этого морского училища, куда он мог бы попасть, в итоге обороняли Ростов. Всю жизнь дед горько переживал, что не оказался в их числе и не смог защитить свои родные края от фашистов. Правда, было известно, что чуть ли не все эти защитники там и полегли. Поэтому мы с мамой пытались утешить деда тем, что он таким образом избежал верной гибели. Но дедова тоска от этих утешений не проходила.
   [Дополнение: Мама усомнилась, что моряки морфлота, куда хотел поступать дед, могли защищать Ростов: "ведь Ростов далеко от моря, так что м.б. они защищали Севастополь?".
   Однако я нашёл возможное подтверждение дедовой версии в интернете:
   "Вдоль шоссе Ростов-Новочеркасск насмерть сражался 1-й батальон капитана В. А. Мокиенко из 81-й морской бригады. Моряки уничтожили до 500 панцергренадеров 14-й танковой дивизии генерал-лейтенанта Гейма. Краснофлотец С. М. Мокшанов огнём из ручного пулемёта скосил 70 автоматчиков [...]. В боях за Ростов и Новочеркасск только моряки 68-й, 76-й, 81-й бригад и 14 дивизиона "катюш" вывели из строя 120 танков, 86 автомашин, 32 мотоцикла с пулемётными колясками, свыше 6500 солдат и офицеров. Потери моряков составили более 7500 человек: убитые, раненые и пропавшие без вести".
   http://www.donvrem.dspl.ru/Files/article/m7/0/art.aspx?art_id=948 ]
  
   41.
   Возможно, хороший вестибулярный аппарат у деда был ещё потому, что дед с детства много занимался на турнике - "на перекладине", как он её называл. Кажется, он умел делать фигуру "солнышко", т.е. полный оборот, и хорошо подтягивался.
  
   42.
   Много лет спустя, уже после службы в авиации, врачи деду то ли совсем запретили заниматься на турнике, то ли рекомендовали этот спорт ограничить: у него тогда уже была язва, он часто лежал в госпиталях и санаториях, и рассказывал мне, что как-то раз, едва вернувшись из санатория, увидел турник, позанимался на нём по давней привычке, и самочувствие сразу ухудшилось настолько, что пришлось возвращаться обратно в санаторий по второму кругу.
   [Уточнение с маминых слов: Дед лечился в т.ч. в госпитале имени Бурденко.]
  
   43.
   Тем не менее, даже в моём детстве, когда деду было уже за 60, он приучал к турнику меня и, кажется, сам подавал пример, хотя и с осторожностью. Помню, мы с ним не раз занимались у трёх турников во дворе Ногинской школы-интерната, точнее в палисаднике между школьным двором и баскетбольной площадкой. Теперь этих турников давно уже нет, и даже подойти к тому месту невозможно, поскольку интернат вместе с двором и площадкой лет десять назад огородили глухим каменным забором.
   Вот фотография школы-интерната, сделанная 1 апреля 2017 года (через забор) - турники были левее дальнего конца здания, примерно там, где на фото возвышается фонарный столб:
  
  
   44.
   С перекладиной был в дедовом детстве ещё один случай. Как-то раз, крутясь на перекладине, дед так здорово треснулся головой, что в первые мгновения сам не мог понять - жив ли он, или у него от такого удара голова оторвалась и созерцает мир отдельно от туловища. Я в ответ на этот рассказ заметил, что оторванная голова вряд ли бы сохранила способность к созерцанию мира. На что дед добродушно возразил в том плане, что - как знать, никто же не проверял.
  
   45.
   В детстве дед пережил страшный голод. Кажется, ему было лет 9, когда он от голода настолько ослабел, что родные посчитали его умершим. Однако он как-то выкарабкался.
  
   46.
   О том голоде дед и бабушка вспоминать не любили. Дед рассказывал, но с неохотой и без подробностей. Когда мы с братом в детстве отказывались что-то есть за столом, бабушка принималась нас стыдить - говорила, что вот "дедушка в детстве пух от голода". Мы с братом по малости и глупости только смеялись: мы не понимали, как можно от голода пухнуть, вместо того чтобы худеть, да и слово "пухнуть" ассоциировалось с чем-то пухлым, т.е. таким же смешным и несовершенным как "жирный", "толстый" и т.п. Однако интонации у бабушки при этих словах звучали такие, что помнятся до сих пор, и уж ей-то было тогда не до смеха.
  
   47.
   Слово "голодомор", активно используемое в адрес тех событий постсоветской Украиной, в рассказах дедушки с бабушкой не фигурировало никогда. Они говорили просто - "голод".
  
   48.
   Смутно помню из рассказов, подчёркивавших степень того голода, что деду тогда приходилось собирать на помойке чужие картофельные очистки, поскольку другой пищи не было вообще.
  
   49.
   Мама при мне много раз спрашивала у деда, как вообще мог случиться голод в их краях, если жили они на Дону, т.е. могли в любое время наловить рыбы? Но убедительного ответа дед, по-моему, так и не дал.
  
   50.
   В тот же период по одной из версий дедова мать посылала деда просить милостыню. Дед об этом, кажется, рассказывать избегал. Возможно, об этом говорила бабушка, которая дедову мать основательно недолюбливала.
  
   51.
   Одной из причин нелюбви бабушки к дедовой матери было её (дедовой матери) дворянское происхождение. Аналогичные упрёки в дворянском воспитании и аристократических замашках звучали с бабушкиной стороны и в адрес деда, впрочем без особого ожесточения.
   [Уточнение с маминых слов: Бабушка про деда говорила - "дворянство недобитое".]
   [Уточнение-2 с маминых слов: "Дворянство недобитое" бабушка говорила не про самого деда, а про его семью (про его мать и т.д.), в т.ч. за то что они посылали деда просить милостыню. Также бабушка говорила, что дед на них на всех не похож, и вообще он может быть подкидыш. Но это опровергается явным внешним сходством деда со своей сестрой Тамарой и заметным сходством с матерью.]
  
   52.
   Дед родился в 1923 году, т.е. уже при Советской власти, когда дворянское сословие, как и прочие сословия, было уже упразднено. Но дедова мать, Марья (или Мария?) Ивановна, действительно происходила из дворян. Однако ещё до революции она вышла замуж за большевика совсем не дворянских кровей, Николая Николаевича Фёдорова, моего прадеда.
   На фото - дедовы родители (Марья Ивановна и Николай Николаевич - мои прабабушка и прадед) и дедова старшая сестра Тамара:
  
   Т.к. на фото Тамара, датировать снимок можно серединой 1920-х годов.
  
   53.
   Поскольку Марья Ивановна и Николай Николаевич принадлежали к разным сословиям, на их брак пришлось спрашивать некое разрешение. [Об этом рассказала маме дедова старшая сестра Тамара уже после смерти деда.]
  
   54.
   Принадлежность прадеда к партии большевиков на самом деле не такой заурядный факт, каким может показаться. Дело в том, что до 1917 года партия большевиков была очень малочисленной. В какой-то период их, кажется, на всю страну приходилось только 17 тысяч. Массовой эта партия стала только между Февральской и Октябрьской революциями, когда её численность возросла до 300 тысяч человек.
  
   55.
   Однако в Гражданскую войну прадеда из партии исключили. Вышло это так. Местность, где жила тогда их семья (видимо уже в ростовских краях), переходила из рук в руки: то красные нагрянут, то белые. И в какой-то момент, опасаясь надвигающегося прихода белых, прабабушка то ли сожгла, то ли закопала партбилет прадеда. Видимо, иначе белые прадеда расстреляли бы. А затем уже большевики его за это исключили из партии. Такое обращение с партбилетом тогда, вероятно, легко не прощалось.
  
   56.
   Прадед умер 7 апреля 1931 года после долгой болезни. Но смерть эта была внезапной, а непосредственной причиной стало заражение крови, случившееся, кажется, в ходе неудачного переливания. Для деда и всей его семьи смерть отца стала как гром среди ясного неба: незадолго до этого они как раз получили от него оптимистическую телеграмму (он лежал в больнице, видимо, в Ростове): что-то вроде "всё в порядке, я здоров, и первым же пароходом еду к вам". А затем - такая ошарашивающая трагическая новость. [Точную дату смерти прадеда назвала дедова старшая сестра тётя Тамара уже после дедовой смерти.]
  
   57.
   Как много позже заметил мой папа, если бы не ранняя смерть прадеда, он бы скорее всего погиб в период сталинских репрессий 1937-1938 гг. Вряд ли бы ему в те годы прошёл даром загубленный ранее партбилет.
  
   58.
   Дед всю жизнь винил себя в смерти отца и очень тяжело переживал и эту смерть, и свою предполагаемую вину. Вина его состояла вот в чём. В какой-то момент дед, ещё совсем ребёнок (м.б. лет 4-х или 5-ти, хотя это лишь предположение) где-то играл на улице, м.б. с другими детьми, так что оказался вне поля зрения взрослых.
   И вдруг кто-то из сторонних людей поднял тревогу, заявив, что дед будто бы утонул: там неподалёку был то ли карьер, заполненный водой, то ли что-то подобное. Дедов отец переполошился, и, как был, полез в этот карьер искать сына. Простудился и тяжело заболел. Кажется, у него были проблемы с почками, но не поручусь. Болел он долго, и в итоге умер от развития этой самой болезни вкупе с неудачным переливанием крови.
   [Уточнение с маминых слов: Тревогу пустила тётя Варя, сестра дедовой матери, жившая с их семьёй: мол, куда потерялся ребёнок [мой дед]? И был то не карьер, а колодец, который они рыли, хотя, видимо, достаточно широкий, раз там можно было бродить.]
  
   59.
   Тётя Тамара (дедова старшая сестра) уже после дедовой смерти, кажется, была удивлена, когда моя мама рассказала ей, что дед считал себя виноватым в смерти своего отца. Кажется, тётя Тамара ответила, что тут то ли даты не сходятся, то ли эпизод с поиском мнимого утонувшего не имел серьёзных последствий, а болезнь развилась по другим причинам. Впрочем, записей об ответе тёти Тамары не сохранилось, а сама она ушла из жизни 2 июля 2016 года, так что уточнить уже ничего нельзя.
   [Уточнение с маминых слов: Из разговоров с тётей Тамарой у мамы сложилось мнение, что у них в семье действительно бытовала эта версия - т.е. что они возложили вину за смерть прадеда на моего деда. И мама тогда ужаснулась, как они могли так поступить с дедом, возложить груз такой вины на малого ребёнка, и как деду трудно потом было с этим жить.]
  
   60.
   Тот самый врач (или фельдшер?), который сделал это неудачное переливание и, таким образом, был в значительной мере виновен в смерти Николая Николаевича, позже появился в Вёшках [по информации от тёти Тамары - через несколько лет]. Причём остановился, не зная того, как раз в доме дедовой семьи. А там уже в разговоре его с домочадцами как-то зашла речь про некоего Фёдорова, умершего при переливании крови. Как восприняли домочадцы это откровение; не воспылали ли ненавистью к этому врачу; - так и осталось для меня неясным.
   Дед говорил, что позже этот врач работал у них в школе, в том числе проводил диспансеризации; кажется, взвешивал деда и весело похлопывал по животу, что-то напутственное приговаривая.
   А по словам тёти Тамары этот врач потом ещё и пытался за ней ухаживать.
  
   61.
   Сразу после смерти Николая Николаевича его вдова (дедова мама) заболела сама от переживаний. И доктор (не тот, что делал переливание, а нормальный) объяснил её детям (т.е. деду, Тамаре и младшему брату Коле), что теперь её жизнь зависит от них: любая нервная обстановка для их матери может стать губительной, поэтому дети должны вести себя тише воды, ниже травы (м.б. даже был запрещён любой шум и повышение голоса).
   Деда это напутствие глубоко впечатлило, и он последовал ему со всей серьёзностью. Свою маму он очень любил, и я не помню ни единого случая, чтобы он о ней отозвался плохо. Умерла она 30 июля 1979 года, в глубокой старости (по тогдашним меркам), т.е. пережила мужа на 48 лет. Ни за кого другого больше не вышла.
   На фото - дед со своей мамой:
  
  
   62.
   Год её рождения мне неизвестен, но звучали 3 гипотезы: 1895, 1896, а также, что ей на момент смерти было, м.б., около 87 лет, - т.е. тогда получается примерно 1892. Известен день и месяц её рождения - 22 июня. Эту дату мы в семье помнили ещё при жизни деда, в т.ч. потому что она совпадала с днём начала войны. Впрочем, дед говорил, что в период его детства и юности не было принято отмечать дни рождения.
   Дополнение: В моём детском дневнике обнаружилась запись за 22 июня 1991 года о том, что в этот день моей прабабушке [было бы] 97 лет. Значит, родилась она 22 июня 1894 года.
  
   63.
   До революции дедова мама успела побывать в Париже. Также у неё сохранился самоучитель итальянского языка 1910 года. Много позже дед привёз этот самоучитель из Вёшек моей маме, когда та была школьницей, и она пыталась по нему сама изучать итальянский язык. Но продвинулась не слишком далеко. Самоучитель цел и сейчас, я его изредка листаю.
   На фото - тот самый самоучитель (16 октября 2020):
  
   [Дополнение с маминых слов: Самоучитель прочла весь, до сих пор помнит из него некоторые фразы ("Possono signori A e B sedersi alla misma sedia? No, non possono, perch" sono troppo grossi" = "Могут ли синьоры А и Би уместиться на одном стуле? Нет, потому что они слишком толстые"). Но говорить по-итальянски или читать на нём книги всё же не научилась. Хотя в Ногинске были купленные дедом две книги, изданные в Италии (по советским временам большая редкость): "Cara Italia" в твёрдой обложке и ещё одна в мягкой (м.б. они хранятся в тумбочке под телевизором), а ещё покупался "Пиноккио" на итальянском языке.]
  
   64.
   Дедов отец, Николай Николаевич, очень любил книги и собрал огромную домашнюю библиотеку. По рассказам деда, чего там только не было! Имелось множество приключенческих книг. Много было книг в дореформенной орфографии (до 1918 года).
  
   65.
   Эта библиотека почти вся погибла, кажется, в начале 1930-х годов при очередном разливе Дона. Тогдашний дом дедовой семьи стоял очень близко от берега. Уровень воды поднялся, и дом залило. Может быть (хотя и не точно) семья тогда жила "в низах", т.е. в той части дома, которую сейчас мы бы назвали полуподвалом, - и это усугубило ситуацию. Кажется, дед говорил, что книги чуть ли не плавали по комнате.
  
   66.
   После этого наводнения библиотеку прадеда пытались спасти. Книги разложили сушиться. Но они пострадали непоправимо.
  
   67.
   Дед и бабушка за свою жизнь тоже собрали очень богатую домашнюю библиотеку. Дед унаследовал любовь к книгам, а бабушка всю взрослую жизнь проработала учительницей русского языка и литературы. Оба много читали. Дома была и классика - целыми собраниями сочинений, и приключенческая литература, и специализированные книги (литературоведческого направления для бабушки, технического и в т.ч. программистского для деда), кроме того дед очень увлекался историей.
   До распада СССР выписывалось также множество журналов - чуть ли не дюжина наименований ежегодно. Всё это читалось и обсуждалось, особенно когда в перестройку закипели жаркие общественно-политические споры, подстёгиваемые в т.ч. популярными журналами. Читать бабушка перестала лишь в последние свои годы, когда отказало зрение, а дед читал почти до самого конца. Но несмотря на столь многотомную собранную библиотеку (не меньше нескольких тысяч книг), дед считал, что она всё равно не может сравниться с утраченной библиотекой его отца.
  
   68.
   В детстве у деда был забавный эпизод - м.б. как раз тогда, когда библиотека прадеда сушилась на солнце. Дед с кем-то (м.б. с сестрой Тамарой) нашёл польский словарь, по нему они вызубрили массу польских слов и принялись употреблять их вместо русских слов, будучи при этом всерьёз убеждены, что говорят по-польски. А что язык не сводится к набору слов, им было тогда невдомёк.
  
   68 + 1 = 2501.
   Кажется, дед говорил, что в его детстве мост через Дон был сезонным. М.б. деревянный мост ставили ежегодно весной, после ледохода, а потом разбирали. Но уже в дедовой юности был построен крепкий постоянный мост.
  
   68 + 2 = 2502.
   Вроде бы дед упоминал, что ледоход был важным событием в те годы. Его ждали, а когда лёд начинал двигаться, детвора бегала смотреть на такое зрелище.
  
   69.
   Попав в авиацию, дед вначале не был военным. То ли сразу после зачисления, то ли после прохождения неких учебных курсов он и его товарищи стали "пилотами ГВФ", т.е. Гражданского Воздушного Флота. В военную авиацию их перевели автоматически, вскоре после начала войны.
   На фото - дед в военной форме:
  
  
   70.
   И дед, и бабушка до конца жизни произносили букву "г" на украинский манер, т.е. как звонкое "х". Видимо, так было принято в ростовских краях, где они провели детство и юность.
   [Поправка с маминых слов: Бабушке на работе в Москве поставили на вид южное произношение, дали понять, что надо от него избавляться. Поэтому бабушка сделала над собой усилие, изжила эту особенность, и с тех пор произносила "г" нормально, как положено в русском языке.
   Также мама считает, что и дед вовсе не всегда произносил "г" по-украински; будто бы украинское звучание проскальзывало у него лишь в некоторых падежных формах слов. Но этот факт мне представляется не вполне точным.]
  
   71.
   Эта особенность дикции стала, кстати, одной из причин, почему дед с бабушкой не захотели жить в Москве. В этом смысле их желания совпали: хотя большинство советских людей стремилось перебраться в Москву, у деда с бабушкой оказалось стремление противоположное.
   После войны, то ли в конце сороковых, то ли в начале пятидесятых годов, они, уже будучи молодой семейной парой, несколько лет прожили в Москве. Дед тогда учился в Военно-Воздушной Академии имени Жуковского. Бабушка работала сразу в двух школах учительницей, м.б. даже завучем. В Москве 22 декабря 1952 года родилась моя мама. Однако снобизм москвичей произвёл на деда с бабушкой отталкивающее впечатление. В т.ч. вроде бы над бабушкиной дикцией смеялись в её школах.
   [Дополнение с маминых слов: Когда бабушка пришла устраиваться на работу в школу, её с кем-то перепутали, приняли за другого человека, и поэтому она попала в очень привилегированную школу. Там была строгая директриса. Среди прочих инструкций она сказала бабушке, что обязательно полагается носить платье. С тех пор бабушка всегда заказывала (или шила?) два платья - бордовое (?) и фиолетовое. Пелерина от одного из этих платьев была потом частью моего костюма Кота, в котором я выступал, кажется, в школе фигурного катания.]
   [Дополнение с маминых слов: У бабушки в школе, ещё в Москве, учился, кажется, сынок Брежнева.]
   [Дополнение с маминых слов: Бабушка рассказывала, что (в ранние годы их с дедом брака?) дед гнал её [устраиваться] на работу, говоря: "иначе выкину твой диплом, зачем он тебе, если ты сидишь дома?"]
  
   72.
   Поэтому когда возникла возможность поселиться не в Москве, а в сравнительно небольшом подмосковном городке Ногинске, дед с бабушкой с радостью за эту возможность ухватились. Бабушке особенно понраилось, что там было всё рядом - как сейчас говорят, в шаговой доступности: почта, магазины, дом культуры, парикмахерская и вся прочая инфраструктура, а кроме того, рядом природа - лес, речка и т.д. В Ногинске дед с бабушкой поселились, кажется, в 1958 году.
   На фото - бабушка в молодости:
  
  
   73.
   Бабушка прожила там до самой смерти в 2001 году, а деда в 2003 мы забрали с собой в Москву, чтобы не жить разделённой семьёй. Сейчас, хотя ни деда, ни бабушки давно нет, Ногинск для меня по-прежнему воспринимается как их место, их город, их дом.
  
   74.
   На свой лад дед произносил аббревиатуру "СССР". У него она звучала как "ссэр". Больше я такого варианта произношения ни у кого не встречал. Моя мама, как многие другие, произносит "Эсэсэр", т.е. сокращает для удобства произношения одну "С".
  
   75.
   К СССР дед всегда относился положительно. Идеи коммунизма и социализма считал прогрессивными. Но всё-таки больше любил именно Россию. Видимо в глубине души страна со сложным аббревиатурным названием казалась ему лишь искусственной надстройкой над естественной Россией. Вывод этот у меня сформулировался в т.ч. после пересказа дедом известного тоста, который Сталин поднял после войны "за русский народ" - дед высказался примерно в том духе, что Сталин наконец без экивоков и, как бы сейчас сказали, без политкорректностей, напрямую провозгласил тост именно за русских. И по дедовой интонации чувствовалось, что да, для него, деда, действительно Россия и русский народ - основа основ, именно Россия - истинное имя страны, а Советский Союз - просто вынужденный псевдоним, которого надо придерживаться из вежливости и дипломатичности в отношении прочих советских народов.
  
   76.
   В постсоветское время дед и бабушка всегда голосовали за коммунистов. Коммунистическими себя называло сразу несколько партий, но дед с бабушкой отдавали предпочтение Зюгановской КПРФ. В какой-то момент папа мне с юмором сказал, что бабушка заявила ему - мол, они с дедом, поразмыслив, решили отдать голос "за молодых", а под "молодыми", как оказалось, подразумевали зюгановцев, так кто же тогда у них "старые"? (Возможно, "старыми" были анпиловцы - более радикальное крыло коммунистического спектра.)
  
   77.
   Вместе с тем, в советское время дед в партии не состоял, и вступать в неё не хотел принципиально. В какой-то момент ему на работе дали понять, что дальнейший карьерный рост его зависит от вступления в партию. Но ему, по-моему, претило такое "вступление ради карьеры". Позже я спрашивал у него, как он относится к коммунистам, в т.ч. подразумевая, кажется, это самое противоречие - что идею он разделяет, но в партию не вступил. Дед ответил, что в масштабах страны к коммунистам относится хорошо, а вот к местным (Ногинским) - плохо. Объяснялось это, во-первых, тем, что среди них стало слишком много проходимцев, а во-вторых, тем, что ногинские партийцы всеми силами пакостили нашей бабушке за её непримиримую позицию по многим вопросам.
   [Дополнение с маминых слов: Деда в партию официально рекомендовали, м.б. ещё в Академии. Как того требовала многоэтапная процедура вступления, были поручители, испытательный срок. Т.е. в тот момент дед всё-таки собирался вступать в партию. Но в итоге не пошёл, т.к. посчитал себя недостойным. И бабушка потом говорила, что это было началом заката его карьеры.]
  
   78.
   Сама бабушка была членом компартии, кажется, ещё с 1942 года. Это давало ей определённый статус, поэтому вероятно её недоброжелатели среди школьных учителей и родителей учеников никак не могли её побороть. Характер у бабушки был твёрдый, она не любила халтурщиков и приспособленцев, а именно на этих принципах уже строилась школьная жизнь в поздние советские годы. Так что бабушка, борясь с подобными безобразиями, настроила против себя массу народу, в т.ч. и влиятельных людей. В какой-то момент её пытались даже сместить, кажется, с должности завуча, но она не уступила давлению, пошла в суд и доказала свою правоту.
  
   79.
   Бабушкина непримиримая позиция сказалась отчасти на дедовой службе. Кто-то из его коллег или из начальства однажды откровенно признался ему, что или квартиру большей площади ему не дают, или по службе не продвигают - "из-за жены". Сам дед был человеком миролюбивым, скандалов и склок не любил, но во всех бабушкиных конфликтах с внешним окружением всегда поддерживал бабушку.
  
   80.
   Был в бабушкиной биографии момент, насчёт которого она досадовала: в войну какое-то время она жила на оккупированной территории и затем, по молодости и наивности, указала это в какой-то анкете. Видимо, эта неосторожность ей где-то аукнулась, и преследовала её всю жизнь.
  
   81.
   В войну бабушка работала на телефонном узле. Кажется, в ночную смену. В какой-то раз она чуть ли не Сталина с кем-то соединяла, но я об этом узнал только недавно, уже от мамы.
   [Дополнение с маминых слов: Мама вспомнила написанную мной в малые годы открытку бабушке со словами: ~"Спасибо тебе, бабушка, что ты так хорошо работала на телефоне в войну" (или "обеспечила такую связь в войну").
   Сам я, впрочем, такую открытку не помню. Зато мне попадалась открытка, подписанная мной лет в 5-6 деду, очень похожая по стилю и содержанию. Помню, что в ней говорилось: ~"Спасибо тебе, дед, что ты своевал такую родину", и м.б. что-то ещё про дедову службу в авиации.
   Допускаю, что открытки эти могли быть парными, а текст мог быть подсказан мне кем-то из взрослых, хотя и изложен затем в моей собственной детской стилистике.]
  
   82.
   Где тогда жила бабушка - в Миллерово или в Ростове - не помню. Но на какое-то время этот район был оккупирован. Оккупантами были в основном итальянцы. Хотя и немцы тоже встречались.
  
   83.
   Итальянцы не воспринимались в качестве таких закоренелых врагов, как немцы. У итальянцев был некий задор, и чувствовалось, что в русские снега они занесены поневоле, по прихоти начальства.
   По маминым словам, бабушка рассказывала, что итальянцы были весёлые и бойкие, называли наших девушек польским словом "пан"нка", часто использовали слова "cantare" [кант"ре] ("петь"), "bambina" [бамбина] ("девочка", "девушка").
  
   84.
   С юмором бабушка рассказывала эпизод: в хозяйстве у её семьи имелся поросёнок по кличке Муссолини. И как-то они взялись звать этого поросёнка - в присутствии оккупантов-итальянцев. А те принялись, кажется, переглядываться с целой гаммой чувств на лице. Уже, к сожалению, не помню, делалось ли это специально, чтобы подразнить итальянцев, или то была случайная оплошность, чреватая наказанием.
  
   85.
   В какой-то момент бабушка с семьёй, кажется, пыталась спастись из-под оккупации. Видимо, надо было тайно покинуть родные края. И поехали они чуть ли не ночью, причём не то на какой-то специфической кобыле, не то вообще на корове. Но по пути их остановил злой немец, ударил бабушкину бабушку, так что чуть ли не все зубы ей выбил, и может быть также отнял какое-то имущество (но за последний пункт не поручусь).
   [Дополнение с маминых слов: Уезжали действительно на корове, т.к. стало известно, что будут угонять девчат в Германию. Об этом узнала прабабушка и организовала такой ночной рейд-вывоз, запрягла корову. Маме запомнилось, что в бабушкиных рассказах эта ситуация звучала как смешная - из-за того что корова и ночь. Смешной она показалась и остановившему их немцу (или немецкому патрулю?).
   А вот момент с выбитыми зубами мама не запомнила. Я же этот момент в бабушкином рассказе помню точно, и бабушка излагала его скорее с горечью, хотя, возможно, про корову действительно вспоминала с юмором.]
  
   86.
   Среди бабушкиных бумаг сохранилась романтическая открытка из 1940-х годов на итальянском языке - то ли адресованная солдату-оккупанту его девушкой из Италии, то ли наоборот. Как к бабушке попала эта открытка, неизвестно.
   По маминым словам, эту открытку бабушке вроде бы переслала какая-то из её подруг.
   [Дополнение: Эту итальянскую открытку бабушке надписала Мура Чернич"нко 24 октября 1943 года. Мама припомнила, что Мура Черниченко была бабушкиной подругой и сокурсницей по Ростовскому Университету.]
  
   87.
   Однажды бабушка рассказала маме, как, в период оккупации, у них дома, кажется, нелегально скрывался молодой парень по прозвищу Дон - не помню, то ли советский подпольщик, то ли какой-то беглец откуда-то. Скрывался недолго и куда-то потом исчез.
  
   88.
   Бабушка хорошо знала немецкий язык. Во время оккупации её за знание языка даже похвалил какой-то немец.
   [Дополнение с маминых слов: Бабушка была способна к языкам, а в годы войны за знание немецкого языка её действительно хвалил немец. Говорил: "Gut, gut", т.е. "хорошо, хорошо", в смысле, что она хорошо говорит по-немецки. У неё действительно хорошо получалось, ей легко давались языки.
   Сама мама не раз подступалась к итальянскому языку, у неё был привезённый дедом из Вёшек самоучитель 1910 года.
   Также мама рассказала о бабушкиных впечатлениях от оккупантов - немцев и итальянцев: было всякое, и страшное тоже, например трупы, которые лежали неубранные, но и хорошее тоже было.]
  
   89.
   Очень смутно помню рассказ о какой-то истории тоже из периода оккупации: то ли бабушка читала вслух расклеенные немецкие объявления, то ли кто-то из оккупантов её в чём-то заподозрил, так что её чуть ли не захотели расстрелять (или м.б. угнать в Германию?). Она спряталась в туалете на дворе, и выскользнула оттуда через какую-то, видимо, щель, так что вся перепачкалась, но осталась цела.
  
   90.
   Позже в сороковые годы бабушка училась в Ростовском Университете. Но обучение растянулось дольше положенных пяти, кажется, лет, - видимо какие-то годы пришлось пропустить из-за рождения сына Серёжи.
  
   91.
   Серёжа, мамин старший брат, мой дядя, родился 9 декабря 1946 года. А погиб 21 декабря 1973 года на Дальнем Востоке, в общем-то по случайности. Его дочь Оля родилась вскоре после его гибели, 2 января 1974 года.
  
   92.
   В годы учёбы у бабушки была не то молитва, не то присказка - отчасти, наверное, шутливая, но отчасти бабушка в неё, по-моему, верила, и потом рекомендовала её мне, уже в моих старших классах или даже в университете. В присказке были слова "...царь Давид, на которого я уповаю...". Кажется, предполагалось, что эта присказка поможет успешно сдать экзамен.
  
   93.
   Дед с бабушкой поженились 18 августа 1945 года, в День авиации, т.е. в дедов профессиональный праздник. Решение пожениться в тот день было спонтанным. Они шли вдвоём мимо ЗАГСа, и кто-то из них предложил - зайдём? А второй так же в тон согласился - зайдём. Обручальных колец не было, в те годы это ещё было не принято. Свадьбу отмечали в кругу дедовых авиационных товарищей.
  
   94.
   Первые годы после свадьбы приходилось часто переезжать: дедову эскадрилью переводили с места на место. Успели пожить (не знаю в какой последовательности) - в Зернограде, Новочеркасске, Азове. Дядя Серёжа родился в Азове. Упоминался также Батайск, но не помню, жили ли они там, или это был какой-то краткосрочный пункт назначения среди дедовых служебных перелётов.
  
   95.
   Одной из сторон дедова патриотизма, сильно отличавшей его от большинства сослуживцев, было его категорическое нежелание попасть заграницу. Остальные наоборот стремились туда всеми силами. В дедовой среде (т.е. среди военных) в то время (конец сороковых - начало пятидесятых) попадание заграницу осуществлялось обычно в формате длительных служебных командировок или чего-то подобного. Т.е. начальство в приказном порядке направляло офицера за рубеж, например, на год или два. Это было престижно и позволяло обзавестись дефицитными заграничными вещами. Возвращались потом эти офицеры с чемоданами всякого добра. Дед же чрезвычайно старался подобной командировки избежать. На мой вопрос, почему, он цитировал известную песню: "Не нужен мне берег турецкий // И Африка мне не нужна".
  
   96.
   Несколько раз (м.б. даже целых 7 раз) обстановка складывалась так, что деда вот-вот должны всё-таки отправить заграницу. О желаниях-нежеланиях, понятное дело, в военной среде никто не спрашивал. Есть приказ - выполняй. Однако всякий раз каким-то чудом деду везло: поездка срывалась.
  
   97.
   Один раз, кажется, всё сорвалось в последний момент, потому что СССР внезапно разорвал отношения с Югославией. А югославов, проходивших службу у нас, в экстренном порядке выслали.
  
   98.
   Другой раз, кажется, дед немного отстал от группы товарищей, отправленных куда-то внутри страны, - то ли что-то было недооформлено с его документами, то ли надо было выстоять какую-то очередь, так что он махнул товарищам рукой - мол, семеро одного не ждут, езжайте сейчас, я скоро вас догоню, - а затем (то ли это фрагмент этой истории, то ли уже другой), пока он их догонял, перемещаясь из одного пункта в другой, мимо него вдруг на полном ходу проносится грузовик с этими самыми товарищами, и один из них кричит ему: "Лёва, Китай!". А дед не может понять - какой Китай, причём тут Китай? В общем, кажется, выяснилось, что их в срочном порядке отправили в Китай, а дед, соответственно, не успел.
  
   99.
   Наконец угроза отправки за рубеж возникла, кажется, в последний раз, и тут уже отвертеться было нельзя. Дед загрустил. Как вдруг узнал, что есть возможность поступить в Академию, и если это получится, тогда его никуда не отправят. Вот так дед поступил в Академию имени Жуковского. И видимо это (хотя не поручусь) стало причиной переезда их с бабушкой в Москву в начале, кажется, 50-х годов.
  
   100.
   Учащиеся Академии именовались не студентами, а слушателями. Дед, кажется, сразу был назначен старостой курса. Он был уже в солидном для обучения возрасте. Ему было 29, кажется, лет, а предельный возраст для поступающих был то ли 32, то ли 30 лет. Основная масса учащихся была вроде бы обычного для студентов возраста - 18 лет и т.д.
  
   101.
   Насчёт заграницы, впрочем, дед после моих долгих расспросов признал, что просто съездить посмотреть ненадолго - был бы, возможно, не прочь, а отвращала его именно необходимость длительного проживания там.
  
   102.
   В целом дед придерживался версии, что так за границей ни разу и не побывал. Но в какой-то момент в его рассказах проскользнул эпизод, что он однажды присутствовал на некой международной военной конференции, вероятно уже в 60-е годы, - кажется, туда возили передовые модели ЭВМ (компьютеров) из соцстран. Проходила эта конференция, кажется, вблизи границы, и может быть, хотя и не точно, с не нашей её стороны.
  
   103.
   Чуть ли не в период этой конференции дед попал в автокатастрофу. Машина, в которой он ехал, кажется, с товарищем и водителем, улетела в кювет и перевернулась. К счастью, никто не погиб. И сильных повреждений, по крайней мере, у деда, тоже не было. Про остальных не помню.
   [Уточнение с маминых слов: За границей дед не был. Был во Львове, где и попал в автоаварию. В момент, когда машина перевернулась, дед успел подумать: "Жив останусь, а вот ноги "полетели"".
   После маминого напоминания я тоже вспомнил эту дедову фразу.]
   [Дополнение с маминых слов: Там же, во Львове, дед ездил с товарищами на пикник. Перед ними выступала (пела? танцевала?) гуцулка. Всем всё понравилось, хотя было известно, что во Львове население враждебное (западенцы).]
  
   104.
   Дед был смелым человеком. Правда, смелость его отчасти основывалась на фатализме, о котором дед сам признавал, что с научным подходом этот фатализм трудно совместим.
  
   105.
   Так, однажды во время войны дед с другими лётчиками находился не то в казарме на 2-м этаже, не то в каком-то воинском общежитии, - и вдруг начался вражеский налёт, бомбёжка и т.д. Видимо, по инструкции, военным следовало срочно спуститься вниз - или в бомбоубежище, или в окопы, не помню. Но дед обратил внимание на одного товарища. Тот так перепугался, что вместо того чтобы спуститься по лестнице, совсем потерял рассудок, и мечется на четвереньках, с вытаращенными глазами, пытаясь спрятаться под нарами, идущими по периметру вдоль стен помещения.
   Дед посмотрел на панику этого товарища, и деду как-то стало очень неприятно за него, - а за себя дед подумал: неужели я тоже буду до такой степени трусить, вплоть до потери человеческого облика? И обнаружил, что нет, несмотря на идущую бомбёжку, чувствует себя совершенно спокойно.
   Кажется, дед объяснил мне это примерно так: чувствовал, что сейчас с ним ничего случиться просто не может. Будто ему на роду написано, что сейчас он не погибнет. Или (не помню) - немного иначе: что погибнуть сейчас может, но в таком случае это предрешено, так что паниковать смысла всё равно нет: как должно быть, так и будет. Поэтому дед совершенно спокойно спустился по лестнице куда требовалось, не обращая внимания на бомбёжку.
  
   105 + 1 = 877.
   Дед говорил, что спокойно реагировал на бомбёжку ещё потому, что "знал, куда бомба упадёт". Т.е., видимо, не то чтобы действительно знал, но как-то по звуку падающей бомбы мог более-менее точно определить, будет ли попадание, недолёт или перелёт, и куда конкретно эта бомба ударит. Другие дедовы товарищи-сослуживцы таким методом прогнозирования не владели.
  
   106.
   Я спрашивал деда: а был ли случай, когда ему было действительно страшно? Ведь по большинству дедовых рассказов получалось, что в опасных ситуациях он сохранял совершеннейшее хладнокровие. В ответ дед припомнил ситуацию, когда действительно испугался так, что волосы на голове встали дыбом.
   Дело было так. Он, лётчик, вёл самолёт. Пролетая над школой, увидел, что во дворе дети машут ему руками, приветствуют самолёт. И дед захотел показать им своё мастерство. Не помню, успел ли он выполнить несколько фигур высшего пилотажа, или ограничился одной, но вышло следующее: он захотел направить самолёт к земле, и у самой земли лихо выровнять полёт (выйти из пике?).
   И вот он выполняет эту фигуру, самолёт фактически падает, как вдруг обнаруживается, что выйти из пике не получается. Т.е. вот-вот он просто врежется в землю. И видит уже, как дети, только что весело махавшие ему, в ужасе разбегаются с визгом. Так вот, самое страшное для деда оказалось не то, что он сейчас разобьётся, а то, что погубит тех самых детей, которые отнеслись к нему с таким восторгом, как к своему. Он, взрослый, обманет их доверие. Это был не только страх, это был ещё и невыносимый стыд. К счастью, в последний момент удалось выправить полёт, и дело обошлось без жертв.
  
   107.
   Чувство острого стыда за свои поступки вообще было деду очень присуще и могло отравлять ему жизнь годами и десятилетиями. Например, дед рассказывал, как в детстве однажды поддался хулиганскому порыву - за компанию с другими мальчишками: они гурьбой бросились, кажется, на чей-то автомобиль (м.б. стоявший у дороги) и общими усилиями, кажется, чуть ли не перевернули его. В ту пору в Вёшках автомобили были ещё большой редкостью - буквально наперечёт, и казались диковинкой.
   Тут же появился хозяин автомобиля, попытался поймать озорников, но они бросились врассыпную, и из всей ватаги попался один только мой дед. Вероятно, хозяин автомобиля задал ему хорошую трёпку.
   Но основное своё чувство, которое вспоминал дед, рассказывая этот эпизод, был не страх, не злость на владельца автомобиля, не досада на себя за то, что попался, - этих чувств не возникло вообще, - а главным и единственным дедовым ощущением был жгучий стыд за своё хулиганство. М.б. в тот раз дед себе тоже дал какой-то зарок в духе "больше никогда так не делать", но тут уже не припомню.
  
   108.
   Вообще способность подолгу переживать то или иное чувство - тоже очень дедова черта. Видимо, при полном бесстрашии, была в нём какая-то особая впечатлительность, именно меланхолического плана. Так, в детстве, он однажды посмотрел некий фильм про моряков. Концовка фильма трагическая - кажется, все моряки героически утонули. И дед был так впечатлён, что полгода после этого вообще не смеялся ни по какому поводу. Я не мог поверить такому рассказу, спрашивал у деда, как такое возможно - целых полгода не смеяться. Дед ответил, что вот действительно так переживал, "что морячки утонули". Сам ходил как в воду опущенный.
  
   109.
   Дедово бесстрашие располагало его к поступкам, которые мне уже казались удивительными. Например, дед рассказывал, как в годы его молодости к ним с бабушкой забрался вор. Это было вскоре после войны. Тогда орудовала знаменитая банда "Чёрная кошка", да и в целом как-то расцвёл криминал, много было воровства. Дед с бабушкой жили в каком-то частном доме деревенского типа - видимо снимали у хозяев. И как-то ночью дед услышал посторонние звуки: в дом пробрался вор. Так дед принялся этого вора ловить! У меня, при моей трусоватости, логика была бы обратная: спрятаться, чтобы вор нас не заметил, а то мало ли - зарежет, убьёт... Броситься же вдогонку за вором самому - такое в моей голове не укладывалось, и дедов рассказ я слушал с восхищением. Впрочем, вору, насколько помню, удалось улизнуть.
  
   110.
   Были случаи, когда деда, тоже в молодости, пытались незаметно ограбить на улице. И тоже меня удивило: заметив кражу, дед тут же бросился к милиционеру, чтобы с его помощью задержать вора.
   В моё время (1990-е годы) у милиции была уже репутация такая, что лучше было держаться от милиционеров как можно дальше. Они воспринимались как угроза, как легализованные бандиты, которые запросто могут учинить любое беззаконие над любым простым человеком из собственных корыстных целей, и им за это ничего не будет. Искать у милиционера справедливости - мне такая мысль в 90-е годы казалась дикой.
   На фото - дед в молодости:
  
  
   111.
   Был однако случай, но рассказывала о нём, кажется, чаще бабушка, чем дед, - когда они с дедом, тоже в молодости, испугались представителей власти. Дело было так. Дед с бабушкой должны были сесть на поезд. Но то ли не было билетов, то ли они чуть-чуть опоздали к отправлению поезда. В общем вскочили они не в свой вагон, а, кажется, в самый последний. М.б. он казался посвободнее, уже не помню, а может просто запрыгнули туда с торца вагона.
   И вскочив туда, вдруг обнаружили, что это вагон особистов, т.е. НКВДшников. Бабушка об этом рассказывала чуть ли не со смехом - вот, вроде, куда попали, ничего себе! Т.е. предполагалось, что находиться в одном вагоне с НКВДшниками - страшно и опасно. Подробностей не помню; возможно, дед с бабушкой оттуда живо выскочили. Была ли опасность связана с самим фактом такого соседства, или усугублялась тем, что у деда с бабушкой не было билета, или же был риск, что их примут за шпионов, - тоже не могу сказать точно.
  
   112.
   Ещё из музыки дед в старости очень любил две песни - "Домик окнами в сад, там, где ждёт меня мама" в исполнении братьев Радченко и "Есть только миг" из фильма "Земля Санникова" (в фильме эту песню исполняет Олег Анофриев, а в 90-е годы чаще звучало более современное исполнение группы "Любэ").
  
   113.
   Представление о деревенском домике было для деда по-своему очень притягательным - в этом представлении соединялась присущая ему сентиментальность, грусть, ностальгия и, видимо, некий идиллический образ. Дед любил открытки с такими избушками. Видимо, глядя на них, он с грустью вспоминал своё детство, когда все были живы и всё ещё было впереди. Вероятно, будь его воля, он предпочёл бы всю жизнь прожить именно в таком деревенском домике, а не в городской квартире.
  
   114.
   Также, вероятно, деревенская жизнь соединялась в дедовом восприятии с представлением о русской старине. Русскую историю дед очень любил. Читал толстые тома о ней - Ключевского, кажется Карамзина и т.д. Художественные романы о русской истории он ценил не меньше.
  
   115.
   Особенно нахваливал книгу "Мирович" Лажечникова - про офицера, пытавшегося освободить из заточения русского императора Ивана VI (или Ивана V по другому счёту) в середине XVIII века. Император этот был заточён в каземат ещё в младенчестве, когда его мать, регентшу Анну Леопольдовну, свергла будущая императрица Елизавета Петровна.
  
   116.
   Ещё дед ценил книгу "Ледяной дом", тоже, кажется, из времён не то Елизаветы, не то Екатерины.
  
   117.
   Вероятно XVIII век русской истории был для деда одним из наиболее интересных. Он много рассказывал прочитанных историй - в т.ч. что-то про Дашкову, ещё больше про Меншикова. Книгу "Меншиков" я с дедовой подачи прочёл году примерно в 1997, но у меня она шла туговато, с большим скрипом. Дедовы рассказы звучали гораздо интереснее.
  
   117 + 1 = 1005.
   К самому Меншикову дед относился с большой симпатией, ценил его за находчивость и таланты. Мне пересказывал эпизод, как Меншиков, будучи ещё безвестным мальчишкой, сумел понравиться царю Петру I, с чего и началась головокружительная карьера Меншикова. Привлёк царя он специфическим фокусом: продел иголку с ниткой сквозь собственную щёку. Меня, впрочем, от такого рассказа слегка взяла оторопь.
  
   118.
   Неравнодушен дед был и к другим историческим периодам, и не только из русской истории. Так, он мне в начале 90-х настойчиво рекомендовал книгу о плавании Магеллана, но у меня эта книга совсем не пошла, а дед огорчался - "Неужели неинтересно?". Сам дед много рассказывал про это кругосветное плавание, про гибель многих кораблей из эскадры и гибель самого Магеллана, несмотря на которую путешествие было тем не менее успешно завершено.
  
   119.
   Вообще в моём детстве, лет наверное до 7-8, дед часто рассказывал мне сказки собственного сочинения. В основном они были именно о кораблях и морских путешествиях. А главным героем дед часто делал "мальчика Лёвушку". М.б. этот Лёвушка был, несмотря на малые годы, капитаном, а может, юнгой, - уже не помню.
   В ту пору я, конечно, считал, что под "мальчиком Лёвушкой" дед подразумевает меня, чтобы сделать мне приятное, и в какой-то момент дед, кажется, даже подтвердил мою тождественность с главным героем. Но сейчас я допускаю, что он мог одновременно подразумевать и себя, свои собственные мечты о морских путешествиях, - он ведь тоже был "мальчик Лёвушка". Или совмещал нас обоих в одном персонаже.
   На фото - дед держит моего брата Гранта, а рядом я на велосипеде во дворе нашего дома в Ногинске, середина 80-х годов (но дом на фото виден не наш; наш - за моей спиной):
  
  
   120.
   Однажды, после какого-то моего проступка, дед рассказал нетипичную сказку - в ней тоже был мальчик Лёвушка, но он впервые вёл себя как отрицательный герой, и сказка, кажется, предполагала некую мораль - хорошо ли так поступать. В прежних сказках дед не морализировал, либо я этого не улавливал. А в тот раз, кажется, нам с дедом удалось от иносказания перейти на обычный язык, я устыдился и, видимо, пообещал, что так себя вести впредь не буду. Так что мир между мною и дедом был тогда же и восстановлен.
  
   121.
   Одной из самых интересных книг дед считал книгу о Зорро. Которую - не знаю: кажется, их множество, ведь "Зорро", как оказалось, расхожий сюжет. М.б. это был "Знак Зорро". Показателем исключительного интереса книги дед считал тот факт, что это была одна из очень немногих книг, в которые не требовалось вчитываться: она захватывала читателя с самой первой строки. Начиналась она примерно так: то ли молодой человек порвал некое письмо и бросил в урну, то ли наоборот, молодой человек тайно наблюдал за другим, и именно тот другой порвал письмо и ушёл, а наш герой тут же завладел обрывками и попытался восстановить исходный текст. Второй вариант вероятнее.
  
   122.
   Книги вроде "Зорро" дед вспоминал по сороковым годам. Он тогда ещё был военным, жил в обстановке казарменной или близкой к тому, среди многих товарищей. И захватывающие книги ходили из рук в руки между этими товарищами, от одного к другому. Нередко бывало, что какую-то книгу давали буквально на одну ночь - успей прочесть! И читали не отрываясь, хотя на утро предстояло рано вставать.
   [Дополнения с маминых слов: Книги вроде "Зорро" лётчики читали в палатках, когда были перерывы в полётах из-за непогоды. Там же, где располагался палаточный лагерь, была библиотека. Кто-то из лётчиков был в неё вхож и брал книги, они уже были растрёпанные по листочкам.
   Ещё там была книжка "Девушка у скалы", где в стекло стучала сухая ветка, а героям казалось, будто это стучит мёртвая рука.
   Какие-то из таких книжек дед с бабушкой читали вместе, м.б. в Зернограде в 1945 году.]
  
   123.
   Практиковалось тогда и пересказывать прочитанные книги. Дед часто приводил в пример двух товарищей. Один всегда пересказывал прочитанное охотно и талантливо, так что заслушаешься. Другой же всегда уклонялся, отвечая что-то вроде "лучше сам возьми и прочитай". Симпатии деда были на стороне первого.
  
   124.
   Однажды дед усадил меня за стол в зале и попросил пересказать последний прочитанный мною рассказ. Мне было лет 8 или около того. Я отличался жуткой стеснительностью, и у меня всю начальную школу были проблемы на уроках школьной литературы (точнее - уроках чтения; литературой они стали называться со средней школы). Читал я в сравнении с одноклассниками очень много, но свободно рассказать о прочитанном не мог, мешала зажатость, вплоть до того, что вообще отвечая на любые вопросы учителей я принимался что-то мямлить очень тихо себе под нос - не мог заставить себя говорить громко. Это было серьёзной проблемой. Даже бабушка дома пыталась увещеваниями избавить меня от этой зажатости, но бесполезно. Зажатость в значительной мере прошла сама, когда я после 3-го класса перешёл в новую школу, где меня никто не знал, и ощутил возможность как бы начать с чистого листа, не следуя прежней линии поведения.
   Но в ту пору, когда дед усадил меня пересказывать, стеснение было в полном разгаре. Рассказ был о Шерлоке Холмсе - "Дьяволова нога". Но я из стеснения не мог заставить себя выговорить ни одного имени собственного, и всех персонажей обозначал в стиле "тот", "этот", "который" - с длинными уточнениями. Понять по моему пересказу сюжет, думаю, было абсолютно невозможно, и мне было очень стыдно перед дедом, что ему приходится слушать в моём исполнении такую галиматью, тем более что сам рассказ о Холмсе был очень интересен, а я не могу не то что передать этот интерес, но даже связать двух слов. И я очень опасался, что дед рассердится и обругает меня за такое косноязычие, граничащее с идиотизмом. Но дед с безграничным терпением при помощи наводящих вопросов дослушал мой бред до конца совершенно спокойно.
  
   125.
   Грубых ругательств дед вообще не употреблял никогда. На моей памяти он не произнёс ни единого матерного слова. Мы с братом, наоборот, сквернословили в детстве на каждом шагу, а лет в 9-10 к нашему сквернословию добавился мат. За обычные грязные слова дед нас отчитывал и воздействовал в основном убеждением. Раньше, лет до пяти моих, мог слегка шлёпнуть по губам даже за слово "дурак", неважно в чей адрес. Так что какой-то раз, пересказывая деду чью-то реплику из кино, звучавшую как "не валяй дурака", я проявил осторожность, и вместо последнего слова озвучил уточнение, что это, мол, то слово, за которое ты бьёшь по губам. К моему тогдашнему удивлению, дед, кажется, уточнил слово прямым текстом, и воспринял его без всякого недовольства.
  
   126.
   Но матерных ругательств от нас с братом дед не терпел категорически. Тут он принимался нас отчитывать так яростно, что я начинал беспокоиться за его собственное здоровье, зная, что ему вредно сильно волноваться.
  
   127.
   Один раз однако, столкнувшись с нашим матом несколько необычным образом, дед отреагировал нетипично. Это был случай, когда деду в руки попала тетрадка, в которой нецензурной лексики более чем хватало. Дед подозвал меня на кухню и на сей раз прочёл мне внушение очень мягко, без малейшей агрессии, стараясь именно достучаться до моего понимания убеждением. В том плане, что зачем вообще ругаться такими погаными словами. Я поначалу вообще не мог понять, о чём речь, и каков повод. Но под конец дед спросил, кажется, "ты, наверно, понимаешь, к чему я веду?" - и показал мне эту тетрадь.
   Тут только до меня дошло, - но особенность ситуации была в том, что тетрадь-то была не моя! Это была тетрадь Гранта, моего младшего брата, а дед просто не ориентировался в наших почерках и перепутал. Я с облегчением объяснил деду истинное положение вещей. И дед с ещё б"льшим облегчением, будто даже вздохнув свободно от реабилитации моего доброго имени, подытожил разговор фразой: "Я думаю, ты на это [т.е. на матерную ругань] вообще не способен".
   И вот тут мне стало по-настоящему стыдно. Потому что я как раз был способен, не меньше брата. Впрочем, у меня хватило честности, сконфузившись, признаться деду, что всё же на такое способен и я. Но дед уже не рассердился, поскольку видимо считал, что наша беседа всё-таки сумела на меня повлиять. Так что разговор закончился мирно. В ту пору мне было лет, наверное, 13. Всерьёз избавляться от матерной ругани я принялся уже в 15 лет, и на долгое время в этом преуспел. Но во взрослые годы ослабил самоконтроль и стал порой сознательно допускать острое словцо в ситуациях, где при большом желании мог бы удержаться.
  
   128.
   Сам дед в этом отношении был гораздо строже. Он рассказывал, как однажды, то ли в старших классах, то ли уже в армии, его обступили товарищи и стали добиваться, чтобы он тоже выругался грязным образом, как было принято в их среде. Видимо, их задевал этот дедов аристократизм. Но, несмотря на столь угрожающую обстановку, дед всё равно отказался. Окончилось ли это расправой над ним - не помню. Но если бы да, то, вероятно, такое завершение дедова рассказа я бы запомнил. Впрочем, могу допустить, что о неприятном финале дед мог умолчать.
  
   129.
   Бабушка была гораздо острее на язык, чем дед. Но матерными словами не пользовалась и она. У деда самым сильным ругательством было слово "дерьмо". Бабушка могла выразиться похлеще.
  
   130.
   Видимо, неприятие дедом ругани действительно объяснялось воспитанием, полученным от матери, бывшей дворянки.
  
   131.
   Другой аристократической деталью дедова образа было то, что вместо слова "спасибо" он всегда говорил "благодарствую" или "благодарствуйте". Бабушка, кажется, изредка посмеивалась над ним за эту привычку.
  
   132.
   Кроме того, дед был большой аккуратист. В моём детстве, одной из его добровольных обязанностей было нарезание салфеток за столом. Дед брал салфетки увеличенного формата, срезал у них край большими ножницами и ставил их, кажется, в специальную вазочку, располагая определённым фигурным образом - торчащими вверх уголками, так чтобы это смотрелось изящно и красиво.
  
   133.
   Из литературы дед также ценил Дюма, вероятно ещё Жюля Верна, Вальтера Скотта и Майн Рида. Любовь к Дюма передалась маме, для неё он стал самым главным и любимым автором; Жюля Верна мама тоже ценила, но меньше, у него нередко встречались скучноватые описательные длинноты. Вальтер Скотт и Майн Рид казались маме ещё более скучными. Книги "Зверобой" и "Следопыт" она, кажется, честно заставила себя прочесть, но скорее через силу.
  
   134.
   С детства дед очень ценил две книги о странствиях бедных мальчиков - "Без семьи" и "Маленький оборвыш". Видимо, дед ощущал некое родство душ или иную схожесть между собой и главными героями этих книг. Я прочёл с дедовой подачи обе эти книги лет, наверное, в 8. Они действительно оказались захватывающими, но на мой вкус слишком мрачными. Поэтому впредь меня не тянуло их перечитывать. М.б. только одну из них я перечитал или перелистал единственный раз примерно в те же годы.
  
   135.
   По настроению к этим книгам примыкал Диккенс. Дел очень любил Диккенса. У них с бабушкой уже в моё время было собрание сочинений Диккенса, примерно в 30-ти томах - целый ряд во всю полку. Но из всех книг Диккенса дед больше всего ценил "Большие надежды": уточняя всегда, что в его детстве эта книга называлась "Большие ожидания". Я эту книгу прочёл лет в 14, и тоже основательно впечатлился. А маме она не понравилась. Мама не могла понять, почему все (т.е. видимо и герои, и читатели, а особенно сам дед) восхищаются главной героиней - совершенно испорченной, высокомерной девушкой сомнительных моральных устоев. Возможно, мама подсознательно ревновала деда к этой героине, видя в его увлечении ею некую символическую "измену" бабушке.
  
   136.
   В меньшей степени у Диккенса дед, кажется, ценил "Оливера Твиста" и "Давида Копперфильда".
  
   137.
   С симпатией и дед, и бабушка относились к книгам Марка Твена "Приключения Тома Сойера" и "Приключения Гекльберри Финна". Бытовала история, что в детстве дед, кажется, прочёл вначале "Гека Финна", а следом узнал от [моей] бабушки (в ту пору девчонки), что это, оказывается, вторая книга, а первая - "Том Сойер", и эту первую дед тогда у бабушки одолжил на прочтение.
  
   138.
   Когда в детстве дед зачитывался приключенческими книгами, ему нравилось представлять, будто их действие происходит в тех самых краях, где дед тогда жил: на Дону, в местных лесах и т.д.
  
   139.
   Одним из мальчишеских развлечений в дедовом детстве было собраться в темноте вокруг костра и рассказывать друг другу страшные истории.
  
   140.
   Одна из страшных историй, которую дед рассказывал мне, заключалась в том, что некий человек, идя через кладбище, провалился в подземный склеп и, кажется, долго не мог выбраться. Причём случай этот, кажется, был не вымышленным, а действительно имел место где-то поблизости.
  
   141.
   У бабушки тоже была тяга к страшным историям, но проявлялась иначе. Так, помню, как бабушка вечером читала нам с братом вслух что-то из Гоголя, м.б. "Вечера на хуторе близ Диканьки", - там вроде чёрт похитил с неба Луну или что-то в этом роде. Читала бабушка очень увлекательно, с непередаваемыми интонациями, но суть происходящего по сюжету осталась для меня во многом неясной - слишком уж отличался гоголевский мир от привычных современных реалий.
  
   142.
   Одним из лучших дедовых книжных приобретений, ещё до моего рождения, была Библиотека приключений в 20-ти томах издания конца 1950-х годов. Дед любил вспоминать о том, как добыл эту библиотеку, но подробности мне не запомнились. М.б. он углядел её на какой-то тележке у продавщицы, вне рамок обычной магазинной торговли; сразу положил глаз на эту библиотеку, пошёл за продавщицей и договорился о покупке. Притом это стоило немалых денег - купить разом 20 томов.
  
   143.
   Один том в Библиотеке приключений присутствует у нас в двух идентичных экземплярах - это толстый жёлтый том "Записки о Шерлоке Холмсе". Кажется, его отдельно добыл где-то дядя Серёжа.
  
   144.
   Библиотека приключений тоже занимает почти целый книжный ряд - единственную открытую книжную полку на т.н. секретере в Ногинской квартире дедушки с бабушкой.
   Четыре крупных предмета мебели в этой квартире носили непривычные названия: секретер [секретЭр], сервант, бункер и шифон"р (хотя правильнее, наверное, было бы произносить иначе - шифонь"р, но у нас он произносился именно как шифонер).
   В этих названиях, как я потом понял, был оттенок аристократизма, присущий дедушки-бабушкиной квартире; в других квартирах и других семьях мне таких обозначений для мебели не встречалось никогда (или почти никогда).
   В детстве я часто путал сервант и секретер, да и сейчас требуется усилие, чтобы их различить. Шифонером же именовался один из шкафов для одежды. Ну а бункер - это высоченный узкий белый шкаф при входе на кухню (в нём хранились запасы алкоголя, сахар, пряности, спички и т.д.).
  
   145.
   О своей страсти к истории и литературе дед рассказывал с юмором в том смысле, что вот оно как обернулось! В школе-то для него как раз самыми ненавистными предметами были именно история и литература. А увлёкся ими он уже во взрослые годы.
  
   146.
   Был и ещё ненавистный для деда предмет, тоже по-особому откликнувшийся в его судьбе: химия. Дед рассказывал, что химию эту терпеть не мог. И то ли в школе, а скорее уже в Академии, после завершения курса химии он с большим облегчением как бы закрыл её для себя, решив, что всё, больше он с химией дел никогда иметь не будет. И не тут-то было! Вскоре ему пришлось по работе заняться темой, которая связана была именно с химией. И много лет, преодолевая себя, дед вынужден был тянуть эту химическую лямку.
  
   147.
   Позже нечто похожее произошло и в моей судьбе. Школьную химию я тоже терпеть не мог, и тоже, памятуя о дедовом решении, освободившись от неё, с облегчением решил, что всё, избавился от химии раз и навсегда. Жизнь вроде бы подтверждала сделанный выбор: я, после неудачного года в Бауманке, поступил в гуманитарный вуз РГГУ, где никакой химии не преподавалось вообще. Но радость длилась недолго. На втором курсе преподаватель, которому сложно было отказать (профессор Виктор Константинович Финн) зазвал меня и ещё шестерых моих однокурсниц в свой проект - писать курсовую на тему, связанную с химией. Пришлось мне подивиться иронии судьбы в параллель с дедовой историей. Тем более, что та курсовая перетекла в две следующие, затем в диплом, а затем в диссертацию, с которой я провозился 12 лет, пока наконец не защитил её благополучно после множества приключений.
  
   148.
   Учебные предметы, изучавшиеся дедом в Академии, он именовал дисциплинами. И я поначалу не мог понять о чём речь, поскольку знал лишь основное значение слова "дисциплина".
  
   149.
   А любил дед из всех наук математику и особенно физику*. В первые мои школьные годы он интенсивно натаскивал меня по математике и физике, в т.ч. давал задачки на сообразительность, рисовал графики и схемы, обучал основным формулам. Мы с ним могли заниматься этим часами, по вечерам, на той же самой Ногинской кухне, и это не было утомительно или скучно.
   Впрочем, физика мне давалась слабо, и я её так и не полюбил. Помню, дед рисовал, как по наклонному треугольнику съезжает вниз прямоугольный объект, и расписывал векторами, какие на этот объект действуют силы. Для меня это было сложно.
   А вот математика шла у меня на ура, и в школе у меня с ней не было почти никаких затруднений. Долгое время я даже, повторяя за другими, считал, что у меня "математический склад ума", и собирался после школы идти учиться в вуз именно по математической части.
   Комментарий от Гранта: звучит как будто физика - часть математики. Ну или показалось.
  
   150.
   Одним из самых завораживающих дедовых рассказов в моём раннем детстве был рассказ о происхождении мира. У меня буквально сердце замирало, когда дед принимался рассказывать эту историю, и я много раз потом уговаривал его рассказать ещё раз, - на что он обычно откликался.
   История эта была именно из области физической науки; никакого отношения к религии, как можно было бы сейчас подумать, она не имела. Дед рассказывал, как когда-то очень-очень давно, миллиарды лет назад, когда ещё ничего не существовало, - было некое огромное тело. Я при этих словах представлял огромное, лежащее горизонтально, чёрное контурное человеческое тело - как рисуют иногда на упрощённых схемах: без признаков лица, без каких-то деталей фигуры, просто чёрный плотный контур.
   Дальше, согласно дедовым рассказам, это тело находилось под огромным внутренним давлением, и наконец от этого давления взорвалось, а частицы его разлетелись по всей Вселенной. Не знаю почему, но эта теория Большого взрыва в дедовом изложении волновала и завораживала меня куда больше, чем даже "Волшебник Изумрудного города", ставший моей любимой книгой в 4 года, и оставшийся таковой на всю жизнь.
  
   151.
   Среди дисциплин, которые дед изучал в Академии, особо трудными для учащихся считались баллистика и теория вероятностей. Но дед их освоил сравнительно легко.
  
   152.
   В числе преподавателей Академии были легендарные супруги В"нтцель (в детстве на слух я считал, что фамилия пишется Венцель). Оба они преподавали у деда, и он им сдавал экзамены. Вентцель-муж по дедовым рассказам был выдающийся эрудит, знал буквально всё обо всём. Впрочем, тут возможна неточность: иногда дед в рассказах, кажется, путал, о каком преподавателе рассказывает, а потом уже я и сам мог забыть, какой рассказ к кому относился.
   Но один из рассказов об эрудиции, кажется, именно Вентцеля, заключался в том, что тот, оказавшись на отдыхе в санатории, встретил другого, ещё большего эрудита, и между ними состоялось негласное соревнование. Только один заговорит о чём-то малоизвестном, стараясь блеснуть знаниями, - а второй тут же подхватывает, и рассказывает на эту тему гораздо больше, чем знал первый.
   В конце концов, первый задумал хитрый ход: пошёл в библиотеку, отыскал какую-то книжку, м.б. что-то из особенностей быта некоего африканского народа, или нечто столь же экзотическое, будучи уверен, что на сей раз возьмёт верх над соперником, ибо такие специфические факты на столь частную тему из столь малоизвестной книжки уж точно знать невозможно. Однако соперник и тут не ударил лицом в грязь, а с лёгкостью подхватил тему и рассказал нашему герою даже больше, чем было написано в той книжке.
   [Дополнение с маминых слов: Вентцель был автором учебника по теории вероятностей.]
   Дополнение: Википедия подтверждает эрудированность Вентцеля:
   "О нём [Д. А. Вентцеле] в Академии ходило много разных анекдотов, прежде всего как о человеке, которому "известно абсолютно всё". Говорили, что, когда Елена Сергеевна познакомилась с ним, она была потрясена его эрудицией и спросила: "Неужели вы всё знаете?". А тот совершенно серьёзно ей ответил: "Не всё, но три четверти знаю".
   - А. А. Прокопчук"
   https://ru.wikipedia.org/wiki/Вентцель,_Димитрий_Александрович
   Портрет Димитрия Александровича Вентцеля из википедии:
  
  
   153.
   Другой дедов рассказ - тоже то ли о Вентцеле, то ли о ком-то другом из преподавателей - состоял в том, что этот преподаватель, несмотря на хорошее владение предметом, лекции читал паршиво, перемежал постоянно историями, к делу не относящимися, так что не сразу даже можно было понять, продолжается ли научное изложение, или уже идёт анекдот.
  
   154.
   Кажется, этот же преподаватель столь же специфически принимал экзамены. Говорил слушателю - нарисуйте такой-то прибор. Тот рисовал на доске. Преподаватель, ничего больше не спрашивая, ставил ему низкую оценку (4? 3?). На изумлённый вопрос - почему, и что, собственно, не так? - отвечал что-то в духе: вот если бы вы ещё к этому прибору такой-то прибамбас пририсовали, тогда была бы пятёрка. Хотя прибамбас этот никакой реальной надобности в данном случае не имел, а был скорее причудой преподавателя или проявлением его своеобразного юмора.
  
   155.
   Ещё один преподаватель постоянно деда с кем-то путал. Замечая его в коридорах, подзывал к себе и заявлял: "А за вами должок!". Хотя дед прекрасно знал, что всё сдано, никаких долгов нет. Бывало, что дед шёл с этим преподавателем выяснять в чём дело, тот, кажется, проверял по своим записям, убеждался, что произошла ошибка, но затем история повторялась.
  
   156.
   Елене Сергеевне Вентцель дед как-то сдавал экзамены, и чуть на этом не погорел. Подробностей не помню. То ли он не знал ответа на конкретный вопрос и назвал что-то наугад, но ответ оказался правильным. То ли что-то ещё. То ли, наоборот, у Елены Сергеевны по недоразумению возникла к деду какая-то претензия, и он вынужден был оправдываться. Так или иначе, вспоминал он об этой преподавательнице с уважением, чувствовалось, что она была строгая, но не злая, и притом высокопрофессиональна.
  
   157.
   Про неё дед с бабушкой также знали, что она писательница - автор некого острого социального романа, который опубликовала под псевдонимом "И. Грекова". Псевдоним имел математическую аллюзию: образован был от названия буквы "игрек", который наряду с "иксом" используется для обозначения математических неизвестных. Кстати, в детстве я долго считал, что "игрек" пишется через два "и" - "игрик", и потому название это казалось мне игривым. О романе И. Грековой дед с бабушкой, кажется, отзывались одобрительно.
   [Уточнение с маминых слов: Деду и бабушке не нравилась литературная деятельность Елены Сергеевны Вентцель. Они читали её книжку, это была нашумевшая вещь, написанная в Хрущёвскую оттепель с современных позиций. Там была героиня, списанная Еленой Сергеевной с себя, и дед с бабушкой критиковали, что она себя так выставила.]
  
   158.
   Елена Сергеевна Вентцель прожила очень долго. Будучи старше деда на поколение, она в 1990-е годы, когда дед уже в старости мне о ней рассказывал, была ещё жива. Согласно Википедии, её годы жизни: 1907-2002. Впрочем, какого-то общения с ней после учёбы в Академии дед не поддерживал - это как бы не предполагалось. Вентцель-муж, наоборот, умер рано, чуть ли не в пору дедовой учёбы в Академии: Википедия подтверждает, указывая дату - 1955 год.
  
   159.
   В своих рассказах дед часто пользовался словом "товарищ". Так он обозначал и коллег по работе, по службе в армии, и по любому другому роду деятельности, но этим же словом обозначал и незнакомых, либо малознакомых людей. Запросто мог начать рассказ про кого-нибудь словами "Один товарищ...".
  
   160.
   Бабушка словом "товарищ", по-моему, не пользовалась. К большинству знакомых она относилась пренебрежительно. Рассказывая о них, она употребляла либо уничижительный эпитет, либо называла человека просто по фамилии, по имени-отчеству, или прозвищем. Например, своих подруг Усатову и Фортову она за глаза именовала Усатихой и Фортихой соответственно.
   [Уточнение с маминых слов: У бабушки прозвища типа Фортиха/Усатиха были не столько пренебрежительными, сколько фамильярными. Объяснялось это тем, что офицеры были все образованные люди, а вот жёны их - как придётся; бабушка же ценила образование.
   Из такого рода прозвищ была ещё Бурачиха - в адрес Бураковой.
   Тем не менее, в школе бабушка общалась со своими знакомыми всегда по имени-отчеству.]
  
   161.
   Обращение "господа", установившееся после распада СССР, бабушку однако коробило. Как-то уже в 90-е годы в дверь позвонил некий коммивояжёр, бабушка открыла, и он принялся активно рекламировать ей свой товар - то ли коробку ножей с якобы большой скидкой, то ли ещё что. А речь свою начал высокопарным обращением "госпожа", возможно надеясь такой льстиво-аристократической манерой обаять типичную совковую старушку. Только вот бабушка типичной совковой старушкой не была. Она ему, чуть ли не рассмеявшись, завила: "только не госпожа!", и потом с удовольствием пересказывала этот эпизод.
  
   162.
   Когда мне было лет 8-10, у меня порой возникали опасения: что, если к нам влезет вор? Бабушка развеяла мои страхи. Она заявила что-то вроде, что если вор попробует сунуться, она его живо спустит с лестницы. Бабушкина комплекция к этому располагала. Конечно, отчасти она шутила, но за этой шутливостью чувствовалась настоящая надёжность. Способность справиться с любыми трудностями.
  
   163.
   Бабушка была добытчицей и очень любила делать запасы съестного. В перестройку она притаскивала домой целые коробки консервов- например, коробок с двумя десятками банок конфитюра. Дома в картонных коробках у дивана или под шкафами хранились помимо конфитюров и джемов запасы различных круп. Под кухонным столом вдоль стены стояла анфилада бутылок минеральной воды, чуть ли не семидесятых годов выпуска. Всё это бабушка запасала для нас - т.е. для внуков (нас с братом), для моих родителей, для деда. На нас она не жалела никаких денег. В отношении же себя была очень экономна.
   Папа в ту пору бабушкиной страсти к запасам не разделял, считая это пережитком военной эпохи, когда люди, настрадавшись от голода, впредь старались на всю жизнь обезопасить себя от подобной угрозы. Кроме того, бабушкины крупы страдали от жучков, так что бабушке приходилось время от времени проводить ревизию запасов. В 90-е годы она к этому привлекала нас с братом, а для меня эта процедура разбора коробков была пугающей, поскольку в коробках помимо жучков обитали также пауки, которых я страшно боялся.
  
   164.
   Бабушка с дедом никакого страха перед пауками не испытывали. Но всяких домашних насекомых считали нужным уничтожать. Один раз я с ужасом увидел, что деду на руку ниже локтя сел большой длиннолапый паук. Едва я деду указал на это, трепеща от страха, как дед с полнейшим хладнокровием придавил несчастного паука.
  
   165.
   Дед охотился на моль. Если та появлялась в поле его зрения, он прерывал все дела, спохватывался, и принимался её ловить, чтобы прихлопнуть, призывая к тому и нас. Такая реакция очень напоминала знаменитую "ослофобию" бабушки Дэвида Копперифилда из одноимённого романа Диккенса. Впрочем, смысл ловли моли был сугубо практический: считалось, что моль пожирает одежду. Другим способом борьбы с молью были апельсиновые корки и, кажется, пустые обёртки из-под мыла, которые раскладывались в шкафах и некоторых углах: считалось, что их резкий запах отпугнёт моль.
  
   166.
   Бабушка не терпела из насекомых т.н. прусак"в. Если где-то на дощечках паркета появлялся прус"к, его следовало тут же придавить. Но прусаки попадались редко. Возможно, они были какой-то специфичской разновидностью тараканов или маленьких сороконожек.
  
   167.
   В военные годы деду доводилось жить в палатке вместе с товарищами по службе. Там их атаковали мыши. Дед рассказывал, что наловчился ловить мышей чуть ли не во сне: чувствует, как по телу бежит мышь, хватает её и швыряет об стенку палатки. К утру таких мышей набирались целые горки. Я спрашивал, не жалко ли было убивать мышей, но дед к мышиным жизням был равнодушен: мол, чего их жалеть, это же вредители.
  
   168.
   Более человечное отношение у него было видимо к животным покрупнее. Но деревенский быт не располагал к излишней сентиментальности. Так, дед рассказывал, что, видимо, в детстве приходилось, кажется, резать козлят, самими же выращенных. И вот это, говорил дед, было психологически трудно: когда сам вырастил, а теперь надо зарезать. Но по рассказам было впечатление, что деваться некуда, такова необходимость.
  
   169.
   Из животных той своей детской поры дед вспоминал котят. Какой-то котёнок был больной, и отличался от собратьев тем, что ел огурец, м.б. прямо на грядке. Это означало, что неразумное животное благодаря инстинкту чувствует, каких веществ ему в организме не хватает для выздоровления.
  
   170.
   В школьные годы дед играл, кажется, на мандолине. Возможно, у них при школе был кружок творческой самодеятельности. Также какие-то музыкальные коллективы, кажется, складывались в среде почтовиков. Почтовиками как раз работали оба мои прадеда по маминой линии: и дедов, и бабушкин отцы.
  
   171.
   Дедова мать ("баба Марья"), кажется, работала кем-то вроде бухгалтера. В одном из домов, где успела пожить дедова семья во времена его детства, кажется, нижний этаж (т.н. "низы") занимала сама семья, а на верхнем этаже ("верхи") жил т.н. управляющий госбанком. Вероятно, это и был начальник дедовой матери.
   Мне в детстве казалось забавным, что дед именовал этого человека "управляющим госбанка": возникало впечатление, будто речь идёт о главе всего Государственного банка СССР, а не о мелком провинциальном чиновнике. Государственный банк СССР (он же Госбанк) был в ту пору главным банком страны; сейчас ему примерно соответствует Центробанк РФ. Не помню, может быть, тот "управляющий госбанка" был арестован потом в 1937 году.
  
   172.
   Рассказывая мне о работе своей мамы, дед отмечал, что у них в бухгалтерском деле требовалась абсолютная точность. Если счета не сходились хотя бы на полкопейки, требовалось весь пересчёт начинать сначала: не потому что полкопейки так уж важны сами по себе, а потому, что несходимость счетов свидетельствует о допущенной ошибке, а раз есть ошибка, значит, сказаться она может самым неожиданным образом - и в каком-то другом месте несоответствие может составить уже не полкопейки, а гораздо больше.
   Как бы там ни было, из этого дедова рассказа я усвоил, что в ранние советские годы в ходу была монета достоинством в полкопейки. Это казалось мне очень необычным и смешным.
   На фото - дед со своей мамой (бабой Марьей):
  
  
   173.
   Ещё из бухгалтерского дела той поры деду запомнилось особое произношение терминов: д"бет и кр"дит.
  
   174.
   Власть в Вёшках персонализировалась в лице двух руководителей; у одного была фамилия - Луговой, у другого - Логачёв. Кто-то из них был вероятно главой горисполкома или райисполкома, т.е. осуществлял государственную власть, а второй видимо возглавлял горком или райком партии, т.е. вёл партийное руководство.
  
   175.
   В годы сталинских репрессий оба руководителя были сняты и, кажется, арестованы. Деду запомнилось некое собрание, где, видимо с трибуны, жителям Вёшек было патетически объявлено, что Лугового и Логачёва разоблачили как врагов, таких-сяких и т.д.
   Но затем произошло редкое по тем временам явление: спустя некоторое время оба руководителя были без лишнего шума освобождены и вернулись работать на свои прежние посты, будто ничего и не было.
   У деда однако осталось ощущение несправедливости: он говорил мне, что справедливее было бы провести точно такое же собрание, где столь же громогласно объявить о допущенной ошибке и, видимо, о состоявшейся реабилитации. Однако подобного собрания так и не было проведено.
  
   176.
   В наше время дед с бабушкой уже знали, что освобождение и восстановление в должности Лугового и Логачёва осуществилось благодаря Шолохову. Тот не бросил их в беде, вступился за них перед Сталиным, с которым с давних пор состоял в переписке, и это заступничество возымело успех.
  
   177.
   При этом дед рассказывал историю, которая звучала скорее как легенда, чем стопроцентно достоверный факт: будто бы когда Шолохов ехал к Сталину заступаться за Лугового и Логачёва, по другой дороге ехали уже за самим Шолоховым, чтобы его перехватить и арестовать. Т.е. видимо это были происки неких его врагов, которые как раз и осуществляли неправедные репрессии из каких-то своих низменных побуждений. А спасся Шолохов лишь потому, что разминулся с этой погоней.
  
   178.
   Из этой истории дед сделал ещё один вывод, который видимо позволил ему как-то примириться с знанием о репрессиях. Дед посчитал, что те неправедно обвинённые, кого в той тяжкой ситуации не бросили их друзья, - имели все шансы выжить, спастись и восстановить своё доброе имя. Главное было, чтобы люди не отступились от такого человека, когда он попадал в беду. И тогда государственная система, говоря уже современными словами, вынуждена была разжать зубы.
   Я однако этой дедовой убеждённости не разделял, полагая, что в реальности всё было намного хуже, да и само устройство общества, когда жизнь невинного человека зависит лишь от поручительства других людей, казалось мне диким. Но объяснить свою позицию деду мне не удалось, хотя всю мою юность мы с ним беседовали о прошлом, о советской истории, и в т.ч. об эпохе репрессий.
   [Дополнение с маминых слов: У деда насчёт репрессий была позиция, что могли, конечно, арестовать кого-то незаслуженно, но если разбирались, что человек не виноват, то его отпускали. Т.е. дед считал, что во всём этом сохранялась некая справедливость, и маму в её отношении к периоду репрессий воспитывал именно в таком сознании.]
  
   179.
   Дед и без меня много размышлял и читал об этой эпохе, видимо пытаясь найти ответ, как такое стало возможным, а также - состыковать такой ответ со своей симпатией к Сталину. В старости дед был завзятым сталинистом, как впрочем и бабушка, и нередко в их разговорах проскальзывали фразы, что, мол, "при Сталине такого не было" или "Сталин бы такого не потерпел".
  
   180.
   К Хрущёву дед с бабушкой единодушно относились с пренебрежением. Дед, кажется, порою презрительно называл его Никитой. Вескими аргументами против Хрущёва было то, что при Сталине цены ежегодно снижались, а при Хрущёве наоборот стали расти, кроме того, начались перебои с хлебом. Особенно раздражало деда то, что повышение цен при Хрущёве лицемерно обставлялось как "временное" и "по просьбам трудящихся".
   Например, появлялись газетные статьи, где в редакцию писал якобы обычный человек: мол, проезд на одном виде транспорта (трамвае?) у нас стоит 3 копейки, на другом (троллейбусе?) - 4, а на третьем (автобусе?) - 5, так не лучше ли ввести единообразие - везде сделать проезд 5 копеек, очень удобно!
   Дед прекрасно понимал, что такие письма были заказными ("Может, сам Хрущёв и написал!"), лживыми. Касательно проезда - возражал: если цель в единообразии, то почему не сделать 3 копейки? А насчёт "временного" характера повышения цен - дед цитировал некую мудрость, что "нет ничего более постоянного, чем временное".
  
   181.
   Как семейный анекдот дед припоминал случай: в какой-то момент уже при Хрущёве дед с бабушкой жили в стеснённых жилищных условиях, и как-то однажды их навестил бабушкин отец, мой прадед Иван Маркович Подгорнов. Спустя некоторое время в квартиру нагрянули некие проверяльщики жилищных условий. Но то ли к тому моменту сын деда с бабушкой, Серёжа, уже с ними не жил, т.к. уехал в Харьковское военное училище, то ли что ещё, - в общем, проверяльщики укорили их: мол, чего вы жалуетесь, ведь м"ста у вас достаточно. Хотя дед с бабушкой как раз не жаловались, и укор восприняли вероятно с удивлением.
   Через какое-то время дело разъяснилось: оказывается, это Иван Маркович написал Хрущёву письмо с просьбой поспособствовать улучшению жилищных условий дочери и зятя (моих деда с бабушкой), ибо знал Хрущёва ещё по Гражданской войне. Либо же у истории этой был другой финал - что после проверки действительно была предоставлена жилплощадь побольше; тут уж не вспомню.
   [Уточнение с маминых слов: Иван Маркович "организовал" эту квартирную проверку, когда дядя Серёжа был ещё маленький, так что Харьковская версия отпадает.]
  
   182.
   Дед вспоминал, что в прежние времена жилплощадь считали не квадратными метрами, а кубическими, т.е. учитывали ещё и высоту потолков. Такой подход дед считал более разумным и удобным. Когда произошёл переход на систему подсчёта в квадратных метрах - не знаю, м.б. тоже при Хрущёве или даже при Брежневе.
  
   183.
   Горбачёва дед с бабушкой столь же дружно презирали. Кто-то из них обмолвился, что Горбачёв "разогнал прежних министров, которые хоть как-то справлялись".
  
   184.
   Когда я в 1991, кажется, году стал интересоваться политикой и хоть сколько-то ориентироваться в именах политических деятелей, кипело противостояние Ельцина с Горбачёвым. Горбачёв был президентом СССР, а Ельцин возглавлял РСФСР, т.е. Россию - самую крупную из союзных республик. Соответственно, Ельцин был фигурой ранга пониже, чем Горбачёв. Но чувствовалось, что Ельцин напористее, бойчее.
   Дед с бабушкой в тот момент (и до самого конца) были настроены категорически против Ельцина. Но дед признавался мне, что прежде они поначалу отнеслись к Ельцину с симпатией. Однако эту симпатию как рукой сняло после того, как по телевизору показали кадры из заграничной поездки Ельцина, где тот, вероятно, ушёл в запой: было показано, кажется, его грубое пьяное поведение (кажется, он кого-то там грубо отталкивал), а также пустые бутылки. Деда это возмутило и вызвало чувство стыда: как же можно так позорить нашу страну?
  
   185.
   Прадед Иван Маркович Подгорнов (бабушкин отец) в молодости носил фамилию Подгорный, но затем почему-то переменил её на русский манер.
  
   186.
   Как и дедов отец Николай Николаевич Фёдоров, Иван Маркович работал почтовиком. Они с Николаем Николаевичем хорошо знали друг друга ещё, кажется, в 20-е годы, т.е. задолго до того, как их дети выросли и поженились.
  
   187.
   Иван Маркович участвовал в Гражданской войне. Деду с бабушкой было достоверно известно, что в "Тихом Доне" Шолохова один эпизодический персонаж был списан с Ивана Марковича, правда под изменённым именем.
  
   188.
   Сохранились письма Ивана Марковича - или скорее тексты на обороте фотографий, в т.ч. времён Первой мировой войны. Эти письма поражали очень нежным слогом, который не вязался с образом Ивана Марковича, каким его запомнила моя мама (его внучка). По её детским воспоминаниям Иван Маркович был, кажется, грузным и казался ей страшным. Умер он, кажется, когда ей было лет 5. [Тогда, впрочем, возникает противоречие: если Иван Маркович умер примерно в 1957-1958 году, то он, конечно, ещё мог успеть написать Хрущёву, но дядя Серёжа в ту пору никак не мог ещё уехать в Харьковское училище, поскольку родился только в 1946 году.]
   [Повторю уточнение с маминых слов к п.181: Иван Маркович писал Хрущёву насчёт жилплощади деда с бабушкой, когда дядя Серёжа был ещё маленький, так что Харьковская версия отпадает.]
  
   189.
   Помимо нежного слога, письма Ивана Марковича отличались очень изящным почерком с завитушками.
  
   190.
   Бабушка, видимо, была не слишком высокого мнения об Иване Марковиче. Как-то она обмолвилась в том плане, что значительной фигурой отец представлялся ей лет до 12-ти, а потом это чувство рассеялось.
  
   191.
   В Великую Отечественную войну Иван Маркович тоже успел повоевать, причём основательно, был даже ранен. С появлением интернета какие-то скупые упоминания о нём отыскались в общероссийских базах данных, посвящённых войне. Но никаких подробностей его фронтового опыта мне неизвестно, и никто у нас в семье почему-то о них не рассказывал.
  
   192.
   Дед, наоборот, повоевать почти не успел. Он учился на лётчика - вначале по гражданской специальности. После начала войны всех их в приказном порядке перевели в военную авиацию. Но в бой не отправляли - продолжалась учёба. Кажется, в октябре 1941 года линия фронта приблизилась настолько, что дедову подразделению пришлось держать оборону с винтовкой в руках. Но делали они это без приказа, и продолжалась эта оборона очень недолго - м.б. дня три.
   Затем всех их эвакуировали в глубокий тыл, в Среднюю Азию, как это тогда называлось, а конкретнее - в Туркмению. Там дед и провёл почти всю войну, хотя мечтал о фронте. Мечты начальством во внимание не принимались. Многочисленные дедовы рапорты с просьбой отправить его на фронт не возымели успеха. Дед выучился на лётчика-истребителя и летал настолько хорошо, что его, вместо отправки на передовую, назначили лётчиком-инструктором и поручили учить других.
  
   193.
   Поскольку приказа удерживать оборону в 1941 году дедово подразделение не получало, а действовало просто по обстановке, - соответственно, дед по всем официальным законам не считался участником войны. Это его всю жизнь угнетало. Практически все его ровесники успели повоевать, а он на их фоне получался как бы человеком второго сорта. В поздние годы, возможно, уже при Брежневе, наравне с категорией "ветеранов войны" появилась категория "приравненных к ветеранам", и дед в эту категорию попал, но всё равно пребывание в этой категории воспринималось как унизительное.
  
   194.
   Кажется, в первой половине 1990-х годов мне где-то попалась статистика, что война почти полностью выбила поколение 1923 и 1924 годов (дед как раз был рождён в 1923 году, 16 октября, а бабушка - 1 апреля 1924 года). То ли из всех фронтовиков, рождённых в 1923 году, уцелел 1%, а из рождённых в 1924 году - 2%. То ли вообще из всех граждан страны, рождённых в эти годы. Вероятнее, видимо, первый вариант, но и он звучит настолько чудовищно, что у меня остаются сомнения в достоверности той статистики. Так или иначе, узнав о ней, я заявил деду, что он у нас, получается, "уникальный дед", и сам факт, что он уцелел вопреки такой убийственной статистике показался мне изумительным, на грани чуда. Дед, впрочем, большого значения этой информации не придал.
  
   195.
   В свой 18-й день рождения, 16 октября 1941 года, т.е. примерно в тот период, когда пришлось держать оборону без приказа, и незадолго до эвакуации в Среднюю Азию, дед с товарищами был задействован на уборке колхозного урожая, поскольку нависла угроза, что вот-вот эту территорию займут немцы. Это было ещё в Ростовских краях.
  
   196.
   Кажется, именно дед мне рассказал, что как раз в этот день в Москве была знаменитая масштабная паника. Позже об этой панике я читал в разных источниках, в т.ч. в отрывках из дневника сказочника Александра Волкова, автора "Волшебника Изумрудного города".
  
   197.
   Помимо фатализма дед верил в приметы, но не в самые общепринятые, а в свои. Эта вера парадоксальным образом сочеталась с его научным материалистическим мировоззрением. Рассказы о религии от всяких верующих людей дед искренне считал чепухой. Такой же чепухой он, по-моему, считал примету о чёрной кошке и т.д. Но многие приметы, сулившие несчастье, дед с бабушкой воспринимали всерьёз, и не раз стращали этим нас с братом.
  
   198.
   Так, у нас дома категорически воспрещалось свистеть. Свист дома был приметой, сулившей смерть (или, м.б., как минимум, некое несчастье). Страх деда с бабушкой перед такими приметами мне передался лет в пять, и подсознательно остаётся при мне до сих пор.
  
   199.
   Другой плохой приметой с тем же значением считалась ситуация, если в дом залетит птица. Иногда (крайне редко) такое случалось, и мне становилось жутковато и мрачно.
  
   200.
   Ещё одной аналогичной приметой было - разбить зеркало.
  
   201.
   Из собственных примет у деда была в ходу такая: если он видел во сне поезд, то мог быть уверен - на следующий день обязательно придёт письмо. По дедовым рассказам, примета эта работала неукоснительно - до той поры пока дед не решил ею поделиться с моей мамой. И тогда примета перестала работать. Поэтому дед мне на полном серьёзе советовал: если знаешь какую-то действующую примету, держи её при себе, никому не открывай, иначе она перестанет работать.
  
   202.
   Дед рассказывал, что в молодые годы не раз присутствовал в компаниях при таких забавах как то ли столоверчение (точнее, верчение табуретки), то ли вызов духов. К этим вещам, в отличие от примет, он относился абсолютно рационально, т.е. ни во что такое не верил и считал подобные эксперименты шарлатанством. Ни единого раза в его присутствии все эти столоверчения не сработали, а устроители этого дела оправдывались: мол, не получается потому, что среди нас находится человек, который в это не верит. Дед считал такие отговорки слишком неубедительными.
  
   203.
   Был, впрочем, случай, который дед рассказывал как пример сбывшегося гадания. Перед войной под Новый год они собрались погадать с друзьями. Нужно было, кажется, сжечь лист бумаги, и посмотреть, на что получится похож дым. Дедов лучший друг, Вася Хомяков, увидел могилу. М.б. в этом дедовом рассказе, а м.б. в каком-то другом, по совсем другому поводу (уже не помню) упоминалось, что была не просто могила, а на ней ещё как бы сидела птичка и тюкала клювиком. У самого деда в дыму получился верблюд.
   А затем, когда началась война, Вася Хомяков вскоре погиб. Дед же, отправившись в эвакуацию, был поражён: станция, на которую их привезли, называлась "Верблюд". Долгое время я был поражён невероятным совпадением этого гадания с реальными фактами. Но в какой-то момент мне удалось отыскать лакуну: то ли Вася Хомяков погиб в 1942 году, а вовсе не в 1941, перед которым было гадание; то ли наоборот, Вася Хомяков погиб в 1941 году, но гадание было перед 1940-ым.
   Я обратил на эту нестыковку дедово внимание, но дед возразил, что гадание не обязательно должно было сбыться в ближайшем году, оно как бы просто на будущее. Однако меня такой аргумент не убедил, поскольку терялась увязка гадания с Новым годом.
  
   204.
   Вася Хомяков был лучшим дедовым другом с детства. Дед тяжело переживал его гибель, о которой узнал, кажется, из письма. О своей дружбе с Васей Хомяковым дед говорил, что за всё время они с ним ни разу не поссорились. Я не мог поверить, что такое возможно. Сам я в детстве был довольно обидчив. В начальных классах у меня был лучший друг Денис Журавлёв, в старших классах, после многих переездов и смены нескольких школ, лучшим другом стал Ромка Кудимов (Ромик, как тогда его называли в нашей компании), но с обоими я конфликтовал многократно, ругался, ссорился, обижался, мирился. А уж с младшим братом Грантом мы вообще ссорились по десять раз на дню. Тем не менее, дед заверил меня, что и такая идеальная дружба, как была у него с Васей Хомяковым, тоже возможна.
  
   205.
   В первые дни войны погиб сын одного из Вёшенских руководителей - кажется, Логачёва, а не Лугового. Вроде бы он, новобранец, сгорел в танке.
  
   206.
   Мыня Лиховидов, который вместе с дедом поступил в авиацию, кажется, то ли так и не стал лётчиком вообще, то ли довольно быстро был переведён в техники или механики, задачей которых было обеспечивать исправность самолётов. С дедом судьба их, соответственно, разбросала по разным краям; былая идея сохранить школьное товарищество в армии - не осуществилась. Но как минимум один раз дед потом встречал Мыню Лиховидова, и они были рады друг друга видеть, нашлось о чём рассказать.
  
   207.
   С некоторыми своими друзьями военного периода дед поддерживал переписку после войны. Одним из таких друзей был Виктор Скрылёв - кажется, одно время они с дедом были в одной эскадрилье. Затем Скрылёву пришлось немало повоевать. Кажется, он был сбит, м.б. побывал в партизанах, переквалифицировался в танкисты, затем чуть ли не проштрафился за что-то, но в итоге был удостоен звания Героя Советского Союза.
   Однако война сделала его инвалидом - серьёзно пострадала то ли нога, то ли рука (скорее, нога, т.к., кажется, упоминался костыль). С Виктором Скрылёвым дед не только переписывался, но и виделся после войны. К сожалению, Скрылёв рано умер, кажется в 60-е годы: что-то очень нехорошее натворил его сын, и он этого не пережил.
   Уточнение: Летом 2020 года мне попались на глаза письма деду, датированные мартом 1974 года, от Виктора Скрылёва и, предположительно, от Михаила (Мыни) Лиховидова. Из этих писем явствует, что оба, Скрылёв и Лиховидов, в 1974 году были живы, а история с сыном Скрылёва была не настолько трагичной: после заступничества отца тот получил 1.5 года условно за хулиганство.
   Вот фотографии писем и, ниже, оцифровка текста:
  
  
  
   Куда Ногинск-2
   Московская обл.
   Рузинский пр ! 2 кв 24
   Кому Федорову
   Льву Николаевичу
  
   Индекс предприятия связи и адрес
   отправителя
   г. Ростов-Дон
   Красноармейская ! 174 кв 15
   ВВСкрылеву
  
   5 марта 1974г.
   г. Ростов-Дон
  
   Дорогой мой друг Лев Николаевич,
   Приветствую тебя. Здравствуй!
  
   Конечно от всей души желаю тебе, мой друг, самого наилучшего: прежде всего крепкого здоровья, большого личного счастья, и огромных успехов во всех делах твоих.
  
   Не знаю что и еще пожелать, но единственное желаю чаще встречаться и если представиться возможность побыть в родных Донских краях, и конечно в Ростове не один день а по настоящему.
  
   Лев Николаевич!, если ты хочешь застать меня на работе, то звони с утр с 900 до 1000 потому, что я прихожу к 730 а потом уезжаю по точкам, и по другим делам. Или ковремени близкой к работе к ее концу, а конец в 1630.
  
   Лиховидова долго не видел, и не слышал с Ивачевым встречаюсь часто, Сережку Данильченко видел, разошелся с женой и женился на девченке в 25 лет, ну и дурак-же.
  
   Конечно-же, и мораль отсюда!... .
  
   С Сельмаша ко мне никто не звонит, ну а я тоже.
  
   Конечно за новое звание спасибо, но лучше бы его неиметь, хочется всегда быть молодым как когда-то в Морозовске - а скажи какая счасливая пора.....
  
   ..."Как мало прожито, но много пережито,
   Надежды светлые и юность и любовь..."
  
   Я тебя тоже поздравляю мой друг с этим ..Высоким званием! и желаю того-же.
  
   Лева, друг ты обещал прислать фотографии которые у тебя якобы есть, где мы с тобой и одельно твои, если можешь пришли я сделаю репродукцию и верну тебе, а так хочется восстановить память
  
   Будь умнице как всегда, сделай такую любезность. Буду тебе очень обязан и тут-же вышлю свою.
  
   Ну вот мой дорогой, привет всем твоим близким и конечно друзьям - товарищам по службе.
  
   Пиши, звони буду очень рад.
   Крепко тебя обнимаю и еще целую.
  
   Твой друг Виктор
   Скрылев
   5/III-74
   г. Ростов-Дон
  
  
  
  
   Куда г. Ногинск-2 Московской области
   Рузинский проезд
   дом 2 кв. 24
   Кому Федорову Льву Николаевичу
  
   Индекс предприятия связи и адрес
   отправителя
   г. Ростов Н/Д - 19
   11 линия дом ! 66
   [неразборчиво, м.б.: Лиховидов или МВНвидов]
  
   16 марта 1974 г
  
   Здравствуй, Лева!
  
   Получил, наконец, твое письмо, большое тебе спасибо!
  
   Живу, как ты сам видел, попрежнему, особых перемен нет. Недавно звонила мать из Вёшенской, она что-то приболела и я думаю вот скоро проскочить к ней, вот как только сойдет снег, так выведу свою технику и махну в Вешки! Недавно написал Ким Телицын он живет под Москвой, его адрес сообщаю тебе, может когда-либо заскочишь к нему - все же мы однокашники и земляки, а как старше становишься так все больше вспоминаешь старых друзей детства. Он живет: г. Подольск-19 ул. Ленинградская дом 20 кв.22. Недавно заходил ко мне Толик Овчаров, вспоминали Вешки и чуть не прослезились. У Витьки Скрылева со старшим сыном была неприятность - судили его за хулиганство, но обошлось (не без помощи) Витьки) более или менее благополучно - дали 1,5 года условно.
  
   В этом году, летом думаю строить во дворе флигель - 30 м2, уже навозил материалы - так что на лето я буду связан по горло от и до. Помощники плохие, а самому придется попотеть изрядно. В мае, думаю, что моего старшего должны взять в Армию - ему это прямо необходимо, разболтался он здорово. Вот и все новости, Лева! Особых намерений и радужных перспектив - нет, здоровье уже не то, печень пошаливает а хомут все туже и туже. Но ничего - все это естественно и от этого никуда не уйдешь - а вот встреча со старыми друзьями или хотябы редкие весточки от них - это очень приятно и это надо поддерживать!
  
   Привет супруге (если она меня помнит по школе)
   С уважением к Вам . Михаил и все мое семейство
  
   Фото Виктора Скрылёва из википедии:
  
   По данным википедии, Виктор Скрылёв в войну остался без руки, а дожил в итоге до 1979 года.
   https://ru.wikipedia.org/wiki/Скрылёв,_Виктор_Васильевич
   В письме от Скрылёва упоминается Серёжка Данильченко. Смутно припоминанаю, что дед о нём тоже что-то рассказывал. М.б. это был один из товарищей деда по эскадрилье.
   Комментарий от Гранта: хорошо бы набрать тут тексты писем; не всё написано разборчиво, а скоро люди и вовсе забудут, как читать рукописные буковки.
   Мой ответ: Идея хорошая, оцифровка добавлена.
  
   208.
   Ещё среди дедовых приятелей военного времени упоминался Гриня Валуев. О нём мне смутно помнится только история, как Гриня покупал себе сапоги с рук у какого-то жулика, и тот ухитрился всучить ему сапоги с картонными, кажется, подмётками, которые почти сразу же прохудились.
  
   209.
   День запуска первого советского спутника, 4 октября 1957 года, запомнился деду мрачным событием: в этот день умер, кажется, один из его товарищей по академии. М.б. по фамилии Пукин. А м.б. умер товарищ с другой фамилией, но и фамилия Пукин в дедовых рассказах тоже фигурировала. А когда во главе России стал Владимир Путин, дед поначалу его нередко называл Пукиным, выражая, возможно, этим своё несколько скептическое к нему отношение.
  
   210.
   Среди дедовых знакомых лётчиков был некий Редькин, который пострадал в авиационной аварии. То ли шпиль чужого самолёта, то ли какой-то другой пикообразный прибор во время аварии проткнул ему лицо, войдя в одну щёку и выйдя из противоположной. Рана оказалась неопасная, но на местах входа и выхода "пики" на щеках этого Редькина осталась соответственно сильная вогнутость и сильная выпуклость кожи.
   Комментарий от Гранта: где у самолета шпиль? "Игла" (трубка) на носу самолета - это датчик давления, использовавшийся для измерения скорости полета, его не называют "шпилем". Проткнуть им щеку человека, не проткнув всё остальное самолетом, тоже очень непросто..
   Мой ответ: Любопытно! По правде говоря, не помню, как именно дед называл ту "пику" и какую она несла функцию в самолёте, но сам случай достоверный, и воспринимался он как своего рода чудо - Редькину очень повезло, что эта штука не проткнула ему череп. Тогда бы он, конечно, не выжил. А вот как конкретно произошла катастрофа?.. Мне припоминается, что один самолёт въехал в другой. Но, может быть, это самолёт с Редькиным в кабине въехал в какое-то стационарное земное устройство или сооружение, в котором была такая "пика"? Не помню.
  
   211.
   Вообще среди лётчиков в дедово время бытовала поговорка "авиация - страна чудес". Самолёты часто бились, было много трагических случаев, но были и эпизоды, когда лётчик спасался каким-то невероятным чудом. Я впрочем для себя отметил, что не очень мне нравится такая "страна чудес", где чудеса связаны с такой высокой смертностью. Впрочем, это мне не мешало в детстве хотеть стать лётчиком. И из всех военных специальностей мне именно лётное дело казалось самым притягательным, престижным и интересным.
  
   212.
   Другой дедов товарищ, Андрей Барятинский, после одного из вылетов не вернулся в срок. Заподозрили катастрофу. Принялись искать, но безуспешно. В общем, уже предполагали самое худшее, когда, кажется, под вечер - смотрят: подходит Андрей, тащит за спиной парашют (м.б. мокрый). Кажется, он успел выпрыгнуть из самолёта и м.б. угодил в реку или озеро.
  
   213.
   Один из дедовых товарищей (но не самых близко знакомых) по фамилии Сенцов или Синцов, кажется, погиб в 50-е годы на Дальнем Востоке, попав в зону сильного цунами. М.б. даже он погиб там вместе с женой.
  
   214.
   Дед рассказывал, что зн"ком посадки для самолётов служила буква "Т", которую выстилали, кажется, полотнами материи на аэродромах.
  
   215.
   Дед 7 раз прыгал с парашютом. В детстве он хорошо умел прыгать, кажется, с вышки в реку, и в т.ч., помимо прыжка "солдатиком" (т.е. прямо), умел ещё прыгать ~кувырком, вращаясь в полёте вокруг своей оси. При прыжках с парашютом по инструкции полагалось прыгать именно "солдатиком", но дед решил проявить оригинальность, прыгнул ~кувырком, и, кажется, стропы парашюта обмотались вокруг него, т.е. он в полёте запутался в парашюте, что было опасно.
  
   216.
   Дед очень хорошо плавал и нырял. В детстве, кажется, легко переплывал Дон с одного берега на другой и обратно. М.б. даже мог пронырнуть всё это расстояние, но точно уже не помню. В молодые годы один из товарищей говорил про деда с восхищением, что тот "плавает как зебра". Дед всё удивлялся - почему зебра, причём тут зебра? - но любил вспоминать эту характеристику.
  
   217.
   Ещё среди дедовых армейских друзей-приятелей был некий Тёма Никитин. Он ходил в тельняшке. Дед, вспоминая о нём, почему-то посмеивался и добродушно называл его морячком. При этом дед говорил, что у Тёмы Никитина было довольно старое лицо - м.б. состарившееся раньше срока.
   А главное, чем прославился Тёма Никитин, это поимкой шпиона. Тёма как-то увидел некоего деятеля, который, кажется, что-то такое записывал в блокнот или зарисовывал, - в общем, Тёма, видимо, заподозрил этого человека, заявил о нём в соответствующие инстанции, и тот действительно оказался шпионом. Кажется, это было уже в поздние годы, т.е. после Сталина, м.б. даже в семидесятые, но не поручусь.
   У меня, впрочем, в ходе дедовых рассказов этот эпизод вызывал скорее антипатию к Тёме и жалость к злосчастному шпиону.
  
   218.
   Один из дедовых старых знакомых, Пётр Иванович (фамилию не знаю), приезжал в гости к деду с бабушкой в январе 1988 года, когда там жил и я, и у меня об этом осталась запись в моём первом личном дневнике. Помню, что все были рады гостю, а сам он запомнился как старый, но вполне бодрый человек, кажется, с довольно громким голосом. Где он познакомился с дедом и почему заехал навестить - неизвестно. Упоминался ли он под какой-нибудь фамилией в дедовых рассказах - тоже не знаю.
   [Дополнение с маминых слов: Пётр Иваныч действительно приезжал в гости, но дед с бабушкой были недовольны, что он перестроился на новые идеалы (т.е., видимо, поддержал перестройку, осуждение сталинизма и т.п.). Они с ним об этом спорили. Мама при его приезде не присутствовала, но знала об этом от родителей.]
   [Дополнение с маминых слов: Вышеупомянутый Тёма Никитин тоже был в гостях у деда: приезжал с семьёй, раз или два, скорее два. Первый раз, когда мама была в детсадовском возрасте, подарил "Сказки" Андерсена (там были четыре сказки - в т.ч. "Гадкий утёнок" и "Дикие лебеди").
   А во второй приезд Никитиных произошёл такой казус. Когда их провожали на электричку в Захарово, дед перепутал время отправления поезда. Он очень сокрушался, переживал, что посмотрел в расписании не туда и обнаружил это не сразу. Им он этого не сказал, а признался только маме, добавив, чтобы она никому не говорила.
   Маме было тогда лет 15. Она вспомнила, что гуляла с сыном Тёмы Никитина, а дочку Никитина звали м.б. Иришка. Они нам привезли сервиз в подарок.]
  
   219.
   Вообще на моей памяти деда почти никто не навещал. Бабушка ревновала его к любым друзьям, знакомым, родне, и пыталась их по возможности от деда отвадить. Были случаи, когда кто-то из ногинчан звонил в дверь, желая навестить деда, но бабушка не пускала незваного гостя дальше порога, ссылаясь на то, что дед будто бы плохо себя чувствует. Сам дед наоборот был рад всем гостям и расположен к общению.
  
   220.
   Переписка деда с Вёшенской роднёй (матерью, сестрой Тамарой и братом Колей) тоже стараниями бабушки была минимизирована. Дедову родню бабушка не жаловала (по крайней мере, женскую её часть), переписку не поощряла. Дед однако продолжал регулярно отправлять родным если уже и не письма, то хотя бы открытки к праздникам. А поскольку ему и за открытки доставалось от бабушки, он, как однажды признался мне с горечью, просто с какого-то момента принялся во всех следующих открытках писать один и тот же текст - не знаю, м.б. назло бабушке, а м.б. надеясь, что отсутствие новизны в текстах не даст поводов для новых нареканий, а сам повторяющийся текст, максимально нейтральный, возможно, вызовет у бабушки привыкание.
   Комментарий от Гранта: тут, видимо, нужно пояснить, что в семье считалось нормальным читать личную переписку друг друга, комментировать и критиковать прочитанное; насколько я знаю, такое принято далеко не у всех.
  
   221.
   Вообще у нас в семье было принято поздравлять друг друга со всеми праздниками, и непременным атрибутом поздравления было подписание открыток. Открытки подписывались почти всегда по одинаковой схеме: "Дорогой / Дорогие ...! Поздравляю тебя / вас с ...! Желаю ... ... . Подпись". Для меня главной сложностью всегда было изобрести какие-то пожелания, которые звучали бы хоть сколько-то оригинально, точнее - не заезженно.
  
   222.
   Долгое время был период, когда я вместо оригинальничанья писал одно и то же пожелание, которое в отличие от всех придумок и вымученных шуток было действительно глубоко искренним: "желаю не болеть и не сердиться". Но потом я ощутил, что до бесконечности повторять одно и то же - вряд ли разумно. Вместе с тем, именно это пожелание очень точно отражало мою собственную зависимость от того, что творилось в доме дедушки с бабушкой и вообще в нашей семье: именно болезни взрослых и их ссоры между собой приводили меня в настоящее отчаяние. А в 90-е годы, когда здоровье деда и бабушки ухудшилось настолько, что риск их ухода в мир иной ощущался почти постоянно, моя жизнь из-за этого на много лет вошла в очень мрачную колею.
  
   223.
   Семейным образом отмечались у нас все государственные праздники - т.е. День Победы 9 Мая, День солидарности трудящихся 1 Мая (официально это были два выходных - 1 и 2 Мая), 7 Ноября (тоже два выходных - 7 и 8), День конституции 7 Октября, Международный женский день 8 Марта, Новый год 1 января. Наравне с ними отмечалось 23 февраля, которое пышно праздновалось по всей стране, как и прочие перечисленные праздники, но почему-то выходным днём не было. Выходной статус этот праздник приобрёл уже при Путине. Мысль о том, что можно, к примеру, не праздновать День конституции, поскольку к нашей семейной жизни конституция реального касательства не имеет, - такая мысль просто не приходила в голову. Праздник же! Значит, надо праздновать.
  
   224.
   Помимо государственных праздников отмечались все наши дни рождения, а также оба дня свадьбы - родительский и дедушки с бабушкой. Одновременно с днём свадьбы дедушки с бабушкой праздновался день авиации - дедов профессиональный праздник. В меньшей степени, но тоже каким-то образом отмечался День учителя: в ту пору он воспринимался как бабушкин праздник; позже, когда мама стала активно преподавать в университете, она стала этот праздник считать и своим тоже.
  
   225.
   К религиозным праздникам отношение было нечётким. Я их в детстве за настоящие праздники не считал, поскольку в календарях они красным цветом не обозначались, выходными не были, и точной даты, которую можно запомнить, не имели. О религии в первые лет 10 своей жизни я вообще не имел почти никакого представления, кроме того что это некая давно ушедшая архаическая традиция.
   Однако на Пасху у нас регулярно приобретался (или пёкся) кулич и красились яйца. Правда, о религиозном содержании Пасхи я, кажется, тоже долго не знал, и присловье "Христос воскресе - Воистину воскресе" у нас дома до 90-х годов не звучало вообще.
   Столь же беспечно отмечалась у нас Масленица - мама готовила блины. Аналогично - Вербное воскресенье (которое я долго считал тождественным Прощёному воскресенью): можно было наломать веточек вербы. Эти праздники просто ассоциировались с весной, и всё. Рождество мы не праздновали вообще: оно казалось чем-то устаревшим, старорежимным, вроде как именины или какой-нибудь день ангела.
   Помимо праздников, взрослые как-то высчитывали другие даты и вехи - Никольские и Крещенские морозы, Яблочный спас и т.д.
   После распада СССР ситуация изменилась: мы стали праздновать Рождество (оно сделалось государственным праздником), нагляднее стал религиозный компонент Пасхи и других подобных дат. Меня это удручало: против религии у меня тогда уже сформировалось стойкое предубеждение. Особенно удручающим было то, что религиозные праздники были подхвачены дедом и бабушкой - от них, учитывая их просоветские симпатии, кажущийся атеизм и острое неприятие новых порядков в стране, я такого не ожидал.
   [Уточнение с маминых слов: Отмечание религиозных праздников (Пасхи, Крещения и т.п.) у нас в семье было невсерьёз*, абсолютно без всякой религиозной подоплёки.]
   Комментарий от Гранта: "не" надо писать отдельно!
  
   226.
   Впрочем, теперь я склоняюсь к мысли, что атеизм деда с бабушкой был скорее поверхностный - как бывает поверхностная религиозность у многих верующих. В букву Священного писания и в библейские легенды дед с бабушкой, конечно, не верили, но представление о том, что в жизни есть нечто большее, чем материализм, есть какая-то непостижимая могущественная иррациональная сила, - такое представление мне кажется подходящим к их характерам. Но это всё только мои догадки.
  
   227.
   Какого-то проявления этой силы дед, видимо, ждал долгие годы, и выражалось это отчасти в его интересе к передачам про НЛО, которые появились на телевидении в конце восьмидесятых годов. Главная из передач так и называлась: "НЛО - необъявленный визит". Поначалу мы смотрели её всей семьёй, и меня она захватывала не меньше, чем деда. Затем мой интерес стал ослабевать, ибо мне постепенно становилось понятно: сама передача строится так, что не даст однозначных ответов. Она всё время так и будет балансировать на тонкой грани "то ли было, то ли нет". А мне уже хотелось определённости.
   Позже я чётко понял, что такой определённости в подобных передачах не может быть в принципе: если когда-нибудь прилетят настоящие инопланетяне, то мы узнаем об этом из новостей или увидим своими глазами. Передачи же про НЛО - просто приманка для легковерных людей: коммерция, режиссура, монтаж и ничего больше. Дед однако, исходя видимо из общесоветской убеждённости, что по телевизору ерунду говорить не станут, сохранял интерес к теме НЛО до последних своих дней. Читал он и книги на подобные темы.
  
   228.
   Смотрели дед с бабушкой также передачи "телецелителя" Анатолия Кашпировского, а затем, кажется, и Алана Чумака. К "целителям" этим, по-моему, они всё же относились скептически, но тем не менее дед отмечал достоверно произошедший случай: многолетняя болячка у него на лбу сама собой отвалилась именно во время сеанса Кашпировского.
  
   229.
   В первой половине 90-х годов дед увлёкся идеей выиграть большой приз в лотерею. Тогда по всей стране расцветала коммерция, а по телевизору стала еженедельно идти передача "Лотто Миллион". Угадавшему 6 цифр из 49 полагался очень крупный выигрыш. За 5 цифр выигрыш был существенно меньше, а за 4 совсем незначительный.
   Дед припомнил, что в советские времена неплохо разбирался в теории вероятностей и статистике, и даже, кажется, что-то угадывал в аналогичных лотереях советской поры. Так что теперь он взялся следить за всеми выпусками "Лотто Миллион", собирал статистику, вручную обрабатывал цифры, искал, кажется, какие-то закономерности, стараясь таким образом на вроде бы научной основе предугадать, какие шары выпадут в следующий раз.
   Увлечение это длилось несколько лет, но успеха так и не принесло*. Я тоже помогал деду возиться с этой статистикой, а с мамой мы постоянно покупали для деда (а иной раз и для нас самих) эти самые лотерейные билеты, где следовало вычеркнуть нужные номера. Впрочем, я и тогда подозревал, и сейчас, что гораздо лучше статистика была поставлена у самих устроителей "Лотто Миллион", т.е. они могли обрабатывать компьютерным образом все поступившие перед очередным сеансом билеты, а затем настраивать свой лототрон, чтобы он нарочно выдал те номера, которых не угадал никто.
   Вспоминая эту историю, мне жаль потраченных дедовых сил, тем более что тогда уже он сильно болел. Но по крайней мере, всё это было ему интересно.
   Комментарий от Гранта: вроде была история, когда дед угадал 5 цифр, но кто-то из нас, кто должен был заполнить и зарегистрировать билет, почему-то именно в тот раз этого не сделал.
   Мой ответ: Про 5 цифр - на моей памяти точно не было, поскольку за пять угаданных номеров из шести в "Лотто Миллион" полагался уже довольно приличный выигрыш, и я бы запомнил, если б мы его так проворонили. Могли быть 4 цифры - за них приз полагался скромный; либо это мог быть семейный пересказ давней истории советских времён, когда тоже проводились подобные лотереи.
  
   230.
   В те же коммерческие девяностые годы меня поразила дедова прозорливость в одном из вопросов. В 1994 году по всей стране кипел ажиотаж вокруг акций АО "МММ". Акции эти росли как на дрожжах. Любой желающий мог их купить, затем через несколько дней или недель продать, и получить на этом неплохую прибавку. Реклама "МММ" заполонила телеэкраны и газеты. Миллионы людей по всей стране повалили в офисы "МММ" - покупать чудо-акции.
   Я со своей страстью к цифрам стал вести статистику галопирующего роста курсов акций. И в какой-то момент показал свои таблицы деду. Дед взглянул и совершенно спокойно предрёк, что эта система скоро развалится, объяснив мне по сути принцип пирамиды, хотя и не использовал это слово. Я возразил, что такого не может быть: в суету вокруг акций вовлечено уже такое множество народу, что гипотетический крах станет грандиозным потрясением для всей страны.
   Будущее очень скоро подтвердило, что прав был дед: пирамида "МММ" развалилась. Впрочем, отчасти был прав и я: крах оказался настолько громким, что многие месяцы оставался новостью номер один, толпы обманутых вкладчиков бунтовали, потрясая правительство, а "МММ" стало именем нарицательным.
  
   231.
   Дед любил играть в шахматы, и в моём детстве часто меня обыгрывал. Впрочем, мой папа играет сильнее. От деда я научился основным известным мне шахматным приёмам. Он же рассказал мне о "стоимости" фигур в пересчёте на пешки - но видимо рассказал не главенствующую в шахматном мире версию, а одну из альтернативных. Так, с дедовой подачи, я долго считал, что ферзь стоит 9 пешек, конь - 3, слон - 2 с половиной. Папа однако утверждал, кажется, что цена ферзю - 8 пешек, а слону - те же 3, что и коню. Фигуру-слона дед нередко именовал офицером. Ферзя - королевой.
  
   232.
   Дед с грустью вспоминал, как утратил в армии отцовские шахматы. Кажется, они не просто принадлежали когда-то дедову отцу, но и были им сделаны собственноручно. Шахматы эти дед взял с собой в армию и держал в своём чемодане.
   В какой-то момент чемодан пропал. Было это, кажется, сразу после не то погрузки багажа военных на какой-то корабль, не то наоборот выгрузки багажа с корабля. Смутно припоминаю, что м.б. дед был свидетелем, как грузчики лихо перебрасывают чемоданы через борт. И несколько чемоданов при этом выпали в воду. Следом дед обнаруживает пропажу своего чемодана. Бросается разбираться - ему отвечают, что наверное он был в числе тех, что потерялись за бортом.
   Дед был очень огорчён, особенно из-за пропажи отцовских шахмат. История казалась законченной, но долгое время спустя (через несколько месяцев или даже через пару лет) дед вдруг заметил в хозяйстве одного из товарищей эти самые, хорошо знакомые шахматы. В общем, стало понятно, что чемодан тогда просто украли. К сожалению, кажется, вернуть найденные шахматы тоже почему-то не удалось.
  
   233.
   В послевоенное время дед, кажется, побывал в Прибалтике - не знаю, один раз или несколько. Кажется, впечатление у него осталось скептическое. М.б. он ощущал там враждебность местного населения, часть которого считала присоединение Прибалтики к СССР оккупацией.
   [Уточнение с маминых слов: Дед бывал в Литве, видимо, в первые годы после её к нам присоединения, и там тоже ощущалась враждебность населения. Приходилось привязывать лошадь (вероятно, чтобы местные её не украли?).]
  
   234.
   Дед был однажды в Анадыре - кажется, весной, на излёте войны. Вспоминал, что там была грязища, деревянные тротуары. Наступаешь на доску, а она плохо держится, и из-под неё хлюпает фонтан грязи.
  
   235.
   Кажется, после завершения Сталинградской битвы деду довелось проехать через те края, и там всё было сплошь завалено остатками горелой техники, а м.б. даже и неубранными трупами. Но это упоминание помню очень смутно.
  
   236.
   Когда дед учился в старших классах, к ним в школу прислали очень молодых учителей - те были лишь на несколько лет старше учеников.
  
   237.
   Когда мама уже после дедовой смерти приехала в Вёшки навестить тётю Тамару (дедову старшую сестру), маме там, к её изумлению, кажется, показали дом, "где живёт Лёвина учительница". Т.е. в этом в первый момент почудилось некое смещение времён: дед умер в 82 года, а его бывшая учительница вполне себе жива.
  
   238.
   Из школьных воспоминаний дед рассказывал случай, когда он не смог дать полный ответ на математическую задачу по причинам скорее лингвистическим. Ответ был - полтора, но относился к суткам. И вот дед произносит это самое "полтора", и умолкает, не зная, как согласовать его с сутками: полторы сутки? полтора суток? Ещё как-то? М.б. его тогда засмеяли, или уличили в незнании математического ответа, или поставили невысокую оценку, - не помню. Правильный ответ мне известен сейчас: п"лтора суток. Но знаю я его не от деда, а, кажется, из лингвистической радиопередачи. Для деда же по-моему этот вопрос так и остался примером каверзной нерешаемой задачки.
  
   239.
   Другой раз деда в школе засмеяли, когда он отвечал на вопрос о реках, кажется, Румынии. Перечисляя реки, он упомянул реку С"рет. Одноклассники подняли деда на смех, поскольку название это оказалось созвучно неприличному глаголу, а учитель поправил деда, что надо говорить "Сер"т". Однако спустя годы дед с удовлетворением выяснил, что правда была на его стороне: река действительно называется С"рет. Впрочем, я, когда слушал этот рассказ, поначалу не понимал юмора, поскольку указанный глагол в такой форме мне был незнаком; у нас с братом он употреблялся в более кратком варианте.
  
   240.
   Дед хорошо знал названия рек разных стран. Некоторые звучали складно: Рона - Гарона, или Сава - Драва - Морава.
   Дополнение: О китайской реке Хуанхэ дед говорил, что её название переводится как "жёлтая река".
  
   241.
   Дед не любил землянику: говорил, что её запах напоминает ему мыло.
  
   242.
   Когда дед в детстве впервые попробовал шоколад, тот ему не понравился: показался горьким и невкусным. В ту пору шоколад был большой редкостью.
  
   243.
   Дед очень любил стихи. Из поэтов особенно ценил Пушкина и Лермонтова. М.б. даже Лермонтова больше, чем Пушкина. Лермонтов привлекал деда созвучностью трагического взгляда на мир. И, возможно, неким офицерским аристократизмом.
  
   244.
   Дед был в Лермонтовских местах - в Пятигорске, взбирался на гору Машук. В эту поездку он ездил вместе с моей мамой, когда ей было лет примерно 16.
   На фото - мама в юности:
  
  
   245.
   Меня дед тоже побуждал учить стихи. С его подачи я учил "Отсель сорвался раз обвал // И с тяжким грохотом упал" (Лермонтов), "Вещего Олега" (Пушкин) и др. В первом классе также я учил "Зима не даром злится // Прошла её пора" (Тютчев).
  
   246.
   Из негрустных стихов дед любил читать наизусть "Лукоморье", "Сказку о царе Салтане", "Песнь о Вещем Олеге", "Мороз и солнце - день чудесный" (все - Пушкин).
   Из трагических стихов - "И кто-то камень положил // В его протянутую руку" (Лермонтов), "И только где-то плакал ребёнок, // О том, что никто не придёт назад" (Блок), "В каждом возрасте мера иная // Протяжённости дней и минут // Когда юн ты, то время шагает // Не спеша, как усталый верблюд // Повзрослел, и уже всё быстрее // Дни проносятся, только гляди, // Но ценить их ещё не умея, // Ты надеешься: всё впереди ..." (автор предположительно Юрий Воронов).
  
   247.
   Помимо XVIII века в русской истории дед увлекался также истоками Древней Руси - знал и многое рассказывал мне про времена Рюрика, Вещего Олега, Игоря и Ольги, Святослава, князей Аскольда и Дира. До середины 1990-х годов дед без труда мог перечислить чуть ли не всю последовательность русских князей. После уже память стала его подводить.
  
   248.
   Из аристократических черт ещё у деда была нереализованная симпатия к дуэлям. Он рассказывал, что не терпел шумных и грубых склок, а с гораздо большей симпатией относился к дореволюционному дворянскому способу решения разногласий: тихо-мирно-вежливо-спокойно вызвать обидчика на дуэль, где без грубостей и шума один другого может застрелить.
   Для меня такая мораль звучала диковато. Но дед, видимо, ценил чувство собственного достоинства, и в его системе координат дуэль наверное казалась чем-то благородным, чистым и изящным, равно как и возможная смерть на этой дуэли, и это для него подсознательно было предпочтительнее, чем жизнь в "грязи" грубых слов и вульгарных поступков.
  
   249.
   Из прозаических отрывков дед любил цитировать Грина, "Бегущую по волнам": тот пассаж, где "Несбывшееся зовёт нас". Может быть, деда тоже манило Несбывшееся, а может, эффект усиливался от близкой ему морской тематики этой книги.
  
   250.
   Дед рассказывал, что одно время в СССР пытались воссоздать аналог дореволюционной фразы "Господа офицеры!" - в варианте, естественно, "Товарищи офицеры!". Как говорил дед, до революции фраза "Господа офицеры!" означала, что все присутствующие офицеры должны встать. Т.е. это была, по сути, команда, приказ. В советское время попытались ввести вышеназванный аналог, но офицеры не вставали, поскольку просто не понимали, о чём речь, чего от них хотят?
  
   251.
   Из более современных авторов исторического жанра дед, кажется, читал Пикуля. Ещё у него на тумбочке была книга автора по фамилии "Новиков-Прибой".
  
   252.
   26 июля 1987 года у деда случилось прободение язвы. До этого несколько недель он плохо себя чувствовал, был рассеянный, даже слегка заговаривался - отправляя меня с поручением, назвал бабушку мамой.
  
   253.
   Когда случилось прободение, дома были бабушка, я и мой младший брат Грант. Бабушка в этот момент была на кухне, варила яйцо - дед в периоды обострения язвы питался диетической пищей. Мы все страшно перепугались. Бабушка вызвала "Скорую помощь", деда увезли на носилках, она, видимо, поехала с ним, а нас с братом отдала под присмотр соседу Еремееву с 3-го этажа, в ожидании пока из Москвы примчится присматривать за нами срочно вызванный папа.
  
   254.
   В больнице дед лежал долго, м.б. до осени. Вначале ему сделали операцию, но не вполне удачно, вроде какая-то врачиха что-то напутала, и потом долго шли разговоры о необходимости второй операции, но до неё дело не дошло.
   [Уточнение с маминых слов: Деда после прободения язвы оперировал врач по фамилии Костик.
   К врачу Костику все мы были в претензии по многим поводам. В т.ч. потому, что начало операции деду сильно затянули: мама с папой даже успели приехать из Москвы до начала операции, дед ждал её чуть ли не в коридоре. Затягивали операцию в т.ч. потому, что тогда же в Ногинске порезали милиционера, и, видимо, ждали на операцию его.
   А после операции всё шло гладко, пока дурная врачиха не дала деду по ошибке лекарство, которое ему было запрещено. Мама опасалась, что та его вообще угробит.]
  
   255.
   Спустя какое-то время мы с мамой и, кажется, братом навещали деда в больнице. Меня поразил его ослабленный вид. Дед в тот период был лежачий больной, но на его кровати (или над ней?) имелась, кажется, специальная верёвка, подтянувшись за которую он мог лёжа приподниматься до почти сидячего положения.
   Мне дед стал говорить что-то очень слабым неторопливым голосом, называя себя в третьем лице, и то ли слегка шутя на довольно мрачную тему, то ли всерьёз. Говорил он примерно следующее: "вот дед какой лёгкий стал, ещё немного и совсем улетит". Мне тогда было около семи лет, что-то я уже соображал, и фразы типа "улетит", естественно, истолковал как намёк на возможную смерть. То посещение произвело на меня довольно удручающее впечатление.
   Впрочем, дед в тот раз, кажется, пытался ещё дать мне какие-то наставления насчёт школы: осенью мне предстояло пойти в первый класс. (А может, тут наслоение воспоминаний, поскольку о грядущих школьных делах дед точно со мной говорил ещё в дни, предшествовавшие прободению.)
   [Дополнение с маминых слов: Осенью того же 1987 года, после первой четверти первого класса, которую я отучился в люберецкой школе, родители перевезли меня в Ногинск к дедушке с бабушкой и отдали в школу там, где я проучился следующие полгода. Это было сделано в качестве как бы бонуса для деда, чтобы у него был стимул хорошо существовать в Ногинске.]
  
   256.
   В Ногинске своеобразной отдушиной для деда была возможность поработать в сарае. Длинные ряды сараев, принадлежавших ногинчанам, располагались минутах в 5-7 ходьбы от нашего дома. Кто-то держал в сараях хлам, кто-то, наверное, съестные припасы, один из наших соседей по фамилии Т"леш (примерно дедов ровесник), кажется, разводил в своём сарае кроликов. Один из сараев был дедов. У деда там был установлен верстак, хранились столярные инструменты, а также запасы досок и брёвен.
   [Дополнение с маминых слов: У деда был обычай: после работы в сарае - сжечь опилки.]
   [Дополнение с маминых слов: В прежние годы, ещё до моего рождения, когда сараев ещё не было, были погреба, вырытые на территории нашего нынешнего двора. В этих погребах хранились съестные припасы.
   Заготовки для погреба были более основательными заготовками, чем закупка баночек в магазине. Лазали в погреб по лесенке за помидорчиками-огурчиками, капустой (бабушка готовила её с мочёными яблоками, иногда с грибами). Обработкой припасов в погребе занимался в основном дед, реже мама, а бабушка туда не лазила. Там требовалось наводить порядок раз в неделю.]
  
   257.
   Дед знал, как заготавливать брёвна, как присматривать деревья в лесу, пригодные для столярных и плотницких нужд. Знал, как их правильно обрабатывать.
  
   258.
   Мне нравилось "работать" с дедом в сарае. Правда, я ничего толком не умел, но дед сделал для меня маленький верстачок - сейчас он наверное был бы мне высотой ниже колена. Кажется, иногда дед мне доверял какую-нибудь несложную часть работы - вроде потереть что-то шкуркой или строгануть разок рубанком. Но за последнее не поручусь.
   [Дополнение с маминых слов: В детстве мама тоже работала с дедом в сарае. Таскала ящики из-под помидор от ближайшего овощного и пыталась в сарае делать из них то ли игрушки, то ли мебель.]
  
   259.
   Повышенная тяга деда к аккуратности имела оборотной своей стороной то, что отдача от дедовой столярной деятельности шла очень медленно: дед очень долго примерялся, прежде чем сделать, например, полку, и затем тоже долго и тщательно исполнял задуманное. На моей памяти он сделал, кажется, только досчатую полку для стиральных порошков, а также летние двери с москитным сетками для обоих наших балконов.
   [Уточнение с маминых слов: Дед много всего мастерил, долго рассчитывал, подбирал материал. Затеваемые им ремонты были "как стихийное бедствие".
   Бабушка критиковала деда за медлительность. Мама порой хотела ей сказать, что не надо деда втравлять во всё это мастерство, т.к. считала, что бабушка всего этого не хочет. Но потом мама поняла, что на самом деле бабушке всё же хочется всех этих ремонтов/обновлений, просто она предпочла бы, чтобы дед это делал быстрее.]
  
   260.
   Позже был приобретён второй сарай - соседний* с дедовым. Его почему-то назвали моим сараем. Но реально я им не располагал, а что в нём хранилось - не помню.
   Комментарий от Гранта: почему-то запомнилось, будто второй сарай был не соседним, а чуть ли не в другом ряду.
   Мой ответ: Куплен был точно соседний, правее дедова сарая. Но, возможно, до этой покупки обсуждался или даже присматривался в течение длительного времени какой-то иной вариант.
  
   261.
   История сараев завершилась печально. В 1990-м году у деда отказали ноги, и он больше не мог выйти на улицу. Работа в сарае, соответственно, тоже прекратилась. Дальше пошли слухи, что сараи собираются сносить. Году примерно в 1992, 1993 или 1994 бабушка с моей помощью перевезла на тачке дедовы инструменты из сарая домой; часть их пришлось разместить под кроватью, и это было серьёзным нарушением порядка в квартире.
   Тогда же или годом позже мы вынесли в сарай часть старых игрушек - выкидывать их не хотели, но решили, что лучше хранить их в сарае, поскольку дома слишком мало места.
   Вскоре однако сараи были уничтожены - в т.ч. и дедов, и мой; не помню, сожгли их или порушили. Мама рассказывала, что потом на руинах сараев нашла часть наших знакомых игрушек и сумела спасти их, вернув домой. Но большая часть, конечно, погибла.
   Сейчас на месте сараев пустырь, зарастающий травой и грязью, но к этому пустырю уже подбираются новые дома, так что есть вероятность, что вскоре его застроят.
   [Уточнение с маминых слов: Вначале кто-то сбил у сараев замки. Когда мама спасала игрушки, она видела сараи со сбитыми замками.]
   [Поправка: В моём дневнике за осень 1996 года найдены записи о том, как мама спасала игрушки после того, как кто-то вскрыл наши сараи. Значит, в тот период сараи ещё стояли, а история с игрушками была до их сноса.]
  
   262.
   Ещё когда сараи были целы, а дед мог в них работать, мы с ним там неплохо проводили время. Дед сворачивал себе бумажную шапку из газеты, формой напоминавшую бумажный кораблик. Я собирал мозаичную плитку - разноцветные блестящие квадратики из какого-то каменного материала, размером примерно 2,5 на 2,5 сантиметра. Вблизи сараев такой мозаики валялось много - ею облицовывали панели строящихся неподалёку домов. И мы с братом (а иногда я в одиночку) мостили этой мозаикой небольшие площадки или тонкую дорожку на подходе к сараям. Иногда нас там навещала бабушка - в т.ч. могла притащить бидон свежекупленного холодного кваса, который мы там же и пили с большим удовольствием.
  
   263.
   В сарае и окрестностях водилось много длиннолапых пауков-сенокосцев. Меня они очень пугали, но от сараев почему-то не отвращали.
  
   264.
   Внутри дедова сарая был "второй этаж" - своеобразный настил. Какие-то особо ценные инструменты, кажется, хранились там. И там же, кажется, лежал остов моей детской коляски с откидным верхом.
  
   265.
   Ещё в сарае у деда была большая вместительная деревянная лопата для расчистки снега. Кажется, её он тоже смастерил сам. Зимой подходы к сараям были завалены снегом основательно, и их приходилось расчищать.
  
   266.
   Однажды зимой дед показал мне, как строить снежную крепость, или даже скорее снежный дом. Это строение отличалось от привычных для меня снежных крепостей: те строились из больших шарообразных комьев снега. А дедова крепость была построена из снежных кирпичей, которые он создавал при помощи той самой лопаты. Больше такой крепости я не встречал - ни до, ни после.
  
   267.
   Инструменты в дедовом сарае имели причудливые, как мне казалось, названия: помимо рубанка там был, кажется, фуганок, струганок, точно был шерхебель, имелись надфили и рашпили. Были разные пилы. Была ручная дрель (не электрическая). Были, конечно, молотки, отвёртки, пилы. Был, наверное, и топор. Впрочем, небольшой топорик имелся у нас и дома: бабушка им изредка рубила мороженое мясо, а нас с братом к этому топору старались не подпускать во избежание травм.
  
   268.
   На мой вопрос, кажется, о дедовом мнении о Ленине дед ответил, понизив голос (словно стесняясь признаться в крамоле), что Ленин на него произвёл впечатление очень жестокого человека. Мол, у него чуть что - сразу "расстрелять!". От Сталина у деда такого впечатления, видимо, не было.
  
   269.
   О работах Ленина и Сталина дед высказался в том плане, что у Ленина всё ~рыхло, м.б. многословно, не всегда разберёшь о чём речь, в то время как у Сталина всегда всё кратко, ~компактно, зато по делу. Где у Ленина толстенная работа, там у Сталина тонкая книжечка-брошюра, но чёткая и ясная.
  
   270.
   Ленина дед, понятно, не застал. Тот умер, когда деду было три с небольшим месяца. А вот Сталина дед однажды видел вживую, на трибуне Мавзолея, - кажется, во время парада. На мой вопрос, как при этом выглядел Сталин и как вообще всё это было, дед без лишнего пиетета ответил: "Сталин помахал нам рукой".
  
   271.
   Уже после дедовой смерти я с удивлением узнал от мамы, что был случай, ещё в сталинскую эпоху, когда дедовы товарищи предложили тост за Сталина - а дед пить отказался. По рассказу выходило, что деду тогда не понравилось такое возвеличивание "вождя".
   В этом кратком эпизоде много удивительного: и то, что для деда это не повлекло никаких негативных последствий; и то, что это не вяжется с привычным дедовым сталинизмом; и то, что дед, видимо, был в ту пору очень наивен, не понимая опасность такого отказа.
   Насчёт сталинизма, впрочем, я допускаю, что дед к нему пришёл уже в зрелые годы, ностальгируя по временам своей молодости и заодно не одобряя деятельность последующих руководителей страны, начиная с Хрущёва. Но это только догадка.
  
   272.
   Когда в Москве в марте 1953 года хоронили Сталина, дед в числе других военных - слушателей Академии был задействован в чём-то вроде кордонов. Как известно, при похоронах Сталина случилась жуткая давка из-за огромного скопления народа. Чуть ли не тысячи людей были задавлены в толпе. А задача деда и других его товарищей состояла в том, чтобы выстроиться неразрывной живой цепью (видимо, один товарищ вплотную цеплялся за другого, и т.д.), затем этой цепью вклиниваться в толпу, как бы рассекая её, деля толпу на небольшие группы и затем загоняя эти группы в метро. Метро в тот день работало в особом режиме: людей только сажали в поезда и тут же увозили за несколько остановок. Видимо, таким образом разгружали центр от чрезмерного скопления людей. Впрочем, подробности эти я помню смутно и отчасти достраиваю логически.
  
   273.
   Был ещё случай, когда дед оказался среди огромной многотысячной толпы с риском быть задавленным. Было ли это в дни похорон Сталина или в какой-то другой ситуации - не помню. Но в тот раз дед был с маленьким сыном (Серёжей). Кажется, Серёжа сидел у деда на плечах, чтобы хоть что-то увидеть из происходящего. А потом, когда ситуация стала угрожающей, Серёже пришлось в буквальном смысле идти по головам стоявших в толпе людей. Впрочем, для Серёжи и для деда всё тогда окончилось благополучно.
   На фото - дядя Серёжа в детстве:
  
  
   274.
   Я спрашивал деда, как он в своё время воспринял новость о смерти Сталина. Дед ответил с неохотой - кажется, мол, ну а как? мы, по сути, при нём выросли, и страну на нашей памяти всегда возглавлял Сталин. А тут вдруг его больше нет.
  
   275.
   Дед очень хвалил энтузиазм первых пятилеток. Когда в 90-е годы советская эпоха была уже публично развенчана, дед как бы возражал этим новым веяниям, говоря, что тот энтузиазм был неподдельным, его видно на кадрах киноплёнки тех лет, и его нельзя было сымитировать. Люди действительно трудились с задором, "скорей! скорей!", изо всех сил, искренне, ибо верили, что строят светлое будущее.
  
   276.
   Это настроение искренней веры в социализм, по дедовым словам, сошло на нет существенно позже, о чём свидетельствовали в том числе избирательные бюллетени: в эпоху общесоветского энтузиазма люди не просто ставили галочку в бюллетене, голосуя на выборах, но частенько могли от избытка чувств приписать (на обороте? или рядом с галочкой?) какое-нибудь вдохновляющее пожелание, - именно искренне просоветское, от всей души. В поздние годы (при Брежневе? при Хрущёве?) это понемногу прекратилось. Кажется, деду доводилось работать в избирательных комиссиях, так что бюллетени эти он видел своими глазами.
  
   277.
   Дед рассказывал о подвигах первых лётчиков - о Чкалове, о первом беспосадочном перелёте, кажется, Байдукова и Белякова, о героях папанинцах, застрявших на льдине, и о том, как их спасали, переживая за их судьбы всей страной, и о спасательной экспедиции Нобиле. Но подробности выветрились у меня из головы.
  
   277 + 1 = 435.
   Папанина, кажется, вживую видела в юности бабушка: м.б. он, уже будучи знаменитым героем, приезжал выступать в школу, где училась бабушка.
   [Дополнение с маминых слов: В Ногинской квартире действительно есть оборванная фотография со встречи с Папаниным. Бабушка там запечатлена в красном галстуке.]
  
   278.
   О Чкалове, впрочем, дед добавлял, что тот был большой хулиган - и по жизни, и по ходу своей лётной деятельности.
  
   279.
   Другим известным хулиганом, упоминавшимся в рассказах, был Василий Сталин, сын Сталина. Кажется, он тоже был лётчик. Про кого-то из них (не то Чкалова, не то Василия Сталина) дед говорил, что тот, ещё учась в школе, мог снять штаны и показать девчонкам голую задницу, или же выпрыгнуть из окна с большой высоты. Впрочем, ни одного из этих знаменитых хулиганов дед лично не знал.
  
   280.
   Про беспосадочный перелёт лётчиков-героев дед рассказывал неаппетитную подробность: в полёте над океаном у них стал кончаться бензин, и чтобы хоть как-то дотянуть до земли, они разбавили бензин в бензобаке, что называется, нехитрым способом.
  
   281.
   С гордостью дед пересказывал ответы, кажется, Чкалова американским журналистам, взявшим у него интервью, когда он осуществил беспрецедентный трансатлантический перелёт из СССР в США. Один из вопросов Чкалову звучал примерно так: Богатый ли вы человек? Каково ваше состояние? На что Чкалов ответил: 200 миллионов. Интервьюер, кажется, уточнил: долларов или рублей? Чкалов ответил: людей. Такой ответ хлёстко демонстрировал разницу между советской и американской идеологией, давая понять, что у нас ценятся люди, и мы - все вместе, все заодно, в то время как в Америке главная ценность - деньги. Дед эту идеологему под сомнение не ставил и, думаю, полностью разделял.
  
   282.
   Однако упоминал дед и о том (не называя, впрочем, конкретики), что для него в юности большим потрясением стало, что реальная жизнь в стране устроена вовсе не так, как вещает о ней пропаганда. Дед, кажется, говорил, что долго не мог с этим примириться.
  
   283.
   С юных лет дед в определённом смысле тянулся ввысь: раньше это назвали бы стремлением выбиться в люди; а для деда эта тяга приняла вид стремления к знаниям. Во время моего детства подобные слова от других людей уже звучали либо банально, либо фальшиво, тем паче что сам я ни к каким знаниям не стремился, а необходимость учиться в школе воспринимал как тягостную, навязанную мне извне и совершенно ненужную обязанность.
   Однако дедова искренность сомнений не вызывала. Он действительно очень ценил образование, всерьёз полагая, что, получив его, сам как бы поднимется на ступеньку выше в личностном плане. И очень хотел, чтобы этот личностный рост продолжился в нашем роду, прогрессируя с каждым поколением. Так, он считал, что моя мама (его дочь) действительно сделала шаг вперёд по сравнению с ним, дедом, отучившимся в Академии, поскольку сама уже училась в Университете и даже сумела защитить диссертацию.
  
   284.
   Свою диссертацию дед так и не защитил, и, кажется, не написал. Хотя кандидатские минимумы сдал успешно. Смутно помню, что дальнейший путь к защите диссертации был для него прерван неблагоприятной обстановкой на работе: то ли попался вредный начальник, то ли оживились бабушкины недоброжелатели и дали ему понять, что на защите его просто завалят.
  
   285.
   Повлиял, кажется, ещё такой эпизод. Защищал диссертацию какой-то товарищ, и на стадии обсуждения - все хвалили его работу, одобряли, и т.д. Затем голосование - и оказывается: все голоса против!
  
   285 + 1 = 340.
   За то что дед не стал защищать диссертацию, бабушка впоследствии его периодически пилила. Мама припомнила, что вроде бы дед отдал свои диссертационные наработки товарищу по фамилии Милякин. У этого Милякина была жена, и бабушка усмотрела в данном дедовом благотворительном жесте повод для ревности.
  
   286.
   Впрочем, задолго до диссертаций, ещё, кажется, в юности или в ранней молодости, дед сам, сознательно, без всякого принуждения, именно из этой своей тяги к знаниям и желания выйти в люди, добыл в библиотеке работы Маркса, чуть ли не сам "Капитал", и попытался их проштудировать, разобраться во всём этом. Возможно, дед полагал, что раз уж в стране передовая научная идеология марксизм, то именно с помощью этих книг он сумеет постигнуть что-то главное в жизни.
   Добился ли дед желаемого таким способом - не знаю, но просто хочу подчеркнуть, что это не было рядовое намерение "прочесть ещё одну умную книжку" от скуки или для расширения кругозора. Это было именно желание состояться как человек через наиболее важные знания, достигнутые на тот момент цивилизацией. По крайней мере, дедов порыв так понимаю я, вспоминая его рассказы.
  
   287.
   Что касается "прогресса в потомках", т.е. дедовой мечты, что в нашем роду каждое следующее поколение будет образованнее и тем самым лучше предыдущего, - эта мечта вообще хорошо укладывается в дедово восприятие семьи, рода, почти что династии. Видимо, это было ещё одной из его подспудных аристократических черт. Мне дедовы размышления насчёт "рода" казались уже чем-то архаичным и отчасти смешным, но для деда это было всерьёз. И как многое из того, к чему он относился серьёзно, этот аспект был не лишён трагического оттенка.
  
   288.
   Так, дед горько переживал, что его фамилия, Фёдоров, т.е. вся эта наша семейная ветвь, - обречена на исчезновение, поскольку мужская линия, по которой обычно передаётся фамилия, прервалась. Сын деда с бабушкой, Серёжа, погиб молодым, оставив после себя только дочку Олю. Моя мама, выходя замуж, сохранила девичью фамилию (в т.ч. потому, что не хотела огорчать деда, зная, как для него это важно). Но мамины дети, т.е. мы с братом, росли уже под папиной фамилией "Григорян".
  
   289.
   Дядя Серёжа погиб 21 декабря 1973 года, на Дальнем Востоке, в общем-то по случайности. Он, кажется, что-то чинил при помощи электродрели, а дрель эту вроде бы собрал собственноручно, но неаккуратно, так что в ней случилось короткое замыкание, и дядю Серёжу убило током. Рядом находилась его молодая жена Зоя на 9-м месяце беременности. Дед с бабушкой потом винили её за то, что в той критической ситуации она, вместо того чтобы выдернуть дрель из розетки, растерялась и побежала за помощью к соседям (м.б. даже на другой этаж), потеряв драгоценное время.
   На фото - предположительно дядя Серёжа:
  
  
   290.
   Неудивительно, что к этой Зое в нашей семье отношение с тех пор было остро негативное. Бабушка её ненавидела в открытую. За глаза именовала её с презрением не иначе как Зойкой. Дед был более сдержан. Мама пыталась по необходимости выступать посредницей между своими родителями и этой Зоей, но тоже, естественно, никакой симпатии к ней не питала. По сути, единственной причиной, по которой поддерживалась хоть какая-то видимость отношений между нашей ветвью семейства и Зойкой, была дочка дяди Серёжи и Зойки - Оля.
  
   291.
   Надо сказать, что Зойка много сделала, чтобы усугубить эту ненависть к себе. После гибели дяди Серёжи она переменила ещё нескольких не то мужей, не то просто сожителей. Для бабушки с дедушкой, воспитанных в строгой морали, это само по себе воспринималось почти как проституция, а тут ещё добавлялся тот факт, что на этих мужей Зойка променяла не кого-нибудь, а дядю Серёжу, вернее память о нём. Для родителей, потерявших сына, это было невыносимо вдвойне.
  
   292.
   В какой-то момент, приехав к моим дедушке с бабушкой, Зойка имела неосторожность заявить: "здесь вообще половина всего - моё". Хотя эта её претензия на половину имущества и была скорее всего сказана сгоряча, без каких-то серьёзных видов, но бабушку, понятное дело, сам такой взгляд на вещи основательно вывел из равновесия.
  
   293.
   Воспитанию дочери Зойка уделяла мало внимания. Легко могла сбагрить Олю к нам на несколько месяцев. Запросто сажала её, малого ребёнка, в самолёт, и отправляла одну за тысячи километров, в стиле "вот рядом сидит какой-то дядя, он за тобой по пути присмотрит".
   С 14 до 17 с половиной лет Оля вообще прожила безвылазно у дедушки с бабушкой: бабушка её к матери не отпускала, хотя Оля как раз хотела к ней вернуться, но и сама Зойка против такого положения вещей не возражала, и за три с лишним года даже не подумала Олю хотя бы раз навестить.
   В малые Олины года моя мама всерьёз подумывала удочерить Олю, но дед с бабушкой, кажется, ей отсоветовали, принимая во внимание, что с ребёнком будет труднее выйти замуж, да и воспитывать всё-таки не своего ребёнка - скорее каторга, чем радость.
   [Дополнение с маминых слов: Отсоветовал удочерение юрист, с которым мама консультировалась на сей счёт.]
  
   294.
   Когда погиб дядя Серёжа, дед с бабушкой восприняли это очень тяжело. Дед, правда, вспоминал, что бабушка эту трагедию переживала без слёз. Бабушка однако упоминала, что ей очень тяжело было даже просто видеть на ком-то из её учеников свитер, похожий на Серёжин, и т.д., всё напоминало о нём. Сразу после известия о гибели дяди Серёжи дед с бабушкой отправились на Дальний Восток, на похороны. Позже, в минуты обид, бабушка припоминала деду, что он тогда будто бы больше утешал овдовевшую Зойку, чем её, бабушку, лишившуюся сына. Так это или нет, не знаю, но чёрствым человеком дед точно не был.
  
   295.
   После гибели дяди Серёжи дед впал в чёрную меланхолию и стал много выпивать. Прежде никакой особой тяги к алкоголю за ним не водилось, но в тот период, по маминым воспоминаниям, он действительно стал злоупотреблять выпивкой сверх всякой меры.
  
   296.
   Тогда же дед завёл дружбу с каким-то мальчиком, видимо сыном кого-то из соседей по военному городку. Судя по всему, в общении с этим, посторонним по сути мальчиком дед находил хоть какое-то утешение в своём горе, возможно подсознательно воспринимая этого мальчика как некую реинкарнацию Серёжи.
   [Уточнение с маминых слов: Мама не считает, что дед искал в Полигоновском мальчике некую замену погибшему Серёже.
   Мальчик этот был Гера Милякин, у него ещё был вроде бы брат. С их отцом и его женой, Милякиной, дед вместе работал. Это заведомо исключало возможность романа с ней и т.п., но бабушка всё равно его к этой Милякиной очень ревновала.
   Однажды Милякины на дедов день рождения заявились к нему в гости. Дед был очень рад, сказал бабушке расстелить Милякиным-детям коврик на полу, чтобы они там играли. Бабушка была крайне возмущена - чего это она будет коврик с дивана ради них класть на пол? - и довольно быстро их выпроводила.
   Когда появился я, дружба деда с Герой Милякиным, конечно, отпала.]
  
   297.
   Но спустя какое-то время бабушка волевым решением постановила, что надо жить дальше и пора выбираться из беспросветной тоски. Это бабушкино решение касалось и деда. Его злоупотребления выпивкой и душевная дружба с тем мальчиком были каким-то образом пресечены.
  
   298.
   Через шесть с лишним лет после гибели дяди Серёжи родился я. Возможно, чем-то я его ещё в младенчестве напоминал деду с бабушкой, а может, просто повлиял сам факт появления внука, нового живого маленького человека, - так или иначе, но теперь уже во мне дед с бабушкой ощущали как бы частичное возрождение дяди Серёжи. Поэтому я с самого начала сделался для них любимым внуком.
   [Уточнение с маминых слов: Мама считает, что во мне сходства с дядей Серёжей дед и бабушка не видели; считали, что я похож на деда. Дядя Серёжа в детстве никогда не был лысый, в отличие от меня. Лицо у него было скорее острое. По цвету волос он был тёмненький.
   Сходство с дядей Серёжей бабушка с дедом усмотрели поначалу в папе. Когда он впервые появился в Ногинске, у бабушки было чувство, что будто Серёжа вошёл, - хотя внешнего сходства почти не было, кроме, пожалуй, тёмных волос.]
  
   299.
   К Серёже бабушка, в годы его мальчишества, была довольно строга. Возможно, после его гибели она винила себя за эту строгость. И со мной уже держалась совершенно иначе - баловала, холила и лелеяла всеми силами.
   Дед тоже относился ко мне по-особенному. Беседовал со мной доверительно, защищал меня перед всеми, и взял себе за принцип воспитывать меня исключительно убеждением, без применения силы. Немаловажно было и то, что меня назвали Львом, в его честь.
  
   300.
   Моему младшему брату Гранту любви от дедушки с бабушкой перепало существенно меньше. Им было труднее с ним ладить, часто чувствовалось, что они его просто не понимают, он им кажется каким-то диковинным ребёнком, к которому они толком не знают, как подойти. Выгораживая меня в разных спорных ситуациях, дед с бабушкой часто были несправедливы к моему брату. Соответственно мама, чувствуя, что они его недолюбливают, оказывалась всё больше на его стороне. В результате получилось так, что любимым внуком у деда с бабушкой был я, а любимым сыном у мамы - Грант. По крайней мере, б"льшую часть детства я это так ощущал.
  
   301.
   Такое разделение имело печальные последствия. Мы с братом постоянно ссорились, соперничали и враждовали. Я его задирал и дразнил, он тоже не искал со мной тесной дружбы. Хотя дружеские периоды, доверительные моменты и общие игры у нас, надо признать, тоже бывали. Но возобновлявшееся соперничество потрепало нам в детстве немало нервов. Закончилось оно, наверное, только к моим годам двадцати, когда мы оба его переросли. Уже во взрослые годы до меня дошло, что главной причиной вражды была, вероятно, конкуренция за любовь взрослых - родителей и деда с бабушкой. Именно это было основным поводом для ревности и зависти, а не какие-то неподелённые игрушки и прочая мишура.
  
   302.
   В школьные годы меня сильно угнетало ощущение, что для мамы - из нас двоих мой брат на первом месте, а я на втором. Любое подтверждение этому остро отравляло мне жизнь. Изменилась эта ситуация ближе к старшим классам. Я тогда вдруг осознал с большим удивлением, что вторым быть тоже неплохо, и вообще меня устраивает быть вторым. Ибо важнее не то, чтобы тебя обязательно любили больше всех. Важнее, чтобы тебя вообще любили. Осознав это, я ощутил огромное облегчение.
  
   303.
   Впрочем, распространение этой модели на другие виды человеческих отношений спустя несколько лет - навлекло на меня массу новых неприятностей. Когда годам к 20-ти я дорос до романтических привязанностей, я уже исходил именно из этой модели - т.е. не стремился к взаимности, не хотел непременно быть единственным и исключительным для тех девушек, к которым сам питал романтический интерес. Я вполне был готов довольствоваться в ответ дружбой, и только. Но втолковать эту свою систему приоритетов мне не удалось никому - ни самим девушкам, ни их друзьям, подругам, родне и т.д. Меня всё равно воспринимали как претендента на любовные чувства, и поскольку в таком качестве я никому нужен не был, меня просто гнали прочь, от греха подальше. Вместо дружбы я получал запрет на общение, т.е. то, чего как раз и боялся больше всего - намного больше, чем невзаимности.
  
   304.
   Дед в этом смысле от меня отличался. Уже после бабушкиной смерти он мне признался, что действительно был влюблён в бабушку ещё в начальной школе. Но, после 4-го, кажется, класса бабушкины родители переехали из Вёшек в Миллерово, и дедова дружба с бабушкой надолго прервалась.
   Поэтому в старших классах у деда была другая романтическая привязанность. Как он рассказывал, ему приглянулась девушка по имени Люда Пяткина [поправка от мамы: фамилия той девушки была Пятикова]. Кажется, дед долго ломал голову, как наладить с ней отношения, и в конце концов как-то так получилось, что она подошла к нему сама. Т.е. вроде как не он искал её расположения, а она - его.
   Мне дед дал понять, что именно этот аспект - едва ли не ключевой в отношениях. Именно этим определяется, как затем эти парень с девушкой будут смотреть друг на друга - кто "выше", кто "ниже". Отмечу в скобках, что я сейчас утрирую, дословно дед ничего такого не говорил, просто по его словам у меня сложилось приблизительно такое ощущение.
  
   305.
   Так или иначе, в 10-м классе дед добровольно уходил в авиацию, и ему, стало быть, предстояла длительная разлука с любимой девушкой. Я несколько раз переспрашивал его, чувствуя некое противоречие: мол, как же ты решился уйти, если она тебе так нравилась? В моей голове не укладывалось, как можно по доброй воле отказаться от возможности общения со столь значимым человеком ради каких-то иных устремлений, будь то самореализация, карьера, служебный долг, патриотизм или что угодно ещё. Дед однако долго не мог взять в толк, чт" тут для меня непонятного, и в чём вопрос. Но в конце концов объяснил, что - нет, разлуки он не боялся. А для меня это было непостижимо.
  
   306.
   Дед сказал, что куда больше его беспокоил сам момент прощания. Чт" если девушка придёт его проводить, а тем паче захочет поцеловать напоследок? Его это очень смущало, он не знал как быть. Кажется, смущение ещё усугублялось тем, что проводить его должна была также прийти сестра Тамара (а мама нет, т.к. была на работе), и при свидетелях возможный поцелуй был бы ещё более смущающим; впрочем, за этот последний пункт не поручусь. Как бы там ни было, провожать деда Люда Пятикова не пришла.
  
   307.
   В дальнейшем эта романтическая история тоже не принесла ничего хорошего. На втором, кажется, году службы, дед в армии получил от этой девушки письмо, где она извещала его, что выходит замуж. Письмо это стало для деда сильным ударом. Он говорил, кажется, что года два потом это его преизрядно мучило, пока он понемногу не притерпелся.
  
   308.
   Дальнейшие версии расходятся. Дед как-то рассказал мне, что однажды, спустя лет может быть восемь (но м.б. и другая цифра), он будто бы мельком увидел свою бывшую возлюбленную, чуть ли не попутно в какой-то поездке. Эта встреча для него была, кажется, как электрический разряд. Но не помню даже, поговорили они или нет, подошёл ли он к ней, узнала ли она его, и вообще - была ли то она, или дед обнаружил, что обознался. Всё это выпало из памяти. Но завершил дед рассказ, кажется, фразой, что больше её он никогда не видел.
  
   309.
   Моей маме дед дал имя "Людмила" именно в честь этой девушки. Причём, сделал это, кажется, довольно вызывающе, вопреки бабушкиной воле. Но подробностей не помню. Следствием этого стало то, что мама всегда недолюбливала собственное имя. Мама всегда остро воспринимала любые намёки на то, что дед мог романтически смотреть на кого-то ещё, кроме бабушки, и всегда была в этом вопросе стопроцентно на бабушкиной стороне.
  
   310.
   Насчёт того, виделся ли дед ещё с Людой Пятиковой, моя мама когда-то озвучила другую версию, но это я тоже помню смутно. Вроде бы мама, в ту пору юная школьница, приехала с дедом в Вёшки к его родне. И кто-то (чуть ли не сам дед) ей предложил зайти в школу - дескать, там работает та самая Люда. Кажется, мама действительно с ней пообщалась, и та лучилась неким довольством и чуть ли не хвастовством, что вот мол маму назвали в её честь. На маму же вся эта ситуация произвела неприязненное впечатление. Впрочем, этот рассказ мог излагаться мне с умолчаниями и лакунами, так что я могу легко перепутать, о той ли Люде шла речь или вообще о ком-то другом.
  
   311.
   Когда у деда в 1987 году случилось прободение язвы, и его везли на операцию с риском для жизни, моя мама, зная его заботу насчёт рода Фёдоровых, пообещала ему, что постарается, чтобы я носил его фамилию. Речь о том, чтобы мне взять фамилию Фёдоров или даже вычурную двойную Фёдоров-Григорян - заходила в моём детстве и юности неоднократно, но всегда невсерьёз. Не как руководство к действию, а либо шутя, либо как абстрактное размышление в стиле "вот если бы оно было так-то и так-то...".
   Сам я фамилию менять не хотел - не потому что мне нравилась одна или не нравилась другая, и не потому что я отдавал предпочтение какой-то одной семейной ветви перед другой, - а просто потому, что привык ощущать себя человеком именно с тем именем, отчеством и фамилией, какие есть, так что любая перемена любого из этих параметров означала бы для меня, что это уже не совсем я, а кто-то другой. Как если бы вместо своего лица увидеть в зеркале незнакомое и чужое, и с этих пор привыкать, что это, оказывается, и есть я.
  
   312.
   Впрочем, я допускал, что если в дальней перспективе у меня появится много детей, то кому-то из них можно было бы дать фамилию Фёдоров. Опять же, не потому что мне самому так важен "род" (мне всё же вопросы "рода" кажутся некой архаикой, вроде баронов и князей), - а потому, что этого хотел дед, и вслед за ним мама, так что исполнить их желание было бы ценно само по себе, чем бы это желание ни было продиктовано.
  
   313.
   О мамином обещании деду я узнал, кажется, только перед получением паспорта в 16 лет. Как раз тогда, если б было желание, можно было бы в паспорт вписать другую фамилию. Но к таким переменам я был по-прежнему не готов, зато, чтобы чем-то утешить деда, я выбрал в паспорте другую национальность - вместо привычного для себя армянина вписал себя русским, как дед.
   Деда это вроде бы и вправду порадовало, хотя не припомню, чтоб уж очень сильно. Зато основательно обидело папу. Впрочем, через пару, кажется, лет, графу "национальность" в паспортах вообще отменили, и в новом паспорте российского образца, который я получил в 22 года, национальность моя вообще не указана.
  
   313 + 1 = 2459.
   Приведу "для справки" наши полные имена в формате "Фамилия Имя Отчество" с датой и местом рождения.
   Дед - Фёдоров Лев Николаевич, родился 16 октября 1923 года в станице Констаниновской в ростовских краях.
   Бабушка - Фёдорова Анна Ивановна, в девичестве Подгорнова, родилась 1 апреля 1924 года, место её рождения мне не известно.
   Папа - Григорян Армен Грачикович, родился 6 июня 1950 года в Ереване.
   Мама - Фёдорова Людмила Львовна, родилась 22 декабря 1952 года в Москве.
   Я - Григорян Лев Арменович, родился 19 августа 1980 года в Москве.
   Мой брат - Григорян Грант Арменович, родился 25 июня 1983 года в Москве.
   Мой дядя, мамин брат - Фёдоров Сергей Львович, родился 9 декабря 1946 года в Азове.
   Его дочь, моя двоюродная сестра - Фёдорова Ольга Сергеевна, в замужество одно время носила фамилию Летушева* или Летушёва, после развода вернула прежнюю фамилию, родилась 2 января 1974 года, вероятно, в Благовещенске, на Дальнем Востоке.
   Мой дядя, папин брат - Григорян Гагик Грачикович, родился 22 мая 1953 года в Ереване.
   Моя тётя, жена дяди Гагика - Григорян Жанна, отчества и девичьей фамилии её не знаю, родилась 18 апреля 1960 года, где именно - тоже не знаю.
   Мой ереванский дед, папин отец - Григорян Грачья Саркисович, родился 14 июня 1923 года, место рождения мне не известно.
   Моя ереванская бабушка, папина мама - Григорян Нора Васильевна, девичья фамилия Хачатурян, родилась 1 мая 1920 года, где - не знаю.
   Следовало упомянуть это раньше, но текст записывался спонтанно, и многие "анкетные" моменты я упустил из виду.
   Комментарий от Гранта: вроде бы по какому-то поводу звучала двойная фамилия Ф-Л?
   Мой ответ: Кстати, да. Что-то такое вспоминается. Надо будет у неё уточнить при случае.
  
   314.
   Если же говорить о внутреннем ощущении, то я сейчас вообще не очень себе представляю, что такое национальность. Говорю я на русском языке, живу в России, родичей своих ценю и по русской, и по армянской линии, но ценность эта зиждется скорее на привязанности к конкретным людям, чем на вопросе, какой нации эти люди принадлежат. В обеих культурах есть для меня интересные моменты, но стопроцентного ощущения принадлежности к этим культурам у меня нет. Мне не свойственно привычное для патриотов восхищение Россией. Переехать насовсем в Армению я бы тоже не хотел.
   Вероятно, в большей степени я ощущаю свою принадлежность к советской культуре. Долгое время для меня это составляло проблему в том смысле, что советское казалось синонимом сталинского, было ощущение, что социализм это обязательно ГУЛАГ, репрессии, зверства, государственное враньё и прочая гадость.
   Позже для меня эта проблема решилась довольно просто. Почитав материалы по истории, я убедился, что Сталин строил вовсе не социализм, а деспотию восточного типа, хотя и называл её, для отвода глаз, социализмом. Т.е. к настоящему социализму сталинщина имеет не больше отношения, чем инквизиция - к христианским заветам "любить ближнего своего". После этого осознания для меня понятие "советского" легко разделилось на две части: советское vs совковое. Первое - ростки настоящего социализма, второе - его искажения.
  
   315.
   Дедово знакомство с бабушкой возобновилось неожиданным образом в самом конце войны. Вроде бы в апреле 1945 года дедовой эскадрилье (звену? лётной группе?) было поручено перегнать несколько самолётов из одного пункта в другой. Маршрут пролегал вблизи дедовых родных мест. Во время войны дед поддерживал переписку с роднёй, и знал, где они теперь проживают. (Я, правда, не помню, жили они тогда в Вёшках или в Миллерово, но скорее в Вёшках.) В общем, дед уговорил командира сделать небольшой крюк, чтобы навестить родных.
   Итак, после 4-х лет разлуки дед встретился с матерью, сестрой, братом и т.д. А затем, среди суматохи и радости встречи, кто-то из них ему сказал: "А помнишь Подгорновых? Они теперь тут неподалёку живут!" Дед обрадовался и отправился навестить старых знакомых.
   Его там признали, встретили очень тепло. Видимо, там были бабушкины родители, а также сама бабушка и её старшая сестра Оля. Дед их помнил девчонками, а теперь они уже были совсем взрослыми девушками. Бабушке был тогда 21 год. Кажется, они ему играли на фортепьяно, ставили пластинки с музыкой, и это деда пленило.
   Дед тоже им приглянулся - из мальчишки он превратился в красивого статного молодого лётчика. Развитию романтики поспособствовала, кажется, ещё и нелётная погода: дедова группа застряла в этом пункте на несколько лишних дней, поскольку из-за погоды никак не могла получить разрешения на вылет. В итоге разрешение пришло внезапно: к деду прибежал брат Николай, сообщив, что разрешение получено, так что надо срочно всё бросать и вылетать.
   [Дополнение с маминых слов: Когда дед впервые приехал к Подгорновым после войны, прабабушка (бабушкина мама) воскликнула, адресуясь к своим дочерям - бабушке и тёте Оле: "Девчата, смотрите кто к нам приехал!" Кажется, это было в Миллерово.
   Я однако думаю, что было это не после войны, а в последние военные дни, в этот самый вышеописанный мною дедов приезд-прилёт.]
   [Дополнение с маминых слов: Когда уже в мамином детстве купили пианино, бабушка села и ~подбирала аккорды уверенно, как человек умеющий играть.]
   На фото - в верхнем ряду дедов брат Николай (предположительно), бабушка, дед, в нижнем ряду дедова мама (баба Марья) и тётя Варя (предположительно), снимок вероятно середины 1940-х годов:
  
  
   316.
   Николай был немного младше деда. При мне его в нашей семье именовали дядей Колей. Но сам я его никогда не видел. В конце 80-х годов деду и бабушке от него приходили посылки - ящики с грецкими орехами. Мы с братом с удовольствием кололи эти орехи, сидя на полу Ногинской кухни.
  
   317.
   Умер Николай 5 апреля 1994 года, а новость об этом пришла 19 апреля. В сопроводительном письме от родни (вдовы?) сообщалось, что Николай тяжело болел, кажется, у него были проблемы с почками. М.б. последние недели он уже никого не узнавал.
  
   318.
   Так что братья-сёстры дедова поколения уходили в обратном порядке. Самый младший, дядя Коля, ушёл самым первым, в 1994 году. Средний, дед - Лев - ушёл из жизни вторым, в 2006 году. Старшая, тётя Тамара, пережила их всех и умерла в 2016 году. Впрочем, кроме них троих, были ещё умершие во младенчестве первенцы - звали их, кажется: девочку тоже Тамарой, а мальчика Олегом. Когда они умерли, их отец (он же мой прадед Николай Николаевич), по семейной легенде, так переживал, что чуть ли не полгода ни с кем не разговаривал, даже с женой.
  
   319.
   Имена первенцев известны только со слов тёти Тамары - она рассказывала об этом моей маме уже где-то в конце нулевых годов, когда мама, не видевшая её много десятилетий, решила её навестить уже после дедовой смерти.
  
   320.
   О дяде Коле, дедовом младшем брате, известны ещё две вещи. В детстве он повредил ногу - наступил в воде на стекло, которое ему срезало кусок пятки. Но это повреждение вроде бы не возымело больших последствий. Серьёзнее было другое: он родился с повреждённой рукой. Кажется, у него не сгибались пальцы. Поэтому его не призвали в армию. Возможно, это спасло ему жизнь.
  
   321.
   Итак, в конце апреля - начале мая 1945 года дед возобновил знакомство с бабушкой. Об этом счастливом весеннем периоде оба они очень любили вспоминать в старости, и много раз с удовольствием пересказывали эту историю.
  
   322.
   Дальше завертелась любовь. Правда, дед улетел с самолётами, поскольку оставался кадровым военным на службе. Но с бабушкой у них, вероятно, завязалась переписка. Свадьба спонтанным образом состоялась 18 августа того же 1945 года. Сын, Серёжа, родился 9 декабря 1946 года. Дочка Людочка (моя мама) - 22 декабря 1952 года. Других детей в семье не было.
  
   323.
   Была, впрочем, у этой романтической истории и оборотная сторона. Если говорить беспристрастно, то брак деда с бабушкой был не очень счастливым. И в моменты переживаний по этому поводу дед рассказывал, что и сама история с быстрым развитием отношений тоже была местами странная.
  
   324.
   Так, в какой-то момент, видимо между маем и августом 1945 года, дед получил телеграмму. В телеграмме говорилось что-то вроде: Срочно приезжай! Аня [моя бабушка] тяжело заболела (попала в аварию? попала под поезд?). Дед, обеспокоенный, примчался к Подгорновым, но обнаружил, что Аня жива и здорова, а телеграмму вроде бы никто и не посылал. Рассказывая об этом в старости, дед как бы намекал на то, что вокруг него строились какие-то козни, м.б. инициированные самой бабушкой, чтобы вовлечь его в романтические отношения или женить на себе. Отмечу, впрочем, что напрямую дед этот намёк не растолковывал.
  
   325.
   Вскоре после свадьбы (точнее, после росписи в ЗАГСе, т.к. свадебной церемонии не было, в ту пору легко обходились без них) - дед снова оказался у Подгорновых, и теперь уже увидел изнанку их быта, которая неприятно его поразила. Домочадцы громко ругались, кричали друг на друга (а дед такого не переносил), и даже чуть ли не бегали друг за другом с топором. Дед рассказывал, что смотрел на такие порядки с ужасом и с острым осознанием: мол, знал бы, что оно у них вот так - тогда никакой свадьбы не было бы совершенно точно!
   [Дополнение с маминых слов: Маме эта история кажется преувеличенной - м.б. беготню с топором дед своими глазами не видел, а только слышал о ней в пересказе своей сестры, тёти Тамары, которая могла что-то преувеличить, т.к. они с бабушкой недолюбливали друг друга.]
   [Ещё дополнение с маминых слов: В семье, где дед рос, тоже не всё было безмятежно по части домашних нравов: так, деда его мать вполне могла отлупить, в ту пору бить детей было обычным делом.]
  
   326.
   Во время росписи в ЗАГСе регистратор по ошибке записал фамилию не "Фёдоровы", а "Федотовы". Дед, в периоды недовольства браком, вспоминал об этом с какой-то неутолённой надеждой. Говорил он об этом, конечно, смутно, но я его понял так, что подсознательно ему бы постфактум хотелось как-то благодаря этой неточности выскользнуть из уз брака. Но, понятное дело, это было невозможно.
  
   327.
   Впрочем, иногда дед упоминал, что тема развода у них с бабушкой поднималась неоднократно, особенно, кажется, в молодости. (Дед произносил не "разводиться", а "расходиться".) Но одним из решающих факторов (помимо, видимо, детей) был тот психологический момент, что дед ценил "верных" людей, как он это называл. Под верностью, насколько я понял, здесь подразумевалось не просто отсутствие супружеских измен, а некая надёжность человека, стойкость, верность единожды избранному пути, нежелание метаться из стороны в сторону. Дед давал понять, что если бы решился на развод, то чувствовал бы себя как раз "неверным", а этого ему не хотелось.
  
   328.
   Но несмотря на все сложности их брака, дед по-своему бабушку любил и был к ней очень привязан. Когда она где-то надолго задерживалась, уже в пожилые годы, дед страшно переживал, беспокоясь, что, может быть, с ней что-то случилось. Мобильников в ту пору никаких не было. Сам же дед на протяжении 16-ти лет (с 1990 года до смерти в 2006 году) не мог выйти из дома - уже не позволяло здоровье. Поэтому если бабушка долго не возвращалась, ему оставалось только ждать. Однажды из-за её затянувшегося отсутствия он так переволновался, что у него отказали два пальца на руке - перестали сгибаться; возможно, это был микроинсульт.
  
   329.
   Проблемы со связью доставляли немало беспокойства и нам с мамой, особенно в 90-е годы, когда здоровье деда с бабушкой основательно пошатнулось.
   Возвращаясь из Ногинска в Москву, где мы жили, мы нередко не могли потом дозвониться до бабушки, чтобы удостовериться, что всё в порядке. Телефонная связь тогда работала с постоянными перебоями. Можно было набирать номер раз за разом по полчаса, а то и по часу, но линия оставалась занята, соединения не было, и т.п. Мы, конечно, начинали подозревать самое худшее. Иногда маме удавалось дозвониться до знакомых из соседнего (относительно квартиры деда с бабушкой) подъезда или даже соседнего дома, чтобы попросить их зайти к деду с бабушкой, посмотреть, всё ли там хорошо. Но просить чужих людей всегда было крайне неловко.
   В девяностые годы контакт с Ногинском мама поддерживала, кажется, ежедневно - звонила каждый вечер в 8 часов и разговаривала с бабушкой. Дед, видимо из-за частичной глухоты и малоподвижности, от телефонных разговоров уже был в стороне, но изредка случалось поговорить и с ним.
  
   330.
   Номер телефона Ногинской квартиры был по-своему оригинален: 5-06-87; оригинальность состояла в том, что, кажется, он совпадал с календарной датой установки этого телефона: поставили его вроде бы 5 июня 1987 года.
   [Дополнение с маминых слов: 3-23-52 - наш первый Ногинский телефон. Он был на прежней квартире, до переезда в мае 1972 года в нынешнюю Ногинскую квартиру. По нему ещё дядя Серёжа часто звонил. А после переезда мы остались без телефона - получается, что на целых 15 лет.]
  
   331.
   В ту пору обзавестись телефоном было очень непросто - если, конечно, речь шла не о Москве. Так, установки этого телефона в Ногинске наше семейство, кажется, дожидалось несколько лет. Производилась установка только через государственные инстанции. Пойти и купить телефон самому, как сейчас, было просто невозможно. Все телефоны в ту пору были стационарные, с дисковым набором, на шнуре. Никакой электроники, никаких табло или экранов с цифрами на них не было. Телефонные книжки люди вели в натуральном, т.е. бумажном виде.
  
   332.
   До установки домашнего телефона нам, чтобы поговорить с другим городом, приходилось идти на почту, где располагался в т.ч. телефонный узел. Впрочем, в Ногинске почтовое отделение находилось в соседнем доме (Рузинский проезд, дом 4). Помню, мы приходили туда с бабушкой и звонили маме в Москву или в Люберцы.
   Ещё в почтовых отделениях стояли столы с чернильницами и перьевыми ручками, а на столах лежали, кажется, пустые бланки телеграмм. Впрочем, в домашнем обиходе перьевые ручки и чернильницы тогда уже не использовались. Мы писали шариковыми ручками. Гелевые ручки появились позже, уже в 90-е. Тогда же случился небольшой ренессанс перьевых ручек, но не классических, а со встроенными чернилами: в этом был как бы некий шик; у меня такая ручка была, кажется, в 1994 или 1995 году.
  
   333.
   Дед обычно держал в своём хозяйстве стандартный чехольчик с шариковыми ручками трёх цветов - синей, зелёной и красной. Чехольчик хранился в выдвижном ящике белой тумбочки, на кухне, рядом с дедовым местом во главе обеденного стола.
  
   334.
   Помимо ручек там же хранилась толстая тетрадь - нечто вроде кондуита, в котором дед записывал расходы. Свой кондуит дед вёл ежедневно и неукоснительно. Доходы-расходы в их с бабушкой семье были общие. Все траты вплоть до копейки дед заносил в тетрадь-кондуит. Бабушка, приходя из магазина, или аналогично мы (мама, папа, я, брат), если нам поручалось что-то купить на средства дедушки с бабушкой, докладывали деду полный перечень покупок вместе с ценами. Почему-то мне помнится, что "доклады" эти делались в основном по памяти, а не по чекам. Впрочем, чеки в ту пору были краткими, без такого множества подробностей, как сейчас.
  
   334 + 1 = 477.
   В первой половине 90-х годов я тоже завёл похожий "кондуит" для записи собственных расходов, ориентируясь на дедов пример, но к концу 90-х я эти записи забросил. Зато взялся записывать массу другой статистической информации.
  
   335.
   Кроме расходов дед в обязательном порядке записывал погоду: температуру за окном, давление, осадки, облачность или "ясность" и т.п. За температурой в основном посылали меня: я взбирался на детский жёлтый стульчик в зале (большой комнате) и оттуда мог разглядеть показания оконного термометра, которые затем докладывал деду. Мне эти поручения нравились, я выполнял их с лёгкостью, а иногда сообщал деду про погоду и без всякой просьбы, просто чтобы сделать ему приятное. Самим деду с бабушкой пробраться в тот уголок и разглядеть показания термометра было бы гораздо сложнее, а в поздние годы практически невозможно.
  
   336.
   С годами дед стал отмечать в тетради и многие другие бытовые аспекты - в т.ч. наши приезды-отъезды, приём лекарств, прохождение водных процедур и т.д. У него была разработана своя система обозначений.
  
   337.
   В мои детские годы дед иногда разрешал мне поучаствовать в подведении итогов месяца, что тоже было регулярной традицией с использованием "кондуита". Подсчитывались месячные расходы, причём дед учитывал две категории: "итого" и "продукты". Сейчас я предполагаю, что эта деятельность была наследием бухгалтерской работы его матери в Госбанке, но в ту пору я об этом не думал. Мне очень нравилось помогать деду в этом деле, тем более что возиться с цифрами я всегда любил.
   Итоговую сумму дед подсчитывал дважды: от начала к концу и от конца к началу. Второй подсчёт нужен был для контроля: удостовериться, что получится та же сумма. Калькуляторов в ту пору (80-е годы) у нас не было, они появились чуть позже. О компьютерах тем более речи не шло. Поэтому все подсчёты мы с дедом вели вручную.
  
   338.
   В поздние годы ситуация изменилась - в основном в худшую сторону. Дедова память стала сдавать; контрольные суммы сходились всё реже, и даже появление калькуляторов (мы их деду надарили несколько) - не слишком помогало. Новые ручки писали плохо - из-за артрита деду не хватало сил надавливать на ручку в нужной мере. Расход на продукты стал практически совпадать с итоговым: это свидетельствовало об экономическом кризисе в стране, из-за чего почти все расходы шли на еду. Другой причиной было уменьшение потребностей деда с бабушкой: они перестали выходить на улицу, почти не нуждались в новой одежде и предметах обихода, а всё необходимое в основном для них добывала мама.
   В последние месяцы жизни деда в "кондуите" появились затяжные лакуны: из-за нездоровья дед пропускал записи, но затем снова возобновлял их. Последняя запись его рукой сделана 14 января 2006 года, меньше чем за месяц до его ухода из жизни. Затем "кондуит" несколько лет подряд вела мама - записывала погоду и значимые события.
  
   339.
   Тетрадей-"кондуитов" у деда набралось много. В общей сложности, он вёл их, наверное, не меньше 20-ти лет, а в среднем одной тетради хватало, думаю, года на два.
  
   340 = 285 + 1.
  
   341.
   У деда был особенный почерк: с наклоном в обратную сторону, т.е. влево. Дед вообще любил чем-то отличаться от обычных людей; возможно, это желание тоже было проявлением его "аристократизма", и необычный почерк был одним из способов такого отличия.
  
   342.
   Помимо наклона в почерке, который я наблюдал своими глазами, была у деда ещё особенность манеры письма, о которой я знаю только по его рассказам. Он упоминал о том, что в более молодые годы умел при необходимости писать очень мелко. Рассказывал случай, когда некий огромный документ, который требовалось написать от руки и который у обычного человека составил бы много страниц, дед ухитрился уместить на одну страницу т.н. миллиметровки, т.е. особой, кажется, чертёжной бумаги, расчерченной тонкими линиями с интервалом в 1 миллиметр. Необходимые записи дед уместил крошечными буквами между этими линиями. Начальство было поражено такой манерой заполнения документа, и, видимо, поражено приятно.
  
   343.
   Погоду дед не только заносил ежедневно в свой "кондуит", но и живо ею интересовался: всегда старался расслышать прогноз погоды по радио в конце новостной передачи или, аналогично, по телевизору. Если какой-то раз по радио новостная сводка обходилась без прогноза погоды, дед бывал очень разочарован: "а погоду и не сказали!". Если кто-то из нас (я или мой брат) начинал говорить в момент оглашения прогноза погоды, дед, и, кажется, бабушка тоже, досадовали и пресекали несвоевременную реплику.
  
   344.
   Благодаря дедовой привычке ежедневно фиксировать погоду в своих записях я в начальной школе заочно удостоился незаслуженной похвалы. От учеников требовалось, кажется, по природоведению вести специальный дневник, записывая туда погоду в каждодневном режиме, в т.ч. и в каникулы. Мне на это не хватало усидчивости и интереса, погодный дневник я забросил, но когда приблизилось время отчёта, возник вопрос, как быть. И взрослые решили, что меня могут выручить дедовы записи за пропущенный период. Записи были в надлежащем формате скопированы в дневник, после чего учительница, кажется, похвалила меня то ли перед бабушкой, то ли перед мамой (я при этом не присутствовал): мол, вот какой молодец, а другие-то ученики обычно это задание просто не выполняют.
  
   345.
   Дед не только следил за погодой по чужим прогнозам, но и гордился своим умением предсказывать погоду самостоятельно. Это умение у него выработалось со школьных лет на всю жизнь. Мне он тоже показывал, как определить погоду на ближайшее время (например, на завтра) по облакам: будет ли пасмурно или ясно, похолодает ли, ждать ли дождя и т.п., но я этого искусства так и не освоил.
   Дед показывал, что бывает два основных вида облаков: перистые (они же т.н. цирусы) и кучевые (т.н. кумулюсы). Кажется, цирусы сулили в скором будущем ясное небо и похолодание, но не поручусь. Название "цирусы" меня смешило: хотелось превратить его в "цитрусы".
   [Дополнения с маминых слов: дед всегда называл 3 вида облаков - цирусы, кумулюсы и стр"тусы. Стратусы - это слоистые облака. Цирусы были предвестием холодной погоды, антициклона, ясности.
   В дедовом лётном училище был курс метеорологии, это была одна из преподававшихся дисциплин.]
  
   346.
   Дедовым умением предсказывать погоду пользовались его начальники и товарищи по службе, когда дед был ещё юным лётчиком. В авиации погода имеет первейшее значение. При неблагоприятном прогнозе вылет самолётов мог быть отменён. Полёты в плохих погодных условиях могли легко окончиться катастрофой. Поэтому перед вылетом всегда требовалось свериться с метеорологическим прогнозом. Иногда "официальные" прогнозы бывали неточны, а м.б. порой вообще запаздывали или отсутствовали, и дед не упускал случая блеснуть своим умением. Дедовы прогнозы оказывались точнее. Так что начальство или товарищи в манере отчасти шутливой, но по сути всерьёз, обращались тогда к деду - какую погоду предскажет он?
  
   347.
   В более поздние годы дедовой службы его прогнозы стали время от времени давать сбой. Разышляя о причинах, дед пришёл к выводу, что это влияет антропогенный фактор: люди настроили заводов, фабрик с дымящими трубами и т.п., что, в свою очередь, повлияло на климат и нарушило достоверность народных метеорологических примет, формировавшихся в ту пору, когда человек ещё не оказывал такого воздействия на природу. А дед ведь пользовался именно народными приметами, насколько я понимаю.
  
   348.
   Это дедово объяснение погрешностей в своих прогнозах было в те годы встречено несогласием: мол, ерунда, не может такого быть, человеческий фактор слишком незначителен, чтобы хоть как-то влиять на такие вещи. Однако спустя годы, как рассказывал дед с удовлетворением, учёный мир подтвердил его правоту: человек действительно стал ощутимо влиять на природу и погоду.
  
   349.
   Меня дед в какой-то момент учил причудливым названиям и очерёдности следования разных слоёв атмосферы, с указанием видимо также их толщины. Но я всё это забыл, за исключением только слова "стратосфера".
  
   350.
   У деда в ходу было выражение "перевод времени в дугу", означавшее бессмысленную трату времени. Это выражение он почерпнул ещё в молодости, в среде лётчиков, которые таким шутливым образом переосмыслили исходное значение этой фразы. В исходном значении она обозначала некий специальный расчёт, связанный, кажется, с тем, что самолёт при длительном полёте летит не по прямой, а по дуге, поскольку Земля - шар, а не плоскость, и это требует неких поправок в расчётных показателях полёта. Но м.б. трактовка была и иной, уже не помню.
  
   351.
   Ещё из лётчицких мудростей дед усвоил и часто цитировал фразу "что во что упирается" - в контексте, примерно таком, что "нужно смотреть, или нужно разобраться, что во что упирается". Исходно это была рекомендация, как действовать, если в каком-либо механическом приборе самолёта что-то заклинило. Неопытные лётчики в такой ситуации могли, по причине нетерпения и досады, резко рвануть заклинившую деталь. Это нередко приводило к поломкам.
   Правильной же линией поведения было - не прилагать силу вслепую, а наоборот, спокойно приглядеться и установить, какую конкретно деталь заклинило и почему. Т.е. именно выяснить, какая деталь в какую упирается. Тогда станет ясно, как устранить неполадку без усугубления поломок. Дед же эту фразу толковал более расширительно, т.е. уже не только в отношении самолётных приборов.
  
   352.
   Ещё дед цитировал иронический стишок: "Прилетели, мягко сели, присылайте запчастя - элероны, ланжероны, фюзеляж и лопастя". Юмор был в том, что по указанному списку необходимых запчастей можно было догадаться, что от самолёта ничего не осталось, т.е. посадка мягкой не была.
  
   353.
   Иногда дед цитировал в изменённом виде строку из песни: "Что было - то было, и авиация была". Слово "авиация" дед выделял интонационно, давая, видимо, понять, что именно оно в цитате пришлое. В исходном варианте, т.е. в песне, эта строка звучала так: "Что было - то было, и любовь была". Вероятно, слово "любовь" дед считал слишком фривольным в данном контексте, чтобы упоминать его свободно при нас, малолетних внуках. Можно также предположить, что замена "любви" "авиацией" подчёркивала высокую значимость авиации в дедовой системе ценностей - примерно в духе другой известной песни на лётную тему: "Первым делом, первым делом самолёты, // Ну а девушки, а девушки потом".
  
   354.
   Авиация действительно стала дедовым пристрастием на всю жизнь, несмотря на его изначальное желание стать моряком и неизбывную тоску по несостоявшейся "морской судьбе". Дед с удовольствием смотрел марши лётчиков на военных парадах по телевизору, и особенно полёты авиации. Признавался также, что ему продолжает сниться, как он ведёт самолёт. И даже когда в 90-е годы дед уже с большим трудом мог ходить по квартире, всё равно он старался подойти в зал (там стоял телевизор), если бабушка звала его посмотреть выступления лётчиков.
  
   355.
   Одной из частых дедовых поговорок была фраза "Вот такая петрушка" - в значении "Вот такие дела". Иногда он говорил так в завершение какого-либо рассказа, иногда, кажется, в утешительном смысле - мол, да, бывают в жизни разные трудности.
  
   356.
   Бытовало у деда выражение "и смех, и горе" - вместо привычного "и смех, и грех". Мне эта дедова фраза всегда казалась чересчур мрачноватой, поскольку "горе" в моём понимании - нечто не просто плохое, а поистине трагическое; однако дед такого смысла не вкладывал.
  
   357.
   Понятие "грех" у деда с бабушкой тоже существовало, и нередко озвучивалось в наш с братом адрес, кажется, когда мы, ещё мальчишками, неуважительно обращались с хлебом. Крошить хлеб - не поощрялось. А выбрасывать его, даже если он уже подпортился, считалось "грехом". Нам однако в ту пору слово "грех" казалось каким-то уж очень архаичным и, наверное, пафосным, поэтому вместо того чтоб усовеститься, мы принимались смеяться и переиначивали слово "грех" в "грецкий орех".
  
   358.
   Особое отношение к хлебу проявлялось у бабушки и ещё одним интересным образом. Считалось неприличным класть батон хлеба плоской стороной кверху. Причины не пояснялись, но я могу предположить, что хлебный батон воспринимался как некий символический аналог человеческого тела, и, соответственно, поворот хлеба нижней стороной кверху получался равносилен публичной демонстрации исподних частей этого тела.
   [Дополнение с маминых слов: Деду и бабушке была свойственна фраза: "с хлебом так нельзя обращаться".]
  
   359.
   У деда было сразу несколько поговорок, агитировавших против откладывания дела в долгий ящик. Так, он часто говорил: "Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня".
   Для деда это были не просто слова; он действовал так сам ещё с детства: например, уроки делал сразу после школы, не откладывая на вечер, на потом, на другой день и т.д. Как объяснял дед, ему очень не нравилось, когда какое-то такое обязательство на нём "висит" и отравляет существование. Хотелось как можно скорее отделаться от этой обязанности. А сделал уроки - и дальше уже целый день свободен.
   Дед и мне в мои школьные годы тоже рекомендовал такой способ, и я соглашался, что так действительно лучше, но реально мне недоставало самодисциплины, чтобы сделать это своей привычкой. Иногда я пытался заставить себя последовать дедовой модели, но хватало этих порывов очень ненадолго, так что почти весь школьный период я делал уроки как можно позже.
  
   360.
   Другой дедовой поговоркой с тем же значением было: "Завтра, завтра, не сегодня - так ленивцы говорят". Эта фраза звучала несколько необычно - в такой форме её произносил только дед. От других людей мы её слышали в более распространённом варианте: "Завтра, завтра, не сегодня - все лентяи говорят".
  
   361.
   Ещё одной поговоркой на ту же тему у деда была фраза "Завтра - значит, никогда" (или что-то подобное). Звучала она, по-моему, в более мрачных тонах, чем две предыдущие поговорки, сохранявшие оттенок добродушия. Смысл фразы про "никогда" заключался в том, что обещать можно до бесконечности, всякий раз перекладывая обещанное на день вперёд.
  
   362.
   И дед, и бабушка были по-своему трудоголиками. Не любили сидеть без дела. Помню, дед поразил меня фразой, что отдых - это перемена занятия (или работы?). Кажется, мы шли с ним тогда через лес, и я всё просился отдохнуть. Было мне, наверное, лет 8. Может быть, это было зимой, и мы шли на лыжах, - не помню. Я изумился, поскольку считал, что любая деятельность утомляет, и для восстановления сил нужна праздность. Но дед добродушно привёл мне, кажется, примеры в поддержку своего тезиса - вроде как: позанимался одним, устал, тогда позанимался другим, и тем самым уже отдохнул.
  
   363.
   Иногда дед упоминал, что Леонардо да Винчи, который был исключительным человеком, спал по 15 минут каждые 4 часа, и этого ему хватало, чтобы сохранять бодрость без привычного людям ночного сна.
  
   364.
   Упоминал дед и о всяческих йогах, которые, по его словам, обладали исключительными возможностями: могли спать на гвоздях или обходиться без воздуха очень длительный срок.
   Мы в детстве с братом занимались плаваньем, в т.ч. ходили в бассейн, ныряли, и старались натренироваться, чтобы как можно дольше задерживать дыхание. Тренировались мы в т.ч. и дома, в Ногинске, без всякой воды, просто зажав пальцами нос и стараясь не дышать. Так было даже интереснее тренироваться, чем в воде, поскольку можно было следить за секундами, и кроме того не мешали лишние телодвижения.
   Впрочем, больших успехов мы не достигли. Мой рекорд, при котором у меня уже изрядно потемнело в глазах, составил всего лишь 2 с чем-то минуты - м.б. 2 минуты 40 секунд; у брата было и того меньше, хотя старались мы изо всех сил. Дед же говорил, кажется, что для обычного человека нормально уметь задерживать дыхание на 4 минуты.
  
   365.
   Одним из признаков праздности, недостойной порядочного человека, дед считал лежание на диване. Это был как бы показатель барского образа жизни, лентяйства, никчёмности, неправильного мировоззрения. Говорились фразы в стиле "небось такой-то целыми днями лежит на диване" или "ну и что он будет делать, целый день на диване лежать?" (цитирую очень приблизительно). Впрочем, употреблялись такие фразы не впрямую, когда кто-то из нас реально ложился на диван, а скорее как умозрительный пример, условность.
  
   366.
   Ещё расхожей фразой в доме дедушки с бабушкой было: "Люди спят". Под людьми подразумевались прежде всего наши соседи по этажу, жившие "через стенку" - Тихомировы (из соседнего подъезда) и Титовы (из квартиры 23, на нашей же лестничной площадке). Фраза произносилась, когда мы с братом шумели в позднее время суток - м.б. с 22 часов, а м.б. даже и раньше. Дед с бабушкой деликатно боялись, что наш шум помешает соседям; в этом случае деду с бабушкой было бы за нас, внуков, стыдно. Я, впрочем, основательно сомневался, что соседи ложатся спать так рано.
  
   367.
   Да и у нас дома бабушка, если только не чувствовала себя слишком больной или обиженной, раньше полуночи, по-моему, не ложилась. Дед же, пока ещё мог ходить без посторонней помощи, имел обыкновение засиживаться на кухне с книжкой часов до 2-х ночи. По утрам бабушка вставала рано - часов в 8, если не раньше. Дед, когда вышел на пенсию, поднимался позже - часов, кажется, в 11-12, а перестав ходить и перейдя на сидячий образ жизни, - ещё позже.
  
   368.
   Соседку Титову Зою Михайловну из ближайшей к нам квартиры 23 дед с бабушкой уважали. И хотя слишком тесной дружбы между ними не было, но в целом к ней, по-моему, испытывали симпатию. Для деда это вообще было характерное отношение к людям; для бабушки - скорее исключение. Зоя Михайловна была человеком их же поколения, но немного моложе.
   Сейчас, в октябре 2019 года, Зоя Михайловна ещё жива и довольно бодра, хотя ей должно быть лет около девяноста, и возраст даёт о себе знать.
   [Дополнение с маминых слов: Бабушка ценила, что Зоя Михайловна - врач невролог/невропатолог, а Зоя Михайловна ценила бабушку, т.к. у бабушки учились дети Зои Михайловны - Андрей и Татьяна.]
  
   369.
   Какой-то раз, когда у нас сломался телевизор, а нам с братом очень хотелось посмотреть какую-то передачу (или м.б. это был мультфильм "Волшебник Изумрудного города", какие-то из серий), бабушка отвела нас к Зое Михайловне, у которой телевизор работал. Но такой случай был всего раз или, максимум, два. Мне могло тогда быть лет 7-8.
  
   370.
   Уже в недавние годы я узнал (хотя, возможно, когда-то знал и раньше), что Зоя Михайловна была предыдущей жилицей квартиры деда с бабушкой, ещё до их въезда туда. Въехали они в эту квартиру где-то в середине 1960-х годов, успев до этого сменить несколько квартир в шаговой близости от этого места. А Зоя Михайловна тогда переселилась из нашей нынешней квартиры 24 в соседнюю квартиру 23.
   [Поправка с маминых слов: в квартиру 24, где до этого жила Зоя Михайловна, наше семейство переехало в мае 1972 года. Мама была тогда на 2-м курсе и, ради помощи в переезде, прогуляла лекцию Городецкого по семантике. Впрочем, пропустить учёбу у мамы было законное право, т.к. она была донором (добровольцем по сдаче крови), а донорам тогда давалось право на отгул. Но, по иронии судьбы, на экзамене мама вытащила билет как раз по пропущенной лекции. И всё же сумела получить пятёрку.]
  
   371.
   Однажды дед удивил меня, сказав, что Зоя Михайловна - человек другой расы, жёлтой, притом что по ней этого и не заметишь. Я даже поначалу не поверил, ибо ничего жёлтого в облике Зои Михайловны не было. Дело объяснялось тем, что Зоя Михайловна была татаркой. А фразу ту дед произнёс, кажется, в ходе разговора о равенстве рас, которого он придерживался в полном соответствии с советской идеологией. Хотя м.б. я путаю, и произносилась фраза в другом контексте.
  
   372.
   Несмотря на неприятие расизма и на поддержку в целом идеи дружбы народов, нельзя сказать, что дед относился ко всем народам одинаково. Да и бабушка тоже. С одной стороны, им, и особенно, думаю, деду был присущ глубокий русский патриотизм. С другой стороны, были народы, к которым дед с бабушкой относились несколько пренебрежительно, вменяя им культурную отсталость.
   Такое отношение у деда было к туркменам, и сформировалось видимо после того, как дед прожил в их краях несколько лет во время войны (туда была эвакуирована дедова воинская часть) и понаблюдал их быт, в ту пору ещё мало тронутый цивилизацией.
  
   372 + 1 = 2495.
   В том же значении отсталых народов у деда с бабушкой упоминались некие чучм"ки - с ними порой сравнивали нас с братом. Или м.б. предполагалось, что чучмеки - чумазые, перепачканные? В детстве я считал, что это кто-то вроде чукчей, над которыми в народе было принято подтрунивать за их предполагаемую отсталость и недалёкость. Но сейчас интернет сообщил мне следующее: "Чучмеки - распространенное в России, Украине и Белоруссии прозвище монголоидных сибиряков, имеющее хождение в националистической среде".
  
   373.
   Почему-то у деда с бабушкой было представление и об армянах как о нации будто бы отстающей. Бабушка в сердцах не раз попрекала нас с братом "чёртовым (или проклятым) армянством", когда мы вели себя неподобающим образом. Эта национальная напряжённость в нашей семье несколько отравляла всем жизнь, поскольку вбивала клин между папой-армянином с одной стороны и русскими дедом с бабушкой - с другой. Мама обижалась за папу на своих родителей, и, в общем, было много неприятных моментов.
  
   374.
   Дед в отношении армян был более сдержан и корректен. Но какой-то раз заметил мне, что ему практически не встречались армяне - участники войны. То ли подразумевалось, что армяне отсиделись в тылу, то ли ещё что-то нелестное, хотя это не соответствовало исторической правде. В т.ч. хорошо известен был советский маршал-армянин Баграмян. Добавлю, что его память чтут и в нынешней Армении, несмотря на её общий курс на отказ от советского наследия. Так, в Ереване есть станция метро под названием "Марш"л Баграмян".
  
   375.
   Укор армянам в малообразованности тоже был несправедлив. Мне ещё на излёте перестройки, кажется, попалась таблица со статистикой по союзным республикам: какая доля населения обладает высшим образованиям. М.б. эта таблица приводилась в Малом атласе мира 1988 года, тонкой брошюрке в мягкой синей обложке, а может, где-то ещё. Армения там занимала то ли первое, то ли второе место по всему Союзу; доля населения с высшим образованием составляла в ней, кажется, порядка 80%.
  
   376.
   Но было у деда и благосклонное отношение к Армении. Так, он не уставал с гордостью напоминать, что древнее армянское государство Урарту было самым первым государством на территории нашей страны. Возникло оно 2700 с лишним лет назад (как говорил дед; сейчас уже эта цифра, по-моему, превышает 2800 лет), за много веков до формирования первых государств Древней Руси.
  
   377.
   Дед любил географию. У него был любопытный атлас мира - издания 1958 года. В отличие от тонкого синего малого атласа 1988 года, дедов атлас был книжкой толстой, в твёрдой багрово-красной обложке. Дед часто при мне обращался к этому атласу, а иногда по нему показывал мне траекторию своих "путешествий" времён молодости или уточнял позабывшиеся названия посещённых населённых пунктов.
   [Дополнение с маминых слов: Дед рассказывал, что у него были в школе хорошие учителя - географ и историк. Ученики учили наизусть, какие реки и какие места пересекает какая параллель. Это всё восходит к Жюль Верну - "Что там пересекает 37-я параллель?".]
  
   378.
   В этом атласе необычно выглядела политическая карта Африки. Издан был атлас под самый конец колониальной эпохи, и в более современных картах, знакомых мне в т.ч. по школе, Африка выглядела совершенно иначе. Большинство государств Африки сформировалось уже после распада колониальной системы, и в дедовом атласе они обозначены не были.
  
   379.
   Ещё в дедовом атласе имелся алфавитный указатель городов, в котором я с большим интересом отыскал три города на букву "Ы" - кажется, китайских. До сих пор помню название города Ыйджонбу. Мне эти названия казались забавными, поскольку в школе мы учили, что не бывает слов на букву "ы", и тем более трудно было представить букву "ы" заглавной.
  
   379 + 1 = 2464.
   Когда мне было лет 6-8, дед учил меня разнице между материками и частями света. Помню, что частей света было на одну больше, чем материков, поскольку материк Евразия насчитывал две части света - Европу и Азию.
  
   380.
   Отмечу, что папа в географии и относящейся к ней статистике был подкован не хуже деда, и наизусть знал многие цифры, в т.ч. высоту различных выдающихся гор, включая самую высокую гору Земли - Эверест (Джомолунгму). Эта высота запомнилась и мне: в ту пору она составляла 8.848 метров над уровнем моря. В 90-е годы стали попадаться пересчитанные данные, где высота Джомолунгмы уже указывалась как 8.863 метра, но сейчас, по-моему, официальной считается прежняя цифра. Запомнилась мне также глубина Марианской впадины, самой глубокой на Земном шаре: 11.022 метра. Но от кого я знаю эту цифру - от папы, от деда или из школы - уже не помню.
  
   381.
   К теме государств, в т.ч. их возникновения, исчезновения, войн между ними, передела границ, - я был очень неравнодушен, и расспрашивал об этом деда. Вообще мне политические карты (т.е. с делением мира по странам) были гораздо интереснее географических (где указывали реки, горы, пустыни и т.п.); а деду, кажется, наоборот.
  
   382.
   Так я спрашивал кого-то из взрослых - то ли деда, то ли маму, то ли их обоих, - о появлении государства Бангладеш. Я знал, что оно появилось сравнительно недавно, в 70-е годы, т.е. всего за несколько лет до моего рождения, уже на маминой памяти. Я в ту пору не мог представить себе: как это - когда появляется новое государство? Точнее, что-то такое можно было представить по отношению к прежним векам, но в наше время - непонятно и ужасно интересно.
   К сожалению, всего через несколько лет буквально на моих глазах развалилось наше собственное государство, Советский Союз, с образованием целого ряда независимых новых государств. И в тот же примерно период развалились Югославия и Чехословакия. Но лет в 8-9, задавая вопрос про Бангладеш, я даже вообразить не мог такого поворота событий; страна наша казалась мне незыблемой, на века.
   Что касается Бангладеш(а), мне, в общем, ничего запоминающегося не ответили: м.б. что-то вроде того, что там шла борьба за независимость, и в конце концов увенчалась успехом. А может, и что-то иное.
  
   383.
   Дедов интерес к географическим картам (в противовес политическим) созвучен для меня его огорчению разрушением природы. Кажется, он рассказывал в т.ч. о бедственном состоянии Аральского моря, которое в ту пору располагалось на территории нашей страны и ощутимо пересыхало. Помню, дед говорил, что в это море впадают реки Амударья и Сырдарья; оба эти слова дед произносил с двойным ударением: [амУдарьЯ] и [сЫрдарьЯ]. После распада СССР Аральское море оказалось за границей, а сейчас, кажется, пересохло уже настолько, что его трудно назвать морем.
  
   384.
   Сам дед старался бережно относиться к природе. Будучи курильщиком, он вне дома всегда бросал окурок только в урну, как, впрочем, и любой другой мусор. Дед также старался приучать нас с братом не мусорить на улице, хотя мы часто этими наставлениями пренебрегали.
  
   385.
   Бывало, на улицах попадались пустые бутылки - в ту пору стеклянные, и чаще всего зелёные полулитровые, из-под газированной воды или соков. Пластиковых бутылок в ту пору ещё не изобрели, либо в нашей стране они не вошли в обиход. Дед наставлял нас с братом, чтобы мы ни в коем случае не били эти бутылки об асфальт, говоря, что будет кто-нибудь бегать босиком - порежется. Впрочем, я не помню, чтобы в Ногинске дети или взрослые ходили по улицам босиком. Это, видимо, был отголосок представлений из дедова детства.
  
   386.
   Дед впрочем рассказывал забавный случай, когда он с моей мамой, в ту пору школьницей, возвращался из центра города домой на трамвае, дело было, кажется, летом, и внезапно повалил сильный град, усеяв всю дорогу к дому. По словам деда, мама сняла сандалии и нарочно побежала по выпавшему граду босиком.
   [По маминым воспоминаниям эпизод с градом был, когда мама возвращалась с дедом с ~парада ветеранов 9 Мая.]
  
   387.
   Битых стёкол - чаще зелёных, реже прозрачных или коричневых, - в моём детстве валялось на улицах и дорожках предостаточно. Попадались такие стёкла и в песочницах, и иногда нам с братом случалось порезать об них руки. На морских пляжах, где нам доводилось бывать в детстве, битые стёкла были неопасны и очень красивы: море обкатывало их до гладких кругляшей. Среди каменной гальки такие стёклышки, омытые водой, блестели очень красиво и живо. Сейчас битых стёкол на улицах почти не осталось, поскольку примерно с середины 90-х годов стеклянные бутылки были вытеснены пластиковыми.
  
   388.
   Мы с братом любили строить в песочницах разные з"мки из песка или рыть неглубокие туннели с несколькими выходами - это у нас называлось "строить метро". Ещё интереснее было строить з"мки на пляже, из мокрого песка, - тогда удавалось придать конструкциям ажурность и фигурность.
   Когда мы (папа с мамой, я и брат) жили в подмосковных Люберцах (1987-1990 гг.), у меня ещё было развлечение - строить Кругосветную гору (название восходило к Кругосветным горам из сказок Волкова об Изумрудном городе, которые я страстно любил). Моя Кругосветная гора, впрочем, была всегда одинока и представляла собой просто коническую насыпь высотой сантиметров 40-50 в лучшем случае.
   Мой друг и одноклассник Денис Журавлёв, в отличие от меня, был одержим страстью к разрушению куда больше, чем к строительству, и постоянно норовил очередную Кругосветную гору разрушить. Вообще в песочницах мы с братом играли до довольно позднего возраста - лет до 12-ти (моих).
  
   389.
   Играли мы с братом на улице почти всегда вдвоём, не вовлекаясь в игры с другими детьми. В каком-то смысле мы были зациклены друг на друге, и нам друг друга вполне хватало для игр. Впрочем, в Люберцах дело обстояло иначе - в наших играх наравне с нами принимал участие мой друг Денис, либо же я играл вдвоём с Денисом, а мой брат кооперировался тогда с Денисовой младшей сестрой Анькой, своей ровесницей и одногруппницей по детскому саду.
   Но в Ногинске, где мы обычно проводили лето, равно как и в поездках на море - мы почти всегда играли вдвоём. Это не было высокомерием по отношению к другим детям. Просто мне, например, мешала застенчивость, я элементарно не представлял - как это: подойти к другому ребёнку, познакомиться, позвать его в нашу игру или нам подключиться к чужой игре. А кроме того, повторюсь, нам действительно друг друга хватало настолько, что интереса к каким-то посторонним детям просто не возникало - по крайней мере, у меня.
   Бабушке такая наша отчуждённость от детского коллектива была непонятна. Помню, порой я в Ногинске возвращался домой с улицы, и бабушка меня спрашивала: "Ну как? С кем ты сегодня подружился?" А для меня сам вопрос этот звучал несколько дико. Представление, что можно не только с кем-то подружиться, но и делать это словно бы мимоходом, чуть ли не каждый день (сегодня, завтра, вчера) - казалось мне странным.
   На фото - впереди мой брат Грант, сзади я (середина 80-х годов, ещё до переезда в Люберцы):
  
  
   390.
   Дед, впрочем, был бы, по-моему, не прочь, если бы мы с братом подружились с мальчиком Мишей, внуком дедова приятеля, дяди Миши Фаддеева (или Фадеева) из соседнего подъезда. Миша был примерно моим ровесником, и тоже, как я, был назван в честь своего деда. Я часто видел его во дворе, но не заговаривал с ним, как впрочем и он со мной (разве что совсем по минимуму).
   Дед часто нахваливал мне этого Мишу, говоря, что тот хороший, воспитанный мальчик, не хулиган, и приводя в пример какую-то ситуацию, в которой Миша повёл себя культурно и по-взрослому, в отличие от своих дворовых приятелей. Надо сказать, что дедовы слова не настроили меня против Миши, как это часто бывает, когда взрослые пытаются к чему-то склонить ребёнка и настойчивостью добиваются лишь обратного эффекта. Мише я скорее симпатизировал, но со стороны.
   [Уточнение с маминых слов: фамилия Фадеева точно была с одним "д". Дядю Мишу звали Михаил Александрович.]
  
   390 + 1 = 470.
   Папа вспомнил, что у Миши Фадеева, внука дяди Миши, было прозвище Медузик. Сам я не помню, чтобы кто-то так к нему обращался, но когда-то об этом прозвище упоминала и мама. Также папа сообщил, что спустя некоторое время Мишу перестали привозить в Ногинск, так как его родители развелись: отец застукал жену с любовником.
   [Дополнение с маминых слов: Медузиком Мишу называли из-за комплекции - его не могли воткнуть в пальто, он как бы расплывался, у него была толстая шея. Но прозвище это использовалось "за глаза", в лицо его так никто не называл.]
  
   391.
   С дядей Мишей Фадеевым дед всегда здоровался и нередко перекидывался парой слов, проходя мимо; чувствовалось, что между ними действительно есть искренняя человеческая симпатия. Самого Фадеева часто можно было видеть у входа в скверик во дворе нашего дома, где он занимался физкультурой.
   Таких сквериков было два, примерно симметричных - в левой и в правой сторонах двора. В центре каждого сквера стоял стол для игры в теннис, но в левом сквере уже тогда от стола оставался уцелевшим лишь металлический остов, а каменная* "столешница" отсутствовала, поэтому в теннис за ним не играли.
   Комментарий от Гранта: бетонная.
   Также в скверах росли деревья - в левом больше, в правом меньше. В левом была травянистая земля, а правый - чисто вытоптан. Оба скверика были обнесены невысокими решётчатыми заборчиками примерно в метр высотой или меньше. В столбиках, которыми перемежались решётки, были сверху выемки, и мама мне рассказывала, что в этих выемках иногда устраивали гнёзда небольшие птички.
   Вокруг левого скверика забор шёл сплошным периметром, оставляя лишь пространство для входа с одной стороны, шириной метра в 2 или 3. Забор вокруг правого сквера, кажется, имел существенные проёмы - отсутствовали целые звенья. Физкультура дяди Миши состояла в отжиманиях от верхней планки заборчика справа от входа в левый скверик.
   Фото от 7 мая 2016 года - уцелевший теннисный стол в правом сквере:
  
   Территория левого скверика на 7 мая 2016 года - остались только деревья на пустыре (участки с травой и домом - за пределами бывшего скверика):
  
  
   392.
   Со мной, мальчишкой, дядя Миша любил здороваться за руку, и добродушно поправлял меня, если я протягивал не ту руку - левую вместо правой. Отчество дяди Миши, по маминым смутным воспоминаниям, могло быть - Алексеевич [Александрович, см. выше]. У дяди Миши была жена, Лидия Кирилловна, очень толстая мирная пожилая женщина. Её порой можно было видеть на лавочке у их подъезда. Жили они в 4-м подъезде (крайнем), а мы в 3-м. С Лидией Кирилловной я тоже здоровался, но, кажется, не за руку. С Лидией Кирилловной, кажется, теснее общалась бабушка.
  
   393.
   Дядя Миша умер в первой половине 90-х годов, м.б. в 1994-м. Перед этим он долго болел, был в больнице. Перед смертью, говорят, уже никого не узнавал. Так что, м.б. эти обстоятельства смерти относятся именно к нему, а не к дедову младшему брату, дяде Коле.
   Жена дяди Миши, Лидия Кирилловна, пережила его на несколько лет. В 1996 году она была ещё жива, но сильно болела. Кто-то говорил, что в больнице у неё откачивали лишнюю жидкость из организма не то литрами, не то вёдрами. Когда конкретно она умерла, я не помню.
   В те же годы, незадолго до смерти, она подверглась ограблению: рассказывали, что воры забрались в её квартиру, а саму Лидию Кирилловну связали, но в тот раз для неё всё окончилось благополучно.
  
   394.
   Другой дедов приятель по Полигону, дядя Яша Топун"в, дожил до начала нулевых годов, но в девяностые я его уже на улице не встречал. В начале нулевых (кажется) мы с мамой встретили во дворе его жену и были рады узнать, что он ещё жив, на что мы, по правде, уже не слишком надеялись. Правда, жена сказала, что он сильно болеет и чуть ли уже не лежачий. Больше никаких сведений о нём или его жене мне с тех пор не поступало.
   [Уточнение с маминых слов: Отчество дяди Яши Топунова - Семёнович.]
  
   395.
   Думаю, что и дядя Миша Фадеев, и дядя Яша Топунов были не просто соседями деда по Полигону, но и коллегами по службе в Ногинской воинской части. Дед прослужил там до конца семидесятых годов.
   [Уточнение с маминых слов: Топунов и Фадеев - это всё офицеры, работали в одном институте, м.б. в разных отделах. Кто-то из них, наверное Топунов, перешёл в Институт стали и сплавов (МИСиС) и затем уже сагитировал деда тоже туда устроиться на работу.]
  
   396.
   Среди дедова начальства в воинской части он вспоминал генерала Иоффе (дед произносил - Йоффе). Подробностей никаких не помню, но кажется, что этот генерал был большим оригиналом, а дедово отношение к нему было неоднозначным.
   Фамилия Иоффе заново всплыла для меня недавно, этим летом, когда мы с мамой забрели на территорию бывшей дедовой части. В дедовы времена проход туда был строго закрыт от посторонних. Мама там в детстве была, кажется, чуть ли не единственный раз: дед приводил её к себе на работу лечить зубы, и там же маме запомнилась очень хорошая столовая. Есть версия, что в девяностые годы или в начале нулевых воинская часть оттуда выехала, уступив место МЧС.
   Нынешним же летом (2019 г.) мы с мамой зашли туда, с удивлением обнаружив, что вход больше не охраняется, территория части безлюдна и пребывает в запустении. Территория эта расположена среди леса, за двумя пропускными пунктами, один из которых защищён даже колючей проволокой. Но сейчас пропускные пункты были заброшены, а в заграждении проделаны бреши. Дальше за аллеей располагаются различные каменные корпуса высотой до нескольких этажей, а между корпусами - нечто среднее между палисадником и лесом.
   В палисаднике мы обнаружили массу грибов, в таких количествах, которые мне не попадались разом за всю жизнь. А корпуса пребывали в таком же запустении: двери раскрыты, окна местами выбиты, в помещениях следы выезда, оставшаяся опрокинутая мебель, рассыпанные книги и журналы. По сохранившимся настенным календарям я установил, что часть могла быть покинута не ранее апреля 2016 года.
   А фамилия генерала Иоффе обнаружилась на мемориальной доске у входа в главный корпус. Доска производила впечатление гнетущее (вкупе со всей атмосферой заброшенности) - чёрная, как бывает на кладбищах. Кажется, на доске был отмечен вклад генерала Иоффе в обустройство воинской части, но подробности я забыл.
   Фото от 29 июля 2019 года (доска в честь генерала Иоффе видна левее входа):
  
   Дополнение: В 2020 году мы с мамой снова там побывали, но доски уже не было.
  
   397.
   Ещё из начальников (но не помню, на каком этапе службы) дед вспоминал некоего Протопопова, м.б. по имени Сергей, а м.б. нет. Протопопов запомнился деду тем, что дед в нём признал своего односельчанина. Дед рассказывал, что вот, кажется, смотрит на этого начальника (м.б. строгого), а перед глазами так и встаёт образ мальчишки из детства, который строгал какую-то палочку, и одет был в штаны с подтяжками или помочами. На деда это произвело эффект комический. Но я не исключаю, что дед мог обознаться. Когда я его спросил, проверил ли он свою гипотезу и напомнил ли Протопопову о знакомстве, дед вроде бы ответил, что нет.
  
   398.
   Со струганием палочки тоже смутно припоминается какая-то история: м.б. дед тоже какой-то раз в детстве взялся стругать палочку, но сделал это в день, не подходящий для работы согласно прежним религиозным канонам, т.е. в субботу или в воскресенье. И порезался, м.б. сильно. М.б. кто-то из взрослых его тогда укорил в этом самом нарушении канонов. Но тут всё помнится слишком обрывочно и смутно.
  
   399.
   Помимо стругания палочек (назначение этого занятия у меня ускользнуло из памяти) у деда в детстве, как и у других тогдашних ребят, было распространено развлечение: гонять обруч. Дед рассказывал, что к палке цеплялся ободок (м.б. ради этого и строгали палку?), и дальше ребёнок бегал, катая впереди себя такое самодельное колесо - по траве? по дорожкам? Позже такой вид детских развлечений полностью исчез.
  
   400.
   Бабушка вспоминала, что у них в детстве не было настоящих игрушек. Дети брали тоже палочки, м.б. обматывали их тряпками (или ветошью?) и представляли, будто это кукла.
  
   401.
   Насчёт бега - дед пересказывал мне своё детское огорчение. Говорил, что в детстве он сам, а м.б. и другие ребята, не ходили неспешно, а всегда только бегали. И вот однажды деда вдруг пронзило осознание, что когда он вырастет, нельзя будет бегать. М.б. потому, что у взрослых бегать не особенно принято. И дед этой перспективой был внезапно и очень остро огорчён.
   У меня этот дедов рассказ перекликался с пассажем из детской книжки, кажется, "А с Алёшкой мы друзья" Геннадия Мамлина - там главный герой, мальчишка, в какой-то момент, вроде бы, признаётся, что перестал бегать с тех пор, как сообразил, что бегущий человек выглядит несолидно.
   Сам я в подростковые годы стал замечать за собой, что бег мне даётся с трудом: после пары минут бега я очень сильно устаю и начинаю задыхаться. М.б. эта моя чрезмерная утомляемость от бега и подтолкнула деда к припоминанию того своего огорчения. Нам с братом дед как раз настоятельно рекомендовал держать себя в спортивной форме, заниматься зарядкой, делать разминку и т.д. Ему очень не хотелось, чтобы я превратился в "тюфяка".
  
   402.
   Для зарядки в Ногинской квартире имелись 2 гантели по 4 килограмма каждая. Увлечённый дедовой агитацией я не раз начинал заниматься спортом, стараясь, чтобы занятия эти были не единичными, а постоянными. Но по возвращению в Москву они обычно сами собой прерывались: в Москве был совсем иной строй жизни, чем в гостях у деда с бабушкой в Ногинске. Впрочем, лет в 11, кажется, мне подарили две детские зелёные гантельки по одному кг каждая, и их я, в отличие от Ногинских 4-киллограммовых гантелей перевёз в Москву, где меня тоже стали посещать периодические порывы заняться спортом.
  
   403.
   Чего мы с братом совсем не выполняли из дедовых спортивно-оздоровительных рекомендаций, так это разминок. Дед советовал в любом занятии время от времени делать недолгий перерыв, чтобы размять мышцы и т.п. Но вспомнить в нужный момент о необходимости такого перерыва нам никогда не удавалось.
  
   404.
   Бегущим деда в пожилые его годы я видел чуть ли не единственный раз, и этот случай мы потом вспоминали с удовольствием. Было это, когда мы однажды с мамой, братом и дедом пошли купаться на карьер - минутах в 7-10 от дома в Ногинске. И когда мы уже выходили из воды, а дед уже даже, наверное, успел одеться, - вдруг полил дождь. Сам по себе внезапный дождь привёл нас в весёлое настроение, а тут ещё и дед побежал вместе с нами домой, и вид бегущего деда показался весёлым вдвойне. Мне тогда могло быть лет 6.
  
   405.
   К великому сожалению, в дальнейшем дедово здоровье к бегу не располагало. Летом 1987 года у деда случилось прободение язвы, он долго лежал в больнице, перенёс операцию, и после этого держался в физическом смысле уже менее бойко, чем прежде. А в 1990 году у деда внезапно отказали ноги.
   Случилось это на улице, он возвращался домой по Полигону, т.е. до дома было идти всего несколько минут, но дед внезапно почувствовал, что ноги его не держат. Он добрёл до лавочки у одного из Полигоновских домов, посидел там какое-то время. Кто-то из прохожих, обеспокоенный его видом, спросил всё ли в порядке и м.б. предложил помощь, но дед отказался. Дальше он с перерывами, понемногу добрёл до дома. М.б. даже по пути согласился принять чьё-то содействие (но это менее вероятно). Жили они с бабушкой на 4-м этаже, лифта в доме не было. И оказавшись дома, дед больше уже на улицу не выходил.
   [Дополнение с маминых слов: Слёг дед, когда свалился со стремянки, по которой пытался забраться на антресоли - м.б. за пылесосом. В этот момент никого не было дома. После этого дед понял, что ногами больше пользоваться не сможет, тяжело переживал. Бабушка его поддерживала, говорила, что "ну будем так", что вот она, бабушка, тут (т.е. поможет).
   От себя добавлю всё же, что с моими воспоминаниями это не согласуется. Дедов рассказ, как ноги ему отказали на улице, я помню хорошо, а вот про эпизод с антресолями, кажется, слышу впервые. Пылесос тоже на антресолях, насколько помню, не хранился.]
  
   406.
   Врачи так и не смогли определиться с диагнозом. Сходились на том, что это некая разновидность артрита, но какая именно - каждый говорил своё. Возможно, в какой-то момент возобладала версия - "деформирующий полиартрит", с каким-то уточнением, которое мне не запомнилось (или м.б. "прогрессирующий облитерирующий полиартрит").
   Суть болезни, как объяснял сам дед, состояла в том, что в иммунной системе организма произошёл сбой: организм принял хрящи, находящиеся в суставах ног и рук, за инородное тело и сам принялся их уничтожать. А при уничтожении хрящей, кости в суставах начинают тереться друг о друга напрямую, причиняя немалую боль. Сгибать суставы в таком состоянии становится всё труднее, и в перспективе они могут вообще перестать сгибаться.
  
   407.
   С 1990 по 1994 год дед ещё кое-как мог ходить по квартире, обходясь без посторонней помощи. Впрочем, в периоды моего пребывания в Ногинске, дед при ходьбе опирался руками на мои плечи или на руку. В 1994 году мои родители добыли для деда костыли, и до января 1997 года он ходил по квартире на костылях - но с огромным трудом. Хождения вообще были сведены до минимума: утром дед добирался до ванной и кухни, и затем сидел на кухне до самого вечера, пока не приходила пора укладываться спать. Самое трудное в тот период для него было встать. Чтобы перейти из сидячего положения в положение стоя ему требовалась помощь - бабушкина, моя или любого из нас. Мы поднимали деда, крепко держа его под руку, и затем он с минуту стоял в полусогнутом положении, прежде чем распрямиться. Это было очень тяжело, болезненно и нервно. Сама перспектива такого подъёма каждый раз была пугающей, перед ней требовалось собраться с силами - физическими и моральными, и деду, и нам. Идти дальше по квартире было легче, чем вставать, но и тут требовалось крепко поддерживать деда под локоть или под плечо. А с января 1997 года дед полностью перешёл на сидячий режим, и поначалу этот переход переживал тяжело.
  
   408.
   Лечить деда пытались разными способами. В 1990 и/или 1991 году мы с братом и Олей по бабушкиному поручению собирали лопухи - огромные зелёные листья, которыми бабушка затем обматывала деду колени. Никакого эффекта от лопухов я не помню. В 1997, кажется, году появился электрический аппарат "Витафон": предполагалось, что воздействие на сустав некими вибрациями, может дать позитивный эффект. Но скорее всего, этот аппарат был всего лишь выдумкой шарлатанов, которых в 90-е годы развелось видимо-невидимо. Так или иначе, никакого проку от "Витафона" не случилось.
  
   409.
   Единственный ощутимый эффект давало медикаментозное лечение в виде уколов - кажется, препаратами "Вольтарен" и м.б. ещё "Солкосерил". Курсы этих уколов назначались деду довольно редко, от случая к случаю. Но эффект был мгновенный и зримый: уколы делались в те годы, когда дед ещё ходил по квартире, и сразу после уколов ему становилось заметно легче ходить, садиться, вставать. Он и двигался при этом быстрее. К сожалению, продолжалось такое улучшение лишь считанные дни.
   А главная беда была в том, что лекарство, так хорошо помогавшее от артрита, было несовместимо с дедовой язвой. Хоть сколько-нибудь продолжительное лечение им очень быстро приводило к обострению язвы, при котором дед чувствовал себя очень плохо, ослабевал, становился сам на себя не похож.
  
   410.
   Язвой дед обзавёлся в молодости, и именно она стала причиной его ухода из авиации. Что привело к язве - так до конца и осталось неясным. То ли чересчур жёсткий режим лётчиков, то ли перегрузки при полётах, то ли ещё какие-то причины. На рубеже XXI века в науке появились гипотезы, что язва вообще чуть ли не инфекционная болезнь, которую, следовательно, легко вылечить. В семье бытовала полугласная версия, что обострения язвы у деда провоцировались также нервозной обстановкой дома, и прежде всего частыми ссорами с бабушкой. Так это или нет - неизвестно. Впрочем, после бабушкиной смерти дед прожил четыре года практически без язвенных обострений, и лишь в последний, пятый год уже сильно болел. А при бабушке обострения случались чуть ли не каждые полгода, если не чаще.
  
   411.
   Было у деда подозрение и на ещё одну возможную причину язвы и отказа суставов. Кажется, в годы обучения в Академии, дед прошёл через слишком большие дозы радиоактивного облучения.
   Было это, кажется, так. У деда заподозрили вроде бы именно язву, но рентген её не показывал, и его тогда посылали на повторный рентген снова и снова: мол, у вас тут должна быть язва. Дед, сердясь, отвечал: "Вы мне её так сделаете!".
   Затем - то ли её действительно нашли (а то и спровоцировали), то ли что, но будто бы прописали ему какой-то курс облучений, и м.б. лишь спустя годы выяснилось, что это крайне вредно и что дозы, которые дед получал, многократно превышали допустимую норму.
   В старости дед сильно подозревал, что именно эти облучения могли с запозданием спровоцировать аутоиммунную болезнь, обернувшуюся самоуничтожением суставов. Все эти детали помню очень смутно и могу перепутать.
  
   412.
   Так или иначе, в период появления язвы дед, кажется, старался поначалу её не афишировать, опасаясь отстранения от полётов по состоянию здоровья, но скрыть болезнь оказалось невозможно: дед рассказывал, что регулярно проходил некий маршрут (м.б. от места службы до места жительства), и всегда ровно в одном и том же месте этого пути его начинало сильно тошнить. Ничего поделать с этим не удавалось. Так что в итоге лётная эпоха дедовой биографии завершилась. Но он остался кадровым военным. Тут, правда, у меня в записях некая путаница: если дед приобрёл язву, учась в Академии, то что-то не сходится: ведь в академические годы летать он и так не мог, будучи поглощён учёбой.
   [Уточнение с маминых слов: Язва у деда открылась уже в Академии.
   Был ещё момент, когда дед то ли сдавал экзамен по химии, то ли м.б. его экзаменовала сама Елена Сергеевна Вентцель (но последнее маловероятно). Деду там было паршиво. Но его задело, что за него пришёл вступаться начальник, сказав "ему хотя бы троечку, он болел" и т.п.]
  
   413.
   Вообще в 90-е годы дед очень много времени проводил в меланхолическом или даже трагическом расположении духа. Насколько я могу догадываться, больше всего его угнетали 3 вещи: собственное нездоровье, в т.ч. потеря возможности ходить; конфликтная обстановка дома; крушение советской страны и идеологии. Именно этот третий пункт дед назвал мне, когда я его спросил напрямую. Но, подозреваю, что второй пункт его удручал не меньше, просто порядочность не позволяла ему критиковать передо мной бабушку. Насчёт же крушения страны дед высказался примерно в том плане, что разрушено всё, на созидание чего их поколение потратило всю свою жизнь.
  
   414.
   Какими бы ни были сложности в отношениях деда с бабушкой, но когда дед заболел, бабушка о нём заботилась героически и самоотверженно. И хотя мама постоянно помогала чем могла, и я, попадая в Ногинск, тоже старался как-то облегчить существование деда с бабушкой, и папа с моим братом тоже безотказно выполняли все поручения, - но несмотря на всё это дед 10 лет жил главным образом благодаря бабушкиным заботам. Притом что сама бабушка тогда уже была очень нездорова, с трудом держалась на ногах, жаловалась на сердце, на зрение и т.д.
  
   415.
   Чтобы закончить с мрачной темой, скажу, что умерла бабушка от рака молочной железы. Первые признаки его появились в 1997 году, диагноз был поставлен в январе 1998 года, причём бабушка восприняла его совершенно безмятежно, затем болезнь довольно долго почти не проявлялась, и мы даже стали надеяться, что м.б. это тот редкий случай, когда болезнь вообще не прогрессирует, как вроде бы бывает иногда у старых людей. Но в 2000 году началось заметное ухудшение, и 14 января 2001 года бабушки не стало. Ей было 76 лет. Сама бабушка за несколько лет до этого отмечала, что уже пережила по возрасту всех своих родных из прежних поколений, а себя с дедом называла долгожителями. Мама потом жалела, что бабушка не стала делать операцию, но, по правде говоря, при той изношенности организма, что была у бабушки в те годы, вряд ли бы даже успешная операция сильно продлила ей жизнь. А риск, что операция окончится трагически, был велик.
  
   416.
   Когда бабушка заболела онкологией, врачиха, кажется, из поликлиники, по имени Светлана П"рхова стала за большие деньги продавать бабушке то ли какие-то припарки от рака, то ли ещё какой-то, по сути, паллиатив. Помню, что узнав об этом, я пришёл в глубочайшее возмущение: это кем надо быть, чтобы наживаться на раковых больных, предлагая им под видом лечения какую-то туфту и кладя за это себе в карман преизрядные деньги. В моих глазах эта Перхова сделалась примером законченной мрази, и я всерьёз подумывал, нет ли способов как-то ей отплатить за подобное ведение бизнеса. К сожалению, реалистичных способов не нашлось. Сейчас, в 2019 году, я уже не знаю, была ли та Перхова действительно мразью, или же дурой, верившей в силу продаваемых средств, или м.б. я сам тогда чего-то не понял. Но думаю, что первоначальный вариант всё же вероятнее.
  
   417.
   В 1996 году 17 сентября бабушка оперировалась по поводу катаракты. Для этого она на 2 или 3 дня ложилась в больницу, мама дежурила при ней и при деде, а я в большом волнении звонил из Москвы узнать новости. Эта операция прошла благополучно. Но читать бабушке потом всё равно было сложно: оперирован был только один глаз, и поэтому разница в зрении между глазами была слишком велика. Бабушке выписали очки - на одном глазу простое стекло, на другом чуть ли не минус 10 или даже больше. Впрочем, отказавшись от чтения, бабушка не переставала смотреть телевизор, хотя, возможно, отчасти воспринимала его уже на слух.
  
   418.
   У деда со зрением ситуация была гораздо более благоприятная. Правда, на одном глазу у него было небольшое слепое пятно, но в целом у него хорошо видели оба глаза; в пожилом возрасте у него была дальнозоркость (в отличие от бабушкиной близорукости). Проблемы были не со зрением, а со слухом. Деду выписали слуховой аппарат, но тот не сильно улучшал ситуацию, и дед его не любил. Аппарат свистел и верещал, когда не надо, но помочь разборчивости речи мог далеко не всегда. В поздние годы даже какие-то простые фразы нам приходилось повторять деду по несколько раз, акцентируя отдельные слова по слогам, а то и показывая по буквам, чтобы пробиться сквозь стену глухоты.
  
   419.
   Даже перестав ходить, дед не прекращал своих зарядок и разминок: делал упражнения сидя, вращал руками и ногами.
  
   420.
   В конце 90-х годов распространились книжки различных целителей, и дед пытался заниматься в т.ч. по этим книгам. В какой-то мере теплилась небольшая надежда, что ему удастся вылечиться либо от артрита, либо от язвы. Так, одно время, он штудировал книгу Майи Гогулан. Позже у нас появилась книга Мирзакарима Норбекова, посвящённая в основном улучшению зрения.
   По этой книге какое-то время усиленно занималась мама. Но большинство маминых начинаний, как и моих, заканчивались ничем из-за недостатка усидчивости, точнее из-за неспособности превратить очередное увлечение в действительно регулярные систематические занятия. Все наши увлечения (а у мамы это чаще были порывы изучить какой-нибудь иностранный язык) - так и оканчивались краткими порывами, сходящими на нет прежде, чем удастся закрепить хоть сколько-то заметный результат.
   Дед по системе Норбекова, кажется, тоже занимался, но видимо по какой-то более обобщённой её части, поскольку зрение лечить деду было незачем. Были ли Норбеков и Гогулан шарлатанами - я до сих пор достоверно не знаю. В любом случае, заметного проку от занятий по их системам никто из нас, по-моему, не ощутил. (Улучшение зрения после тренировки по Норбекову отмечала у себя мама, но эффект оказался кратковременный, если вообще был, а не просто померещился.)
  
   421.
   В девяностые годы, убедившись, что врачи не в состоянии ни толком разобраться в его болезни, ни вылечить её, дед практически потерял веру во врачей. Когда мы предлагали ему в те или иные тяжёлые моменты вызвать врача, он тоскливо вздыхал: "Ну что вра-ач?". Подразумевалось, что врач всё равно ничем не поможет. Зато нам с братом и маме дед старался внушить важность сохранения здоровья, пока оно у нас ещё есть. Потом, говорил дед, окажется уже слишком поздно. Мы, к сожалению, не всегда придавали значение этим его речам. Но сейчас я могу признать, что да, дед был прав. Если какая-то серьёзная болезнь пришла, то избавиться от неё крайне трудно, а в большинстве случаев просто невозможно. Останется только жить вместе с ней.
  
   422.
   Дед на сей счёт вспоминал, что в юности оптимистически верил в безграничные возможности медицины: "Наша медицина всё может вылечить!". А вот когда заболел, ещё в те давние молодые годы, - обнаружил, что всякая появляющаяся болезнь - хроническая. Какую ни возьми - хроническая, и это на всю жизнь.
  
   423.
   Для поддержания нашего здоровья дед постоянно угощал нас аскорбинкой, и сам принимал её регулярно. В 80-е годы аскорбинка выпускалась в виде больших плоских круглых* белых таблеток, упакованных в цилиндрический целлофановый чехол. Затем такая фасовка исчезла, но распространились маленькие жёлтые шарики-драже.
   Комментарий от Гранта: сладких. Что таблетки круглые - и так понятно.
  
   424.
   В 80-е годы дед с бабушкой часто упоминали некоего врача по фамилии Резник. Возможно, кто-то из них, или оба, наблюдались у него в Ногинске.
   [Уточнение с маминых слов: Деда после прободения язвы оперировал врач по фамилии Костик. А Резник был, наверное, главврач.]
  
   425.
   У деда с бабушкой, а возможно, что и у всех соседей, было принято необычное словоупотребление понятий "город" и "Ногинск". Та местность, в которой жили дед с бабушкой, именовалась в обиходе словом "Полигон", хотя настоящий полигон (т.е. специальное место для испытания вооружений) находился дальше, в лесу. Точнее, полигонов в лесу было даже два - ближний и дальний. Тем не менее, дом, где жили дед с бабушкой, и несколько прилегающих к нему кварталов, называли Полигоном, либо Военным городком. Официально они были частью города Ногинска, хотя и находились на окраине.
   Однако в разговорной речи "городом", а зачастую и "Ногинском" дед с бабушкой называли городской центр Ногинска. Поэтому для непривычного уха несколько странно звучали фразы "съездить в город", или "съездить в Ногинск". У меня такие фразы вызывали недоумение, либо веселье, в стиле "А мы-то сейчас где? Разве не в городе / не в Ногинске?".
   [Уточнение с маминых слов: Различали ближний Полигон и дальний: ближний - это Военный городок, где мы жили, а дальний - куда ходили на работу пешком.]
  
   426.
   Перестав выходить на улицу в 1990 году, дед ещё несколько лет имел отдушину - возможность выйти на балкон (в летнее время года): в основном, покурить, реже м.б. просто подышать воздухом. Смутно помню, что после приобретения костылей дед м.б. стал этой возможностью пренебрегать, вероятно стесняясь выглядеть инвалидом перед людьми, помнившими его здоровым и крепким.
  
   427.
   Но наиболее острое неприятие дед испытывал к идее приобретения инвалидной коляски. Стоило нам только упомянуть о такой возможности, дед моментально мрачнел, и отметал идею с коляской категорически. Все наши попытки его переубедить, объяснить, что коляска даст ему больше подвижности, м.б. возможность даже снова бывать на улице, - дед воспринимал в штыки. Хотя своё вынужденное затворничество тоже воспринимал с горечью, сравнивая себя с героем стихотворения Пушкина "Сижу за решёткой в темнице сырой".
   Тем не менее, коляску как способ выйти из "темницы" дед не рассматривал. Из более-менее рациональных возражений его мне помнится убеждённость, что если в коляску раз сядешь, то окажешься к ней прикован раз и навсегда. Мне эта мысль казалась очень спорной. Но главной причиной отказа, думаю, было всё то же дедово категорическое нежелание показаться перед сторонними людьми немощным инвалидом.
  
   428.
   В этом, вероятно, проявлялось дедово чувство собственного достоинства, а оно в свою очередь, видимо, восходило всё к тому же его наследственному аристократизму. Другим похожим проявлением чувства собственного достоинства у деда было, например, нежелание пить какие-либо напитки через трубочку: такие трубочки в нашей стране тогда только входили в моду, как заимствуемый элемент западной культуры.
   В советское время никаких Макдональдсов не было, кафе и прочие забегаловки тоже встречались существенно реже, но с начала 90-х годов образ подростка, потягивающего через трубочку какую-нибудь колу или фанту, стал достаточно моден. Мы с братом поначалу появление таких трубочек восприняли с энтузиазмом. Но для деда такой стиль был неприемлем. То ли он считал его западным, буржуазным, и потому чуждым, то ли боялся показаться смешным, - не знаю.
  
   429.
   Точно так же, по-моему, дед не признавал для себя возможности надеть кепку. В советское время он носил строгую тёмную шляпу с полями, вроде тех, которые можно видеть на снимках членов Политбюро, стоящих на трибуне мавзолея. Это был строгий стиль, вполне шедший деду, и в ту пору ещё не казавшийся архаичным.
  
   430.
   Вместе со шляпой дед носил плащи, жакеты, был у него и военный мундир, в который он облачался по торжественным случаям.
  
   431.
   Предполагаемое нежелание деда показываться на улице в немощном виде претерпело в итоге несколько исключений. В 2003 году мы перевезли деда в Москву, чтобы наше семейство могло воссоединиться. После этого дважды дед возвращался в Ногинск, на лето, и затем снова в Москву. А летом 2005 года мы с ним переехали из одной московской квартиры на другую.
   Технически транспортировка деда оказалась легче ожидаемого. Мы общими усилиями спускали его на стуле или табуретке на первый этаж и пересаживали в автомобиль. Дед держался совершенно спокойно. Переезды между Москвой и Ногинском, занимавшие несколько часов, не сильно его утомили. Дед с интересом смотрел через окна на Москву, которую не видел, как минимум, лет 15.
   При последнем переезде, в 2005 году, мы проезжали в т.ч. мимо бывшего здания Академии Жуковского, где дед учился в начале 50-х годов, и он, по-моему, с большой живостью смотрел на знакомые места. А когда поездка закончилась, заметил, что неплохо было бы и просто как-нибудь проехаться так по Москве, а не только по необходимости, вызванной переездом.
  
   432.
   К сожалению, вскоре здоровье деда ухудшилось. Он умер 9 февраля 2006 года после обострения многих болезней. Были в т.ч. подозрения на болезнь Альцгеймера, но официально такого диагноза не ставилось. Да и сама тема слишком мрачна, чтобы вдаваться в подробности.
  
   433.
   За три года до смерти дед неожиданно для всех нас бросил курить. Курил он с юности, пристрастившись к этой привычке ещё в авиации. Что побудило его начать курить - не помню, хотя он рассказывал (кажется, просто в армии всем выдавалась некая норма сигарет, и дед этой нормой воспользовался). Злостным курильщиком дед не был, по нескольку пачек сигарет в день не выкуривал. Но даже соблюдая умеренность, сознавал, что эта привычка вредная, и не раз пытался её бросить. Однако все эти бросания очень долго не давали эффекта. Был период, когда дед уменьшал дозу, заставляя себя ограничиться половиной сигареты вместо целой. Был период, когда, вместо сигарет, старался заедать тягу к курению леденцами. Но тяга была неистребима. В т.ч. потому, что курение обладало успокаивающим эффектом - в нервозной домашней обстановке это было немаловажно.
  
   434.
   Курил дед, на моей памяти, в основном "Золотую Яву", и я, бывало, покупал ему эти сигареты по его или бабушкиному поручению: в середине 90-х годов сигареты продавались достаточно свободно, без оглядки на возраст покупателя и без всяких паспортов.
  
   435 = 277 + 1.
  
   436.
   Как ни удивительно, но лет примерно в 80 дед действительно сумел бросить курить. [Уточнение: В дедовом "кондуите" нашлась запись: "9.9.2002 последний раз курил".] Перешёл на леденцы. К курению он вернулся лишь через три года, на нерегулярной основе, с моей подачи, когда стало уже, к сожалению, достаточно очевидно, что конец близок, и хотелось доставить деду хоть какую-то радость.
  
   437.
   В моём детстве дедово курение было одной из самых для меня приятных его привычек. Дома в Ногинске дедовым традиционным местом для курения была ванная комната. Комнатка была крошечная, к тому же наполовину заставленная всякими вещами, например, очень старой и громоздкой стиральной машиной в виде здоровенной зелёной бочки, - ею на моей памяти пользовались считанные разы.
   Тем не менее, в этой комнатке, помимо самой ванны и вещей, умещался дедов стул, на котором он сидел, покуривая, а я любил пристроиться напротив деда - садился на бортик ванны и с удовольствием слушал разные истории, которые дед имел обыкновение рассказывать мне во время курения.
   Бабушка критиковала деда за эту привычку: мол, нечего ребёнка дымом травить. Но мы с дедом были единодушны - нам обоим очень нравилось так беседовать.
   [Дополнение с маминых слов: Мама в детстве тоже любила составлять деду компанию, когда он курил. А бабушка тоже его за это поругивала: "Что ты ребёнка окуриваешь? отпусти девчонку, хватит уже дымить".]
  
   438.
   Такие посиделки у нас были приняты с самых ранних моих лет; по крайней мере, года в 4 они уже были, а прекратились м.б. лет после 12-13, когда дед перестал свободно ходить, - точнее, переместились на кухню: теперь дед курил там.
  
   439.
   Для курения у деда имелась красивая массивная пепельница из тёмно-зелёного стекла, по форме отдалённо напоминавшая ракушку. В промежутках между курениями она стояла на краю белой тумбочки на кухне, у самой стенки. Тумбочка с выдвижными ящиками размещалась рядом с дедовым местом во главе стола. В этой же тумбочке хранился дедов "кондуит", ручки, ножницы, позже калькуляторы, а с какого-то момента также зеркальце для бритья и расчёска-гребешок.
  
   440.
   Ещё на тумбочке стоял т.н. сифон в виде большого пингвина. Если не путаю, он использовался* для приготовления газированной воды в домашних условиях. Мы с братом всегда очень любили газированную воду. И само использование сифона всякий раз вызывало у нас ажиотаж. Газированную воду при помощи сифона для нас готовили взрослые. Для этого закупались, уж не знаю где, небольшие металлические патроны** со сжатым газом; затем они вставлялись в сифон и с большим шипом вскрывались. М.б. разных сифонов у нас было даже несколько, не только пингвин, но какие-то из них не работали.
   * Комментарий от Гранта: он был предназначен для этого, но при мне ни разу не использовался. Кажется, у него была сломана (треснута) важная пластмассовая деталь, из-за чего он не мог работать. Использовался другой сифон, в виде стеклянной бутыли в проволочной оплетке. Вроде был еще и третий сифон, которым тоже не пользовались, возможно он стоял на большом холодильнике.
   ** Комментарий от Гранта: баллончики с углекислым газом.
  
   441.
   Газированную воду у нас в семье обычно называли словом "ситр"", реже - "лимонад". Впрочем, относились эти слова, скорее, к сладкой газировке, чем к пресной. Позже я с удивлением узнал, что другие люди словом "ситро" практически не пользуются, - а мне в детстве оно казалось общепринятым. С ещё б"льшим удивлением, уже лет в 14-15, я узнал, что по общепринятым меркам газировка ценится меньше соков. Это меня так изумило, что я долго не мог поверить, как такое может быть: "газировка ведь, как раз благодаря пузырькам, веселее, праздничнее и в сто раз интереснее!"
  
   442.
   За курение бабушка критиковала деда всегда, но не строго, поскольку понимала, видимо, что с этим ничего поделать нельзя. Бытовала фраза "дымит, как паровоз". Иногда, впрочем, бабушка вспоминала времена дедовой работы в воинской части (что было ещё до моего рождения), в том контексте, что дед тогда трудился в одиночку за весь отдел (или что-то в этом роде) и дымил так, словно надеялся, что от этого война во Вьетнаме закончится. Поскольку для меня дедова работа в воинской части была окутана ореолом секретности, я долгое время всерьёз предполагал, что дед делал нечто настолько важное по государственным меркам, что оно могло повлиять на исход войны во Вьетнаме.
  
   443.
   Во время посиделок в ванной при дедовом курении он много мне рассказывал историй из своей авиационной молодости - и о себе, и о своих товарищах. Часто в этих историях фигурировали "лётчик и курсант": не какая-то конкретная пара людей, а скорее система отношений применительно к разным людям и разным жизненным случаям. Наслушавшись этих историй, я потом во время купания в ванне нередко играл, отщипывая у мочалки-губки две крошки и пуская их вплавь: крошка побольше была лётчиком, а поменьше - курсантом.
  
   444.
   Как-то раз, тоже во время наших с дедом посиделок в ванной, пока дед курил, пришла новость о смене государственной власти. Помню, к нам вошла бабушка, только что вернувшаяся с улицы, и несколько взволнованно сообщила деду: "в стране траур, Черненко умер". (Фамилию, впрочем, я не помню, а реконструирую с учётом хронологии: предыдущий глава страны, Юрий Андропов, умер, когда мне было три с половиной года, и я по малости лет этого бы просто не запомнил.)
   Дед воспринял новость невозмутимо. Только сдержанно поинтересовался - "и кто там теперь после него?". Кажется, бабушка назвала какие-то имена (вероятно, на тот момент фигура Горбачёва как нового лидера ещё не однозначно определилась), но для меня тогда все фамилии звучали одинаково.
  
   445.
   Под дедовым стулом в ванной хранились инструменты (в фанерном ящике из-под посылки) - та небольшая их часть, которую держали дома, а не в сарае.
  
   446.
   Из всех дедовых инструментов (и в сарае, и дома) меня больше всего завораживали три: паяльник, дрель и топорик. К топору нас, детей, старались не допускать, он казался слишком опасным. Дрель обитала в сарае, и крутить её надо было вручную - за ручку, пристроенную на боку. Иногда дед позволял мне её покрутить, и это казалось очень интересно.
  
   447.
   Но особенно интересным было паяние. С дедом мы паяли приёмник, но было и много других случаев, когда мы что-то паяли паяльником - м.б. ещё чинили ёлочные гирлянды. Для пайки использовалось олово и канифоль (на слух я долгое время считал, что это слово пишется "канефоль"). Употреблялся также припой*, но сейчас я уже плохо помню, что это.
   Интересно было наблюдать, как паяльник, постепенно разогреваясь (он при этом, кажется, потрескивал) внезапно обретает способность менять агрегатное состояние канифоли и, затем, олова. Не менее интересно было смотреть, как застывают оловянные капли, будто подёргиваясь патиной.
   Комментарий от Гранта: припой - это правильное название того, что выше обозвано просто оловом. Состоит, помимо олова, из свинца и, возможно, других добавок. Чаще всего используется припой марки ПОС (припой оловянно-свинцовый), но есть и более экзотические сплавы с интригующими названиями, например ПОССу (припой оловянно-свинцовый с добавлением сурьмы).
  
   448.
   Лет в 10-12 мы с братом частенько выпрашивали у деда паяльник для каких-то своих игровых занятий. Брат вообще рос техником, всё время возился с какими-то деталями и приборами, так что пайка для него была делом частым. А я, одно время, помню, пытался выплавлять оловянные монеты. Но добиться того, чтобы на них появилась хотя бы примитивная надпись, мне так и не удалось.
   У папы тоже был паяльник, и в Люберцах / Москве мы пользовались им. Также лет в 10-12 мы с братом ходили на радиокружок, где тоже требовалось что-то паять (для меня это было самым привлекательным в этом кружке). В частности, помню, мы собирали т.н. двухтональный звонок.
   Ещё в какой-то момент нам с братом подарили интересный прибор - выжигатель*, и мы выжигали по дереву, изображая всякую всячину на фанерах и планках.
   Комментарий от Гранта: нам подарили два одинаковых выжигателя "Силуэт" (каждому по одному). Я свой много использовал и по назначению, и для разных экспериментов, и в итоге сломал. Твой почти не использовался и, возможно, жив до сих пор.
   Мой ответ: Если жив, это хорошо. Впрочем, я его уже лет 20-25 не встречал. Может, где-то запрятан глубоко.
   [Дополнения с маминых слов: Первый раз паяльник* подарил Гранту Дед Мороз лет в 5, когда Грант был ещё в детском саду, в Люберцах: родители заказали паяльный набор Деду Морозу. А подарить набор для выжигания - это была бабушкина идея.]
   Комментарий от Гранта: это был точно не паяльник, а скорее всего электроконструктор (не радиоконструктор). В этом конструкторе были мотор с редуктором, электрический звонок, электрический выключатель-ключ и ванночка для электролиза. Позже нам покупали еще аналогичные (но немного отличающиеся по составу) конструкторы. Паяльники нам подарили (тоже одинаковые, с деревянной ручкой, по одному каждому) на Открытом Шоссе, скорее всего по случаю записи на радиокружок.
  
   449.
   Однажды, во время поездки (или прогулки?) в Глухово (район Ногинска) с папой и братом (мне было лет 7), мы нашли на дороге связку недлинных проволок - примерно сантиметров по 25 каждая, целый пучок, в изоляции разных цветов - белые, синие, красные, жёлтые... Я сразу решил, что надо эту проволоку подарить дедушке, т.к. он у нас в семье главный мастер. Так мы и сделали.
   Пучок проволоки тоже поселился под стулом в ванной, поверх ящика с инструментами. Но потом мы многократно спрашивали у деда разрешение взять из этого пучка то одну, то другую проволочку, так что, наверное, б"льшую их часть сами же и задействовали в своих играх.
   Кстати, в детстве я долго считал, что слово "проволока" пишется и произносится без последнего "о": "пр"волка". А выражение "без провол"чек" в книгах, например в "Незнайке на Луне", читал как "без пр"волочек", не понимая его смысла и полагая, что речь идёт о привычной мне проволоке.
  
   450.
   Когда мы с дедом бывали в сарае, мне очень хотелось тоже что-то помастерить. Я выпрашивал у деда разрешение чем-то ему помочь, и он, - хоть и не всегда, и с осторожностью, - бывало доверял мне какую-нибудь работу попроще, в т.ч., кажется, что-то пошлифовать шкуркой (т.е. наждачной бумагой).
  
   451.
   Кроме того, мне хотелось смастерить и что-то своё. В этом смысле у меня было два больших начинания; оба, впрочем, так и остались незаконченными.
   Одно состояло в том, что я хотел сделать деревянный дом вроде тех, которые в ту пору установили на нескольких детских площадках. Это были домики высотой, кажется, ниже роста взрослого человека, но дети спокойно могли в них зайти. Стены домика составляли квадрат со стороной, наверное, метра в два или три*; сами стены состояли из множества горизонтальных досок, расположенных параллельно, на небольшом расстоянии одна от другой, т.е. планки чередовались с просветами, поэтому снаружи можно было разглядеть, что делается внутри дома. Сверху у домиков была треугольная крыша.
   Мои старания свелись к тому, что из досок, которые дед мне выделил, так как для его ремесла они не годились, я соорудил некое подобие одной стены дома - или, скорее, части стены, поскольку до 2-х метров она не дотягивала. В моей конструкции доски шли, перекрещиваясь, вертикально и горизонтально, но просветы между ними были настолько велики, что могли бы сойти за окна. На этой стадии сия конструкция и осталась. Долго стояла у правой стенки сарая, а затем, вероятно, вместе с сараями и погибла.
   Комментарий от Гранта: скорее около полутора. 3х3 - это уже приличная кухня или средняя жилая комната.
   Мой ответ: Да, что-то я размахнулся. Полтора, пожалуй, ближе к истине.
  
   452.
   Второе моё начинание заключалось в не менее нелепой идее: своими силами смастерить стул. Как это сделать, я представлял смутно, и начал с сиденья. Мысль о том, что сиденье лучше соорудить из цельного куска дерева или фанеры, почему-то мне в голову не пришла, и я принялся сколачивать сиденье из досок.
   Возился я с этим долго. Доски не слишком подходили одна к другой. Какая-то из них вообще была крашеная в зелёный цвет - видимо, раньше служила планкой забора. Но так или иначе, эти доски я состыковал, и сиденье можно было считать законченным. Смотрелось оно лучше той моей "стены дома" (та была сколочена совсем уж вкривь и вкось). Но до качественно выполненной работы сиденью было очень далеко.
   В обоих моих начинаниях дед не только снабжал меня материалом, но и помогал, в той или иной степени. Впрочем, дальше сиденья задуманный стул не продвинулся. Сиденье это пережило сараи. Когда угроза их сноса сделалась реальной, я переправил сиденье домой, а затем вывез в Москву, где оно долго пылилось, кажется, наверху стеллажей. Скорее всего его выбросили при последнем нашем переезде - из Строгино на Обручевскую квартиру летом 2005 года.
  
   453.
   С сараями, незадолго до сноса, была ещё одна история, порядком возмутившая бабушку. Кажется, бабушка договорилась о том, что отдаст сарай - то ли тот, который считался моим и в основном пустовал, то ли дедов, когда оттуда уже вывезли инструменты, а может, и оба, - в общем, безвозмездно отдаст сарай Еремеевым, нашим соседям с 3-го этажа.
   Несмотря на условленную безвозмездность, бабушка всё же, видимо, ждала какой-то ответной любезности. Жена Еремеева, Людмила, встретив вскоре бабушку, кажется, на лестнице, вручила ей коробку печенья со словами: "Я, конечно, понимаю, что это мало за сарай...". Не знаю, что ответила бабушка самой Еремеевой, но нам пересказывала этот эпизод с возмущением, в том смысле, что как же можно целый сарай даже отдалённо сопоставить с жалкой коробкой печенья. От печенья бабушка, естественно, гордо отказалась.
   [Дополнение с маминых слов: Еремеева предложила не коробку печенья, а просто пачку печенья типа галет, т.е. это было намного меньше коробки.]
  
   454.
   Вывозили мы с бабушкой дедовы инструменты из сарая на деревянной тачке - или, м.б., правильнее назвать её тележкой. Эту тачку-тележку нам предоставил, кажется, Жданкин, местный полигоновский дворник. Возможно, даже, что он её и вёз, а мы только загружали и разгружали. Жданкин был человеком поколения дедушки с бабушкой. Я ему симпатизировал, но бабушка его не любила, как впрочем и большинство своих полигоновских знакомых.
  
   455.
   Летом, ближе к осени, Жданкина часто можно было видеть на дворе: он сметал упавшую листву большой метлой. Такое занятие казалось мне интересным. Так что, бывало, я и сам с удовольствием при помощи, кажется, самодельной метёлки из веток сметал листья во дворе в большие кучи.
   В частности, я занимался этим в правом скверике, где травы не было, и листья легче было сметать по земле. Занятие это было для меня не в труд, а в развлечение, и кроме того, мне грело душу сознание того, что я делаю что-то общественно-полезное, да ещё сам, по доброй воле. Возможно, что-то в этом было от идей тимуровского движения, которые пропагандировались в советское время и всегда казались мне привлекательными.
   Впрочем, в это занятие-игру просачивались и другие сюжеты: так, я, собирая листья в несколько куч разного объёма, фантазировал про себя, будто это корпуса наполеоновской армии. Они у меня перемещались, сталкивались друг с другом, возможно, даже воевали. Большим поклонником Наполеона я стал лет в шесть, когда фрагментарно прочёл знаменитую книгу Тарле, имевшуюся у дедушки с бабушкой. Бывала и другая игра: я воображал, что куча листьев - некий отдельный персонаж, и давал этому персонажу имя.
  
   456.
   Бабушка дворницкую деятельность не уважала. Возможно, отчасти поэтому недолюбливала и Жданкина. Критиковала она и качество его работы. И меня упрекала за то, что я фактически выполняю часть работы за него: мол, нечего, пусть сам трудится. Хотя нельзя сказать, чтобы помощь от меня Жданкину была существенной: для него эта работа была, видимо, регулярной и ежедневной, притом охватывала весь большой двор; я же играл в уборку листвы считанные разы, и лишь на отдельных участках двора.
   [Уточнения с маминых слов: Мама не думает, что бабушка плохо относилась к Жданкину. Хотя подтрунивать над ним могла.
   Возможно, Жданкин тоже был отставник, как и дед.
   У Жданкина в семье произошла какая-то трагическая история - кажется, пропал его зять, муж дочери.]
  
   457.
   Бабушкино пренебрежение к дворницкой деятельности (впрочем, оно совпадало и с дедовым отношением) повергало меня в недоумение, поскольку я всерьёз верил тогдашней официальной идеологии, что у нас все профессии нужны, все профессии важны, и нет грязной работы, наоборот, всякий труд, в т.ч. ручной, почётен, и вся страна принадлежит именно людям труда, да и вообще у нас все равны. Как при этом дворник может быть хуже профессора - я понять не мог и не хотел. А в глубине души и сейчас этого не понимаю. Разве только если дворник халтурщик, а профессор - нет. Поэтому мне было обидно за Жданкина, и я ему издали симпатизировал. Впрочем, он и сам был приветливым человеком. Возможно даже, что какой-то раз он похвалил меня за уборку листьев.
   [Уточнение с маминых слов: Бабушкино пренебрежение к дворнику и заодно к продавцам объяснялось тем, что бабушка с дедом ценили образование, образованность, а для тех профессий оно не требовалось.]
  
   458.
   Изредка Жданкин встречался нам в компании с козами. Ногинский Полигон имел вид для той поры вполне современный и цивилизованный: каменные дома в 4-5 этажей. Но вплотную к Полигону примыкали более архаичные районы Ногинска - с деревянными избушками, приусадебными участками и т.п. Рядом была природа: с одной стороны лес и речка, с другой - картофельные поля, за ними карьер, заполненный водой, вокруг карьера сельская застройка, а за ней тоже лес.
   В сельских домах какая-то живность была обычным делом - по крайней мере, разная домашняя птица. Поутру (да и в течение дня) даже в нашей квартире на 4-м этаже слышно было кукареканье петухов, доносящееся из соседних сельских районов. Любопытно, что и сейчас, 30 лет спустя, петухи не иссякли: их по-прежнему слышно.
   Более крупная живность, в т.ч. козы, попадалась существенно реже. Но иногда и коз кто-нибудь водил через Полигон - может быть, тот же Жданкин. Какой-то раз, помню, мы натолкнулись на него, шедшего с двумя или тремя козочками, на волейбольной площадке перед школой-интернатом.
   Отмечу, что площадки в ту пору не покрывались никакими покрытиями, там просто росла трава, причём довольно высокая, так что козы могли бы, при желании, там пастись. У нас с братом та встреча вызвала некоторый ажиотаж: интересно посмотреть на живых коз, хотя и боязно.
  
   459.
   Кажется, были случаи, ещё более редкие, когда через наш двор водили корову. Один раз я, возможно, видел её своими глазами. О другом случае рассказывала бабушка, высмеивая Олю, дочь дяди Серёжи, мою двоюродную сестру, жившую в то время у деда с бабушкой. Олю бабушка недолюбливала - отчасти из ненависти к её матери Зойке, которую все мы дружно считали повинной в гибели дяди Серёжи, а отчасти из подозрений, что Оля вообще не Серёжина дочь. По бабушкиным представлениям, такая вероятность не противоречила характеру Зойки.
   Кроме того, и дед, и бабушка, считали Олю глупой. Дед - за её неспособность к математике. Бабушка - за приземлённые устремления: Олю привлекала непритязательная профессия продавщицы, а к знаниям, чтению и наукам Оля совсем не стремилась. Также бабушка корила Олю за то, что та красится и, вероятно, засматривается на парней. В ту пору Оля была уже старшеклассницей, и эти её устремления не выбивались из общепринятой практики, но бабушке, воспитанной в строгой советской морали, всё это казалось распущенностью.
   Случай с коровой бабушка не раз цитировала как пример Олиной глупости. Будто бы корова, проходя по двору, оросила местность известным способом, а Оля, увидев это, закричала: "Бабушка, давай скорее ведро, корова молоко даёт!". Впрочем, в цитируемых бабушкой историях реальность нередко преображалась причудливым образом, поэтому нельзя поручиться, будто так всё и было.
  
   460.
   Может быть, Жданкин ещё держал в одном из сараев кроликов, как и Телеш. А может быть, я его в этом просто путаю с Телешем.
  
   461.
   Телеш, проходя мимо нашего сарая, останавливался недолго поболтать с дедом. У Телеша была слегка раздражавшая меня манера речи: он постоянно употреблял слово-паразит "понимаешь", а точнее - произносил его как "понимашь". Думаю, раздражало меня именно это просторечное выпадение гласной.
   Кстати, это же слово-паразит, но уже в полной форме, ассоциировалось с президентом Ельциным. Не знаю, часто ли он употреблял его в разговорах (но, думаю, точно реже, чем Телеш), однако в общественном мнении оно накрепко приклеилось к образу Ельцина. И в том числе постоянно пародировалось в политико-сатирической передаче "Куклы", выходившей на НТВ. Там кукла Ельцина в какой-то момент даже изрекла фразу "Не понимаю, понимаешь".
  
   462.
   Передачу "Куклы" дед с бабушкой смотрели регулярно и с большим интересом. Они вообще были очень политизированы в перестройку и в девяностые годы. Эту же передачу я рекомендовал Оле в бумажном письме, видимо, в конце девяностых.
   Оля вернулась к матери на Дальний Восток летом 1991 года, и на 10 лет практически пропала из нашей жизни. Расставаясь (на лавочке у подъезда в Ногинске) мы твёрдо обещали друг другу писать, может быть, даже каждую неделю. Но каким-то непостижимым образом это обещание даже для меня незаметно сошло на нет очень быстро, хотя отъезд Оли я переживал с большой грустью. Может быть, я по горячим следам написал пару писем, а может, и того не было.
   Телефонная связь с Дальним Востоком в ту пору тоже воспринималась нами как нечто недоступное. Только моя мама в эти годы пыталась как-то навести мосты и отыскать Олины координаты (они менялись); какие-то считанные разы "вызванивала" её.
   Затем в 1996 году в наши края приехал первый Олин муж, Женя Летушев. Кажется, после этого, а может, и ещё позже, мы попытались возобновить переписку. Но дело тоже не пошло. Одно моё письмо потерялось. И трудно было понять, о чём писать, поскольку в те годы перерыв в несколько лет казался гигантским, все мы сильно выросли, повзрослели, и уже не были теми детьми, которые дружили и трогательно расставались в 1991 году.
   Так или иначе, порекомендовав Оле в письме передачу "Куклы", я потом пожалел об этом, сообразив, что не все ведь так политизированы, как я и наши дед с бабушкой.
   [Дополнение с маминых слов: Первый Олин муж предлагал деду и бабушке свою помощь - готов был заделать им балкон, - этим он им понравился. Когда мама разыскивала тогда Олю, то вышла вначале на мать её первого мужа.]
  
   463.
   Когда мы созвонились с Олей в 1996, кажется, году, говорить было трудно: мне мешало стеснение, а Олю удивил мой голос, который за эти пять лет успел "поломаться", из детского писка перейдя в более-менее взрослый. Услышав меня, Оля ошарашенно спросила: "Ой, кто это?", - что тоже мне смущения не убавило.
  
   464.
   Увидели мы Олю только в 2001 году, уже после смерти бабушки. Оля приезжала в Москву в командировку от какой-то государственной рыбной компании, где она тогда работала. Как сотрудница компании Оля носила синюю форму, напоминавшую военную, чуть ли не с погонами, и смеялась, что люди обычно по этой форме принимают её за стюардессу.
   Помню, мы с братом Грантом ездили встречаться с Олей в знаменитую гостиницу "Россия", где она остановилась. Грант на тот момент уже Олю почти не помнил. Я помнил хорошо, но это как раз мешало. Ибо вместо встречи с, по сути, потерянной "подругой детства", которая была когда-то "своей-своей", я увидел человека несколько иного - доброжелательного, но уже живущего какой-то другой жизнью, в совершенно ином контексте, и смотрящего на всех нас как-то поверхностно.
   Эта новая Оля выражала нам много симпатий, с лёгкостью повторяла, как всех нас любит (ей вообще свободно давались такие признания), но чувствовалось, что теперь уже она расстанется с нами очень легко.
   [Уточнение с маминых слов: Форма Оли была связана не с её работой, а с тем что у неё был некий официальный юридический чин, т.к. она получила второе образование.]
  
   465.
   С нами Оля навестила и деда. Он жил в ту пору в Ногинске, уже без бабушки, и присматривала за ним мама. От той встречи остались цветные фотографии. Дед встретил Олю спокойно - без неприязни, но и не сказать, чтобы сильно растрогался. Я даже спрашивал его потом, как он относится к своей внучке Оле, подразумевая - не таит ли на неё каких-то обид. Но дед столь же ровно и мирно ответил в том плане, что нормально относится, мол, внучка и внучка.
   [Уточнения с маминых слов: Дед был очень рад Олиному приезду, очень ласково к ней отнёсся.
   Оля тогда порывалась ещё навестить на кладбище бабушку. Но мама возразила, что у неё же каблуки - неподходящая обувь для таких странствий. Оля игриво ответила, что можно же на такси съездить. В итоге мама решила, что Оле это всё не очень надо, так что поездка не состоялась.]
   На фото - дед и Оля во время той встречи:
  
  
   Тогда же - Грант, дед, Оля и я:
  
  
   466.
   Эта встреча была в сентябре 2001 года. Очень скоро, в декабре, Оля приехала в командировку вторично, и тоже на несколько дней. Но в этот раз она уже к деду не заезжала, да и мы её видели, кажется, единственный раз. Свободное время она в основном проводила с какой-то московской подругой, с которой ей явно было интереснее, чем с нами, и меня это огорчало. Впрочем, думаю, мы и сами были виноваты в таком её отношении: в какой-то из этих приездов, видимо, в первый, она на несколько дней остановилась у нас, в московской квартире, где тогда жили папа, мой брат и я, - и в тот краткий период я с ней держался порой вызывающе: отчасти по причине накопившихся обид, отчасти из-за разницы мировоззрений, а отчасти просто из юношеского максимализма, который в ту пору нередко понуждал меня делать глупости.
  
   467.
   Больше, кажется, Оля деда не видела. К чести Оли надо сказать, что она помнила даты всех наших дней рождения, и с той поры достаточно регулярно стала нас поздравлять с праздниками. На 9 мая 2006 года мы получили от неё телеграмму, где она поздравляла деда с Днём Победы. Деда в ту пору уже не было в живых, он умер в феврале. Оле мы об этом сообщили только в ответ на её телеграмму. Она была возмущена тем, что мы не оповестили её раньше. Папа в свою очередь заметил (впрочем, не ей, а нам), что её возмущение некорректно: Оля, вместо соболезнований, предъявляет претензии нашей маме, потерявшей отца, в то время как сама, кажется, за много месяцев не удосужилась позвонить, поинтересоваться дедовым здоровьем, ещё пока он был жив и болел, - из чего явствует, что не так уж много для неё значил наш дед.
  
   468.
   Впрочем, надо сказать, что первый наш домашний радиотелефон (т.е. аппарат, не ограниченный шнуром) появился у нас именно как Олин подарок, и кажется, именно затем, чтобы Оля могла разговаривать по телефону с дедом. Было это, когда дед уже жил с нами в Москве, в Строгино, т.е. где-то в 2003-2005 годах. Как именно к нам попал этот Олин подарок - совершенно не помню. Может, она всё же приезжала ещё какой-то раз, и тогда, значит, увидела деда снова, а может, этот телефон передал второй Олин муж, который изредка тоже появлялся в Москве.
  
   469.
   В дальнейшем с Олей мы встречались ещё несколько раз - в основном, в аэропортах или на вокзалах, когда она бывала в Москве проездом. Последние годы раз в несколько месяцев разговариваем по скайпу. Сложности в отношениях сохраняются, но в рамках истории деда с бабушкой писать об этом мне кажется лишним, это уже посторонняя тема.
  
   470 = 390 + 1.
  
   471.
   Помимо петушиных криков, в Ногинской квартире бывает слышен гудок паровоза (точнее, поезда): неподалёку, между карьером и бывшими картофельными полями, проходит железная дорога. Дед говорил, что когда слышит этот гудок, сходу инстинктивно воспринимает его как сигнал парохода: наслаивается впечатление детства. В Вёшках, где жил в детстве дед, такие же гудки издавал пароход.
  
   472.
   Ногинский карьер, как я узнал из Яндекс-карт лишь несколько лет назад, официально именуется "пруд Шоколадка". Картофельных полей давно уже нет. На их месте сейчас гаражи.
  
   473.
   В тот день, когда у деда случилось прободение язвы (26 июля 1987 года), а бабушка отдала нас с братом под присмотр соседа, дяди Лёни Еремеева, - Еремеев водил нас гулять как раз через эти картофельные поля. И чуть ли не там же нас нашёл тогда папа, срочно вызванный из Москвы.
   Смутно помню, что встреча была очень радостной. У меня вообще в ту пору настроение менялось очень быстро, а психика легко адаптировалась к переменам. Утром того дня, когда дед закричал от прободения язвы, мы с бабушкой чуть не подпрыгнули на месте от ужаса. И сильно переволновались в те первые минуты. Но оказавшись у Еремеева, мы с братом вскоре развеселились, принялись во что-то играть, может быть, даже гоняться друг за другом по квартире. Еремеев даже нас мягко укорял: мол, чего вы так забавляетесь, ведь дедуле сейчас, наверное, очень плохо.
   Самое поразительное, что тогдашнее моё оживление и весёлость абсолютно не противоречили глубокой симпатии и привязанности к деду. Оно всё как-то ухитрялось сочетаться одновременно, в одной голове. И в целом тот день запомнился не только как жуткий и мрачный, но и как яркий, пёстрый, полный самых разных впечатлений. Насчёт деда же у меня, кажется, в те минуты витало ощущение надежды на лучшее: врачи его увезли, нам теперь остаётся только надеяться и ждать. Возможно, это был какой-то наивный оптимизм.
  
   474.
   Из фразы Еремеева мне особенно запомнилось слово "дедуля": сами мы деда никогда так не называли; обращения "дедуля", "бабуля", "мамуля", "папуля", "сынуля" - в нашей семье никогда никем не употреблялись, и в тот раз слегка резанули мне слух.
  
   475.
   Ещё Еремеев умудрился в тот день сломать замок нашей квартиры. Он пытался его то ли открыть, то ли закрыть, но у него не получилось. Помню, он жаловался на "собачку" - так он назвал основную деталь замка, и это название тоже звучало очень забавно. В итоге, гулять мы ушли с Еремеевым, так и не закрыв дверь на замок. Бабушка позже была очень рассержена на Еремеева - и за такое легкомыслие (ведь могут прийти воры!), и за неумелые руки. Возможно, что от бабушки за этот замок досталось и папе, но это уже помнится (если помнится) слишком смутно.
  
   476.
   Ещё на картофельных полях водились красивые колорадские жуки. Не помню, видели мы их именно в тот день, или в другие тоже. Дед колорадских жуков не жаловал, считал вредителями, подлежащими уничтожению. Не поручусь, но может быть, дед даже рассказывал, что американцы нарочно к нам (в СССР) запустили колорадского жука, поскольку США враждебно настроены к нашей стране.
  
   477 = 334 + 1.
  
   478.
   Слово "США" дед произносил как пишется: [сша]. Я же в детстве всегда читал его - [сэшэ"]. Во взрослые годы я как-то незаметно для себя перешёл на дедов вариант. А в раннем детстве я вообще не знал этой аббревиатуры.
   Помимо дедова любимого атласа мира 1958 года, у нас в Ногинске ещё имелся глобус. Он и сейчас стоит на секретере, но никто им не пользуется уже, наверное, лет 30. Однако в мою дошкольную пору дед, бывало, доставал этот глобус, крутил его передо мной, вероятно, что-то объяснял и показывал. И я обратил внимание, что поверх одной страны, где положено быть названию, идут буквы "С Ш А" с большими пропусками.
   Я удивился, поскольку слово показалось мне малочитабельным, и решил, что тут наверное подразумевалось слово "САША", а изготовители глобуса пропустили букву. Зачем писать на глобусе имя "Саша" - мне тоже было не очень понятно, но никакого другого читабельного варианта выстроить не удавалось. Возможно, дед тогда объяснил мне что к чему, но этого момента я уже не помню.
   Поправка: Вероятнее, что эпизод со словами "США" и "САША" относился всё же не к глобусу, а к атласу, т.к. на глобусе карта географическая, страны там не указаны.
  
   479.
   О своём прободении язвы дед потом рассказывал удивившую меня вещь. Будто бы он не сразу закричал, а его вначале выбросило из кровати, потом он успел лечь обратно и лишь затем подал голос. У меня этот рассказ вызывает сомнения (в поздние годы дед, бывало, в своих рассказах путал детали): когда мы с бабушкой вбежали в спальню, не было впечатления, будто дед только что вскакивал и ложился.
  
   480.
   Со сдержанным возмущением дед рассказывал также о том, что когда его с прободением язвы доставили в больницу, там, вместо срочного оказания помощи, принялись заполнять анкету (причём, видимо, неспешно), и в том числе спрашивали деда, является ли он членом партии. Деду это казалось дикостью: если человек в таком состоянии, не всё ли равно, партийный он или нет?
  
   481.
   С некоторой горечью дед упоминал о похожей позиции знаменитого офтальмолога Святослава Фёдорова (кстати, дедова однофамильца). Вроде кого-то к нему направляли на лечение - то ли самого деда, то ли кого-то из дедовых коллег (что логичнее, т.к. со зрением у деда больших проблем не было), - но оказалось, что Фёдоров принципиально не лечит военных.
  
   482.
   В 1996 году Святослав Фёдоров баллотировался в президенты России, но занял одно из последних мест. А ещё через несколько лет погиб в авиакатастрофе, как, кстати, и ещё один экс-кандидат с тех выборов, генерал Лебедь.
  
   483.
   Зато дед, кажется, заочно уважал силача Дикуля. Известно было, что Дикуль, будучи уже известным силачом, повредил позвоночник, что обрекало его на жизнь парализованного инвалида, однако благодаря исключительной силе воли сумел восстановиться: медицина при таких повреждениях была бессильна, но Дикуль разработал свою собственную методику, и постепенно, занимаясь по ней, не только встал на ноги, но и вернулся к профессиональному спорту с поднятием тяжестей. А свою методику стал активно пропагандировать, возвращая надежду на исцеление другим людям. Любопытно, что человеком-легендой Дикуль мне казался уже лет 30 назад, но на слуху остаётся до сих пор: периодически я встречаю рекламу его клиники* или какой-то иной его организации.
   Комментарий от Гранта: в начале 2000-х я проходил курс "лечения" (оказавшегося бесполезным) в "клинике" Дикуля по поводу болей, предположительно связанных с позвоночником. Столкнулся с весьма непрофессиональным (насколько я могу судить) подходом. Вместо самого В.Д. работали молодые "специалисты" сомнительного уровня подготовки, а система была ориентирована на большой поток клиентов с типичными проблемами малой тяжести. Нетипичные случаи вводили персонал в ступор, от них старались отделаться. Фактически, это был обычный фитнес-центр (спортзал с тренажерами плюс сауна), только с высокими ценами и околомедицинскими разговорами в фоне. Сам В.Д., активно рекламировавшийся, в частности, как "академик", в действительности являлся только академиком РАЕН - организации, охотно продающей свидетельства и дипломы разного рода мистификаторам и шарлатанам, отвергнутым официальной наукой. В сети можно найти материалы (в том числе видео) с разоблачениями спортивных рекордов и других заслуг В.Д, составленные весьма убедительно. Например: https://www.youtube.com/watch?v=aIwWK2ehF0g
   Мой ответ: Любопытно... Выходит, Дикуль ухитрился монетизировать свою популярность. Вот так и рушатся легенды...
  
   484.
   В том же 1987 году, когда у деда случилось прободение язвы, м.б. за месяц или два до этого, дед побывал с нами (т.е. со мной, мамой и моим братом) в пансионате Буревестник на Чёрном море, недалеко от Сочи. Это была последняя дедова большая поездка - и наверное единственная, в которой участвовал и он, и я вместе.
  
   485.
   В тот период наше семейство ездило в Буревестник 4 года подряд: с 1986 по 1989. Трижды с нами ездил папа, а один раз дед.
  
   486.
   В Буревестнике дед чувствовал себя уже не очень хорошо из-за язвы, и, кажется, иной раз отказывался идти в столовую. Мама старалась обеспечить ему диетическое питание. Но в целом отдых прошёл нормально, каких-то серьёзных проблем мне не запомнилось.
  
   487.
   Там же в Буревестнике у деда морской волной унесло очки. Но смутно припоминается, что вскоре удалось их найти.
  
   488.
   На обратном пути из Буревестника, помню, мы долго ждали поезд ночью на вокзале в городе Туапсе. Это было необычно: чего-то ждать посреди ночи, не дома, было в этом некое ощущение странствия, приключения, хотя само ожидание утомляло. Дед меня там по какому-то поводу увещевал, но все детали забылись. Ещё там нам с братом купили угощение - печёных "петушков" из теста на палочке. М.б. те петушки были с изюмом, и м.б. даже я пренебрёг своим обычным неприятием изюма.
   [Уточнения с маминых слов: Эпизод на вокзале Туапсе с дедом - был по пути в Буревестник, а не обратно. Поначалу мы хотели просидеть всю ночь, дождаться утренней электрички и доехать на ней, но посреди ночи решили что это невмоготу, вызвали такси, доехали, и, как ни странно, нас быстро заселили, прямо ночью, чуть ли не в 4 часа. Гранта, правда, в такси укачало, как обычно. На вокзале же, пока ждали, - мне всё это ожидание нравилось, казалось приключением, сна не было ни в одном глазу.
   Петушки на палочке были видимо не в тот приезд, а год спустя.
   Возвращались мы из Буревестника в 1987 году на самолёте.
   Дед в Буревестнике почти сразу заболел (обострилась язва).
   Заболевал он с самого начала и в Ессентуках, куда ездил с нашей мамой в её юности, но там на деда напала не язва, а нечто вроде ангины, которая вскоре прошла.]
  
   489.
   В 1988 или 1989 году мы привезли деду из Буревестника огромную бамбуковую палку - длиной метра два, если не больше. Кажется, мой брат Грант проявил упорство, чтобы протащить эту палку в поезд - вероятно, вопреки папиному сопротивлению (мы с Грантом и мамой вообще имели склонность везти с моря разные увесистые "сувениры", в т.ч. морские камешки, ракушки и т.д., а папа, менее склонный к сантиментам и более практичный, старался обычно этой нашей блажи противостоять).
   Бамбуковой палке дед нашёл хорошее применение: на верхнем её конце появилась щель, благодаря которой можно было, не вставая со стула, открывать этой палкой форточку на кухне в Ногинске. Годилась палка и для форточки в спальне. А на случай нашего хулиганства дед мог этой палкой и пригрозить, хотя в ход её против нас не пускал.
   Сейчас, спустя 30 лет, палка эта по-прежнему цела и функциональна, хотя с годами слегка поблёкла.
  
   490.
   В 1989 году был огорчительный момент: мои родители хотели было взять с нами в Буревестник Олю, и всё уже было условлено, но в последний день бабушка Олю не отпустила. Это запомнилось как несправедливость.
   Под бабушкиным строгим началом Оле в Ногинске жилось непросто. Бабушка часто её ругала, ко многому придиралась, кроме того на Олю была возложена помощь по хозяйству, от которой мы с братом по малости лет были тогда избавлены: мытьё посуды, накрывание на стол, беготня по магазинам и т.п.
   В общем, Оле приходилось вертеться, от бабушки ей всё время доставалось, и мама хотела дать ей отдушину в виде путешествия с нами на море. Оля тоже очень ждала этой поездки. Накануне отъезда Оля мечтательно обмолвилась: "А завтра уже - ту-ту!". Но бабушка проявила суровость: на носу был новый учебный год, и к большому разочарованию Оли, да и всех нас, решено было её не отпускать.
  
   491.
   До своей поездки в Буревестник дед часто бывал в санаториях и госпиталях: туда его направляли как военного, поправлять здоровье по части язвы. Но на моей памяти этих поездок уже не было, они закончились раньше, видимо с выходом деда в отставку в конце 70-х годов. Однако в дедовых рассказах о прошлом тема санаториев звучала часто.
  
   492.
   Вообще военные в советское время, вопреки декларируемому всеобщему равенству, были привилегированной частью общества. Пенсия у деда, как у отставного подполковника с большой выслугой лет, была в конце 80-х годов выше не только бабушкиной пенсии, но и выше зарплаты любого из моих родителей. Составляла дедова пенсия тогда не то порядка 230, не то порядка 300 рублей в месяц, точно не помню.
  
   493.
   Помимо санаториев дед изредка (считанные разы) бывал в Вёшках, где навещал мать, сестру Тамару и брата Колю. Эти поездки тоже закончились до моего рождения.
  
   494.
   Дедова мама, Марья Ивановна, прожила долго, и умерла в конце 1970-х годов, когда ей было уже за 80. Случилось это, видимо, в последние годы дедовой службы, поскольку дед вспоминал, что когда пришла весть о том, что мать очень плоха и надо ему ехать в Вёшки, - в армии ему дали отпуск "по семейным обстоятельствам", как положено, на 10 дней. Однако когда 10 дней истекли, и деду надо было возвращаться из Вёшек на службу, мать его была ещё жива. Обо всём этом дед вспоминал с большой грустью.
   [Дополнение с маминых слов: Дедова мать (баба Марья) умерла летом 1979 года. Маме помнится, что дед ездил на похороны, возвращался оттуда, и мама его встречала на Курском вокзале; смутно помнит, что м.б. он был тогда в шинели.
   Но, повторю, что это не согласуется с моим воспоминанием о дедовом рассказе. Я точно помню, как дед говорил, что отведённые 10 дней истекли, когда он был в Вёшках, и что когда ему пришлось возвращаться в Ногинск на службу, его мать ещё была жива. Мне кажется маловероятным, чтобы его почти сразу после этого отпускали вторично на похороны.]
   На фото - баба Марья (видимо, в Вёшках):
  
   Дополнение. Летом 2020 года мне попалось на глаза письмо деду от его матери за 7 апреля 1974 года (судя по контексту, дед в ту пору лежал в госпитале в Красногорском районе Подмосковья):
  
  
  
  
   Оцифровка письма:
   Куда Московская обл
   Красногорский р-он
   п/о Архангельское
   ЗЦКВГ отд.5, пал.4[неразборчиво, м.б. 41 или 44]
   Кому Федорову
   Льву Николае[вичу]
  
   Индекс предприятия связи и адрес
   отправителя
   346270
   ст. Вешенская, Ростовская
   обл. ул. Калинина, 11[неразборчиво, м.б. 113]
   Федорова
  
   7/IV - 74г.
   Добрый день мой родной
   дорогой Левочка!
  
   Как твое здоровье?
   Как чувствуешь себя?
   Навещает ли тебя кто?
   Ты вероятно далеко от Москвы?
   Я видела тебя во сне,
   и сейчас же решила
   тебе написать, так
   хочется Вас всех ви-
   деть вместе, я так
   соскучилась по всем,
   ведь больше сижу
   дома одна. Тамара
   если не дома рабо-
   тает во дворе, то ездит
   в поле. Началась у нее
   работа, некогда от-
   дыхать, а я уже ей в
   помощницы никак не
   гожусь даже дома.
   От Николая получила
   только вчера пись-
   мо, пишет что дня
   не хватает, работа,
   работа и работа, а
   тут него хворают
   тещи и ее сестры,
   лежат, и им надо
   помогать, шлет
   тебе привет,
   просит сообщить
   как ты себя чувству-
   ешь. Он болел, был
   совсем глухой, сейчас
   поправился, стал чувс-
   твовать себя лучше.
   Вот если бы были у меня
   крылья полетела бы я
   к тебе, увидела тебя.
   Может быть, если все
   будет благополучно, Вы
   с Аней приедете ле-
   том к нам? вот я
   и Тамара будем очень
   рады. Как Людочка?
   Этот последний год ей,
   она заканчивает?
   Коля про своих девочек
   ничего не пишет.
   Прости что плохо пишу
   трясет невозможно.
   но думаю что
   поймешь что пишу.
   Как здоровье Ани,
   Людочки? Привет им
   от нас. Пиши дорогой
   как твое здоровье?
  
   целую тебя я
   и Тамара, желаем тебе
   полного здоровья
   и благополучия с сердеч-
   ным приветом мама
  
   Современный сайт 3-го Центрального военного клинического госпиталя им. А. А. Вишневского Минобороны РФ:
   http://3hospital.ru/adresa-i-telefony
  
   495.
   Один раз, ещё в период юности моей мамы, дед свозил в Вёшки и её. Но был огорчён тем, как всё переменилось в его родных краях. В частности, вспоминал, что на берегу Дона, где пляж, стал валяться мусор, чего в его детстве не было вообще.
   [Дополнение с маминых слов: Поскольку берег был замусорен, дед с мамой переправлялись в лодке на другой берег, где пляж. А по вечерам приплывали гуси и прочищали берег от мусора, яблочных огрызков и т.д., над чем дед с мамой посмеивались.]
  
   496.
   Также в пору маминой юности дед свозил маму в Пятигорск, по Лермонтовским местам. Там они взбирались на гору Машук. Маме запомнилось, что восхождение на гору было настолько трудным, что она потом зареклась вообще ходить в горы. Впрочем, зарок позже был пересмотрен. Деду восхождение давалось, видимо, легче, он был тогда ещё вполне спортивен.
  
   497.
   Один раз дед с моей мамой был в Ленинграде - не помню, то ли один день, то ли дня три.
  
   498.
   Из поездки в Пятигорск (не знаю, в тот ли раз с мамой, или в более раннее время, поскольку речь пойдёт о делах космических, а космическая эра началась в 1957 году, когда маме ещё не было пяти лет) - дед вспоминал позабавившее его выступление какого-то партийного деятеля, видимо на каком-то собрании. А может, то был экскурсовод. Деятель цитировал строки Лермонтова "И звезда с звездою говорит" - добавляя, что Лермонтов таким образом предвидел выход нашей страны в космос, где то ли искусственные спутники обменивались сигналами, то ли космонавты. Деду, конечно, такой вывод показался преувеличением (если не глупостью).
   Исторические переговоры советских космонавтов, кстати, обыгрывались в одном из знаменитых "Денискиных рассказов" Драгунского.
  
   499.
   Со многими космонавтами дед был знаком лично - кажется, недалеко от дедовой воинской части располагался Звёздный городок, а может, был ещё какой-то формат для пересечений.
  
   500.
   Юрия Гагарина, однако, дед, кажется, не видел. Но рассказывал о нём нелицеприятную, как мне тогда казалось, историю: что Гагарин разбился отчасти по своей вине. То ли он злоупотреблял выпивкой, то ли что, но допуск к полёту, оказавшемуся в итоге трагическим, Гагарину давать не хотели (видимо, разрешение не давал врач). Однако Гагарин поднял бучу - мол, я величина! - настоял на своём, отказать ему не смогли, и он сел за штурвал самолёта в неподобающем состоянии и вследствие этого разбился, да чуть ли ещё и не напарника притом погубил. Историю эту дед пересказывал, видимо, со слов других космонавтов или же коллег по воинской части, общавшихся с космонавтами напрямую.
   [Уточнения с маминых слов: Гагарин разбился во Владимирской области, но недалеко от нас (от Ногинска).
   А Звёздный городок - это на остановке Монино. По-другому он назывался "Чкаловская". Мама туда ездила с дедом на автобусе.]
  
   501.
   Для меня эта история, услышанная в школьные годы, надолго развеяла ореол вокруг имени Гагарина. В школе на уроках чтения мы проходили рассказ, где гибель Гагарина описывалась иначе, в героико-сентиментальном ключе: будто бы Гагарин летел с напарником, самолёт стал падать, а исправный парашют оказался один на двоих, - и тогда Гагарин с напарником потратили драгоценное время, благородно уступая возможность спасения один другому, пока наконец не погибли оба.
   Дедова версия прозвучала ошеломительным контрастом к этой школьно-программной истории: получалось, что Гагарин на самом деле был чванливым самодуром и пьяницей, а нам про него всё врали. Так я воспринял это в ту пору.
   И лишь лет через 15 у меня восстановилось к Гагарину позитивное, светлое отношение. Нарушение им дисциплины стало казаться мне мелочью, как, впрочем, и гипотетическое "чванство" - подумаешь, велик грех! (Всё же человек, первым вышедший в космос с риском для жизни, вправе этим гордиться.)
   Зато понятнее стала трагическая сторона его судьбы: когда на Гагарина обрушилась слава первого космонавта, его ведь, лётчика, практически перестали допускать к полётам, т.е., выражаясь высокопарно, отняли небо. Понятное дело, что он рвался туда всеми силами. Да и к выпивке он пристрастился (как я позже узнал), отчасти тяжело переживая этот запрет, а отчасти потому, что как знаменитости ему часто приходилось бывать на приёмах, в поездках, встречаться с людьми, где ему постоянно предлагали выпить, а он не хотел никого обижать отказом.
  
   502.
   Кстати, слово "величина" в значении "большой человек, шишка, авторитет" - одно из характерных дедовых слов. Синонимы "авторитет", "шишка", "знаменитость" дед, кажется, не использовал, или использовал намного реже. Синоним "звезда" в этом значении дед не употреблял точно.
  
   503.
   Медосмотр перед вылетом лётчика был, кажется, обязателен не только для для космонавтов или знаменитостей, вроде Гагарина, но вообще являлся нормой для авиации. Дед вспоминал, что ещё в военные годы у них, лётчиков, подъём был затемно (чуть ли не в 3-4 часа утра), и от казармы к самолётам они шли с закрытыми глазами, а некоторые практически спали на ходу (мне казалось невероятным, что можно спать на ходу, но дед уверял, что так бывает). А затем, перед самым допуском к самолётам, лётчиков расспрашивал о самочувствии врач, и одним из дежурных вопросов было: "выспались ли?" Дед, рассказывая мне об этом, посмеивался: какое там выспались! Спать хотелось страшно. Но отвечали лётчики всегда - "да". Иначе их бы не допустили к полётам.
  
   504.
   Вообще дед много раз говорил, что самая необходимая человеку вещь - не еда, а сон. Без еды можно обходиться много дней, даже недели. Без воды тоже можно выдержать какое-то длительное время. А без сна человек не может совсем.
  
   505.
   Дедов рекорд обхождения без сна составлял 5 суток. Такая ситуация возникала, кажется, дважды. Первый раз - в армии, в военные годы, когда деда и его товарищей подняли, кажется, по тревоге и направили ловить дезертиров: несколько солдат, вероятно из их же части, сбежали, и задача стояла их поймать. Искали их, кажется, на какой-то горе пять суток кряду, день и ночь, без еды и сна. Прочёсывали территорию, но найти беглецов всё никак не могли.
   Наконец однако пришла весть: поймали! Оказалось, что беглецов в какой-то из этих дней едва не упустили любопытным образом: одна из групп облавы (м.б. та, в которой был дед) устроила привал, кажется, у какой-то большой трубы, а беглецы в этот самый момент прятались внутри трубы.
   Когда пришло сообщение о поимке дезертиров, участникам облавы было объявлено, что сейчас подвезут еду, но дед вспоминал: какая уж там еда! Несмотря на 5 суток вынужденной голодовки всем хотелось одного - спать. Некоторые поп"дали прямо на землю и мгновенно заснули.
  
   506.
   Был ещё случай, когда люди буквально падали стоя, но не от недосыпа. Этот случай дед наблюдал летом 1942 года. В ту пору на фронтах положение резко усугубилось, и вышел печально знаменитый приказ Сталина !227 "Ни шагу назад!". Этот приказ категорически запрещал самовольное отступление, вводил штрафбаты и заградотряды, а по некоторым слухам чуть ли не практику заложников: если солдат самовольно отступил с поля боя, государство может арестовать его семью. Предполагались и расстрелы таких отступающих без суда и следствия, прямо на месте. Приказ был страшный. Дед вспоминал, что их, военнослужащих, выстроили в ряд, зачитали им приказ, и некоторые были настолько шокированы услышанным, что прямо там же упали в обморок.
  
   507.
   В штрафбаты (штрафные батальоны) отправляли провинившихся солдат. Кажется, система была такой: штрафные батальоны сражались на самых опасных участках фронта, а за спиной у них стояли заградотряды (заградительные отряды), чтобы стрелять в тех штрафников, если те попробуют бежать. Таким образом, бойцы штрафбатов оказывались между двух огней. Многие признают, что в этой системе есть нечто подлое: свои стреляют в своих.
  
   508.
   Создание штрафбатов и заградотрядов дед, видимо, в глубине души не слишком приветствовал, признавая жестокость этой меры, но вслух объяснял тяжёлой обстановкой на фронтах. Добавлял также, что здесь Сталин не изобрёл ничего нового: у нас уже, кажется, и до этого действовала подобная практика, только негласно, неофициально, да и в немецкой армии она будто бы появилась раньше, чем у нас.
  
   509.
   Пребывание в штрафбате должно было длиться "до первой крови", т.е. до первого ранения (или, если не повезёт, гибели). В случае ранения считалось, что боец искупил кровью то прегрешение, за которое был отправлен в штрафбат, и теперь может после выздоровления вернуться в обычную армию.
  
   510.
   Нередко практиковалась замена вынесенных смертных приговоров отправкой в штрафбат. Дед рассказывал, кажется, что вышеупомянутых пойманных дезертиров (или каких-то других провинившихся) вначале приговорили к расстрелу, но спустя несколько лет дед кого-то из них повстречал живёхонького - и тот рассказал как раз, что расстрел заменили отправкой в штрафбат, из которого за эти годы приговорённый успел вернуться в обычную армию.
  
   511.
   Вообще историю с дезертирами помню смутно. Кажется, чем-то серьёзно провинились они ещё до побега, и сидели под стражей. В какой-то момент караульный принёс им воды - огромную металлическую бадью или же многолитровый чайник. Один из арестантов то ли попросил караульного нагнуться зачем-то, то ли что, а следом ударил его по голове этой бадьёй, да так что удар оказался смертельным. После чего арестанты как раз и бежали. Возможно, они надеялись перейти границу, которая была сравнительно недалеко - уже не помню.
  
   512.
   Второй раз 5 суток без сна дед провёл много позже, уже м.б. в 60-е годы, во время военных учений. Не помню, была ли его деятельность тогда штабной или полевой, но так или иначе пришлось провести пять суток на ногах без перерыва, и люди уже валились от усталости. В итоге, деду удалось заснуть буквально на несколько минут, чуть ли не на столе (хотя за последнее не поручусь), и эффект ему запомнился ошеломительный: эти несколько минут сна дали такой мощный прилив сил, что возникла готовность хоть ещё пять суток не спать. Это, впрочем, не понадобилось.
  
   513.
   Дед рассказывал о фигурах высшего пилотажа, которые он и другие лётчики исполняли в воздухе, когда учились летать. Была фигура "бочка", были и другие, но я забыл их названия. Ещё упоминалась мёртвая петля, она же петля Нестерова, но не помню, доводилось ли деду её исполнять. Кажется, одно время эта фигура была даже запрещена: её исполнение сопровождалось чуть ли не семикратной перегрузкой, т.е. на лётчика наваливалась неимоверная тяжесть, вплоть до того, что темнело в глазах и лётчик мог потерять сознание, вследствие чего разбивался вместе с самолётом. Так что поначалу эту фигуру исполняли лишь отдельные смельчаки-энтузиасты на свой страх и риск.
  
   514.
   Вообще любые фигуры высшего пилотажа предполагали большие перегрузки, и не каждый лётчик с этим справлялся. Какого-то товарища регулярно начинало тошнить во время полёта. Кажется, вскоре его отчислили из авиации.
  
   515.
   Дед упоминал о разных моделях самолётов, на которых ему доводилось летать. Был сравнительно несложный, уже тогда устаревавший самолёт "У-2", что расшифровывалось как "Учебный-2", он же в просторечии "кукурузник". Этот самолёт отличался тихоходностью. Возможно, учились лётчики летать поначалу именно на нём. Конструктором самолёта был Николай Поликарпов, и после его смерти этот самолёт в его честь переименовали в "По-2". Однако в историю он вошёл всё же больше под устоявшимся именем "У-2". Не следует путать его с гораздо более близкими к современности американским самолётом "U-2". Наш "У-2" отметился также в фильме "Небесный тихоход".
  
   516.
   В ту пору, на заре советской авиации, популярны были самолёты-бипланы, т.е. с двумя парами крыльев (одна пара над другой парой). Но начинался уже переход на более прогрессивные монопланы - с одной парой крыльев. Делались тогда самолёты, кажется, из дерева; металлическими они стали позже. Пассажировместимость у самолётов была небольшой - всего несколько человек. Таких лайнеров, как сейчас, с салоном, способным вместить десятки и сотни человек, не существовало.
  
   517.
   Упоминал дед и самолёт "ТБ" ("тяжёлый бомбардировщик"), но не помню, довелось ли деду на нём полетать.
  
   518.
Зато много летал дед на самолётах марки "И" ("истребитель"): "И-15", "И-15 бис", "И-153", "И-16" (соответственно: "И-пятнадцатый", "И-пятнадцатый бис", "И-сто пятьдесят третий", "И-шестнадцатый").
   Сменялись эти самолёты - в указанной последовательности, т.е. появлялись в авиации прямо в те самые годы дедовой лётной службы. Дед рассказывал об отличиях между этими моделями, но я всё забыл.
   Смутно припоминаю, что, кажется, переходить на "И-153" было очень непросто - модель была слишком чуткая к управлению. Дед говорил, что там вместо того чтобы передвинуть рычаг, следовало в буквальном смысле лишь подумать о том, как ты передвигаешь этот рычаг, и сама мысль эта придавала легчайшее рефлекторное движение руке, которого было вполне достаточно.
   [Дополнение с маминых слов: Дед летал на "ишаке" (вероятно, так лётчики между собой именовали самолёт "И-16") и на "этажерке".
   Насколько я помню, "этажерками" называли самолёты-бипланы.]
   Википедия приводит фото самолёта И-16 в Музее Победы:
  
   https://ru.wikipedia.org/wiki/И-16
  
   519.
   Вообще, дед был не только лётчик-инструктор, но и лётчик-истребитель. Причём более почётным был статус именно лётчика-истребителя. Все мы в моём детстве очень гордились, что дед у нас не кто-нибудь, а лётчик-истребитель. О том, что этот статус не просто громкое слово, а предполагает истребление в т.ч. живых людей, я лет до 12-ти вообще не задумывался и никакого мрачного оттенка в этом дедовом статусе не видел. Впрочем, отмечу ещё раз, что в качестве лётчика дед в боевых действиях не участвовал, так что никого не истребил.
   [Дополнение с маминых слов: Самолёты-истребители в ту пору называли "ястребок". Для мамы это поднимало их репутацию, они ассоциировались не с истреблением, а с соответствующей птицей.]
  
   520.
   Помимо двух названных статусов (лётчика-инструктора и лётчика-истребителя) изредка упоминался третий: бабушка, нахваливая деда перед нами (внуками), иногда говорила что-то вроде: "вот такой у вас дедушка, сталинский сокол!". Слова "сталинский сокол" подчёркивались интонационно, как знак особой гордости.
  
   521.
   После самолётов серии "И", кажется, лётчики (и дед в их числе) перешли на самолёт "Ла" - м.б. "Ла-5", т.е. самолёт конструкторского бюро Лавочкина. Могу ошибиться, но кажется именно с переходом на эту модель самолёта были связаны большие проблемы у главного героя "Повести о настоящем человеке", Алексея Мересьева.
  
   522.
   "Повесть о настоящем человеке" (автор Борис Полевой) я прочёл лет в 10-11 - из большого интереса к войне и одновременно к дедовой профессии лётчика.
   Правда, по недоумию, я долго не мог понять смысл заглавия повести. "Настоящим человеком" в самом тексте именуют вовсе не главного героя, Мересьева, а некого встреченного им в госпитале комиссара, тяжело раненного, но отличавшегося неунывающим характером и страстной волей к жизни. Комиссар этот - персонаж значимый, но всё же второстепенный, и я не мог понять, почему повесть названа, получается, в его честь, а не в честь Мересьева?
   Позже я, конечно, понял своё заблуждение: "настоящих человеков" в повести двое, а комиссар нужен лишь как пример для Мересьева в период, когда тот остался без ног и пал духом.
  
   523.
   К прообразу Мересьева, лётчику Алексею Маресьеву, у меня в итоге отношение однако сложилось пренебрежительно-негативное: не по книге, а по сведеньям из реальной жизни.
   В советское послевоенное время Маресьев был знаменитостью, в пожилые годы возглавлял всяческие Советы ветеранов, активно участвовал в общественной жизни. Умер он в 2001 году, когда ему было уже за 80.
   А настроило меня резко против него одно его интервью эпохи конца или середины 1990-х годов. Там Маресьев сетовал, что ему то ли не выдали новый автомобиль вместо старого, то ли отобрали имеющийся, и вот он, Маресьев, писал о том президенту, но проблема не решилась. И как-то слякотно Маресьев добавлял, что, конечно, понимает, Борис Николаевич [т.е. президент Ельцин] человек занятой, много работает на благо страны, потому не успевает решать такие мелкие проблемы, как эта ситуация с автомобилем...
   Пресмыкающаяся тональность Маресьева меня изумила, а главное - стало понятно, что он, советский герой, запросто переметнулся на сторону новой, антисоветской власти, и разрушитель Советского Союза Ельцин для него - не мерзавец, а чересчур занят"й заботами о стране Борис Николаевич.
   Симпатии к Ельцину со стороны других людей меня в ту пору уже не задевали, я понимал, что бывают разные взгляды и убеждения, однако от героя как-то поневоле ждёшь верности прежним убеждениям, а не вылизывания любой власти, какой бы та ни была. Тем более, от героя из поколения деда с бабушкой.
  
   524.
   К автору "Повести о настоящем человеке" Борису Полевому я тоже сейчас отношусь отрицательно, хотя по причинам в чём-то обратным: его позиция в какой-то момент оказалась чересчур просоветской, дойдя до отвратительного цинизма. Вывод этот я сделал, прочитав уже в интернете историю о гибели писателя Льва (Лейба) Квитко.
   Согласно этой истории, Лев Квитко был хорошим детским писателем и добрейшим человеком, но на излёте сталинского периода был необоснованно арестован и расстрелян. Слухи о гибели Квитко дошли до кого-то из зарубежных писателей, и тот поинтересовался у Бориса Полевого, кажется, на какой-то международной писательской встрече: как же так? На что Борис Полевой ответил, что, мол, всё это ложь, измышления врагов, а на самом деле Лев Квитко жив-здоров и спокойно работает в Москве. Притом, по мнению автора заметки, Борис Полевой не мог тогда не знать об истинной судьбе Квитко, т.е. попросту врал с изрядным цинизмом и пафосом.
  
   525.
   Деду, впрочем, я о своём разочаровании в Маресьеве и Полевом не рассказывал. А сам дед к ним обоим, кажется, относился с уважением. М.б. даже где-то он в молодости Маресьева мельком видел вживую, но не поручусь, и скорее нет, чем да.
  
   526.
   Учёба деда лётному делу состояла не только из полётов. Была ещё теоретическая часть. А кроме того, требовалось учить воинские уставы. Эти уставы зубрились по кругу, т.е. чуть ли не каждые полгода курс зубрёжки повторялся. Притом что лётчики уже начали выражать несогласие: мол, мы эти уставы уже наизусть знаем, зачем тратить время? Но возражения не возымели действия.
  
   527.
   Перед полётами на каждой новой модели самолёта её, видимо, тоже приходилось изучать теоретически. Дед рассказывал, что у них в учебном помещении имелся даже натуральный самолёт - видимо в качестве наглядного пособия, - возможно, списанный с лётной работы. В ходе изучения самолёт этот так надоел, что когда появилась новая, более прогрессивная модель самолёта, на которую предстояло перейти лётчикам, они этот устаревший экземпляр подтащили в эйфории к окну* - и сбросили из окна на землю. (Видимо, располагалось учебное помещение выше первого этажа, и самолёт вероятно разбился вдребезги.) Я спрашивал у деда, как же можно выбрасывать самолёт, не расточительно, и не жалко ли? Но дед ответил, кажется, в том духе, что та модель всё равно устарела и стала бесполезной.
   Комментарий от Гранта: либо это очень специальное окно, открывающееся на многометровую ширину, либо самолет был уменьшенной моделью.
   Мой ответ: Про самолёт я у деда вроде бы уточнял; дед подтверждал, что самолёт был самый настоящий. Тогда, действительно, окно вызывает вопросы. Впрочем, если самолёт как-то ухитрились втащить в это помещение, то, вероятно, там были какие-то особые окна.
  
   528.
   Перед войной для лётчиков была введена особая синяя форма. Синий цвет отличал их от всех прочих воинских подразделений. По многим отзывам, в этой форме лётчики были особенно неотразимы и очень нравились девушкам.
  
   529.
   Возвращаясь к теме знакомства деда с космонавтами, добавлю, что дед с бабушкой не раз вспоминали с теплотой космонавта Комарова: на какой-то из квартир*, где дед с бабушкой успели пожить до того, как обосновались на Полигоне, Комаров помогал им класть кирпичную печку. Позже Комаров трагически погиб в ходе неудачного космического полёта.
   Комментарий от Гранта: в квартирах бывают кирпичные печи?
   Мой ответ: Скорее это был домик деревенского типа, как мне сейчас представляется.
  
   530.
   Ещё деду довелось пообщаться с Валентиной Терешковой, первой женщиной-космонавтом. История, правда, вышла курьёзная. С Терешковой дед столкнулся в санатории, в момент, когда та, кажется, с кем-то скандалила, или качала права, или пыталась куда-то пройти без очереди. Не зная, что перед ним знаменитая Терешкова, дед её отчитал за такое поведение. Как ни странно, стычка с дедом не настроила Терешкову против него. Дед рассказывал, что после этого случая Терешкова, увидев деда в следующий раз, с улыбкой поздоровалась с ним за руку, т.е. видимо даже прониклась к нему уважением.
  
   531.
   Деду вообще было присуще одно качество, мне не свойственное: он мог бесстрашно вмешаться в какие-нибудь происходящие рядом события - на улице, в магазине и т.д. - чтобы пресечь нарушение порядка и восстановить справедливость.
  
   532.
   Например, в Москве, кажется в академический свой период, т.е. в начале 1950-х годов, дед, проходя по улице, стал свидетелем ожесточённой драки двух семейств - и бросился разнимать дерущихся, пока они друг друга не поубивали. Оказалось, что конфликт у них затяжной, из-за собственности (м.б. это были хозяева соседних домов, когда в Москве ещё сохранялась деревянная застройка, избушки с приусадебными участками и т.п.).
   Дело об этой драке дошло до суда. Дед со сдержанной неприязнью рассказывал мне, что конфликтующие эти оказались людьми погаными: нашлись среди них лжесвидетели, которые на самого деда стали указывать в суде как на будто бы зачинщика этой драки. Впрочем, для деда это обошлось без негативных последствий. Но не исключаю, что эта история подкрепила дедово скептическое отношение к москвичам вообще.
  
   533.
   Москву дед недолюбливал. Но, живя уже в Ногинске, периодически бывал в Москве по работе, либо, изредка, по своим делам. Мама вспоминала, что дед заезжал к ней, когда она училась в МГУ, но в тот раз она с ним разминулась и чувствовала себя виноватой. Ещё дед с мамой в пору её юности ездили в Москву в магазин покупать грампластинки (чуть ли не в ГУМе): и мама, и дед любили классическую музыку.
  
   534.
   В Ногинской квартире дед (видимо ещё до моего рождения) протянул проводку от электропроигрывателя к двум крупным динамикам, которые разместил под потолком в разных углах зала. Однако вскоре возникла сложность. Мама вышла замуж за папу, жилья у них не было, и дед с бабушкой зазвали их жить к себе. Чтобы где-то хранить одежду родители мои приобрели шкаф, а чтобы уместить его в зал, сделали там небольшую перестановку, и доступ к дедовой проводке будто бы оказался перекрыт.
   Дед воспринял это с обидой, тем более что перестановку сделали без спросу. Так что за всю мою жизнь, кажется, проигрыватель в Ногинске ни разу не включался. Мама, в свою очередь, тоже была обижена на эту дедову обиду: мол, позвали к себе жить, а даже вещи положить некуда, чтобы никому не помешать, и малейшую перестановку восприняли в штыки.
   Мне, признаться, этот вопрос так и остался неясен: по идее ведь, проводка должна работать независимо от того, есть к ней доступ или нет, да и, в крайнем случае, отодвинуть шкаф не так сложно, тем более что родители мои из Ногинска довольно быстро переехали на съёмное жильё. Но на деда порой и вправду находила такая затяжная обидчивость с многолетними последствиями. Хотя по натуре он был человек совсем не злой и очень отходчивый.
  
   535.
   Был случай, годах наверное в 60-х - 70-х, когда дед съездил в Москву с товарищем по работе - их вызвали в Минобороны. При входе в здание Минобороны товарищ обратил дедово внимание на позолоченные дверные ручки: мол, смотри, как сверкают, это ж какие руки их касались! (В том смысле, что в эту дверь заходило множество высокопоставленных людей.) Дед однако впечатлён не был. Наоборот, воспринял реплику товарища как глупую и лизоблюдскую, ибо не всё ли равно, какие там чины своими руками открывали эту дверь. Тоже ещё невидаль! Впрочем, вряд ли дед сказал товарищу об этом вслух.
  
   536.
   Был ещё момент, когда дед по работе выступал с докладом, тоже, кажется, в Минобороны, перед генералами. Дед вместе со своим начальником, кажется, отстаивал тогда преимущества своей методики, касавшейся темы вооружений. Тема была достаточно секретная, так что подробностей дед мне не рассказывал. Но возможно речь шла о некоем мощном стреляющем оружии и о точности попадания в цель. Может быть, это было связано с ракетами, может, с какими-то иными видами вооружений, а может, я вообще всё перепутал.
  
   537.
   Конкуренцию дедовой методике составляла другая методика, которую отстаивал некто Мильгр"м. Деду удалось взять верх над Мильграмом следующим образом. Не то сам дед, не то его товарищи обратили внимание, что кривая вероятности на графике Мильграма выходит за единицу, т.е. превышает 100%, чего быть не может в принципе. Был также задан вопрос деду и Мильграму (вероятно генералами Минобороны): на каком числе вариантов вы проверяли правильность ваших методик? Мильграм ответил: сто вариантов. Дед встал и сказал: миллион. Все ахнули.
   Действительно, в ту пору (60-е или 70-е годы) всяческие расчёты и такого рода проверки осуществлялись практически вручную, а у деда и его товарищей был уже доступ к компьютеру (к ЭВМ, как его тогда называли, или просто - к "машине"). Для "машины" просчитать миллион вариантов не составляло большого труда, но тогдашний генералитет, видимо, ещё не был наслышан о подобных возможностях.
  
   538.
   Дед говорил мне как-то, что у нас (нашей армии) есть настолько мощное оружие, что оно может уничтожить целую чужую страну. Я так понимал, что уничтожить - имелось в виду: одним ударом.
  
   538 + 1 = 560.
   Дед упоминал о передовой по тем временам (60-е или 70-е годы) технологии, когда можно было на экранах следить за полётом ракеты. Возможно, эти экраны были в Минобороны или в Генштабе. Уже не помню, шла ли речь об одном большом видеоэкране, или о множестве скоординированных сравнительно небольших экранов. Не помню также, использовались ли эти экраны на учениях, или на штабных экспериментах по моделированию полёта ракет, или для реального слежения за боевыми действиями, например, во Вьетнаме. Не знаю также, видел дед эти экраны сам или знал о них с чьих-то слов.
  
   539.
   Были и сложности у деда при этом докладе (или одном из подобных докладов). Во-первых, какой-то раз дед чуть не опоздал на собственный доклад - по независящим от него причинам: то ли часы остановились, то ли какая-то помеха возникла по пути. А опоздание по армейским меркам, тем более на мероприятие со множеством генералов - вещь немыслимая! Дед очень волновался, но каким-то чудом всё же успел прийти буквально за несколько минут до назначенного срока (но даже и такой запас остававшегося времени тоже воспринимался дедом как исключительный случай, на грани провала).
  
   540.
   На какие-то из таких докладов (если их было несколько, а не один) дед ездил с начальником. На другие (при том же условии) - с товарищем по фамилии Хоц"вич. Не исключено, что Хоцевич и был тем самым начальником.
   [Уточнение с маминых слов: Ездил дед действительно с Хоцевичем. Дед очень не любил публичных выступлений и волновался, когда они ему предстояли.]
   [Дополнение: Я всегда считал, что фамилия этого товарища пишется через "а" - "Хацевич", но мама меня поправила.]
  
   541.
   Мама припомнила недавно, что Хоцевича звали Валентин и что у него было трое дочерей: Лариса, Оксана и м.б. Иришка.
   [Дополнение: По маминым словам, Хоцевич довольно рано умер.]
  
   542.
   Перед одной такой поездкой дед, готовясь к докладу, заметил слабое место в системе своих аргументов. Обратился к начальнику: как быть, если зададут такой-то вопрос (т.е. ткнут в эту самую точку). Начальник вместо того чтобы продумать линию защиты, беспечно отмахнулся: не зададут! Увы, дедовы опасения подтвердились: именно этот вопрос на докладе ему и задали. Впрочем, суть вопроса дед мне не пересказывал, а возможно, что за прошедшие десятилетия он уже и сам забыл подробности.
  
   543.
   Ещё одна беспокоившая деда перед докладом вещь была забавной: куда девать руки. Действительно, при выступлении перед публикой обнаружилось, что руки мешают.
  
   544.
   В какой-то момент, тоже при публичном выступлении, но не помню где - при таких же докладах, или на экзаменах в Академии, или в армии, или ещё в школе, - дед так долго шпарил какой-то ответ (м.б. наизусть), что у него пересохло во рту, он сделал паузу, а ему слушатели или экзаменаторы стали подсказывать, что говорить дальше, полагая, что он просто забыл.
  
   545.
   Вообще дед любил стихи, многие из них знал наизусть, в т.ч. довольно длинные, и в молодости любил блеснуть подобным знанием. Один раз на экзамене - не то при поступлении в авиацию, не то уже в Академии - дед на просьбу, кажется, прочесть наизусть что-нибудь из Пушкина, стал излагать по памяти "Евгения Онегина": главу за главой, без остановки. Возможно, к этому случаю и относился эпизод с пересыханием в горле. Закончилось дело тем, что экзаменатор деда прервал ироническим вопросом: "Вы нам всего "Евгения Онегина" будете пересказывать"?
   На фото - дед, кажется, в костюме Онегина по случаю школьной театральной постановки:
  
  
   546.
   Отрывок "Мой дядя самых честных правил..." дед не раз читал по памяти и мне.
  
   547.
   В молодости у деда была очень хорошая память. Он очень легко запоминал информацию - не только стихи, но и разные научные знания. О формулах, впрочем, говорил мне, что важнее не вызубрить их, а запомнить, откуда и как они выводятся. Тогда, если какой-то элемент формулы выпадет из памяти, легко будет его восстановить логически.
  
   548.
   В те годы дедова память как бы делилась на 2 режима: один я сейчас назову обычным, другой особым. Так вот, в особом режиме - дед не просто запоминал то, что считал нужным, но сознавал при этом, что запоминает это навсегда. Перейти из обычного режима запоминания в особый дед мог просто волевым усилием, по своему желанию. Эта способность сохранялась у деда и в юные годы, и в Академии, которую он закончил уже в возрасте за 30, а возможно, и позже.
  
   549.
   Тем не менее, способность эту дед позже утратил, а информацию, зафиксированную в памяти, как полагал, навсегда, - тоже до некоторой степени подрастерял. Рассказывал мне дед об этом так: в какой-то момент заметил за собой, что вроде запоминал вещь навсегда, а она забылась! Раз, другой... Потом возникло предположение, что это ухудшение памяти могло быть побочным эффектом от лекарств (в ту пору дед уже лечился от язвы и сопутствующих болезней).
   И действительно, со временем выяснилось, что в состав одного из принимаемых дедом лекарств входила белладонна. А белладонна, по рассказам деда, это такая трава, которая разрушает память; поэтому в Средние века её использовали (чуть ли не инквизиция), чтобы свести человека с ума. Так что в поздние годы дед досадовал, что его замечательная прежде память пострадала из-за такого непродуманного лечения, фактически по вине бестолковых врачей.
  
   550.
   Белладонна в переводе с итальянского языка означает "красивая женщина". Название это объясняется тем, что при приёме белладонны расширяются зрачки, а человеческие представления о красоте устроены так, что женщины с расширенными зрачками кажутся красивее.
   Был даже, кажется, эксперимент, когда испытуемому показали фотографии нескольких человек и попросили выбрать те из них, которые кажутся красивее. М.б. даже фотография каждого человека была в двух вариантах - с расширенными зрачками и без. Или просто у одних людей на фотографиях зрачки были расширены, а у других нет.
   Эксперимент показал, что испытуемый в качестве красивых выбирал в основном фотографии с расширенными зрачками, хотя и не мог объяснить, чем они привлекательнее - разница в диаметре зрачков слишком малозаметна, чтобы обратить на неё сознательное внимание.
   Историю эту помню смутно, и не поручусь, что знаю её от деда, а не из каких-то иных источников.
  
   551.
   Также дед рассказывал, что зрачки непроизвольно расширяются от боли, и благодаря этой особенности в прежние века нехорошие люди (м.б. те же инквизиторы) разоблачили какого-то смелого человека.
   Дело в том, что он ради маскировки прикинулся сумасшедшим, а считалось, что сумасшедшие не чувствуют боли. И враги, чтобы проверить, действительно он сумасшедший или нет, решили прижечь его калёным железом. Он для себя решил, что благодаря сильной воле не закричит, а притворится, что ничего не чувствует, и тем самым проведёт своих врагов. В итоге, не закричать ему силы воли хватило, но зрачки всё-таки расширились, симуляция была разоблачена, и, кажется, кончилось всё для него очень плохо.
   Впрочем, сейчас я практически уверен в недостоверности этой легенды, особенно потому, что тезис, будто сумасшедшие не чувствуют боли, кажется мне сомнительным, и другими источниками не подтверждается.
   [Уточнение с маминых слов: Эпизод с расширяющимися зрачками относится к реальному человеку. Это был армянский революционер Камо, он же Гнуни, он же Кнунянц, про него был фильм "Лично известен".]
   Добавлю, что в честь Кнунянца называлась в советское время наша улица в Ереване, ныне носящая имя Вардананц. Впрочем даже сейчас вблизи нашего ереванского дома остаются как минимум два магазина "Гнуни".
  
   552.
   Ещё одну любопытную вещь из дедовых рассказов я тоже в детстве воспринимал буквально, как некий непреложный закон. А именно, дед говорил, что музыканты часто корчат невероятные гримасы во время исполнения, ибо так поглощены своей музыкой, что не контролируют лицо. В самом деле, несколько раз я такое наблюдал по телевизору. Но лишь спустя много лет понял, что речь шла о частных случаях, а не о всеобщей закономерности.
  
   553.
   Дед рассказывал про одного товарища тоже с исключительной памятью, который легко запоминал самые разные числа - и то ли использовал эту способность для трудных математических операций, то ли для каких-то фокусов наподобие карточных. Способность его долго работала безотказно, но однажды дала сбой. Тогда-то и выяснился механизм запоминания, которым пользовался этот товарищ: он мысленно располагал числа то ли в окнах домов хорошо знакомой ему улицы, то ли ассоциировал их с самим номерами домов, - а сбой возник оттого, что во время войны какие-то дома на этой улице были разрушены.
  
   554.
   Рассказывал дед и про другого человека, который знал на память число пи до существенно большего числа знаков после запятой, чем знают обычные люди. Своё знание этот человек использовал практически: через число пи определял степень своего опьянения - чем сильнее пьянел, тем меньше знаков после запятой мог назвать.
  
   555.
   В совсем поздние годы дедова память действительно стала заметно сдавать, но в моём детстве этого по деду ещё не было видно. Он знал наизусть не только стихи, но также последовательность русских князей за многие века, помнил массу историй из собственной биографии с бесчисленными деталями, а также множество другой информации. Так что я в ту пору, бывало, хвалил дедову память - отчасти из искреннего восхищения, отчасти чтобы его подбодрить, когда он сетовал на забывчивость. Дед на это мне скромно отвечал: мол, он-то что, ничего выдающегося, а вот у бабушки память ого-го! она помнит, кто кому что 50 лет назад сказал. Не знаю, было ли это признанием бабушкиных достоинств без всякой задней мысли, или имелась в этих дедовых словах доля досады - ведь бабушкины воспоминания из времён молодости нередко сводились к каким-то давним обидам на деда или на других людей, притом что обиды эти были во многом надуманными, просто потому что бабушка была по натуре человеком ранимым и мнительным.
  
   556.
   Я часто расспрашивал деда о прошлом. Интереснее всего для меня была тема войны 1941-1945 гг. Я увлекался книгами и фильмами о войне с малых лет, хотя в тех фильмах ещё ничего не понимал. Но когда на экране начинали стрелять, это было пугающе, волнующе и ужасно интересно. Лет в 5-7 для меня в таких сценах был главный вопрос: где там наши, а где враги? Мне нравилось переживать за наших, и даже по мере сил "помогать" им, изобразив из вытянутого пальца пистолет и "стреляя" из него в унисон с нашими. Проблема была в том, что наши и враги внешне были схожи, и я их часто путал. В какой-то момент мне взрослые подсказали, что враги - в касках, а я эту ситуативную, видимо, подсказку, принял за общее правило, и долгое время "стрелял" пальцем во всех киногероев, носивших каски, пока наконец не осознал своей ошибки.
  
   557.
   Среди моих игр война тоже занимала ведущее место. Лет с 4-х до примерно 12-ти я очень много играл в солдатиков ("в человечков", как я их называл), и у них, по моей вине, постоянно шли войны.
  
   558.
   Дед был для меня главным источником знаний о войне. Под словом "война" в ту пору подразумевалась по умолчанию Великая Отечественная война. Интересовала меня тема войны в двух аспектах: в масштабах страны - т.е. как страна и народ справлялись с этой напастью, как шли бои, двигалась линия фронта, реорганизовывался быт и т.д., - и применительно к жизни близких мне людей, - т.е. что делали дед и бабушка в такой-то период войны, где они тогда были, как воспринимали тогда те события, верили ли в победу, допускали ли возможность поражения и т.п.
  
   559.
   Одним из частых моих вопросов к деду было: "А что ты делал в таком-то году?" Чаще всего я спрашивал про годы войны, но не только. Впрочем, более поздние годы - 60-е, 70-е, 80-е, - меня в этом контексте интересовали меньше, ибо в стране тогда, как я знал, особо драматических событий уже не было, да и дедова жизнь после переезда в Ногинск шла уже по накатанной колее - без самолётов, перелётов, переездов, опасностей, пересечений с самыми разными людьми и т.п. Да и сам дед, говоря иной раз об этих сравнительно поздних годах, мог запутаться в датах - видимо годы там уже стали похожи один на другой.
  
   560 = 538 + 1.
  
   561.
   Иногда в своих рассказах дед говорил о себе в третьем лице, например: "Пришлось деду ... ...". Но гораздо чаще говорил просто "я".
  
   562.
   Когда мне было года четыре, и об истории страны я ещё никакого представления не имел, мама мне как-то взялась объяснять про войну с Наполеоном. Было это в Москве, на детской площадке, на Бульварном кольце. Мама изложила мне, видимо, какие-то самые общие сведения о войне 1812 года, добавив фразу, что в итоге "мы победили Наполеона" (или "мы прогнали Наполеона"). А я по умолчанию воспринял это как информацию, что Наполеона прогнали вдвоём мои мама с папой. Это вписывалось в мою картину мира: родители были взрослые, сравнительно со мной казались очень высокими (на маму я смотрел снизу вверх), жили на свете существенно дольше меня, так что вполне могли воевать в прошлые времена и в том числе прогнать Наполеона. Хотя всё же такая их доблесть меня несколько удивила.
  
   563.
   Из военных времён дед упоминал, как эвакуировались на корабле в шторм - кажется, это было осенью 1941 года. Если так, получается, что путь деда в Туркмению из ростовских краёв лишь частично был по железной дороге, а часть пути составляло плаванье на корабле. Корабль был нефтяным танкером. Кажется, пассажиров в нём вообще не предполагалось, тем не менее для военных место нашлось. Шёл корабль через Каспийское море (м.б. из Астрахани) и, кажется, попал в сильнейший шторм. Деду, впрочем, шторм был нипочём, морской болезнью он, в отличие от многих товарищей по путешествию, не страдал (иначе не прошёл бы и в лётчики).
  
   564.
   Места на танкере было мало. Люди сидели прямо на полу в длинном коридоре, настолько узком, что когда кому-то требовалось по коридору пройти, всем сидящим приходилось вставать. Деду запомнилось, что была там некая женщина, которой нужно было пройти по коридору, но сидящие военные уже так устали постоянно вставать-садиться, что предложили ей идти прямо по их ногам, однако женщина на это не решилась и ударилась в слёзы. Пришлось встать ещё раз.
  
   565.
   Когда дед служил в Средней Азии в годы войны, ему приходилось стоять в карауле, и какой-то раз на него забралась фаланга - огромный пустынный паук вроде скорпиона. Я спрашивал деда, испугался ли он, и как действовал в этой ситуации. Сам я всю жизнь страшно боюсь пауков, и представить себя на дедовом месте мне было, мягко говоря, жутковато. Но дед вроде бы вспоминал о том случае без особых эмоций. Сказал, что замер на месте, дабы лишним движением не спровоцировать фалангу на укус, и ждал, чувствуя, как она перемещается под одеждой. Наконец, фаланга соскочила на песок и исчезла.
  
   566.
   Как-то у нас зашла речь о верблюдах, и дед заметил: "Повидал я этих верблюд"в". Действительно, станция "Верблюд", куда эвакуировали дедову воинскую часть, соответствовала названию. Верблюдов в тех краях водилось в достатке.
  
   567.
   Хотя в Ногинск дед с бабушкой перебрались отчасти из неприязни к Москве и москвичам, и самим Ногинском были довольны, однако к коренному ногинскому населению дед относился без особых симпатий. Обосновывал это своё отношение тремя историями. Во-первых, дед говорил, что немцы во время войны собирались взять Москву в клещи, т.е. окружить с обеих сторон, - и сомкнуться эти клещи должны были, по плану, как раз в Ногинске. Так вот, местное население, по рассказам деда, ждало немцев с нетерпением, как освободителей, поскольку настроено было антисоветски. Впрочем, окружить Москву гитлеровцам не удалось, и надежды профашистских ногинчан не сбылись.
  
   568.
   Другая история имела место существенно позже, когда дед уже служил в Ногинской части, т.е. не ранее второй половины 50-х годов, а может быть и в шестидесятые. Дедовы коллеги-офицеры, возвращаясь из части, обычно проходили мимо жилых домов. И как-то вечером кто-то из местных ни с того ни с сего ударил одного из офицеров кулаком в лицо.
   Дед трактовал это нападение расширительно: не просто как выпад против конкретного офицера, исчерпывающийся в момент осуществления, а как попытку спровоцировать офицеров на некий более масштабный конфликт. Мне, впрочем, такая версия казалась странной, поскольку, в моём представлении, вооружённые офицеры неизмеримо сильнее немногочисленного местного гражданского населения, и в прямом столкновении у гражданских не было бы никаких шансов. Однако допускаю, что деду было виднее, ибо он лучше меня знал расклад сил.
   Пострадавший же офицер отвечать на удар не стал, сознавая, что происходит именно провокация, и дед расценивал такое решение как пример скорее доблести офицера, чем его слабости.
  
   569.
   Третий пример тоже относится к ситуациям возвращения офицеров из части домой. Проходя в вечерней полутьме мимо жилищ местного населения, офицеры слышали реплики недоброжелателей: мол, вот, идут, эх пулемёт бы сюда, да перестрелять их всех. Настолько враждебно были настроены местные жители.
   Для меня это звучало удивительно. Я с детства, по умолчанию, воспринимал Ногинск как типичный советский, а стало быть и просоветский город, - видимо потому, что Ногинск для меня неразрывно ассоциировался с дедом и бабушкой, которые были настроены просоветски. Что мир устроен сложнее, я понял существенно позже. Зато теперь меня уже не удивляет нынешнее засилье в Ногинске любителей православной старины, сторонников переименования Ногинска в Богородск, и прочих ретроградов того же рода.
  
   570.
   Идея переименовать Ногинск в Богородск, т.е. вернуть городу историческое название, которое он носил в дореволюционные времена и сохранял до 1930 года, - возникла в начале 1990-х годов в период краха Советской власти. Тогда вообще по стране шла волна подобных переименований, направленных на устранение идеологических советских топонимов и возвращение к истокам. Так Ленинград превратился обратно в Санкт-Петербург, Свердловск - в Екатеринбург, Горький - в Нижний Новгород, Куйбышев - в Самару, Калинин - в Тверь и т.д., изменились названия множества улиц и станций метро в Москве и других городах. Понятно, что и Ногинск, названный в честь революционера Виктора Ногина, был в числе кандидатов на переименование.
  
   571.
   Сам я к подобной смене названий относился крайне негативно. Впервые с этим явлением я столкнулся в 8 лет, ещё в 1989 году, когда ближайшую к нам станцию метро "Ждановская" (мы тогда снимали жильё в подмосковных Люберцах) переименовали в "Выхино".
   Новое название я воспринял с отвращением, коверкал его, стараясь тем самым усугубить его "уродство", и долго вообще его не признавал, предпочитая пользоваться прежним названием. Несколько дезориентировала меня лишь через год-другой информация, что Жданов был, мягко говоря, не очень хорошим человеком.
   Я тогда перестал понимать - верить новой информации или нет; придавать ей значение, если она верна, или махнуть рукой; считать ли, что станция, названная в честь негодного человека, обязательно должна быть переименована, или, может быть, она всё же заслуживает уважения даже под скомпрометированным названием, т.к. именно с ним уже вошла в историю, стала частью жизни многих людей и, следовательно, "принадлежит" им в большей степени, чем антигерою, в честь которого была названа?
   На эти вопросы у меня до сих пор нет однозначного ответа, хотя прошло уже 30 лет и проблема Ждановской/Выхина давно перестала меня волновать.
  
   572.
   Зато про Ногина я ничего плохого не слышал, да и Ногинск для меня с детства воспринимался как нечто настолько наше, семейное, родное, что сама мысль о переименовании казалась мне дикой. Тем более о переименовании в Богородск, т.е. в топоним с ярко выраженной религиозной окраской.
   Мне такая перспектива, как впрочем и весь курс страны на отказ от социализма и возрождение религии, - казались возвратом в XIX век, в Средневековье, в какие-то допотопные тёмные времена с царями, боярами, князьями, поп"ми, ерами и ятями, к лучинам и лачугам, лакеям и господам. У меня в голове не укладывалось, как такое массовое умопомешательство вообще возможно в конце XX века, на пороге третьего тысячелетия.
  
   573.
   Однако реальность утверждалась вокруг без оглядки на мои желания и нежелания. И в частности, идея вернуть Ногинску название Богородск оказалась довольно популярна среди горожан. Ходили слухи, что уже вот-вот, чуть ли не завтра, вопрос будет решён.
   ...Уже недавно, летом 2019 года, мы с мамой попали на выставку "Кириллица" на ВДНХ, где были представлены рукописные дневники нескольких школьников и молодых людей за 1917, 1937-38, 1940-е и 1991-92 годы. Там меня привлёк дневник одного мальчишки из Ногинска, моего ровесника. В этом дневнике, на 99% аполитичном, промелькнули всё-таки некоторые переклички с нашей семьёй из времён 1991-1992 гг. (да и написан дневник был почерком, похожим на мой, и примерно тем же стилем, каким в те годы писал я).
   В частности, отец мальчишки пошёл добровольцем защищать "Белый дом" в Москве в дни ГКЧП, как и мои родители, в то время как мальчишкины дед с бабушкой, и он сам, если не путаю, оставались тогда в Ногинске. А позже в дневнике появляется запись такого содержания: "Ногинск теперь называется Богородск, но мы зовём его по-старому, Ногинском". Т.е. слухи были настолько сильны, что автор дневника принял их за свершившийся факт.
  
   574.
   Отмечу ещё, что для меня теперь эта последовательность - защищали Белый дом, а затем столкнулись с переименованием, которое не захотели принять, - звучит как грустная ирония. Мне не раз встречались после 1991 года люди, которые в ту пору от всей души ратовали за Ельцина, а потом изумлялись: "как же так получилось, что Союз развалился, и Ельцин оказался совсем не таким, и настал дикий капитализм, мы же совсем не этого хотели!"
   Особенно странно мне было слышать такие вещи от людей существенно старше меня, которые, казалось бы, должны были быть умнее и опытнее, чем был я тогда, в свои 11 лет. Тем не менее, хотя особо выдающимся умом я не блистал никогда, мне уже в ту пору было кристально ясно, что Ельцин ведёт страну к развалу, и я его тогда уже люто ненавидел.
   Сейчас, впрочем, столь острых эмоций в адрес политических деятелей у меня не осталось, а к Ельцину я отношусь хоть и с неприязнью, но вполне спокойно. Думаю также, что вышеназванная моя "прозорливость" времён 1991 года - заслуга в значительной мере деда с бабушкой, чьи оценки ситуации я в ту пору довольно легко перенимал.
  
   575.
   Новость о ГКЧП мы узнали утром 19 августа 1991 года. Бабушка вышла в магазин, а вернувшись, сообщила: в стране переворот. Так что следующие дни дед, бабушка и я не отлипали от телевизора, следя за событиями, как теперь говорят, в режиме реального времени.
  
   576.
   Так совпало, что политические перипетии наложились в те дни на наши семейные неурядицы. Накануне, 18 августа, была годовщина свадьбы деда с бабушкой и по совместительству День авиации, дедов профессиональный праздник, а следом, на 19 августа, приходился мой день рождения - мне исполнялось 11 лет. Поэтому уже 18-го все мы вшестером (дед с бабушкой, родители и мы с братом) собрались в Ногинске в доме дедушки с бабушкой.
   Но праздники у нас в семье нередко отличались повышенной нервозностью, какими-то обидами по незначительным поводам и т.д., к чему особенно склонны были бабушка и мама - отчасти видимо потому, что основные заботы по устройству празднования лежали на них, и это выматывало их физически и психологически, а усилия мужской части семейства казались им обидно-недостаточными в сравнении с их собственными усилиями.
   Так или иначе, по какому-то поводу между бабушкой и папой 18 августа 1991 года возникла крупная ссора, в результате которой папа просто развернулся и уехал в Москву (на моей памяти он так поступал всего трижды - первый раз, кажется, летом 1989 года, а последний - на Новый 1994 год). [Дополнение: В моём детском дневнике причиной ссоры 18.08.1991 указано то, что папа повёл нас с Грантом в лес и мы там надолго задержались, когда нас уже ждали праздновать.] Бабушка с дедом восприняли папин отъезд в день их праздника как ещё большее оскорбление. Так что праздник оказался скомкан и сорван, а мама очутилась между двух огней - перед дедом и бабушкой яростно защищала папу, сама в то же время досадуя на него, что он так поступил в отношении её родителей.
   В общем, двое суток у нас дома кипели страсти, лились слёзы, дед усиленно курил, и все политические дрязги на этом фоне казались ничтожными. А моё одиннадцатилетие стало первым днём рождения, когда я чувствовал себя глубоко несчастным человеком. Отмечу в скобках, что восприимчивость к семейным ссорам - довольно странная черта моего характера, поскольку с годами она только усугублялась. Большинство моих знакомых, насколько могу судить, семейные разлады переносили сравнительно спокойно, и по мере взросления как бы отращивали себе броню, позволявшую не принимать близко к сердцу домашние неурядицы. А меня лет примерно с 10-11 даже мелкая ссора выбивала из колеи вплоть до того, что меркли все краски жизни, и с годами это только усиливалось. Впрочем, мама говорила мне, что её с детства тоже чрезвычайно угнетали скандалы родителей, а также их болезни.
  
   577.
   Так или иначе, тот разлад вступил в затяжную стадию: 19 августа, в обстановке так и не наступившего примирения, мама уехала в Москву к папе, забрав с собой моего брата, а я остался у деда с бабушкой. Бурная фаза скандала закончилась, но грусть осталась. Сколько потребовалось для настоящего примирения между папой и бабушкой - не помню; возможно, несколько недель или даже месяцев.
  
   578.
   Сделать с той ссорой я ничего не мог, но волей-неволей отвлекающим фактором служили в те дни политические новости о ГКЧП. Дед с бабушкой были на стороне ГКЧПистов (путчистов, как их прозвали тогда политические оппоненты). Я расстановку политических сил понял не сразу (фамилии путчистов были мне почти все незнакомы, а их политическая ориентация поначалу не ясна), но сам факт переворота я воспринял с энтузиазмом с самых первых минут в силу двух простых причин.
   Во-первых, на 20 августа было намечено подписание договора о Союзе Суверенных Государств, что для меня означало прежде всего прекращение существования СССР ради замены его неким новым государством. То, что СССР движется к распаду, мне было отчётливо ясно где-то с весны 1991 года, если не раньше, и я эту перспективу воспринимал с большим огорчением.
   В предшествующие годы я не был каким-то особым фанатом Советского Союза, как впрочем не был и ненавистником; в ту пору я воспринимал Союз как некую данность из мира взрослых, по умолчанию незыблемую, а меня больше интересовали вымышленные страны, которые я сам изобретал и в которые играл в т.ч. с братом; особенно меня вдохновляли империи, поскольку лет с шести я был увлечён Наполеоном и историей Франции того периода.
   Но когда стало очевидно, что реальный Советский Союз находится на грани распада, у меня внезапно пробудились к нему родственные чувства, притом довольно острые. И мне очень хотелось, чтобы распад этот не состоялся. Замена "вывески" даже при сохранении самого союзного государства меня тоже абсолютно не устраивала: я ощущал, что страна с новым названием будет уже не моей страной, а чужой, чуждой, навязанной и нелюбимой.
   Это чувство у меня впоследствии парадоксальным образом перекинулось на Россию: всяческие патриоты и коммунисты в массе своей воспринимают СССР и Россию как синонимы, но для меня эти два понятия, вопреки исторической логике, антонимичны. В этом моя позиция близка к либералам, с той однако существенной разницей, что им СССР не мил, а мила Россия, в то время как мне - наоборот. Россию я воспринимаю как ту самую чуждую данность, которая была навязана мне Ельциным и его приспешниками в 1991 году взамен СССР, и потому никаких особых тёплых чувств к России у меня нет. Если завтра Россия развалится или переименуется в Московию, Тмутаракань и прочую Швамбранию, меня это нисколько не огорчит.
   Примерно такое отношение у меня было и тогда, в августе 1991 года. В самые последние дни перед ГКЧП, когда вовсю обсуждались детали т.н. Новоогарёвского процесса, и вот-вот ожидалось подписание нового Союзного договора, я понял, что надежды нет, спасти СССР может только чудо, а в чудеса я не слишком верил.
   И вот, ровно за день до намеченного конца СССР, происходит переворот. Мой первый вопрос ко взрослым был - состоится ли теперь подписание договора. Получив ответ "нет", я в каком-то смысле пришёл в восторг, убедившись, что казавшееся невероятным чудо всё-таки произошло. Увы, чудо продлилось всего 3-4 дня. Ну а вторая причина моих симпатий к ГКЧП заключалась в том, что у меня вообще всякие радикальные политические встряски в стране вызывают прилив энтузиазма и интереса.
  
   579.
   Дед с бабушкой, впрочем, воспринимали ситуацию более сдержанно. Но бабушка расставила точки над "i" однозначно, упомянув то ли в разговоре с подругой во дворе (в моём присутствии), то ли пересказывая подобный разговор деду: мол, путчисты хотят <своими действиями> "показать доблесть КПСС".
   Мне в тогдашнем затяжном противостоянии коммунистов и демократов была стопроцентно ближе сторона коммунистов, благо что всю советскую пропаганду я по малости лет принимал за чистую монету и совершенно не мог понять, чем же так недовольны противники Советской власти. Понимание это приходило постепенно, с большим трудом, по мере снятия пропагандистской лапши с ушей на протяжении всех девяностых годов. А тогда упоминание КПСС для меня было маркером, что ГКЧП - на правильной стороне баррикад.
   Некоторое сомнение у меня, правда, вызвала ситуация вокруг Горбачёва, президента СССР, которого путчисты объявили отстранённым от власти будто бы по состоянию здоровья. Тут моё отношение было двойственным и расходилось с позицией деда и бабушки. Дед с бабушкой Горбачёва воспринимали в штыки, как и Ельцина. Я же Ельцина ненавидел, но Горбачёву симпатизировал - чисто по-человечески он производил на меня какое-то "уютное" впечатление, и у меня не было ощущения, что Горбачёв сознательно хочет чего-то плохого для страны.
   Поэтому об отстранении Горбачёва я узнал с сожалением. В возможность возвращения Горбачёва к власти я не верил и считал, что его эпоха в те дни уже ушла в историю безвозвратно. На самом же деле ему предстояли ещё свои, фарсовые Сто дней, но в тот момент это было совершенно непредставимо.
   Впрочем, печаль от ухода Горбачёва с лихвой перекрывалась фактом сохранения СССР. По телевизору дикторы зачитали от имени ГКЧП их программу-воззвание, которая мне тоже очень понравилась. Там говорилось, что СССР не исчерпал ещё возможностей существования в прежнем формате, упоминалось о подъёме престижа советского человека, в т.ч. за границей, вводилось чрезвычайное положение сроком на полгода и т.д.
   Решительность такого подхода и сам идеологический вектор мне были тогда более чем близки и абсолютно созвучны, буквально до состояния "слушаешь, и душа радуется". Сейчас я, наверное, обратил бы больше внимания на другие пункты того воззвания, тяготевшие к ограничению свобод, но в ту пору я верил в жёсткие меры и симпатизировал им куда больше, чем свободам. Отторжение от жёсткости, суровости и вообще командного стиля у меня выработалось лишь лет через 5-7, да и то не до конца.
   Смущала, правда, фигура формального лидера ГКЧП, Геннадия Янаева. Фамилия его была мне до тех событий неизвестна (и поначалу, на слух, я даже считал, что пишется она через "Е" - "Енаев"). Я спросил у взрослых, кто это, и услышав, что это заместитель Горбачёва (т.е. вице-президент СССР), расстроился, посчитав, что раз он из той же горбачёвской команды, то и политику наверное станет вести схожую - к развалу страны. Однако озвученное в обращении твёрдое намерение сохранить СССР развеяло эти мои сомнения. Впрочем, много позже я понял, что лидерство Янаева в ГКЧП было скорее номинальным.
  
   580.
   За несколько месяцев до авантюры ГКЧП, а именно 17 марта 1991 года, в стране был проведён референдум о сохранении СССР. Подготовка к референдуму широко освещалась. Помню, дед с бабушкой незадолго до референдума ругали формулировку вопроса, вынесенного на голосование (не знаю, впрочем, окончательную или предварительную).
   Формулировка была витиеватая и компромиссная, а потому отдавала хитрецой. Спрашивалось что-то вроде: хотите ли вы сохранения СССР в виде обновлённого социалистического союзного государства. Т.е. в едином комплекте шло и сохранение страны, Союза, социализма, чего требовали консерваторы-коммунисты, - и обновление, которого добивались сторонники реформ демократы.
   Дед с бабушкой возмущались такой лукавой попыткой "скрестить ежа с ужом", и в разговоре между собой сетовали, что не предложена иная формулировка - за сохранение, но без обновления. Сами они никакого обновления страны не хотели, и я в ту пору был с ними совершенно согласен.
  
   581.
   Вообще взгляды на политику и на обстановку в стране были, пожалуй, одной из наиболее сближающих для деда с бабушкой тем. У обоих эта тема вызывала горячий отклик, часто служила предметом домашних дискуссий, и в дискуссиях этих дед с бабушкой находили друг у друга полное взаимопонимание.
  
   582.
   Помню ещё, накануне референдума, буквально за несколько дней, мы (я, мама, брат и, кажется, одноклассница брата, Даша, с матерью) ездили в Москве то ли на какой-то детский праздник, то ли в театр (по маминым воспоминаниям - в знаменитый Дворец пионеров на Ленинских горах). И по пути, в метро, мне попалась на глаза листовка, где говорилось: если вы хотите проголосовать так же, как Ельцин (или - если вы поддерживаете позицию Ельцина), то голосуйте против сохранения Союза.
   Меня это привело в страшное возмущение, и одной этой листовки было достаточно, чтобы я возненавидел Ельцина до глубины души. Впрочем, сам Ельцин, поняв, очевидно, что его курс на развал Союза непопулярен, в последний момент переменил позицию, и перед самым референдумом выступил за Союз.
   Позже, кажется в 1996 году, в интервью, он вспомнил об этом: парируя упрёки в развале страны, возразил с хитрой улыбкой, что он же на референдуме голосовал за Союз. Но лукавство этой улыбки только подтвердило моё давнее впечатление, что всё это для Ельцина было лишь политической уловкой, не более чем тактическим ходом.
   В самом деле, Союз (как тогда говорили - Союзный Центр) с Горбачёвым во главе стоял на пути Ельцина к верховной власти. И чтобы скинуть ненавистного ему слабака Горбачёва, и тем самым не иметь больше над собой никакого высшего начальства, Ельцин легко был готов распустить весь Союз. Что он, собственно, и проделал несколько месяцев спустя, в декабре 1991 года.
  
   583.
   Но дедово негативное отношение к Ельцину сформировалось раньше, когда о распаде Советского Союза ещё речи не шло. Насколько я знаю из истории (ибо своей памятью этого, по малости лет, не помню), Ельцин сделался заметной фигурой ещё в 1987 году, когда на Пленуме ЦК КПСС, посвящённом 70-летию Октябрьской революции, сам будучи ещё сравнительно малоизвестным партийцем, выступил с резкой критикой руководства страны и был за это отстранён от должности.
   Речь Ельцина не транслировалась по телевидению (в ту пору такая открытость была ещё невозможной), но слухи о его необычайно смелом по тем временам, радикальном выступлении поползли по стране, и создали Ельцину в народе ореол смельчака-правдоруба, настоящего борца за лучшую жизнь, за изменение порядков в стране и т.д., к тому же пострадавшего за свою храбрость.
   На самом деле, после своего выступления Ельцин несколько раз лицемерно каялся перед коллегами по партии, добиваясь сохранения своего поста, а позже - восстановления в должности, но это не помогло: у тогдашнего руководства страны (и прежде всего Горбачёва) Ельцин прочно попал в опалу. В сталинские времена это означало бы скорую гибель "бунтовщика", в хрущёвские и брежневские - просто конец карьеры. Но на дворе стояло иное время, шла перестройка, и Ельцин, поняв, что партийные пути для него теперь перекрыты, испробовал невозможный ранее способ закрепиться во власти: не через партию, а вопреки ей, в качестве открытого оппозиционера КПСС и Горбачёву.
   Способ сработал. Обстановка в стране ухудшалась; говорливый, рыхлый, половинчатый в своих действиях слабак Горбачёв стремительно терял популярность, и чем ненавистнее народу делался Горбачёв, тем сильнее росла популярность Ельцина. Он воспринимался как крепкий, волевой лидер, настоящий здоровенный русский мужик и народный заступник.
   Тогда руководство страны, видимо, приняло решение скомпрометировать Ельцина. По телевизору прошли разоблачающие его сюжеты, началась травля - как сейчас сказали бы, "чёрный пиар". В целом в народе эта кампания очернения большого успеха не имела: люди воспринимали телевизор как рупор Горбачёва, и уже не слишком ему доверяли.
   Однако на дедово отношение к Ельцину именно эта кампания повлияла кардинально. Как говорил мне дед, до этого они с бабушкой тоже Ельцину симпатизировали (кажется, тоже считали, что он незаслуженно пострадал за правду и смелость). И тут вдруг по телевизору идут кадры поездки Ельцина за границу, где он куролесит в пьяном виде, ведёт себя нагло, грубо, чуть ли не отодвигает кого-то рукой (не то журналиста, вместо ответа на неудобный вопрос, не то просто какую-то женщину), следом показывают пустые бутылки в гостиничном номере, где остановился Ельцин...
   Дед говорил, что тогда его симпатии к Ельцину как рукой сняло: ибо как же можно так позорить за рубежом - не то что себя, а всю нашу страну! Причём по дедовой изменившейся интонации я понял, что для него эти слова не пустой звук, и что ему даже рассказывать об этом - по-настоящему стыдно (хотя, казалось бы, дед-то тут чем виноват?). Престиж страны для деда много значил. И вот с этого момента никакой приязни к Ельцину дед больше не испытывал, а дальнейшие действия Ельцина лишь укрепили его в этом мнении.
  
   584.
   Помню, в какой-то момент, м.б. в ответ на мой вопрос, почему дед с бабушкой настроены против Горбачёва, - не то бабушка, не то дед заметили, что он выгнал прежних министров, которые хоть как-то справлялись, и привёл вместо них ~совершенно непригодных к руководству людей.
  
   585.
   Горбачёв одной из главных своих заслуг считал т.н. гласность - т.е. фактическую отмену политической цензуры в стране. Благодаря гласности стало возможно открыто говорить и писать о вещах, которые много десятилетий замалчивались или искажались пропагандой, в т.ч. об эпохе сталинских репрессий, о преступлениях Советской власти и т.д. Сделалась возможной открытая критика действующего руководства страны. Взамен прежней единой "линии партии" по любому вопросу - стали поощряться альтернативные мнения. Вместо командной системы (начальник приказал, подчинённые исполнили) стали разворачиваться открытые споры, дискуссии, столкновение мнений.
   Позже термин "гласность" ушёл вместе с эпохой Горбачёва, заменившись при Ельцине понятием "свобода слова", которая мыслилась как нечто ещё более открытое, совсем уже без всяких ограничений - в т.ч. и в сфере культуры, где обычным делом стало, например, употребление матерной ругани в печати, или спектакли с голыми актёрами на сцене.
   Впрочем, уже при Ельцине, а затем и при Путине маятник качнулся в обратную сторону, и свобода слова стала всячески ограничиваться. Но даже и в самые вольные в этом смысле годы на заре Ельцинского правления свобода слова была на самом деле неполной, поскольку сторонники социализма не имели доступа на телевидение. Все 90-е годы с момента победы Ельцина над ГКЧП было невозможно даже представить, чтобы какой-нибудь убеждённый коммунист, близкий по взглядам к моему деду и бабушке, открыто выступал по центральным каналам, защищая свои воззрения. Исключения были, но немногочисленные (например, перед выборами кандидаты и партии получали немного экранного времени), и на 99% политический контент всех телеканалов оставался резко антисоветским.
   У деда с бабушкой, однако, ни горбачёвская гласность, ни ельцинская свобода слова особых симпатий не вызывали. Помню, ещё при Горбачёве, бабушка издевательски передразнивала фразу какого-то деятеля, услышанную то ли по радио, то ли по телевизору. Деятель, видимо нахваливая наступившие свободные времена, пафосно изрёк, что теперь стало легче дышать (или "вольнее дышится", "мы вздохнули свободнее", как-то так). А бабушка с непередаваемой иронией обратилась к деду: "Ты заметил, что мы, оказывается, вздохнули свободнее?"
   В интонации её звучало одновременно осуждение новой эпохи в целом (со всей её гласностью, перестройкой и т.п.), и как бы возмущение тем, что в то время как страна движется к катастрофе, некоторые придают значение такой мелочи как свобода говорить о чём хочется, и ещё как бы подспудная убеждённость, что на самом деле эта свобода была всегда, а если чего-то в ней и не хватало, то это было незаметно, незначительно и дискомфорта не доставляло. Впрочем, это лишь моя трактовка той бабушкиной интонации.
  
   586.
   12 июня 1991 года, за пару месяцев до ГКЧП, состоялись первые выборы президента России, точнее РСФСР - в ту пору ещё республики в составе Союза. Во время предвыборной кампании дед с бабушкой садились перед телевизором и смотрели выступления кандидатов в президенты. Я тоже смотрел это зрелище с интересом.
   Дед с бабушкой, конечно, были за коммунистов, основным представителем которых на выборах был Николай Рыжков, прежде занимавший должность премьер-министра. Впрочем, от компартии шло несколько кандидатов, и смутно припоминаю, что бабушка, кажется, колебалась в выборе между Рыжковым и более радикальным генералом Альбертом Макашовым (но тут уже не поручусь). Мне же Рыжков казался занудным, невыразительным; Макашов был побоевитее.
   Но меня в тот раз совершенно пленил Жириновский, который в своей зажигательной манере, с лихостью и лёгкостью разглагольствовал о грядущем переустройстве страны, которое он осуществит, став президентом. Всё это звучало так ладно и складно, что я лишь об одном недоумевал: почему бабушка с дедом упускают такого замечательного кандидата?
   Единственное, что мне не понравилось в речах Жириновского: он говорил о введении в России губернаторских постов. Для меня сам термин "губернатор" звучал как махровый анахронизм, возвращаться к которому - примерно как заново вводить крепостное право. Впрочем, по иронии судьбы, именно это предложение Жириновского осуществилось (в отличие от всех прочих его прожектов), хотя президентом он так и не стал. А что Жириновский трепач, шут гороховый, и мне с ним не по пути - я окончательно понял только где-то между 1993 и 1995 годами.
  
   587.
   Было ещё одно колебание у деда с бабушкой на тех выборах. В ту пору кандидаты в президенты баллотировались в паре с кандидатами в вице-президенты, т.е. по американскому образцу (и это был единственный такой случай в истории российских выборов, ибо позже пост вице-президента был упразднён при драматических обстоятельствах).
   Из шести кандидатов в президенты дед с бабушкой в итоге, кажется, отдали предпочтение Рыжкову, но "вице-президент" им приглянулся из другой пары - по-моему, это был напарник Ельцина, Александр Руцкой. Так что дед с бабушкой жалели, что нельзя разбить предложенные пары и перетасовать их по-своему.
   Так или иначе, фаворитом тех выборов был Ельцин, который в итоге и победил в первом же туре, т.е. один набрал больше голосов, чем все его оппоненты вместе взятые. Сейчас такое соотношение победителя с побеждёнными стало для России традиционным, но в ту пору казалось удивительным.
  
   588.
   В дни ГКЧП мои родители и младший брат* были среди защитников Белого дома, т.е. на стороне Ельцина, который заявил о неподчинении ГКЧП, охарактеризовал действия ГКЧПистов как государственный переворот и в конечном итоге одержал победу. Я с дедом и бабушкой, как сказано выше, наоборот сочувствовал ГКЧП.
   Так что, наше семейство оказалось разделено по политическим предпочтениям: папа тяготел к радикальным демократам (в нынешнем контексте это соответствует праволибералам), дед с бабушкой хранили верность коммунистам, а мама колебалась между этими крайностями, в чём-то сочувствуя одной стороне, а в чём-то другой. Впрочем, мама из всех четверых наших взрослых была наименее политизирована, не особо интересуясь политикой вообще.
   Выражались наши семейные политические разногласия в затяжных спорах. Дед с бабушкой крайне негативно оценивали творящиеся в стране перемены, ругали Ельцина и превозносили Сталина. Папа на перемены смотрел, видимо, поначалу с надеждой, и в решающие моменты отдавал предпочтение Ельцину, а Сталина считал преступником. Постепенно, впрочем, папины надежды на демократическое будущее страны таяли, а Ельцина он стал воспринимать лишь как меньшее из зол.
   У меня же позиция была своеобразная: во второй половине девяностых годов я много спорил о политике с папой и с дедом, но в спорах с папой я старался защитить советские порядки, а в спорах с дедом уже сам высказывал накопившиеся претензии к советскому строю - отчасти в надежде, что дед их развеет, отчасти пытаясь переубедить его в тех вопросах, где критика советских безобразий казалась мне справедливой. Но, конечно, никого я ни в чём не переубедил, да и собственные взгляды у меня трансформировались не столько под влиянием этих споров и приводимых в них аргументов, сколько исподволь, по мере накопления и обдумывания информации, получаемой из газет, телевизора, книг и т.п. Споры же вели только к ожесточению и усиливали убеждённость в собственной правоте (хотя какие-то аргументы откладывались в памяти, но по-настоящему осмыслялись намного позже).
   Впрочем, никакие наши семейные политические разногласия никогда не имели для меня большого значения, и даже самое острое расхождение во взглядах никак не сказывалось на симпатиях и привязанностях. Наоборот, мне дико было слышать о реальных семейных раздорах времён Гражданской войны, когда дело доходило до настоящей вражды между домочадцами из-за политики. Мне это казалось совершеннейшим искажением здравой системы ценностей. Люди, для которых политическое важнее семейного, казались мне моральными уродами.
   Комментарий от Гранта: у меня не было своего мнения по этому вопросу, т.к. я в политике абсолютно ничего не понимал и не интересовался ею, как впрочем и сейчас.
  
   589.
   После провала ГКЧП расклад сил в руководстве страны кардинально переменился. Лавры победителя достались Ельцину: именно его непокорность путчистам сыграла решающую роль, сплотила вокруг него сторонников демократии и привела их к триумфу. Но при этом успех Ельцина означал и возвращение к власти Горбачёва - т.е. получалось, что Ельцин спас и вернул к политической жизни своего давнего недруга, занимающего к тому же более высокое положение во властной иерархии, чем сам Ельцин: Горбачёв возглавлял Советский Союз, а Ельцин лишь одну из республик, пусть и самую крупную. И Горбачёв должен был униженно благодарить своего спасителя.
   Было в этом раскладе что-то трагикомическое. Авторитет Ельцина возрос необычайно, а Горбачёв, заслуживший в истории с ГКЧП репутацию слабака, растерял всё своё влияние. Провал ГКЧП посеял по стране ощущение небывалой вольницы, и распад СССР вступил в необратимую, финальную стадию. Республики одна за другой объявляли о независимости, понимая, что ослабший Союзный Центр их теперь не удержит. Государственная идеология в одночасье сменилась на противоположную, и по всем телеканалам транслировалось разоблачение ужасов павшего "коммунистического режима".
   Компартия была окончательно отстранена от власти; причастность КПСС к деятельности заговорщиков из ГКЧП ни у кого не вызывала сомнений, так что на повестку дня встал вопрос о запрете КПСС. Многочисленные начальники теперь спешно покидали партию, некоторые даже публично жгли партбилеты.
   Горбачёв, продолжавший числиться главой не только СССР, но и компартии, под всеобщим нажимом открестился от неё. Ельцин издал указ о приостановке и затем о запрете КПСС и её составной части КП РСФСР (будущей КПРФ). Помню, что у бабушки ельцинский указ, объявленный по телевизору, вызвал хохот: настолько нелепым ей казалось подобное вмешательство Ельцина в деятельность партии. Как прокомментировала тогда бабушка в разговоре с дедом: ~"это всё равно что я приду в какой-нибудь институт и заявлю - убирайтесь все вон, вы мне тут не нужны".
  
   590.
   Рушились и другие привычные советские структуры. Прозвучала новость о кардинальной реформе пионерской организации: то ли пионерия выводилась из подчинения партии и комсомола, то ли становилась исключительно добровольным делом самих пионеров без участия взрослых, - точно не помню.
   Запомнился только обмен мнениями деда и бабушки по этому поводу. Оба восприняли новость с удручением. Бабушка сказала: это значит, что вообще никаких пионеров больше не будет. Дед с ещё б"льшим скепсисом возразил: нет, они останутся, но будут просто пить и курить в подворотнях и вести соответствующий образ жизни. Сейчас, спустя почти 30 лет, могу добавить, что права оказалась бабушка: от пионерского движения остались рожки да ножки, а пьёт и курит молодёжь без всякой потребности в пионерской вывеске.
  
   591.
   В последующие годы дед с бабушкой продолжали интересоваться политикой и неизменно голосовали за коммунистов, но в возможность победы своих единомышленников, по-моему, всерьёз не верили. Году в 1992 или 1993 бабушка, вернувшись, кажется, из поездки "в город" (т.е. в центр Ногинска), с воодушевлением и горячим одобрением рассказывала о встрече с какими-то молодыми активистками - то ли из бывшего горкома, то ли это были просто сборщицы подписей.
   Те, кажется, агитировали её вступать в их организацию, говорили, что борются за восстановление СССР, занимаются воссозданием компартии, держались энергично и явно верили в небезнадёжность своих затей. Но бабушка, хоть и отнеслась с симпатией к их целям и энтузиазму, всё же, по-моему, сочла этих людей наивными мечтателями. Пересказывая нам с дедом этот эпизод, бабушка добавила, что, конечно, никакой Советский Союз они не восстановят, но может быть хоть чего-то добьются менее крупного.
  
   592.
   В другой раз, уже наверное ближе к середине девяностых годов, бабушка как-то в разговоре с дедом на кухне грустно заметила, как бы подводя итоги всему 70-летнему советскому эксперименту, что да, затея эта провалилась, но всякий такой период в мировой истории не проходит бесследно, а всё-таки сдвигает человечество вперёд.
   Для меня этот бабушкин вывод прозвучал как смирение с тем, что ничего уже не вернётся, все старания возродить СССР тщетны, и надеяться в этом плане можно лишь на то, что где-нибудь в другом месте, спустя много лет, а то и веков, возникнет другая попытка построить справедливое прогрессивное общество, только нас это уже не коснётся. Меня это огорчало и само по себе, и как признак бабушкиного пораженчества, хотя сейчас я думаю, что бабушка просто была реалисткой, способной здраво оценить перспективы, не поддаваясь иллюзиям.
  
   593.
   В 1996 году состоялись первые постсоветские выборы президента России. К тому моменту маятник общественных настроений уже снова качнулся в обратную сторону: люди в массе своей устали от реформ, разочаровались в обещаниях демократов, и начали тосковать по прежним советским временам, когда "был порядок", был гарантированный достаток (пусть и не слишком большой), имелась уверенность в завтрашнем дне, а жизнь казалась простой и понятной.
   Ельцин перестал уже быть народным кумиром и растерял популярность, его рейтинг за полгода до выборов был на уровне то ли 2-х, то ли 6-ти процентов. Зато росла популярность коммунистов, кандидатом от которых на выборы шёл Геннадий Зюганов. Непосредственно перед этим (в декабре 1995 года) состоялись думские выборы, где КПРФ обошла всех своих конкурентов, а недавняя демократическая "партия власти" ("Выбор России" Егора Гайдара) не преодолела пятипроцентный барьер и не попала в парламент. Поэтому в обществе царили настроения, что вот-вот коммунисты вернутся к власти: Зюганов победит Ельцина, станет президентом, и тогда вернутся прежние времена.
   Одни воспринимали такую перспективу с тревогой, другие с надеждой. Новые элиты всполошились: для них возвращение коммунистов означало потерю свободы и капиталов. Поэтому за полгода путём безудержной пропаганды, в которой объединились журналисты, бизнесмены, актёры (движение "Голосуй или проиграешь") и т.д. рейтинг Ельцина удалось накачать до нужной отметки, и Ельцин сумел победить Зюганова, пусть и не в первом туре.
   Но эти полгода вся страна жила как бы в подвешенном состоянии, не зная, что будет дальше, и тема грядущих выборов была одной из наиболее обсуждаемых, затмевая даже войну в Чечне. Спорили за кого голосовать, взвешивали "за" и "против", агитировали собеседников...
   Дед с бабушкой, конечно, голосовали за Зюганова. Папа, предсказуемо, за Ельцина. Мама в первом туре была за леволиберала Явлинского, а во втором, кажется, после многих колебаний поддержала папину позицию. Кто из нас как будет голосовать было известно заранее, и дед по этому поводу с огорчением высказался (или то была бабушка?): получается, что голоса нашей семьи взаимно уничтожатся.
  
   594.
   В день второго тура, 3 июля 1996 года, мы с братом были в Ногинске, и вместе с дедом и бабушкой ждали финального результата: кто же всё-таки возьмёт верх - Ельцин или Зюганов? Даже мой брат был в тот день несколько увлечён этой темой, хотя обычно политику презирал и ни малейшего интереса к ней не питал.
   Результаты должны были появиться ночью, и я специально договорился с бабушкой, что независимо от того, кто победит, нам можно будет ночью смотреть телевизор, дабы следить за обновлениями информации.
   И вот наконец с Дальнего Востока поступили первые цифры - Ельцин набирал там свыше 60%, карта Зюганова была бита. Бабушку это так огорчило, что она не стала досматривать новости, вопреки нашей договорённости велела выключить телевизор и сразу ушла спать в подавленном состоянии. Видимо, несмотря ни на что, она всё-таки очень сильно надеялась на победу Зюганова.
  
   595.
   В те годы я хоть и следил очень пристально за ходом всяческих выборов, но сам голосовать ещё не мог, т.к. мне ещё не было 18-ти лет. Впервые я поучаствовал в выборах в 1999 году, когда избиралась очередная госдума, а заодно губернатор Московской области. Голосовать требовалось по месту прописки, так что мы с мамой оказались в Ногинске и отправились на выборы - кажется, те проходили в школе-интернате, в соседнем с нами дворе. (И это, наверное, чуть ли не единственный раз, когда я попал внутрь здания интерната, хотя сотни раз до этого гулял в его окрестностях.)
   Мама в ту пору уже стала больше склоняться в сторону политических предпочтений деда с бабушкой - но, по-моему, не столько потому, что сама верила тем или иным политикам, сколько из желания сделать что-то хорошее для родителей, поддержать то дело, в которое они верят.
   К сожалению, в тот раз благое намерение обернулось конфузом. Мама с бабушкой перед выборами проявили взаимную деликатность: бабушка уклонилась от прямого ответа, кто из кандидатов ей ближе, а мама не стала допытываться, и в итоге, посовещавшись со мной, решила, что ради бабушки проголосует за Геннадия Селезнёва - председателя госдумы и второго человека в КПРФ (он как раз выдвинулся в губернаторы). Правда, ни мне, ни маме рыхлый жирный скользкий Селезнёв не нравился, но мамино желание угодить бабушке было сильнее.
   Увы, мы попали впросак. Дома бабушка спросила, как мы проголосовали, и услышав от мамы фамилию Селезнёва, была очень раздосадована: обругала его плохими словами, да, кажется, и нас заодно. Впрочем, внутри КПРФ у Селезнёва давно складывалась репутация "предателя", и впоследствии его исключили из этой партии.
  
   596.
   Несмотря на стойкие симпатии к коммунистам, дед с бабушкой не были так уж наглухо закрыты от других точек зрения и оценок, расходящихся с "линией партии". Помню, в те же девяностые годы по стране шла волна монархической ностальгии (то, что сейчас порой иронически именуется терминами "хрустобулочники" или "булкохрусты"*). Часто обсуждалась тема расстрела царской семьи; были найдены останки, шла их идентификация. В 1998 году состоялось торжественное перезахоронение царских останков, причём в церемонии принял участие даже президент Ельцин. По телевизору шли документальные передачи по всем этим темам.
   Примерно в тот же период очередную передачу о судьбе Николая II посмотрели бабушка с дедом, после чего бабушка заявила деду, с очень человечной интонацией в голосе, приблизительно следующее: "А знаешь, я в итоге взяла и посочувствовала царю!" Звучало в этом как бы некое удивлённое открытие для себя возможности встать на иную, непривычную точку зрения, а заодно допустить, что гуманность важнее политических разногласий. И, кажется, дед согласился с такой бабушкиной оценкой.
   *"Хрустобулочники" или "булкохрусты" - по строке "...и вальсы Шуберта, и хруст французской булки..." из песни 1990-х годов, ностальгически воспевающей "благословенные" времена утраченной царской России с "балами, красавицами, лакеями и юнкерами". Ирония состоит в том, что автор не знал "матчасть", т.е. не представлял о чём пишет, поскольку в действительности французская булка не хрустела. И именно в подобном, уже расширительно толкуемом незнании упрекают апологетов царской России: мол, те воображают благостную картину, и себя видимо представляют в виде благородных офицеров в белых перчатках, танцующих с красавицами на балах, но совершенно забывают оборотную сторону "медали", и окажись они взаправду в царской России, куда вероятнее, что их ждала бы участь холопов, которых эти самые офицеры секли на конюшнях и т.п.
  
   597.
   Впрочем, консерватизм взглядов деда с бабушкой был достаточно крепок. Помню, когда я учился в Бауманке (1997-1998 гг., мне 17 лет), в тамошней библиотеке мне встретилась книга Деникина о Гражданской войне. Деникин был белогвардейским генералом, одним из главных врагов Советской власти в период её становления.
   Естественно, в советские времена достать такую книгу было бы очень трудно, а в определённые периоды даже опасно. Я подумал, что деду может показаться интересным непривычный взгляд на известные события - с другой стороны баррикад. Хоть Деникин и "враг", но когда одна точка зрения полностью доминирует, всё-таки любопытно, и даже справедливо, предоставить слово противоположной стороне ("audiatur et altera pars", как говорил аббат Фариа, персонаж романа "Граф Монте-Кристо"). Это ведь не означает, что мы отказываемся от собственных взглядов и перенимаем "вражеские".
   Я привёз книгу деду, но он отказался её читать, заявив с презрительной гордостью, что позиция Деникина ему не интересна. Сам я, впрочем, тоже эту книгу читать не стал (только пролистал страницы), - не из патетических побуждений, а просто Гражданская война мало меня волновала.
  
   598.
   Другой случай припомнила мама. Она как-то заметила деду, что он внешне похож на Троцкого, видимо полагая, что ему будет лестно такое сравнение (тем более, обоих звали Львами). Но дед с негодованием отверг саму мысль о сходстве с Троцким.
   В советское время Троцкий считался главным соперником Сталина. Лев Троцкий, один из ближайших сподвижников Ленина с 1917 года и фактический организатор Октябрьской революции, впоследствии проиграл Сталину во внутрипартийной борьбе, был снят со всех постов, выслан из страны, обвинён во всех смертных грехах и в конце концов убит по приказу Сталина. А имя Троцкого, начиная с 30-х годов и до самой перестройки, считалось в СССР синонимом предательства (что, конечно, было враньём сталинской пропаганды).
  
   599.
   Политизированность деда и бабушки, как мне теперь кажется, была неодинаковой. Хотя крах социализма оба воспринимали остро и негативно, но сильнее интересовалась политикой, по-моему, бабушка. Она постоянно смотрела новости по телевизору и пересказывала их деду. Дед же в основном слушал радио, но из всех передававшихся там новостей больше всего интересовался погодой, а в разговорах о политике тяготел скорее к делам времён своей молодости, чем к перипетиям текущего момента.
  
   600.
   И книги дед читал больше по истории. Бабушка, впрочем, тоже читала литературу историко-политического оттенка, но и здесь между нею и дедом было различие. Бабушкин круг чтения был современнее - романы времён Великой Отечественной войны ("Я погиб подо Ржевом", "Навеки девятнадцатилетние" - последнюю вещь мне бабушка даже рекомендовала, но я её пока так и не прочёл), и ещё более современные "Кремлёвские жёны".
   Дед военным периодом тоже интересовался, но чаще читал что-нибудь из более древней русской истории - ценил Лажечникова ("Мирович", "Ледяной дом"), кажется также Ключевского и Карамзина, много пересказывал мне историй из эпохи дворцовых переворотов (XVIII век) и Смутного времени (начало XVII века), в т.ч. что-то читал о Марине Мнишек.
  
   601.
   Зарубежная история, по-моему, ни деда, ни бабушку особо не интересовала, - в этом смысле моя мама выросла непохожей на своих родителей. Её как раз отвращала отечественная история: древние времена - из-за нудных жестоких бояр "с огромными рукавами", попов и прочей тёмной тягомотины тех времён, а советский период казался маме слишком обыденным, заурядным, поскольку она сама в нём жила и успела насмотреться вдоволь. Маму влекли приключения и путешествия в духе Дюма (её самый любимый автор), Жюля Верна, Вальтера Скотта, и таинственные истории вроде "Парижских тайн" Эжена Сю.
  
   602.
   Дед, впрочем, тоже ценил Дюма и прочих классиков приключенческой литературы, в том числе Майн Рида и Фенимора Купера, которые маме уже казались скучноватыми. Но той любви к Франции и французской истории, какую Дюма заронил у мамы (а затем, отчасти, и у меня), дед всё же не питал. Россия для него была в безусловном приоритете.
  
   603.
   В приключенческой классике дед тяготел, пожалуй, к сентиментальным авторам - в т.ч. к Диккенсу и душещипательным романам про бедных мальчиков - "Без семьи", "Маленький оборвыш" (о чём я упоминал выше). Но и более "суховатые" произведения представляли для него интерес. Так, он с удовольствием читал что-то из истории английского средневековья, про Варвика Делателя Королей (сейчас, в более точной транскрипции, Варвик именуется Уорик).
  
   604.
   У бабушки зато был интерес к сентиментальным сагам. Она читала, кажется, "Унесённых ветром" вместе с несколькими признанными продолжениями от других авторов - "Скарлетт", "Ретт Баттлер", также "Поющих в терновнике" и др. "Ретта Баттлера", где по сути обыгрывалась катастрофа "Титаника", я лет в 13-14 взял с бабушкиного стола, начал читать не с начала и не смог оторваться.
  
   605.
   Видимо, этот же интерес к сентиментальным сагам был одной из причин, по которым бабушка с дедом стали смотреть зарубежные сериалы, когда те захлестнули отечественное телевидение.
  
   606.
   В советское время сериалов практически не было, и даже слова такого не существовало: вместо него употреблялся термин "многосерийный фильм". Обычные фильмы были односерийными и двухсерийными (причём двухсерийные встречались достаточно часто, в отличие от нынешних времён, когда такой киноформат почти исчез). С какого числа серий начиналась многосерийность, не знаю, м.б. с четырёх или с пяти. Шестисерийный итальянский "Спрут" уже точно именовался многосерийным фильмом. А дольше* десяти серий многосерийность простиралась крайне редко. Рекордсменами по числу серий на моей памяти были, кажется, "Семнадцать мгновений весны" (12 серий). Был на слуху и польский военный фильм "Четыре танкиста и собака" (чуть ли не несколько десятков серий).
   Комментарий от Гранта: плохо сочетается с "простиралась".
  
   607.
   О существовании фильмов длиной в сотни и, тем более, тысячи серий мы в ту пору не знали, и даже представить не могли, что такое возможно. Впрочем, может быть, это было лишь моё собственное неведение.
  
   608.
   Всерьёз проникать на советский экран иностранные многосерийные фильмы начали в перестройку. Одним из первых был "Спрут" (ставший любимым моим фильмом на всю жизнь) и последовавшие за ним продолжения. Ещё был турецкий "Королёк - птичка певчая".
   Эти фильмы смотрели бабушка с дедом, частично мама (она редко позволяла себе подолгу засиживаться у телевизора - чаще бегала по делам, готовила еду, а фильмы смотрела урывками), что-то видел и папа, возможно также Оля. Я, бывало, тоже пристраивался посмотреть вместе со взрослыми (обычно не с начала), хотя мало что понимал.
   В моём детском дневнике нашлась запись за январь 1988 года: мы [видимо, бабушка, дед и я] досмотрели [многосерийный австралийский] фильм "Все реки текут".
  
   609.
   Помню также случай, когда по телевизору были показаны 5 серий какого-то зарубежного фильма, но сюжет к концу пятой серии вовсе не закруглился, зато на экране появилась молодая дикторша, с улыбкой объявившая следующее: "К сожалению, мы не можем показать вам все 365 серий этого фильма, но..." - и дальше, кажется, следовало что-то про интерес зрителей и возможность показа в будущем, когда (и если) будут закуплены оставшиеся серии.
   У меня это сообщение, помимо разочарования тем, что показ оборван на полуслове, вызвало безудержный смех: сама мысль, что бывает фильм такой колоссальной длины, казалась невероятной и крайне забавной, - всё равно как дом в тысячу этажей или телёнок с двадцатью головами (сравнения мои нынешние, не тогдашние, но суть того изумления передают точно).
  
   610.
   По-настоящему длинные сериалы (не 5-7 серий, а многие десятки и даже сотни) появились уже к концу перестройки. Первой, вроде бы, стала "Рабыня Изаура". Бабушка с дедом её смотрели, а мы с братом - нет. Затем начался ещё более затяжной сериал "Санта-Барбара". Нас с братом на время показа очередных серий нередко выпроваживали гулять. Нам было сказано, что это взрослый фильм "про любовь", т.е. это нечто для нас, детей, неприличное и неинтересное, и мы до такого ещё не доросли.
   Меня ту пору такая антирекомендация вполне устраивала (мне было лет 10). К теме любви в искусстве я относился с презрением и действительно считал её неинтересной: в книгах эпизоды "про любовь" шли у меня по той же категории, что пассажи "о природе" - т.е. как некая скукотища, почему-то ценимая школьными учителями (видимо от недостатка их учительского ума). Сам я такие страницы зачастую пролистывал без сожаления.
   При этом я был твёрдо уверен, что, к счастью, никогда ни в кого не влюблюсь: сама возможность влюблённости казалась мне ужасающим позором, а уж быть уличённым в этом - неимоверный стыд. Тот факт, что рано или поздно влюбляются все, меня не обескураживал: я был уверен в своей исключительности и считал, что сия напасть меня не коснётся. Отчасти меня поддерживали в этом убеждении те замечания, явно осуждающие всякую фривольность, которыми дед с бабушкой комментировали разные сцены из фильмов и телепередач (например, где какая-нибудь актриса "вертит задом" или слишком вызывающе одета). Т.е. я как бы подспудно усвоил, что любовь и всё, что с ней связано, - это плохо, непорядочно, вульгарно и стыдно, ну а сам я себя в ту пору ещё считал человеком порядочным и искренне хотел быть "на правильной стороне" (например, когда в школе одноклассники начинали хулиганить, мне ближе была позиция взрослых, стремившихся их урезонить).
   Впервые какой-то интерес к теме любви в литературе возник у меня, кажется, классе в 7-м, при чтении тургеневской "Аси", и кажется, эта "Ася" стала первым классическим произведением школьной программы, которое я прочёл сам, добровольно, полностью, да ещё и не мог оторваться: сидел на уроке и читал текст в хрестоматии, пока учительница толковала о чём-то другом (хотя ощущение от "Аси" у меня в итоге осталось муторное).
   В общем, большого желания присоединиться к просмотру "Санта-Барбары" у меня не было, и мы с братом и Олей спокойно уходили на это время гулять. Впрочем, "Санта-Барбара" тоже, кажется, была показана не до конца: после скольких-то десятков серий трансляция была прервана, и на телевидение посыпались гневные письма разочарованных зрителей.
  
   611.
   Первым "моим" затяжным сериалом стали "Богатые тоже плачут". Их тоже смотрели поначалу дед с бабушкой, но затем понемногу втянулись и мы - все, кроме папы, который суть сериалов раскусил раньше нас и не желал тратить время на подобную чепуху.
   В период "Богатых" мне уже было лет 11-12, Советский Союз только что рухнул, а сериалы стали одной из ярких примет того времени. Народ, ещё по советской привычке, смотрел, что показывают, всей страной: информационное пространство ещё не распалось, и миллионы зрителей вечерами собирались у телевизоров, а на следующий день, в очередях или в транспорте, обсуждали содержание вчерашней серии - причём не только с друзьями и знакомыми, но даже со случайными попутчиками. Имена персонажей из сериалов и основные перипетии их отношений были, кажется, известны почти каждому, даже тем, кто сериалов не смотрел.
   Сейчас такое трудно представить: телеканалов сотни, сериалов тысячи, телевизор проигрывает конкуренцию интернету с его ютубом, соцсетями, компьютерными играми и т.д., но в ту пору всё было иначе, и сериал действительно был чем-то объединяющим для десятков миллионов людей. Латиноамериканская экзотика завораживала не привыкших к таким зрелищам россиян. При этом всяческие Марианны и Луисы Альберто из-за столь пристального и длительного погружения в хитросплетения их вымышленной личной жизни воспринимались многими чуть ли не как родня.
  
   612.
   Низкий художественный уровень сериалов поначалу не слишком бросался в глаза. Больше раздражала реклама. Синхронно с распадом СССР случился рекламный бум. Рекламные объявления появились в газетах, книгах, телепередачах, фильмах - в совершенно безудержных количествах.
   В советское время было немыслимо, чтобы фильм прерывался рекламными вставками, такого просто не могло быть. Но в начале 90-х это стало реальностью и вызывало страшное раздражение. Лишь несколько лет спустя появился канал "Культура", где фильмы шли без рекламы. На остальных каналах, возможно, со временем тоже появились какие-то сдерживающие ограничители на рекламу, но для меня это давно стало неактуально, поскольку телепередач я уже много лет не смотрю, а фильмы скачиваю из интернета.
   Так или иначе, в девяностые годы от постоянной рекламы намучились многие зрители, а те, кто смотрел сериалы, - особенно. Там серии, и без того обычно короткие и построенные на бесконечном толчении воды в ступе (дабы растянуть нехитрый сюжет на возможно большее число серий), прерывались рекламой чуть не каждые пять минут, и из-за этих вставок хронометраж разбухал раза в полтора.
  
   613.
   Но, несмотря на все эти сложности, дед с бабушкой, как и вся страна, досмотрели "Богатых" до конца, - ну и я заодно. После "Богатых" было ещё несколько схожих массовых затяжных сериалов - "Никто кроме тебя" (всего 60 серий! - по новым меркам это уже стало казаться признаком лаконичности), два совсем уж коротких сезона "Возвращения в Эдем", "Просто Мария", "Моя вторая мама", "Реванш"... Этот "Реванш" даже дед поначалу хвалил, ибо начинался тот бодро, - а вообще дед с бабушкой хоть и смотрели все эти сериалы, но постоянно их ругали за затянутость, рекламу, глупое поведение персонажей...
   После "Реванша" (1994 год) общий интерес к сериалам, и мой в том числе, стал заметно ослабевать. Бабушка ещё смотрела затем "Дикую Розу", потом началась "Иоланда Лухан", "Мариелена", но в эти сюжеты я уже не втянулся, да и в народе началось охлаждение. Число сериалов и телеканалов росло, новизна их пропала, и дело пошло на убыль. Укрепился пренебрежительный термин "мыльная опера", сериалы стали прочно ассоциироваться с досугом недалёких умом домохозяек.
  
   614.
   Единственный сериал, к которому у меня сохранился интерес, притом вполне себе жгучий, был "Спрут" и его продолжения (сейчас продолжения сериалов именуются "сезонами", но в ту пору такого понятия ещё не было). Первые показы "Спрутов" (сезоны 1 и 2), насколько мне известно, прошли ещё в СССР, году в 1986 или 1987. Мне было лет 6-7, и я тогда ещё не был поклонником "Спрута". Фильмы эти в тот раз, вероятно, смотрели взрослые, а я видел лишь какие-то отрывки, и не придал им никакого значения.
   Увлёкся всерьёз я при повторном показе "Спрута" и "Спрута 2" в 1989 году, притом смотрел тоже не с самого начала, может быть, даже не с первой серии. Помню, меня взрослые звали присоединиться, хвалили фильм, телевизор стоял в зале, дед и бабушка сидели в привычных креслах, где-то там, кажется, пристроилась и мама. Но я почему-то решил, что это фильм "про ракету" и мне он покажется скучным, как нередко бывало со взрослыми фильмами, поэтому предпочёл остаться на кухне, занятый какой-то своей чепухой. И лишь спустя некоторое время решил заглянуть - приобщиться к общесемейному просмотру. Пришёл, устроился на диване... И к последним сериям первого "Спрута" смотрел уже во все глаза.
   Притом в сюжете я мало что понимал, детальная логика событий была для меня недоступна, но затягивало ощущение тревожности происходящего, волнение было такое, что меня прямо физически трясло, но это был скорее даже чем-то приятный ажиотаж, не тягостный. И очень привлёк меня главный герой - комиссар Каттани. Многие годы потом я в своих играх (с братом или сам по себе) представлял в полушутку, что я и есть тот самый комиссар (как до этого, бывало, "перевоплощался" в любимых героев из сказок Волкова, в Чиполлино, в других приглянувшихся персонажей).
   И само слово "комиссар", в нашей культуре прочно связанное с большевистскими политработниками времён Гражданской и Великой Отечественной войны, для меня ассоциируется прежде всего с комиссаром Каттани.
  
   615.
   Увлечение "Спрутом" в ту пору тоже было всеобщим. Его смотрели с большим интересом и дед с бабушкой, и мои одноклассники (вероятно, вместе с родителями), и вся страна. Первые два "сезона" летом 1989 года шли подряд. Поскольку комиссар Каттани в этих фильмах не погиб, я ждал продолжения - а может, просто уже был слух о том, что существует третий сезон.
   Этот третий сезон показали той же осенью, когда мы с мамой, папой и братом были на отдыхе в "Буревестнике", на Чёрном море. О показе я заранее не знал, но определил его начало на слух: мы были в номере, а из холла донеслась характерная музыка "Спрута". Помню, я не мог поручиться - та эта мелодия, или мне послышалось (я уже был поклонником "Спрута" до глубины души и легко мог принять желаемое за действительное). Но проверить было не сложно. Мы вышли в коридор - и к моему восторгу оказалось, что действительно: только что начался "Спрут 3", мы даже почти ничего не пропустили. В этом сезоне было 7 серий, я, конечно, смотрел их все, день за днём, и это стало, наверное, главной моей радостью того отдыха в "Буревестнике".
   Брат Грант тоже следовал за мной в этом увлечении, и кажется, тоже много лет считал "Спрут" фильмом номер один в своей иерархии*, переняв мою оценку (впрочем, во взрослые годы он сказал, что первые сезоны** ему и вправду нравились). А вот родители меня в тот раз удивили: вместо одной из серий "Спрута 3" мама с папой пошли на фильм "Асы" в летний кинотеатр "Буревестника". Для меня такой выбор, понятно, не стоял.
   Впрочем, папа из всех нас всегда был наименее подвержен всяким восторгам и увлечениям; насчёт "Спрута" он мне сказал, кажется, в середине девяностых годов, что хорош там только первый сезон (но и тот, насколько понимаю, не мог бы его глубоко зацепить), а дальше уже пошла ерунда. В поздние годы, при очередных пересмотрах я и сам осознал, что "Спруты" неравнозначны по качеству, и что во 2-м сезоне много натяжек, но детские впечатления не подвластны подобной логике.
   * Комментарий от Гранта: точно не помню, но скорее всего мне тогда больше нравились фильмы "Приключения Электроника", "Гостья из будущего" и чешский сериал "Приключения в каникулы" (который я смотрел, вероятно, один в Ногинске в начале 90х).
   Мой ответ: О, "Приключения в каникулы" я пытался посмотреть в 2010 году (видимо, какие-то обрывки остались в памяти с детства, и хотелось взглянуть, как оно смотрится в целом), - но обнаружил, что уже слишком вырос, и сюжет не увлекает. А вот "Гостью" и "Электроника" я в десятых годах пересматривал почти что с прежним энтузиазмом.
   ** Комментарий от Гранта: первые 4, а дальше без кК уже было не то. Было впечатление, что этого очень успешного персонажа попытались "заменить" новым главным героем (и новым актером), но тот сильно проигрывал по харизме и не вызывал особого сопереживания.
   Мой ответ: Угу, у меня от нового главгероя было такое же ощущение, хотя позже, на Спрутовском форуме, выяснилось, что у него тоже немало фанатов, и он чуть ли даже не популярнее комиссара Каттани, к моему немалому удивлению. Тем не менее, моя увлечённость "Спрутами" была так велика, что я и 5-й - 6-й фильмы воспринял "на ура". А вот последние четыре сезона, просмотренные после большого перерыва уже в нулевых годах, воспринимались более сдержанно, так что я их даже ни разу не взялся пересмотреть.
  
   616.
   В финале "Спрута 3", к огромному моему облегчению, комиссар Каттани снова уцелел, хотя многие ключевые персонажи погибли, и дело под конец вроде бы явно шло к гибели комиссара. Вообще, когда меня спрашивали в ту пору, чем меня так привлёк "Спрут", я, не найдя лучшего ответа, говорил: "там много убивают". В ту пору это казалось серьёзным основанием для сопереживания, волнения и интереса, но, конечно, это было очень поверхностным и неточным объяснением. Я много видел потом других фильмов, где "убивали" не меньше, но это уже не трогало, а нередко вызывало отвращение.
   На самом деле, главным секретом привлекательности "Спрута", конечно, был образ центрального героя - смелого честного комиссара, ведущего борьбу с мафией в трудных обстоятельствах, ценой больших потерь; плюс динамичность сюжета, непредсказуемость поворотов (впрочем, сейчас большинство из них показались бы мне вполне ожидаемыми), ощущение постоянной опасности; плюс лирические до пронзительности моменты, усиленные музыкой Эннио Морриконе; плюс то, что называют "отрицательным обаянием" - харизма антигероев; и ещё детективная составляющая, тайна, разгадка; и современный антураж, придававший достоверность происходящему; и итальянский колорит, благодаря которому экранное действие сразу казалось незаурядным. А ещё комиссар Каттани был немного похож на моего папу.
  
   617.
   Поскольку в третьем "Спруте" комиссар не погиб, для меня главным интересом "в области телевещания" стало ожидание "Спрута 4". Существует ли такой фильм, я не знал: интернета в ту пору не было, тележурналов мы не выписывали. Зато дед с бабушкой выписывали много газет - и в том числе "Вечернюю Москву", где по четвергам печаталась программа на следующую неделю.
   Именно эта четверговая "Вечерняя Москва" стала для меня самым интересным предметом из всей советской прессы. Я ждал этот выпуск, чтобы посмотреть телепрограмму, в надежде отыскать там строку - "Спрут 4". До сих пор тот забытый уже запах типографской краски от свежей газеты кажется мне ностальгически-приятным и ассоциируется с тем ожиданием.
  
   618.
   В стране популярность "Спрута" ещё не угасла: выхода четвёртого сезона ждал не я один. Помню, однажды мой одноклассник Саша Голиусов ворвался на перемене в класс с восклицанием, обращённым ко всем присутствующим: "Спорим на что угодно, "Спрут 4" - на следующей неделе! Джулия погибает!". Саша оказался не совсем прав: на следующей неделе "Спрут 4" не вышел, да и с Джулией, одной из главных героинь "Спрута 3", получилось не так, как можно было предполагать - гибель её не показали, просто в третьем сезоне она была жива, а в начале четвёртого уже мертва. Но сам факт подобного восклицания характерен: перспектива выхода "Спрута 4" вызывала всеобщий ажиотаж, по крайней мере в школьной среде, и никому не требовалось объяснять, кто такая эта Джулия.
  
   619.
   Забегая вперёд, добавлю, что со временем, конечно, популярность "Спрута" сошла на нет, но я долго этого не замечал, наивно полагая, что все (или почти все) кругом так же увлечены этим фильмом, как и я. Падение популярности я осознал только в 1994 году, уже учась в другой школе: тогда как раз вышел "Спрут 5", а у нас дома не работал телевизор, и я отчаянно искал, к кому бы присоединиться, чтобы не пропустить показ. Тут-то я и заметил, что среди тогдашних моих одноклассников весть о новом "Спруте" вызывает в основном равнодушие. Мне, впрочем, повезло: на мой робкий вопрос к однокласснику Ромке, не собирается ли он смотреть "Спрут", последовало приглашение прийти в гости и посмотреть вместе. С этого и началась моя дружба с Ромкой, с которым мы до того лишь едва-едва общались как практически незнакомые люди.
  
   620.
   "Спрут 4" наконец, всё-таки, вышел. Моя охота за "Вечерней Москвой" увенчалась успехом: желанная строчка нашлась. Показ фильма шёл дважды в день: утром новая серия, а вечером повтор. Ажиотаж мой был так велик, что я не стал дожидаться вечера, и специально встал очень рано по своей мерке. Мы с братом были тогда в Ногинске на зимних каникулах. И первую серию смотрели утром втроём: я, брат и бабушка. По странному (и мрачному) совпадению эта первая серия пришлась на 14 января 1991 года - ровно за 10 лет до бабушкиного ухода из жизни. А в тот день ещё всё было хорошо.
   Помню, за год и четыре месяца, прошедшие после выхода "Спрута 3", бабушка успела призабыть, как зовут комиссара, и когда он появился на экране, спросила нас с братом - "Это Корани?" (так у неё соединились в нечто целое имя с фамилией - Коррадо Каттани). Я в ту пору уже стеснялся произносить имена, поэтому поправить бабушку не сумел, и мы лишь переглядывались с братом, глупо улыбаясь, чем вызвали бабушкино недовольство.
  
   621.
   Четвёртый "Спрут" стал последним из тех, что мы смотрели почти всей семьёй: мы с братом, Оля, бабушка, дед и мама. Притом мы с братом из-за большой увлечённости смотрели каждую серию дважды: утром в "малом составе", а вечером - вместе со всеми. Я тогда заметил любопытный эффект: второй (т.е. вечерний) просмотр не казался менее интересным от того, что всё это уже было видено несколько часов назад, но ощущение при этом было такое, будто видишь серию не второй, а уже третий раз. Может быть, это было связано с тем, что утреннее впечатление днём подсознательно переживалось заново, осмыслялось, и это становилось чем-то вроде промежуточного просмотра.
  
   622.
   Помню ещё, что при вечерних просмотрах я устраивался на свёрнутом в рулон жёлтом поролоне, высотой чуть не в метр. Поролон этот ночью прокладывался поверх раскладушки, стоявшей на кухне и предназначавшейся для меня в те периоды, когда нас в Ногинске собиралось много (обычно так бывало на Новый год). А утром поролон скручивали в рулон и ставили около пианино, т.е. у противоположной телевизору стены зала. Помню ещё, что вторую серию "Спрута 4" посмотреть не удалось: в тот день я утром решил не вставать, отложив просмотр до вечера, а днём на много часов отключился свет, и к большому моему огорчению просмотр был пропущен.
  
   623.
   В финале "Спрута 4" комиссар Каттани погиб. Случилось это на последних минутах серии, когда я уже надеялся, что всё обойдётся, и задолго до этого поглядывал на часы, как бы подгоняя время ради того, чтобы в сюжете не осталось пространства для гибели комиссара. Надежды мои не оправдались. Но сцену гибели комиссара, впечатляющую и героическую, мы с братом, по странной особенности психики, встретили тогда смехом. А при вечернем просмотре за такой смех взрослые нас укорили в бесчувствии. Однако бесчувствием это не было. Просто у психики была такая странная защитная реакция: от патетики и ситуаций, требующих сочувствия, она словно бы "экранировалась"*, заслонялась каким-то внешним неуместным смехом, будто пытаясь перевести дело в шутку.
   Комментарий от Гранта: мне кажется, защита была не от самих ситуаций, требующих сочувствия, а от того, чтобы у этого сочувствия были свидетели (причем, возможно, тоже не любые). Предполагаю, что если бы мы смотрели эту серию в одиночестве, то такой "защитной реакции" бы не случилось.
   Мой ответ: Очень интересная версия, и вполне правдоподобная. Не исключено, что так и есть.
  
   624.
   Помню, был такой очень мрачный эпизод в один из наших приездов в "Буревестник". Мы все вместе шли по знаменитой лестнице, ведущей к морю, а рядом поднималась плачущая женщина средних лет. Женщина причитала, сопровождавшие её люди пытались её утешить, и из доносившихся реплик мы поняли, что у неё только что утонул муж. У нормального человека в голове не уложится, но мы с братом тогда тоже смеялись, проходя мимо, хотя в глубине души, конечно, никакого веселья не испытывали. Кто-то нас упрекнул в бессердечии, но самой женщине, по крайней мере, было тогда не до нас. Для себя я помню, что тот смех позволял как бы удержаться на кромке реальности, в привычном нестрашном мире, чтобы ни на миг не дать себе всерьёз почувствовать то, что чувствует эта несчастная женщина, поскольку это было бы невыносимо.
  
   625.
   У брата моего, впрочем, склонность к такому неуместному смеху прошла довольно рано*. А у меня оставалась ещё многие годы, лет примерно до двадцати, хотя проявлялась в разной степени. В подростковые годы в нервной зыбкой обстановке у меня часто сам собой рот начинал разъезжаться в какой-то кривой улыбке, за которую мне порой доставалось - мол, ты ещё смеёшься в такой ситуации! - и сами эти укоры, вкупе с собственной невозможностью эту улыбку пресечь, только усиливали нервозность и растягивали улыбку шире. Хотя мне совсем не было смешно, я наоборот не знал куда деться.
   Впрочем, ещё со вполне детских лет я знал, что существует такое явление как нервный смех. Было только странно, что он оказался присущ именно мне. А впервые я такое явление увидел лет в 8, в каком-то фильме, который мы смотрели вместе с дедом и бабушкой. Фильм был муторный, нервотрёпный, люди в нём, кажется, отчего-то кричали друг на друга, истерически выясняли отношения, а потом один из героев, молодой дядька по имени Валентин, оказался в воде, где ему откусила ногу акула, и он принялся дико смеяться.
   Я вначале не мог понять, смеётся он или плачет, а поняв, что всё-таки смеётся, ещё больше изумился: как же можно смеяться, когда тебе откусили ногу? Но бабушка (кажется) объяснила мне, что это называется нервным смехом, и человек просто сам себя не контролирует.
   Комментарий от Гранта: не прошла.
  
   626.
   Смех смехом, но гибель комиссара Каттани я переживал с грустью. Однако интерес мой к продолжению "Спрута" не угас: стало известно, что снимается (или уже снят) "Спрут 5". Потом Оля, кажется, в каком-то журнале (возможно, увиденном у подруги, так как дома у нас я его не видел) - прочла, что появится будто бы новый комиссар, и даже видела его фотографию, которая ей не понравилась: у нового комиссара была неприятная внешность. Я заранее проникся к новому комиссару антипатией, поскольку считал, что комиссара Каттани никакой "самозванец" для меня не затмит.
   Тем не менее, выхода нового "Спрута" я ждал с не меньшим нетерпением, чем раньше. Мне было крайне интересно: как же можно продолжить фильм после гибели главного героя? И что ещё такое можно придумать, чтобы такой фильм оказался оценён зрителями? Должно быть, что-нибудь ужасно интересное! Да и судьбы прочих героев тоже волновали - что будет с ними?
   А ещё в глубине души была маленькая надежда (хотя я понимал, что несбыточная) - вдруг в пятом "Спруте" комиссар Каттани каким-то образом окажется жив? Впрочем, надежда эта не оправдалась. А мама вообще с самого начала сказала, что без Каттани для неё "Спрут" - не "Спрут"; просто будет какой-то другой фильм, для неё не близкий.
   Ждать нового "Спрута" пришлось больше трёх лет. Комиссар не воскрес. Но фильм я всё равно принял "на ура". Хотя две серии из пяти пропустил: первые две посмотрел у Ромки, потом наступили каникулы, Ромка уехал, телевизор у нас так и не починился, и лишь к пятой (последней) серии мы с братом оказались в Ногинске, где досмотрели чем дело кончилось.
   Дед с бабушкой, к моему разочарованию, "Спрут 5" смотреть не стали: как сказал дед, посмотрели только первую серию, "не нашли в ней ничего для себя интересного" и решили не продолжать. Впрочем, я и сам уже чувствовал тогда, что сюжет там переусложнён настолько, что вряд ли бы приглянулся деду и бабушке.
  
   627.
   Помню, уже в юности, лет в 17-20, при очередном пересмотре "Спрута 4" я был в Ногинске, и финальную серию, где погибает комиссар Каттани, смотрел на дедовом маленьком телевизоре в спальне. Сцена эта у меня уже не вызывала неадекватных реакций, а повергала в мрачность и грусть, после чего требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.
   Присутствовавшая там же мама, кажется, эту сцену вообще не стала смотреть, чтобы не трепать себе нервы. А вот бабушка, проходившая мимо (и никаких "Спрутов" давно уже не смотревшая), глядя на меня, обронила маме что-то вроде: "Была у нас в деревне девочка, которая тоже бегала "Чапаева" пересматривать, всё надеялась, что он выплывет". (Интонация бабушкина звучало сочувственно: вроде и ясно, что действия девочки бессмысленны, но так понятны её эмоции...)
   О таком явлении я раньше уже где-то слышал: в фильме раненый Чапаев героически гибнет - тонет в реке Урал, но некоторые зрители, проникнувшись его образом до глубины души, не могли смириться с таким исходом и бегали на повторные показы фильма в надежде, что там что-то изменится (как будто это возможно!) и Чапаев всё-таки сумеет выплыть.
   Меня эта бабушкина ремарка, сказанная мимоходом, просто поразила. Мне-то казалось, что бабушка не в курсе моих повышенных симпатий к комиссару Каттани, не понимает, что я чувствую, давно забыла сам сюжет, и вообще уже не очень ориентируется в современных реалиях. А она слёту, с одного взгляда поняла всё моё душевное состояние и с поразительной точностью выразила его этой репликой.
  
   628.
   То, что бабушка была очень умным человеком, я всерьёз осознал уже на её поминках. Как-то из разговоров собравшихся там людей и из приходивших на память эпизодов вдруг разом сложилось это впечатление о ней. Мы-то с братом во второй половине девяностых годов уже порой недооценивали бабушкин ум, нам часто казалось, что она чего-то не понимает, или неразумно "зацикливается" на какой-нибудь ерунде и т.д. А тут вдруг я чётко осознал, что нет, мы ошибались, и бабушка была человеком очень остроумным - не в смысле весёлым (хотя и весёлые моменты, конечно, бывали), а именно остро мыслящим, проницательным, тонко чувствующим какие-то вещи, которые другой не заметит, не поймёт, истолкует неправильно или просто пройдёт мимо.
  
   629.
   В завершение темы "Спрута" скажу, что всего их было снято 10, и я в конце концов посмотрел их все, хотя за седьмым охотился очень долго (его я видел последним, уже после десятого, в 2008 году). Прежний мой ажиотаж к этим фильмам приослаб, но всё же не до конца. Однако мне ближе стала мамина точка зрения - сезоны без комиссара Каттани уже пересматривать не тянет. Впрочем, мама как раз год назад дозрела до того, чтобы всё-таки ознакомиться со "Спрутом 5"; мы посмотрели его вдвоём, и ей понравилось (мне тоже). Но всё-таки возраст мой сказывается: если раньше приходилось ждать годами, когда фильм покажут по телевизору, то сейчас любой "Спрут" я могу включить в любую минуту, но теперь уже сам годами выжидаю подходящего настроения.
  
   629 + 1 = 2453.
   Как-то раз, примерно в середине 90-х годов, дед привёл мне пример из "Спрута-4": как там один финансист [Тано Каридди] настолько точно предугадывал текущую финансовую ситуацию, что буквально поминутно отдавал указания - сейчас продать такие-то акции, а через сколько-то минут приступить к продаже или покупке таких-то, и т.д.
  
   630.
   Когда к середине девяностых пошёл на убыль всенародный интерес к сериалам, большинство которых в ту пору были латиноамериканскими, наша отечественная киноиндустрия раскачалась и наловчилась делать свои.
   Я их по большей части сторонился, как вообще избегал российского постсоветского кино, переполненного бандитами, ментами, меркантильными "Золушками", сплошной жестокостью, вульгарностью и цинизмом. Однако отдельные фильмы были всё же неплохи - например, "Барышня-крестьянка" (комедия по пушкинским мотивам), которую мы все вместе с удовольствием посмотрели в Ногинске в январе 1997 года.
   А из сериалов отечественного производства бабушка смотрела новые сезоны "Зимней вишни" и, кажется, хвалила. Потом с большим интересом дед и бабушка смотрели "Петербургские тайны", и мы с мамой вроде бы тоже отчасти приобщились к этому сериалу. Может быть, ещё бабушка смотрела "Бедную Настю", где играла та же актриса Елена Корикова, что в "Барышне-крестьянке".
   Из зарубежных сериалов - бабушка ещё порой смотрела "Коломбо", впрочем там нет сквозного сюжета, и каждую серию можно спокойно смотреть отдельно от предыдущих. Не помню, смотрела ли бабушка сериал "Детективное агентство "Лунный свет"", шедший в 1996 году; но мы с братом его смотрели точно.
   [Дополнение: Мама напомнила, что в Ногинске смотрели ещё сериал "Комиссар Рекс" про собаку.]
  
   631.
   Дед после 1996 года сериалов, по-моему, особо не смотрел: в зал, где стоял большой телевизор, он уже не ходил (не позволяли ноги), а когда мы купили и установили ему маленький телевизор, он больше смотрел на нём концерты и знакомые старые фильмы - что-то новое воспринимать на слух ему было трудно.
   [Дополнение с маминых слов: Маленький телевизор в Ногинск привёз папа.]
  
   632.
   Бабушка до последних своих лет продолжала смотреть телевизор в зале: там экран был шире, а кресло удобнее, и стояло оно ближе к телевизору. Впрочем, нередко бабушка в этом кресле засыпала под шум телевизора (хотя шумел он довольно сильно, бабушка всегда включала повышенную громкость).
   Большой телевизор был марки "Рубин" и стоял на тумбочке у северной стены зала - левее было окно, правее выход на балкон. Сейчас этот телевизор уже лет 20 как не работает, но исправно стоит на прежнем месте. Вот его фото от 30 июня 2016 года:
  
  
  
  
   633.
   По телевизору бабушка в ежедневном режиме смотрела новости. В начале девяностых годов число новостных передач резко возросло по сравнению с советскими, относительно спокойными временами. Практически каждый час не по одному, так по другому телеканалу шёл выпуск новостей - чувствовалось, что страну лихорадит, всё время что-то драматическое происходило - взрывы, войны, теракты, катастрофы, митинги, политическое противостояние, выборы, отставки, радикальные реформы, всевозможные ЧП, захваты заложников... Бабушка в тот период могла смотреть новости по несколько раз в день, и я тоже был этим увлечён не меньше. Новости бабушка всегда пересказывала деду, если сам он их не смотрел.
  
   634.
   Где-то в середине девяностых годов у нас с братом при таких бабушкиных пересказах нередко возникало ощущение, что бабушка фантазирует. Мы ведь тоже при ней сидели в зале и слышали тот же новостной выпуск, но того, что рассказывает бабушка деду, в том выпуске не было. Брат, которому порой доставалось от бабушки по разным причинам, временами был настроен несколько против неё, и в разговорах со мной ворчал, что она (судя по выдуманным "пересказам") выжила из ума.
   Оказалось однако, что проблема не в бабушке, а в нас: я в какой-то момент с изумлением обнаружил, что новости, которые бабушка поведала деду и которые нам показались вымышленными, преспокойно звучат в следующем выпуске новостей. Просто мы, получается, прошлый выпуск слушали невнимательно, что-то пропустили, не запомнили, а вот бабушка всё услышала лучше нас.
  
   635.
   До распада СССР дед с бабушкой выписывали много журналов и газет. У деда была особая тетрадка, где он вёл учёт подписок, и в последние советские годы список подписных изданий составлял, кажется, порядка дюжины наименований. В том числе для нас с братом выписывались два детских журнала - "Весёлые картинки" и "Мурзилка". Из взрослых изданий поступали журналы "Новый мир", кажется также "Октябрь", "Огонёк", "Роман-газета", "Знамя" и т.д., приходили центральные газеты - "Правда", "Вечерняя Москва", может быть, ещё "Советская Россия", для бабушки (учительницы с почти 30-летним стажем) выписывалась "Учительская газета" и журнал "Семья и школа".
   [Дополнение с маминых слов: "Знание - сила", "Наука и жизнь", "Вокруг света" - эти журналы выписывали всё время, а некоторые другие - по ситуации, не каждый год. Дед говорил, что журнал "Вокруг света" - очень старый, знаком ему с детства, м.б. был ещё у его отца.
   Журнал "Роман-газета" в Ногинской квартире хранился старый, ещё 50-х годов. (Но это противоречит моим воспоминаниям: я помню экземпляры "Роман-газеты" за самое начало 90-х или конец 80-х годов.)
   В годы учёбы мамы в МГУ выписывались "Юность", "Новый мир", м.б. "Иностранная литература".
   Всё время выписывалась "Учительская газета". Позднее, м.б. в конце маминой школьной учёбы, "Литературная газета".
   Подписка на центральные газеты была не вполне добровольной. Военных фактически обязывали на них подписываться, в т.ч. на "Красную звезду".
   Когда мама училась в школе, выписывали "Пионерскую правду". Там мама читала "Урфина Джюса", печатавшегося кусочками из номера в номер [в 1962-63 гг.]. Это было настолько захватывающе, что мама бегала к почтовому ящику смотреть, не пришёл ли очередной выпуск.
   Подписку в советское время было организовать непросто, м.б. в этом помогали работники школы.]
  
   636.
   Где-то на рубеже 1991 или 1992 года всё это прекратилось. Цены на подписку взлетели неимоверно, и для деда с бабушкой, привыкших экономить на своих нуждах, сделались неприемлемы. Взрослые журналы выписываться перестали, по-моему, совсем. Детские может быть приходили ещё пару лет, года до 1993, но и они кардинально переменились: нормой стали сдвоенные, а порой и строенные номера, притом толщиной порой тоньше прежнего одинарного номера, бумага стала жёлтой, тонкой, худшего качества, на страницах появилась реклама.
  
   637.
   Запомнилось в т.ч. какое-то рекламное объявление про "добрых дядей из компании МЕНАТЕП" (цитирую почти буквально) - кажется, "добрые дяди" помогали выпуску не то "Мурзилки", не то "Весёлых картинок", ибо в новые времена журнал без спонсора выжить не мог. Меня эти "добрые дяди" скорее покоробили своей неуместностью, чем порадовали.
   Кстати, много лет спустя "добрым дядям из МЕНАТЕПа" пришлось несладко: МЕНАТЕП был своего рода предтечей или подразделением будущей компании ЮКОС, которую в начале нулевых годов путинская команда "отжала" у владельцев - Ходорковского, Невзлина, Лебедева и др., а сами владельцы - кто сел, кто бежал за границу.
   Один "добрый дядя", Леонид Невзлин, впрочем, незадолго до разгрома ЮКОСа и собственного бегства, успел даже, кажется, по иронии судьбы, пожать мне руку. В ходе экспансии ЮКОСа эта компания на излёте своего существования хотела "приобрести" РГГУ, вуз, в котором я учился. Прежнего многолетнего ректора РГГУ (в прошлом также видного "демократа") Юрия Афанасьева переместили на специально созданный пост президента РГГУ (почётную синекуру), а ректором стал Невзлин. Он и пожимал, кажется, руки всем выпускникам, в т.ч. мне, на вручении дипломов летом 2003 года.
  
   638.
   Удорожание журналов, ухудшение качества бумаги и появление сдвоенных номеров я для себя в начале девяностых годов объяснил экологическим кризисом. В перестройку громко зазвучала тема экологии: наши заводы загрязняли реки, промышленность вырубала леса, свежа была в памяти Чернобыльская катастрофа, Аральское море пересыхало, животные вымирали, советские эксперименты по развороту рек и рукотворному изменению природы привели к губительным результатам...
   Так, по крайней мере, это преподносилось. Были и фильмы на эту тему. И даже детский писатель-фантаст Булычёв часто с тревогой поднимал экологические вопросы в своём творчестве. Так что в голове моей сложилось всё чётко: люди загубили природу, лесов осталось мало, поэтому не хватает бумаги для газет и журналов, да и вся наша экономика в кризисе по той же самой причине. Сейчас, конечно, эту версию я вспоминаю с улыбкой. Впрочем, к 1993 году мы с братом уже достаточно выросли и потребность в детских журналах отпала.
  
   639.
   Перестали дед с бабушкой тогда выписывать и центральные газеты. Вместо них через пару лет стали приходить две малоформатные серенькие газетки Ногинского масштаба - "Богородские вести" и "Волхонка" с местными, ногинскими новостями. Читал их дед (бабушке, видимо, уже тогда не позволяло зрение, а может, не было интереса).
   Меня такое понижение масштаба дедовых информационных интересов с уровня всей страны до небольшого в сущности городка удивило и огорчило. Самому мне были совершенно неинтересны городские Ногинские новости - всё это казалось мелким, местечковым, никчёмным; интересовала меня политика всей страны - главным образом, с точки зрения возможности разворота этой политики в сторону восстановления СССР. И считая себя дедовым единомышленником в этом вопросе, я ожидал, что и дедовы интересы должны быть того же масштаба.
   В Москве папа все девяностые годы выписывал газету "Известия", и я её читал с большим интересом, хотя и придерживался позиций, противоположных редакционным. Кроме того, само название "Богородские вести" вызывало у меня острое неприятие, и я не мог понять, как человеку дедовых взглядов не противно читать газету с такой "вражеской" вывеской - это всё к спору о возможном переименовании Ногинска в Богородск.
  
   640.
   Впрочем, сейчас я уже, задним числом, сомневаюсь: а правильно ли я понимал взгляды деда и бабушки? Куда вероятнее, что я в ту пору, уловив некое сходство их с моей собственной позицией, наивно счёл совпадение стопроцентным и фактически приписал деду с бабушкой собственные воззрения.
   Помню, где-то в девяностые годы я предположил, что к центральным газетам дед охладел потому, что те переориентировались с советских позиций на "демократические". И тогда, добыв где-то коммунистическую газету, я привёз её деду, в надежде, что он порадуется существованию таких газет, а может, даже решит их выписывать. Но большого интереса дед не проявил.
  
   641.
   Теперь уже, припоминая и осмысливая некоторые дедовы предпочтения, я склоняюсь к мысли такой: многое из того, что в девяностые годы меня коробило, отвращало и казалось падением в средневековье, дед мог воспринимать по-другому, как возвращение каких-то близких ему с детства мотивов.
  
   642.
   Так, дед до глубокой старости сохранил сентиментальную симпатию к деревенским избушкам, любовался открытками с изображением таких уютных старых домиков, любил грустную песню "Домик окнами в сад" братьев Радченко (кстати, вполне православных исполнителей, тяготеющих к мотивам родной земли, старой деревенской России и т.п.).
   Мне тоже нравились такие домики, но скорее как сказочный элемент, как мечта в духе детских игр про разных зверушек, ёжиков, зайчиков, медвежат, зиму, лес и т.п. Всерьёз же в таком домике я бы жить не хотел, и осознал это довольно рано. А вот дед хотел. Ему это было близко.
  
   643.
   И в том, что касается избушек, деревенского быта, вполне возможно, что местечковый Ногинск со своими Волхонками и старорежимным Богородским антуражем был ближе к Вёшкам дедова детства, чем высокие города из камня, стекла и бетона, нацеленные на прогресс, масштаб, космос и т.д., куда звала советская пропаганда.
  
   644.
   Пересказывал мне как-то дед историю о том, что Сталин будто бы не был таким уж антицерковно настроенным человеком, какими принято считать коммунистов.
   История заключалась в том, что Сталин, уже будучи руководителем страны, часто ходил по одной и той же улице мимо церкви. А однажды идёт - и видит, что церкви то ли нет, то ли её рушат. И это Сталина огорчило. То ли он критически отозвался о разрушении (мол, кому мешала эта церквушка), то ли печально вздохнул, но рассудил, что раз народ так решил [разрушить церковь], то, значит, так и быть, хотя самому ему жаль.
   Сейчас мне понятно, что история эта, конечно, городская легенда, и есть ли в ней хоть какая-то действительная основа - большой вопрос. Но важно не это. Важно, как воспринимал эту историю дед. Почему она ему запомнилась? Какой смысл он в неё вкладывал? К Сталину дед относился с большим одобрением, часто приводил его в пример, а сталинским преступлениям искал объяснения и оправдания. Значит, можно предположить, что сочувственное отношение Сталина к церкви, прослеживающееся в этой истории, чем-то деду импонировало, - т.е. может быть и сам дед в глубине души не хотел разрушения церквей, и вовсе не испытывал к церковному антуражу, быту и духовно-идейному содержанию того глубокого подспудного отвращения, которое испытываю я.
  
   645.
   Вспоминал дед как-то случай из своего детства, когда у них в доме, кажется, в дни пасхального праздника появилась неведомо откуда "сырная Пасха". Насколько понимаю, это что-то вроде праздничного пасхального кулича, хотя я до этого дедова рассказа никогда не слышал ни термина "сырная Пасха", ни вообще употребления слова "Пасха" в кулинарном значении.
   Суть рассказа была в том, что в семье был в ту пору, кажется, тяжёлый момент, бедность, и вдруг неведомо откуда возникло это угощение. То ли его кто-то принёс - но непонятно как, и никто не признался. То ли имело место некое чудо, которое сам дед, впрочем, не решался признать чудом вслух, так и оставив его просто в категории необъяснённых явлений, - но негласно, быть может, именно на это и намекал.
   У меня однако Пасха в любом значении вызывала неприятие. Но, судя по рассказу, деду это тоже было несвойственно.
  
   646.
   Очень легко, без протеста, дед с бабушкой приняли возвращение религиозных праздников в начале девяностых годов, когда Рождество стало узаконенным государственным праздником. А пасхальные яйца и куличи, как я писал выше, у нас в семье готовились и в советское время, хотя и без какой-либо церковной окраски.
  
   647.
   В одной автобусной остановке от Ногинского дома дедушки с бабушкой располагался продуктовый магазин. В советское время магазин, по-моему, не носил какого-то запоминающегося специфического названия, и его в разговорах именовали просто магазином на Ленинском посёлке (или что-то в этом роде).
   В девяностые годы в какой-то момент магазин получил вывеску - "Наша лавка". Для меня это тоже была дикость. Я воспринимал лавки, лавочников, купцов, мешочников и т.п. как какой-то анахронизм, пережиток, возврат дремучей деревенщины, купеческой старой России, к которой не питал тёплых чувств. Но с удивлением я заметил, что бабушка это название "Наша лавка" произносит с одобрительным добродушием. Оно ей нравится!
   Тогда мне это казалось странным. Но сейчас вполне встраивается в мою гипотезу: это был мир их детства и юности - в том числе с лавками, деревнями, церквами, остатками старого, ещё дореволюционного быта. Не случайно ведь дед и бабушка не захотели жить в Москве, отдав предпочтение скромному городку на границе с зелёным лесом.
  
   648.
   Возвращаясь к кругу чтения деда с бабушкой, добавлю, что оба ценили мемуарную литературу - главным образом ту, что рассказывала о политических, государственных и военных аспектах эпохи их молодости, т.е. прежде всего сталинского времени. При Сталине многое держалось в секрете, часто скрывалось, какие решения принимало руководство страны и почему. Людям, жившим в то время, приходилось довольствоваться слухами, домыслами, догадками и собственными наблюдениями. Позднейшая мемуарная литература раскрывала многие тайны, показывала подоплёку событий и давала возможность удостовериться, верны ли были наблюдения той поры. Это, видимо, было одной из главных причин повышенного интереса деда и бабушки к такой литературе.
  
   649.
   Волновала деда с бабушкой не только личность Сталина, но также судьба Шолохова, их знаменитого земляка, проблема неготовности страны к войне в 1941 году, перипетии падения тех или иных партийно-государственных деятелей. В перестройку, когда были рассекречены и преданы гласности документы о гибели в сталинское время видных ленинских соратников, в разговорах деда с бабушкой звучали фамилии Рыкова и Пятакова, вероятно и многие другие, но для меня тогда все эти имена были пустым звуком и в основном не запомнились. Чувствовалось только, что дед с бабушкой живо обсуждают ту часть истории страны, которая касалась их лично, поскольку прошла перед их глазами, и для них все эти чужие мне имена наполнены какими-то известными смыслами.
  
   650.
   Обсуждалось дома у нас в ту пору и низложение Берии, случившееся в 1953 году, вскоре после смерти Сталина. Дед в этой связи не раз припоминал случай из своей школьной поры. В школе (возможно, в одном из кабинетов) были вывешены портреты членов тогдашнего Политбюро (видимо, так было принято в те времена). Был в том числе и портрет Берии. Чем-то моему юному деду этот портрет не понравился, и дед заявил товарищу: "Это не наш человек". Товарищ, видимо лучше деда представлявший специфику советской свободы слова, замахал руками и зашикал на деда: "Что ты, что ты! Не вздумай кому-нибудь такое сказать!"
   Мне, впрочем, эту историю дед рассказывал явно довольный своей столь ранней прозорливостью, ведь судьба впоследствии подтвердила его интуитивную правоту: Берия и впрямь оказался "не нашим человеком".
  
   651.
   Обсуждалась борьба в Хрущёвском Политбюро. Хрущёва дед с бабушкой дружно не жаловали (я писал об этом выше).
   В домашних разговорах звучала, помню, фамилия Булганина. Возможно, упоминались и прочие деятели - все эти Кагановичи, Ворошиловы, Молотовы, Маленковы и т.д., но тут уж не поручусь.
   Очень дед благоволил маршалу Жукову. Рассказывал, как некрасиво Хрущёв обошёлся с Жуковым. Фактически, инициированный Хрущёвым арест Берии был исполнен маршалом Жуковым, причём обставлено это было в режиме, как сейчас сказали бы, спецоперации.
   Насколько я знаю из истории, перед арестом Берия сделался очень влиятелен и метил в преемники Сталина: в первые месяцы после смерти Сталина однозначный преемник ещё не определился, шла подковёрная борьба, и у Берии были высокие шансы возглавить страну. Арестом Берии Хрущёв кардинально изменил расклад в свою пользу и вскоре сделался полновластным лидером страны.
   Когда Хрущёва в 1957 году попытались отправить в отставку сталинисты (Молотов, Маленков и т.д.), Жуков снова пришёл Хрущёву на помощь. Но вместо благодарности Жукову, Хрущёв очень скоро отстранил и его, испугавшись, как бы популярный в народе "маршал Победы" не взял власть в свои руки по образцу Наполеона и Де Голля (думаю, впрочем, что опасения эти были напрасны).
   Поступок Хрущёва выглядел подловато. Но историю эту дед завершал иронически. В 1964 году сам Хрущёв был отстранён от власти в результате партийного "переворота в верхах" и отправлен на пенсию. А жить пенсионеру Хрущёву пришлось (согласно дедову рассказу) в том же доме, где жил маршал Жуков, в том же самом подъезде. И каждый раз, когда Хрущёв выходил на лестничную площадку, Жуков покрывал его отборной бранью, не стесняя себя в выражениях.
   История эта звучала очень забавно и принималась мною на веру, но сейчас я понимаю, что скорее всего это тоже "городская легенда". Хотя кто знает...
  
   652.
   О Хрущёве дед рассказывал ещё одну порочащую историю. Будто бы Хрущёв, посетив как-то Дальний Восток, забыл там свою шляпу. Спохватился уже в Москве. И за этой несчастной шляпой отправили отдельный самолёт - целый пустой самолёт, а в нём только лётчик и шляпа.
  
   653.
   Не любил дед Хрущёва ещё и за учинённый им разгон авиации. Хрущёв, воодушевлённый успехами советской космонавтики и смежных военных отраслей, будто бы заявил: "А зачем нам самолёты? У нас теперь есть ракеты!" И военная авиация с лёгкой руки некомпетентного неуча-Хрущёва была подвергнута фактическому разгрому. Начались массовые увольнения военных лётчиков, закрылась часть авиационных училищ, а в оставшихся были резко сокращены сроки обучения. Авиации был нанесён колоссальный урон, и дед, сам лётчик, переживал это всей душой. По словам деда, ситуация несколько выправилась в последующие годы (видимо, уже после отставки Хрущёва), в руководстве страны осознали, что без авиации обходиться нельзя, однако полностью исправить нанесённый ущерб не удалось.
  
   654.
   О том авиационном разгроме у деда была припасена и личная история. В те дни деда на работе, проходя мимоходом, поманил начальник - мол, зайди-ка, тут дело есть. Дед отвлёкся от рабочих занятий, полагая, что возник какой-то минутный вопрос, который сейчас решится, и можно будет вернуться к работе. Но вопрос оказался отнюдь не минутным, а настоящим делом государственной важности, потребовавшим колоссальной работы то ли в течение недели (чуть ли не день и ночь напролёт), то ли даже нескольких недель напряжённого труда.
   Дело в том, что вышестоящее авиационное начальство, осознав, что над авиацией нависла угроза, решило мотивированно доказать Хрущёву, что авиация абсолютно необходима стране. Посему вниз по инстанциям было спущено срочное задание - подготовить что-то вроде толстенного тома с материалами, иллюстрирующими и обосновывающими пользу от авиации. Затем этот том ляжет на стол Хрущёву.
   И вот дед с несколькими товарищами, отставив в сторону все прочие дела и заботы, "спасал авиацию" - т.е. корпел над составлением этого тома. Вроде бы, по словам деда, материал получился очень убедительным. Однако усилия эти пропали втуне: Хрущёв эту книгу даже смотреть не стал.
  
   655.
   Очень негативно отзывался дед о военных "талантах" Хрущёва. Будто бы тот во время Великой Отечественной войны не то по глупости, не то из-за нерешительности, или по другим каким-то неуважительным причинам надолго затянул исполнение директив Сталина: будучи на определённом участке фронта, Хрущёв медлил, слал, кажется, Сталину какие-то отписки, вместо того чтобы просто исполнить приказ, и в конце концов это привело к катастрофе: вверенные заботам Хрущёва войска попали в крупный "котёл" (т.е. в окружение, чреватое большими потерями, капитуляцией и т.д.).
   Причём, подчёркивал дед, это не какая-то тайная информация, а достоверный, широко известный в нашей военной историографии факт - и сам тот "котёл", и вина в этом Хрущёва. (Видимо, речь шла о т.н. Харьковской катастрофе 1942 года.) Меня в этой истории удивляло то, что Хрущёву такой прокол сошёл с рук - известный своим жёстким норовом Сталин не расстрелял его, не посадил, и даже не исключил из обоймы своих доверенных лиц.
  
   656.
   О деятельности Хрущёва во время репрессий, дед рассказывал, что Хрущёв там проявил себя куда более жестоким, чем Сталин. Был Хрущёв в ту пору руководителем то ли на Украине, то ли ещё где, и слал Сталину в Москву телеграммы с запросами: можно ли превысить установленную квоту репрессий (т.е. подвергнуть расстрелам и арестам ещё сколько-то человек сверх плана)? Просьбы эти в конце концов будто бы так раздосадовали Сталина, что он отправил Хрущёву ответную телеграмму: "Уймись, дурак".
   Как и большинство дедовых рассказов из области истории, я этот эпизод тоже принимал на веру в детстве и юности, а позже стал сомневаться в его достоверности. В эпоху интернета я убедился, что история эта известна и популярна в информационном поле, особенно у сталинистов, но в кругу профессиональных историков считается фальшивкой, придуманной ради обеления Сталина и очернения Хрущёва.
   Телеграмму "Уймись, дурак" Хрущёву от Сталина искали в архивах, но не нашли, а активная причастность Хрущёва к репрессиям до сих пор документально не подтверждена; впрочем, тут историки допускают, что сам Хрущёв в бытность руководителем государства мог распорядиться о чистке архивов и уничтожении компрометирующих его документов.
  
   657.
   В деятельности Хрущёва по разгону авиации и т.п. дед, по-моему, даже подозревал целенаправленное вредительство, т.е. намеренное причинение ущерба государству в интересах западных стран (то, что в наше время сделалось мемом "агент госдепа"). Ещё сильнее были у деда подозрения во вредительстве Горбачёва.
   Горбачёв договорился с американским президентом Рейганом о взаимном сокращении вооружений. И в т.ч. какие-то наши мощнейшие строящиеся корабли были пущены под нож. Вплоть до того, что присутствовавшие там не то офицеры, не то сами строители не могли поверить такому решению: ещё вчера строили, столько затратили сил, времени и ресурсов, а теперь должны сами всё это уничтожить? Да что ж это такое, как не предательство? Дед рассказывал об этом с горечью. И добавлял, что построить современный корабль - это примерно как выстроить целый город.
   Я не мог поверить в такое сравнение; мне казалось, что корабль можно сопоставить скорее с автомобилем (пусть крупным), а город - нечто намного масштабнее, ведь в нём могут быть тысячи автомобилей и сотни кораблей. Но дед уверил меня, что дело обстоит так, как говорит он.
   Помимо уничтожения кораблей и прочих вооружений, Горбачёв отметился ещё уничтожением виноградников в ходе кампании по борьбе с пьянством. Отечественному виноделию был нанесён крупный ущерб, но снизило ли это алкоголизм - неизвестно.
  
   658.
   В первые постсоветские годы, классе в 7-м или 8-м, я ездил в Москве на какой-то престижный тест для школьников по истории и даже получил там какую-то грамоту (кажется, устроителем теста значилась некая компания "Лидер"). Возможно, мы даже ездили туда вместе с братом*, в сопровождении мамы, и грамоты получили оба.
   Комментарий от Гранта: я тоже ездил, но никак не преуспел, т.к. все вопросы оказались гуманитарной направленности, в которой я был откровенно слаб.
   Затем в Ногинске дед с бабушкой расспрашивали меня о вопросах на этом тесте. Вообще, странное дело, но когда меня просят о чём-то рассказать, я обычно теряюсь, смущаюсь, и всё разом вылетает у меня из головы; с большим трудом удаётся вспомнить хоть что-то. В той ситуации я припомнил один вопрос, пересказав его деду с бабушкой так: "Кто правил между Сталиным и Хрущёвым?" Бабушка отреагировала скептически в адрес организаторов: мол, "правил"!, вон как теперь детей учат.
   Действительно, термин "правил" звучал слишком прямолинейно, по-детски. Но вина тут была моя: на самом деле, в тесте вопрос сформулирован не был, а давался просто ряд фамилий с прочерком между двумя из них, и этот прочерк надлежало заполнить, что я и сделал. Но разъяснять ситуацию деду с бабушкой я уже не стал, поскольку вообще стеснялся произносить имена и свободно разговаривать на взрослые темы.
  
   659.
   Вообще армия была для деда одним из высших авторитетов, недаром он отдал ей почти 40 лет (хотя мог бы, вероятно, уволиться и перейти на гражданскую специальность). Видимо, среди прочего, в армии его привлекала тамошняя чёткость, строгость организации и некое разумное начало, на котором зиждился армейский быт. Сейчас я домысливаю, что для деда армия (в широком смысле) могла восприниматься как дело хотя и тяжёлое, но правильное (для самих военных) и нужное (для страны).
  
   660.
   К армейским порядкам дед не раз апеллировал в разговорах с нами, когда его что-то не устраивало в нашем поведении. Говорил: "А вот в армии..." - и далее следовал некий пример, показывавший превосходство армейской организации над нашей расхлябанностью, своеволием и т.п.
  
   661.
   Одним из безусловных армейских преимуществ дед считал запрет на пререкания с командиром (или старшим по званию?). Кажется, бывало, что дед грозно ссылался на это правило, когда мы с братом позволяли себе активно перечить взрослым. А несколько раз, в острых семейных размолвках, дед озвучивал эту максиму и нашему папе, на что тот возражал, что мы же не в армии. Также одним из повторявшихся упрёков бабушки с дедом в адрес папы было то, что в армии он не служил. Вообще, тут сталкивалось, конечно, два разных мировоззрения. Дед, хотя и мягкий человек по натуре, воспитан был всё же в строгости, с уважением к патриархальным порядкам, к иерархии, и именно в иерархической армейской системе провёл б"льшую часть жизни. А папа, человек уже другой эпохи, был склонен к демократическим взглядам, и всю эту старорежимную иерархию, а особенно концентрированное её выражение - военщину - на дух не переносил. Однако дедовы строгие речи стоически терпел, стараясь не доводить дело до ссоры. Впрочем, хоть это и не произносилось никогда явно, но у мамы и вслед за ней у меня осталось впечатление, что папа с дедом, несмотря на всю разницу мировоззрений, в глубине души друг другу симпатизировали.
  
   662.
   В детские годы, заворожённый дедовыми рассказами об армии и, особенно, авиации, я тоже хотел в будущем стать военным, и, лучше всего, именно лётчиком. Лет в 10-11 я даже затеял с братом затяжную игру под названием "Начальная армейская подготовка", где мы изобретали разные спортивные упражнения и старались их выполнять, насколько возможно дисциплинированно, надеясь, что через сколько-то лет на службе в армии эти навыки нам пригодятся. Я даже завёл для учёта этих заданий и упражнений целую тетрадь, которую озаглавил "Планы НАП I" (а через какое-то время сообразил, что непосвящённый человек скорее всего расшифрует эту аббревиатуру ошибочно, как "планы Наполеона Первого").
  
   663.
   Впрочем, уже годам к 14-15 моё мнение об армии переменилось кардинально. Во-первых, пошли активные слухи о дедовщине и прочих ужасах. Во-вторых, сама перспектива на целых два года распрощаться с родным домом, забросить все прочие дела и поехать незнамо куда незнамо зачем, в чуждый чужой коллектив, состоящий из здоровенных бугаёв-солдат и самодуров-начальников, обладающих абсолютной властью над подчинёнными, - такая перспектива меня абсолютно не прельщала и даже панически пугала.
   В детстве я рассматривал своё гипотетическое армейское будущее отчасти как игру, отчасти как нечто отдалённое, явление из взрослой жизни, которая когда ещё там наступит. Но в старших классах мне стало понятно, что эта стадия жизни неумолимо надвигается, она уже близка, причём всё всерьёз, игры кончились, а я ещё совершенно не вырос психологически, взрослым себя не чувствую, и к такому будущему совершенно не готов.
   В 1994 году, к тому же, началась война в Чечне (мне было тогда 14 лет). Впрочем, в армейской перспективе меня как раз война почему-то пугала мало, а главной угрозой была дедовщина. Но, задаваясь вопросами, я отвечал себе так: даже если бы в армии стопроцентно не было ни дедовщины, ни войн, а созданы были бы тепличные условия службы, - я всё равно не хотел бы туда пойти, поскольку всякий отъезд из дома и разлука с семьёй меня страшно пугали. Да и смысла в военной службе я не видел: в лучшем случае это пустая трата времени. Ведь большой войны, требующей мобилизации всех сил страны ради её спасения, не было и уже не предвиделось.
   Да по правде и служить России мне не хотелось: в отличие от СССР, я воспринимал её как чужую страну. Войну же России с Чечнёй я расценивал как несправедливую и захватническую, развязанную "кровавым ельцинским режимом", и симпатии мои в той войне были вовсе не на стороне России.
   Что же до перспективы стать лётчиком, то она отпала довольно рано, поскольку уже в старших классах у меня начались проблемы со зрением: жить они не мешали, но путь в авиацию был отныне закрыт. Впрочем, я об этом уже не жалел.
  
   664.
   Так что в старших классах, когда мне начали приходить повестки из военкомата, и нужно было несколько раз появиться там, чтобы пройти медкомиссию, я воспринимал это очень нервно, почти панически. Одной из главных жизненных целей на многие годы вперёд для меня стало: не попасть в армию.
   Немного смущало меня то, что, как мне казалось, дед вряд ли одобрил бы такую мою позицию, противоположную всей его биографии и предпочтениям. Вероятно, он мог бы посчитать меня трусливым никудышным человеком, и не исключено, что был бы в этом прав. К тому же, в силу возраста, глухоты и сужения кругозора, он, как я предполагал, вряд ли в курсе тех паскудств, которые творятся в нашей армии. В советское время об этом не говорили, а в постсоветское дед уже отключился от информационной волны.
   Однако дед меня изумил. Году в 1996 или 1997 он вдруг обронил: "Как же мне хотелось бы, чтобы ты не попал в эту [...] армию!" От деда я такого абсолютно не ожидал, и был очень рад услышать от него такое мнение. Тем более, что это был чуть ли не единственный раз, когда он позволил себе нелестно отозваться об армии.
  
   665.
   Впрочем, о том, что военная служба может быть крайне тяжела, дед упоминал и раньше. Так, он рассказывал, что когда дядя Серёжа (сын деда с бабушкой, погибший в 27 лет в 1973 году из-за несчастного случая) в юности служил в Харьковском военном училище, некоторые сослуживцы дяди Серёжи буквально плакали ночами в подушку - настолько им было тяжко. Впрочем, не помню, пояснил ли дед конкретную причину их слёз: тяготы жёсткой дисциплины? чрезмерная физическая нагрузка? неуставные отношения? тоска по семье? несвобода? Совершенно не помню.
  
   666.
   Дед глубоко восхищался маршалом Жуковым, считал его одним из талантливейших наших командиров. Рассказывал, что ещё за несколько лет до войны с Германией Жуков парадоксально отличился на военных учениях. В учениях участвовали две силы - "красные" (условно "наши") и "синие" (условный противник). Жукову, в ту пору ещё малоизвестному молодому командиру и далеко ещё не маршалу, досталось командовать "синими". По всей тогдашней логике и идеологии победить, разумеется, должны были "наши", "красные". Но вопреки всем ожиданиям победу одержал Жуков! Получился большой конфуз: противник, пусть даже условный, на учениях, а не взаправду, сумел "победить" Красную Армию! Это способствовало дальнейшему карьерному росту Жукова. Кажется, дед добавлял также такие детали (но уже помню очень смутно и не поручусь): у "синих" до Жукова был заготовлен план наступления, но Жуков, вникнув в ситуацию, посчитал сей проверенный план непригодным, забраковал его, и предложил свой, неожиданный, другой план, который и обеспечил победу. А самое удивительно, что когда через несколько лет немцы напали на Советский Союз, они двинулись именно тем путём, который тогда, на учениях, предложил (и т.о. предугадал) Жуков.
  
   667.
   Отличился Жуков и в каком-то из крупных довоенных боевых столкновений - не то на Халхин-Голе, не то у озера Хасан. Эти две крупные стычки, кажется, с японцами, где-то в районе Монголии, во второй половине 30-х годов вошли в историю советской пропаганды как большие славные победы, демонстрирующие силу нашей армии и преимущества прогрессивного советского строя. О них были сложены залихватские песни в духе "ура-патриотизма" (в т.ч. знаменитая песня "Три танкиста"). Я, правда, обе эти битвы до сих пор путаю по причинам в основном фонетическим - и там, и там ключевой кажется буква "Х". Так или иначе, в самих битвах (или, по крайней мере, в одной из них) не всё складывалось столь замечательно, как рисовала потом пропаганда; был чуть ли не момент, когда нашим войскам грозило жестокое поражение. Но, кажется, именно Жуков, спешно туда назначенный, вмешался и спас ситуацию, превратив намечавшееся поражение в убедительную победу.
  
   668.
   Уже в 90-е годы, читая появившуюся литературу о тех временах, дед с удивлением рассказал мне, что, по данным автора читаемой им книги, весь конфликт между нами и японцами при Халхин-Голе или озере Хасан начался из-за совершенно ничтожного клочка земли - спорный участок будто бы составлял всего 4 метра! (Не знаю, шла ли речь о квадратных метрах или о передвижении границы на 4 метра.)
   Впрочем, по логике книги это, кажется, означало, что территориальная претензия была лишь предлогом, а истинные причины конфликта были другими. Но подробностей я уже не помню, да и вообще сомневаюсь в достоверности этой версии: в девяностые годы на книжный рынок выплеснулось великое множество шлаковой графомании, где строились самые невероятные теории, шла погоня за сенсациями, а всякие фантазии (в т.ч. от людей, не дружащих с головой) выдавались за бесспорную истину.
  
   669.
   К другим безусловным заслугам Жукова дед причислял отказ сдавать Ленинград в 1941 году. Вообще по словам деда выходило, что Жуков был таким экстренным спасителем* наших войск в чрезвычайных ситуациях: как только где-то на фронтах складывалась особо тяжёлая, критическая обстановка, Сталин посылал туда Жукова. Жуков умело выправлял положение, после чего Сталин перебрасывал его на другой участок, где дела шли хуже всего.
   Так было и с Ленинградом. Вообще первый период войны (1941 год) был крайне неблагоприятен для нашей страны: армия отступала, сдавая город за городом; гитлеровцы вплотную подошли к Москве и Ленинграду, остановить их никак не удавалось. Руководство Ленинграда уже готовило город к сдаче. Были заминированы корабли, промышленные предприятия, некоторые культурные достопримечательности и т.д. - их предполагалось взорвать, чтобы не отдавать врагу. До взрыва оставались считанные часы.
   В такой обстановке в Ленинград прибыл Жуков. Он проинспектировал положение дел, провёл совещание с местным руководством, и тут, прямо посреди совещания, в кабинет ворвался какой-то человек в панике, с криком: "Немцы в городе!" Жуков резко осадил паникёра: "Где немцы? Вы их видели? Нет? Так чего панику разводите?" В общем, оценив обстановку, Жуков распорядился: "Город сдавать не будем!"
   И действительно, вместо намеченной капитуляции Ленинград стал держать оборону, выстоял в тяжелейшей блокаде ценой неисчислимых жертв, да ещё всю войну поставлял фронту вооружение: с ленинградских заводов шли на фронт танки.
   Комментарий от Гранта: спасателем. Спаситель спас единовременно, а спасатель делает это на постоянной основе.
  
   670.
   В официальной советской историографии эта непокорность Ленинграда рассматривалась как одна из наиболее героических страниц войны. В перестройку стала активно обсуждаться другая точка зрения: блокада унесла сотни тысяч, если не миллионы жизней, люди массово умирали от голода, поэтому правильнее было бы сдать город немцам - жертв тогда было бы меньше. Моя мама, хоть и не ратовала за непременную сдачу города, но тоже отмечала, что история с блокадой - скорее преступление руководства страны, чем повод для гордости: уморили массу народу (или, по крайней мере, не смогли защитить), а потом развели из этого патетику. Я на это возражал, что гуманной альтернативы ведь всё равно не было: по широко известным в советское время данным, Гитлер планировал вообще стереть Ленинград с лица Земли, а именно - после взятия затопить.
   Впрочем, достоверна ли эта версия с затоплением или вымышлена советской пропагандой, я до сих пор до конца не знаю. В последнее время известная журналистка Юлия Латынина продвигает ещё одну теорию: что массовая гибель ленинградцев от голода целиком на совести Сталина, ибо организовать подвоз продовольствия в нужных количествах было совсем не сложно, но Сталин сознательно не стал этого делать (то ли считал, что город удержать всё равно не удастся, и не хотел тратить ресурсы, - пусть, мол, город кормит Гитлер, - то ли за что-то мстил Ленинграду, - уже не помню). Однако Латынина тоже не самый надёжный источник; ей зачастую близки конспирологические версии и полуфантастические трактовки событий, видимо потому что фантастика интереснее прозы жизни.
  
   671.
   Ну а для деда с бабушкой сомнений в вопросе о сдаче Ленинграда не существовало: сама мысль об этом казалась им происками предателей. Добавлю ещё, что дедов рассказ о решительности Жукова в Ленинграде в своё время так меня впечатлил, что я, много позже, воспроизвёл эту историю в самых общих чертах на сказочном материале: в написанной мною в соавторстве рукописи "Лазурная фея Волшебной страны" (продолжающей известные повести А. М. Волкова) начальником обороны Изумрудного города в критической ситуации назначается Урфин Джюс, который отменяет намеченную сдачу города и организует сопротивление захватчикам.
  
   672.
   Дед рассказывал о ещё одной изобретательной находке Жукова, уже на завершающем этапе войны, при взятии Берлина. Немцы тогда укрепили линию обороны вокруг своей столицы и готовы были выдерживать натиски наших войск, но Жуков сумел перехитрить врага. Он снабдил наши войска огромным количеством прожекторов, и начал атаку ночью. Во тьме разом вспыхнуло множество слепящих огней, направленных в сторону немцев, так что те просто не могли разглядеть деталей перемещения наших войск - и потерпели поражение. Не знаю, впрочем, насколько эта история достоверна.
  
   673.
   По дедовым рассказам* я к Жукову в детстве относился хорошо, хотя и без особого ажиотажа - кумиром моим он не был. А в девяностые годы, на волне всеобщих развенчаний, до меня стала доходить информация, что Жуков был личностью не столь безупречной: был он суров, жесток, не считался ни с какими потерями.
   Уже в наше время журналистка Юлия Латынина не раз цитировала крылатую фразу писателя-фронтовика Виктора Астафьева, назвавшего Жукова "браконьером народа русского". Приводила и слова самого Жукова в разговоре с кем-то из зарубежных военачальников: мол наши войска по минному полю движутся так, как если бы мин там не было. В этом, по мнению, Латыниной и заключался секрет военных успехов Жукова: никакими особыми талантами он не обладал, а просто заваливал врага трупами наших солдат.
   Кем-то приписывалась Жукову также бесчеловечная фраза в стиле "Солдат не жалеть, русские бабы ещё нарожают". Какие-то слухи ходили о Ржевской операции, где без какой-то необходимости ради взятия малозначимого пункта были брошены Жуковым в бой и погибли порядка миллиона наших солдат (впрочем, википедия даёт в 5 раз меньшие цифры). (Кстати, у бабушки на прикроватном стульчике для книг лежала книга, озаглавленная "Я убит подо Ржевом".)
   Комментарий от Гранта: дедовы рассказы о твоем детском отношении? или твое детское отношение, сложившееся по его рассказам о Ж? хотя отсутствие запятой и контекст вроде бы отсекают первый вариант, но звучит все равно двусмысленно.
   Мой ответ: да, вариан второй, надо как-то перефразировать.
  
   674.
   Чья точка зрения верна - почитателей Жукова или его ненавистников - я сейчас уже не знаю: историки, по-моему, продолжают спорить, приводить и опровергать аргументы, доказывать, что одна или другая расхожая информация на самом деле легенда или фальшивка, а не достоверный факт (например, фраза про русских баб приписывается самым разным военачальникам, не только Жукову). Но в девяностые годы моё мнение о Жукове надолго и сильно переменилось к худшему.
   Помню, особенно меня отвратил от Жукова услышанный по радио или по телевизору эпизод, который сам рассказчик приводил наоборот в оправдание Жукова. Вроде бы в войну, в условиях известного бездорожья, по раздолбанной трассе шла вереница машин. Дорога была запружена, машины продвигались еле-еле, и особенно всех тормозил идущий впереди грузовик, который и сам едва тащился, и другим не давал дороги. А в одной из машин позади - ехал сам Жуков, уже очень высокопоставленный в ту пору военачальник, вместе с сопровождающими. Жуков спешил, но ускорить движение не удавалось, ситуация эта тянулась долго, и сопровождающие, видя, как Жуков темнеет лицом, уверились в мысли, что для водителя злополучного грузовика дело кончится расстрелом. Наконец, кажется, дорога расширилась, пробка каким-то образом рассосалась, машина Жукова поравнялась с грузовиком, водителя ссадили, и Жуков распорядился: "Дайте ему в морду!"
   Для рассказчика такое решение Жукова звучало забавно: вроде тяжкая, нагнетавшаяся ситуация разрешилась пустяком, анекдотом, практически водевилем. Мог человек погибнуть, а тут, подумаешь, в морду дали! Но для меня это звучало дико. За что - в морду? Ведь водитель не виноват! Он точно такой же солдат, выполнявший приказ, и деться никуда с той дороги не мог*. И разве дать в морду - это мелочь? И сам факт, что угроза расстрела была реальной, все кругом это понимали, т.е. это было в порядке вещей, а зависело в итоге лишь от степени благодушия начальника - это разве нормально? В общем, после того рассказа я надолго проникся к Жукову неприязнью. Хотя сейчас, спустя многие годы, понимаю, что при тогдашних порядках водитель, наверное, и впрямь оказался счастливчиком.
   Комментарий от Гранта: вполне возможно, что мог съехать в сторону (в подходящем месте, которые обычно всё же встречаются даже на самой плохой и узкой дороге) и пропустить остальных, но не захотел этого делать.
  
   675.
   Крутой нрав Жукова косвенно подтверждал и дед - другим анекдотом. Будто не то шофёр, не то сопровождающий Жукова на очередном году войны получил наказ от товарищей: "Ты с самим Жуковым ездишь, так спроси его - когда наконец война кончится? Уж Жуков-то, наверное, знает!" И вот, этот, скажем, шофёр долго не мог набраться храбрости заговорить - потому что, как мимоходом отметил дед, "у Жукова не очень-то спросишь!" Наконец шофёр совсем уж решился, раскрыл было рот, а тут сам Жуков вздохнул: "И когда уже эта война закончится?.."
   Анекдот был забавный, но мне особо запомнилось дедово замечание - "у Жукова не очень-то спросишь". Видимо, и впрямь характер Жукова был не сахар, раз к нему даже подступиться боялись.
  
   676.
   Немного поколебалось моё негативное отношение к Жукову, когда мне (ещё в доинтернетовскую эпоху) встретились где-то отрывки из писем Жукова, кажется, дочери. Жуков, уже пожилой и тяжело больной, в 70-е, кажется, годы писал дочери из больницы настолько нежные письма, что трудно было поверить - мог ли такой человек быть столь бессердечным, как о нём рассказывают, и хладнокровно посылать на гибель сотни тысяч людей? Тем самым для меня появился как бы второй образ Жукова, абсолютно не стыкующийся с первым, и увязать их воедино мне не удалось до сих пор.
  
   677.
   Ещё о Жукове не то дед, не то бабушка рассказывали, кажется, притом с большим одобрением, что он, даже будучи маршалом, не гнушался самолично проводить разведку и даже "ползать на брюхе". Вроде бы какой-то спор приводился с другим генералом (или маршалом). Тот в присутствии Жукова, говоря о себе, высокомерно высказался в том плане, что не генеральское это дело - в разведку ходить и ползать по грязи на брюхе, на что Жуков совершенно спокойно возразил, что когда обстановка требует, сам он, Жуков, как раз так и поступает, и не видит в этом ничего зазорного. Возможно, в этом рассказе было какое-то дополнение вроде того, что Жуков мог запросто держаться с рядовыми солдатами, не отгораживаясь от них своим высоким званием, но тут уж не поручусь.
  
   678.
   Но ещё больше, чем Жуковым, дед восхищался адмиралом Николаем Кузнецовым. По словам деда, Кузнецов был совершенно блистательным военачальником. Кроме того, думаю, деду импонировало, что Кузнецов командовал флотом - тем родом войск, который так и остался дедовой несбыточной мечтой.
  
   679.
   Правда, о Кузнецове историй было меньше. Главная из них - что Кузнецов предвидел начало войны, и буквально накануне, несмотря на приказ свыше, запрещавший нашим приграничным войскам принять хоть какие-то меры предосторожности (из опасения спровоцировать немцев), Кузнецов на свой страх и риск привёл вверенные ему войска в боевую готовность.
   Было это в ту самую ночь с 21 на 22 июня 1941 года, за считанные часы до начала войны. В результате, именно войска Кузнецова сумели дать немцам отпор, и сами пострадали незначительно, в то время как по всей остальной линии границы наша армия понесла колоссальный урон: большинство советских самолётов было уничтожено немецкими бомбардировщиками просто в ангарах, они даже не успели взлететь.
  
   680.
   Кажется, говорил дед и о том, что в первые месяцы войны именно самолёты Кузнецова бомбили немцев, и даже долетали до самого Берлина, что стало совершеннейшей неожиданностью для Германии - ведь Гитлер клятвенно заверял, что ни одна бомба не упадёт на Берлин.
   Впрочем, налёты советской авиации на немецкую территорию вскоре прекратились, и довольно надолго, поскольку линия фронта отодвинулась вглубь нашей страны.
   В этом рассказе (если, конечно, увязку бомбардировок именно с Кузнецовым я помню правильно) для меня странным остаётся тот момент, что ведь Кузнецов - адмирал и, по идее, должен командовать флотом, а не авиацией. Но, может, были какие-то авиационные части в подчинении флота, или же круг полномочий Кузнецова был шире, чем просто командование флотом.
  
   681.
   С огорчением дед рассказывал об отставке Кузнецова в послевоенные годы. Тогда затонул какой-то крупный корабль, было много жертв, и поскольку формально относилось это к ведомству Кузнецова, его отправили в отставку.
  
   682.
   По словам деда, Кузнецов получался долгожителем. В девяностые годы, слушая рассказы деда о Кузнецове, я интересовался его дальнейшей судьбой, и дед отвечал мне, что тот ещё жив. Выходило, что Кузнецову тогда уже лет 90, если не все 100.
   Для меня, и для деда, кажется, тоже, чьё-либо долгожительство всегда воспринималось как некая позитивная характеристика человека, которому оно выпало, - нечто вроде признака его удали, выносливости, способности противостоять судьбе и т.п. Так что Кузнецову эти сведенья лишь добавили обаяния в наших глазах.
   Увы, позже я выяснил, что информация о долгожительстве Кузнецова была ошибочной: он умер в 1974 году, в возрасте 70 лет. Видимо, дед просто пропустил соответствующее сообщение в новостях, или сообщения вообще не было.
  
   683.
   В нынешние времена - конец десятых, начало двадцатых годов XXI века - имя адмирала Кузнецова вновь на слуху, правда, опосредованным образом: в честь Кузнецова назван единственный российский корабль-авианосец. Как я выяснил год или полтора назад, именно числом авианосцев сейчас определяется военное могущество той или иной страны - даже в большей степени, чем ядерным оружием.
   Авианосец - это огромный корабль, снабжённый системой запуска авиации и ядерных ракет. Т.е. с него могут взлетать самолёты и наноситься ядерные удары. Так как сами по себе ракеты не могут лететь слишком далеко, то именно авианосец, способный приплыть в разные точки земного шара, позволяет поставить под угрозу ядерного удара любой уголок планеты. Здесь я, разумеется, описываю суть самого явления, не вдаваясь в оценки - хорошо это или плохо.
   По данным интернета, авианосцев во всём мире наперечёт. У России, Великобритании, Франции, Индии, Китая, Бразилии, Таиланда - всего по одному действующему авианосцу; у Италии и Испании - по два; у США - 11; у других стран их нет вообще.
   Российский авианосец "Адмирал Кузнецов", построенный ещё при СССР, в 1985 году, ныне находится явно в упадочном состоянии: в последнее время Путинский режим посылает его для устрашения Запада то к берегам Сирии, то ещё куда-то, где у России внезапно образовались государственные интересы, однако смотрится это скорее трагикомически - с авианосцем постоянно происходят разные аварии, и боеспособность его под вопросом.
  
   684.
   Где-то в конце 80-х годов дед с бабушкой читали друг другу вслух (не помню кто кому) некую юмористическую зарисовку на тему ареста Берии - то ли из журнала "Новый мир", то ли ещё откуда. Повествование велось от первого лица, главный герой, кажется, арестовал и Берию, и каких-то других людей, и упоминал, что отр"зал каждому из них пуговицу на брюках, чем арестанты были дополнительно обескуражены. Всё это звучало очень смешно, хотя я по малости лет (мне было 8 или 9) не понимал, идёт ли речь о действительном событии или о вымысле. Сейчас понимаю, конечно, что это была шутка, но показательно, что такие специфические шутки были в духе перестроечного времени.
  
   685.
   Много обсуждали дед с бабушкой тогда нашумевший роман Анатолия Рыбакова "Дети Арбата". В основном, ругали. Рыбаков был известен всей советской детворе (и мне в том числе) детективно-приключенческими повестями "Кортик" и "Бронзовая птица" из эпохи Гражданской войны.
   Повести были, как и положено тогда, проникнуты революционным духом. А в "Детях Арбата" Рыбаков написал об эпохе сталинских репрессий и развенчал самого Сталина. Дед с бабушкой были недовольны именно этим и причислили Рыбакова к предателям. Для них Сталин и социализм были синонимами.
   Я "Детей Арбата" не читал, но вслед за дедом и бабушкой тоже долго воспринимал Рыбакова как типичного перевёртыша. И лишь уже в эпоху интернета выяснил, что Рыбаков вроде бы и не думал отрекаться от социализма, высказываясь в пользу этого строя даже в поздние девяностые годы, когда это уже казалось анахронизмом, а осуждал Рыбаков именно Сталина и сталинизм как извращение идей социализма, т.е. придерживался созвучных мне взглядов.
   [Дополнение с маминых слов: Наш ногинский сосед Еремеев ругал известную книгу "Ледокол" писателя-перебежчика Виктора Суворова, говорил, что там всё сфальсифицировано.
   Насколько я знаю, хотя сам эту вещь не читал, автор продвигал там сенсационную для советского мировоззрения теорию, что главным виновником Второй мировой войны был Сталин: он будто бы готовил нападение на Германию, чтобы захватить всю Европу, а Гитлера хотел использовать в качестве своего "ледокола"-тарана. Однако Гитлер опередил Сталина, напав на СССР первым.
   Книга эта нашумела в перестройку. Но насколько её тезисы достоверны - до сих пор остаётся предметом дискуссий. В последние годы активной проводницей идей В. Суворова выступает популярная журналистка Юлия Латынина. Однако её поддержка этих идей, на мой взгляд, идёт им скорее во вред, поскольку Латынина известна своей склонностью к конспирологическим теориям.]
  
   686.
   Были на излёте перестройки популярны историки Дмитрий Волкогонов и Рой Медведев. Они много выступали - кажется, тоже с разоблачениями Сталина, и дед с бабушкой между собой обсуждали их выступления. Я этих историков до сих пор путаю, хотя Волкогонов, по данным википедии, давно умер (в 1995 году), а Рой Медведев ещё жив (ему 94 года) и, более того, превратился в сталиниста. Многих тогдашних разоблачителей, и, по-моему, в их числе - этих двоих, бабушка в открытую характеризовала как предателей, причём чувствовалось, что их речи задевают её за живое.
   Какой-то раз по телевизору выступал то ли Волкогонов, то ли ещё кто-то в том же роде, говорил то ли о необходимости сдать Ленинград, то ли сыпал очередными разоблачениями, и бабушка, не вытерпев, наставила на экран палец и сделала несколько "стреляющих" движений, сопровождая это негодующим комментарием, что так и пристрелила бы "предателя", если б могла.
   Нас с братом этот бабушкин жест рассмешил, он не вязался с образом взрослого человека, и я до сих пор не уверен, был ли бабушкин порыв полностью самозабвенным или же отчасти шутливым, игровым, демонстративным перед нами-детьми. Но то, что все эти разоблачительские веяния бабушка воспринимала остро, бесспорный факт.
  
   687.
   Дед в своих симпатиях к Сталину держался более сдержанно, такой яростный пыл, как у бабушки, его, по-моему, не охватывал, но прочность этих дедовых симпатий была столь же незыблема, как и у бабушки. С дедом на эти темы можно было спорить, что я и делал все девяностые годы (хотя, пожалуй, не столько спорил, сколько расспрашивал), и деда это не выводило из себя, но переубеждениям никаким он не поддавался. Негативным чертам Сталина и его режима дед искал объяснения и оправдания, а позитивные, по его мнению, моменты всегда рад был привести в пример.
  
   688.
   Так, дед напоминал, что Сталин отказался эвакуироваться из Москвы осенью 1941 года, когда над Москвой нависла угроза захвата немцами. Всё правительство было переведено в Куйбышев, в глубокий тыл, а Сталин, чуть ли не единственный из высших руководителей, остался в Москве.
  
   689.
   С гордостью дед упоминал о параде 7 ноября 1941 года, в честь 24-й годовщины революции. Судьба Москвы висела на волоске - а тут парад, несмотря ни на что, и выступает Сталин, и участники прямо с парада маршируют на фронт, до которого буквально рукой подать. Сам дед, конечно, в том параде не участвовал (не довелось ему, по-моему, поучаствовать и в позднейших парадах на Красной площади), но он был современником тех событий, и всё это было ему глубоко небезразлично.
  
   690.
   Отмечу, что героика того парада впечаталась в память не только деду. Когда в начале 2000-х годов Седьмое ноября лишили официального праздничного статуса, вскоре последовал как бы полушаг в обратном направлении - то ли дань уважения ветеранам, то ли попытка завоевать симпатии коммунистов, - и парады 7 ноября были возвращены; только теперь они проводятся не в честь годовщины революции, а в честь годовщины того знаменитого парада 1941 года. Он сам стал рассматриваться как историческое событие.
  
   691.
   Дед оправдывал пакт Молотова-Риббентропа, т.е. фактический союз Сталина с Гитлером, заключённый в 1939 году. Впрочем, по дедовым интонациям чувствовалось, что он понимает, что эта страница нашей истории достаточно сомнительна и может вызывать, как минимум, вопросы. На эти вопросы дед и старался ответить. Он говорил, что до этого наша страна долго пыталась найти управу на Гитлера, для чего велись переговоры с Англией, Францией и другими странами. Но те лишь увиливали, тянули время, а когда наконец пришла пора заключать решающее соглашение, вдруг выяснилось, что представители тех стран не обладают достаточными для этого полномочиями.
  
   692.
   В общем, дед придерживался версии, заново обрётшей популярность уже в наши дни (на фоне размежевания Путинского режима с Западом): что пакт был мерой вынужденной и нацеленной на то, чтобы как можно дольше оттянуть начало войны. А в том, что война с немцами всё-таки будет, Сталин, по словам деда, не сомневался. Только был убеждён, что случится это годом позже, в 1942 году: до этого Гитлер не успеет подготовиться к нападению, да и не захочет вести войну на два фронта - ведь на тот момент Германия всё ещё воевала с Англией.
  
   693.
   Упоминалось в разговорах с дедом и бабушкой и то, что Сталина наша разведка предупреждала о скором начале войны. Некоторые разведчики, в т.ч. Рихард Зорге (о нём, по-моему, упоминала бабушка, а не дед) называли даже точную дату - 22 июня 1941 года. Но Сталин им не поверил.
  
   694.
   Дед вспоминал, что в период между заключением пакта и началом войны подверглись цензуре советские фильмы. До этого в нашем киноискусстве было сколько-то кинолент антифашистского содержания, но после пакта, действуя в русле нового государственного курса, их отредактировали, удалив эпизоды, направленные против Германии.
   В том числе был в одном из фильмов момент, когда падала вражеская бомба, но не взрывалась, и кто-то из "наших", поставив на неё ногу, держал патетическую речь против немцев (или фашистов), эту бомбу сбросивших, суля им историческое поражение. Может быть, даже после этой речи всё-таки происходил взрыв, уже не помню. А после пакта эту сцену вырезали.
  
   695.
   Таких тяжких поражений нашей армии, какие случились в начале войны, дед признавался, что не ожидал. Ведь перед войной доминировали шапкозакидательские настроения - как в песнях пелось: "И на вражьей земле мы врага разгромим // Малой кровью, могучим ударом", "Чужой земли мы не хотим ни пяди, но и своей вершка не отдадим". Представлялось, что война будет достаточно лёгкой, недолгой, сплошь наступательно-победной, ведь наша армия, как утверждала пропаганда, самая сильная в мире, наш строй самый прогрессивный, а значит, мы заведомо сильнее любого врага. Того, что на деле придётся отступать аж до самой Москвы, сдавая врагу Киев, Минск и прочие города, не ожидал, наверное, никто.
  
   696.
   Но дед с гордостью отмечал, что именно преимущества нашего советского строя и плановой экономики позволили в кратчайшие сроки перевести всю экономику, как тогда говорилось, "на военные рельсы". Заводы с территории, которую покидала Красная Армия, были спешно вывезены в глубь страны, и там прямо сходу монтировались, поначалу даже просто под открытым небом, без стен и крыши: станки ставились чуть ли не в поле, и сразу же начинали работать, выдавать продукцию для нужд фронта. Фабрики и заводы мирного назначения молниеносно перестраивались под производство вооружений. Всё это в дедовых рассказах звучало как соединение народного подвига с умелой организаторской деятельностью руководства страны.
  
   697.
   С большим пренебрежением дед отзывался о том, как союзники тянули с открытием обещанного второго фронта. Как Сталин ни торопил их, но второй фронт был открыт лишь к середине 1944 года, когда основную тяжесть войны уже вынес на своих плечах советский народ, и дело явно шло к победе. По-моему, дед видел в этом скорее желание союзников поучаствовать в делёжке того, что останется от Германии. О лендлизе дед, кажется, тоже что-то говорил, но все подробности я забыл.
  
   698.
   Но в том, что мы в конце концов победим, дед, по его словам, не сомневался никогда. Я много раз его спрашивал, не возникало ли у него таких сомнений хотя бы в самые тяжкие для нашей армии периоды в 1941 году. Но дед всякий раз отвечал, что нет. Я уточнял: а если бы немцы всё-таки взяли Москву, тогда как? Но и при таком допущении дед был уверен в неизбежности нашей победы - только она потребовала бы больше времени. Впрочем, тут на дедовой стороне есть известный пример из истории - война с Наполеоном, когда взятие им Москвы не спасло его от поражения.
  
   699.
   Как-то, лет, может быть, в 8, ещё мало что зная из истории, я спросил деда, какая война была страшнее - с Наполеоном или с Гитлером, и на какой погибло больше народу. Дед ответил, что, конечно, с Гитлером. Причём, то ли по интонации, то ли по сопутствующим пояснениям, становилось ясно, что тут и сравнивать нечего - куда там Наполеону до Гитлера! Помню, меня это удивило и несколько даже разочаровало: видимо, мне казалось, что Наполеон грандиознее Гитлера (и по правде, Наполеон мне, в отличие от Гитлера, нравился), а значит, и ущерб от Наполеона должен быть больше. То, чем этот ущерб неизбежно был должен аукнуться людям, я в ту пору представлял плохо.
  
   700.
   Спрашивал я деда и о том, ожидал ли он победу именно в 1945 году. Дед ответил, что на завершающем этапе войны, в общем, чувствовалось, что победа уже близка, но того, что она наступит так скоро, сразу после майских праздников, не ожидали. Думали, война протянется ещё какое-то время.
  
   701.
   Дед удивил меня, сказав, что при Сталине День Победы не праздновался. Точнее, праздничным он был в 1945 году, и может быть, ещё в следующие год или два, а затем его сделали обычным рабочим днём. Традиция официального празднования Дня Победы, с салютом, парадами и красным днём календаря, установилась позже - может быть, в 1965 году, к 20-летию Победы, уже при Брежневе (правда, не помню, знаю ли я эти подробности от деда или уже из других источников).
  
   702.
   В дедовых историях о Сталине встречались порой и анекдоты, но почти все они были устроены лестным для Сталина образом: он не высмеивался, не порицался, а наоборот, подчёркивалась его мудрость или иные одобряемые рассказчиком качества.
  
   703.
   Среди прочего дед рассказывал о Сталине такой анекдот (слегка неприличный, что вообще-то для деда нехарактерно). Собрались в конце войны Сталин, Рузвельт и Черчилль, и думают: как поступить с Гитлером? Рузвельт (или Черчилль?) говорит: а давайте возьмём кочергу и засунем Гитлеру в зад (в наказание за его злодеяния). Черчилль (или Рузвельт?) возражает: идея хорошая, но этого мало; давайте мы эту кочергу раскалим одним концом на огне, и засунем Гитлеру в зад раскалённым концом. Тут берёт слово Сталин. Нет, говорит, давайте кочергу раскалим, но засунем горячим концом наружу. Черчилль и Рузвельт в недоумении: зачем так странно? Сталин: а затем, чтобы вы, черти, её обратно не вытащили!
   Понятно, что анекдот этот не только восхвалял остроумие Сталина, но отражал ещё присущее советской идеологии недоверие к союзникам по антигитлеровской коалиции, прозрачно намекая, что их противоречия с Гитлером не так уж велики и легко могут смениться союзничеством. Понятно также, что Гитлер, как и прочие персонажи, в анекдоте условны, мифологичны, тем более что ни Гитлер, ни Рузвельт до конца войны не дожили.
  
   704.
   Другой пересказанный мне дедом анекдот был не столь хвалебный в отношении Сталина, но деду, видимо, приглянулся тем, что задевал заодно Хрущёва. Анекдот такой. При Сталине жизнь была, как в автобусе: половина сидят, половина трясутся. А при Хрущёве, как на самолёте: один ведёт, остальных всех тошнит.
  
   705.
   Была у деда ещё одна история о Сталине, явно анекдотическая по сути, но, кажется, дед рассказывал её всерьёз. Будто бы на Ялтинской (или какой-то иной) конференции, где собрались Черчилль, Рузвельт и Сталин, имел место такой случай. В какой-то момент Рузвельт с Черчиллем по-тихому договорились: когда войдёт Сталин - вставать не будем, останемся сидеть. Т.е. явно хотели унизить Сталина такой уловкой. И вот входит Сталин - и оба они рефлекторно встают!
   Анекдот явно подчёркивал сталинскую харизму и величественность, противопоставляя их ничтожеству его партнёров. Но, конечно, в действительности такого быть не могло, поскольку Рузвельт был частично парализован, и встать не смог бы, даже если бы захотел.
  
   706.
   Ещё одна дедова история о Сталине, уже без заявки на анекдот, касалась разработки атомного оружия. Но сначала поясню контекст эпохи.
   Как известно, атомная бомба была создана на излёте Второй мировой войны в США, а спустя несколько лет - в СССР. Известно также, что в первые же годы после войны отношения между недавними союзниками резко испортились: объединяющий фактор в лице общего врага (Гитлера) исчез, и теперь уже США с Великобританией были озабочены ростом влияния СССР, его экспансией в Европе и т.д. Целью лидеров Западного мира стало остановить эту советскую экспансию. Состоялась знаменитая фултонская речь Черчилля, считающаяся началом Холодной войны; затем США и СССР фактически воевали друг против друга на Корейском полуострове (хоть и не в полную силу). В полный рост замаячила угроза Третьей мировой войны. И понятно, что атомное оружие, которым одна сторона обладала, а другая нет, могло стать решающим аргументом, обеспечив Западу разгром СССР.
   Итак, дедова история. В конце Второй мировой войны США создали атомную бомбу и убедились в её колоссальной разрушительной силе. Решено было припугнуть этим Сталина и посмотреть, как он отреагирует. И вот, кажется, американский президент Трумэн по совету Черчилля на каких-то переговорах как бы невзначай завёл со Сталиным речь об этом новом супероружии - нечто вроде похвальбы в стиле: а вот наши учёные создали такую интересную штуку. Сталин выслушал собеседника довольно бесстрастно и отреагировал очень сдержанно - чуть ли не просто покивал. Трумэн, ожидавший бурной реакции, был разочарован и попытался подробнее растолковать Сталину важность атомной бомбы, но Сталин снова отреагировал безо всякого интереса.
   После встречи Черчилль спросил Трумэна, как всё прошло, и испугался ли Сталин, на что Трумэн ответил: "Ты знаешь, по-моему, он просто не понял". Однако Сталин после встречи созвал в строго секретном порядке наших учёных и военных, обрисовал ситуацию и спросил: какие затраты потребуются, чтобы наша страна тоже срочно обзавелась атомной бомбой? Учёные посовещались и дали ответ: это практически нереально, поскольку затраты потребуются примерно такие же, что ушли на всю Великую Отечественную войну. Но Сталин, выслушав, распорядился: "Хорошо, вы получите всё, что требуется. Действуйте". И бомба действительно была создана.
  
   707.
   Эта дедова история мне уже тогда казалась маловероятной. Вряд ли бы у страны, измотанной тяжелейшей войной, нашлись в запасе ресурсы, сопоставимые с совокупными военными расходами за 4 года. И вряд ли создание бомбы реально требовало таких трат.
   Впоследствии я узнал, что советская атомная бомба появилась во многом благодаря тому, что секрет её был украден у США: постарались разведчики и двойные агенты. Меня это несколько огорчило, я-то с детства считал нашу советскую науку самой передовой в мире, а тут получалось, что сами мы ничего толком не можем. Много позже меня отчасти разубедил мой шеф, Владимир Владимирович Бондарь, под началом которого я работал с 2003 по 2018 гг. Шеф сказал, что, конечно, да, секрет мы украли, но наука наша была настолько развита, что мы сумели этот секрет применить к уже имеющимся технологиям и получить желаемый результат; ни в какой другой стране в ту пору развитие науки не давало такой возможности. Т.е. наука у нас шла почти вровень со США, иначе никакая бомба у нас бы просто не получилась - украденный секрет было бы не к чему приложить.
  
   708.
   Впрочем, по некоторым данным, США создали бомбу тоже не вполне самостоятельно, а использовали для этого наработки немецких учёных. Дед частично подтверждал эту версию. Он говорил, что в конце войны с Германией американцы намеренно захватили немецкие научные центры, и вывезли оттуда немецких учёных в США. Причём, по рассказам деда, американцы и тут поступили непорядочно по отношению к нам. По договорённости с нами, карта Германии была поделена, т.е. отмечено, какие территории займут наши войска, а какие - союзники (США и Великобритания). Но американцы, вопреки соглашению, залезли на территорию, отведённую нам: кажется, часть учёных вывезли к себе и оттуда, а те научные центры, откуда вывезти не могли, подвергли бомбардировке - будто бы по ошибке.
  
   709.
   Вообще дед американцев сильно недолюбливал. Говорил, что они большие любители "таскать каштаны из огня чужими руками" (или "чужими руками жар загребать"?).
  
   710.
   О том, что прообраз атомного оружия впервые начал разрабатываться не в США и не в СССР, а в гитлеровской Германии, упоминалось, по-моему, также в знаменитом фильме "Семнадцать мгновений весны" по книге Юлиана Семёнова. Кажется, это были проекты Фау-1 и Фау-2. Но Германия была разгромлена прежде, чем сумела довести эти разработки до конца.
  
   711.
   Дед говорил, что разработано уже оружие намного мощней атомной бомбы: водородная бомба. Мы с братом в своих играх продолжили эту "цепочку бомб", и в наших вымышленных странах имелась также гелиевая бомба, которая считалась гораздо мощнее не только атомной, но и водородной. К счастью, в реальном мире такой бомбы нет, и, надеюсь, никогда не появится.
  
   712.
   О причастности академика Сахарова к разработке атомной и водородной бомб дед, кажется, тоже упоминал. Но отношения его к самому академику Сахарову я не помню. Зато Сахарова очень уважал папа. И даже я сам смутно припоминаю, что весть о смерти Сахарова пришла уже на моей памяти.
   [Дополнение с маминых слов: Дед говорил о Сахарове, что тот своей деятельностью [видимо, диссидентской] пытался реабилитировать себя за изобретение атомной бомбы.]
  
   713.
   Дед рассказывал также о химическом оружии: впервые его использовали в Первую мировую войну, но последствия оказались настолько тяжкими, что страны договорились между собой впредь к такому оружию не прибегать.
   У меня однако возникло сомнение: неужели такой мерзавец как Гитлер стал бы честно придерживаться каких-то соглашений, особенно когда дело явно уже шло к его разгрому? Казалось странным, чтобы он не уцепился за возможность спасти своё положение, применив химическое оружие.
   На это дед мне возразил, что гитлеровцы действительно однажды применили химическое оружие в начале войны, но наши ответили им той же монетой, и ответ оказался настолько сокрушителен, что немцы урок усвоили и больше уже об использовании химоружия не помышляли.
   Сейчас тоже уже не знаю, насколько это достоверно.
  
   714.
   Добавлю, что говоря о сомнениях в достоверности, я не имею в виду, что дед сознательно вводил кого-либо в заблуждение. Просто в ту эпоху проверка любых историй и гипотез была затруднительна: не было интернета с его поисковиками, википедией, миллионами оцифрованных книг, мемуаров и т.п., а кроме того высоко было доверие к печатному слову, и если в книге или газете встречалась какая-либо история, люди склонны были считать её истинной.
  
   715.
   Дед рассказывал о невероятных открытиях Эйнштейна. По интонации чувствовалось, что некоторые вещи самому деду кажутся непостижимыми, на грани фантастики. Из более-менее понятных вещей дед рассказывал о знаменитом парадоксе близнецов с часами: если один близнец полетит на космическом корабле со скоростью, близкой к скорости света, а второй близнец останется ждать его на Земле, и у каждого будут с собой часы, то после завершения путешествия окажется, что время для близнецов шло неодинаково, и ожидавший состарился больше, чем путешествовавший.
  
   716.
   Спорили мы с дедом и о научной возможности попасть в прошлое, но подробностей не помню: видимо, дед отрицал такую возможность. Запомнилась также мамина реплика: что м.б. удастся попасть в прошлое, если двигаться быстрее скорости света. (Мне сразу представлялось, как космический корабль облетает вокруг Земли в направлении, обратном её вращению, и благодаря сверхсветовой скорости попадает в прошлое.) Дед вроде бы подтвердил существование такой гипотезы. Впрочем, дело упиралось в то, что сама возможность превысить скорость света, как мы считали, отрицается наукой.
   Но, конечно, нам с братом (или, по крайней мере, мне) нравилось фантазировать о сверхсветовых скоростях. Сейчас, в 2020 году, я знаю, что наука теоретически допускает существование сверхсветовых скоростей (в т.ч. движение гипотетических частиц-тахионов), но только при условии, что движение это не связано с передачей информации (понятно, что перемещение людей и объектов этим условием исключается). Мама с дедом также, кажется, добавляли, что если бы человек мог попасть в прошлое, он встретил бы там самого себя, и получился бы парадокс с непредсказуемыми последствиями.
  
   717.
   Из менее понятных научных выводов Эйнштейна дед называл (полувопросительно, т.е. как бы сам сомневаясь в возможности того, о чём говорит) следующий факт: чем выше скорость, тем километры короче. Мне поначалу казалось, что тут ничего необычного: когда быстро едешь, например, на машине или на поезде, километры мимо пролетают тоже быстро, и от этого кажутся короче. Но дед объяснил, что дело в другом: сам километр меняется, т.е. пространство как бы съёживается, если двигаться вдоль него со скоростью, близкой к скорости света.
   Мне это показалось абсолютно невероятным, ведь я привык воспринимать километры и другие величины, как некую абсолютную данность. Более того, возникал вопрос: а что будет с этим несчастным сжимающимся километром, если вдоль него поедут сразу два объекта с разными скоростями? Как он поймёт, насколько съёживаться? Впрочем, впоследствии я узнал, что дед прав: то, о чём он говорил - прямое следствие теории относительности.
   Однако довольно долго я отрицал саму теорию относительности - со старших классов и лет примерно до 28. Я заподозрил, что учёные ошиблись, посчитав массу фотона равной нулю; скорее всего, думал я, эта масса просто была настолько мала, что её не заметили, неправильно посчитали, округлили до нуля и т.п. А если так, то и скорость света - не предел: частица с массой, меньшей чем у фотона, сможет лететь быстрее. И тогда исчезает надобность в этих странных эйнштейновских поправках к физике Ньютона, благодаря которым само время и расстояние становятся величинами переменными.
  
   718.
   Ещё одну вещь об Эйнштейне дед сам рассказывал как неподтверждённую. Что будто бы Эйнштейн в конце жизни сумел провести эксперимент, при котором целый корабль мгновенно телепортировался из одного места в другое. Был корабль - и разом исчез, а появился совсем в другой точке земного шара. Но Эйнштейн, опасаясь, что эти его разработки могут быть использованы во зло людям, уничтожил все свои расчёты. Сейчас, в 2020 году, я знаю, что история эта вымышленная, но довольно популярная в культуре. О ней есть даже статья в википедии - Филадельфийский эксперимент.
  
   719.
   История о предполагаемой телепортации корабля примыкала к другому дедову многолетнему увлечению - проблеме НЛО (о чём я писал выше). В частности, популярны были рассказы людей, которых будто бы похищали инопланетяне с летающих тарелок, а потом, через несколько дней, недель или лет, возвращали на Землю. Некоторые из "похищенных" будто бы даже смогли побывать на родной планете похитителей. Передачи на тему НЛО набрали бешеную популярность в конце 80-х годов, но лет через пять народ охладел к этой теме. Однако дед сохранял интерес к ней до глубокой старости. Даже уже в нулевые годы он читал книги американца Дэникена на уфологические и тому подобные темы.
  
   720.
   Вообще деда сильно влекла проблема непознанного и связанная с ней атмосфера тайны. Думаю, деду, хоть он и гордился всегда своим знанием физики, и всегда старался найти рационалистическое толкование каким-либо непонятным явлениям, а над верующими религиозниками и "поклонниками чёрной кошки" посмеивался, - ему, по-моему, было тесно в строго материалистической картине мира, и всегда хотелось заглянуть за грань, и не оставляли его догадки, что там, за этой гранью, действительно что-то есть. Я сейчас не имею в виду обязательно грань между жизнью и смертью. Скорее - границу между обыденным и чудесным, рациональным и иррациональным, привычным и иным, непохожим на это привычное, раскрывающим новый простор, когда всё уже казалось исхоженным. Быть может, влекли его и те сверхвозможности, которые более развитая цивилизация могла бы открыть человечеству. Но это уже только мои догадки.
  
   721.
   Помню, когда передачи об НЛО ещё не утратили новизну (и мы смотрели их всей семьёй, затаив дыхание), в них активно обсуждалась будто бы состоявшаяся в сороковые годы не то посадка, не то катастрофа летающей тарелки на американской территории, тогда же засекреченная американскими военными. Показывали даже видеосъёмку вскрытия будто бы погибшего инопланетянина - в стиле привычных представлений об инопланетянах: большая лысая голова, огромные глаза, редуцированные уши, щуплое небольшое тело. Благодаря съёмке и обилию достоверно выглядевших деталей, эта история вызывала больше доверия, чем прочие. Но окончательной ясности - "было или нет, а если было, то чт" именно" - всё равно не наступало.
   Много позже я узнал, что всё это тоже было фальсификацией. Сейчас эту съёмку тоже легко найти в интернете, а в википедии о тех событиях есть статья - "Розуэлльский инцидент". Там подробно разъясняется, почему видеоролик со "вскрытием инопланетянина" - подделка.
  
   722.
   Деду и самому доводилось несколько раз видеть некие странные летающие объекты непонятного происхождения. Он не раз рассказывал об этих случаях, но без всякого ажиотажа, спокойно, и в оценках был сдержан, т.е. не утверждал, что видел именно НЛО, а допускал разные толкования: это могли быть (в разных случаях) и метеорологические объекты, и атмосферные явления, и воздушные шары, и какое-либо шпионское оборудование, засекреченное официальной наукой.
   Из упоминавшихся дедом случаев мне более-менее помнится только один: в 1942 году, в Средней Азии, дед, кажется, стоял в карауле - и вдруг видит, что по небу медленно ползёт большой красный шар. Шар неторопливо пропутешествовал через горизонт и исчез. Подробностей рассказа не назову, но помню, что дед подробно разобрал, почему это не мог быть ни воздушный шар, ни метеор, ни какое-либо другое известное нам явление.
   На какой-то период, после разговора со мной, дед даже сам уверился, что в данном случае видел именно НЛО (говорил: "Лёвушка убедил меня, что я тогда действительно видел НЛО"), но вскоре об этом забыл, и явление вернулось для него в разряд необъяснённых.
  
   723.
   Во второй половине 80-х, ещё до передач об НЛО, когда мне было лет 7, по телевизору в конце новостной программы сообщили о прилёте инопланетянина и даже взяли у него интервью. Я был тогда в Ногинске, у дедушки с бабушкой, и передачу мы смотрели вместе. Меня несколько разочаровало, что инопланетянин выглядит как обычный советский дядька. Да и разговор между инопланетянином и диктором был в весёлых тонах, так что у меня закралось лёгкое подозрение: не розыгрыш ли это? Однако я был настолько мал, что надолго поверил: инопланетяне наконец прилетели на Землю, и об этом даже сообщалось в новостях, мы ведь своими глазами видели передачу! Лишь через несколько лет дед окончательно разуверил меня, сказав, что это, конечно, могло быть только шуткой.
  
   724.
   Помимо истории о телепортации корабля Эйнштейном дед рассказывал также историю Летучего Голландца - найденного в море корабля, покинутого экипажем. Корабль в исправности, все вещи на местах, будто их только что оставили, но на борту - ни души, и куда делись люди совершенно непонятно. Эту историю дед описывал как достоверную, случившуюся с кораблём "Мария Целеста", и я потом не раз встречал отголоски её в культуре, да и словосочетание "летучий голландец" известно, наверное, каждому.
   Осенью 2019 года в Ереване я прочёл рассказ Конан Дойля "Сообщение Хебекука Джефсона", основанный на истории "Марии Целесты", и выяснил, что чуть ли не сам этот рассказ обеспечил "Марии Целесте" столь громкую славу (по крайне мере, английская википедия сообщает, что рассказ Конан Дойля привлёк больше внимания публики, чем оригинальная история "Марии Целесты").
  
   725.
   Вообще дед был очень неравнодушен к кораблям. Помимо рисунков (например, открыток) с избушками его очень привлекали картины с кораблями. Всё это, конечно, перекликается с его тягой к морю, несбывшейся мечтой стать моряком и подготовившими эту мечту книгами о моряках, которыми дед зачитывался в детстве. Эти книги он любил, наверное, даже больше, чем истории о бедных мальчиках.
   Сюда же в моих воспоминаниях о деде примыкает цитировавшийся им пассаж о Несбывшемся из "Бегущей по волнам" Александра Грина. И гудок паровоза в Ногинске, который дед в первый миг принимал за гудок парохода, привычный по впечатлениям детства. (Об этом я писал выше.)
  
   726.
   Из прочих странностей науки дед рассказывал, что в школьные годы у него вдруг вызвала безотчётное сомнение известная геометрическая аксиома о том, что параллельные прямые никогда не пересекаются. Дед подумал: "А почему это они не пересекаются? А так ли это?" Этот момент он тоже рассказывал как пример своей прозорливости или, лучше сказать, интуиции, добавляя, что впоследствии с большим удовлетворением выяснил: в геометрии Лобачевского пересечение параллельных прямых вполне допустимо.
   От себя прибавлю, что тут дед меня намного опередил: у меня в своё время запрет на пересечение параллельных прямых ни малейшего сомнения не вызвал. Видимо, я всё же слишком приземлённо мыслящий рационал.
  
   727.
   Касательно разработки атомного оружия - не то мама, не то дед, говорили мне, что сам замысел этот был очень опасен: прежде чем приступить к делу (пробному атомному взрыву?) учёные многократно перепроверили все расчёты, ибо опасались, что может начаться цепная реакция, которую невозможно будет остановить, пока она не приведёт к гибели всей Земли. Но, к счастью, расчёты оказались верны, и губительной цепной реакции не случилось.
  
   728.
   В моём детстве взрослые часто упоминали Чернобыль - т.е. аварию на Чернобыльской атомной электростанции.
   Эта авария произошла 26 апреля 1986 года. Из-за утечки радиации огромные территории оказались смертельно заражены, жителям пришлось спешно покинуть близлежащие города (так и остались там города-призраки), и было много жертв среди ликвидаторов аварии - кто-то сразу погиб от лучевого удара, а кто-то получил чрезмерную дозу облучения, долго болел и умер позже. Мне в детстве именно повторение Чернобыля с его радиацией, от которой нет лекарств, казалось куда более страшной угрозой, чем ядерная война, при которой все гибнут разом, сами того не заметив, или чем война обычная, воспринимавшаяся скорее как приключение, притом не очень опасное, ибо в нём высок шанс спастись.
   Кстати, позже я узнал, что сам термин "авария на Чернобыльской АЭС" - уловка советской пропаганды, в том смысле, что авариями официально считались происшествия без жертв, в противном случае следовало квалифицировать происшествие как катастрофу. Добавлю ещё, что после распада СССР Чернобыль оказался за границей, да и вспоминают о нём теперь всё реже. Но на излёте советских времён это было очень громкое событие, после которого очень популярен стал тезис о необходимости закрытия вообще всех атомных электростанций и отказа от атомной энергии. Популярны были также страшилки и анекдоты о последствиях Чернобыльской аварии, чернобыльских мутантах и т.д. Среди прочего, на попадавшиеся изредка крупные овощи необычной формы мы смотрели с опаской: не из Чернобыля ли этот овощ, не заражён ли радиацией?
   [Дополнение с маминых слов: В дни Чернобыльской аварии мы были в Ногинске, гуляли на Скрип-Скрипе (одной из моих любимых детских площадок), народ там обсуждал эту аварию - чуть ли не кто-то из них приехал прямо из тех самых мест.]
  
   729.
   Вообще в ту пору, в конце 80-х - начале 90-х, как я уже писал, тема экологии резко обострилась, и ситуация порой казалась угрожающей. Появились огурцы с горькими кончиками (раньше такого не было) - взрослые нам с братом объяснили, что это из-за ядовитых нитратов, которые используются в качестве удобрений. В какой-то момент обсуждался запрет на куриные яйца (но, кажется, так и не был введён) - будто бы они заражены новым страшным вирусом, сальмонеллой. В 1992 году попали под запрет самые популярные у нас до той поры грибы - свинушки. В Ногинском лесу свинушек было полно, примерно как сыроежек, и до 1992 года мы их с большим удовольствием собирали. Но вот было объявлено, что свинушка - гриб ядовитый: он накапливает в себя вредные вещества, выхлопы от машин и т.п. От одной свинушки, конечно, человек не умрёт, но есть их всё равно нельзя, ибо накопленные в них яды будут медленно отравлять человека. Запрет этот для нас оказался постоянным: свинушки мы до сих пор, с сожалением, обходим стороной.
  
   730.
   Странно, но этот незначительный, в общем, запрет на сбор свинушек стал для меня одним из символов распада детства - на рубеже 1990-1992 годов как-то разом рушилось, исчезало ощущение безопасного, правильно устроенного мира, в котором мы все живём.
   В 1990 году дед перестал выходить на улицу, тем самым превратившись в инвалида.
   В 1992 году болезни деда и бабушки усугубились настолько, что дальше я все девяностые годы жил под дамокловым мечом, страшно боясь за их жизнь, здоровье и самочувствие: было ощущение сплошной чёрной полосы, выматывающей все нервы, безнадёжной и беспросветной; беззаботная жизнь закончилась и наступила пора постоянного беспокойства. (Помню, я завидовал своему другу Ромке, что тот мог легко позволить себе не подходить к телефону. Нам такая роскошь была недоступна: в любую минуту мог последовать звонок из Ногинска с просьбой о срочной помощи или с трагической вестью.)
   В 1991 году после нескольких лет жизни у деда с бабушкой моя сестра Оля уехала на Дальний Восток, и теперь в качестве основного помощника по хозяйственным хлопотам бабушка задействовала меня; это тоже по-своему выматывало, хотя, конечно, в сравнение с нервотрёпкой из-за болезней не шло.
   В том же 1991 году развалился СССР, в стране сменилась идеология, и я оказался как бы во внутренней эмиграции: новая Россия и её порядки вызывали у меня отвращение.
   Сам я тоже волей-неволей рос, и примерно в 1992 году охладел к прежним детским играм в солдатиков и т.п. - этот мир понемногу остался в прошлом, а замены ему тогда не предвиделось.
  
   731.
   Возвращаюсь к теме рассказов деда о войне и его отношении к Сталину. Так, дед хвалил оригинальную манеру Сталина советоваться с другими людьми. Когда обсуждался какой-либо вопрос, по которому Сталину требовалось выяснить мнение собравшихся, он опрашивал их от меньшего ранга к высшему: сначала высказывались наименее высокопоставленные, а затем уже, по возрастающей, их начальники. Это действительно было неплохо придумано, так как если бы раньше всех были опрошены начальники, то подчинённым это помешало бы свободно высказывать мнение, идущее вразрез с начальственным. Авторитет и субординация заставили бы их просто поддакивать сильным мира сего.
  
   732.
   Упоминалась дедом и знаменитая фраза Сталина "сын за отца не отвечает" - кажется, в положительном ключе.
  
   733.
   Возможно, упоминалась и фраза "незаменимых людей у нас нет" (проложившая дорогу репрессиям), но дедовой оценки ей я не помню. Зато помню, что дед с гордостью рассказывал, как Сталин требовал "чистоты кадров": будто бы своих министров он строго-настрого наставлял - "Не позорьте кресло, которое занимаете! Не место красит человека, а человек место".
  
   734.
   Я спрашивал деда, почему при Сталине переименовали народных комиссаров обратно в министров (т.е. сделали, как было при царе), а Красную Армию - в Советскую Армию? Ведь как раз под именем Красной Армии наши вооружённые силы одержали победу над Гитлером, а до этого победили в Гражданской войне. Мне в этом виделся также отход от революционных традиций. Но дед объяснил, что это было сделано просто по аналогии с другими странами - у них министры, и у нас министры, у них - армии той или иной страны, и у нас аналогично Советская Армия. Так же дед объяснял и переименование ВКП(б) в КПСС, состоявшееся в 1952 году, на излёте сталинского владычества.
  
   735.
   Сталин, по словам деда, был непритязателен в быту и отличался совершеннейшим бессребренничеством: в поздние годы ему часто дарили подарки, в т.ч., после войны, лидеры других стран, но Сталин практически все дары сдавал в музей, государству. Был даже, кажется, специальный музей подарков Сталину, созданный, вероятно, к его 70-летнему юбилею, но тут уже могу напутать.
   Отмечу, что миф о нестяжательстве Сталина до сих пор популярен, но действительности соответствует не вполне. Роскошных яхт и личных самолётов, как у нынешних олигархов, у Сталина действительно не было, но он в них и не нуждался - не было потребности. Зато всё, к чему у него интерес был, он прекрасно себе позволял, пусть оно и числилось на государственном счету, а не в личной собственности. У него были дачи, где он отдыхал, когда считал нужным, он устраивал пышные застолья, не брезговал дорогой выпивкой и куревом, организовывал в удобное для себя время просмотры киноновинок, в поездки ездил на спецпоездах, при нём дежурил многочисленный персонал, к его услугам были все средства связи и весь государственный аппарат, лечили его лучшие врачи, которых он затем не гнушался бросать в застенки.
   В общем, нельзя сказать, что Сталин в чём-то себе отказывал, хотя материальные запросы у него, пожалуй, были действительно не столь масштабны, как у нынешних "королей жизни" - но объяснялось ли это скромностью или же просто ограниченностью его как личности, вопрос неясный.
  
   736.
   Дед рассказывал, как однажды, после войны, ему довелось услышать передачу о Сталине, транслировавшуюся на территорию СССР из-за границы - т.е. это мог быть "Голос Америки" или Би-Би-Си и т.п., которые вели таким образом антисоветскую пропаганду. В более поздние советские времена руководство СССР распорядилось глушить такие передачи, и слушать их стало сложнее, хотя тоже удавалось. Но после войны то ли глушилок ещё не придумали, то ли деду удалось поймать вещание вопреки им. И дед говорил, как его поразило услышанное. Он-то ожидал, что враждебные иностранцы станут поливать Сталина грязью. А оказалось наоборот: передача шла в очень хвалебном для Сталина духе. Подчёркивалась его мудрость, прозорливость и прочие достоинства.
   Меня, впрочем, этот дедов рассказ не слишком удивил; я думаю, что иностранное вещание просто пыталось таким способом завоевать доверие у советских людей, чтобы затем уже вести пропаганду более тонкими методами.
  
   737.
   Изредка дед давал понять, что в его собственной "табели о рангах" Сталин значительнее даже самого Ленина. О том, что статьи Сталина казались деду чётче, понятнее и ближе к делу, чем работы Ленина, громоздкие и растекающиеся мыслью по древу, - я уже упоминал.
   Сам я уже только в последние года три посмотрел образчики ленинских работ и сталинских выступлений, и впечатление вынес следующее. Насчёт ленинских трудов я с дедом согласен - это скорее сиюминутные политические заметки на злобу дня, нередко довольно рыхлые. А вот тексты сталинских речей мне показались примерами довольно примитивной демагогии, где оратор акцентируется на банальностях и буквально вдалбливает их в головы слушателям, повторяя основной тезис раза по три кряду, иногда с незначительными вариациями.
  
   738.
   Но ещё дед упоминал случай поистине фантастический. Будто бы в какой-то момент позиции Ленина в партии пошатнулись - то ли Ленин лишился руководящих постов, то ли был исключён из ЦК, и тогда Сталин, чьи позиции в партии были прочны, пришёл Ленину на помощь и ввёл его в состав ЦК, куда сам Ленин без его содействия войти не мог. Дед об этом упомянул без подробностей, и как бы нехотя, словно случай этот не предназначался для широкой огласки (а может, просто деду не хотелось подтачивать авторитет Ленина). Говорилось это мне уже ближе к концу 90-х годов.
   Впрочем, я уже тогда понимал, что такого быть не могло, т.е. либо дед что-то напутал, либо имелась какая-то намного более скромная ситуация, которую затем молва раздула до подобного невероятия. (Например, могло быть какое-нибудь партийное голосование или правительственное совещание, где позиция Ленина была в меньшинстве - как, скажем, по Брестскому миру или по закрытию Большого театра.) Мне наоборот из истории было известно, что как раз Ленин "кооптировал" Сталина в состав ЦК (т.е. ввёл его туда без выборов, пользуясь своим авторитетом) ещё за несколько лет до революции.
  
   739.
   Дед хвалил знаменитую книгу Сталина "Экономические проблемы социализма в СССР", вышедшую в 1952 году, незадолго до смерти Сталина. Мне доводилось слышать, что эта работа была чуть ли не гениальной, недооценённой и т.п., и если бы Сталин вскоре не умер, то на основе этой работы СССР решил бы все свои хозяйственные проблемы и смог бы избежать последующих экономических кризисов, товарного дефицита и т.п. Но слышал ли я это от деда или где-то ещё - не помню.
  
   740.
   Я писал уже, что дед любил вспоминать, как при Сталине после войны ежегодно 1 апреля снижались цены. В СССР по всей стране цены устанавливались государством (исключением были частники и рынки, но их деятельность не поощрялась, и в основном люди имели дело с твёрдыми магазинными ценами). На некоторые товары цены снижались очень существенно. Новые цены объявлялись заранее в газетах - печатались списки товаров с указанием старой и новой цены.
   Как один из самых ярких примеров дед вспоминал снижение цены на ботики, которые, кажется, он собирался купить для бабушки: до снижения цена была что-то вроде 1500 рублей, а после снижения - 37 рублей. Называл дед, кажется, цены и на электротехнику - в т.ч. на радиоприёмник (в ту пору это считалось почти что роскошью), но там снижение было не столь кардинальным, и цифр я не помню.
   После смерти Сталина традиция снижения цен довольно скоро была прервана, а потом наоборот начались повышения цен то на одно, то на другое. Дед ставил это в вину Хрущёву.
  
   741.
   О репрессиях и депортациях мы тоже с дедом спорили не раз. Вообще тема репрессий мне до сих пор не даёт покоя, не укладывается до конца в голове и кажется самым гнусным из всего, что было в СССР. Дед, по-моему, тоже задавался вопросом: как такое оказалось возможно, в чём были причины, и как ему, деду, увязать это со своим благожелательным отношением к Сталину. В этом вопросе мы с дедом единомыслия не достигли: репрессии отвратили меня от Сталина полностью, а дед до конца оставался сталинистом.
  
   742.
   Среди объяснений репрессиям дед повторял известный тезис: "лес рубят - щепки летят". Меня такое объяснение не удовлетворяло. Во-первых, я не был согласен с тем, что руководство страны вообще вправе "рубить лес" по-своему произволу. Во-вторых, деление на "лес" и "щепки" противоречило представлением о равенстве. Получалось, что масса людей, притом ни в чём не повинных, для государства просто мусор.
  
   743.
   Другим дедовым объяснением было то, что отчасти репрессии были использованы проходимцами в своих целях: негодяй мог оклеветать честного человека, чтобы свести старые счёты или же метя на его место. По словам деда, такую версию репрессий он встречал в литературе (кажется, художественной), публиковавшейся даже ещё при Сталине. Но и это объяснение меня не удовлетворяло. Мне не нравилось, что в стране вообще могут быть такие порядки, когда любой негодяй при помощи безосновательного доноса имеет все шансы загубить любого честного человека. Такая система довольно страшна, и не имеет права на существование. Даже если допустить, вслед за дедом, что о многих случаях репрессий Сталин не знал, всё равно на Сталина ложится ответственность за то, что такая система вообще имела место. Впрочем, доводы о том, что "Сталин не знал", в настоящее время опровергнуты документально (хотя сталинистов это всё равно ни в чём не убеждает и не отвращает от их кумира).
   [Повторю здесь дополнение с маминых слов из п.178: У деда насчёт репрессий была позиция, что могли, конечно, арестовать кого-то незаслуженно, но если разбирались, что человек не виноват, то его отпускали. Т.е. дед считал, что во всём этом сохранялась некая справедливость, и маму в её отношении к периоду репрессий воспитывал именно в таком сознании.]
  
   744.
   Говоря об энтузиазме тружеников первых пятилеток, пришедшихся на сталинский период, дед подчёркивал, что энтузиазм этот был неподдельным (я об этом упоминал выше): дед видел это своими глазами, а нам рекомендовал смотреть документальную съёмку той поры, добавляя, что такой энтузиазм и духовный подъём нельзя сымитировать. Люди действительно от всей души и с огромной самоотдачей строили новую жизнь, создавали промышленность, верили в "светлое будущее" и т.д. Но однажды, отвечая на какой-то мой уточняющий вопрос о тогдашнем энтузиазме (кажется, я спросил о возможных последствиях неподчинения руководству, или невыполнения спущенных сверху планов, или допущения халтуры), дед ответил несколько обтекаемо: что тут, так сказать, тонкий момент, и "можно было очень многое потерять" (цитату привожу дословно). Так что это, видимо, тоже было одним из мотивов всеобщего энтузиазма, и дед это признавал, хоть и косвенно.
  
   745.
   Скажу о своём отношении к Сталину. Лет до десяти мне его фамилия ничего не говорила - я не отличал её от всех прочих фамилий, обсуждавшихся взрослыми. Текущей политикой я в ту пору тоже ещё не интересовался; меня больше занимал император Наполеон.
   Но вот однажды в Ногинске в очередном разговоре деда с бабушкой прозвучала фамилия Сталина - и то ли я уточнил, кто это, то ли в самом разговоре дед с бабушкой дали Сталину оценку очень похвальную и уважительную. А затем, буквально в тот же день или на следующий, мы гуляли в Ногинске во дворе с папой, и папа тоже высказался о Сталине - не помню, с моей ли подачи (я мог повторить услышанную от деда с бабушкой оценку), или просто зашла речь по другому поводу. В общем, папина оценка оказалась диаметрально противоположной: что Сталин был редкий мерзавец, истребивший массу народу, и уничтожавший людей за всякое несогласие с ним, вплоть до того, что даже думать свободно было нельзя.
   Услышав такой отзыв, я был обескуражен, и поначалу даже заподозрил, что я перепутал фамилию: наверное, дед с бабушкой хвалили кого-то другого. Вскоре однако обнаружилось, что нет, хвалили именно Сталина, просто у деда с бабушкой и у папы разные о нём мнения. Так что на какое-то время я был дезориентирован, не зная, кто прав и кому больше верить.
   Позже, в 1991 году, на волне распада СССР и утвердившегося вокруг поругания советских ценностей, я вслед за дедом и бабушкой тоже стал считать себя сталинистом. Мне вообще в ту пору была симпатична всякая чрезвычайщина, нравился вождизм и "создание себе кумиров". Но продлился мой сталинизм недолго. Уже в 1992 году, не отказываясь от симпатий к СССР, я достаточно чётко осознал, что Сталин - это не то.
   Информации о зверствах сталинской поры уже просочилось ко мне так много, что я больше не мог её игнорировать, отрицать или убедительно оправдывать. Да и сам образ сурового усатого крайне жестокого "вождя" стал вызывать у меня отвращение.
   Правда, доля харизмы за ним оставалась, и временами на меня накатывало желание реабилитировать для себя Сталина (последний раз - в 1996-1997 году, в ходе чтения "Живых и мёртвых" Симонова) - однако для этого нужно было убедиться в его невиновности, а факты не давали такой возможности. Наоборот, поток новых и новых фактов лишь прояснял понимание: Сталин действительно был редкостным мерзавцем и преступником вполне гитлеровского масштаба.
  
   746.
   На протяжении девяностых годов я много спорил о политике отдельно с папой, и отдельно с дедом. Но если вначале я почти совпадал с дедом во взглядах на советское время и на Сталина, то постепенно, несмотря на все дедовы аргументы, расхождение нарастало. В спорах же с папой я пытался, не оправдывая сталинских преступлений, всё же защитить советский период от того, что мне казалось возведённой на него напраслиной, от преувеличений и т.п. Но к концу девяностых мне всё яснее становилось, что я совершенно непонятно зачем защищаю клику подонков, на которых клейма ставить негде.
   Кончилось тем, что к началу нулевых годов я почти уверился в том, что СССР, к сожалению, и вправду был империей зла, лишь с небольшими светлыми проблесками. Споры прекратились, мой интерес к политике поугас, и я переключился на сложности в личной жизни, на фоне которых вся политика померкла.
   К мысли, что возможен всё-таки гуманный социализм без всякого Сталина, я пришёл постепенно только лет через 10-12, главным образом благодаря книгам братьев Стругацких. А то, что Сталин строил вообще не социализм, а нечто глубоко противоположное, я узнал уже в 2017 году, осилив известную книгу Михаила Восленского о номенклатуре.
  
   747.
   В завершение темы Сталина (надоевшего мне хуже горькой редьки) скажу ещё, что в начале девяностых дед был увлечён прогремевшей тогда книгой Владимира Успенского "Тайный советник вождя". Книга замышлялась как многотомник, и последние тома ещё не были дописаны, зато первые уже вовсю читались и широко обсуждались. Дед прочёл несколько первых томов, а в 1997 или 1998 примерно году два первых тома прочёл и я.
   О книге Успенского ходили полярные отзывы, в т.ч. среди самих сталинистов. Одни (видимо поглупее) утверждали, что книга написана, чтобы опорочить "великого Сталина". Другие (поумнее) видели в ней, наоборот, попытку Сталина оправдать.
   Замысел книги небезынтересен. Будто бы некий царский офицер Лукашов в годы Гражданской войны случайно спас малоизвестного тогда Сталина, и затем Сталин, возвысившись, приблизил к себе своего спасителя, сделав его личным тайным советником с привилегией безнаказанно говорить нелицеприятную правду. И дальше вся история сталинской эпохи подаётся глазами этого Лукашова.
   Особенность книги в том, что, в отличие от других просталинских сочинений, она не замалчивает сложных моментов, мрачных и грязных страниц сталинской биографии и эпохи в целом, а наоборот, акцентируется на них, создавая эффект достоверности и беспристрастности изложения, но при этом как бы исподволь выводит Сталина из-под удара критики: поступкам его, включая преступные, подыскивается более или менее благородное и убедительное обоснование, вина распыляется между разными людьми, выискиваются человечные, а не людоедские мотивы, признаются ошибки, подаваемые в контексте, показывающем, что злого умысла там не было, а ошибиться-де может каждый, и т.д. и т.п.
   Изложение построено настолько достоверно, что читатель и впрямь начинает гадать - существовал такой Лукашов или выдуман автором? Не знаю, в чём убедила деда эта книга, но, смутно припоминая позитивное его к ней отношение, боюсь, что только укрепила его приверженность Сталину. У меня же первые два тома оставили впечатление очень грамотно и талантливо выполненной фальсификации с целью обеления Сталина, доверять которой нельзя. Поэтому, прочитав второй том, я понял, что с меня хватит, и дальше читать не стал.
  
   748.
   При Хрущёве культ личности Сталина был развенчан, и по всей стране прошла десталинизация. Дед вспоминал, что Сталина (в 1961 году) вынесли из Мавзолея, где он лежал с 1953 года вместе с Лениным, а вывеску на Мавзолее "ЛЕНИН СТАЛИН" в одну ночь переделали обратно на "ЛЕНИН". Что были снесены практически все памятники Сталину (а их в годы культа было установлено великое множество), дед, по-моему, не упоминал. Зато с огорчением говорил, что имя Сталина было вырезано из фильмов и песен, его прославлявших. В этом я убедился потом и сам. Например, в песне "Марш артиллеристов" изначально была строка: "Артиллеристы, Сталин дал приказ", а при Хрущёве она стала звучать как: "Артиллеристы, точный дан приказ". Иногда выпадали целые куплеты. В девяностые годы мне встречались забавные мнения некоторых наивных сталинистов, которые считали, что эта цензура проведена уже при Ельцине.
  
   749.
   В том, что в стране чрезмерное засилье памятников Ленину, и в таком количестве они скорее раздражают людей, чем вдохновляют, - дед вполне спокойно со мной согласился, признав, что да, можно было бы и поменьше, тут уж перестарались, просто у нас люди не всегда умеют вовремя остановиться. (Излагаю приблизительно. Разговор был, кажется, во второй половине девяностых годов.)
  
   750.
   Присоединение территорий к СССР перед войной после пакта Молотова-Риббентропа дед одобрял. Он вообще был настроен на собирание земель. Припоминаю, что жалел о проданной Америке Аляске. Тем более, что потом, после продажи, на Аляске нашли залежи золота, и вспыхнула знаменитая "золотая лихорадка", описанная в т.ч. в книгах Джека Лондона. Впрочем, я о продаже Аляски тоже жалел. Кстати, в интернет-эпоху я выяснил курьёзную версию: будто бы те 7 миллионов долларов, за которые Аляска была продана Америке, Россия так и не получила, корабль с ними затонул по пути. Википедия, впрочем, считает эту гипотезу недостоверной.
  
   751.
   Книги Джека Лондона дед любил и нам тоже их рекомендовал. Советовал он такие книги как "Время не ждёт", "Мартин Иден", возможно ещё какие-то. Помню, также лет в 10 я смотрел вместе с дедом, бабушкой и остальными советский 4-серийный фильм "Морской волк" по Джеку Лондону; правда, фильм произвёл на меня жуткое и отталкивающее впечатление.
   В детстве я из Джека Лондона читал только "Белый клык" - по-моему, с папиной подачи. Впрочем, эту же книгу хвалила бабушка. "Мартина Идена" я прочёл уже только в 2011 году - мне его подарил друг Ромка. Читая, вспомнил дедов пересказ того момента, где главгерой, стремившийся стать писателем, когда прославился, издал в т.ч. и свои ранние слабые вещи, чисто из принципа, потому что не привык никому уступать. Впрочем, в тексте оно оказалось, по-моему, не совсем так.
   А до книги "Время не ждёт"* я пока ещё не добрался. По дедовым отзывам я теперь понимаю, что его, видимо, привлекал типаж героев Джека Лондона - волевых, целеустремлённых, не привыкших терять время попусту, и не сдающихся перед лицом каких бы то ни было трудностей.
   Комментарий от Гранта: помню, что эту книгу нам вслух читала мама где-то в 90-х. По крайней мере, начинала читать.
   Мой ответ: Кстати да, могло быть такое - вроде что-то смутно припоминается.
  
   752.
   Сомнений по поводу правомочности присоединения к СССР земель перед войной у деда, по-моему, не было. Он, кажется, мотивировал это тем, что земли эти по справедливости всё равно должны были быть наши, поскольку принадлежали нам ещё до революции. При Сталине мы просто "вернули своё".
   То, что СССР не был правопреемником Российской империи и даже наоборот противопоставлял себя ей, деда не смущало. Не помню, дед или кто-то другой цитировал по этому поводу какого-то нашего дипломата, который привёл Западным странам примерно такую метафору: человек был болен, у него растащили имущество, теперь он поправился и затребовал своё назад. После этой метафоры упрёки к нам Запада будто бы отпали, т.е. Запад согласился с такой нашей логикой.
   Дед впрочем добавлял интересный факт: что СССР будто бы никогда и не признавал потерю Западной Украины и Западной Белоруссии, поскольку на картах, по которым дед учился в школе, эти территории были обозначены штриховкой как оккупированные (т.е. они по справедливости наши, но временно оккупированы Западом, а мы этих их претензий не признаём).
  
   753.
   Финскую войну 1939-1940 гг. дед тоже объяснял вполне спокойно: нам нужно было передвинуть границу вблизи Ленинграда, чтобы обезопасить его от возможного вторжения. Слишком уж близко к черте города проходила граница. Напали мы на Финляндию, по словам деда, не внезапно, а вначале пытались мирно договориться, и в т.ч. предлагали взамен желаемой территории другую, даже больше размером, но финны упёрлись - и ни в какую. После этого мы решили вопрос военным путём. Но даже и тогда не просто отняли, что хотели, а всё равно дали взамен финнам тот б"льший кусок.
   У меня этот несколько самоуправский расклад всё-таки оставлял некоторую неуверенность в нашей правоте, да и у деда, в глубине души, думаю, тоже, но каких-то особых терзаний по этому поводу ни дед, ни я не испытывали.
  
   754.
   Войну с Японией в 1945 году дед объяснял столь же просто: мы этой войны не хотели, но таковы были наши обязательства перед союзниками по Второй мировой войне, и мы эти обязательства честно выполнили. Я возражал, что как-то некрасиво получалось: с Японией у нас был договор о ненападении, и Япония его соблюдала даже в трудный для СССР период войны с Германией, - напади тогда японцы, мы могли бы и проиграть войну. Дед мне возражал, но конкретику не помню.
   Сейчас, впрочем, мне моя тогдашняя позиция кажется несколько идеалистичной. Насколько я вижу теперь, даже сейчас, в XXI веке, договор" не имеют большого значения, и государства творят что хотят, если только располагают для этого силами: Россия, США, Турция, Сирия и т.д. и т.п. "Право сильного" доминирует над международным правом повсюду, и стало быть, если какой-то договор соблюдается оппонентом вопреки своим интересам, то это не потому, что оппонент честен и благороден, а потому что у него не хватает силёнок через этот договор переступить: велик страх получить по рогам. Это звучит цинично и грустно, но действительность пока подтверждает именно эту картину.
  
   755.
   У деда, кстати, бытовало выражение "дать по шапке". Так, мы "дали по шапке" Наполеону, Гитлеру и т.д.
  
   756.
   Я спрашивал деда, предполагал ли он в юности, что у нас будет война с Германией? Дед отвечал в том плане, что войну ждали все, были уверены, что скоро война разразится, но не знали с кем. В последние предвоенные годы дед с товарищами по школе видели, как ночью, в темноте, в сторону границы идут поезда. По дедовому рассказу у меня было ощущение, что поезда шли тайно, и целью их передвижения было укрепление границы. Дед с товарищем, глядя на это, гадали - зачем? И отвечали друг другу: наверное, война будет. Только о том, что воевать придётся с Германией, не догадывались. Предполагали почему-то, что война будет с Турцией.
  
   757.
   Дед признавался, что в ту юную пору им с друзьями даже хотелось, чтобы война началась. Вздыхали тогда: "Вот бы война какая-нибудь разразилась!" Вспоминая об этом в старости, дед всегда добавлял с досадой: "Какие же [мы] глупые были!" Но мальчишкам в ту пору действительно хотелось подвигов. А что война окажется настолько страшной, никто и представить не мог.
  
   758.
   Дед говорил, что одной из причин наших катастрофических неудач после начала войны в 1941 году был тот факт, что границу-то мы в 1939 году передвинули, но укрепить новые рубежи не успели. Вот и пострадали. Новая линия обороны не укреплена, старая ослаблена ради укрепления новой.
  
   759.
   Маршала Ворошилова дед ни в грош не ставил, и считал его тоже одним из виновников наших военных неудач. Ворошилов был героем Гражданской войны, привык побеждать кавалерией, наскоком, а при Сталине за прошлые заслуги был назначен наркомом обороны. Но Ворошилов отстал от жизни, и наивно думал, будто и дальше можно будет побеждать кавалерийскими атаками, с шашкой наголо, в то время как давно уже нужно было опираться на танковые войска, авиацию и т.п., кавалерия же безнадёжно устарела. В итоге, неготовность Ворошилова к будущим войнам проявилась в ходе Финской войны, и Сталин отправил Ворошилова в отставку с поста наркома.
  
   760.
   Однако дед глубоко уважал и восхищался другим генералом-кавалеристом, действовавшим во время Великой Отечественной войны - не то Беловым, не то Доватором. По дедовым рассказам, этот генерал со своим отрядом совершал внезапные набеги на вражеские войска, и всегда одерживал победу, потому что придерживался железного правила: никогда не повторять свою прежнюю тактику. Т.е. если какой-то способ или приём один раз сработал, то всё, в следующий раз надо придумать что-то новое. Этим генерал отличался от других военачальников, тяготевших к повтору хорошо себя зарекомендовавших приёмов и потому становившихся предсказуемыми для врага. А этот, симпатичный деду генерал, кажется, в результате, ни разу не терпел поражения.
  
   761.
   Из союзнических войск дед с большим уважением относился к знаменитой эскадрилье французских лётчиков "Нормандия-Н"ман". Франция была побеждена Гитлером ещё в 1940 году, и французы, не смирившиеся с поражением, формировали свои отряды в других странах. Де Голль, как я помню из истории, обосновался поначалу в Лондоне, очаги сопротивления формировались во французских колониях в Северной Африке, ну а лётчики эскадрильи "Нормандия-Неман" действовали в Советском Союзе, где воевали против гитлеровцев на стороне наших войск. Имя эскадрильи "Нормандия-Неман" часто встречалось в советской военной историографии и всегда было окружено большим почётом.
   К сожалению, на излёте девяностых годов на это имя легло неприятное пятно, которое в т.ч. на время отвратило меня от симпатий к столь ценимой дедом эскадрилье: оказалось, что та самая эскадрилья "Нормандия-Неман" принимает участие в бомбёжках Югославии 1999 года под эгидой НАТО. Я плохо относился к югославскому режиму националиста Слободана Милошевича, но бомбёжка казалась мне куда более отвратительной, а для знаменитой эскадрильи участие в ней было, по-моему, просто позором.
   Впрочем, спустя время я пришёл к выводу, что теперешние выкрутасы НАТОвцев не могут иметь отношения к подвигам отважных лётчиков времён дедовой молодости. Кто бы сейчас ни летал под тем же именем, они не в силах запятнать прошлое.
  
   762.
   Рассказывая о преимуществах советского строя, дед очень гордился тем, что колоссальную военную разруху после 1945 года удалось в основном преодолеть всего за 5 лет. Притом, что иностранцы, побывавшие в нашей стране сразу после войны и своими глазами видевшие масштаб разрушений, предсказывали, что на преодоление этого уйдёт не меньше 25 лет.
  
   763.
   С дедовой подачи я прочёл, в году примерно 1991 или 1992, несколько томов книги Ивана Стаднюка "Война" - о начальных этапах Великой Отечественной войны. Хотя книга была взрослая, и не слишком остросюжетная, но мне было по-настоящему интересно. И снова парадокс: автор явно был сталинистом, но меня эта книга только сильнее отвратила от сталинизма - хватило описания пары жестокостей.
  
   764.
   Бабушка как-то вспоминала, что после войны её удивил репертуар нашего кинематографа. Она ожидала, что будут сниматься фильмы о войне, о народных подвигах, героизме, а вместо этого восторжествовал лёгкий жанр, снимались комедии, в кинотеатрах крутили трофейные (т.е. вывезенные из освобождённой нами Европы) водевили. Бабушка добавляла, что позже поняла: так и надо было, потому что народ нуждался в отдыхе от тягот войны.
  
   765.
   Среди читавшихся бабушкой книг (по крайней мере, лежавших на её прикроватном стуле) припоминаю "Конармию" Бабеля. Сам я, впрочем, её не читал. А какой-то раз, кажется, бабушка на кухне с явной симпатией цитировала (м.б. в разговоре с мамой) знаменитого героя других произведений Бабеля - Беню Крика, может быть даже широко известную фразу о нём: "Беня говорил редко, но смачно". Впрочем, могу заблуждаться.
  
   766.
   Дед в девяностые годы, кажется, читал ещё сборник повестей о Штирлице (или не только о нём) Юлиана Семёнова. По крайней мере, эту книгу мы ему привозили, и она долго лежала в его книжном "хозяйстве".
  
   767.
   Вообще в литературе, на моей памяти, дед предпочитал реализм и достоверность всяческой выдумке. Он не раз повторял, что лучшее и самое интересное - то, что происходило на самом деле, и никакая фантазия не может с этим тягаться. Иной раз в жизни так"е случается, чего нарочно, при всём желании, не выдумаешь.
  
   768.
   Дед практически не пользовался словом "фантастика". Говоря о соответствующем литературном жанре, он употреблял слово "фантазия". Не знаю, почему. Возможно, "фантастика" ему казалась словом искусственным, как бы более нерусским, чем "фантазия". Ну а сл"ва "фэнтези" в 80-е-90-е годы вообще ещё в нашей культуре не существовало, и дед его не знал.
  
   769.
   Дед вообще строго относился к слову. Как я уже писал, грязных слов он не употреблял принципиально ни при каких обстоятельствах. Но и разговорный сленг (даже самый невинный), на котором нередко общаются дети, деду резал слух. Помню, мне было лет 12, мы с братом запыхавшись прибежали домой с прогулки раньше срока, потому что поскандалили на улице с каким-то мальчишкой. Дед затребовал объяснений: что случилось? Объяснения в таких случаях как старшему приходилось давать мне; с моего брата спрос был меньше - он был более угрюм, неподатлив к расспросам взрослых и быстро выходил из себя, поэтому дед с бабушкой предпочитали требовать отчёта с меня. В той ситуации я вкратце объяснил, что возник конфликт с незнакомым агрессивным мальчишкой - "мы его не трогаем, гуляем, занимаемся своими делами, а тут он лезет!" Дед был очень раздражён словом "лезет": "Куда лезет? Что значит - лезет? На дерево, что ли, лезет?"
  
   770.
   Бывало, когда мы с братом садились обедать со взрослыми, суп или чай нам казались слишком горячими, и мы еду такой температуры называли "раскалённой". Дед не уставал пояснять, что жидкость раскалённой быть не может (в отличие, например, от металла). Сам дед в таких случаях характеризовал тот же чай как "кипяток".
  
   771.
   Если же мы на упрёк, почему не едим суп (или едим слишком медленно), жаловались, что, мол, "горячее", - бабушка обычно приговаривала: "горячее - студи, дур"чее". Ясно было, что "дурачее" - эпитет в наш адрес. На жалобу в мужском роде - "горячий" - слышалось, соответственно, "студи, дурачий".
   Много лет спустя, впрочем, я сообразил, что на самом деле в оригинале поговорки стояло слово "дураче", то есть звательный падеж от "дурака". Не знаю, однако, пользовалась ли бабушка правильным вариантом поговорки, который мы по неопытности слышали неточно, или бабушка тоже не знала правильного варианта, как и мы в ту пору.
  
   772.
   В жару, особенно летом, мы обычно просили питьё похолоднее, а дед любил рассказывать парадоксальную историю: когда он служил в Средней Азии, в Туркмении, то с удивлением заметил, как в самую сильную жару туркменские старики пьют горячий чай. Не холодную воду, а именно чай, и чем горячее, тем лучше!
   Дед объяснял "механику" процесса: от горячего человек потеет, пот на коже быстро остывает и даёт охлаждающий эффект. Поэтому горячий чай в жару гораздо лучше утоляет жажду и освежает, чем холодное питьё. Эту дедову мудрость я хорошо запомнил и иногда ею пользовался, всякий раз убеждаясь, что она справедлива.
  
   773.
   С довольно малого возраста - лет, может быть, с шести, семи или восьми, - я проникся категорическим неприятием к каше, причину которого долго не мог никому объяснить. Вообще, кашу я и до этого не любил - ни манную (эталон каши в моём детстве), ни какую-либо другую: чаще всего каши были невкусными, а если ещё и оказывались достаточно жидкими, то это было уже просто противно. Кроме того, сколько себя помню, я вообще не переносил молоко, а заодно и жидкие молочные продукты - кефир, простоквашу, ряженку, сметану и т.д., поэтому каша, разведённая молоком, была для меня несъедобна. Брат мой к молочным продуктам был более расположен, но кашу, как и я, не любил*. Так что взрослым приходилось нас уговаривать, а в самом малом детстве бывало, что и кормили с ложки "через не хочу": считалось, по народной традиции, что каши очень полезны, питательны, и без них ребёнок будет плохо расти.
   Тотальное же неприятие каши, как ни странно, носило для меня лингвистический характер, и началось со следующего эпизода. Мама долго уговаривала моего брата Гранта съесть тарелку манной каши; Грант не хотел даже приниматься за еду, отнекивался, тарелка стояла нетронутая, Грант взялся что-то фантазировать про кашу, как бы представляя её неким персонажем, в надежде, видимо, отговорками потянуть время и переупрямить маму (иногда это срабатывало). И что-то он такое про кашу сказал - может быть, что она куда-то там убежит, или чем-то ему угрожает, - на что мама сделала пальцем "пиф-паф" в сторону тарелки с кашей и сказала ему, что каша теперь "дохлая". Всё это было как бы шутя, хотя и в обстановке скорее утомительной, чем весёлой: просто такое затяжное вялое бодание, кто кого переупрямит. Но мне понятие "дохлая каша" показалось настолько отвратительным, что с той поры на долгие десятилетия я вообще перестал есть кашу.
   Больше того, само слово "каша" стало для меня маркирующим: бывало, что какое-то блюдо, например, перловку или рис, я вполне мог есть, но лишь до той поры, пока кто-нибудь при мне не назовёт его кашей. Назовут - всё. Оно мне уже в горло не лезет. Сейчас, впрочем, я понимаю, что отчасти это мотивировалось уже не столько действительным отвращением, сколько неким сознательным принципом, то есть по сути капризом. И годам к 15-ти я уже, бывало, хоть и внутренне морщась, всё-таки решался есть "рисовую кашу", как бы её ни называли.
   Надо сказать, что бабушка к этим моим чудачествам относилась снисходительно: заметив, возможно с маминой подачи, что у меня само слово "каша" вызывает столь острую неприязнь, бабушка, бывало, с долей лукавства, подправляла неосторожную фразу и говорила, что приготовила вовсе не кашу, а, скажем, гречку или тот же рис. Дед был строже, в подобные чудачества не вникал, считая их, видимо, незначительной глупостью, на которую внимания обращать не стоит, - и кашу всегда называл кашей.
   Комментарий от Гранта: кроме манной; манная мне нравилась, сколько себя помню.
  
   774.
   Среди частых дедовых словечек было словцо "марафет": "навести марафет" (т.е. приаккуратиться, навести лоск, навести порядок), или "вот такой марафет" (т.е. "вот такие дела", эквивалентно дедову же выражению "вот такая петрушка").
   Уже в поздние годы, когда дед стал изрядно глуховат, он как-то раз рассказал мне, что недавно слышал по радио целую передачу про город Марафет (и ему было несколько странно, что таким смешным словом может называться город). Другой раз, кажется, дед рассказал, что услышал песню, в которой многократно повторялось слово "марафет".
   Я, впрочем, сообразил, что в обоих случаях, вероятно, звучало слово "Марракеш" (и город такой есть в Африке, и песня с таким рефреном), а дед его воспринял на свой лад.
  
   775.
   Близким по смыслу к фразе "вот такой марафет" было у деда ещё выражение "вот такой коленк"р". Ещё он употреблял фразу "совсем другой коленкор!". Но "коленкор" от "марафета", пожалуй, немного отличался: под "коленкором" подразумевалось нечто особенное, с оттенком высшего качества, шика, или, как минимум, чего-то необычного. Дед объяснял и прямое значение слова "коленкор": так именовалась особо качественная бумага* - что-то вроде бы с глянцевым покрытием (не помню только, с обеих сторон или с одной). Такая ценная коленкоровая бумага использовалась и у нас в младших классах на уроках, кажется, труда или рисования - там, где надо было что-то к праздникам клеить, вырезать и т.п.
   У меня, впрочем, слово "коленкор" всегда ассоциировалось с одним из наполеоновских сподвижников по фамилии Коленкур. Фамилия казалась мне очень красивой, обладателю её я симпатизировал и, помню, долго пытался выяснить его судьбу, поскольку в книгах данные расходились: в одной из книг сообщалось, что Коленкур героически погиб (к моему огорчению) в какой-то из наполеоновскх битв (м.б. даже при Бородино), а в другой он появлялся при Наполеоне и позже. Впрочем, спустя время, я, кажется, набрёл на информацию, что Коленкуров просто было двое - два брата.
   Комментарий от Гранта: это расходится с определением из открытых источников (например, википедии), в которых говорится, что это ткань.
  
   776.
   Бабушка нередко использовала слово "именинник": в моём детстве оно у нас было обиходным, и лишь много лет спустя я понял, что вообще-то оно устарелое. Именинниками бывали мы с братом в дни своего рождения.
   Реальных же именин мы никогда не праздновали и даже не знали, на какие даты у кого из нас они приходятся. Лишь в самые поздние годы, кажется, начали полушутя упоминаться какие-то даты маминых именин.
   Зато у бабушки был интересный обычай отмечать наши "малые дни рождения" - когда число месяца такое же, как у даты рождения, хотя сам месяц другой: например, при моём дне рождения 19 августа малыми днями рождения оказывались 19 сентября, 19 октября и т.д. Конечно, настоящего праздника с застольем, подарками и всеобщим семейным сбором не устраивалось, да и вспоминались эти малые дни рождения не каждый месяц, но порой именно бабушка о них напоминала и могла что-то небольшое по этому поводу подарить или приготовить.
  
   777.
   Как-то раз, помню, у меня возник спор про слово "калач". Точнее, спора как такового не было, просто зашла речь об этом слове, и я, припомнив, что нам говорили в школе, заявил бабушке, что происходит "калач" от слова "колесо". Бабушка бурно возмутилась - не в мой адрес, а в адрес тех, кто детей учит подобной версии. Сказала, что всё совершенно не так, и привела какую-то иную этимологию "калача". Но я её, увы, совершенно забыл. Зато запомнилось, что бабушка к русскому языку действительно относилась на совесть, для неё это не было чем-то третьестепенным, малозначимым, как, например, для меня моя нынешняя работа в ВИНИТИ, исполняемая без интереса, лишь по необходимости.
  
   777 + 1 = 2500.
   Кажется, именно бабушка порой цитировала мне известный рифмованный список глаголов-исключений русского языка, спрягающихся вопреки правилам, - нечто вроде: "гнать, держать, смотреть, зависеть // видеть, слышать и обидеть, // ..., // ненавидеть и терпеть".
  
   778.
   Помню один позорный для меня момент. Было это, кажется, в ту пору, когда я в первом классе полгода жил у дедушки с бабушкой в Ногинске. Я ходил там в школу, дома делал, естественно, домашние задания. А бабушка какие-то разы пыталась меня "подтянуть". И вот, как-то вечером, дала мне задание выполнить какие-то письменные упражнения по русскому языку.
   Вообще школу я искренне ненавидел, считая навязанной обязаловкой и пустой тратой огромного количества времени. Терпимо я относился к математике - она мне давалась легко; бывало, что удавалось решить какие-то задачи быстрее всего класса и ощутить некое приятное превосходство над другими, да и некий интерес к поиску решения тоже присутствовал. Но вот упражнения по русскому языку всегда казались мне тягомотиной. Особо трудными они не были, писал я более-менее грамотно (хотя, конечно, круглым отличником никогда не был), однако материал был скучнейший - надёрганные фразы из классики, где надо было расставить пропущенные буквы, запятые и т.п.
   Литературную классику я ненавидел почти как школу, воспринимая её как нечто нудное, навязываемое ребёнку взрослыми в противовес тому, что для ребёнка действительно интересно (мне лично были интересны волшебные авторские сказки). Действительно, в те, крайне редкие случаи, когда в упражнениях из учебника попадались фразы, скажем, из "Буратино", интерес сразу оживлялся, несмотря даже на то, что фразы были вырваны из контекста. А вот авторы "серьёзной прозы", тем более далёкие от современности (XIX век, начало XX) - расположением моим не пользовались.
   Да и времени на школьные упражнения по русскому уходило порядочно, поскольку писал я медленно (рука быстрее не поворачивалась, и даже в старших классах на диктантах мы с моим другом Ромкой еле-еле успевали записывать за учительницей).
   Но возвращаюсь к истории с бабушкой. Итак, бабушка надиктовала мне несколько упражнений. Я, раздосадованный такой дополнительной обязаловкой, решил самовыразиться - но, опасаясь последствий, спросил у бабушки: могу ли я после выполнения упражнений дописать в тетрадке что-то своё, что мне захочется. Бабушка разрешила. И я, исполнив, что требовалось, приписал в конце фразу - нечто вроде "русский язык - большая гадость, и я его ненавижу".
   Бабушка взяла проверить тетрадь, прочитала моё художество - и с чувством человека, задетого за живое, пылко меня вразумила, объяснив, с обидой в голосе, как малому несмышлёнышу, что русский язык - великий язык и т.д. Подробностей бабушкиной аргументации не помню, но помню, что мне стало стыдно - не потому даже, что я что-то плохое сказал о языке, а потому что обидел бабушку. По правде говоря, мне до сих пор за это стыдно.
  
   779.
   Бабушка часто цитировала литературную классику - притом с выражением. Она вообще очень хорошо умела читать вслух, её было интересно слушать. Цитировала бабушка фразу про "великий могучий русский язык (ты один мне поддержка и опора)". Цитировала Гоголя про птицу-тройку. Очень хорошо знала свой предмет - русскую литературу.
   Какой-то раз, кажется, даже пыталась обсуждать (не то со мной, не то с мамой) поведение Остапа и Андрия из Тараса Бульбы. Впрочем, со мной в ту пору обсуждать такие вещи было бы бесполезно - как минимум, потому что я стеснялся произносить имена, да и в целом я мало что понимал в сюжетных и психологических перипетиях русской классики.
   Смутно припоминаю, что в бабушкиных разговорах поднималась тема тургеневской повести "Бежин луг" (кстати, это была, наверное, первая вещь из классики, произведшая на меня сильное впечатление - после неё я на полгода превратился в убеждённого фаталиста), звучало также у бабушки что-то про "Отцов и детей". По каким-то поводам ещё бабушка припоминала Иудушку Головлёва.
  
   780.
   Возможно, это было одной из причин бабушкиного высокого интереса к политико-сатирической передаче "Куклы" в девяностые годы: там тоже часто обыгрывались сюжеты из литературной классики.
  
   781.
   Помню, что известных тогда политиков Черномырдина (премьер-министра) и Лужкова (мэра Москвы) бабушка иронически охарактеризовала как Бобчинского и Добчинского. Оба были невелики ростом, коренасты, чем-то внешне похожи, и оба в бабушкиной системе координат (как впрочем и моей) были, разумеется, антигероями. Опять же, оба постоянно обыгрывались в передаче "Куклы".
  
   782.
   В какой-то раз (уже мне было лет 16) бабушка поинтересовалась моим мнением о "Мастере и Маргарите" (книгу эту нам с братом как раз прочла мама). Я, преодолев скованность, пафосно выразился в том плане, что книга мне не понравилась, поскольку в ней рассказывается, какой плохой социализм. Я действительно был в ту пору очень политизированно настроен, притом чрезвычайно просоветски, и зная, что "Мастер и Маргарита" долгие десятилетия считались культовой книгой в среде диссидентов, уже заранее был против этого романа предубеждён, и оценивал его прежде всего идеологически-политически, а не художественно. Бабушка, кажется, восприняла мой ответ с удивлением, и что-то возразила, но поддержать разговор я не сумел. В итоге, у меня осталось ощущение, что оценка моя была слишком поверхностна и глупа.
   Впрочем, по правде говоря, "Мастером и Маргаритой" я и в самом деле не проникся. Там была по-своему очень интересная завязка (встреча на Патриарших прудах и т.д.), далее было много сатирически-весёлых моментов (чудачества кота Бегемота и в целом компании Воланда). Но романтическая линия, с первых строк заявленная как нечто особенное, прямо-таки исключительное, - меня не слишком впечатлила.
   Козни Воланда остались непонятны с логической точки зрения: ведь если он дьявол, то должен быть всесилен, а если он всесилен, то почему так легко уступает преследованию советских функционеров? Ведь ему достаточно пальцем щёлкнуть, чтобы и функционеры эти, и весь Советский Союз обратился в пыль.
   Не понравился мне и финальный выбор Мастера: мол, ему нужен покой. Чувствовалось в этом типичное христианское смирение, а мне никогда не близко было ни смирение, ни христианство.
   Ну и наконец, ершалаимская половина романа мне казалась совершеннейшей скукой - не влекло меня никогда к библейским сюжетам, в каких бы то ни было переложениях. Тяготам Иешуа я, конечно, сочувствовал, да и метания Пилата не оставляли меня равнодушным, но сам весь этот древний религиозный антураж вызывал отторжение.
   Мама, впрочем, удивлялась с юмором: ей самой в юности как раз ершалаимские главы казались захватывающе интересными, в отличие от прозаической советской действительности. Но я для себя эту разницу восприятия объяснил тем, что мама читала роман в ту пору, когда религия была фактически под запретом, и книги на эту тему казались чем-то редким, особенным и смелым; в моё же время религия уже наседала на человека со всех сторон - только успевай отбиваться.
  
   783.
   Много рассуждала бабушка о "Войне и мире", о семьях Ростовых, Болконских и т.д. Но я не особенно вникал. Книгу я прочёл уже в 10-11 классах, из принципа, поскольку где-то услышал перед этим, что каждый культурный (или грамотный?) человек, чтобы быть таковым, должен непременно прочесть "Войну и мир". Не знаю почему, но эта банальная максима запала мне в душу, хотя обычно такие примитивные "агитки" я пропускаю мимо ушей.
   Впрочем, к концу школы мне действительно захотелось "окультуриться", поэтому я сам, без понуждения извне, прочёл "Войну и мир" (на что у меня ушёл целый год), "Господ Головлёвых" и "Поднятую целину". По-своему было небезынтересно, хотя, конечно, того восторга, который мне в детстве давали сказки, тут и близко не возникало.
   Впрочем, сказки в ту пору мне тоже уже прежнего восторга не доставляли, хотя я ещё продолжал их мусолить - отчасти по инерции, отчасти из принципа. В любом случае, пока я "Войну и мир" не прочёл, бабушкины рассуждения о ней оставались для меня малопонятными - неясно было, о ком и о чём речь. А после - уже осталось не так много времени, чтобы прислушаться и что-то усвоить.
  
   784.
   Зато мне, как человеку, ценившему цифры, хорошо запомнилась бабушкина фраза, что в "Войне и мире" 559 действующих лиц. Этой цифрой я потом не раз козырял. Хотя если б сейчас от меня потребовалось перечислить запомнившихся героев, вряд ли бы я смог назвать больше пары десятков, а о большинстве названных не вспомнил бы ничего, кроме имён.
  
   785.
   Когда я был, может быть, классе в 7 или 8, бабушка решила приобщить меня к "Севастопольским рассказам" Толстого. Не помню, взялась ли она читать их мне вслух, или заставила меня читать вслух самого (я всегда очень стеснялся что-либо читать вслух в кругу семьи, но несколько раз мне доводилось переступить через такое стеснение). А может, просто поручила прочесть хоть бы и "про себя", лишь бы я усвоил содержание. Помню, что рассказы я прочёл не все, и мне они не показались чем-то особенным, несмотря даже на то, что речь шла про войну, а меня эта тема в ту пору живо интересовала. Всяких тонких смыслов я не понял, а сюжетно запомнился только дурацкий эпизод с сапогами.
  
   786.
   Про Льва Толстого бабушка многократно цитировала высказывание Ленина - о том, что с одной стороны, Толстой - зеркало русской революции, а с другой - хлюпик, юродствующий во Христе.
  
   787.
   В те полгода, что я жил в Ногинске, учась в первом классе, был ещё эпизод, когда бабушка занялась со мной чтением и уговорила меня читать вслух. Дело было на кухне (хорошо помню наш белый стол), а читал я рассказ Носова из учебника - очень, кстати, симпатичный рассказ, где мальчишки тренировали собаку по кличке Лобзик и выращивали цыплят в домашнем инкубаторе. Помню, что я перепутал слова "конечно" и "кончено", но, вопреки обыкновению, не слишком смутился.
  
   788.
   А классе, наверное, в шестом, меня удивила бабушкина фраза-прогноз: мол, скоро я пойду в седьмой класс, а там уже девчонки начнут влюбляться в мальчишек, писать письма в стиле Татьяны к Онегину (бабушка даже, кажется, приводила цитату из Пушкина).
   Мне это бабушкино предсказание показалось странным вдвойне. Во-первых, я сильно сомневался, что современные школьники захотят изъясняться на высокопарном языке XIX века. А в-главных, я, как уже писал выше, с презрением относился к любви, был уверен, что меня столь постыдная глупость не затронет - и, по редкой наивности, полагал, что все мои ровесники придерживаются такого же мнения.
   По сути, я считал романтическую любовь таким же пережитком, как поэзию прежних веков. Но, к моему удивлению, оказавшись в седьмом классе, я действительно заметил, что отношения мальчишек и девчонок переменились: до этого все классы, где мне доводилось учиться, были негласно, но чётко разделены по гендерному признаку - мальчишки дружили с мальчишками, девчонки с девчонками, и между обеими группами всегда шло противостояние.
   А в 7 классе я заметил, что идут попытки, пусть и с иронией, но наладить контакт: ожесточение сменилось каким-то более бережным отношением. Впрочем, это могло объясняться ещё и тем, что в 7 класс я пошёл уже в другой школе (мы в очередной раз переехали). А вот попыток выстраивать отношения, цитируя классику*, я действительно не увидел (может, проглядел, но скорее их просто не было).
   Комментарий от Гранта: "письма в стиле" и цитирование - не одно и то же.
  
   789.
   В том же примерно возрасте и в более старших классах я не раз слышал от бабушки горделивым тоном высказываемую оценку о внешности моей и моего брата. Бабушка, с гордостью за внуков, хотя и не без юмора, говорила что-то в том плане, что мы выросли красавцами - "смерть девкам", как она это называла. Кто-то (не помню, бабушка или кто другой) добавлял также, что "девки" при виде нас будут штабелями лежать - т.е. падать в обморок от нашей привлекательности.
   Я, увы, легко привыкал к позитивным оценкам - своей внешности, ума, таланта и т.п., так что несколько лет с той поры и впрямь считал себя красавцем, привлекательным для противоположного пола. Тем более, я как раз в ту пору заметно надбавил в росте, и в первый раз за всю жизнь ощутил себя высоким.
   К сожалению, жизнь вскоре разубедила меня в правоте бабушкиной оценки. Никакие "девки" вокруг меня штабелями не падали, никаких отношений у меня в этом плане ни с кем не сложилось ни в старшей школе, ни затем в вузе, так что ощущение своей привлекательности быстро и прочно сменилось чувством ущербности и отставания от всех нормальных людей. Да и рост мой в 15 лет остановился на отметке порядка 168-170 сантиметров, так что "высоким" я пробыл недолго. Как в этом плане складывалась жизнь у моего брата Гранта* - не знаю; к старшим классам он от меня уже отдалился, и своей личной жизни не афишировал.
   Комментарий от Гранта: дорос до 174 см.
  
   790.
   Какой-то раз в середине девяностых бабушка, рассуждая с дедом о политике, с горечью процитировала Лермонтова:

"Прощай, немытая Россия,

Страна рабов, страна господ,

И вы, мундиры голубые,

И ты, послушный им народ...".

   Бабушка добавила, что лишь теперь поняла правоту Лермонтова. Мол, в советское время нас (т.е. бабушку и её поколение) учили какой-то более сложной трактовке этого стихотворения, фактически обеляющей народ, а на самом-то деле всё буквально и просто: т.е. народ наш рабский, смиренный, привыкший покорно терпеть вседозволенность господ. Эту бабушкину фразу я для себя понял как горечь о том, что народ всё никак не восстаёт против ельцинского режима.
  
   791.
   Вообще большинство вспоминающихся мне дедовых рассказов были им обращены ко мне, а большинство бабушкиных - к деду, так что я их слышал лишь постольку, поскольку присутствовал рядом (и в разговор чаще всего не вмешивался).
  
   792.
   Возможно, в схожем контексте, что и "мундиры голубые", бабушка цитировала также Пушкина - "к чему стадам дары свободы, их должно резать или стричь". Но, может быть, тут уже меня память подводит.
  
   793.
   Дед тоже любил читать наизусть стихи - чаще всего Пушкина и Лермонтова. Большинство его любимых стихов я уже называл, но вспомнилось ещё Лермонтовское "Бородино" - "Были люди в наше время, богатыри, не вы!". Чувствовалось, что дед солидарен с пафосом этих строк, то есть тоже считает, что новые поколения измельчали в сравнении с "дедами".
  
   794.
   Иногда дед читал по памяти очень странное стихотворение:

"Представь себе:

Отныне солнца нет.

Застыли родники, пожухли травы,

А ты - живешь

И не имеешь права

Поверить,

Что отныне солнца нет...".

   По степени парадоксальности и по звучной ритмике, я бы сказал, что это стихотворение Маяковского, но интернет подсказывает, что автор некий Владимир Фирсов. Когда дед читал этот стих, несколько даже торжественно, мне с лёгким трепетом представлялась картина чёрного неба, на котором не взошло солнце, и вообще какое-то немыслимое ощущение чего-то глобально-неправильного*, невозможного, но тем не менее происходящего наяву.
   Комментарий от Гранта:
   напомнило рассказ И.Новака "Из глубин" (аудио тут: https://www.youtube.com/watch?v=dImr1TElNgs )
   Мой ответ: Да, страшненький рассказец.
  
   795.
   Маяковского упоминала бабушка, озвучивала фразу "облако в штанах", но сам этот стих, кажется, вслух не читала.
  
   796.
   Возможно, что-то упоминала бабушка про Ахматову и Цветаеву, но никаких подробностей не помню, как и в целом о поэтах Серебряного века. Помню только мамину оценку: мама, в отличие от меня, тяготела как раз к XIX веку в литературе, а XX-ый ей был уже в основном малоинтересен и малопонятен, и в том числе непонятны ей были поэты Серебряного века, так что она их в общем и целом не любила.
   Ценила мама больше всего Лермонтова, совпадая в этом с дедом, хотя некоторые особо гнетущие лермонтовские стихотворения, нравившиеся деду, у мамы вызывали отторжение. Зато из XX века мама ценила испанского поэта Федерико Гарсиа Лорку - в т.ч. не раз цитировала его стихи про шляпу, про луну и влюблённость. Думаю, в стихах Лорки её привлекала необычность метафор при сентиментально-самоироничной интонации.
  
   797.
   Бабушка однажды поразила меня тем, что призналась в симпатии к Высоцкому. В советское время Высоцкий, хотя и прожил недолго, но успел стать культовой фигурой, притом где-то на грани диссидентства, но грань эту всё же не переступая. Нам с братом в детстве очень нравились пластинки Высоцкого, которые иногда ставили родители, да и мы вслед за ними тоже. Нравился его едкий юмор и специфический хриплый голос. Хотя сам жанр бардовской песни, как и авторской в целом, я в отличие от родителей никогда особо не любил. Байронический образ Высоцкого у нас с братом чётко ассоциировался с чрезвычайно обаятельным Волком из "Ну, погоди!", хотя, на самом деле, от Высоцкого в "Ну, погоди!" только одна песня, в остальном же Волка озвучил Папанов.
   Позже, лет в 11-12, зациклившись на симпатии ко всему советскому, я соответственно стал относиться к Высоцкому негативно. К счастью, годам к 30 мне удалось избавиться от этого дурацкого предрассудка, так что сейчас я Высоцкого ценю без всяких задних мыслей. Но в старших классах, будучи ещё активно "зашоренным", я был настроен против Высоцкого и предполагал, что мои просоветские дед с бабушкой относятся к нему так же. Тем более, мне казалось, что для них он чересчур современен, а современную культуру они не жаловали.
   Поэтому я чрезвычайно был удивлён, когда, классе в 10-м, услышал от бабушки: "к Высоцкому разные люди по-разному относятся, а мне он нравится". Впрочем, сейчас я понимаю и то, что не так уж велик был поколенческий зазор между Высоцким и моими дедом с бабушкой: всего-то 15 лет. Просто Высоцкий каким-то поразительным чутьём сумел опередить своё время, заочно став современником молодёжи эпохи перестройки.
  
   798.
   Ещё дед любил цитировать знаменитое жизнеутверждающее стихотворение Киплинга, завершавшееся словами: "И только воля говорит: иди!". Речь там, как известно, о человеке, потерявшем всё, но не сломленном и продолжающем свой путь благодаря своей несокрушимой воле. Мне кажется, деду была очень близка мораль этого стихотворения - это был либо его собственный жизненный принцип, либо принцип, к которому он хотел бы стремиться.
   Этот же принцип дед, конечно, хотел привить и мне. Впрочем, я всегда был слишком слабохарактерным человеком; в обстановке угроз, чаще всего, трусил, а в обстановке потерь - слишком легко раскисал. Думаю также, что в этом стихотворении было нечто близкое к дедовым понятиям об офицерской чести и вообще к аристократической стороне его натуры.
  
   799.
   Любопытно, что этим же стихотворением Киплинга восхищался мой друг Ромка. Но Ромку, как я понял, вообще всегда в глубине души тянуло на героизм, туда, где люди жертвуют всем ради каких-то сверхзадач, высоких идеалов и принципов. Мы с Ромкой когда-то спорили на эти темы, обсуждая стихотворение "Вересковый мёд", которое он тоже ценил, а я отверг как излишне пафосный сюжет с искажённым представлением о морали.
  
   800.
   В дедовом характере уживались две, казалось бы, малосовместимые черты. С одной стороны, строгость, в молодые годы даже суровость, офицерская "выправка" (не просто осанка, а именно характер, умение себя держать), упоминавшийся уже аристократизм и т.д. С другой стороны, мягкость, добросердечие, деликатность, меланхолический нрав. В старости суровая сторона его натуры заметно сдала позиции, а мягкость наоборот взяла верх почти во всём. Наверное, главное причиной такой перемены была утрата возможности ходить.
  
   801.
   Но ещё в те времена, когда дед был вполне в силе, одна из его привычек всё же свидетельствовала о мягком характере: а именно, тяга к уменьшительным суффиксам. Не знаю, как в молодые годы, но в старости дед их употреблял сплошь и рядом, пристраивая в том числе к названиям вещей, где можно было обойтись и без суффикса: "ножнички", "конфетка", "газетка", "домик", "приёмничек" и т.п.
   Думаю, в этом проявлялась какая-то дедова особая ранимость, сохранившаяся с детства трепетность отношения к миру. Мне кажется, несмотря на всю свою воинскую биографию, где-то в самой глубокой глубине души дед всю жизнь оставался ребёнком. Причём не озорником-сорванцом, как бывают ребята лет в 10-12, а скорее мальчишкой дошкольного возраста, каким он был ещё при маме и папе в раннем детстве.
  
   802.
   Мне позже доводилось встречать и других людей, тяготевших к употреблению уменьшительных суффиксов, но у них это звучало не так, как у деда. У одних - каким-то бездушным сюсюканьем. У других - с иронически-издевательским подтекстом, нацеленным на то, чтобы оттолкнуть собеседника, унизить его. У деда же все его словечки звучали очень искренне и по-доброму.
  
   803.
   Из раннего своего детства дед вспоминал ещё такое, незнакомое нам словцо: чумичка. Кажется, так называлась какая-то особая кастрюлька в его тогдашней семье. Может быть, это даже была специально для него существующая кастрюлька среди всей домашней утвари.
  
   804.
   Среди дедовых поговорок была такая: "Сняв голову, по волосам не плачут". Я её тоже перенял и порой, про себя, произносил - как ни странно, в качестве утешения по какому-либо поводу - ибо, когда с чем-то важным дела совсем плохи, то огорчаться из-за чего-то более мелкого неразумно.
  
   805.
   Ещё у деда была фраза: "В Тулу со своим самоваром не ездят". Мне она, к сожалению, запомнилась в контексте семейных ссор, поэтому вызывает нерадостные ассоциации.
  
   806.
   У бабушки расхожей была другая поговорка - в адрес лентяев: "Тит, а Тит! Иди горох молотить! - Не могу, спина болит. - Тит, а Тит, иди кашу есть! - Где моя большая ложка?!"
   Эту присказку бабушка очень выразительно озвучивала по ролям, с непередаваемыми интонациями - тянула звательные пассажи ("Ти-ит, а Ти-ит?"); убыстряла темп, понизив голос, на финальном ответе Тита про ложку, изображая внезапную готовность и проснувшийся энтузиазм лентяя Тита.
  
   807.
   Запомнилась мне с Ногинских времён ещё поговорка: "Терпи, казак, атаманом будешь". Хотя совершенно не помню, от кого её знаю - от деда, от бабушки или откуда-то ещё.
  
   808.
   В детстве у нас с братом ещё бытовала весёлая побасёнка: "божья коровка, полети на небо, принеси нам хлеба, чёрного и белого, только не горелого!". Тоже не помню, откуда к нам пришла эта присказка - может, от бабушки, а может, от Оли, нашей старшей двоюродной сестры.
  
   809.
   Дед, рассказывая о своих молодых годах, о службе в армии, где ему довелось встречаться и общаться с огромным множеством людей, вспоминал манеру речи одного своего знакомого белоруса. Дед цитировал его фразу: "гразной трапкой по рашке" - что означало "грязной тряпкой по ряшке [т.е. по жирной, отъевшейся морде]". Они (белорусы), пояснял дед, не могут произнести слова со смягчением.
  
   810.
   Бытовало у нас в семье словцо "рассус"ливать" - кажется, тоже не общепринятое. Оно означало "делать что-то не торопясь, тратя много времени зря", либо просто "тратить время попусту, медлить, не делая чего-то нужного". Оно же близко по смыслу к фразе "переливать из пустого в порожнее". Впрочем, для меня слово "рассусоливать" всегда ассоциировалось по созвучию с супом-рассольником.
  
   811.
   Мама рассказывала, что дед в некоторых усвоенных им с детства книгах ставил неправильные ударения на именах. Например, дед читал маме любимую им с малых лет книжку "Без семьи", и произносил имя мальчика Реми с ошибочным ударением на первый слог. Так что позже, когда мама узнала, что во французском языке все ударения падают на последний слог, ей пришлось переучиваться.
  
   812.
   А вот фраза "финт ушами" в нашей семье, наверное, мамина. Когда о ком-то говорится, что он "сделал финт ушами", это значит, что человек совершил какой-то неожиданный поступок, обычно - позволивший ему ускользнуть от ответственности, повернуть ситуацию в свою пользу и т.п. Говорится такая фраза, как правило, в осуждение.
  
   813.
   В мамином лексиконе любопытно ещё слово "вещь". Если оно используется без каких-либо уточнений и дополнений, то означает скорее всего предметы одежды*. Например, "перебрать вещи", "навести порядок в вещах".
   Комментарий от Гранта: по-моему это общепринято среди женщин и вообще тех, кто много значения придает одежде.
  
   814.
   Когда моя двоюродная сестра Оля долго жила у нас (1988-1991), точнее у дедушки с бабушкой, и бабушка нелестно о ней отзывалась, среди бабушкиных поговорок в адрес Оли встречалась фраза "мамзель Фрикасе на одном колесе". До сих пор толком не знаю, что это значит; может быть, так высмеивалась манерность молодой девушки - такая как бы цирковая, гипертрофированная и потому неестественная напыщенность, неумелая стилизация себя под даму из высшего общества.
  
   815.
   Был неприятный случай вскоре после отъезда Оли на Дальний Восток в 1991 году. Я написал для неё письмо, но ещё не отправил. Бабушка это письмо без спросу прочла и что-то мне высказала по содержанию. Я к тому моменту уже знал, что чужие письма читать нехорошо, кроме того, мне было очень неловко оттого что в мои личные откровения кто-то залез. Так что впал в возмущение, психанул, наверное даже порвал письмо. Бабушка обиделась, и пристыдила меня - может быть, в том плане, что вот она, старая, умрёт, и буду я потом жалеть о своей несдержанности, что так с ней разговаривал. Как часто бывало, она оказалась права.
  
   816.
   В детстве, лет, может быть, с 6-7 до примерно 14 мне хотелось, когда вырасту, стать писателем. Это была не первая моя мечта о будущности и не последняя: года в 4 я мечтал стать строителем (строить дома из кирпичей), а после 14 - программистом (не считая ещё подростковой мечты стать президентом).
   Так или иначе, лет с 5-6 я что-то всё время сочинял - чаще письменно, чем устно. Были у меня стихи длиной в пару строк (до сих пор помню двустишие: "Лампа на столе стоит // Чай на столике пролит"), потом я пытался делать самодельные книжки, написанные от руки - сказки "про чорта", "про ёжика" и т.д. А то выпрашивал у папы несколько больших листов бумаги и принимался писать сказку про Башмак. Лет с 6-7 периодически порывался издавать домашнюю газету, бросив это дело лишь годам к 16. Лет в 7-8 начал сочинять длинную повесть в толстой тетради о приключениях своих игрушечных солдатиков, которых я называл человечками. С 12 лет переключился на детективы, услышав по радио мнение Агаты Кристи, что писать детективы очень легко (впрочем, сюжетно мои детективы не имели ничего общего с творчеством Агаты Кристи, а восходили скорее к итальянским "Спрутам").
   Особенной радостью для нас с братом было добраться до родительской печатной машинки и что-нибудь на ней печатать - главным образом, конечно, свои сочинения, импровизировавшиеся на ходу.
   Во взрослые годы, пересматривая эти свои опыты, я с огорчением обнаружил, что все они были совершенно бесталанны, а хоть что-то ст"ящее начал" у меня появляться уже после 20 лет. Но так или иначе всё моё детство сопровождалось постоянными литературными попытками, и соответственно массой исписанной или испечатанной бумаги.
   И вот в какой-то момент, лет в 12, я вдруг заметил, что часть моих бумаг пропадает - в т.ч. некоторые неоконченные вещи, которые я планировал продолжить. Вначале поиски ничего не дали, и я был расстроен. Позже, спустя месяцы, а может, даже несколько лет, часть бумаг нашлась у бабушки в шифонере. На сей раз, кажется, я уже реагировал сдержанно, да и актуальность тех бумаг к моменту нахождения утратилась. В общем, оказалось, что бабушка тайком прихватила часть моих сочинений - как она объяснила, то ли себе на память, то ли ещё зачем-то.
  
   817.
   Начав в 12 лет писать детективы, я первое время очень ими гордился. Хотя показывать кому-либо страшно стеснялся. Помню, даже мы с мамой и братом приехали какой-то раз в гости к Денису, моему другу по начальной школе, с которым после нашего переезда из Люберец виделись редко - раз-другой в год. И я, отправляясь в гости, специально захватил с собой подборку детективных тетрадей, надеясь показать их Денису. Но увы, меня хватило лишь на то чтоб похвастаться самим фактом, что я пишу; когда же Денис в ответ попросил почитать моё творчество, я страшно застеснялся и ему не дал. На что он с резонным удивлением спросил: "а зачем тогда привёз?"
   Впрочем, много лет спустя, когда мы с Денисом, успев надолго потерять друг друга из виду, возобновили затем знакомство, а у меня уже набралась подборка настоящих рассказов - не публиковавшихся, но достаточно качественных по моей уже взрослой оценке, - тут я артачиться перестал, рассказы Денису показал, но в итоге лишь испытал новое разочарование: при следующей встрече Денис высказался, что рассказы как рассказы, ничего особенного. Оставалось утешаться тем, что Денис технарь, к художественной литературе склонности не имеет, и потому красоты моих рассказов не оценил.
   Впрочем, речь не о Денисе, а о том, что в детстве я всё-таки свои детективы бабушке показал. Точнее, кажется, это было как-то сделано не напрямую - может быть, мама отвезла в Ногинск с моего ведома тетрадь с детективами, а потом уже бабушка высказала своё суждение. К моему удивлению, реакция бабушки была вдохновляющей. Она сказала, что язык у меня подвешен хорошо. Правда, мягко отметила неудачную систему имён персонажей.
  
   818.
   Дело в том, что героями детективов по-прежнему оставались мои человечки, хотя они уже позиционировались как люди, реалистические и взрослые. А имена у них оставались прежними, из наших с братом игр.
   Имена эти изначально складывались по довольно специфической системе: собственно имя и номер. Так, моего любимого человечка и соответственно затем главного героя моих детективов звали Армен Первый (Армен I). Мой брат в эпоху наших игр в основном ещё действовал подражательно, так что его главного человечка звали Армен Второй (Армен II). А поскольку в играх мы чаще всего выступали как соперники, то и Армен Второй был постоянным антагонистом Армена Первого.
   Были, конечно, человечки и с другими именами - например, Щуплик I или Капиляк I. Но самым главным и популярным именем у нас было Армен (в папину честь, разумеется), и разных Арменов среди наших человечков имелось порядочно. Поэтому в моём детективе на 24 страницах рукописного текста могли фигурировать, среди прочих персонажей, сразу 4 разных Армена - Первый, Второй, Четвёртый и Шестой (если не больше).
   Для меня ещё со времён наших игр всё это были достаточно разные образы, перепутать которые было совершенно невозможно, несмотря на схожесть имён. Но для бабушки, как и для любого читателя, не вжившегося предварительно в наши многолетние игры, естественно, такой расклад действующих лиц выглядел нелепой абракадаброй, сбивающей с толку. Что бабушка и отметила, справедливо указав, кажется, что неплохо бы как минимум прописать в тексте, чем один Армен отличается от другого.
  
   819.
   Солдатик Армен I стал моим любимым человечком не сразу, и произошло это тоже в Ногинске, в доме у дедушки с бабушкой. Вообще в солдатиков я играл лет с четырёх - поначалу, кажется, с мамой (брат был ещё слишком мал). Но в ту пору для меня это были просто солдатики, достаточно безликие, и мне не приходило в голову давать им имена или выдумывать про них истории. Просто выстраивались друг против друга две армии, зелёные против красных, и сражались - кто победит; для победы требовалось сшибить* всех солдат противника, прежде чем он сшибёт твоих.
   Комментарий от Гранта: указать, чем и как сшибить.
   Мой ответ: Позже мы для этого перебрасывались разной игровой мелочёвкой, выступавшей в качестве "снарядов" - деталями конструкторов, мелкими пластмассовыми шариками и т.п. Но на самом раннем этапе, когда я только осваивал эту игру вдвоём с мамой, мы даже ничем не бросались, а просто нацеливались пальцем на того или иного вражеского солдата и затем толкали его вручную, как бы продолжая рукой движение пальца.
   Но вот, 31 декабря 1986 года, мне (или нам с братом) взрослые (не помню, родители или дедушка с бабушкой) подарили три набора пластмассовых человечков. Один набор - "Весёлые человечки": Буратино, Чиполлино, Самоделкин, Карандаш, Петрушка, Дюймовочка, Незнайка, Гурвинек; два других набора, различавшиеся лишь цветом, - представители военных профессий: лётчик, танкист, моряк, связист, пограничник, врач и т.д. В отличие от прежних безликих солдатиков, у этих были достаточно крупные головы с симпатичными лицами и детские пропорции тела. Так что эти солдатики и человечки обладали индивидуальностью и сразу стали моими любимыми игрушками.
   Мы с братом придумывали им имена, играли с ними не только в войну, но также в путешествия, в строительство з"мков из кубиков и т.д., всюду за собой их таскали - и на улицу, и в дальние поездки. Большинство их, увы, в ходе столь интенсивных игр были утеряны безвозвратно, и потери эти, в отдельных случаях, воспринимались мною как настоящая беда. Даты потерь самых любимых из своих человечков я помню до сих пор.
   Имена у человечков были непостоянны - мы в любой момент могли переименовать любого из них как душа пожелает. Так, Буратино успел недолго побыть Фарамантом, но в основном за ним до самой его утери в 1994 году закрепилось имя Бубуру* (поначалу был ещё вариант Бурбуру, но быстро отсеялся).
   Комментарий от Гранта: мне казалось, что это было сокращенным вариантом от более раннего "Бубурунчика".
   Мой ответ: По-моему, всё же складывалось наоборот: сначала было "Бубуру" / "Бурбуру", а потом уже появился уменьшительный вариант. Впрочем, буквально несколько лет назад я сообразил, откуда вообще могло взяться такое причудливое словцо "бубуру". В сказке Волкова "Жёлтый туман" приводится заклинание колдуньи Арахны, этот самый туман вызывающее, а в заклинании есть слова "убурру-курубурру". Возможно, они и засели у меня в подсознании в момент изобретения имени для Бубуру.
   Вообще для Буратино, Чиполлино и Гурвинека в наших играх утвердились сокращённые мною имена: Бубуру, Чиполли, Гурвик. Такие же имена давались покупавшимся позже игрушкам из тех же сказок: так, почти все Гурвинеки впредь у нас именовались Гурвиками, различаясь лишь порядковыми номерами, и т.д.
   Добавление номеров в качестве полноправной части имени объяснялось, по-моему, не только необходимостью различать дублирующихся человечков, но также характером наших игр: начитавшись лет в 6 историй про императора Наполеона, я сделался большим его поклонником, императорский титул казался мне очень красивым и величественным, поэтому во главе моей страны человечков стоял император (у брата аналогично), а сюжетом многих игр была борьба человечков за власть - кто-то из них свергал императора и сам занимал престол. Ну а императоры, как положено, должны были при имени иметь порядковый номер. И поскольку шансы стать императором были у каждого человечка, то и номер был у каждого, независимо от того, является он действующим императором или нет.
   Вообще игры в человечков стали самым увлекательным моим времяпрепровождением с 6 до 12 лет, после чего интерес к ним понемногу ослаб. А последние военные игры в человечков у нас с братом состоялись, кажется, в 1996 году, когда мне уже было около 16 лет.
   В период же расцвета этих игр у них было выработано несколько правил. Во-первых, в ходе сражения убитым считался уже не просто упавший человечек, а лишь тот, кто упал лицом вниз. Падавший лицом вверх считался раненым, а точнее уцелевшим, ставился на ноги и принимал участие в следующем раунде сражения.
   Во-вторых, чтобы как-то совместить военные игры с гуманным подходом, а факт гибели человечков в сражениях - с их последующим участием в новых играх, - было придумано оживление (в виде оживительного порошка, заимствованного из сказок Волкова, или оживительного дождя). Таким образом, человечки становились как бы бессмертными - они могли погибать сколько угодно раз, после чего преспокойно оживали.
   В-третьих, было установлено, что в игровом мире человечков время идёт по-своему - так, мы за секунду могли "прокрутить" по их шкале времени хоть день, хоть триллион триллионов лет. Старости и немощи в этом вымышленном мире не существовало.
   В четвёртых, мир человечков был поделён на страны: одна - моя, другая - моего брата Гранта, плюс множество вспомогательных. Страна моих человечков именовалась сложно: Соединённые Республики Человечков и Армена Первого, сокращённо СРЧиА I [эс-эр-че-и-" один]. У Гранта, соответственно, была страна СРЧиА II.
   Была своя страна (империя Гиллибирисов) и у моего друга Дениса Журавлёва, охотно примкнувшего к нашим играм в ту пору, когда мы жили в Люберцах (1987-1990); главный Денисов человечек именовался Каратист (Денис вообще увлекался каратэ и прочими видами борьбы).
   Армен Первый был, естественно, императором в "моей" стране человечков, где пользовался всеобщим обожанием "населения", так что его имя стало частью названия всего государства, причём название это сохранялось, даже когда страну возглавляли другие императоры. (Были впрочем недолгие периоды, когда страна переименовывалась из Соединённых Республик в Империю - ИЧиА I.) В Грантовой стране всё было по аналогии.
   Но возвращаюсь к происхождению Армена Первого. Имя своё он получил в 1988 году, то ли в конце весны, то ли летом. Я тогда был в Ногинске, папа с мамой уехали в Люберцы, а я остался у дедушки с бабушкой и поначалу чувствовал себя одиноко. Одиночество скрашивали игры в человечков. А бабушка моя, как я уже упоминал, в ту пору не слишком ладила с моим папой, и временами словесно прохаживалась на его счёт - правда, по большей части, в его отсутствие, поскольку при нём старалась всё-таки держать себя корректно.
   И вот я сидел в Ногинске на полу у дивана, играл в своих человечков, скучал по родителям и волей-неволей слушал бабушкины заочные нападки на папу. От этого мне сделалось очень за него обидно, и я стал придумывать*, что один из моих человечков - как бы и есть мой папа (самый лучший и самый сильный, и т.д.), ну или что-то вроде его игрового воплощения (в детстве такие тонкости трудноразделимы).
   Комментарий от Гранта: кажется, я тоже присутствовал, и мы тогда начали сочинять в толстых синих тетрадках рассказы про Армена (человечка или сказочного героя); я свой рассказ быстро забросил. Кажется, тогда в Ногинске также была Оля, и она комментировала-критиковала наши рассказы (по крайней мере мой).
   Мой ответ: Да, вполне вероятно. Началось ли сочинение историй в тот самый день, достоверно не скажу, но в тот год - точно. И Оля там должна была быть. Сочинения наши она комментировала, правда, кажется, скорее иронически. Только насчёт цвета тетрадей я не уверен. Моя "книга" про Армена начиналась в тетради скорее с желтовато-оранжевой обложкой, у тебя тоже была почти такая же тетрадь - на них были изображены какие-то средневековые прибалтийские з"мки. В твоей тетради дело продвинулось как минимум на несколько глав, а я свою, спустя месяцы, исписал всю и перешёл к другой.
   Тогда-то безымянный до той поры солдатик-танкист и сделался Арменом, после чего очень быстро стал императором всех человечков, легендарным Арменом I. Среди всех моих игрушек он занял главенствующее положение, и мы с ним пережили массу игровых приключений - пока он не потерялся примерно год спустя, 11 июня 1989 года.
   Сейчас удивительно вспоминать, что тот период продлился всего лишь год, ибо запомнился он как очень протяжённый и чрезвычайно насыщенный отрезок жизни, по внутреннему ощущению сопоставимый, наверное с периодом длиной 8-10 лет для меня нынешнего.
   Потеряв Армена I, я очень переживал, пытался его отыскать, но безуспешно: пропал он в Люберцах, в палисаднике около нашего дома, аккурат в день намеченного нашего семейного отъезда в дом отдыха, так что на поиски у меня было лишь несколько часов. После возвращения из дома отдыха я, конечно, возобновил поиск, но уже без особых надежд - за две-три недели человечка могли подобрать мальчишки, втоптать в землю прохожие и т.п.
   Добавлю, что в апреле 1990 года в магазинах снова появились такие же наборы человечков, только из немного иной пластмассы; среди них тоже был, конечно, танкист, так что я не устоял перед искушением и "восстановил" Армена Первого - т.е. уговорил папу купить новый набор (и даже не один), и заставил себя поверить, что новообретённый танкист - как бы тот же самый Армен Первый.
   В глубине души, правда, имелся небольшой осадок от нетождества двух Арменов Первых, но в ту мою детскую пору власть фантазии оказалась сильнее, и возрождённый Армен Первый оставался моей любимой игрушкой ещё года два или три - пока тоже не потерялся.
   Момент второй потери зафиксировать не удалось, просто с какой-то поры человечек перестал попадаться на глаза среди моих игрушек, и невозможно было понять, затерялся ли он дома (и, значит, может найтись) или я незаметно обронил его на улице. Допускаю также, что его мог негласно истребить мой брат* в отместку мне за какую-нибудь из наших стычек.
   Комментарий от Гранта: вряд ли, не помню такого.
   Мой ответ: Это радует :)
   Несколько лет спустя, уже оканчивая 11 класс, я попытался в третий раз возродить Армена Первого, объявив таковым аналогичного по виду танкиста (их на тот момент у нас уже было накуплено с полдюжины), и этот Армен Первый-Третий до сих пор при мне, однако уловка уже не сработала - я слишком вырос и заставить себя поверить в очередную "реинкарнацию" не сумел, да и играть в человечков к тому моменту уже практически перестал. Было это скорее попыткой, как сейчас говорят, закрыть гештальт, и попытка не удалась.
   На фото от 12 августа 2020 года - человечки: Финдикляур, Профессорская Дочка, Армен Первый [Третий], Железный Дровосек (он же Щуплик) и Капиляк:
  
  
   820.
   Вообще в детстве я с большим трепетом, доходящим до настоящего восхищения, относился к папе и к деду. Оба они были для меня совершенно особенные люди, обладавшие колоссальным авторитетом. Правда, авторитет их не мешал нам с братом порой затевать против них разные шалости или просто не слушаться. Но как бы мы себя ни вели, в глубине души это чувство исключительности деда и папы оставалось незыблемым. С годами оно стало менее острым, но в основе своей осталось прежним, никуда не ушло.
  
   821.
   Возможно, одной из причин этого ощущения, помимо, естественно, родственных чувств, было понимание, что и папа, и дед - люди очень умные и решительные, к которым просто так не подступишься. Мама с бабушкой тоже обладали сверхзначимостью в моей системе координат, но к ним "подступиться" было проще - с любым пустяком и по любому поводу.
  
   822.
   В этом контексте, помню, меня очень удивило бабушкино суждение, о котором я писал выше: что своего отца (моего прадеда Ивана Марковича Подгорного) она считала значимой фигурой лет до 12-ти (думала, что он что-то собой представляет), а после, надо понимать, решительно в нём разочаровалась.
  
   823.
   Возвращаюсь к теме разных семейных словечек. Бытовали у нас в семье некоторые слова, казавшиеся мне в детстве, по умолчанию, общеупотребительными, и лишь много лет спустя я сообразил, что другим людям они практически неизвестны. Так, кого-нибудь из нас, внуков, бабушка или мама могли шутя назвать словом "чикам"с" (в детстве я на слух считал, что оно пишется "чикомас") - значение* слова никогда не пояснялось, но по контексту можно было предположить, что это некая особенная зверушка. Уже в эпоху интернета я установил, что слово это означает "окунь".
   Комментарий от Гранта: у меня оно всегда ассоциировалось с веселыми негритятами из советского мультфильма.
   Мой ответ: Интересная версия!
  
   824.
   У бабушки было слово "хартиб"ка", употреблявшееся в чей-либо адрес с оттенком лёгкого иронично-добродушного осуждения. Может быть, оно означало "плохо одетый", "расхристанный"? Кстати, "расхристанный" тоже бабушкино словцо, но его, по крайней мере, знают словари и интернет, в отличие от "хартибаки". Эта "хартибака" нас с братом в детстве очень смешила из-за созвучия с "собакой". Мы даже переделывали её в "хартисобаку".
  
   825.
   Ещё у бабушки была пара очень забавных словечек "михрюна" и "посмиттюха". Они мне и запомнились почему-то именно в паре. Несмотря на окончание женского рода, слова эти, кажется, означали некоего деревенского простака, и в моём представлении имели оттенок украинского или ростовского происхождения, вероятно сельского говора. Кажется, бабушка употребляла эти слова тоже как некое осуждающее сравнение, говоря, что кто-нибудь из нас, внуков, - "как посмиттюха" или "как михрюна".
   Позже мы, живя в Строгино, вероятно в середине или конце 90-х годов, прозвали словом "Посмиттюхи" район высоких жилых домов вдоль улицы Кулакова по пути к улице Исаковского - главным образом, дом 1 корпус 1 по улице Кулакова, где, кажется, жила моя учительница математики Елена Яковлевна Ненюк"ва (впрочем, к ней это название отношения не имело). А именем Михрюна я в 2002 году назвал эпизодического персонажа своего фантастического рассказа.
  
   826.
   Использовала бабушка слово "лыснуть", означавшее нечто вроде "дать лёгкую затрещину ладонью по голове, как бы вскользь" (по крайней мере, я это так реконструирую): нам, расшалившимся внукам, бабушка могла пригрозить: "сейчас как лысну!".
   Дополнение: Много позже я выяснил в интернете, что в этом слове отпала начальная буква "х" - "хлыснуть". Тогда, возможно, это производное от слов "хлыст" или "хлестать".
  
   827.
   Мама мне время от времени напоминает ещё словцо "марак"з" и его вариацию "марак"зина": то ли так могли шутя называть меня самого в очень малом возрасте, лет до 3-х - 4-х, то ли так называлась какая-то из моих тогдашних игрушек, может быть какой-нибудь игрушечный лев, - припоминаю настолько смутно, что, можно сказать, и не помню. М.б. в этом слове был также смысловой оттенок некой каверзности, расшалившегося ребёнка.
  
   828.
   Бытовало словцо "распрындиться": нечто вроде обидеться, расскандалиться, расшуметься, распустить нюни, или м.б. точнее и косноязычнее - утратить хорошее настроение и контроль над собой, дать волю негативным эмоциям, в т.ч. бурному их выражению. Слово это я помню скорее от мамы; пользовалась ли им бабушка - не могу сказать.
  
   829.
   Было слово "турсучить" - как бы трепать, мусолить какую-то вещь (материальную, осязаемую), возиться с ней, надоедливо менять ей форму. Могу предположить контекст - "турсучить подушку", но не поручусь за его достоверность. Словом этим, кажется, чаще пользовался дед: "что ты там турсучишь?".
  
   830.
   Близким по смыслу было слово "куёвдить" - но тут уже не обязательна материальность вещи. Скорее подразумевалось: долго возиться с чем-то, делать что-то странное, непонятное, в т.ч. вызывающее промедление тогда, когда надо наоборот поторопиться. Реконструируются фразы вроде: "он что-то там куёвдит" (делает в одиночку нечто кропотливое, странное, понятное ему одному) или "кончай куёвдить, собираться пора" (т.е. бросай свои непонятные дела, прекращай медлить и поспеши).
  
   831.
   Вспоминается слово "ел"зить"*: чем-то нудно тереть о поверхность. Например, елозить ножиком по разделочной доске или елозить штанами по скамейке. Кажется, в основном это было дедово и мамино словцо.
   Комментарий от Гранта: это общепринятое и довольно распространенное слово.
  
   832.
   У дедушки с бабушкой ещё звучало слово "ереп"ниться"* - т.е. как бы артачиться, капризничать, вызывающе сопротивляться, показывать норов.
   Комментарий от Гранта: тоже не редкое слово. Встречается, например, в известной и замечательной песне Б.Гребенщикова "Время N" (https://www.youtube.com/watch?v=qk3NGiE9E0Q).
  
   833.
   Близким по смыслу было наше общесемейное (не считая только папы) словцо "выком"риваться" (или "выкам"риваться") - в значении "выпендриваться", "вести себя непослушно и напоказ" (о малом ребёнке). В детстве я однозначно считал это словцо происходящим от "комара" (ассоциация выстраивалась с удалым Комариком - спасителем Мухи-Цокотухи), но сейчас допускаю, что этимология может восходить к камаринской пляске.
  
   834.
   Было ругательное слово "свин"та": "ну что ты, как свинота?", "перемазался, как свинота". Означало оно, понятное дело, свинью, но я бы даже сказал - особую свинью, выделенную из множества других свиней, ибо просто свинья - это свинья вообще, нечто однотипное и безликое в общей массе таких же свиней, а вот свинота* уже как бы наделена индивидуальным характером, узнаваема. Впрочем, скорее всего, это просто мои фантазии.
   Комментарий от Гранта: в моем восприятии это что-то вроде превосходной степени от "свиньи", т.е. какая-то особенно свинская (в смысле подразумеваемых свинских качеств - например, нечистоплотности и эгоцентричности) свинья.
   Мой ответ: Какое симпатичное толкование!
  
   835.
   Было очень смешное словечко "мерехлюндия" - то ли в значении "недотёпа", то ли "человек, который раскис, погрустнел". Употреблялось беззлобно, зачастую иронично. Кажется, так могла назвать мама меня или брата, но у меня это словцо больше ассоциируется с обращением бабушки или дедушки к моей маме - из-за частичного созвучия с именем "Людочка", которым они её обычно называли. Уже в XXI веке, начав изучать итальянский, латынь и т.п., я выяснил, что исконно слово "мерехлюндия" - переделка латинского "меланхолия", т.е., в контексте русской классики, как бы такая тоска и хандра.
  
   836.
   Было слово "перехнябиться": сидеть в перекошенной позе, с искривлённой спиной или позвоночником, т.е. как бы "перекоситься" осанкой. За это дед с бабушкой часто поругивали нас - меня, моего брата Гранта, двоюродную сестру Олю, а заодно и маму, - и не уставали наставлять насчёт вреда неправильной осанки, пугая искривлением позвоночника и его последствиями. Делалось это беззлобно, с заботой о нас и огорчением, что мы губим своё здоровье. Впрочем, Олю бабушка могла иной раз и хлопнуть по спине. Образцом же безупречной осанки был для нас дед, у которого с юных лет до старости сохранилась военная выправка.
  
   837.
   Было слово "барл"х", или м.б. "барл"г" - т.е. на конце была скорее всего звонкая "х", характерная для говора дедушки с бабушкой, унаследованного ими из ростовских краёв, граничащих с Украиной, а может, в бабушкином случае, и непосредственно от украинских предков. "Барлох" означал "большой беспорядок". Употреблялось это слово сердито: "барлох учинили", "барлох тут развели".
  
   838.
   Близким по смыслу было, кажется, слово "раскордаж" - тоже некий беспорядок или, может быть, переполох.
  
   839.
   Общесемейным было слово "расчехв"стить"* (или "расчихв"стить"). Кажется, означало оно что-то вроде "задать жару", "разругать в пух и прах, в хвост и в гриву". Впрочем, мама припоминает его в варианте "расчихвоститься"** (значение мне неведомо).
   * Комментарий от Гранта: слово общеизвестно, значение стандартно.
   ** Комментарий от Гранта: возможно - быть небрежно одетым. Также было слово "прочехвост" (кажется у бабушки), возможно, в нестандартном значении - как синоним слова "прохвост".
   Мой ответ: О, да, теперь тоже припоминаю "прочехвоста"!
  
   840.
   Общесемейным мама назвала также слово "ляпуш"н". Наверное, это что-то кулинарное - большая лепёшка или оладья домашней выпечки, но точно не знаю.
  
   841.
   Из кулинарных слов у бабушки ещё было очень вкусное редкое блюдо - "катл"нчики" (всё детство и юность, до эпохи интернета, я на слух считал, что они пишутся "котланчики"). Это была разновидность выпечки - по особому скрученные* сладкие изделия из теста**; затрудняюсь определить их точнее, т.к. это были не пирожки, не пончики, не слойки, а что-то иное.
   * Комментарий от Гранта: скрученные в плоскую спираль.
   ** Комментарий от Гранта: жаренные на масле? печенные в духовке?
   Мой ответ: А вот даже не знаю. Вроде более естественным кажется сочетание "испечь катланчики", чем "пожарить катланчики", - так что, наверно, пеклись в духовке.
  
   842.
   Вообще бабушка в моём детстве много всего разного пекла, и видимо с удовольствием, у неё был к этому делу вкус. Пекла блины, оладьи, сырники/творожники, пирожки, кексы из особых формочек, лепила вареники с разной начинкой (например, вишнёвые) и ленивые вареники без начинки, по праздникам могла сготовить слоёный торт, для деда регулярно сушила сухари, необходимые при его диете. Катланчики среди всего этого разнообразия были редким, но особо интересным вариантом выпечки, и бабушка кажется даже упоминала, что рецепт их довольно давний. Может быть, даже в малые годы моего детства бабушка вообще не готовила катланчиков, а потом, уже в 90-е, решила вспомнить рецепт, которым не пользовалась с молодости, - не поручусь.
   [Дополнение с маминых слов: бабушкин слоёный торт - это был наполеон*.]
   Комментарий от Гранта: в кавычках и с большой буквы.
  
   843.
   Мы с братом и мамой с довольно ранних моих лет прозвали сырники домашним прозвищем "пирожки-творожки", и впредь их никак иначе не называли. Прозвища этого, как обычно, не признавали дед и папа. Они оба отличались строгостью к словам, и привить им какое-то новое словцо было практически невозможно - видимо, так проявлялось неприятие сленга.
  
   844.
   Оладьи мы в основном называли оладушками, не пользуясь полной формой слова; ею однако пользовалась бабушка.
  
   845.
   Мама, видимо вслед за бабушкой, тоже любила готовить выпечку. С детства помню её блины, пирожки-творожки, оладушки, всякие другие пирожки, вафельные трубочки с кремом, большие пироги и т.д. Маме нравились большие пироги с яблоками, а в девяностые годы она нередко пекла пироги с несладкой начинкой - и даже не с начинкой, т.к. начинке положено быть внутри пирога, а скорее с некими разнообразными добавками сверху - сосисками, помидорами, капустой, зеленью и т.п. Эти несладкие пироги мама в ту пору полувсерьёз стала называть пиццами. Это слово вошло в обиход в нашей стране уже в 90-е годы, при СССР его не было, и для бабушки с дедушкой оно, по-моему, так и осталось незнакомым.
   Впрочем, мамины пироги на пиццу не очень походили - у них для этого был слишком толстый слой теста, да ещё поджаренный внизу, как у настоящего пирога. Кроме того, в маминых рецептах выпечки почти не использовался сыр, без которого пиццу трудно представить: дело в том, что я с дошкольных лет категорически невзлюбил сыры, всё детство их избегал, а распробовал только после 20-ти лет, уже в нулевые годы. Правда, думаю, что какие-то сыры тайком от меня мама в свои пироги всё же добавляла.
  
   846.
   Любопытно, что оладушки у мамы и бабушки получались совершенно разными. Другие виды выпечки у них обеих выходили очень похожими, не отличишь, но вот с оладушками результат был абсолютно несхожий. У мамы они получались тоненькие, из мягкого, как бы сплошного теста, а у бабушки - очень пышные, раза в 3-4 толще маминых, притом хорошо промасленные, а тесто в них - с большими п"рами. Впрочем, и те, и те были очень хороши, хотя, пожалуй, мамины мне нравились немного больше.
  
   847.
   Мама любила изобретать новые рецепты. Помню, когда мне было лет 8-9, она стала готовить пышные пирожки со смородиной и вишней, нечто среднее на вид между оладьями и пирожками-творожками. Потом изобрела очень вкусный лимонный крем, и т.д.
  
   848.
   Одним из интересных для нас с братом занятий в детстве было участие в готовке - главным образом, это касалось выпечки: мы помогали маме или бабушке лепить пирожки и вареники, раскатывать скалкой тесто, резать его на части, заворачивать в тесто начинку и т.п.
  
   849.
   Мама вспоминала, что бабушка в давние времена любила готовить торт наполеон. Сам я припоминаю скорее многослойные торты, когда бабушка пекла несколько плоских лепёшек, потолще обычного блина, а затем составляла из них высокий торт, добавляя между лепёшками кремовую прослойку.
  
   850.
   Году примерно в 1997 или 1998 папа увлёкся идеями здорового питания и как-то разом перешёл на полное вегетарианство. Это сказалось в т.ч. на маминой готовке. Поначалу мама была несколько удручена папиным решением; с другой стороны, подумывала, не последовать ли его примеру, но всё же не решилась. Однако готовить, как бывало раньше, мясные блюда - стала значительно реже, считая для себя некорректным есть их при папе и тем самым как бы невольно дразнить его мясными запахами. Так что у нас практически исчезли из обихода мамины мясные пироги, котлеты и т.п., а супы и борщи сделались исключительно вегетарианскими. Папа периодически давал маме понять, что не возражает, если она будет, как раньше, готовить мясные блюда для себя и для нас с братом, но этих увещеваний хватало ненадолго, поскольку готовить двойное меню, одно для папы, другое для остальных - задача неподъёмная. Впрочем, для нас с братом урон по части мяса оказался не слишком велик - брат к мясной пище был достаточно равнодушен, отдавая в ту пору предпочтение сладостям, а для меня покупалось достаточно колбасы, сосисок и прочих радостей хищной жизни. Ещё через несколько лет мы с братом вообще стали питаться в значительной мере тем, что покупали сами, на свой выбор.
  
   851.
   Из детских впечатлений по кулинарной части вспоминаю ещё халву, которую готовила баба Нора (так мы в семье звали папину маму). Халва у бабы Норы получалась совершенно замечательная и ничуть не похожая на магазинную. То, что продавалось под этим именем в магазинах, напоминало скорее серую замазку, малоприятную на вкус. А баба Нора пекла халву светлого оттенка, очень сладкую, без посторонних привкусов*. Когда мы в моём детстве бывали в Ереване, где жила баба Нора и папин младший брат дядя Гагик с семьёй, там всегда готовилась эта халва, и нам зачастую даже передавали её запас с собой, в Москву или Люберцы, в качестве гостинца.
   Комментарий от Гранта: эта халва готовилась из муки и сливочного масла, тогда как распространенная в России халва (в т.ч. магазинная) готовится из орехов или жирных семян (арахис, подсолнух, кунжут).
  
   852.
   Кажется, такую же халву, уже после смерти бабы Норы, готовила ещё тётя Жанна*, жена дяди Гагика, но не поручусь.
   Комментарий от Гранта: точно готовила в 2019 году. В 2016-м по моей просьбе переслала нам рецепт.
  
   853.
   Когда мы с братом в детстве оставались в Ногинске у дедушки с бабушкой, нас усаживали есть за одним столом с дедом и бабушкой. Стол - белый, прямоугольный, без скатерти, стоял на кухне (и до сих пор там стоит), придвинутый длинной стороной к подоконнику (сам подоконник был украшен комнатными цветами в горшках). У левого торца стола, рядом с кухонной плиткой, садилась бабушка, это было её постоянное место. У правого торца, прямо напротив бабушки, садился дед. Это тоже было его постоянное место. Кажется, за всю мою жизнь ни дед, ни бабушка ни разу не садились за этим столом на какое-либо иное место, кроме своих привычных. Оба - дед и бабушка - сидели на стульях со спинкой.
   На фото - бабушка на своём привычном месте на кухне, примерно в 1995 году:
  
  
   854.
   Для всех остальных сотрапезников были табуретки - квадратные, белые, из того же гарнитура, что и стол. Табуретки ставились вдоль длинной стороны стола. На табуретку ближе к бабушке садился обычно мой брат, а я - на такую же табуретку ближе к дедушке.
   Когда с нами бывала мама, она втискивала третью табуретку между двумя нашими, либо сдвигала моего брата ближе ко мне, а сама садилась на его место рядом с бабушкой. Так же, кажется, размещалась и Оля в те годы, когда жила в Ногинске (1988-1991).
   Две белые табуретки после еды задвигались под стол, там было их обычное место. Третью табуретку по мере надобности приносили, а после еды уносили в другую комнату, т.к. под столом ей бы места не нашлось. Не помню, использовалась ли иной раз в качестве третьей табуретки такая же белая, как первые две, но точно что зачастую в качестве третьей приносили табуретку из другого набора - прямоугольную, пониже, с коричневыми ножками и красной обивкой; в остальное время она обычно стояла в спальне за письменным столом.
  
   855.
   То, что у деда и бабушки за столом были стулья, а не табуретки, как у остальных, придавало им в моих глазах солидности: чувствовалось, что дед с бабушкой настоящие хозяева дома.
  
   856.
   Обивка на стульях деда и бабушки была, кажется, из красной тряпичной ткани. Но с довольно ранних моих лет её стало почти не разглядеть: бабушка имела обыкновение покрывать мебель разными подстилками и накидками для лучшей сохранности, а с тех пор, как деду стало трудно ходить, вставать и садиться, на его стул стали подкладывать сложенное шерстяное детское одеяло (зелёное), маленькую подушку-думочку и разные другие слои, делавшие сиденье мягче и выше. Какими-то предохраняющими подстилками, кажется, завешивались и спинки стульев.
  
   857.
   Третий такой же стул стоял в ванной комнате. Именно на него дед усаживался курить всё моё детство, о чём я уже писал выше.
  
   858.
   Помню, когда мы с братом были ещё настолько малы, что нам не хватало роста сидеть за одним столом со взрослыми, - нам поверх табуретки подкладывали стопку газет.
  
   859.
   По праздникам, когда вся семья собиралась вместе, основное пиршество устраивалось не на кухне, а в зале, за большим полированным тёмно-коричневым столом, который ради этого случая выдвигался ближе к центру комнаты и, кажется, покрывался особой праздничной скатертью. Из серванта добывались праздничные бокалы и фужеры. Кстати, фужер - тоже, по-моему, редкое слово; вне нашего семейного употребления я его почти не встречал.
  
   860.
   Но какие-то стадии празднования проводились и на кухне. Там уже для 6-7 человек места за белым столом не было. Точнее, оно бы нашлось, если бы стол отодвинули от подоконника в центр кухни, но такого на моей памяти, кажется, ни разу не случалось*.
   Комментарий от Гранта: этому мешали копившиеся десятилетиями ряды и стопки банок с консервами и коробок с такими банками, плотно заполнявшие почти всё пространство под столом.
   Мой ответ: Верно, я и забыл об этом.
   Припоминаю с трудом только разговоры о том, что был случай, когда в Ногинск приехали папины родители из Еревана - дед Грач с бабой Норой, - и ради этого случая кухонный стол вроде бы был выдвинут. Сам я того приезда не помню - или он был без меня, или я был ещё слишком мал. Ясно только, что было это не позже моих 5-ти лет, т.к. дед Грач ушёл из жизни в 1985 году. Думаю также, что папины родители приезжали в Ногинск лишь единожды, и событие это было достаточно значимым по семейным меркам.
   Но отсюда получается, что и возможность выдвижения кухонного стола тоже рассматривалась как нечто особо значимое, практически исключительное и чуть ли не легендарное.
  
   861.
   Итак, поскольку кухонный стол в праздники не выдвигался (да и выдвигать его было особо некуда - кухня невелика, в ней много мебели плюс два холодильника, так что, выдвинув стол, можно было лишиться возможности передвигаться, подавать новые блюда и т.п.) - то для нас с братом (в наши малые годы) ставился поодаль на кухне особый, очень маленький складной детский столик жёлтого цвета. За ним мы и усаживались друг напротив друга: один на ещё более крошечном малышовом жёлтом стульчике, другой обычно на раскладном металлическом стульчике-шезлонге. Может быть, лет до четырёх-пяти моих, был в хозяйстве и ещё один детский стульчик, такой, какие бывали тогда в детских садах, полированный и раскрашенный цветочками, сам размером побольше крошечного жёлтого, но поменьше стула-шезлонга, - точно не помню. Вернее, помню, что такой стульчик у нас имелся в Москве, и ломался, и, кажется, взамен его добывался такой же новый, но был ли такой экземпляр в Ногинске в мои ранние годы - не могу вспомнить; а позже - уже точно не было.
  
   862.
   Так что мы с братом пировали хотя и рядом со взрослыми, но всё же отдельно от них, и нам эта частичная обособленность очень в ту пору нравилась. Может быть даже, это одна из очень немногих ситуаций, где мне приятно было чувствовать себя взрослее, чем я есть. В подавляющем большинстве других ситуаций необходимость взросления вызывала у меня неприятие. Нам за этот стол давали, кажется, салаты в маленьких мисочках, всякие прочие угощения, наливали ситро или сок, а сами взрослые пили вино. Отмечу ещё, что по части вина и прочего алкоголя у меня не было какой-то зависти к взрослым и желания тоже приобщиться к этим "запретным напиткам", нередко характерного для детей. Соблазна не было; наоборот, для меня соблазн был - успешно избежать пристращения к алкоголю и даже его не пробовать. Но это уже другая история.
  
   863.
   В обычные дни, когда мы с братом питались за белым столом вместе с дедом и бабушкой, дед порой давал нам советы, как управиться с той или иной едой. К сожалению, не во всём эти советы совпадали с нашими предпочтениями. Например, дед подсказывал, что подливку, остающуюся на тарелке, или остатки яичницы, можно промокнуть хлебным мякишем и затем его съесть, однако мне размякший мокрый мякиш совершенно не внушал аппетита. Поэтому дедовым увещеваниям в этом вопросе я следовать избегал. Бабушка, бывало, выступала тут на моей стороне, как бы слегка осаживая деда в том плане, что, мол, чего ты надоедаешь со своими подсказками, ребёнок сам разберётся, как ему лучше.
  
   864.
   Другому дедову совету мы с братом следовали от случая к случаю. А именно - дед убеждал нас подсаливать помидоры и огурцы. На мой вкус, к огурцам соль подходила больше. Кажется, мама изобрела у нас в семье, как сейчас сказали бы, "способ сервировки" огурца: половинка длинного огурца разрезалась вдоль, затем на поверхность разреза наносились ножом диагональные зазубринки (видимо для красоты)*, а сверху добавлялось немного соли. Такое "блюдо" у нас с братом пользовалось большим успехом.
   Комментарий от Гранта: неглубокие надрезы. Возможно, чтобы пустить больше сока, чтобы соль смочилась и лучше держалась на поверхности.
   С помидорами однако было иначе: нередко они казались достаточно хороши и без всякой соли. Как раз тут дед частенько проявлял инициативу, советуя посолить помидор, как он сам всегда делал, - и если мы слушались совета, то, довольный, приговаривал: "Вот видишь? Совсем другой вкус!" Я на это порой, смеясь, возражал: "Зачем же мне другой? Меня и тот вполне устраивал".
  
   865.
   После еды дед обычно угощал нас аскорбинкой (я об этом уже писал). Бывало, поев, мы с братом убегали играть в зал, пока взрослые ещё продолжали питаться, а затем уже, через несколько минут, дед звал нас на кухню и вручал каждому по одной аскорбинке - крупной белой сладкой таблетке (уже позже они стали продаваться в форме маленьких жёлтых шариков). Вид у деда при этом был если и не торжественный, то по крайней мере довольный и добродушный, а вручение аскорбинки напоминало церемонию поощрительной награды.
  
   866.
   За едой мы с братом в детстве постоянно болтали, смеялись, спорили, рассказывали друг другу разные истории. Впрочем, думаю, инициатива в этом была больше с моей стороны, я в ту пору был довольно заводной и болтливый, а брат был более сдержан и молчалив. Дед с бабушкой постоянно нас наставляли в том плане, что во время еды разговаривать не следует - это мешает усвоению пищи, а главное, есть риск поперхнуться и даже задохнуться. Дед говорил, что пища может попасть не в то горло, - так я с большим удивлением узнал, что у человека, оказывается, целых два горла - одно дыхательное, другое для пищи. И если пища попадёт в дыхательное горло, это очень опасно. Дед рассказывал истории, когда подобная ситуация привела к чьей-то смерти. Правда, речь шла, по-моему, не о ком-то из лично знакомых деду людей, а скорее о бытующих слухах или, может быть, вычитанных где-то историях. Регулярно звучала в наш адрес и поговорка: "Когда я ем, я глух и нем". Впрочем, все эти призывы действовали на нас очень слабо, т.е. лишь на очень короткое время. Потребность болтать за столом никуда не девалась.
  
   867.
   Ещё из страшилок-предостережений за столом дед рассказывал о случаях, когда кто-то проглотил ложку. Эта история относилась к нашей привычке сосать металлические чайные ложки, засовывая их глубоко в рот. Не помню, заканчивалась ли история в дедовом рассказе совсем трагически или же речь шла о том, что пострадавшему пришлось срочно разрезать живот для извлечения проглоченной ложки. Возможно, в разное время звучали оба варианта.
  
   868.
   Когда я чересчур капризничал за столом, отказываясь есть сразу несколько разных блюд или не желая доедать остатки на тарелке, дед бывало терял терпение, и уже не добродушно, а сердито заявлял мне, что я "заелся". Бабушка в таких случаях напоминала нам о голодающих детях Африки или о голоде, который они с дедом пережили в годы своего детства. Вообще наша избыточная разборчивость в пище была для деда с бабушкой признаком нашей избал"ванности, а к избалованным детям они относились с большим осуждением, это в их глазах было очень порицаемое качество. Тут чётко чувствовалось советское пролетарское воспитание. Мама, кажется, в аналогичных ситуациях использовала ругательное слово "барчук" (или сравнение - "как барчук"). Быть барчуком, т.е. изнеженным, капризным, толстым, высокомерным, очень неприятным ребёнком - казалось верхом неприличия.
  
   869.
   Дед всегда ел малыми порциями - отчасти, видимо, из-за язвы, а может, ещё потому, что в старости вёл домашний образ жизни с малым расходом энергии, точно не знаю, но ему действительно хватало очень небольших порций пищи, чтоб наесться. А в поздние годы он нередко оставлял часть еды на тарелке - ему хватало даже половины небольшой порции, а доедать остальное через силу он не всегда мог себя заставить. Бабушка бывало досадовала на эту его особенность - что и готовить приходится крошечную дозу, а дед ещё и оставит по полкотлетки или четверть сосиски. Бабушка называла это "кошачьими порциями".
   Притом дед был порой достаточно разборчив в еде - не в том смысле, что тянулся к каким-то деликатесам (такого за ним никогда не водилось), а в том, что мог забраковать поданную ему пищу по каким-нибудь специфическим причинам. Это несколько раздражало бабушку и маму, тративших на готовку время и силы, однако с дедовыми "капризами" принято было считаться - во-первых, из-за его язвы, во-вторых, потому, что даже в самые поздние годы, когда дед ослабел физически, за ним всё равно сохранялся ореол главы семьи.
  
   870.
   Дедов рацион отличался постоянством. Дед любил творог, мог есть его чуть ли не ежедневно - небольшую порцию творога со сметаной и сахаром. Часто ел варёное яйцо (кажется, предпочитал вариант приготовления "в мешочек"), допускал также яичницу. В периоды обострения язвы, точнее, когда обострение уже начинало идти на убыль, дед ел сухари - бабушка пекла их ему, порезав белый хлеб на вытянутые ломтики в форме маленького параллелепипеда. На обед дед мог съесть тарелку супа, маленькую котлетку или сосиску (а чаще половинку) с картофельным пюре, или столь же малый кусочек жареной рыбы. Бывало, что мама (или бабушка?) готовила ему суфле из куриного мяса. Завтрак дед завершал, выпивая кофе. В конце обеда, кажется, пил чай. А на ужин выпивал большую чашку молока. В периоды плохого самочувствия из-за язвы бывало, что весь ужин и состоял только из этой чашки молока.
  
   871.
   По праздникам дед позволял себе выпить стопочку крепкого алкоголя (чаще коньяка, реже водки), и делал это с видимым удовольствием. В семье у нас также бытовали истории, что некоторые виды алкоголя в небольших дозах целебны, в т.ч. и при язве.
  
   872.
   По части заботы о нашем здоровье - помню, дед постоянно рекомендовал мазаться одеколоном: при порезах, при каких-нибудь раздражениях на коже, и чуть ли даже не просто для профилактики. Сам он тоже следовал этим рекомендациям.
  
   873.
   В моём малом возрасте, лет наверное до шести, любой, даже самый мелкий порез приводил меня в слёзы. У деда в ту пору был свой метод лечения моих порезов. Дед разворачивал сигарету, расправлял тонкую папиросную бумагу, мазал мне порез на пальце или ссадину на коленке одеколоном, а затем, кажется, поплевав на папиросную бумагу (или лизнув её?), прикладывал её к пострадавшему месту, где её и следовало носить то ли пока не просохнет, то ли пока сама не отвалится (обычно на это хватало нескольких минут). Поскольку известно было, что одеколон щиплется, после применения его нужно было ещё сразу подуть на больное место.
   Помню, что дедовы манипуляции с папиросной бумагой меня несколько завораживали, так что, в процессе их созерцания, желание лить слёзы быстро иссякало.
   Помню также, что лет в шесть я с удивлением зафиксировал момент, когда очередной порез уже не вызывал желания плакать: я порезал, кажется, палец, начал по привычке реветь, а чувствую, что как-то и не ревётся - да вроде и палец не особо болит. Такое вот странное ощущение, когда некий привычный рефлекс почему-то вдруг перестаёт действовать, и не знаешь как быть - то ли всё равно следовать ему через силу, то ли "махнуть рукой" и привыкать к новой реальности - той, где этого рефлекса нет.
   Помню ещё, что в том же малом детстве меня очень удивляло: почему взрослые люди в кино не плачут, даже если им случается очень сильно физически пострадать (в ту пору дед с бабушкой часто смотрели фильмы про войну, где героев могли ранить пулей, убить и т.п.). Но мне, видимо, объясняли, что у взрослых плакать не принято.
  
   874.
   Ещё из поговорок и присказок у деда, кажется, было словечко "вид"л-минд"л". Хотя, может, это и не дедово*, а мамино, уже плохо помню. Возможно, дед произносил его со сдержанно-загадочным видом, как будто владел некой тайной.
   Комментарий от Гранта: дедово, я помню.
  
   875.
   Цитировал дед поговорку донских стариков из времён своего детства: "дожили каз"ки - ни пива, ни таб"ки". При этом дед комментировал, что форма "таб"ки" (вместо нормативного "табак"") ему самому казалась странной.
   Думаю, что поговоркой этой бывшие донские казаки в 1920-е - 30-е годы скептически оценивали возникший при Советской власти товарный дефицит, а возможно, трактовка была и более широкой, но тоже явно антисоветской - что-нибудь вроде: кончилась казачья вольница, настали суровые и скудные времена, новые порядки, которые к тому же подаются пропагандой как некий прогресс и благо.
   Сам дед эту поговорку использовал редко, уже, кажется, в девяностые годы, то ли комментируя творящиеся дела в стране, то ли собственную немощь, точно не помню.
  
   876.
   Надо сказать, что к казакам дед относился с явной симпатией. Чувствовалось, что за образами казаков, казачества - для деда стоит впечатление какой-то лихости, сильной воли, непокорности, свободолюбия, самостоятельности, которые у деда вызывают уважение и сами по себе, и по принципу сопричастности, как земляки, с которыми он ощущает духовное родство.
   Вместе с тем, всегда подспудно имелся какой-то противоречивый смысловой компонент - видимо связанный с тем, что Советская власть в основном относилась к казакам враждебно и фактически покончила после революции не только с традиционной казачьей вольницей, но и с казачеством как с социальной категорией.
   Что до меня, то у меня никаких симпатий к казачеству так и не сформировалось. Возможно, потому, что в попадавшихся мне в детстве советских книжках казаческая тема подавалась с этим оттенком враждебности. А может, потому, что суровые, своевольные и лихие персонажи, особенно из крестьянской среды, меня никогда не привлекали: тот же Тарас Бульба, способный убить собственного сына, казался мне не положительным симпатичным героем, а дремучим и чуждым носителем давным-давно устаревшей морали. Вообще вся эта мужицкая стихия казалась мне чем-то глубоко отсталым и непривлекательным.
   [Дополнение с маминых слов: Дед много читал о казачьих восстаниях, уважал восставших, в т.ч. Стеньку Разина и Кондрата Булавина. Из-за дедова интереса к восстаниям были куплены книги Шишкова: у того, кажется, целых 2 тома про Емельяна Пугачёва.]
  
   877 = 105 + 1.
  
   878.
   Дедово особое отношение к казакам проявилось ещё и в том, что когда я, лет в шесть, читал книгу "В грозную пору" Михаила Брагина о войне 1812 года, дед мне нахваливал одного из героев той войны - атамана Платова. На форзаце книги имелась карта военных действий, где обозначены были корпуса армии Наполеона под командованием разных маршалов и русские войска в составе трёх армий и казачьего корпуса атамана Платова. Кажется, дед рассказывал о лихости атамана Платова, как тот налетал на врага со своей конницей, и чуть ли не всегда выходил победителем.
  
   879.
   Из других известных российских военачальников дед ценил Суворова, Кутузова, кажется также адмиралов Нахимова и Ушакова, но адмиралы у нас в семье упоминались значительно реже. Симпатия к адмиралам объяснялась, думаю, помимо дедова патриотизма также его мечтой с детских лет стать моряком и непреходящей тягой к морю.
  
   880.
   А вот Суворова мне дед с бабушкой часто приводили в пример, рассказывая о нём разные поучительные легенды. Особенно актуальным был рассказ о том, как Суворов, в детстве хилый и постоянно болевший, сумел закалкой, силой воли и железной самодисциплиной укрепить здоровье и в итоге сделался прославленным военачальником. Актуальность этой истории объяснялась тем, что в детстве я тоже часто болел, подхватывая простуду чуть ли не каждые три недели, а порою и чаще. Дед же был большой сторонник закалки, и не уставал рекомендовать её нам с братом. Временами дедовы рекомендации пронимали и маму, так что она принималась нас с братом закаливать - правда, уже не помню, как именно, может быть, контрастным душем*? Но порывы эти продолжались недолго. Что до суворовской дисциплины, дед вообще был сторонником этого понятия, недаром почти всю жизнь прослужил в армии.
   Комментарий от Гранта: холодным или прохладным душем в течение нескольких секунд в конце купания.
  
   881.
   О Кутузове тоже заходила речь, но больше о его хитрости и мудрости, а не как о примере для подражания. Кто-то у нас в семье цитировал известную поговорку - "приехал Кутузов бить французов", - но не помню, кто (мама? дед? бабушка?) и по каким поводам.
  
   882.
   Про адмиралов Нахимова и Ушакова из этих семейных рассказов никакой конкретики не помню; в памяти осталась только одна посторонняя ассоциация: когда встречаю фамилию "Ушаков", сразу вспоминаю, как бабушка с раздражением и горечью выспрашивала у Оли об очерёдности кавалеров её матери. Один из этих отчимов (не знаю, официальных или "гражданских") носил фамилию Ушаков, у другого фамилия была странная, что-то вроде Барабаш или нечто похожее. И бабушка допытывалась у Оли, когда у неё был "папа Ушаков", а когда другой "папа", и, кажется, как звали третьего "папу". Какой-то из них, кажется расходился с Зойкой (Олиной матерью), затем опять сходился. Но всё это происходило на Дальнем Востоке, и мы знали об этом лишь по обрывочным слухам.
  
   883.
   О казачьих перипетиях времён Гражданской войны дед с интересом читал и хвалил книгу "Старик" Юрия Трифонова. Но я содержания книги не знал, и вся конкретика дедовых рассказов о ней вылетела из памяти.
   Прочёл "Старика" я лишь в 2018 году, основательно впечатлился, а заодно смог идентифицировать один запомнившийся дедов рассказ, до этого хранившийся у меня в памяти вне связи с этой книгой.
   Речь о красном казачьем командире Филиппе Миронове, выведенном в книге под именем Сергея Мигулина, и в т.ч. о его сложных отношениях с Советской властью. По дедовым рассказам, да и по тональности книги Трифонова чувствовалось, что Миронов/Мигулин был личностью легендарной. Видимо, он был одним из немногих популярных казачьих вождей, поддержавших Октябрьскую революцию.
   Дедов же рассказ относился к финальному эпизоду жизни Миронова/Мигулина - тот погиб в тюрьме при невыясненных обстоятельствах, то ли при попытке к бегству, то ли был нарочно застрелен чекистами без всякого повода: этот эпизод мне и пересказывал дед. Допускаю также, что дед знал эту историю не только по книге Трифонова, но и по журнальной публицистике времён перестройки.
  
   884.
   Из семейных словечек у нас бытовало ещё словцо "битютю" - в значении "дурачок", "слабоумный". Пользовались им дед и бабушка (дед чаще) в адрес нас, внуков: "что ты как битютю?" и т.п. Мы тоже это словцо переняли со смехом - оно звучало ужасно забавно. Впрочем, последние лет 20 оно у нас в семье практически не употребляется: ушло вместе с дедом и бабушкой. Зато известно его происхождение. Дед рассказывал, что в Вёшках времён его детства жила одна слабоумная; она умела произносить только "тю" и "битютю". Кажется (помню смутно), вела она себя так: наставит на кого-нибудь палец, смеётся и твердит своё "тю" или "битютю". Её так и прозвали: Битютю. Говорили - "вот, Битютю пришла".
  
   885.
   О слабоумии дед упоминал ещё один момент в контексте советских идеалов равенства. Что в ранний период Советской власти, когда вопрос равенства считался принципиальным, а генетику ещё не открыли, государство не признавало непреодолимости умственных различий между учениками - вплоть до того, что слабоумных обучали в одном классе с обычными детьми. Дед говорил (кажется по личным воспоминаниям школьных лет): сидит такой ученик за партой, а у него изо рта течёт, сам он ничего не соображает - а всё равно: сиди вместе со всеми! Возможно, к рассказу добавлялось, что таких учеников всё равно переводили из класса в класс из принципиальных соображений, независимо от успеваемости, но тут не поручусь.
  
   886.
   Из Вёшенских воспоминаний времён дедова детства и юности запомнился ещё один человек-персонаж: старик по фамилии Воробьёв. Дед говорил, что этот старик был прототипом деда Щукаря из шолоховской "Поднятой целины". Как бы все в Вёшках это знали. И по характеру Воробьёв со своими шутками вполне соответствовал образу Щукаря.
   Несколько лет назад, уже в интернет-эпоху, я выяснил, что действительно такой человек в Вёшках жил, и был местной знаменитостью, в т.ч. благодаря книге Шолохова. Правда, в интернете бытует версия, что прототипом Щукаря Воробьёв всё же не был, т.е. Шолохов этот образ писал не с него, но после выхода книги односельчане признали в Щукаре Воробьёва как бы задним числом, уж очень оказался похож, - и дальше он уже этой славой сознательно пользовался.
   Установить, какая из версий верна, мне не удалось, тем паче что данные о Воробьёве в интернете расходятся: то ли его звали Тимофей Иванович, то ли Тимофей Тимофеевич. И дожил он не то до 1948 года, не то до 1958. Однако удивительным для меня было само чувство, что давний дедов рассказ, который, казалось, хранился много лет только в моей памяти и никому другому уже не был известен, - вдруг подтвердился, воплотился в реальные свидетельства и факты. Думаю, что-то похожее, хотя, конечно, в несравнимо большем масштабе, чувствовал Шлиман, когда нашёл Трою.
  
   887.
   Бабушка с дедом очень одобряли то, как Советская власть в ранние свои годы отобрала оружие у населения. Упоминали об этом они в разговоре между собой о политике (в моём присутствии), кажется в начале 90-х годов. Думаю, им импонировала та решительность, с которой государство утвердило в этом вопросе свою волю и добилось результата - навело порядок (вообще порядок деду с бабушкой тоже всегда импонировал). Кажется, по бабушкиным словам выходило так, что годах в 30-х или 20-х просто прошли по домам представители власти (милиция? военные?) и отобрали всё оружие, которое у населения имелось открыто или было припрятано. Возможно, рассказывалось это в контексте бандитизма 90-х годов. Мне в ту пору тоже подобная мера казалась глубоко правильной (да и сейчас кажется) - наличие оружия на руках у населения мне казалось диким, недопустимым и крайне опасным. Много позже я с удивлением узнал, что одним из постулатов марксизма считается противоположная мера: поголовное вооружение населения.
  
   888.
   А вот к раскулаченным отношение бабушки с дедом до конца жизни осталось негативным. Уже когда в перестройку и в 90-е годы вовсю звучали истории разных людей, чьи судьбы были исковерканы раскулачиванием, чаще всего без всякой вины, - дед с бабушкой всё равно сохраняли прежний сталинистский взгляд на этот вопрос. Помню, бабушка с большим презрением говорила о Горбачёве как о потомке раскулаченного - звучало это так, будто именно такое неблагонадёжное происхождение сделало Горбачёва предателем советских идеалов (кем его безусловно считали бабушка с дедом). О каких-то других антисоветских ораторах начала 90-х, м.б. о Ричарде Косолапове или Рое Медведеве, бабушка высказала сожаление, что его то ли недораскулачили в соответствующие времена, то ли недобили как "врага народа", - и в этой её оценке чувствовалось настоящее ожесточение.
  
   889.
   Ещё о словах: помню, меня, лет в 10, очень рассмешило использование дедом слова "конструктор" применительно к человеку: тот-то или тот-то был конструктором; один конструктор что-то там разработал и т.п. До этого я считал, что конструктор это просто разновидность детской игры - набор деталей или каких-нибудь кубиков, из которых можно конструировать всякую всячину. Изумившись и посмеявшись, я даже специально уточнил у деда, нет ли тут ошибки, но дед подтвердил, что конструктор это профессия.
  
   890.
   Из дедовых приговорок частенько повторялась ещё фраза: "вроде Володи" - так дед реагировал с недовольством, когда кто-то из нас, внуков, не мог дать чёткий уверенный ответ на вопрос и начинал мяться, отговариваться уклончиво или неуверенно фразами "вроде бы так", "да вроде" и т.п. Самому мне эта приговорка не нравилась и я ею никогда не пользовался, поскольку вообще с малых лет не любил произносить человеческие имена (за редким исключением), к тому же имя "Володя" мне казалось не слишком красивым.
   Добавлю, что в 1994 году обрела большую популярность в стране фамилия Мавроди - основателя печально знаменитой пирамиды МММ, о которой я уже писал. Фамилия эта часто была на слуху в новостях на протяжении нескольких лет, да и сейчас, думаю, многие её ещё помнят, поскольку скандал вокруг МММ был очень громкий. Так вот, я всё ждал, что поговорка осовременится, и вместо банального Володи в ней появится экзотический Мавроди. Но у деда с бабушкой вариация "вроде Мавроди" в обиход не вошла, а промелькнула ли она в России - уже не помню.
  
   891.
   Про Володю, помню, ещё папа в нашем детстве пересказывал забавный анекдот:
   "Звонит человек:
   - Скажите, это баня?
   - Нет, это Болодя".
   Нам было очень смешно :)
  
   892.
   Бытовала у нас в семье времён моего детства ещё пара общеизвестных поговорок: "мало каши ел" и "расти большой да не будь лапшой". Первая, про кашу, произносилась добродушно-иронически, когда мне или моему брату по малости лет не хватало силёнок на какое-нибудь требующее усилий действие - открыть консервную банку с туго затянутой крышкой, сдвинуть что-нибудь тяжёлое и т.п. А пожелание "расти большой ..." тоже добродушно-иронически произносилось взрослыми, особенно дедом и бабушкой, когда нас поздравляли с днём рождения. Обе* поговорки отражали укоренившееся народное мнение о взаимосвязи между хорошим (т.е. сытным) питанием и хорошей физической формой - силой, ростом и т.д. Под "лапшой" видимо подразумевался человек худой, хлипкий и вялый, лишённый физической и душевной стойкости.
   Комментарий от Гранта: вторая вроде не очень связана с сытным питанием.
  
   893.
   Касательно связи между силой и аппетитом дед рассказывал ещё одну байку - тоже народную мудрость. Сюжет был примерно такой. Одному человеку нужен был новый работник - вероятно, для тяжёлой работы на полях. Пришли к нему два молодых претендента. А он, вместо того чтобы проверить, каковы они в деле, и таким образом выбрать сильнейшего, прежде всего накормил их обедом. И нанял не того, кто ел меньше, как можно было бы ожидать из соображений экономии, а того, у которого аппетит был лучше. Ибо кто хорошо ест, тот хорошо работает.
  
   894.
   Дед любил напоминать нам с братом, что слово "кофе" - мужского рода, и сам всегда использовал его именно так: чёрный кофе, горячий кофе... Мы, конечно, по большей части, просторечно пользовались средним родом. Позже кто-то нас просветил, что мужской род тут не случаен, поскольку в старые времена (вероятно ещё до революции) вместо "кофе" употреблялось слово "кофий".
  
   895.
   Вообще в эпоху моего детства понятие "до революции" упоминалось очень часто: это был как бы водораздел, отделявший очень старые, ушедшие, можно даже сказать древние времена от современности: если что-то было "ещё до революции" - значит, очень давно, и можно не воспринимать это всерьёз, а как бы махнуть рукой. И соответственно, если что-то было очень давно, то можно было вслух предположить - "Ещё, наверное, до революции".
  
   896.
   Другим, более близким к нам историческим водоразделом, но всё же более редким в употреблении, была война: до войны, во время войны, после войны. Период "после войны" воспринимался как эпоха уже очень благополучная, но притом менее интересная. Под "войной" однозначно подразумевалась Великая Отечественная война 1941-1945 гг: любая другая война требовала уточнений - война с Финляндией, война с Японией, война 1812 года и т.д., - а просто "война" была одна, и тут никаких уточнений не требовалось, все понимали, о чём речь.
  
   897.
   Дед часто пил кофе, и почти всегда с молоком. Но бывали случаи для чёрного кофе - так, особым шиком для нас считался чёрный кофе с мороженым: когда мама или Оля приносили мороженое, по такому случаю дед и мы с братом могли заодно выпить по маленькой чашечке чёрного кофе, и от этого создавалась почти праздничная атмосфера.
  
   898.
   Дед, на моей памяти, никогда не съедал вафельные стаканчики от мороженого или вафли от мороженого в брикетах. Их он всегда оставлял на тарелке или пытался угощать нас. Почему деду не нравились эти вафли, не знаю. Помню, однако, что вафельный торт он любил (это был один из его любимых сортов торта). Впрочем, в вафельном торте вафли совсем другие.
  
   899.
   Ещё у деда было т.н. вафельное полотенце - небольшое белое полотенце в мелкую клеточку, использовавшееся для лица.
  
   900.
   Дед порой рассказывал ещё одну народную мудрость, звучавшую парадоксально: из-за стола надо вставать тогда, когда больше всего хочется есть. Т.е., видимо, предполагалось, что насыщение приходит с запозданием, а вот если есть досыта, получится переедание. Впрочем, не помню, чтобы кто-то из нас когда-либо следовал этому совету.
  
   901.
   Дед считал себя тактичным человеком, и в значительной мере действительно таким был. Правда, под старость у него стали проявляться временами черты, нарушающие этот образ: руководствуясь, вероятно, правдивостью, а может, просто меланхолическим настроением, дед мог нелестно отозваться о чём-либо, там, где, на мой взгляд, иной раз можно было бы и смолчать. Так, помню, после операции в 1987 году, когда дед ещё лежал в больнице, мама готовила для него специальное питание, которое привозила прямо в больницу; понятно, что это требовало немалых хлопот. И как-то раз мама посетовала, что о привезённых ею рыбных котлетах, сделанных собственноручно, дед заявил, что они похожи на опилки*.
   [Дополнение с маминых слов: В ту пору мама только осваивала способ приготовления таких котлет, так что в тот раз они действительно получились неудачными, вроде опилок.]
   Комментарий от Гранта: возможно, речь шла не о качестве блюда, а о субъективном восприятии, искаженном болезнью или лекарствами (нарушение ощущения вкуса).
  
   902.
   Критиковал дед и другие кулинарные блюда. Угодить ему иной раз было нелегко. Так, бывало, вспоминая о молодости, дед нахваливал вкус тех или иных забытых кушаний - например, Цимлянское вино или кофе "Арабика", и чтобы порадовать деда, бывало, кому-нибудь из моих родителей удавалось добыть продукт той же марки, но дед, попробовав подарок, неизменно, хотя и с добродушием, замечал, что вкус - всё же "не тот".
   [Дополнение с маминых слов: Дед ещё ценил вино Мускат - такие вина были в Массандре.]
  
   903.
   Дед рассказывал, что в годы службы (в 60-е? 70-е?) кто-то на работе о нём отозвался (вероятно, из начальства), что он - самый тактичный человек (наверное, среди всех сослуживцев). Дед этот эпизод не раз пересказывал, притом с некоторой гордостью. Впрочем, я в какой-то момент осознал, что при всей тактичности и скромности, деду была присуща и нотка хвастовства, незаметно проскальзывавшая во многих его рассказах о своей молодости, что видно в т.ч. и по пересказу им этой похвалы в свой адрес.
  
   904.
   Как бы там ни было, деликатность была одним из основных дедовых качеств. Он никогда не стремился намеренно кого-то задеть. И нам с братом, кажется, объяснял, что "делать назло" - самое последнее дело. Мы с братом в детстве подобной деликатностью и близко не отличались, постоянно соперничали, ссорились и досаждали друг другу, не особо сдерживая свои порывы.
  
   905.
   Дед никому не желал зла, даже своим врагам или глубоко неприятным для себя людям. (Я даже сомневаюсь, были ли люди, которых он бы сам считал своими врагами.) Помню, в поздние 90-е, кажется, смотря новостную программу, я как-то высказался при деде в том плане, что поскорей бы сдох ненавистный Ельцин. Дед мне очень мягко и сдержанно возразил, что не надо так говорить и такого желать даже очень плохому человеку.
  
   906.
   В принципиальном нежелании другим зла дед, как мне кажется, допускал в глубине души существование некого закона судьбы, который сейчас назвали бы кармой.
   Так, дед, уже когда долгие годы не мог ходить, рассказывал мне один случай. За сколько-то лет до этого, ещё будучи здоровым, он как-то шёл по Полигону и заметил одного знакомого, к которому относился с неприязнью. Возможно, фамилия того была Водопьянов, но, может, и как-то иначе. И этот предполагаемый Водопьянов с трудом шёл на костылях. А дед, поглядев на него, мысленно позлорадствовал (или, может быть, покрасовался сам перед собой): мол, уж я-то в его годы вряд ли окажусь в таком состоянии. Действительно, дед гордился своей хорошей физической формой (несмотря на язву), всегда был по-военному строен, подтянут, спортивен, вынослив, моложав, и мысли не допускал, что с ним может приключиться такая катавасия.
   Однако, по злой насмешке судьбы, или просто по странному стечению обстоятельств, именно такая беда с дедом и произошла: внезапно, без видимых причин, отказали ноги, вынудив деда к многолетнему затворничеству и принеся массу страданий, в т.ч. и тягостное передвижение на костылях в определённый период.
   Рассказывая мне эту историю, дед настоятельно добавлял, что ни в коем случае не надо желать другому зла, иначе оно может вернуться к тебе самому. И смеяться над людьми, попавшими в беду, тоже нельзя. Сам я, при всех своих потугах на атеизм, тоже в глубине души суеверно побаиваюсь подобных рикошетов, и стараюсь лишний раз не искушать судьбу.
  
   907.
   Есть подобное "кармическое" чувство и у мамы. Правда, у неё оно проявляется немного иначе: она опасается некой "расплаты" за незаслуженное везение. Если, например, человек нашёл кошелёк с деньгами, или выпала ему внезапная полоса удач, как правило, материальных, карьерных и т.п., то маме в этой ситуации становится страшновато: не готовит ли судьба следом какую-то отместку, притом более задевающую за живое, чем просто утрата тех же материальных благ - денег, вещей, поощрений по работе и т.п.
  
   908.
   Бабушка к жизни относилась проще, у неё всегда была масса недругов на Полигоне, да и, пожалуй, в любой среде, где бы она ни оказывалась. И бабушка с ними боролась самозабвенно, не останавливаясь в том числе перед пожеланиями им зла и всякими враждебными действиями в их адрес. Характер у бабушки был боевой, и она умела давать отпор.
  
   909.
   Дед эту бабушкину способность ненавидеть и желать врагам зла не одобрял, хотя открытую критику на сей счёт позволял себе редко. По некоторым его обмолвкам я могу заключить, что деду тут виделась нехватка человеческого сопереживания, того, что сейчас называют эмпатией.
   Так, помню, в поздние годы дед как-то с горечью (и, видимо, с непониманием "как так можно") пересказал мне эпизод из своего детства. Как-то раз дедова мать отправила дедову старшую сестру Тамару, в ту пору ещё девчонку, с каким-то поручением к Подгорновым, т.е. к бабушкиной семье: то ли передать банку варенья из крыжовника, то ли ещё что. И Тамара вернулась оттуда в слезах; дед смотрит - а у неё вся спина расцарапана.
   Оказалось, что на Тамару напала собака - кажется, именно собака Подгорновых (или собаки?). И, что было для деда самым невероятным и неприемлемым, бабушка, вместо того чтобы осадить собаку, когда та нападала на Тамару, просто стояла и весело смеялась. У деда такое поведение в голове не укладывалось. Может быть, он даже как-то вступился за сестру, помчавшись тут же к Подгорновым в порыве чувств, - но этого уже совершенно не помню.
  
   910.
   Был и другой эпизод, уже когда дед с бабушкой поженились и снимали жильё у какой-то хозяйки. А хозяйка оказалась ярой противницей Сталина. И дед рассказывает: никогда такого не видел! Бабушка, в споре с хозяйкой по поводу Сталина, защищая того от нападок, схватилась в ярости за топор. И вероятно убила бы хозяйку, если бы дед экстренно не вмешался и её не остановил. Я эту историю слушал тоже с большим удивлением. Бабушку я видел в разных состояниях души, в том числе и очень рассерженной, но способности схватиться за топор, позабыв обо всём, я за ней не подозревал.
  
   911.
   Дед рассказывал, что важно сохранять сочувствие к другим. Помню, он говорил, что когда фашисты пришли к власти (вероятно, в Германии), они не сразу добились от обычных людей способности к той жестокости, которая стала синонимом фашизма, а приучали их постепенно - вначале на животных: заставляли причинить боль обезьянке и т.д. Дед об этом рассказывал с горечью и негодованием, ему это было глубоко отвратительно.
  
   912.
   Дедова чуткость к чувствам других сопровождалась также очень острой совестливостью. Я рассказывал уже, как дед переживал, когда в детстве, поддавшись общему порыву, вместе с ватагой мальчишек перевернул чей-то автомобиль (или пытался перевернуть) и был пойман владельцем машины. Деду тогда было очень стыдно за своё озорство. Менее острый, но тоже запомнившийся эпизод был, уже когда дед работал в Ногинске, в военной части. И вот, проводилось в части какое-то совещание, на котором присутствовал дед, другие коллеги, начальник... Посовещались, дед вернулся домой, а ночью, чуть ли не часа в два, его вызывает тот самый начальник - вероятно, телефонным звонком. Дед как дисциплинированный военный спешит в часть, полагая, что речь идёт о чём-то важном и срочном. А начальник, кажется, спрашивает его, так мягко: "вы ничего не забыли?" Дед оглядывает комнату - и понимает, что, оказывается, уходя с совещания, забыл задвинуть за собой стул. Ну, дед, естественно, задвигает стул, вероятно полагая, что сейчас-то и начнётся основной разговор, ради которого его вызвали среди ночи. Однако выясняется, что это всё! Весь вызов был - чтобы задвинуть стул! Такое вот приучение к аккуратности. Деду было за себя стыдно в этой ситуации.
  
   913.
   Историю про незадвинутый стул дед мне порой рассказывал, поскольку мы с братом, вставая из-за стола, тоже частенько не задвигали за собой табуретки. Помню, вначале меня эта история поразила в положительном смысле, очень понравилась. И я тут же применил её на деле. Увидев, что табуретка моего брата не задвинута, я вызвал его из другой комнаты и скомандовал табуретку задвинуть. Брат, что бывало редко, спокойно мне подчинился, не став ни спорить, ни дразниться, ни как-то осуждать мой демарш. И тут я почувствовал, что дедова история для меня переворачивается с ног на голову, потому что неловко уже становится мне: в самом деле, я, изображая из себя сверхправильного аккуратиста, отрываю брата от дел ради пустяка, навязываю ему свою волю, хотя в сто раз проще было бы мне самому задвинуть ту табуретку и не превращать это в назидательную демонстрацию.
  
   914.
   Кажется, у деда в ходу было ещё словцо "катавасия", но не поручусь.
  
   915.
   Вообще в дедовом характере удивительно сочетались строгость и мягкость. В поздние годы - девяностые, нулевые - мягкость всё больше брала верх, но строгим деда я тоже помню по восьмидесятым годам, и по рассказам о нём знаю, что в молодости он был вполне себе строгим, решительным, в чём-то даже суровым, в общем вполне соответствовал образу офицера.
  
   916.
   Помню эпизод, мне было лет 6, мы в Ногинске насобирали грибов, принесли домой, и по поводу одного крупного гриба возник спор - не могли определить по внешнему виду, съедобный это гриб или ядовитый. А пока спор разрешён не был, бабушка потихоньку взялась жарить мне яичницу на маленькой сковородке - как раз с этим подозрительным грибом. Помню, как бабушка, глядя на меня весело и заговорщически, вполголоса (т.е. втайне от деда и прочих) сказала что-то вроде "пока они там спорят, а я тебе вот яичницу с грибом жарю". Но тут дед заметил бабушкины хлопоты у плиты, в два счёта выяснил, что бабушка жарит именно подозрительный гриб, схватил сковородку и мигом спустил её содержимое в унитаз, а бабушку очень строго и рассерженно спросил: "Ты что, отравить ребёнка хочешь?" Меня тогда восхитила дедова решительность, и я потом не раз пересказывал этот эпизод маме. Помню, что в таких случаях (всё же не частых), когда дед властно и отчётливо проявлял свою волю наперекор воле бабушки, сама бабушка тоже начинала вести себя необычно: как-то тушевалась и легко подчинялась дедову решению, не пытаясь его оспорить, настоять на своём и т.д., хотя обычно бабушке такое было не свойственно. Обычно она за словом в карман не лезла и с дедом держалась на равных, в т.ч. допуская открытую критику в его адрес. Но вот в такие редкие моменты чувствовалось, что всё-таки именно дед - глава семьи.
  
   917.
   Был случай вскоре после свадьбы деда с бабушкой (т.е. из 2-й половины 1940-х годов), о котором я знаю, кажется, по рассказам и дедовым, и бабушкиным. Бабушка вроде бы с юмором рассказывала, что дед в ранней молодости отличался горячим характером и мог что-нибудь отчудачить - в т.ч. однажды, рассердившись, из ревности сжёг имевшиеся у бабушки фотографии, на которых она ещё до свадьбы была запечатлена с другими молодыми людьми - мол, нечего молодой жене хранить такие снимки. В дедовой версии, рассказанной мне позже, этот эпизод дополнялся упоминанием, что дед, сжигая фотографии, всё же предполагал, что бабушка будет протестовать, однако, к его удивлению, она ни словом ни полусловом не возразила.
  
   918.
   Мама рассказывала мне, как однажды, в её детстве, дед увёл её с киносеанса. Было это где-то на югах (по маминым воспоминаниям - в Алуште), маме тогда было лет 10-11, и она то ли с подружкой, то ли с Серёжей (старшим братом) как-то вечером оказалась вблизи летнего кинотеатра, где шёл французский фильм "Три мушкетёра". Билета на сеанс у мамы не было, но летний кинотеатр располагался под открытым небом, и можно было встать так, что всё хорошо видно и слышно. Мама была совершенно заворожена этим фильмом. Вообще надо сказать, что она с малых лет большая поклонница романов Дюма, особенно "Трёх мушкетёров", д'Артаньяна, в меньшей степени Атоса, ну и вообще всего жанра "плаща и шпаги". Дюма для мамы был самым любимым автором, и даже в старших классах мама со своей подругой по прозвищу Варвара любила сочинять разные истории в духе Дюма. Отмечу также, что французские "Три мушкетёра" с Жераром Баррэ настолько сильно маму впечатлили, что с тех пор она не признаёт никаких других экранизаций этой книги, считая их "ненастоящими", игрой в мушкетёров и т.п., в т.ч. недолюбливает и знаменитую советскую киноленту с Михаилом Боярским в роли д'Артаньяна. И вот, мама, затаив дыхание, смотрит в первый раз этот французский фильм, сюжет добирается до животрепещущего момента, где гиганта Портоса бьют табуреткой по голове во время драки в трактире... - и в этот миг появляется наш сердитый дед, разыскивающий, куда запропастилась дочка. В общем, к большому маминому огорчению, дед тогда решительно её увёл, и досмотреть фильм в тот раз ей не удалось. Впрочем, с тех пор мама и все мы не раз пересматривали этот фильм с большим удовольствием. Недавно, уже в 2020 году, мы с мамой пересмотрели его в очередной раз, а заглянув затем в википедию, были очень рады узнать, что исполнитель роли д'Артаньяна Жерар Баррэ ещё жив, хотя с выхода фильма прошло уже почти 60 лет.
  
   919.
   С маминых слов известно одно замечание об этом французском фильме: бабушка считала, что правильнее было бы поменять местами актрис, играющих Миледи и Констанцию. Действительно, на мой взгляд, Миледи там очаровашка, хотя персонаж она отрицательный, а вот у положительной Констанции внешность далеко не самая привлекательная.
  
   920.
   Помню также дедов отзыв уже о наших советских "Мушкетёрах" с Боярским. Дед этот фильм воспринял скептически. Я спрашивал, в чём причины его недовольства (дело было, кажется, в начале 90-х). Дед нехотя ответил что-то в том смысле, что фильм излишне игровой, пародийный, - и точно помню его слова, что "не могло быть у них [у мушкетёров] таких побед" (речь шла о сражениях, где знаменитая четвёрка друзей как бы шутя справляется с многократно превосходящим их в числе противником - гвардейцами кардинала).
  
   921.
   Был ещё момент, когда дед проявил строгость. Мне было лет 9, мы с Грантом и Ольганой* [таково было домашнее прозвище, данное Оле Грантом и вошедшее у нас в обиход] гуляли где-то по Полигону (нас в ту пору практически каждый день отправляли гулять, обычно втроём, на пару часов).
   Комментарий от Гранта: это первое упоминание ее имени в таком варианте, можно сделать пояснение.
   В какой-то момент прогулки мы дошли до реки, той, что в лесу за ДК. Там я на берегу играл в человечков [в игрушечных солдатиков, которых таскал с собой повсюду] (это составляло основной мой вид развлечений в те годы). И вот, нагулявшись, мы возвращаемся домой, и тут я обнаруживаю, что человечков-то со мной нет! А среди них были и достаточно ценимые мною "герои". Видимо, где-то на прогулке я их забыл, скорее всего у реки. Я, естественно, запросился у взрослых, чтобы мне разрешили отправиться на поиски. Но дед строго заявил, что нет: пусть, мол, там и остаются, раз мы такие растяпы, нечего куда-то опять выходить. (Точно не помню, м.б. в тот раз мы даже гуляли не втроём, а ещё и с дедом.)
   Я был очень расстроен, человечки эти для меня очень много значили. Однако положение спасла Ольгана. Её как раз следом отправили с поручением в магазин, и она потихоньку завернула к реке, действительно нашла там забытых человечков и принесла мне. Я до сих пор ей за это благодарен, хотя уже не помню, кто именно из человечков был в тот раз на грани утери.
   Отмечу заодно, что дедова суровость в данном случае, конечно, не была намеренной. Просто он, не вникая в наши детские игры, не знал, насколько д"роги мне были эти человечки, иначе, думаю, разрешил бы сбегать на их поиски.
  
   922.
   Добавлю пару слов о Наполеоне. Поклонником его, как я уже писал, я стал лет с шести. История разгрома Великой армии Наполеона в 1812 году и далее крах всей наполеоновской империи в 1813-1815 годах представлялись мне завораживающе интересными, величественными и вместе с тем трагическими, что только подстёгивало мой интерес. Отсюда же взялись мои симпатии к императорскому титулу и вообще к империям.
   Притом, к российским императорам у меня никакого пиетета не было, они были мне скучны, да и вообще патриотических чувств в адрес России у меня не выработалось - ни в детстве, ни позже. Ещё меньше интереса было у меня к восточным императорам - особенно китайским. Восточные культуры я вообще недолюбливал по многим причинам, а тамошних императоров с жиденькими бородками воспринимал скорее как насмешку над императорским титулом (такие же чувства вызывал у меня император из сказки Андерсена, кажется, про Соловья).
   Было, впрочем, исключение: император Японии. На рубеже 1988-89 годов в Японии как раз сменился император, по этому поводу на нашем телевидении была показана познавательная программа о Японии, её императорской семье, их древних традициях и т.д., выдержанная в доброжелательном духе и расположившая меня до некоторой степени к этой цивилизации. Особенно меня трогало то, что японский император остался последним императором на всей планете.
   Сам я в своих играх лет в 6-10 тоже порой воображал себя императором, но всё же не японского образца, а "глядел в Наполеоны". А затем и своих любимых человечков, начиная с Армена I, наделил императорским титулом.
   Но сказать я хотел о другом - вспомнился маленький эпизод, как мы, кажется, с мамой и дедом, м.б. также с Грантом, ездили на Ногинский рынок покупать смородину - в основном, чёрную. Затем уже дома эта смородина была помыта и сушилась на кухонном столе, м.б. на салфетках. А я играл, представляя, что группы этих смородин - корпуса императорской армии Наполеона. Особо крупные ягоды были у меня маршалами и фельдмаршалами. Или, скорее, фельдмаршал был один на всю армию. Корпуса передвигались по столу, количество бойцов сокращалось: мама как раз готовила из смородины не то варенье, не то компот. Некоторым маршалам не повезло: я их съел.
  
   923.
   В тот же период мы в Ногинске смотрели многосерийный фильм - кажется, тогда он назывался "З"мок у озера" (как подсказывает интернет - фильм венгерский, 1982 года, 6 серий, режиссёр Ева Журж, сейчас известен под названием "Безымянный замок"). Смотрели мы его всей или почти всей семьёй: дед с бабушкой, мама, я, м.б. также папа и Ольгана, но м.б. и нет.
   Фильм был муторный, по моему тогдашнему восприятию, но очень душещипательный: показана была трагическая история французской принцессы в изгнании после революции 1789 года. Принцесса, кажется, была тяжело больна, вокруг неё собралась небольшая горстка сохранивших ей верность людей, жили они как раз в уединённом замке у озера, надеясь на реставрацию Бурбонов и восстановление своих прав, но, судя по тональности фильма, надежды их были не слишком крепки.
   Фильм был снят с сочувствием к принцессе и её сторонникам, т.е. с монархических позиций, соответственно в рамках этой концепции революция, республика и Наполеон рассматривались как ненавистное зло, и, помню, у меня тогда случился когнитивный диссонанс: будучи по-прежнему на стороне Наполеона и считая злом роялистов, я не мог не сочувствовать принцессе и этим несчастным отщепенцам. А сочетать в уме две противоположные концепции я в ту пору ещё не умел: надо было выбрать что-то одно, отказаться от другого, и это мне никак не удавалось. Реакции деда с бабушкой на фильм не помню; помню только, что смотрели они его с интересом, несколько вечеров кряду.
  
   924.
   Кто-то из взрослых - не помню, бабушка, мама или дед - рассказывали историю про Наполеона и курицу. Согласно рассказу, Наполеон с детства не ел курицу, считал её грязной птицей. Но однажды повар хитростью его накормил: приготовил жареную курицу, подав её под каким-то иным названием. Наполеону очень понравилось, и тогда повар, с риском для себя, признался что это была именно курица. Наполеон не стал наказывать обманщика и с тех пор к куриным блюдам стал относиться благосклонно.
  
   925.
   Плавно вернувшись к кулинарной теме, добавлю ещё несколько штрихов. По маминым словам, деду нравились охотничьи колбаски, он их всегда трепетно вспоминал.
  
   926.
   Дед рассказывал также случай, кажется, ещё из военных лет. Дед был проездом в каком-то городе, и там попробовал некий очень вкусный продукт - м.б. по особому приготовленные пирожки. Через несколько лет деду довелось снова попасть в те края, и он снова купил тот же продукт, но был разочарован: вкус оказался совсем не тот. Дед навёл справки, и выяснилось, что за эти годы прежний повар умер, а новый готовил уже совсем не так, хотя название продукта осталось тем же, и чуть ли даже не рецепт был тот же самый.
  
   927.
   Был ещё случай с дедом, уже в более поздние годы, кажется, когда у него уже была язва и он регулярно лечился в санаториях. Там в столовой возникла какая-то коллизия - то ли дед увидел, что кому-то не докладывают должную порцию котлет на тарелку, то ли что-то в этом роде. В общем, дед вступился за справедливость. В результате, официант принёс самому деду тарелку, на которой была целая горка котлет, а директор столовой спросил у деда с иронией что-то вроде - "ну этого-то вам хватит?". Дед рассказывал эту историю с досадой: получалось, что директор над ним прилюдно посмеялся, хотя дед вовсе не стремился заполучить себе побольше котлет.
  
   928.
   Ещё одну кулинарную историю на тему насмешек дед рассказывал многократно, но уже не из собственного опыта, а из глубины веков. Когда европейцы колонизировали Америку, они пригласили местных аборигенов-индейцев как бы на пир. Но на самом деле, хотели над индейцами посмеяться. Поэтому в качестве угощения положили на тарелки гостям ужасно острую пищу - горчицу, перец или что-то подобное. Однако индейцы, даже глазом не моргнув, съели угощение совершенно спокойно, показав тем самым, что они не какие-то дикари, а вежливые, воспитанные, благородные люди, не в пример коварным европейцам. Дед заканчивал рассказ рефреном: "так кто же над кем посмеялся?"
  
   929.
   О французах дед с юмором вспоминал, что как-то узнал, что они ценят рыбу "с душком". Т.е. рыба, уже начинающая протухать, считается у них особым шиком.
  
   930.
   Дед учил меня, что надо хвалить еду, даже если она не нравится - из уважения к хозяйке, потратившей усилия на приготовление пищи. Понравилось, не понравилось, - а всё равно надо сказать: "спасибо, всё было очень вкусно". Я возражал деду: а как же тогда отличить действительно вкусную еду от невкусной? Иными словами, как дать понять хозяйке, что такие-то блюда ей удаются, и хорошо бы готовить их, а другие - наоборот, неудачны, и лучше ей их избегать, либо готовить их как-то иначе? Дед разводил руками: мол, никак, тут вежливость важнее. Впрочем, как я уже писал, сам дед не всегда следовал этому правилу, ну а я в детские и подростковые годы вообще вежливостью не отличался.
  
   931.
   Дед рассказывал эпизод, когда естественная брезгливость всё же пересилила все прочие аргументы. Было это в годы войны, дед с другими лётчиками находился в эвакуации в Туркмении, где местное население сохраняло древний жизненный уклад, мало затронутый цивилизацией. И как-то дед с товарищами-лётчиками куда-то шёл, а местные жители зазвали их на угощение. Дед говорил: мы увидели, как это угощение готовится, и отказались наотрез. Речь шла о лепёшках. Туркменские старухи, приподнимая платье, плюхали лепёшку теста себе на ногу, где-то в районе бедра, затем переворачивали и снова плюхали и т.д., а сами до этого, может быть, целый год не мылись. Дед, рассказывая об этом, чуть не руками всплёскивал, и у него даже интонация менялась, выражая степень его неприятия подобной антисанитарии.
  
   932.
   Дед рассказывал, что когда учился в Академии (около начала 50-х годов), там же учились китайцы, и у них была очень строгая самодисциплина: они не позволяли себе есть, пока не выполнят данное им задание. По дедовой интонации складывалось впечатление, что давалось это китайцам непросто, но их выдержка была сильнее.
  
   933.
   Дед любил употреблять сахар вприкуску. Говорил, что так хватает меньшей дозы сахара на чашку. Я порой, следуя дедову примеру, тоже принимался употреблять сахар таким способом, а не бросать его в чашку, как обычно. Но такие периоды были недолги и редки. Как бы там ни было, в моём детстве всегда в доме имелся не только сахарный песок, но и сахар-рафинад кусочками - кубиками либо параллелепипедами. Помню ещё, что сахарный песок дед с бабушкой зачастую именовали просто песком, и меня это смешило: в моём представлении, песок без дополнительных уточнений мог быть только в песочнице и т.п.
  
   934.
   Дед, кажется, рассказывал, что в его детстве сахар тоже был в форме кусков, но очень крупных и неодинаковой формы. Кажется, упоминались т.н. сахарные головы, причём чуть ли не в форме конуса. Не знаю, сколько могла весить такая сахарная голова - грамм сто или целый килограмм.
  
   935.
   Бабушке из-за диабета есть сахар было нельзя, но она вовсю пренебрегала этим запретом. Мне смутно помнится даже, что на чашку чая она могла употребить по 3, а то и 4 куска сахару, если не больше, что по нашим меркам считалось очень много. Употребляла она сахар, кажется, тоже вприкуску, как и дед. Впрочем, какой-то раз бабушка высказалась в том плане, что никакого пристрастия к сахару у неё нет, и она легко может вообще забыть о его существовании и спокойно обходиться без него. Однако не помню, чтобы она когда-либо осуществила это на практике.
  
   936.
   В девяностые годы, когда бабушка выбиралась, например, в сберкассу, у неё было обыкновение дарить тамошним сотрудницам шоколадки. Сотрудницами были, как правило, молодые девушки, и бабушка, видимо, пыталась их таким образом задобрить, расположить к себе. Кажется, в какие-то разы, кто-то из сотрудниц, одаренных ранее шоколадками, позже в чём-то не пошёл бабушке навстречу, и бабушка досадовала на их неблагодарность.
  
   937.
   Во второй половине девяностых годов, когда бабушка уже с трудом ходила, была целая эпопея по восстановлению её стажа, чтобы получить, кажется, более высокую пенсию. Официальный бабушкин рабочий стаж составлял, кажется, 29 лет и несколько месяцев, но в этой цифре не были учтены несколько месяцев, которые бабушка где-то проработала в молодости и которых как раз не хватало до круглой цифры в 30 лет, дававшей преимущества при начислении пенсии. Поэтому бабушка и с её подачи мама добывали недостающие бумаги, ведя переписку с иногородними инстанциями и посещая разные ногинские конторы. Кажется, в итоге эта хлопотная эпопея увенчалась успехом.
  
   938.
   Помню, в поздние девяностые, мы с бабушкой какой-то раз добрались до сберкассы (бабушка тогда уже ходила с трудом и брала меня с собой для подстраховки), - и тут бабушка отказалась не глядя подписывать какой-то типовой банковский документ, к большому удивлению тамошних сотрудниц: они не привыкли к такой строптивости клиентов. (Впрочем, возможно, этот эпизод с неподписанием был не в сберкассе, а на дому, куда порой тоже, кажется, приходили какие-то сотрудницы по деловым вопросам.) Мне очень понравилось, что бабушка поступает с таким достоинством и осмотрительностью, заставляя себя уважать и оставляя решение за собой, а не подписывая что попало. Поэтому, поступая в 1997 году в Бауманку, я тоже взялся прочитывать тамошние анкеты и типовые документы перед подписанием, и тоже удивил этим местных формалистов. Впрочем, через несколько лет у меня эта привычка прошла, и я понял, что вёл себя неразумно, ведь документация, касающаяся студентов и абитуриентов, это своего рода стандартизованный поток, и там руководство вуза не ставит цели кого-то обмануть, а тем более - надуть тебя лично.
  
   939.
   Дед вспоминал забавную историю, как во время войны они с товарищами под бомбёжкой лазили за компотом. Бомбёжка, кругом паника, все прячутся, столовая остаётся без присмотра. Прямо на глазах у деда - из окошка столовой выпрыгивает перепуганный повар. А дедов товарищ, как и сам он не боящийся бомбёжки, предлагает ему что-то вроде - "пока такое дело, айда за компотиком!". И дед с товарищем проникают в столовую и несанкционированно напиваются компота. Помню, я очень любил эту историю и даже специально просил деда пересказать её заново, когда мне было грустно.
  
   940.
   Дед использовал слова "ляг" и "приляг" в значении "ложись", как того требуют нормы русского языка. Мне эти словечки казались очень смешными, особенно "ляг", воспринимавшееся как нечто лягушачье - так мог бы называться муж лягушки. Мы, младшее поколение, этими словами не пользовались, употребляя вместо них просторечное "ляжь", "приляжь".
  
   941.
   Бабушка пыталась переучивать Олю (в её приезд 1988-1991), употреблявшую, кажется, вместо нормативного слова "клади" просторечное "ложь" / "положь". Впрочем, думаю, безуспешно.
  
   942.
   Также бабушка боролась со словами-паразитами в Олиной речи, главным из которых было выражение "это самое", употреблявшееся Олей очень часто, когда не удавалось сходу найти точное слово.
  
   943.
   В детстве мы с братом не знали, что самец свиньи обозначается словом "хряк", и вместо этого, видимо вслед за мамой, использовали слово "хрюк" или же "свин". Позже, выяснив правильную форму, всё равно её недолюбливали, отдавая предпочтение привычным вариантам. А для меня слово "хряк" воспринималось скорее как звукоподражание - в одной из сказок Волкова этим словом передан звук топора.
  
   944.
   Мама практически не пользуется словом "самец": о животных и птицах мужского пола всегда говорит "мужик".
  
   945.
   У бабушки в ходу было слово "пигалица". Кажется, этим словом бабушка порой ругала Олю, подозревая её в излишней раскованности, нацеленной на привлечение мальчиков-кавалеров. Или, может быть, тут был ещё смысловой компонент некоторой неестественности, неумелости, нарочитости раскованного облика и поведения. Позже я узнал, что слово "пигалица" происходит от французской площади Пиг"ль, где традиционно обретались женщины лёгкого поведения. Но в русском языке это значение, по-моему, смягчено.
  
   946.
   Бабушка порой цитировала весёлый отрывок из эпиграммы Пушкина, запомнившийся мне в варианте "офедрон он жирный свой // подтирает коленкором". Яндекс сейчас подсказывает немного иной вариант: "афедрон ты жирный свой // подтираешь коленкором". Отсюда у нас в ходу было слово "афедрон" для, так сказать, элегантного обозначения задницы.
  
   947.
   Цитировали бабушка с мамой также шутливую эпиграмму Пушкина на князя Дондукова-Корсакова: "В Академии наук // заседает князь Дундук". Финальная строка цитировалась в изящно-смягчённой форме "потому что есть чем сесть". Выясненный позже более грубый вариант мне показался скучнее. А само по себе слово "дундук" у нас в семье использовалось в значении "дурак" - кажется, в основном его употребляет мама.
  
   948.
   Ещё бабушка цитировала забавный фрагмент из стихотворения Маяковского: "лицо, что равно быть годится // и лицом и ягодицей". Нам с братом было очень смешно.
  
   949.
   В поздние годы у деда откуда-то появилась фраза "ничего не понял". Смещённое ударение в глаголе странным образом совпадало с бытовавшим в ту пору грубоватым молодёжным сленгом ("понял?"), о чём дед, конечно, знать не мог.
  
   950.
   Мама вспомнила, что во времена её детства (м.б. ещё в московские годы, т.е. до маминых 5-ти лет) к бабушке какой-то раз пришёл врач и выписал ей сульфадимезин. А вечером вернулся дед, и мама ему об этом рассказала, повторив название лекарства. Дед с бабушкой были очень удивлены, как мама сумела запомнить такое длинное слово.
  
   951.
   У деда в ходу, кажется, была поучительная поговорка: "Любишь кататься, люби и саночки возить". Возможно, ею пользовалась также и бабушка.
  
   952.
   Мама рассказывала, что когда Оля была маленькой, дед по её оговорке с неправильным ударением заподозрил даже, что Оля сошла с ума. Где-то дед с ней гулял, и Оля, показывая на замеченную козу, сказала что-то вроде: "Дедушка, смотри - к"за!"*. Дед не мог понять, почему Оля так странно коверкает слово, и вероятно решил, что у неё что-то повредилось в голове.
   Комментарий от Гранта: очевидно, вследствие того, что ее часто угрожали обработать "как сидорову козу".
   Мой ответ: Надо же, такая логичная версия, а мне даже в голову не приходила!
  
   953.
   У бабушки в минуты досады проскальзывала приговорка: "Ну что ты будешь делать!", звучавшая в форме риторического вопроса. Бытовал также у бабушки рифмованный малоприличный ответ на задаваемый кем-либо вопрос "что делать?": "П***еть да бегать!"*. Это, видимо, тоже что-то из ростовских или сельских украинских реалий времён бабушкиного детства и юности.
   Комментарий от Гранта: общепринятый вариант - "снимать штаны и бегать".
  
   954.
   Были у бабушки две весёлые полуприличные прибаутки. Одна:

"Ветер-ветрила [или "ветрило"],

Что дуешь мне в рыло?

Я был бы очень рад,

Если б ты подул мне в зад".

   Думаю, это что-то из ростовского или украинского фольклора.
   А вторая - известная цитата:

"Если едешь на Кавказ,

Солнце светит прямо в глаз.

Если едешь ты в Европу,

Солнце светит прямо в ****".

   Обе прибаутки нас очень забавляли.
  
   955.
   Туалет (туалетную комнату) бабушка порой иронически именовала "кабинет задумчивости".
  
   956.
   Была у бабушки в ходу поговорка, выражавшая житейскую мудрость: "Бьют - беги, дают - бери". Может быть, ею пользовался и дед, точно не помню. Поговорка порой произносилась в мой адрес в качестве доброго совета по жизни. Значение её было простое: на рожон лезть не надо, ни к чему навлекать неприятности себе на голову сопротивлением ради пустой бравады, равно как и от подарков отказываться из чрезмерной щепетильности не нужно, если подарки делаются от доброго сердца. Иными словами, лучше быть проще, без гонору.
  
   957.
   Ещё один совет, уже чисто бытовой, бабушка мне давала не раз в девяностые годы, когда, после отъезда Ольганы, на подхвате по домашним делам оказался я. Тут уже мне приходилось в помощь бабушке ходить по магазинам, мыть посуду, помогать накрывать на стол и т.д. - прежде все эти заботы ложились на Олю, либо на маму, когда она бывала в Ногинске, а мы с братом считались ещё слишком маленькими. В девяностые же годы мама сменила работу, перешла из МГУ в РГГУ, и летом часто подолгу работала в приёмной комиссии, а мы с братом оставались у дедушки с бабушкой. Тут мне и пришлось потрудиться.
   Помню, что такая перемена, с вольготной жизни на постоянного помощника, воспринималась мною тяжело - сразу по нескольким причинам. Во-первых, как раз годам к 12 я всерьёз прочувствовал, что обстановка в Ногинске (т.е. у дедушки с бабушкой в доме) очень нервная. Бабушка часто была "на взводе", на грани скандала, либо уже в скандале, кроме того ситуация усугублялась плохим самочувствием её и деда. Помню, я очень боялся случайно разбить какую-нибудь тарелку или по неосторожности сильно звякнуть посудой - вдруг у бабушки или деда от этого станет плохо с сердцем.
   Мой брат по малости лет не понимал, что здоровье деда с бабушкой находится уже в очень уязвимом состоянии, поэтому был дополнительный риск: характер у брата был вспыльчивый, мы с ним к тому же постоянно цапались, да и бабушка с дедом не могли найти с ним общий язык, так что их попытки его вразумить нередко выводили его из себя. Соответственно, была опасность, что он, рассердившись, громко хлопнет дверью, расскандалится и т.п., а для деда с бабушкой эта нервотрёпка может возыметь тяжкие последствия. Помню, всё это меня очень угнетало.
   Другой угнетавшей меня причиной, как ни странно теперь это сознавать, была ревность-зависть к брату: он по-прежнему вёл "свободную жизнь", т.е. был предоставлен своим играм, в то время как от меня уже постоянно требовалась работа по дому: я чувствовал, что превратился в "подтирыча", в прислугу, и это задевало моё самолюбие. Впрочем, боязнь за деда с бабушкой перевешивала самолюбие многократно, но от этого было не легче.
   Совет же бабушкин звучал так: "Не делай порожних рейсов". Это означало, что, накрывая на стол, или убирая со стола, или принося что-то из другой комнаты, разумнее по-максимуму задействовать свои "переносные возможности" - брать, например, в одну руку тарелку, а в другую чашку, чтобы переставить их в раковину в один приём, а не в два. Помню, поначалу формулировка меня возмущала - "рейсы", будто я тут машина, робот, официант. Но, впрочем, я понимал, что бабушке не до того, чтоб подыскивать изящные формулировки, а совет её был действительно разумен.
  
   957 + 1 = 994.
   Бабушка ещё с 80-х годов учила нас, внуков, какой стороной следует протягивать нож: не остриём, а ручкой.
  
   958.
   У деда было словцо "бубонить" в значении "бубнить", "нудно и/или неразборчиво бормотать". Дед порой жаловался на кого-то - м.б. на дикторов радио, м.б. на каких-то давних знакомых, персонажей его историй: "И бубонит, и бубонит...", "И как начал бубонить [себе под нос]...". Ни у кого другого, кроме как у деда, я такого слова не встречал.
  
   959.
   Помню, дед порой рассуждал про странность форм вежливости "спасибо вам" и "благодарю вас". Что слово "спасибо" происходит от "спаси бог" - я знал с детства, нам, внукам, это рассказывали дед с бабушкой. А тут дед "разложил по полочкам" нелогичность устоявшихся форм: ведь правильнее должно быть "спаси бог вас", а не "спаси бог вам", и, аналогично, "благо дарю вам", а не "вас".
  
   960.
   Выражение "разложить по полочкам" - кажется, тоже из дедова лексикона. Означает: внести ясность, подробно разобрав что к чему, т.е. как бы распутать путаницу, упорядочить.
  
   961.
   Было у деда досадливое слово "кулём". Так он называл что-либо запутанное (из вещей осязаемых), перекрученное, - например, одеяло. Мог сказать: "Тут какой-то кулём". Много позже я сообразил, что изначально эта словоформа вероятно означала* творительный падеж от слова "куль", но дед всегда её использовал как падеж именительный.
   Комментарий от Гранта: есть еще малоизвестное слово "закулёмать" в значении "закутать", "завернуть".
   Мой ответ: Да, действительно, говорилось и так.
  
   962.
   Был у нас в семье также глагол "перебуровить": т.е. как-то всё перепутать, перерыть, запутать, привести в беспорядочное состояние.
  
   963.
   Как я уже писал, дед любил читать наизусть стихи. Помимо стихотворения "мороз и солнце, день чудесный", произносившегося дедом с сияющим видом в ясные зимние деньки, он частенько пересказывал также Фета "Я пришёл к тебе с приветом // Рассказать, что солнце встало...".
  
   964.
   В хорошем настроении дед любил цитировать отрывок из "Сказки о царе Салтане": "Ветер по морю гуляет и кораблик подгоняет, он бежит себе в волнах на раскрытых парусах".
  
   965.
   Но чаще дед тяготел к стихам меланхоличным: "Белая берёза под моим окном // Принакрылась снегом, точно серебром" (Есенин), белый стих Пушкина "И вновь я посетил тот уголок земли, где я изгнанником провёл два года незаметных".
  
   966.
   Из стихов, казавшихся мне грустными, а деду навеваших память о далёком ушедшем детстве, дед частенько читал вслух стихотворение Сурикова:

"Вот моя деревня,

Вот мой дом родной,

И качусь я в санках

По горе крутой.

Вот свернулись санки,

И я на бок - хлоп!

Кубарем качуся

Под гору, в сугроб.

И друзья-мальчишки,

Стоя надо мной,

Весело хохочут

Над моей бедой".

   Кажется, дед добавлял, что и с ним самим в детстве был подобный случай, или, по крайней мере, он тоже любил так кататься на санках с горки в деревне (станице), где провёл детство. Но, может, тут я уже фантазирую...
  
   967.
   Как-то раз дед удивил меня, сообщив, что в ранние годы Советской власти Достоевский был запрещён, да и Есенин не приветствовался, поэтому в школе их не проходили. "Реабилитировали" их уже позже.
  
   968.
   Ещё дед любил есенинское стихотворение: "Ты жива ещё, моя старушка? Жив и я. Привет тебе, привет!". Мне оно казалось грустным, но дед, возможно, видел в нём своеобразный мягкий оптимизм.
  
   969.
   Любил дед читать страшноватое стихотворение "Бесы" Пушкина:

"Мчатся тучи, вьются тучи;

Невидимкою луна

Освещает снег летучий;

Мутно небо, ночь мутна".

  
   970.
   Цитировал дед нередко ещё один отрывок из "Евгения Онегина": "Мой дядя самых честных правил // Когда не в шутку занемог, // Он уважать себя заставил // И лучше выдумать не мог". (Оказывается, я это уже писал выше.)
  
   971.
   Была у деда поговорка, которую он произносил со вздохом уже в 90-е годы: "Если бы молодость знала, если бы старость могла". Говорилось это, когда сам дед уже физически не мог сделать какое-либо дело, требующее сил и здоровья, а доходчиво объяснить задачу нам, молодёжи, не удавалось, или же мы, несмотря на объяснения, всё равно по неопытности делали что-то не то.
  
   972.
   В моём раннем детстве (года 4 или 5) были две тоненькие стихотворные книжечки, которые у меня ассоциируются с дедом: наверное, он мне их читал и пересказывал много раз. Одна из них - "Лесной плакунчик": "Шла по лесу Лена, споткнулась, упала, и к деду Плакунчику в гости попала..." (автор Тимофей Белозёров). Вторая - "Новость в узелке": "Черепаха как-то раз на пригорок взобралась, чтобы ноги поразмять, на припёке подремать..." (автор Овсей Дриз).
   Оба стихотворения мне вспоминаются как очень грустные, хотя, на самом деле, особо душещипательное лишь первое из них, а второе скорее приключенческое. Но оба очень соответствуют дедову мягкому добродушно-меланхолическому настрою, составлявшему одну из основных сторон его натуры.
  
   973.
   Кажется, в раннем моём детстве, когда пора было вставать, дед в добродушном настроении мог призвать к этому, цитируя строчку из Марсельезы: "Вставай, подымайся рабочий народ!". Но тут я не уверен.
  
   974.
   Как-то раз в юности маме на день рождения дед с бабушкой в качестве подарка сочинили стихотворение, в котором были примерно такие строки: "~Желаем посещать // Марокко и другие страны". (Про "Марокко и другие страны" помню точно, а про "желаем посещать" - достраиваю по смыслу). Стихотворение доброжелательно обыгрывало мамину страсть к путешествиям, свойственную ей с малых лет и до настоящего времени.
   Много позже, уже в моей юности, на основе этого стихотворения дед с бабушкой сочинили похожее, теперь уже в подарок мне. К сожалению, оно не оцифровано, но где-то в моих бумагах конца 90-х годов храниться должно.
  
   975.
   В моём детстве, во второй половине 80-х годов, бывало, что мы с братом оставались у бабушки с дедушкой, пока родители были в Москве или в Люберцах, где наша "младшая семья" снимала жильё в 1987-1990 годах. (Под "младшей семьёй" я, для удобства обозначения, подразумеваю родителей и нас с братом.) И вот, случалось, вечерами, на бабушку находило певческое настроение. Вернее, бабушка не то чтобы пела песню, как поют певцы, а скорее декламировала стихотворные строки, как бы выпевая некоторые из них, т.е. получалось нечто среднее между песней и стихотворением.
  
   976.
   Одну песню бабушка таким манером исполняла, наверное, всю целиком - по крайней мере, там было два, а скорее даже три куплета, если не все четыре. Мне запомнились только начало и конец.
   Начиналась песня словами: "Пишет папа: мы здоровы...". Дальше шёл как бы текст папиного письма о трудной и опасной военной службе - может быть, речь шла о пограничниках. Но письмо было не жалобой на тяготы, а наоборот, собранным, энергичным, подбадривающим, в том плане, что, несмотря на трудности, всё в порядке, всё под контролем и всё будет благополучно.
   Речь шла, кажется, о противостоянии каким-то врагам, поэтому песня эта у меня ассоциируется с концом 1930-х годов, как они представлялись в советской пропаганде, с предвестием большой войны.
   А вот заканчивалась песня, кажется, повтором "Пишет папа: мы здоровы", затем шла ещё одна строка, которую я забыл, а затем финальные две строчки, благодаря которым мне эта песня до сих пор кажется очень сильной: "Но написано всё это не его рукой". Т.е. следовало понимать, что на самом деле папа ранен*, за него под диктовку пишет товарищ, и всё вовсе не так благополучно, как повествовало письмо.
   Да и вся тональность песни, даже на самых оптимистических строках, была скорее минорная, лирически-тревожная, так что мне от неё делалось слегка неуютно, но от этого песня нравилась только сильнее.
   Комментарий от Гранта: возможно, убит, а товарищ пишет, например, по его просьбе. Или это вообще мама пишет. Есть много стандартных сюжетов на эту тему.
   [Уточнение с маминых слов: Мама запомнила слова песни чуть полнее: "Пишет папа мы здоровы и горды судьбой", в ещё одной строке шли слова: "нам хватает сна".
   Песню эту бабушка пела, когда укачивала Гранта, совсем малого. Грант любил обнимать толстых бабушек, и наша бабушка, сидя в кресле, прижав его к себе, пела ему эту песню в качестве колыбельной.]
  
   977.
   Из другой песни, кажется, бабушка напевала только пару строк, которые мне в детстве слышались как "Хазбулату долой!". Но из пояснений следовало, что слова там иные - "Хазбулат удалой ...", т.е. речь о каком-нибудь бравом чеченце, черкесе или ином кавказском герое. Тон этой песни, в отличие от лирически-тревожного настроя песни про папу, был скорее бравурный.
   Добавлю, что немного позже, в 1991-1993 годах, на слуху активно была фамилия "Хасбулатов" - так звали руководителя Верховного Совета России, сначала близкого соратника президента Ельцина, затем ещё более жёсткого его оппонента. Поэтому бабушкина песня у меня отчасти ассоциируется с ним.
   Интернет сейчас подсказал, что дальше в этой песне идут слова "б"дна сакля твоя" и т.д. Некоторые из них мне тоже кажутся знакомыми, так что, возможно, напевала бабушка вовсе не пару строк, а тоже всю песню, хотя и м.б. в сокращении. А вот песню про папу интернет не знает.
   [Дополнение с маминых слов: Песню про Хазбулата у нас дома пели, как бы ассоциируя это с Грантом как человеком кавказских кровей.]
  
   978.
   Дед вспоминал, что перед войной появилось много грустных песен - в которых, как выразился дед, речь шла про "конец дружбы". Впрочем, насколько я понял, более точное толкование дедовой фразы - что песни были о расставании романтического плана.
  
   979.
   Смутно припоминаю, что не то дед, не то бабушка, кажется, ценили лирическую военную песню "Огонёк" ("На позицию девушка провожала бойца").
   [Дополнение с маминых слов: Кто-то (то ли дед, то ли бабушка) ценил песни на стихи Симонова "Жди меня и я вернусь" и "Вьётся в печурке огонь".]
  
   980.
   Кажется, бабушке очень нравилась знаменитая военная песня Клавдии Шульженко "Синий платочек", да и дед вроде бы тоже эту песню ценил, но точно не поручусь.
  
   981.
   Считалось, что деду, как авиатору, нравятся две задорные советские песни про лётчиков военных времён - "Первым делом самолёты" ("Первым делом, первым делом - самолёты! ну а девушки? А девушки потом!") и "Пора в путь-дорогу!" ("Мне сверху видно всё, ты так и знай!").
  
   982.
   Бабушка с юмором рассказывала, что дед, будучи молодым лётчиком, шутки ради прямо на самолёте гонял девушек, работавших в поле: они работают, а тут дед сверху направляет самолёт в их сторону, снижается, словно гонится за ними, - и они с перепугу убегают, чуть ли не задрав юбки.
   Самое для меня любопытное в этой истории, что дед её не отрицал, хотя в подробности не вдавался, и по собственной инициативе, кажется, этот случай не вспоминал. М.б., максимум, на вопрос "зачем?" - сдержанно пояснял, что так хулиганил по молодости лет, а может, это я уже сейчас домысливаю. Так или иначе, эта история у меня в памяти всегда ассоциируется со строчкой из песни - "мне сверху видно всё, ты так и знай" (хотя песня, конечно, немного о другом).
   [Уточнение с маминых слов: Дед на самолёте пугал девушек не затем, чтобы задирать им юбки, а просто юбки задирались от создаваемого самолётом ветра.]
  
   983.
   В мои детские и подростковые годы мы в семье, в благополучные праздничные моменты, да и вообще, - очень любили заводную песенку "Золотая свадьба" ("Бабушка рядышком с дедушкой"). А после бабушкиного ухода из жизни слушать эту песню, конечно, перестали, теперь она уже навевала грустные мысли.
  
   984.
   Дед рассказывал, что в годы войны ему и его товарищам очень понравилась только-только появившаяся тогда песня "Каховка". Они принялись её постоянно напевать, но песня быстро приелась. Такой эффект дед объяснял тем, что пели её неправильно (видимо, вразнобой и фальшивили). Но я для себя подумал, что дело могло быть просто в чрезмерном повторении - даже самые лучшие песни от такого "заигрываются" (что я, к своему удивлению, обнаружил в подростковые годы и долго, но безуспешно искал способ противостоять такому явлению).
   Добавлю ещё, что хотя интернет для песни "Каховка" подсказывает мне такие слова: "Каховка, Каховка, // Родная винтовка, // Горячая пуля, лети!...", но у меня это название ассоциируется скорее с другой песней про винтовку: "Эх бей, винтовка, // Метко, ловко, // Без пощады по врагу! // Я тебе, моя винтовка // Острой саблей помогу!". Впрочем, дед всё же скорее имел в виду первую из этих песен.
   [Уточнение с маминых слов: Действительно, из названных мной вариантов дед, конечно, имел в виду первый.]
  
   985.
   Дед, бывало, пел "Священную войну" ("Вставай, страна огромная"). Правда, у меня сложилось впечатление, что петь при бабушке (а может, вообще при слушателях) он стеснялся, поэтому напевал обычно негромко, вполголоса, и пение тоже больше походило на декламацию стихов. Какой-то раз, точно помню, дед спел "Священную войну" по моей просьбе (хотя м.б. лишь частично) - мне эта песня очень нравилась. Дед о ней тоже высказывался в том плане, что песня очень сильная.
  
   986.
   Ещё дед любил вальс "Амурские волны". И, кажется, тоже иногда его напевал.
  
   987.
   По-моему, ценил дед "Тёмную ночь" Бернеса. Кажется, также "Тачанку". А ещё, бывало, шутливо цитировал строчку: "Тра-та-та, говорит пулемётчик, тра-та-та, говорит пулемёт".
  
   988.
   Декламировал дед грустные стихи из песни про двух непохожих друг на друга боевых товарищей: они ни в чём друг с другом не совпадали, но были очень привязаны один к другому, хотя и старались этого не показывать. Интернет мне сейчас подсказал слова:

"Были два друга в нашем полку.

Пой песню, пой.

Если один из друзей грустил,

Смеялся и пел другой.

И часто ссорились эти друзья.

Пой песню, пой.

И если один говорил: "Да!"

"Нет!" - говорил другой.

И кто бы подумать, ребята, мог, -

Пой песню, пой, -

Что был один из них ранен в бою,

Что жизнь ему спас другой.

И нынче их вызвал к себе командир.

Пой песню, пой.

"На Запад поедет один из вас,

На Дальний Восток другой".

Друзья улыбнулись. Ну что ж! Пустяк

Пой песню, пой.

"Ты мне надоел", - заявил один.

"И ты мне", - сказал другой.

А время отсчитывало часы.

Пой песню, пой.

Один из них прыгнул в автомобиль,

Сел в самолёт другой.

Северный ветер кричал: "Крепись!"

Пой песню, пой.

Один из них вытер слезу рукавом,

Ладонью смахнул другой".

  
   989.
   Дед не жаловал современную эстраду, песни 80-х, 90-х годов, кроме редких исключений, о которых я уже писал ("Домик окнами в сад" и новое исполнение песни "Есть только миг"). Может быть, даже недолюбливал и попытки молодых исполнителей петь старые песни, в т.ч. о войне, видя в этом фальшь, недостоверность, коверканье хороших вещей на новый лад.
   А вот знаменитую песню "День Победы" дед любил. Как-то раз, я, узнав, что песня эта появилась сильно после войны, лет эдак через 30, спросил деда, нет ли тут противоречия между его симпатией (к этой песне) и убеждениями (отрицающими "позднейшее" искусство). Дед дал понять, что в данном случае - исключение, поскольку песня "День Победы" так на душу легла ветеранам войны, что действительно стала своей, полноправно-военной.
  
   990.
   Кажется, от деда или от бабушки я узнал, что знаменитая песня "Катюша" на самом деле появилась ещё до войны. Прежде я её считал песней уже военных лет. А в детские мои годы, помню, мама учила меня петь "Катюшу" с особым финальным куплетом: "Отцветали яблони и груши, // Проплыли туманы над рекой, // Уходила с берега Катюша, // Уносила песню за собой". В традиционных же исполнениях, по-моему, в финале просто идёт повтор первого куплета.
  
   991.
   Помню, кажется, в начале нулевых годов мы с дедом смотрели по телевизору праздничные концерты - один концерт в Ногинске, вероятно, к 9 Мая, и там, помню, среди прочего, звучала песня "Хороша страна Болгария" в исполнении Евгения Нестеренко, а другой - к столетию Матвея Блантера, автора "Катюши", - то ли тоже в Ногинске, то ли мы смотрели повтор этого концерта уже после того, как дед с мамой переселились в Москву в марте 2003 года.
  
   992.
   Дед всегда смотрел парад по телевизору 9 Мая, особенно его интересовал проход лётчиков из Академии имени Жуковского, выпускником которой был он сам. Сейчас традицию просмотра парадов продолжает мама. Папа, как не любитель милитаризма и отголосков советской идеологии, от этой традиции дистанцируется, но деликатно.
  
   993.
   Когда в 90-е годы при Ельцине возникла традиция при парадах на Красной площади драпировать Мавзолей Ленина, дед высказывал своё этим недовольство.
  
   994 = 957 + 1.
  
   995.
   То ли деду, то ли бабушке, то ли им обоим нравилась песня "Мишка-Мишка, где твоя улыбка?". Годах в 90-х я узнал, что Мишка в песне - не парень, а девушка по имени Микаэла, о расставании с которой поёт лирический герой.
   [Уточнение с маминых слов: Песню "Мишка" пел именно дед, не бабушка.]
  
   996.
   В выступлениях певцов поздних восьмидесятых, девяностых и нулевых годов деду не нравился ещё их отход от прежней строгой манеры исполнения, предполагавшей в т.ч. сдержанное поведение на сцене. Если в советское время певец, как правило, чинно стоял у микрофона на протяжении всей песни, и одет был в строгий костюм без излишеств, то начиная с перестройки мода переменилась: исполнители стали одеваться всё ярче, зачастую даже нарочито нелепо, вызывающе, и нормой стала динамичная манера вести себя на сцене - расхаживание с микрофоном, танцы, прыжки, чуть ли не акробатические номера.
   Помню, дед ворчал по этому поводу, глядя на выступления Олега Газманова - тот как раз был особо склонен к сценической акробатике. Но как-то раз дед высказался и в противоположном ключе. У Газманова была песня "Танцуй, пока молодой", и дед, к тому моменту уже несколько лет как лишившийся возможности ходить, заметил, что, поразмыслив, пришёл к выводу: в словах песни есть своя правота. Пока человек молод, пока есть возможность двигаться, танцевать и т.д. - надо этой возможностью пользоваться. Почему бы и нет, в самом деле?
  
   997.
   В нашем домашнем "арсенале" имелось несколько пластинок Мирей Матьё. Помню, лет в 13, в Строгино, я очень активно слушал проигрыватель, перейдя от детского репертуара (Клара Румянова, сказки-спектакли и т.д.) к более взрослому - подростковому и молодёжному по стилю, хотя и совершенно, должно быть, немодному для 90-х годов: ансамбль "Арабески", Адриано Челентано, Энрико Масиас, Хулио Иглесиас, Ивица Шерфези, Анна Герман, Мирей Матьё и др.
   Впрочем, и сам проигрыватель в ту пору уже становился чем-то архаичным: в моду всё больше входили магнитофоны, сначала кассетные, затем дисковые*, радиолы**, плееры (тоже поначалу кассетные), музыкальные центры...
   * Комментарий от Гранта: проигрыватели компакт-дисков не называются магнитофонами, т.к. там не используется магнитный принцип записи. Проигрыватели (плейеры) дисков с функцией записи назывались пишущими плейерами, но не магнитофонами.
   ** Комментарий от Гранта: радиолы в СССР появились давно (около 1940-х гг.) и были очень распространенным бытовым электронным прибором, особенно в "ламповые" времена.
   Но меня эта наша архаичность с немодностью ничуть не смущала, наоборот, даже нравилась: в ней мне виделось некоторое противостояние постсоветской и, как ни странно, западной культуре.
   Практически все наши пластинки были куплены, видимо, в 80-е годы родителями, либо ещё раньше дедом. Правда, большинство их относилось к инструментальной классике - Бах, Моцарт, Бетховен, Гайдн и т.д., к которой я в основном был равнодушен, признавая из неё лишь несколько композиций (40-ю симфонию Моцарта, 95-ю Гайдна и ещё м.б. пару-тройку вещей).
   Маленькие пластинки Мирей Матьё с её портретом на обложке точно приобретал дед. Помню, в конце 90-х или начале нулевых годов в разговоре между дедом, мамой и мной выявилась забавная разница восприятия внешности Мирей Матьё: мама считала её очень красивой, но, кажется, не выразила это прямо, а сформулировала как-то витиевато, на что дед, поняв мамину реплику по-своему, а по сути с точностью до наоборот, добродушно заметил, что поёт Мирей Матьё очень хорошо, но вот внешне ничего из себя не представляет, т.е. внешность у неё некрасивая, заурядная.
  
   998.
   Я тогда для себя отметил, что, пожалуй, действительно дедов эталон красоты расходится с маминым и в целом с современными модами: деду вероятно нравились женские образы более полноватые, более круглолицые, такие, которые были в моде годах в 30-х - 40-х. Помню, что одной из ценимых дедом (или бабушкой?) актрис была Людмила Целиковская. А худенькие типажи, возобладавшие в 50-е - 70-е годы и сохраняющие приоритет по сей день, вероятно казались деду малопривлекательными худосочными "цыплятами", где глазу не за что зацепиться.
   [Дополнение с маминых слов: Худенькие девицы начали появляться не в 50-х, а позже. Исключением была Людмила Гурченко. Дед любил фильм "Карнавальная ночь" с её участием.]
  
   999.
   Моей самой-самой любимой песней с осени 1993 года и на многие годы впредь стала композиция Энрико Масиаса "Париж, ты обнимаешь меня" с пластинки-сборника "Под крышами Парижа". Смутно припоминаю, что пластинку эту мы вроде бы увезли из Ногинска, из тумбочки под телевизором в зале, - естественно, с разрешения деда с бабушкой. В песне Масиаса мне слышалось некое даже революционное звучание - правда, позже я узнал, что самая мелодически завораживающая, патетическая строка в этой песне на самом деле повествует о красивых девушках, что меня позабавило.
   Спустя некоторое время, м.б. год или полтора, мама дала деду послушать эту мою "главную песню", дав понять, что я очень ею увлечён (кажется, мы тогда её переписали на кассету и включили деду через плеер или через магнитофон). Дед, впрочем, воспринял песню достаточно равнодушно. Зато потом мне как-то папа мимоходом сказал, что в юности увлекался песнями Масиаса даже больше меня. Мне такая схожесть наших с ним увлечений очень понравилась.
  
   1000.
   Языков, на которых пелись иностранные песни с наших пластинок, я не знал - даже изучавшийся уже несколько лет кряду английский не давал мне возможности свободно разбирать на слух тексты песен. Я понимал только отдельные слова и обрывки фраз, да и те зачастую неправильно. Но мне это ничуть не мешало. Наоборот, можно было придавать песне любое желаемое значение, свободно фантазируя в тех направлениях, которые подсказывает мелодия. Да и вообще я для себя с некоторых пор определил, что мелодия (мотив плюс инструментальное сопровождение) для меня в песнях гораздо важнее слов.
   Из-за этого я, кстати, недолюбливаю жанр бардовской и авторской песни, популярный в интеллигентской среде, - там акцент прежде всего на смыслах, и смыслы эти претендуют на тонкость и глубину, а вот мелодическая часть заметно уступает, и из всей "аранжировки" нередко имеется только гитара. Люди, ценящие песню прежде всего за слова, мне непонятны.
   Что до слов, то, применительно к любимым иностранным песням, я их "достраивал" сам: помню, изнемогая от скуки на уроках в старших классах, я принимался писать на последних страницах тетрадей (куда учителя в ту вольную пору уже не заглядывали) нечто вроде транскрипции - "слова", "фразы" и строки на несуществующем "языке", приблизительно соответствующие тому, как мне на слух запомнилось звучание песни. Никакой осмысленной расшифровки эти "слова" не имели; мне просто нравилось, как они звучат.
   Любопытно, но хотя дед и покупал в своё время некоторые пластинки иностранной эстрады, однако никакого интереса к иноязычным песням я за ним не припоминаю. Все его любимые песни были русскими.
  
   1001.
   Впрочем, деду нравилась аргентинская актриса и певица Лолита Торрес. В августе 1994 года мы всей семьёй в Ногинске смотрели два романтических фильма с участием Лолиты Торрес - "Жених для Лауры" и "Возраст любви" (оба сняты в 50-х годах). Там звучало несколько очень красивых песен, в т.ч. знаменитая "Coimbra divina". Кажется, эти песни нравились и деду, и бабушке.
   Вообще дед к Лолите Торрес относился по-особому. Когда говорил о ней, само имя её (Лолита) дед выделял интонацией с оттенком, одновременно как бы подчёркивавшим горделивость самой актрисы, непохожесть её на других, и выражавшим что-то вроде восхищения ею. По крайней мере, так это мне вспоминается.
   Дед мне рассказывал, что в Аргентине из-за строгости нравов запрещено было показывать в фильмах поцелуи, поэтому, когда Лолита по сюжету фильма с кем-то целуется, нам показывают не сам поцелуй, а то, как она привстаёт на цыпочки. В 50-е - 60-е годы Лолита Торрес пользовалась бешеной популярностью в СССР.
   [Дополнение с маминых слов: Лолиту Торрес дед с бабушкой ценили со времён своей молодости.]
   На фото - Лолита Торрес в кинофильме "Возраст любви":
  
  
   1002.
   Для деда имя Лолита без уточнения фамилии - однозначно означало именно Лолиту Торрес, а не, скажем, героиню скандального романа Набокова, как для современной интеллигенции, и не отвратительную шоу-вумен Лолиту Милявскую, набравшую популярность в 90-е годы как раз под сценическим именем "Лолита". Последнюю, думаю, дед вообще не заметил, да и книгу Набокова, скорее всего, не читал, а знал ли о ней понаслышке - не могу сказать.
  
   1003.
   Певицу Мирей Матьё мы втроём с мамой и папой лицезрели дважды "вживую" - в 2008 и 2018 годах.
   Первый раз был на концерте в Кремлёвском дворце. Концерт был хороший, но запомнился беспрецедентно затянувшимся антрактом, к концу которого публика начала уже протестовать, не понимая, что происходит, куда пропала певица?
   Слышались уже вызывающие выкрики с мест. Но дело разъяснилось просто: ко второму отделению концерта в зал вместе с певицей пожаловал Владимир Путин (в ту пору премьер-министр России при эрзац-президенте Медведеве) и гостивший в те дни в Москве ливийский лидер Каддафи, чей шатёр как раз был раскинут неподалёку на территории Кремля. Хотя к обоим деятелям я относился негативно, но присутствие их в одном зале со мной подействовало магнетически: всё второе отделение концерта я уже не столько смотрел на знаменитую певицу, сколько пялился на первые ряды кресел, тщетно силясь разглядеть там Путина и Каддафи. Старания мои увенчались вроде бы успехом лишь в самый последний момент, когда после окончания концерта "высокие гости" с охраной вереницей прошли к боковому выходу, и тут уже оказались видны пышные арабские одеяния Каддафи и на мгновение мелькнула лысина, которую я атрибуировал как путинскую.
   Помню, что перед их уходом Мирей Матьё вежливо выразила им со сцены свою признательность на французском языке - обращения в её фразе прозвучали как "месьё Путин э презид"н Кадафи".
   Добавлю, что через два года Каддафи был убит в ходе гражданской войны в Ливии, вспыхнувшей в рамках т.н. "арабской весны". Борьба восставших ливийцев против Каддафи длилась более полугода, и я поначалу сочувствовал повстанцам, но расправа с Каддафи заставила меня усомниться в их правоте - гибели ему я не желал, а лишняя жестокость всегда мне была отвратительна.
   На фото из википедии - Каддафи, Путин и Мирей Матьё, 1 ноября 2008 года:
  
  
   1004.
   Второй раз мы с мамой и папой видели Мирей Матьё в марте 2018 года, в Институте русского языка им. Пушкина, что располагается недалеко от нашего дома.
   Там был, к сожалению, не концерт, а просто встреча. Правда, песни полторы Мирей Матьё всё же спела, и пару номеров на её песни исполнили местные студентки, но хотелось большего.
   С этой встречей тоже произошёл казус долгого ожидания. В назначенное время Мирей Матьё не появилась, народу в просторном длинном зале набилось полным-полно, и все мы часа два ждали её появления - вначале ожидание хоть как-то скрашивалось показом биографического документального фильма о Мирей Матьё и её семье, затем организаторы попытались было развлечь публику дурацкими играми, но дело не задалось, и потом ещё больше часа шло просто ожидание под фоновую музыку, перемежаемую ложными обещаниями организаторов, что певица появится уже вот-вот, буквально с минуты на минуту.
   Папе в конце концов это надоело, и он уже собрался уходить, но тут Мирей Матьё наконец появилась - и прошла через боковой проход к "трибуне" как раз мимо нас. Запомнилось, что вблизи она выглядела уже очень пожилой и совершенно миниатюрной. С этого момента обстановка сразу сделалась веселее.
   А в финале встречи мама сумела дважды подойти поговорить с Мирей Матьё, и даже заметила ей, что в русском варианте песни "Очи чёрные" та что-то произносит неправильно. На это Мирей Матьё отреагировала галантно.
   Кажется, мама сумела даже подписать у неё одну из наших старых маленьких пластинок, покупавшихся ещё дедом. В общем, после встречи мы все были довольны, рады, и мама вздыхала лишь о том, что нет возможности рассказать об этом деду: ведь в его времена было даже невозможно помыслить, что когда-нибудь мы сможем увидеться и поговорить с сам"й Мирей Матьё.
   На фото - крошечная Мирей Матьё в чёрных очках идёт к сцене (15 марта 2018 года):
  
  
   1005 = 117 + 1.
  
   1006.
   С теплотой дед вспоминал песню из фильма "Верные друзья" - "Плыла, качаясь, лодочка по Яузе-реке". Деду она напоминала, как он сам в детстве с другими мальчишками плавал на лодочке. А фильм "Верные друзья" мы все вместе посмотрели в Ногинске по телевизору 5 января 1996 года (конечно, для деда с бабушкой это был не первый просмотр).
  
   1007.
   Дед рассказывал про одного меланхолически настроенного человека, м.б. бродягу, годов из 30-х или скорее 40-х. Было какое-то место, где можно было попросить поставить пластинку с музыкой, и этот человек раз за разом просил заведующую постановкой пластинок девушку поставить одну и ту же песню. Песня играла, а он начинал плакать. Затем просил поставить её снова. В конце концов, девушка ему возразила, с сочувствием: мол, "зачем же? я поставлю, а вы опять будете плакать". Но он настаивал, желание его было исполнено, и он опять плакал, слушая эту песню.
  
   1008.
   Рассказывал дед и другой случай, тоже примерно из тех же времён. Где-то играла пластинка - м.б. даже в ресторане или в кафе. И один пожилой человек, м.б. потрёпанный на вид, услышав песню, в изумлении воскликнул: "Да ведь это же я пою!" Плохо помню детали - возможно, ему вначале не поверили и т.п. Но оказалось, что он был прав. Действительно, песню эту записали именно в его исполнении ещё когда он был молод, вероятно подавал надежды, вся жизнь была впереди, ну а потом жизнь его завертела, музыкальная стезя не задалась, и вот он лишь много лет спустя по случайности вновь услышал свой голос на старой пластинке.
  
   1009.
   Дед рассказывал, что в Советском Союзе было два знаменитых тенора - Козловский и Лемешев. Может быть, кого-то из них дед даже слушал в живом выступлении, а не только в записи, точно не помню.
   Знаю только, что Иван Козловский в качестве певческого эталона упоминается в одном из иронических "Денискиных рассказов" Драгунского, где Дениска считал, что главное в пении - петь погромче, а учитель почему-то сделал вывод, что славы Ивана Козловского Дениске не видать.
   Дед что-то говорил о разнице в манере пения Лемешева и Козловского, но конкретику я забыл. Оба тенора были почти ровесниками. Сергей Лемешев умер раньше, в 1977 году, а Иван Козловский дожил до глубокой старости и ушёл из жизни в 1993 году, уже после распада СССР.
  
   1010.
   Дед вспоминал очень странную, не нравившуюся ему манеру донских деревенских стариков (казаков?) времён его детства петь песни в нарочито замедленном темпе - м.б. раза в два медленнее обычного, а то и больше. Говорил: сядут (на завалинке?) и как заведут, заунывно, известные слова хорошей песни, только в ужасающе медленном темпе, - вся красота песни пропадает, и непонятно, кому такое может нравиться.
  
   1011.
   Ещё дед ругал манеру пения туркменских, кажется, жителей, которую, вероятно, повидал, когда был в эвакуации в Средней Азии во время войны. Дед рассказывал, как такой туркмен садился на осла, и пока ехал на нём, всю дорогу заунывно напевал одну и ту же фразу - "и еду я, и еду я" - так до бесконечности. Уже в девяностые годы дед рассказывал, что будто бы услышал нечто подобное, игравшее м.б. у соседей за стенкой. Правда, у деда тогда уже были перебои со слухом, поэтому я про себя подозревал, что, конечно, звучала там не допотопная туркменская "песня", а какие-нибудь из современных зарубежных или новорусских ритмов, тоже способных очень подолгу повторять один и тот же мотив (как, например, группа "B.Da Project").
  
   1012.
   Кажется, дед недолюбливал и не понимал какой-то уважаемый музыкальный жанр - то ли оперу, то ли балет. Скорее, всё же оперу. М.б. ему не нравилось и казалось неестественным совмещение - когда одновременно и танцуют, и поют.
   [Уточнение с маминых слов: Оперу и балет дед любил, даже брал иногда билеты на них. Ходили туда вместе - дед, мама и даже бабушка. Один раз ходили когда у мамы был сильный флюс.
   А не любил дед оперетту. Хотя, на самом деле, напевал отрывки из многих известных оперетт, так что мама думает, что всё-таки оперетту он тоже любил, только не признавал этого.
   Не любил дед ещё народные песни, частушки и т.п., считал их вульгарными.]
  
   1013.
   Для современной вольной манеры исполнения и вообще поведения на сцене у нас в семье бытовало слово "дрыгоножество". Дед с бабушкой такую манеру однозначно не одобряли, считали проявлением распущенности. Я лет с 8 до 14 был с ними вполне согласен, просто перенимая их оценку, хотя иногда обнаруживал, что мне нравится эстрадный стиль концертов и выступлений. В более старшем возрасте такое всеобъемлющее отрицание молодёжной культуры перестало меня вдохновлять.
  
   1014.
   Дед то ли совсем не умел танцевать, то ли умел слабовато. Как-то, помню, он в разговоре с мамой чуть стеснительно признался, что не понимает увлечения молодёжи танцами, точнее воспринимает их главным образом как способ знакомства. Однако, будучи молодым лётчиком, дед, кажется, всё же иногда танцевал, возможно, стараясь не отстать в этом от других товарищей.
  
   1015.
   Бабушка рассказывала, что в юности бегала с другими девушками на танцы, в т.ч. во время войны и даже под бомбёжкой. Рассказы эти бабушкины мне очень нравились - было в них задорное сочетание легкомыслия и героики.
  
   1016.
   Дед говорил нам с братом, что уметь танцевать всё же надо, это потом пригодится. Вспоминал, что дядя Серёжа, когда повзрослел, жаловался деду с бабушкой, что не научили его танцевать. Сам я, впрочем, слушая об этом лет в 10-12, был уверен, что уж мне-то подобное умение не понадобится, поскольку я глубоко презирал все влюблённости и всю связанную с ними сферу человеческой жизни.
   [Дополнение с маминых слов: Дядя Серёжа, хотя танцам и не учился, но занял первое место в танцевальном конкурсе в Крыму вместе со своей тогдашней девушкой, Агибаловой.]
   [Ещё дополнение с маминых слов: Сама мама тоже очень долго стеснялась танцевать. Растанцевалась впервые лишь на встрече колумбийцев в МГУ (на самом деле эта встреча была сходкой колумбийцев по их коммунистическим делам). Танцевала мама там взахлёб, то с одним, то с другим, как никогда в жизни.
   Кто-то из присутствующих спросил её: "Ты, наверное, плохо учишься?"
   "Почему?" - удивилась мама.
   "Хорошо танцуешь!" - был ответ.
   Были на той встрече ещё мамины знакомые [колумбийцы? кубинцы?] - Хусто и Тереса, которые вскоре погибли, разбились на самолёте.]
  
   1017.
   Дед любил, когда мама играла на пианино. С гордостью вспоминал эпизод из маминой юности, когда она участвовала и побеждала в музыкальных соревнованиях*, выступала в городе, а дед сидел в зале и слушал, как сидящие рядом люди нахваливают её игру. Кажется, на какое-то из таких соревнований музыкальные школьные инстанции отправили маму одну из всех как самую лучшую. Кажется, мама там играла Гайдна.
   Комментарий от Гранта: кажется, для исполнения музыки (особенно классической) слово "конкурс" подходит лучше.
  
   1018.
   Из маминой игры на фортепьяно (пианино) дед любил Лунную сонату, Турецкий марш, какие-то другие композиции, названий которых я не помню, а также "К Элизе" Бетховена и "Гавот" Жана-Батиста Люлли.
   Про Лунную сонату дед с мамой рассказывали мне, что это такая особенная вещь, которую не позволяют исполнять артистам младше 14-ти лет. Почему? Потому что для того, чтобы по-настоящему прочувствованно сыграть Лунную сонату, человек должен в своей собственной жизни уже иметь опыт влюблённости. Иначе соната не зазвучит.
  
   1019.
   Всегда нравилось деду, когда мы с братом играли на своих музыкальных инструментах - вначале на блок-флейтах, затем я на флейте, а Грант на скрипке. Хотя играли мы, наверное, по-детски неумело, дед всегда слушал нашу игру с непритворным вниманием и находил в ней для себя удовольствие. Бывало, что на праздник мы специально старались что-то сыграть деду, чтобы его порадовать.
  
   1020.
   Бабушка к нашей с братом игре была, по-моему, в глубине души равнодушна, мелодию особенно не улавливала, да и порой чувствовалось, что от всяких лишних звуков в доме у неё болит голова. Однако бабушке нравился сам факт, что мы, внуки, способны играть на музыкальных инструментах, т.е. не бесталанны. Бабушка радовалась нашим успехам на этом направлении, и часто могла с большим одобрением нам похлопать после очередного музыкального номера.
  
   1021.
   Как я уже писал, дед в школьные годы играл на мандолине. Но рассказывал мне, что ещё, кажется, с совсем малых лет мечтал играть на скрипочке. Мама тоже была всегда неравнодушна, по-моему, именно к скрипачам. Вообще мама - большая поклонница талантливых музыкантов и художников. Она их с детства считает людьми совершенно особенными, иного склада, чем обычные люди. С увлечением читает их биографии, смотрит о них биографические фильмы и легко романтизирует их образы. Ну а папа в юности играл на аккордеоне. Недавно я с удивлением узнал, что в младшей школе папа ещё и пел в хоре.
  
   1022.
   Одним из нечастых и очень интересных занятий во времена моего детства была запись на магнитофон. Техника в ту пору ещё не была так продвинута, как сейчас. Домашних компьютеров не было, мы о них толком и не слышали ещё. Роскошью считались телевизор, магнитофон, приёмник.
   Магнитофон в нашей семье был один - дедов. Хранился он в Ногинске на шифонере, видимо, чтобы мы, внуки, дотуда не добрались и не попортили столь ценный прибор (впрочем, добираться до вещей, хранящихся наверху шкафов, мы с Грантом наловчились довольно рано).
   И вот, в каких-то ситуациях, довольно редких и оставшихся у меня в памяти как празднично-торжественные, дед доставал магнитофон, подсоединял к нему серый микрофон на шнуре (с белым пластмассовым динамиком* спереди), и производил запись - правда, совершенно не помню, чт" именно он записывал: нашу игру на блок-флейте? То, как мы читаем стихи? Насчёт стихов - вряд ли, поскольку мы в этом отношении были очень стеснительны, и добиться от нас свободного чтения стихов или прозы в присутствии взрослых было трудно.
   Хорошо помню только, что перед началом записи дед всегда производил проверку микрофона, громко произнося: "Раз, два, три, четыре, пять".
   Комментарий от Гранта: белой была решетка (защитно-декоративная). Динамика в микрофоне нет. Хотя устройство чувствительного элемента аналогично устройству динамика, из-за чего микрофоны такого типа называются "динамическими". Но снаружи этого никак не видно.
  
   1023.
   Дед признавался, что собственный голос в записи ему не нравится, кажется неприятным, неузнаваемым, каким-то чужим. Вообще это распространённый эффект. У меня от своего голоса в записи похожее чувство.
  
   1024.
   Ещё одним интересным семейным мероприятием во времена моего детства был просмотр слайдов. Цифровых фотоаппаратов тогда ещё не было и в помине. Снимки делались на обычную плёнку - хорошо ещё, если цветную. Число снимков на плёнке было очень ограниченно: обычно 36, реже, кажется, 24 или 48. Зарядить плёнку в фотоаппарат было особым искусством - действие несложное, но по неопытности был риск засветить плёнку, и тогда фотоснимки погибли бы.
   Отснятая плёнка сдавалась на проявку и печать в фотоателье: процесс этот требовал как минимум нескольких часов. Впрочем, фотолюбители могли проявить плёнку в домашних условиях, но для этого требовалось, во-первых, организовать затемнённую комнату, во-вторых, нужен был особый раствор-проявитель в специальных ванночках, фотобумага* и т.д.
   Комментарий от Гранта: фотобумага не нужна для проявки пленки, а нужна для печати фотографий с уже проявленной пленки.
   У деда в хозяйстве фотобумага имелась, но на моей памяти он никогда самостоятельной проявкой фотографий не занимался.
   Фотолюбителем на какой-то период стал мой брат, лет в 10-12 (~1993-95 гг.), когда мы (нашей "младшей семьёй") уже жили в Строгино. Брат ходил на фотокружок в близлежащий экс-дом пионеров, проявлял фотографии дома; кажется*, ему тогда даже подарили фотоаппарат, что по тогдашним временам всё ещё было роскошью.
   Комментарий от Гранта: это было. Потом я его по неосторожности сломал, и его отдавали в ремонт. Купили мы его на рынке за 5000 рублей, а потом я обнаружил, что в соседнем магазине продавался точно такой же за 2500.
   У меня тоже возник порыв заняться фотографической деятельностью, но не такой сильный. На фотокружок вслед за братом меня тоже устроила мама, что отвечало моим желаниям, но ходил я туда недолго.
   [Дополнение с маминых слов: Фотографией дед увлекался очень сильно, сначала чёрно-белой, затем цветной. Его прикроватная тумбочка вся была отведена для фотопринадлежностей.
   Занимался проявкой фотографий дед в домашних условиях, ночами, когда бабушка уже спала, - с мамой (и м.б. с дядей Серёжей). Делалось это в ванной комнате, когда наше тогдашнее семейство ещё жило в 69-м доме (дом !69 по улице Ильича, в трёх минутах ходьбы от нашего нынешнего Ногинского дома). Там ванная была совмещённой, тесной, кто-то даже садился поверх унитаза, т.к. трудно было всем разместиться в тесноте.
   Были ванночки для проявки фотографий, проявители, закрепители, был специальный красный фонарь (видимо, фонарь ночного света*, которым нельзя засветить плёнку).
   Комментарий от Гранта: кажется, такого термина в фотографии нет. Слабый красный свет не засвечивает черно-белую фотобумагу, поэтому с ней можно работать при свете красного фонаря, что гораздо удобнее, чем в полной темноте. Черно-белую пленку, наверное, он всё же засвечивает, поскольку красные предметы на ч/б пленке получаются отличимыми от черных. На кружке нам говорили работать с пленкой только в полной темноте.
   "Ночным светом" могут иногда называть свет ультрафиолетовых ламп, использующихся, например, на дискотеках. Но такой свет не использовался при проявке фотографий и пленок.
   Изображение на фотографиях проступало постепенно, наблюдать это было очень интересно. Фотографии тогда изымались из ванночек и прикреплялись прямо на стену ванной, м.б. на кафельную плитку. Там они сохли, а высохнув, отпадали, и начинали скручиваться, так что надо было следить, чтобы они не скрутились. Был даже прибор для фигурной обрезки краёв фотоснимков.]
  
   1025.
   Из отснятой плёнки в советское время делали два продукта: печатали фотографии на фотобумаге и делали слайды. Для изготовления слайдов плёнку просто покадрово нарезали и вставляли каждый кадр в специальную рамочку - картонную (похуже) либо пластмассовую (получше). После этого слайды можно было смотреть.
   Для просмотра их существовало два разных технических способа. Способ попроще: слайд вставлялся в маленький приборчик диаскоп, который прикладывался к глазу наподобие бинокля или игрушки-калейдоскопа.
   Способ посложнее: затемняли комнату, на стену вешали специальный экран, наставляли на него (с расстояния не меньше метра) особый агрегат проектор, в который вставлялись слайды, - и на экране получалось увеличенное изображение фотоснимка со слайда.
   В качестве экрана у нас в Ногинске был специальный свёрнутый рулоном белый материал, м.б. из тонкой пластмассы, с креплениями, позволявшими устанавливать его на стене; этот экран был в комплекте* с проектором. Но можно было задействовать вместо экрана и обычную белую простыню.
   Смотреть слайды мы собирались всей семьёй, это всегда было захватывающе интересно и весело. Экран на моей памяти устанавливался в двух местах - на кухне над газовой плиткой, либо в спальне, кажется, там, где альков, обычно затянутый плотными красными шторами.
   Комментарий от Гранта: было два проектора - один для слайдов (диапроектор), а другой для кинопленки (кинопроектор). Кажется, экран был в комплекте с кинопроектором.
  
   1026.
   Радиоприёмники в 80-е годы тоже считались роскошью. У деда имелся главный радиоприёмник, формой напоминавший чемоданчик, но с полированными деревянными панелями корпуса. [Уточнение с маминых слов: Этот приёмник назывался "Рига". Его купили на дедов день рождения.]
   На моей памяти, этот приёмник размещался, кажется, в трёх местах - то на тумбочке рядом с дедовой кроватью, у самой стенки (точнее, у ковра); то на кухне между дедовым стулом и белой тумбочкой с выдвижными ящиками (приёмник), придвигаясь вплотную к боковой стенке этой тумбочки; то наверху этой же белой кухонной тумбочки, у стены.
   Приёмник был шикарный - на верхней панели из стекла или прозрачной пластмассы были нанесены деления с подписями, кажется, в несколько рядов: на подписях значились названия советских и европейских городов - в т.ч. кажется, Берлин, Бухарест, Варшава и т.д. Само их перечисление для 80-х годов звучало экзотично. Впрочем, не помню ни разу, чтобы мы слушали радиопередачи из каких-либо зарубежных городов (UPD: А нет, кажется иностранные радиостанции ловились, но мы их проматывали, поскольку не понимали иностранную речь).
   Приёмником этим всегда распоряжался сам дед. Все остальные, по-моему, им пользоваться не осмеливались. Впрочем, за брата в данном случае не поручусь: он испытывал к технике настоящую страсть и потихоньку обследовал, наверное, все имевшиеся в пределах его доступа электроприборы и прочие технические приспособления, не признавая никаких запретов. Моя роль была проще: примерно на рубеже 80-х и 90-х годов, когда деду стало трудно ходить, мне частенько поручалось принести приёмник из спальни на кухню* (и, наверное, обратно).
   Комментарий от Гранта: по-моему, предлог "на" со словом "кухня" используется нечасто, чаще говорят "в кухню". Так что это можно считать семейной особенностью.
   [Дополнения с маминых слов: Однажды дедов день рождения пришёлся на момент, когда в семье осталось всего 15 копеек. Деду тогда подарили, кажется, игрушечного медвежонка (дед шутил, что у медвежонка такая поза, будто он собирается на горшок).
   Кто-то из дедовых товарищей по Полигону, то ли Чикул, то ли Хоцевич, однажды подарил деду котика с дёргающимися при нажатии ногами, - с пожеланием держать хвост морковкой.]
  
   1027.
   Впрочем, работал дедов главный приёмник небесперебойно. Временами он ломался, и подолгу стоял без дела, в ожидании исправления поломки. Ещё чаще в нём садилась батарейка - какая-нибудь из, кажется, шести, требовавшихся для его работы. Батарейки в нём были большие и толстые - "Элемент 373" по полтора вольта, много толще нынешних пальчиковых, а тем паче мизинчиковых батареек. Добыть смену батареек в позднесоветское время тоже, по-моему, было не всегда просто.
   Помню, как с дедом мы раскладывали приёмник на столе в кухне, снимали крышку и меняли батарейки. Там же, вероятно, мы и проверяли исправность батареек - у деда для такой проверки имелась маленькая семикопеечная лампочка с прикреплённым к ней проводком. Нижний "хвост" (контакт) лампочки следовало прислонить к одному полюсу батарейки, а конец проводка - к противоположному: если лампочка горит ярко, батарейка исправна; если тускло - значит, батарейка садится; если не горит, значит, батарейка уже села и её можно выбросить.
  
   1028.
   В поздние годы, когда деду управиться с громоздким приёмником было бы трудно, кто-то из родителей* подарил ему маленький тёмно-серый приёмничек карманного формата. С тех пор большой приёмник практически не использовался, а дед слушал этот маленький. Чтобы звук приёмника не мешал бабушке, дед наловчился подносить его вплотную к уху.
   Комментарий от Гранта: кажется, мы с мамой покупали его на Митинском рынке. Еще мы там покупали для деда кассетный плейер, или даже два, но он их мало слушал, и в итоге они оба перекочевали ко мне.
  
   1029.
   О других приёмниках я уже писал - как минимум два сборных детских радиоприёмника дед дарил мне в конце 80-х годов, и мы их собирали вместе с ним. Ещё один, кажется, древний, давно уже не работающий громоздкий приёмник с деревянным корпусом мы обнаружили в сарае среди залежей старых вещей, но м.б. этого и не было.
  
   1030.
   Батарейки для нас с братом в детстве представляли ценность. Брат всё время что-то мастерил, да и мне было интересно, когда от батарейки работала какая-нибудь игрушка, или можно было рукотворно добиться, чтобы зажигалась лампочка.
   Разновидностей батареек было немного. Мизинчиковых и батареек-таблеток в ту пору не встречалось вообще. Распространёнными были, кажется, 4-5 видов батареек: цилиндрические, но поменьше нынешних* пальчиковых - на 1.5 вольта; крупные толстые цилиндрические - "Элемент 373", тоже на 1.5 вольта; плоские, в форме параллелепипеда со скруглёнными краями - "Планета" на 4.5 вольта с двумя длинными плоскими гнущимися контактами, похожими на усы или рожки (как я потом понял, под обшивкой такой батарейки просто скрывались три обычные** полуторавольтные, расположенные в ряд); и, наконец, батарейки в виде небольшого прямоугольника с двумя круглыми контактами на верхнем торце - "Корунд" на 9 вольт. Контакты "Планеты" и "Корунда" мы порой лизали для развлечения*** - они щипались током. "Корунд", видимо, был тогда достаточно новой маркой.
   * Комментарий от Гранта: это "элемент 332" (R-10 по международному стандарту). Сейчас такой формат почти нигде не применяются, хотя в продаже при желании можно найти.
   ** Комментарий от Гранта: обычные по напряжению (1.5В), но необычные по размеру - чуть больше стандартных пальчиковых. Такой размер больше нигде не использовался. Элементы были скреплены друг с другом и с картонным корпусом застывшей черной смолой, поэтому мы поначалу думали, что батарейка то ли целиком состоит внутри из смолы, то ли смола является основным компонентом для функционирования батарейки. Возможно, эта идея даже нашла отражение в каком-то твоем литературном творчестве того времени.
   Мой ответ: Совершенно верно, в упоминавшейся выше моей рукописной книге про Армена Первого была фраза - что-то вроде "Щуплик разварил смолу в батарейке и вылечил Няню". Персонаж Няня заслуживает пояснения: в рамках наших игр той поры предполагалось, что за человечками присматривает няня, которую мы соорудили из остатков тоже упоминающегося в этих мемуарах игрушечного голубого паровозика (п.1031) и м.б. из основания серого игрушечного светофора. Грузовой отсек паровозика содержал широкую батарейку 4.5 вольта, скрытую пластмассовой крышкой. Предполагалось, что Няня - нечто вроде одушевлённого робота, работающего на энергии этой самой батарейки. Когда батарейка садится, Няня работать перестаёт, а чтобы "починить" севшую батарейку и тем самым вернуть Няню к жизни, нужно разварить в батарейке застывшую смолу. Попутно отмечу, что персонаж Няни в силу своей заботливо-присматривающей за человечками роли, а также внешней корпулентности, видимо имел своим частичным прототипом нашу бабушку, хотя вряд ли это в ту пору осознавалось.
   *** Комментарий от Гранта: также для проверки исправности батареи. По интенсивности щипания можно было даже примерно определить уровень заряда.
   Мой ответ: Действительно, было такое.
   Помню, что дед несколько раз давал нам поручение раздобыть батарейку на 9 вольт под названием "Крона"****. Но "Кроны" нигде не было, продавался только "Корунд", и я какое-то время считал, что дед что-то перепутал, или м.б. "корунд" и "крона" - две версии одного слова. Вообще авторитетами в вопросах батареек для меня были дед и папа: чувствовалось, что они знают толк в батарейках, и в технике в целом. Да и появлялись у нас дома батарейки главным образом благодаря папиным или дедовым покупкам.
   **** Комментарий от Гранта: "крона" была более старой системы (солевая батарея), а "корунд" - более прогрессивной (щелочная). Солевые батарейки имели склонность протекать, загрязняя электролитом батарейные отсеки приборов и разъедая металлические детали.
   Мой ответ: Вообще забавно спустя 30 лет узнать разгадку столь давнего вопроса :)
  
   1031.
   Помню, лет в пять, когда мы (нашей "малой семьёй") жили в т.н. Старой Москве, т.е. в Скатертном переулке, к нам однажды приехал из Ногинска дед. И подарил мне чудесный подарок - игрушечную железную дорогу. Там был вокзал, рельсы из пластмассы и голубой паровозик, кажется, с жёлтым прицепом* (но м.б. и без него). Паровозик ездил благодаря батарейке - кажется, той самой "Планете" на 4.5 вольта. А у вокзала имелся клаксон-сигнал, тоже работавший на батарейке.
   Я был так вдохновлён подарком, что тут же разложил рельсы, запустил паровозик и сигналил клаксоном, наверно часа два подряд, не в силах остановиться, несмотря ни на какие увещевания взрослых, - пока батарейка не села.
   Позже у нас с братом появлялись ещё такие паровозики (один из них даже косвенным образом вошёл в мою "книгу" о приключениях человечков, которую я писал лет в 8-12), но тот первый такой подарок и невозможность от него оторваться я помню до сих пор.
   Комментарий от Гранта: был прицеп, ж/д переезд со шлагбаумом и ж/д перекресток с какой-то штуковиной наподобие короткого шлагбаума или флажка/рычажка. Вероятно, этот флажок, поворачиваемый паровозом, включал гудок на время, пока паровоз объезжал вокруг вокзала, и затем (поворачиваемый обратно) выключал. Насчет плоской батарейки верно. Фото тут: http://savok.name/uploads/prislannoe/1542.jpg
   Мне позже дарили такой же набор. Паровоз в нем был синего цвета (в твоем - голубого). Но я совершенно не помню ни факта наличия гудка, ни его звука, ни устройства звучащего элемента. Больше таких наборов у нас не было.
   Из звучащих игрушек мне когда-то мама дарила синий кнопочный телефон. При нажатии на кнопки он издавал звон, похожий на обычный звонок тогдашних телефонов. Однажды, когда я играл с этим телефоном в Ногинске, бабушка решила, что звонит настоящий телефон, и была недовольна, узнав в чем дело. Мне тогда дали инструкцию больше так не делать.
   Мой ответ: Да, точно, припоминаю теперь и прицеп, и вокзал. Жёлтый прицеп мы позже задействовали как отдельную тележку для человечков.
   P.S.: Фото аналогичного паровозика из интернета по ссылке от Гранта (правда, у нас, кажется, зелёных и чёрных рельсов не было, все были красные; отмечу также, что на фото жёлтый вокзал покрыт плоской красной крышей, м.б. даже с козырьком, но она сливается с рельсами на заднем плане):
  
  
   1032.
   На Новый год в моём детстве мы всегда наряжали ёлку. Отмечали Новый год мы почти всегда в Ногинске, собираясь всей семьёй у дедушки с бабушкой. Ёлка там была искусственная, пластмассовая, сборная, она хранилась в большом коробке* на антресолях, а в соседнем коробке (или в двух) хранились ёлочные игрушки. Имелись также гирлянды с разноцветными лампочками, серебристая и золотистая мишура, "дождики" и крупные старинные фигурки Деда Мороза и Снегурочки.
   За несколько дней до Нового Года дед или кто-нибудь ещё из взрослых приставлял к антресолям стремянку, доставал коробки с ёлкой, игрушками и прочими новогодними принадлежностями, и мы приступали к сборке и наряжению ёлки.
   В детстве это был очень увлекательный, даже завораживающий процесс, проникнутый особым празднично-новогодним настроением. Ёлка была высокая, думаю, метра два с лишним. Устанавливалась она на табуретку у балконной двери в зале, правее тумбочки с телевизором. Верхушка ёлки оказывалась под самым потолком, и, кажется, дед закреплял её там верёвочкой.
   Комментарий от Гранта: есть ощущение, что слово "коробок" (в мужском роде) другими людьми употребляется довольно редко, чаще говорят "коробка" (в женском роде).
  
   1033.
   Сборка и наряжение ёлки занимали несколько часов. Ёлочные игрушки, хранившиеся в большом коробке, были завёрнуты* для сохранности в обрывки старых газет или в обёрточную бумагу. Было несколько очень старых игрушек - чуть ли не из тридцатых годов. Особенно мне нравилась игрушка-дирижабль.
   * Комментарий от Гранта: обертка сохранялась и использовалась для упаковки игрушек обратно.
   Клочья ваты укладывались у подножия ёлки, имитируя снег. Ёлочные игрушки были из крашенного стекла, поэтому отличались хрупкостью и иногда бились (к нашему огорчению). Пластмассовых ёлочных шаров и игрушек, вошедших в моду в XXI веке, во времена моего детства не было, - и к лучшему: пластмассовые хотя и менее подвержены риску разбиться, но не звенят** и от этого кажутся не вполне настоящими.
   ** Комментарий от Гранта: возможно, тонкий звон стеклянных игрушек символизирует лед (звон сосулек и т.п.) и поэтому ассоциируется с зимой и новогодними праздниками.
   Мой ответ: Интересное и, похоже, точное наблюдение!
   Ломались иногда и гирлянды - некоторые лампочки оказывались перегоревшими, и тогда дед своими техническими способами устанавливал, какая именно лампочка в гирлянде вышла из строя, и заменял её. Помню дедовы разъяснения про последовательное и параллельное электрические соединения.
  
   1034.
   У младшего нашего семейства тоже была своя ёлочка, и тоже искусственная, но маленькая - сантиметров 70 в высоту. Её мы тоже наряжали каждый год, правда игрушки на ней были меньших габаритов.
   Поскольку обе наши новогодние ёлки, наряжавшиеся из года в год, были искусственными, для меня на всю жизнь именно искусственная ёлка стала эталоном настоящей "правильной" новогодней ёлки, а возможность принести живую ёлку из леса казалась неким суррогатом: такая ёлка недолговечна, на один раз, притом она будет сохнуть, вянуть, с неё станут осыпаться иголки, и вообще, что за радость губить живое дерево? Так что живых ёлок у нас на Новый год никогда не было, и я об этом совершенно не жалею.
   [Дополнения с маминых слов: В мамином детстве на Новый год ставилась, наоборот, живая ёлка.
   Был эпизод, когда на Новый год решили не ставить [живую] ёлку, дотянули до Старого Нового года вообще без ёлки. Но затем кто-то выкинул свою, и бабушка сказала: "Давайте возьмём!". Так и сделали.
   Какая-то из ёлок росла дома (в кадке?), пускала побеги.]
  
   1035.
   Ёлки у нас стояли, как нам тогда казалось, подолгу - недели по две после 1 января, как минимум до Старого Нового года, который мы тоже обычно отмечали, хотя и в сильно меньшем формате, чем основной Новый год. Разбирать ёлки тоже было интересно.
   Во взрослом моём состоянии интерес к ёлкам несколько ослаб, и последние лет 15 мы на бегу наряжаем новую, ещё меньшую искусственную ёлку, чаще всего уже за несколько часов до Нового года, зато стоит она у нас по нескольку месяцев - иной раз до середины апреля.
  
   1036.
   Смутно припоминаю, что когда мы с дедом гуляли в 80-е годы по Полигону, вечерами, в первые дни января, дед, кажется, показывал, как в окнах разных квартир тоже красиво светятся новогодние ёлки, да и нашу было видно, хотя располагалась наша квартира на верхнем, 4-м этаже дома. Мы радовались за тех, у кого ёлка стоит подолгу, и гордились тем, что у нас ёлка стоит едва ли не дольше всех.
  
   1037.
   Из книг, мультфильмов и рассказов взрослых мы знали, что раньше была традиция украшать ёлки вместо стеклянных игрушек разными съедобностями - конфетами на верёвочках, орехами, мандаринами, а вместо электрогирлянд - настоящими горящими свечами. Но у нас такое не практиковалось, и мне казалось каким-то странным, непритягательным пережитком.
   Свечи заведомо исключались ещё и потому, что был риск пожара, а дед с бабушкой и родители пожара опасались всерьёз, и в т.ч. строго воспрещали нам с братом играть с огнём. Поэтому об украшении ёлки свечами с живым огнём не могло быть и речи.
   А вот конфеты на ниточках мы, кажется, несколько раз на ёлку вешали, но на фоне изобилия других, настоящих игрушек (а их были сотни), конфеты "терялись" и вида особого не имели. Зато припоминаю, что где-то на рубеже 80-х и 90-х годов мы делали дополнительное ёлочное украшение - заворачивали грецкие орехи в золочёную фольгу и вешали их на ёлке.
   Вообще в тот период мы увлекались изготовлением рукотворных ёлочных украшений - заведомо непрофессиональных: то вырезали каких-то человечков из бумаги, то, кажется, возились с какими-то блестящими материалами.
   Ещё помню, как мы с папой и Грантом куда-то ездили в Люберцах незадолго до Нового года, и папа купил нам два больших ёлочных шара из блестящей плёнки (что-то среднее между бумагой, тонким пластиком и фольгой) - мне жёлтый шар (это мой любимый цвет), а Гранту фиолетовый. Это были не "сплошные" шары, а скорее складные фигуры шарообразной формы, нечто вроде объёмной снежинки, у которой видны внутренние ячейки и соединительные элементы. Эти шары мы привезли в Ногинск в качестве ёлочных украшений.
  
   1038.
   Предметом роскоши в моём детстве были также наручные часы. Никаких нынешних гаджетов, позволяющих узнать время, в ту пору не существовало - ни мобильников, ни цифровых фотоаппаратов, ни всяческих электронных шагомеров и т.д. Время узнавалось исключительно при помощи часов, а часы, в свою очередь, всегда были отдельным прибором, никогда не совмещавшим в себе других функций - телефона, фотоаппарата, диктофона, плеера, игровой приставки и др.
   Притом все часы были механическими, со стрелками; электронных часов в обиходе не было. Электронные часы можно было увидеть лишь в очень ограниченном числе ситуаций: в метро, где посекундно отсчитывалось время до прихода поезда, и в заставках перед началом новостных программ (но в этом случае изображались не электронные цифры, а имитировался традиционный циферблат со стрелками). Часы требовалось регулярно заводить, чтобы они не остановились. Завода наручных часов хватало, кажется, на сутки или полтора.
   Итак, наручные часы были роскошью, детям они, как правило, не полагались, и заменителей часов не существовало, так что дети в основном обходились вообще без возможности узнать точное время*. Первые часы, которые у меня появились, подарил мне дед, и это был очень ценный подарок. Это были механические наручные часы "Заря", 19 камней (точность хода часов оценивалась** по странной шкале: количеством камней; 19 камней - очень высокий показатель). Было это примерно в ту пору, когда я пошёл, кажется, в первый класс, - но точно сказать не могу: подарок мог быть на моё семилетие 19 августа 1987 года, или на 1 сентября, но в то лето дед, как я уже писал, долго лежал в больнице, перенёс тяжёлую операцию, и я не уверен, что у него была возможность добывать для меня подарок. Так что, м.б. подарок был и позже. Так или иначе, почти ни у кого из моих одноклассников тогда наручных часов ещё не было.
   * Комментарий от Гранта: при наличии телефона была возможность узнать точное время, позвонив "100". Кажется, номер был бесплатным, т.е. по нему можно было бесплатно позвонить даже с уличного телефона. Также часы были в карманных электронных играх "Электроника ИМ-хх", упомянутых в п.1628.
   Мой ответ: Верно! Но тут стоит добавить, что мобильных телефонов в ту пору не было ни у детей, ни у взрослых, да и домашний стационарный телефон был далеко не в каждой квартире. В Люберцах (1987-90) мы жили без телефона, до этого в т.н. Новой Москве (1986-87) и в Старой Москве (~1983-86) - тоже. В Ногинской квартире телефон, на моей памяти, провели только в 1987 году, и он воспринимался скорее как серьёзное устройство для взрослых, которое для свободного пользования детьми не предназначено. Так что о возможности узнавать точное время бесплатным звонком на номер "100" мы узнали, только когда переехали в снабжённую телефоном квартиру на Открытом шоссе (1990-92), и там уже этой возможностью пользовались активно. А карманные игры "Электроника" у нас завелись, кажется, только в 1991 году.
   ** Комментарий от Гранта: также надежность. Часовые "камни" - это маленькие (меньше 1 мм) вставки из твердого антифрикционного материала (искусственный рубин, сапфир и др.), выполняющие роль подшипников для шестерен механизма. Обработка и установка камней трудоемки и повышают цену изделия. В более дешевых часах валы шестерен вставляются прямо в отверстия несущих металлических пластин, без каких-либо подшипников. В этом случае трение выше, что негативно влияет на точность хода и может со временем даже приводить к заклиниванию (при отсутствии надлежащей смазки).
  
   1039.
   Подаренные дедом часы я ценил по многим причинам: как дедов подарок, как полезный "инструмент", как ценный "статусный" прибор, а ещё - за надёжность. К средним классам школы техника заметно шагнула вперёд, тогда же рухнул Союз, наступили всевозможные свободы, часы у школьников сделались нормой, перестав быть предметом роскоши, массово вошли в обиход электронные часы с электронными цифрами - недорогой пластмассовый ширпотреб, но очень привлекательный. Так что до конца школы у меня появилось ещё несколько часов - все или почти все электронные.
   Одни из них, голубые пластмассовые электронные часики мне, кажется, лет в 14 подарила бабушка, и мне они очень нравились. Но все эти новые часы были недолговечны. Их хватало на год или два, потом они ломались. Какие-то из них, чуть ли не те самые, голубые, от бабушки, я промочил под краном, и они перестали ходить*. А подаренные дедом часы продолжали работать. Я и сам старался их беречь - на время пользования другими часами убирал дедовы в футляр и откладывал на полку или в специальный ящик для ценных вещей. А потом, бывало, возвращался к ним и снова начинал носить на какой-то период. Целы они и сейчас.
   * Комментарий от Гранта: не только ходить, но и показывать что-либо. Но подсветка осталась исправной. В тех часах была подсветка с использованием микроскопической лампы накаливания (диаметром около 1 мм и длиной порядка 2 мм). Мне позже тоже подарили аналогичные часы (только без подсветки). Их постигла та же участь. То ли мои, то ли твои часы попали в воду не случайно, т.к. на них заботливыми китайцами была сделана надпись "water proof", и хозяин хотел проверить, хорошо ли работает защита.
   Мой ответ: Точно! Был такой казус, хотя тоже не помню с чьими часами :)
   Правда, я уже лет 7 вообще не ношу наручных часов: как-то стало мешать присутствие ремешка на руке, а для узнавания времени мне обычно хватает мобильника. Примерно в ту пору, когда я перестал носить часы, мне как раз подарили два симпатичных экземпляра мама и будущая жена - одни часы жёлтые, большие, круглые, другие почти такой же конструкции, но красноватого цвета. Хочется тоже к ним приспособиться, но пока всё руки не доходят.
   Добавлю ещё, что в девяностые годы механические наручные часы были практически вытеснены электронными, но где-то с нулевых годов вошло, видимо, в моду ретро, и часы с "электронными" цифрами стали редкостью - почти все продающиеся с тех пор наручные часы это своеобразный гибрид** старого и нового: электронные, но со стрелками.
   ** Комментарий от Гранта: не знаю как сейчас, а в 90-е их принято было называть "кварцевыми", хотя кварца в них ровно столько же, сколько в обычных электронных часах.
  
   1040.
   С наручными часами связан ещё один эпизод моего детства. У папы были любимые наручные часы с зелёным циферблатом. Мы с братом в малом детстве отличались невероятной хулиганистостью, при явной нехватке ума. Помню, мне было лет 5 или 6, брату соответственно года 3, если не меньше, и я подговорил его подкрасться к папе и стукнуть по его наручным часам импровизированной "дубинкой". В качестве "дубинки" использовался остов большой пластмассовой бело-красной игрушечной машины-самосвала, к тому моменту уже лишившейся кузова. Брат исполнил моё поручение и мы с хохотом умчались в какое-то безопасное место, спасаясь от рассерженного папы. На зелёных часах разбилось стекло, и они пришли в негодность, но, к счастью, не фатально. Папа сдал их в ремонт, и через какое-то время уже носил их снова.
  
   1041.
   Было два дедовых рассказа, которые, за давностью лет, переплелись для меня воедино, так что я не в состоянии достоверно их разграничить.
   Один рассказ - дед показывал мне свои наручные часы (правда, ведя с 1990 года домашний образ жизни, он их на руке уже не носил, а держал на столе рядом с собой, в разложенном виде - один хлястик ремешка вверх, один вниз). Часы эти были марки то ли "Ракета", то ли "Победа". И дед хвалил их за точность: все другие часы в доме так или иначе отставали или спешили, отклоняясь от правильного времени хотя бы на несколько секунд в неделю, а чаще на несколько минут. Но вот эти часы шли точно. Сверить их можно было по сигналу радиостанции "Маяк" - после нескольких коротких гудков шёл пронзительный длинный, обозначавший самое мгновение начала нового часа, - либо по электронным часам перед новостями по телевизору.
   Другой рассказ был то ли про какого-то товарища, то ли про самого деда из более молодых времён, - тоже про часы какой-то престижной советской марки, которые тоже шли исключительно точно, однако с причудой: в течение недели они позволяли себе отклониться на секунду или две, но к концу этой недели сами собой возвращались к правильному времени. Может быть, это были те самые дедовы часы из первого рассказа? Не помню.
  
   1042.
   Где-то с начала девяностых годов было несколько случаев, когда официальное земное время корректировалось на одну секунду, т.е. сутки в такой день получались на секунду длиннее обычных суток. Возникала такая ситуация раз в несколько лет, притом нерегулярно. Кажется, дед объяснял, что причиной тому - неточность прежних вычислений, потребовавшая такой поправки, или же неточность календаря, при котором изредка "набегает" дополнительная секунда, подобно тому как раз в 4 года "набегают" дополнительные сутки, превращая год в високосный, или, может, дело было в крошечном изменении земной оси (или земной орбиты?). А может, в разных случаях были разные из этих причин. Не поручусь даже, что разъяснял эту ситуацию именно дед. Но о происхождении високосных годов, кажется, знаю всё же от деда.
  
   1043.
   Добавлю ещё, что в раннем детстве я считал, что слово "високосный" произносится через "ы": "высокосный", - и до сих пор вариант через "и" мне слегка режет слух.
   Помню также, что в конце 80-х годов мы в Ногинске с дедом и бабушкой смотрели фильм "Завтра была война" - он не о войне, а о репрессиях. Фильм мне тогда показался жутким, хоть я и мало что понял. В памяти сохранилось ощущение какой-то невероятной и трагической неправильности происходящего, чего-то невыразимого и несовместимого с нормальной жизнью не только для персонажей, но и для зрителя. А в самом финале фильма звонко звучала фраза девушки, одной из главных героинь: что все случившиеся беды - оттого, что уходящий год был високосным, но следующий будет обязательно лучше. Речь шла о рубеже 1940/41 годов.
   Недавно я, после 30-летнего примерно перерыва, снова посмотрел этот фильм. Сюжет я на сей раз понял лучше, а эмоциональное восприятие, сглаженное возрастом, уже было не таким острым, но общее ощущение очень сильного и мрачного фильма осталось приблизительно прежним.
  
   1044.
   Вообще помню, что в перестройку шло много фильмов, которые казались мне непонятными, но пугающими, причём пугающими в плохом смысле слова - либо гадкими, либо безысходными по настрою. В каких-то фильмах была жестокость, казавшаяся мне запредельной, порою мерзкий бандитский криминал. В других был трагизм, ощущение какого-то распада всего и вся. Почти все эти фильмы были наши, советские, о нашей же советской жизни - т.е. не фантастика, не ирония, а жёсткий и мрачный реализм либо с военным, либо с политическим оттенком.
   Помню, что дед с бабушкой такие фильмы тем не менее смотрели с большим интересом. Бабушка садилась в большое раскладное кресло у телевизора, дед - в обычное кресло, стоявшее перед большим столом, т.е. с той же стороны, что и бабушка, но метра на 3-4* дальше от телевизора. После окончания очередного фильма дед с бабушкой, бывало, обсуждали увиденное, или как-то подытоживали в двух словах. Тон при этом задавала, кажется, бабушка, а дед соглашался, дополнял или в чём-то возражал.
   Комментарий от Гранта: скорее около 2.5.
   У самого деда бывала ещё такая реакция: после просмотра он тяжко вздыхал и приговаривал: "Хороший фильм... Тяжёлый...". Мне такая позиция казалась несколько мазохистской - тяжёлых, тягостных фильмов я не любил, хотя какой-то завораживающий эффект им был присущ. В любом случае, после них было гадко на душе. Над дедовой присказкой я порой посмеивался, возражая: мол, если фильм тяжёлый, зачем же было его смотреть? Сейчас я, впрочем, думаю, что в этих фильмах дед с бабушкой искали какие-то ответы на те вопросы, которые у них самих накопились к Советской власти и к жизни нашей страны, современниками которой они были.
  
   1045.
   К технической теме. Дед вспоминал, что в его детстве еду готовили на примусе. Газовых плиток, а тем более электрических - не было. Мама тоже припоминала, что ещё застала эти примусы. Точно не знаю, м.б. примусы эти заправлялись керосином, а может, были какие-то особые керосинки как альтернатива примусам - для меня это всё уже китайская грамота.
   В нашей семье примус упоминался ещё в двух случаях: в девяностые годы мы (и чаще всего, кажется, мама) цитировали знаменитую фразу Кота Бегемота из "Мастера и Маргариты": "Никого не трогаю, починяю примус". А бабушка порой переиначивала так заглавие одной из моих любимых детских книжек: "Сказки дядюшки Римуса" про Братца Кролика она иногда приписывала "дядюшке Примусу".
  
   1046.
   Вообще до того, как я увлёкся "Волшебником Изумрудного города" (который вместе с продолжениями стал моей любимой книгой на всю жизнь), у меня в числе любимых успело побывать несколько книг, в т.ч. "Городок в табакерке" Одоевского и "Сказки дядюшки Римуса" Джоэля Харриса.
   Любовь к той или иной книге проявлялась у меня зачастую в форме игры-перевоплощения: мне нравилось воображать себя кем-нибудь из персонажей, а окружающий реальный мир временами отождествлять с миром любимой сказки. Правда, про "Городок в табакерке" я такого отождествления за собой не помню, а вот в Братца Кролика я играл долго и с удовольствием.
   Всех домочадцев я наделил именами из этой сказки. Сам я был, естественно, братец Кролик. Бабушка - братец Черепаха (за неторопливость и фигуру). Дед, кажется, за некоторую поджарость и строгость получил имя "братец Лис". Папа, за ещё б"льшую строгость и мрачноватость, - братец Волк. Кому досталось быть братцем Опоссумом, точно не помню: то ли маме, то ли Гранту, а может, это имя между ними чередовалось.
   Взрослые воспринимали эти прозвища шутливо-снисходительно; впрочем, их реакцию я помню смутно. Бабушка, кажется, умилялась тому, что ей выпала роль братца Черепахи. Мама тоже была расположена поддержать игру. Папа и дед были, как водится, более сдержанны, и, думаю, на эти наши игры внимания не обращали. Помню, впрочем, что мама как-то при нас с Грантом, будучи в хорошем настроении, обратилась к папе именем "В"лкушка" - кажется, папа в тот момент собирался выйти на улицу или наоборот пришёл домой, а дело было в Старой Москве, не в Ногинске. И это мамино обращение к папе прозвучало так забавно и неожиданно, что мы с Грантом весело посмеялись, да и мама с нами заодно.
  
   1047.
   В "бытность" мою братцем Кроликом произошёл ещё один эпизод, который бабушка потом любила вспоминать.
   Мы в Ногинске гуляли - дед, папа, Грант и я (м.б. также Оля, если она тогда жила у дедушки с бабушкой, но этого я не помню). И вот на прогулке мы все вместе дошли до Ногинского ДК и отдыхали на лавочке, расположенной в небольшой рощице между ДК и соседним футбольным полем.
   В какой-то момент взрослые дали знак, что пора уходить - идти домой. Но я заигрался, задержался, а потом спохватываюсь - никого рядом нет, все ушли, я остался один. Мне сделалось боязно. Было мне в ту пору лет пять, и я ещё не умел гулять без присмотра взрослых, тем более так далеко от дома. Впрочем, до дома там было всего минут 10 быстрого хода, но в детстве время и расстояния кажутся более протяжёнными, и кроме того, я не уверен был, что смогу сам отыскать дорогу. А часть пути шла к тому же через лес.
   В общем, я перепугался и бросился скорей бежать домой, наугад вспоминая правильный путь. Память не подвела, ни в какие дебри меня не занесло; правда, по пути со мной заговорила проходившая мимо женщина - я как раз пробегал мимо школы-интерната, там ещё в ту пору была жёлтая вкопанная в землю "штанга" (или труба для выбивки ковров?), м.б. в метре над землёй, - дед иногда тренировал меня на этой штанге, учил то ли подтягиваться, то ли делать ещё какие-то упражнения (мне эта штанга как раз была по росту), а возможно и сам, опираясь на неё, делал отжимания. Ещё неподалёку от штанги был разросшийся куст, в зарослях которого я почти всякий раз находил грибы-свинушки и, кажется, из-за этого объявил куст своей собственностью.
   И вот, в районе этой штанги, ко мне обратилась незнакомая женщина, а у меня в том возрасте вообще любое обращение незнакомых взрослых вызывало приступы застенчивости, так что я начинал что-то мямлить или вообще отмалчивался. Но в тот раз я был так перепуган тем, что "потерялся", - что ответил без всякой зажатости. Кажется, женщина спросила, куда я так бегу (я объяснил). И поинтересовалась: "мальчик, как тебя зовут?" Я сказал: "Кролик". Почему-то назвать своё настоящее имя показалось неловко.
   В общем, поговорив, я помчался дальше, и вскоре уже был дома, где меня встретила бабушка, удивлённая тем, что я прибежал один. Оказалось, что дед и все остальные ещё не пришли: я так мчался, что не только разминулся с ними, но ещё и опередил.
   Бабушка, видя мою взволнованность, расспросила, что случилось, и я ей признался: "я потерялся". При этом я, кажется, даже разревелся от пережитых страхов. К моему удивлению и облегчению, бабушка вовсе не стала меня ругать, а недовольство своё обратила на деда - как тот мог недоглядеть за ребёнком. Помню, что мы тут же вышли на северный балкон - и как раз во дворе заметили деда и остальных. Смутно припоминаю, что кто-то кому-то погрозил кулаком - то ли дед снизу мне, увидев меня на балконе, то ли папа, то ли наоборот бабушка деду, но скорее всего первый вариант. Вскоре дед с остальными тоже были дома, и бабушка активно за меня заступилась, выразив им своё возмущение.
   [Дополнение с маминых слов: Я забыл упомянуть самый главный момент, который бабушка потом любила вспоминать: когда я, прибежав домой в страхе, сказал бабушке, что потерялся, бабушка ответила: "Так ты не потерялся, ты нашёлся!"
   Сейчас, после маминого напоминания, я тоже припоминаю эту бабушкину фразу с добродушной интонацией, поясняющую мне, несмышлёнышу, что на самом-то деле всё хорошо, и не о чем волноваться.]
  
   1048.
   Вспоминая потом многократно эту историю, бабушка умилялась моему ответу той женщине, когда я назвался кроликом. (Стало быть, бабушке я тогда по горячим следам пересказал все подробности этого, как теперь понимаю, пустякового эпизода). Кроме того, бабушка с одобрением отмечала, что я, прибежав домой перепуганный, сказал фразу "я потерялся", т.е. выразился о себе в первом лице.
   Этот момент требует пояснения. Лет примерно с 4-х у меня завелась масса проблем с тем, как называть себя и других, в т.ч. членов семьи. Подробнее об этом я, наверное, напишу позже, а сейчас отмечу, что в ту пору несколько месяцев подряд, если не год, я активно избегал слова "я". Началось это внезапно, без видимых причин: просто в какой-то момент это простое слово показалось мне каким-то ужасно смущающим: словно весь становишься напоказ, беззащитный. И я стал о себе говорит в третьем лице: "он". Бабушка потом посмеивалась, как я в тот период на вопросы о себе отвечал: "Он", а при уточнении "Кто - он?" пояснял: "Он, Лёвка". (Впрочем, сам я почти не помню, чтобы когда-то мыслил себя как "Лёвку".)
   Избавился я от этого заскока (на какое-то время) тоже разом. Бабушке ошибочно запомнилось, будто избавление от заскока случилось в том самом эпизоде, когда я, примчавшись домой, от волнения отбросил застенчивость и выкрутасы и сказал, как нормальный человек: "я потерялся". На самом же деле в норму я вернулся несколько раньше.
   Вышло это так. Я стоял в коридоре в Ногинской квартире. И меня дед или бабушка спросили про замочек-молнию на одежде - вроде как "что это?". Я ответил: "Молния". И тут меня спрашивают что-то вроде: "А последняя буква какая?". И я почувствовал, что попался: ведь я уже произнёс опасную букву, выговаривая слово "молния", значит теперь уже увиливать некуда. Поэтому, изнемогая от стеснения, я ответил: "Я", - и разревелся. И с той поры на несколько лет избавился от столь странной закомплексованности.
  
   1049.
   Был ещё случай, когда деду за меня досталось от бабушки. Мне было лет шесть или около. Мы с дедом гуляли на детской площадке - не в нашем дворе, а, как мне тогда казалось, далековато от дома (хотя на самом деле там ходу 2-3 минуты). Кажется, это была площадка с каруселями, расположенная между Зелёным магазином (дом 10А по улице Чапаева) и тогдашней булочной (дом 71 по улице Ильича) (сейчас этой площадки уже нет, а двор, где она находилась, зарос диким бурьяном). А может, это была соседняя большая площадка, метрах в 20-30, через дорогу, с малых моих лет прозванная у нас в семье обозначением "Скрип-Скрип" из-за скрипевших качелей. Впрочем, мы в детстве, играя, постоянно перебегали с одной из этих площадок на другую и обратно, так что можно их условно считать единым целым.
   И вот, в какой-то раз гуляя там и катаясь на каруселях, я почувствовал себя как-то муторно. Было лето, жара, мне как-то от этого вдруг сделалось тяжко. Что было дальше не помню - то ли дед меня просто довёл до дома, то ли я сам как-то добрёл, но в итоге бабушка с дедом расценили это как солнечный удар. И кажется, деду от бабушки влетело за недосмотр. Может быть, даже у меня действительно оказалась повышенная температура. Впрочем, бабушка в таких вопросах нередко преувеличивала опасность, поэтому уверенности, что это взаправду был солнечный удар, у меня нет.
  
   1050.
   Дед учил меня, что во избежание солнечного удара и вообще перегрева на солнце надо одеваться в одежду правильного цвета: чёрный цвет поглощает солнечные лучи, а белый отражает. Поэтому человеку в чёрной футболке будет жарче, чем человеку в белой.
  
   1051.
   Также дед рассказывал, что пот имеет полезную функцию - охлаждает организм при перегреве. Когда человек потеет от жары, ему становится легче. До дедовых пояснений я этого не знал.
  
   1052.
   Вообще деду нравилось рассказывать, как устроен мир, - точнее, пояснять "механику" или "физику" тех или иных аспектов мироустройства, явлений, процессов и т.д. Физику дед очень уважал и любил. И сама идея познаваемости мира и его разумного устройства была деду очень близка.
  
   1053.
   Иногда впрочем эти разумные объяснения касались грустных тем. Так, дед порой рассуждал с пессимизмом в интонации о разумности старения и смерти с точки зрения природы: старое отживает свой век и уступает дорогу новому. Понятно было, что дед имеет в виду в т.ч. себя и своё поколение.
   Замечу, что с довольно ранних лет сам я за собой ощутил не вполне типичное для ребёнка предпочтение: к людям старшего возраста, к их идеям, взглядам, мировоззрению я испытывал б"льшее расположение, чем к сверстникам. От сверстников я всегда ощущал отчуждённость: в дошкольные и школьные годы меня к ним просто не тянуло (за редкими исключениями), мне они были неинтересны, а после, когда интерес стал нарастать, мешал барьер стеснительности.
   Впрочем, и помимо этого барьера было многое, что меня отталкивало от ровесников - в т.ч. их аполитичность, их музыкальные вкусы, вообще их современность, подразумевающая бездумную погоню за модой, в чём бы эта мода ни состояла. Люди старшего поколения казались мне понятнее и ближе. Хотя каким-то "маленьким старичком" я себя никогда не ощущал.
  
   1054.
   Сам дед во избежание солнечного удара носил, бывало, в летнюю жару рукотворную шапку, которую по случаю сворачивал из газеты. В такой шапке он работал в сарае (там она ещё и предохраняла от опилок), или выходил на балкон покурить. Была, кажется, у деда (или просто у нас дома) конусообразная соломенная шапка.
   На балконе существовала своя защита от солнца - летом дед вывешивал особые соломки-затемнители - т.е. разворачивал рулон из тонкой соломки, нечто вроде жалюзи из мягких фанерных* палочек. Такие соломки натягивались по диагонали над балконом - от стены дома над окнами к перилам. К соломкам крепились верёвочки, позволявшие их сворачивать и разворачивать. На балконе сразу делалось темновато и слегка загадочно.
   Комментарий от Гранта: не фанерных, а просто деревянных.
   Установка таких соломок в начале лета всегда казалась мне делом интересным и слегка завораживающим, как впрочем и другие традиционные семейные "бытовые" обычаи, такие как наряжение ёлки в Новый год, установка на балконах летних сетчатых дверей, уборка при помощи пылесоса и т.д.
  
   1055.
   Летом бабушка выращивала на балконах цветы - петуньи, настурции, барх"тки и др. Вдоль стены на балконе умещались, кажется, два длинных деревянных цветочных ящика; имелись и эмалированные вёдра, в которых тоже что-то росло, м.б. даже укроп.
   Среди балконных бабушкиных цветов имелось очень забавное растение - бешеный огурец. Его плоды действительно походили на небольшие пухлые огурцы, но покрытые колючками и почти полые внутри. Своё забавлявшее нас с Грантом название бешеный огурец получил за то, что когда его плоды созревали, они в буквальном смысле взрывались*, выстреливая семенами. Смутно припоминаю, что выстрелившие бешеные огурцы затем высушивались и, кажется, для чего-то использовались**, хотя совершенно не помню, для чего.
   * Комментарий от Гранта: не знаю конкретно про ногинские, но вообще такие плоды взрываются не только от перезрелости, но и от прикосновения.
   ** Комментарий от Гранта: возможно, для поделок из пластилина и лесного подножного материала (шишек, иголок, желудей и пр.), которые одно время делали по случаю какой-то школьной ярмарки/выставки.
   Мой ответ: Не, мне смутно помнится, что для чего-то их могла использовать бабушка в своём хозяйстве.
  
   1055 + 1 = 2469.
   Примерно в конце 80-х - середине 90-х годов у бабушки росла большая роза в горшке на подоконнике в зале. Порой бабушка её довольно бесцеремонно обрез"ла, отсекая целые ветви. Мы с Грантом ворчали - нам это казалось варварством, калечащим растение. Но бабушка была убеждена, что для розы это на пользу.
  
   1055 + 2 = 2470.
   А в 80-е годы в Ногинской квартире росла настоящая пальма в кадке (большой, чёрной и полированной). Стояла она, кажется, рядом с диваном в зале. Откуда она взялась и куда потом делась* - не помню.
   Комментарий от Гранта: вроде она потом зачахла и ее выкинули. Были еще маленькие пальмы на кухонном подоконнике - возможно, отростки той, а возможно, привезены нами с моря.
   Мой ответ: Да, маленькие пальмы припоминаю. Вроде, одна стояла с дедовой стороны подоконника, а другая с бабушкиной. Как минимум одна - тоже в чёрном "полированном" горшке, м.б. фаянсовом.
  
   1055 + 3 = 2471.
   У бабушки росло много комнатных цветов: традесканция, бегония, декабрист, столетник (он же алоэ), фиалка, денежное дерево и др. Ещё был неизвестный мне цветок с длинными, острыми, плотными, гладкими зелёными листьями-стрелами (с желтоватыми разводами) - не помню чтоб он когда-нибудь цвёл, зато листья его могли возвышаться сантиметров на 80.
   Почти все эти цветы имелись не в единственном экземпляре, а "повторялись" в разных горшках. Цветочные горшки размещались на всех подоконниках - на кухне, в зале и в спальне; а отдельные горшки стояли на тумбочках, и были также развешаны по стенам в коридоре и зале. Бегония, помню, росла в горшке на "диккенсовской" полке в зале. Полив цветов был регулярной домашней обязанностью.
  
   1055 + 4 = 2472.
   В 2010-х годах часть домашних цветов нам удалось вывезти в Москву (впрочем, папа этого не приветствовал: в Обручевской квартире слишком узкие подоконники, и цветы просто некуда ставить).
   Часть Ногинских цветов мы раздали. Часть погибла, в т.ч. один из столетников, привезённых мною в Москву.
   Несколько растений пока ещё остаются в Ногинской квартире, но их некому поливать - одно время по маминой просьбе за ними присматривала соседка, Зоя Михайловна, но сейчас она уже слишком стара, и это ей не под силу.
  
   1055 + 5 = 2473.
   Когда мне было лет 8-9, бабушка подарила мне отросток фиолетовой традесканции. Он поселился в синем детском пластмассовом ведёрке. Я перевёз его в Люберцы/Москву, и он здравствует до сих пор. Интернет сейчас подсказал, что м.б. правильнее назвать этот цветок - "сеткреазия пурпурная".
   Эту традесканцию-сеткреазию я только что заснял (в ведёрке справа):
  
  
   М.б. то же самое ведёрко или его аналог в середине 80-х годов; слева я, справа Грант в коляске:
  
  
   1056.
   Дед любил варёную молодую картошку с маслом и укропом. Я тоже от него перенял симпатию к такому блюду. Но главная поклонница картошки в нашей семье это мама. Картошку она может варить чуть не каждый день и ест её с неиссякаемым удовольствием. Я же к простой картошке, если она без укропа и масла, отношусь скорее инертно.
   Помню, впрочем, что лет в 11-13, когда я активно играл с братом в вымышленные страны, у нас с ним возникла мысль придумать для наших стран заменитель хлеба. Логика была такая: во всём мире главная еда - хлеб, а у нас будет что-то своё, особенное, но столь же ходовое. Грант для своей страны придумал ролью хлеба наделить сыр, а в моей вымышленной стране ту же роль играла картошка.
   Было это кстати в ту пору, когда я пытался на энтузиазме освоить "искусство" чистки картошки - иногда мне это поручалось для подмоги маме или бабушке. Впрочем, чистил я картошку неумело, срезая слишком много лишнего вместе с кожурой. Помню, что в Ногинске для чистки картошки использовались маленькие ножички с желтоватой пластмассовой рукояткой - таких ножиков было два, и я их ценил. Мама учила меня чистить картошку правильно, и мне это занятие нравилось: то был период, когда мне вообще захотелось навести дома некий порядок и начать новую, правильно организованную жизнь.
   И помню, что я удивлялся тому, что чистка картошки в нашей семье считается эталоном нудного, неинтересного занятия. Мама в этой связи тогда же вспоминала, как её в юности наставлял дед, убеждая, что любое занятие можно сделать интересным, если подойти к нему по-особому, а юная мама не верила и переспрашивала у деда: "даже чистить картошку?" - на что дед подтверждал, что да.
   [Дополнение с маминых слов: Мама в детстве путала значение понятий "гарнир" и "основное блюдо": картошку считала основным блюдом, а котлету или прилагавшуюся колбасу - гарниром.]
  
   1057.
   Ну а самый любимый всеми нами "формат" приготовления картошки, который нам тоже нахваливал дед, - это картошка, запечённая в мундире. Дед рассказывал, как в его детстве или молодости такую картошку готовили на костре, и она была ужасно вкусная, только съесть её было не так-то просто: картошка из костра обжигала пальцы, поэтому приходилось перебрасывать её из ладони в ладонь, ожидая, пока она немного остынет.
   О таком способе приготовления картошки я впервые услышал довольно поздно, лет в 10, и поначалу не поверил: разве можно есть картошку с кожурой, да ещё и немытую? Она же вся грязная, в земле? Но дед утверждал, что можно. Вскоре на наших семейных пикниках того времени мы и в самом деле опробовали картошку в мундире, и я убедился в дедовой правоте: такая картошка с пылу с жару была вкуснее любого деликатеса.
  
   1058.
   О картошке ещё дед рассказывал историю её освоения в России: как картошку завёз к нам Пётр I, гораздый на всякие заграничные новшества. До Петра картошки на Руси не знали. Но внедрение этого нового овоща не обошлось без проблем. Простой народ вначале не знал, что съедобны у картошки лишь клубни, находящиеся под землёй. Люди пытались есть плоды, выраставшие на картофельных кустах сверху, и это приводило к тяжким отравлениям.
  
   1059.
   Был в моём детстве период увлечения выращиванием тыквочек. Кажется, было это в те полгода (1987-1988), когда я жил у дедушки с бабушкой в Ногинске и учился там в первом классе (2-ю и 3-ю четверть). Тыковки я, вслед за бабушкой, взялся выращивать в цветочных горшках на кухонном подоконнике. Начинание не увенчалось успехом. С большим интересом я наблюдал, как появляется росток, вытягивается, капсула семечка, посаженного изначально в землю, поднимается на ростке кверху, разделяется на два лепестка... Но затем росток почему-то погибал. Попыток вырастить тыковку было мной предпринято несколько (4? 5? 6?) - но результат не менялся. Помню однако, что к этим тыковкам у меня возникло некое чувство, схожее с чувством ответственности за них: я ощущал их хрупкость и то, что я должен как-то их защитить. Бабушка поддерживала это моё увлечение.
  
   1060.
   Помню, как бабушка умилялась образованному мной слову "семен"" - это я пытался найти вариант единственного числа от слова "семена". Но это было существенно раньше, вероятно в мои лет 5.
  
   1061.
   Ещё был момент, когда я зимой на снегу нашёл сорванный кем-то цветок-ноготок (он же календула), принёс домой, кажется, с бабушкиного разрешения. И этот цветок прижился, затем дал семена, из которых потом образовалось у нас дома следующее поколение этих ноготков. Ну а я был очень рад, что спас цветок от неминуемой гибели (у меня вообще была склонность к сентиментальности). Кажется, этот пустяковый случай бабушка тоже любила иногда вспоминать-пересказывать.
  
   1062.
   Летом на балконах нашей Ногинской квартиры наступала особая жизнь. Дед частенько выходил туда покурить. Бабушка растила и поливала цветы. Нам с Грантом, бывало, бабушка предлагала пойти на балкон поиграть во что-нибудь. Мы устанавливали там раскладной жёлтый столик, маленькие стульчики, в т.ч. металлический шезлонг, обтянутый полосатым полотном (об этой полудетской мебели я уже писал в контексте празднования Нового года), и мы могли провести на балконе даже час или два, занимаясь всякими своими делами.
   Точно помню, что мы играли там в "Птичье лото". Возможно, также и в шахматы. С балконов мы ещё запускали "вертолётики" - семена американского клёна. Клён рос совсем рядом, можно было до него дотянуться и сорвать эти "вертолётики", а некоторые и без наших усилий валялись на полу балкона. На этом же полу были отслоившиеся камешки балконного покрытия. Мы их подбирали и тоже кидали с балкона - то ли на меткость, то ли без определённой цели.
   Лет в 11-12 я увлёкся "монументальным творчеством": выцарапывал на кирпичах стены над цветочными ящиками свои инициалы и даты - к датам и цифрам у меня была неодолимая склонность. Любопытно, что там же имелись даты 60-х годов (1965? 67?), нацарапанные то ли мамой в юности, то ли предыдущими жильцами этой квартиры. Нередко мы отдыхали на балконе втроём с дедом, и он что-нибудь интересное рассказывал. Больше подходил для отдыха южный балкон - тот, что примыкает к спальне. Он был с солнечной стороны, и обстановка там была летняя, жаркая, практически курортная. Северный балкон, примыкающий к залу, днём чаще оказывался в тени.
  
   1063.
   С балконами связан давний мой страх - что балкон может обрушиться вместе с находящимися на нём людьми. Страх имел под собой основания: на соседних домах более старой застройки (Рузинский проезд, дом 4, и м.б. улица Чапаева, дом 14) сохранились остатки обвалившихся балконов.
   Сейчас, в XXI веке, домов с выступающими наружу балконами, по-моему, не строят; все балконы сейчас - фактически лоджии, находящиеся внутри корпуса здания, так что обваливаться им некуда. Но в нашем Ногинском доме, как и в большинстве, наверное, зданий советской застройки до-панельных времён (т.е. до 1970-х годов), балконы выступали наружу.
   Наши Ногинские балконы притом ощутимо покачивались, когда мы с Грантом в детстве прыгали на них или когда кто-то из взрослых подходил ближе к перилам балкона. А напольное покрытие балконов тоже не внушало большого доверия. Как я уже писал, оно было каменным*, и камень этот во времена нашего детства уже не был цельным - он дробился, верхний слой его шёл трещинами, порастал мхом. Какие-то части каменного покрытия, отколовшись, лежали на балконном полу щебёнкой. Другие части мы с Грантом отколупывали сами, чтобы было чем пуляться вниз.
   Комментарий от Гранта: бетонным.
   Мода на застекление балконов пришла позже, в 90-е годы, а в 80-е все эти балконы были круглый год предоставлены ветрам, дождям и снегам. Так что камень дробился, в нём пробивался на только мох, но и трава, сорняки, иногда принимались расти даже небольшие деревца, которые нам приходилось выпалывать, чтобы они не разрушили окончательно своими корнями "фундамент" балкона.
  
   1064.
   Северный балкон постепенно сделался захламлен. К середине 90-х, кажется, бабушка перестала выращивать на нём цветы, да и в целом балконное цветоводство сделалось ей тогда уже в тягость: помню, как она в плохом самочувствии, с трудом передвигаясь и досадуя на тяготы нездоровья, поливала в ту пору цветы на южном балконе.
   На северный же балкон в ту пору, по-моему, перетащили какие-то старые вещи, спасённые из обречённых на снос сараев. Были там остатки моей или Грантовой младенческой коляски. Стояли какие-то ящики.
   На балконах хранился также шифер и т.н. рубероид. Куски серого волнистого шифера, которым покрывают крыши, бабушка использовала, чтобы прикрывать на балконе то или иное хозяйство от дождей. Также эти куски, или, скорее, обломки, высотой м.б. в метр и примерно такой же длины, устанавливались вдоль перильцев балкона, тоже от чего-то его защищая. Рубероид - большой* плотный чёрный смолистый материал - тоже, кажется, использовался для защитных целей, но реже.
   * Комментарий от Гранта: большой материал - плохо. Большой рулон. Вряд ли он использовался, скорее всю дорогу только "хранился". Он мог быть куплен в свое время для защиты крыши сараев от дождя. Собственно, его основное предназначение - гидроизоляция крыш.
   А сами перила наших балконов были из металлических коричневых прутьев толщиной в большой палец взрослого человека и установленных на расстоянии примерно в расставленную ладонь друг от друга. Малый ребёнок мог бы вероятно пролезть между этими прутьями, рискуя тем самым вывалиться с балкона. Почему прутья были коричневыми - уже не помню: была ли то ржавчина, или краска, или естественный цвет металла**.
   ** Комментарий от Гранта: прутья из стали, естественный цвет стали - металлический (серебристый). Коричневый цвет получился из-за ржавчины и оксидного нароста, а также, наверное, остатков старой краски и грязи/пыли, намытой дождем в трещины.
   [Дополнение с маминых слов: Шифер мама таскала на балкон сама, чтобы заградить балкон от лишних взоров, дождя и ветра.]
  
   1065.
   Ещё на северном балконе бабушка стала хранить запасы пустых стеклянных банок и бутылок. Была там и пара-тройка очень интересных экземпляров - огромные старые стеклянные банки литров м.б. на 50*; я таких больше нигде и никогда не видел.
   Комментарий от Гранта: скорее 20.
   В советское время за сдачу использованной стеклянной посуды в специальные пункты приёма людям выдавались небольшие деньги - копейки, но по советским ценам за эти копейки можно было реально что-то купить. Поэтому по всей стране народ не выбрасывал бутылки, а сдавал государству, это был такой же налаженный общепринятый кругооборот, как и сдача макулатуры или, в меньшей степени, сбор металлолома.
   В 90-е годы после распада СССР ситуация изменилась: за стеклянную тару стали давать совсем уж гроши. Но старшее поколение, воспитанное в традициях экономии и бережливости, не пренебрегало даже такой возможностью.
   Помню, в середине 90-х годов пункт приёма стеклотары открылся среди гаражей напротив соседнего дома 4 по Рузинскому проезду, и мы туда сдали несколько ящиков с банками с северного балкона: возможно, вначале туда ходил я вместе с бабушкой (ходила она в ту пору уже тяжело, и груз нести надлежало мне), а затем, кажется, бабушка уже отправляла туда меня самого. Помню, что я при этом очень нервничал и стеснялся: в те подростковые мои годы любой социальный контакт представлял для меня немалую трудность, даже простой поход в магазин за хлебом - ведь надо было что-то вслух сказать продавцам или кассирам, т.е. самому заговорить с посторонним чужим человеком.
   В последующие года сдача и приём посуды сошла на нет: цивилизация перешла на пластиковую тару, старые бутылки и банки сделались невостребованы. Да их в ту пору уже наверное и не осталось в запасах у населения: если кто что и хранил, то давно успел сдать.
   [Дополнение с маминых слов: Когда бутылки сдавал я, м.б. бабушка отдавала полученные деньги мне за труды.]
   [Ещё дополнение от мамы: В советское время пустая бутылка стоила 12 копеек, а бутылка лимонада 22 копейки. Так что за две сданные пустые бутылки можно было получить достаточно денег, чтобы купить новую полную; это было очень выгодно.]
  
   1066.
   Годах в 1992-1995 бабушкины домашние запасы круп подверглись усиленному воздействию жучков-вредителей, но выбрасывать порченые крупы бабушка была не расположена (кроме совсем уж запущенных случаев) и вытаскивала картонные коробки с крупами на балкон, кажется, в надежде, что там, на свежем воздухе, жучки повыведутся.
   Мы с Грантом были задействованы бабушкой для помощи в этом начинании. Но занимались этим с большой опаской и неохотой (за себя могу добавить - с внутренним содроганием). Дело в том, что в коробках с бабушкиными запасами помимо жучков обитали нередко и пауки, а пауков мы с Грантом страшно боялись. Бабушка же, как и дед, к паукам была равнодушна, тем паче что угрозы запасам от них не было. Водились пауки и на балконах, да и вообще в Ногинской квартире паук был не таким уж редким явлением.
   Впрочем, альтернативы я в ту пору не знал: пауки встречались во всех квартирах, где нам доводилось снимать жильё или останавливаться на отдых. Особенный рекорд в этом отношении побила т.н. "дачка" (или Новые Люберцы) - частный дом, который наша "младшая семья" снимала около полугода, с осени 1989 по март 1990 года, в подмосковных Люберцах по адресу улица Володарского, дом 72А. Дом был одноэтажный, каменный, с двумя просторными жилыми комнатами и с такой же по площади, но неотапливаемой пристройкой, м.б. даже деревянной, а также с глубоким подполом-полуподвалом под одной из комнат. Пауков в этом доме было неимоверное количество, причём на редкость огромных, длиннолапых сенокосцев. Но как-то мы с ними уживались даже и там.
   А первой квартирой без пауков оказалось наше жильё в Строгино - на 9-м этаже панельного дома (ул. Кулакова, д.19, кв.508), где мы прожили на редкость долго - 13 лет (1992-2005, рекорд по сравнению со всеми нашими прежними съёмными квартирами, где нам удавалось прожить год-два, реже три, но не больше). За все 13 лет жизни в Строгинской квартире там встретилось, кажется, всего два паука, причём далеко не в первый год нашего там обитания, так что я долгое время питал надежду, что они там по какому-то счастливому стечению обстоятельств вообще не водятся.
   Такая же ситуация оказалась и в нашей нынешней квартире на 7-м этаже нового 22-этажного дома (ул. Обручева, д.28, корпус 8, кв. 105) - уже не съёмной квартире, а собственной, полученной папой на работе, после двадцати с лишним лет стремлений обзавестись собственным жильём. Дом этот 2004 года постройки, а живём мы в нём с 2005 года, и за все 15 лет обитания в этой квартире встретилось тоже только два паука, притом маленьких и почти не страшных.
   Но вернусь к бабушкиным запасам. Помню очень нервную тогдашнюю обстановку, связанную с перебором этих запасов. На бабушку порой находил настрой, что надо произвести ревизию, а мы с Грантом всякий раз воспринимали эти планы с большим опасением, надеясь, что бабушка передумает и откажется от своей затеи. Но бабушка всегда отличалась упорством, и если уж что-то ей приходило на ум, она обычно не отступалась, пока не исполнит желаемое.
   Нервность обстановки была связана не только с необходимостью нам лезть "к паукам" в коробки и в глухие уголки балконных залежей, но ещё с бабушкиным в ту пору плохим самочувствием и с Грантовой вспыльчивостью. Помню, я очень боялся, что бабушка может Гранта вывести из себя (такое случалось постоянно), произойдёт бурный скандал, и при бабушкиных сердечных и прочих болезнях это может закончиться очень плохо. К счастью, такого не случилось, но все эти переборы запасов стоили всем нам немалых нервов.
  
   1066 + 1 = 2481.
   К моему удивлению, примерно так же сильно, как пауков, Грант одно время боялся жучков-черепашек. Черепашками мы называли их из-за твёрдого панциря, но не знаю, было ли это название общепринятым.
   Дед или бабушка, по-моему, говорили, что этот жучок - на самом деле клещ*, однако я сомневаюсь в достоверности этой атрибуции. Считается всё же, что клещ очень опасен для человека - может проникнуть под кожу и вызвать энцефалит, чреватый чуть ли не летальным исходом. Однако те черепашки были слишком для этого крупны, да и не пытались кого-то из-нас кусать. Летом они нередко встречались на листьях деревьев, до которых мы могли дотянуться с южного балкона.
   * Комментарий от Гранта: вероятно, не клещ, а клоп. Также эти черепашки (как крупные, водившиеся в траве, так и малоформатные, жившие на дереве около Южного балкона) источают резкий неприятный запах, чем-то напоминающий запах коньяка (а из фольклора известно, что плохой коньяк может пахнуть клопами).
   Клещу, кажется, не обязательно проникать целиком под кожу. Энцефалитный клещ имеет размер в несколько миллиметров, а заражение человека (вирусом клещевого энцефалита) происходит при укусе.
   Напугавший Гранта момент, помню, оказался неожиданным и для меня. Мы гуляли в лесу, кажется, вдвоём, или м.б. ещё с папой. Год это мог быть примерно 1993-95. И вот, будучи в чаще леса, среди кустов, мы с Грантом о чём-то разговаривали, как вдруг прямо посреди фразы он пронзительно закричал и замахал рукой** - как вскоре выяснилось, пытался сбросить севшую на него черепашку. Но я в тот момент сам перепугался, т.к. не мог понять, что такое с Грантом случилось.
   У меня эти черепашки не вызывали ни страха, ни особого отвращения, я мог спокойно их брать руками.
   ** Комментарий от Гранта: [...] Помню такой момент около ближнего скверика по дороге в лес. Мы были втроем с тобой и дедом. Дед щелчком пальца придал черепашке ускорение, и она улетела по баллистической траектории. Эпизода в лесу не помню.
   Мой ответ: Может и вправду я перепутал, а это был скверик. Правда, если там был дед, а не папа, то дата получается не позднее 1990 года; после дед уже на прогулки не выходил.
  
   1066 + 2 = 2482.
   Помню очень ранний случай, когда мне показалось, что на меня с куста перебежали два паука. Мне в ту пору было года четыре, мы гуляли по Ногинскому лесу - кажется, с папой, или м.б. с дедом. Собирали ягоды с кустов, как обычно. И вот я потянулся за очередной ягодой - а на кусте, смотрю, паук! Этот паук тут же пополз - и, видимо, скрылся из виду, но у меня сложилось впечатление, что он перескочил на меня.
   Было это в настолько ранние мои годы, что панического отвращения к паукам у меня ещё выработаться не успело. Возможное соприкосновение с пауком или мысль, что где-то он бегает по моей одежде, были неприятны, но ужаса тогда не вызывали.
   Помню однако, что я долго пытался стряхнуть с себя этого гипотетического паука - и, поскольку не видел его, повторял эти попытки раз за разом, т.к. не мог наглядно убедиться в их эффективности.
   Но, вероятно, этот эпизод впечатлил меня всё же сильней, чем мне думалось, ибо в тот же день, продолжая о нём размышлять, я уверовал, что на меня там взбежал не один, а сразу два паука. Наконец, попытки отряхнуться я прекратил, вернулся в беспечное настроение, и вспомнил о пауках уже вечером, когда меня уложили спать.
   Спальное место моё в ту пору было на стыке кроватей, между бабушкой и дедом, но ложился я обычно ближе к бабушке, и мы с ней нередко разговаривали уже лёжа. Тут я ей и поведал, что на меня днём в лесу забежали два паука. На что бабушка мне, кажется, посоветовала положить руку ей на бок или что-то в этом роде, чтобы пауки перебежали на неё.
   Так я и сделал - и с большим облегчением избавился от тех двух пауков. Я даже тогда как будто почувствовал, как они с меня перебегают на бабушку. Видимо, бабушка знала толк в детской психологии.
  
   1067.
   Помню, в 90-е годы, когда дед хотя и с трудом, но ещё ходил по квартире и мог выбираться на балкон, он поручил мне принести с улицы пару кирпичей для укрепления южного балкона. Стена в районе правого косяка двери, ведущей на балкон, зияла у самого балконного основания проёмом в размере примерно двух кирпичей. И дед подразумевал, что зияние надо бы заделать, иначе балкон расшатается ещё сильнее и рискует обвалиться. Сносно выполнить это простенькое поручение мне почему-то не удалось. Хотя на улице нередко можно было встретить бесхозные кирпичи, но вот так сходу мне подходящих экземпляров не попалось. Кажется, я всё же приволок какой-то обломок кирпича, но деда он совершенно не удовлетворил, а потом я о поручении забыл. Наверное, та брешь в стене остаётся и по сию пору.
  
   1068.
   Когда мне было лет 10-12, я, вслед за бабушкиным выращиванием бархоток на балконе, тоже увлёкся этим делом и, кажется, с бабушкиного согласия то ли посадил там одну "свою" бархотку, то ли выбрал какую-то из имеющихся и назвал своей. Помню, что "моя" бархотка дала семена, я собрал их в спичечный коробок и увёз в Москву. Может быть, даже выращивал там следующие поколения бархоток, этого уже не помню. Но семена бархотки в спичечном коробке у меня в хозяйстве хранились долго. Возможно, даже сейчас этот коробок ещё цел.
  
   1069.
   Для полива цветов на Ногинском южном балконе было несколько леек. Была маленькая жёлтая детская пластмассовая леечка. Из неё ещё нас с братом поливали во время купания в раннем детстве. Была, кажется, небольшая пузатая синяя лейка из толстой пластмассы.
   А ещё была очень большая голубая лейка прямоугольной формы - как небольшой чемоданчик. У неё на носу, кажется, была белая насадка с дырочками, чтобы единую струю разделить на множество мелких струек. Судьба этой лейки окончилась необычно: однажды летом лейка рассыпалась на обломки от перегрева*.
   Комментарий от Гранта: от воздействия солнечного ультрафиолета (а не от нагрева) пластик со временем стал хрупким и потерял прочность.
   А вообще, помню, мне, нравилось это летнее ведение балконного хозяйства в Ногинске, и я с удовольствием поливал цветы из леек, смотрел на всходы, а какой-то раз чуть ли не взялся сеять укроп. Смутно припоминаю, что укроп, кажется, выращивали в большом эмалированном ведре с землёй - то ли тёмно-синем, то ли зелёном.
  
   1070.
   Ещё о моей склонности к цифрам одно воспоминание. Страсть к цифрам у меня возникла с очень малых лет, м.б. с 4-х или 5-ти, едва лишь я худо-бедно научился писать. И принимала эта страсть порой причудливые формы.
   Например, в 9 лет я взялся вести дневник, и напротив каждой строчки ставил свой знак, заменявший мне в ту детскую пору подпись. А над каждым знаком писал его номер. Это было очень неудобно и замедляло ведение дневника, но установившийся формат уже казался традицией и бросать её не хотелось, да и сами растущие цифры над знаками меня чем-то вдохновляли. Последние нумерованные знаки в том многотетрадном дневнике я проставлял уже лет в 16 (дневник вёлся с перерывами, надолго пресекался, возобновлялся), а всего нумерация знаков перевалила, кажется, за семь тысяч.
   Но рассказать я хотел про другой момент. Летом, кажется, 1986 года меня в Ногинске отправили погулять. Гуляя по двору, я не знал чем заняться, и от нечего делать взялся считать до миллиона, т.е. попросту тарахтеть вслух: "Раз, два, три, четыре..." и т.д. Не остановился я в счёте и когда вернулся домой. А в тот день как раз наша "младшая семья" должна была уезжать из Ногинска в Москву. Взрослые спросили, чем это я занят (видимо, их утомил мой бубнёж). Я объяснил, что считаю до миллиона. И кажется дед возразил, что до миллиона я не досчитаю никогда. Меня такое неверие в мои силы вдохновило: захотелось доказать, что свой замысел я исполнить смогу.
   И вот мы погрузились в такси, поехали в Москву, и всю дорогу (думаю, часа 2-3) я продолжал бубнить под нос возрастающие цифры, не поддаваясь попыткам родителей пресечь эту затею. Впрочем, родители не слишком усердствовали, видимо полагая, что скоро я сам угомонюсь. Но моей выдержки хватило надолго. Помню, что я продолжал счёт даже по приезде: ходил кругами по комнате и коридору и всё бормотал цифры, дойдя в итоге, кажется, до четырёх с лишним тысяч, а затем от усталости отвалился спать среди бела дня.
   Увы, нелепая история на этом не кончилась. Я пришёл тогда к выводу, что, во-первых, не обязательно считать беспрерывно. Можно ведь, запомнив, где остановился, через какое-то время продолжить с достигнутой точки. Во-вторых, не обязательно считать вслух. В-третьих, не обязательно произносить цифры полностью (даже мысленно), а можно прибегнуть к сокращённому варианту. Например, скажем, от 5981 до 6000 я мог досчитать так: мысленно, слитной скороговоркой произносил "раз-два-три-четыре-пять-шесть-семь-восемь-девять-девяносто, раз-два-три-четыре-пять-шесть-семь-восемь-девять-шесть тысяч", проговаривая притом даже не все слоги.
   Таким манером, с большими перерывами, я за детство и юность добрался до двухсот с лишним тысяч (впрочем, без особой точности, т.к. далеко не всегда помнил, на какой цифре остановился). Впрочем, в раннем подростковом возрасте я сделал вывод, что тратить время на этот странный счёт всё же чересчур расточительно, поэтому решил прибегать к нему лишь в моменты вынужденного бездействия - например, в очередях.
   А ближе годам к 20-ти я, к счастью, вообще утратил остатки интереса к этой нелепой затее и больше к ней уже не возвращался. Хотя страсть к цифрам сохранил до сих пор, что видно в т.ч. из нумерации пунктов в этих мемуарах.
  
   1071.
   Ещё к теме "Братца Кролика" и введённых мной по его мотивам семейных прозвищ. В ту же пору, т.е. было мне лет 5, мы жили в т.н. "Старой Москве" - такое имя закрепилось в нашей семье за съёмной квартирой в Скатертном переулке, где мы обитали примерно с 1983 по 1986 год.
   И вот, помню, на этой квартире, стоя в проёме двери ведущей в комнату, папа без видимой причины как-то переступил с ноги на ногу и произнёс вслух какое-то непонятное слово или фразу, которую я расслышал как "великамуду". Никаких ассоциаций со знакомыми словами у меня этот набор звуков в ту пору не вызвал, но само его звучание и то, что папа так странно переступил с ноги на ногу, почему-то привело меня в большой восторг и показалось очень смешным.
   Помню, что мы с Грантом бросились тут же пересказать маме этот эпизод, который в нашем изложении звучал так: "Волк сказал великамуду!". Под Волком подразумевался, естественно, папа. Для нас же с братом эта фраза на долгое время стала кричалкой, неизменно приводившей нас в восторг: мы с упоением могли кричать без всякого нового повода: "Волк сказал великамуду!". В современной терминологии, это у нас получился такой семейный мем.
  
   1072.
   Был ещё один мем, надолго меня пленивший, и тоже кажущийся нелепым со здравой точки зрения. Это была фраза "Дуболому Альгену оторвало руку!", почёрпнутая мною из сказки Александра Волкова "Жёлтый Туман" (пятая сказка из цикла об Изумрудном городе).
   Дуболом Альген - совершенно эпизодический персонаж этой сказки: кроме эпизода с отрыванием руки он больше ни разу у Волкова не упоминается и никак себя не проявляет. Тем не менее, к этому дуболому я с детства отношусь с большой теплотой, поскольку кричалка о нём стала частью моего детства.
   Не менее странным был контекст, в котором мы с Грантом эту кричалку употребляли. Конечно, можно было крикнуть её и просто так, без контекста, но самый шик был - крикнуть её в какую-либо строительную трубу. Такие трубы нередко встречались на местах строек.
   Подходящая труба, металлическая, полая, длиной в несколько метров, должна была лежать где-нибудь на земле или на траве. Мы подбирались к одному из концов трубы и кричали в неё с восторгом: "Дуболому Альгену отрвало руку!".
   Почему кричать следовало именно в трубу, совершенно не помню; точно, что никакой связи Альгена с трубами в сказке Волкова не было. Возможно, труба воспринималась просто как идеальный резонатор, усилитель звука.
   А восторженное отношение к фразе про отрывание руки Альгену объяснялось видимо тем, что эпизод этот в сказке весело-драматичный: колдунья-великанша Арахна атакует передвижную крепость-фургон, наслав на него внезапный каменный обвал, и один из камней отрывает руку дуболому. Сцена эта не кровожадна: дуболомы - люди деревянные, страданий не чувствующие и легко восстановимые. После завершения обвала, как пишет Волков, руку Альгену вставили и экспедиция продолжила путь.
   Кричалка эта была популярна у нас с братом попозже, чем "великамуду", мне уже было лет 6, и жили мы тогда в т.н. "Новой Москве" (Самаркандский бульвар, дом 9, корпус 1, квартира 161). Там мы снимали жильё примерно год (1986-1987).
   Однако мем запомнился надолго, и уже во взрослые годы, когда мне было за 30, я прозвал для себя Альгенским проспектом машинную дорогу в Ногинске, идущую от улицы Чапаева до улицы Ильича мимо Зелёного магазина. Название это тоже связано с трубой: поблизости от "Альгенского проспекта", на задворках небольшой служебной постройки (не то трансформаторной будки, не то какой-то закрытой конторы) в годы моего детства очень долго лежала огромная бесхозная металлическая труба - диаметром м.б. в метр-полтора и длиной метров в 6-10.
  
   1073.
   Полуигровое желание давать собственные имена тем или иным объектам внешнего мира, как то улицам, аллеям, прудам, домам и т.д., присуще мне по сей день. Впрочем, эта же черта есть и у мамы: разные названия она даёт часто посещаемым магазинам и др.: "Белые ступеньки", "У Собакевича", "На горке" и т.д.
  
   1074.
   Кажется, помимо прозвучавшего раз или два шутливого обращения "В"лкушка", мама изредка обращалась к папе словом "Медв"душка", но тут уже не поручусь.
  
   1075.
   В детские мои годы бабушка посмеивалась, вспоминая, как я, будучи мальчишкой лет шести, на чей-то вопрос, кто я, представился полным ФИО: "Лев Арменович Григорян". Наверное, бабушку удивила такая моя бойкость и "взрослость": обычно малые дети обозначают себя одним только именем, без фамилии с отчеством, да и то чаще уменьшительным.
  
   1076.
   Кроме "Братца Кролика" и сказок Волкова, помню, лет в 6 я ещё играл в "Чиполлино". Сказочный образ задорного мальчишки-луковки так меня привлёк, что я тут же вообразил себя Чиполлино и попытался прицепить луковицу резинкой себе на макушку. Но луковица держаться на волосах отказывалась, и, кажется, я ограничился просто хохолком собственных волос, обтянутых резинкой. Возможно, это было в Ногинске. Впрочем, этот момент помню смутно, м.б. я обошёлся и без хохолка.
   Зато другой эпизод игры в Чиполлино помню очень хорошо. Почему-то для бойкости образа мне показалось уместным взять кухонный ножик и буйно носиться с этим ножиком по квартире в полнейшем самоупоении и восторге. Было это в Ереване, в квартире бабы Норы (папиной мамы) и дяди Гагика с тётей Жанной.
   Тётя Жанна к моим чиполлинским эскападам с ножом отнеслась со всегдашним своим юмором. Мама, кажется, присутствовавшая там же, воспринимала моё хулиганство с большей опаской. Остановить меня пытались мягкими увещеваниями со смехом. К счастью, никакого вреда я никому этим ножиком не причинил: несмотря на странность подобных затей, я всё же на заднем плане сознания отдавал себе отчёт, что это всего лишь игра, и она не должна переходить неких рамок.
   На фото: баба Нора (стоит), папа (сидит), в первом ряду - кто-то из детей тёти Жанны (скорее, Норочка, чем Давид), затем Грант, затем я:
  
   1077.
   Из более ранних сказок, служивших материалом для игрового "перевоплощения", вспоминаю ещё "Трёх поросят". Эта книга была моей любимой в совсем малом детстве, м.б. года в 3-4. Себя я воображал, естественно, Наф-Нафом, самым умным, предусмотрительным и старшим из поросят. Гранту с моей подачи досталась роль Нуф-Нуфа, среднего поросёнка. А маме выпало стать Ниф-Нифом, самым младшим и робким из трёх поросят (м.б. к этому располагало то, что иногда в наших совместных играх мама шутя принимала роль какого-нибудь робкого зверька с тонким голоском; также ей хорошо удавалось изображать шутливо-жалостливые интонации таких персонажей в детских книжках, которые мама частенько читала нам вслух).
   Ну а папа, как самый взрослый и суровый, удостоился роли Волка. Ещё одной причиной было, возможно, то, что папе порой доводилось пресекать наши с братом игровые шалости, т.е. по отношению к нам он волей-неволей оказывался антагонистом в игровом смысле. Возможно, кстати мамино обращение к папе словом "Волкушка", о котором я писал выше, происходило именно из игры в "Трёх поросят", а не из "Братца Кролика", где папа был Братцем Волком.
   Впрочем, какого-то широкого сюжетного простора наших игр в "Трёх поросят" я не припоминаю; помимо раздачи имён-ролей и задирания мною носа (т.к. я ощущал себя умником Наф-Нафом) игра, кажется, ограничивалась попытками строить игрушечные домики из кубиков и подручного материала, после чего мы с Грантом сами же пытались эти домики сдуть.
   Помню также, что лет в 6-8 моей любимой песней была как раз песенка Трёх поросят в исполнении Клары Румяновой с замечательной пластинки, где были собраны песни из детских мультиков. Этой пластинкой мы с братом заслушивались и в Москве, и в Ереване: в нашем широком семействе она имелась в двух экземплярах. Любопытно ещё, что, как недавно выяснилось, папа эту нашу игру не забыл и на Новый 2019 год подарил мне, Гранту и маме шоколадных поросят в точном соответствии с нашими "ролями" более чем 30-летней давности: мне - Наф-Нафа, Гранту - Нуф-Нуфа, а маме - Ниф-Нифа.
  
   1078.
   Ещё о поросятах помню бабушкину шутливую фразу времён конца 80-х или начала 90-х годов. По какому-то уже выпавшему из памяти поводу (м.б. чтобы подчеркнуть чьё-то невежество) бабушка с юмором произнесла: "Вторая часть романа "Три поросёнка"". Нас с Грантом это дико насмешило. Очень забавно было представлять, что тонкая малышовая книжечка о поросятах может быть названа по-взрослому романом, да ещё и состоять из нескольких частей.
  
   1079.
   Из того же примерно периода, а скорее из 1991 года, когда в стране разваливалось всё и вся, помню бабушкины с дедушкой насмешливые попытки расшифровать аббревиатуру "СП". То ли дед читал вслух газету, где эта аббревиатура встретилась без пояснения, то ли дед с бабушкой её услышали в новостях (дело было в зале, кажется, вечером, бабушка сидела в кресле у телевизора, а дед в своём привычном кресле напротив). И вот, посетовав, что эти современные деятели дают аббревиатуру без перевода, как будто все обязаны её знать, дед с бабушкой принялись шутя фантазировать, выдвигая разные версии прочтения, из которых мне внятно запомнилась одна - "Союз пятиголовых".
  
   1080.
   Помню ещё, что в конце 80-х годов дед с бабушкой в том же зале, сидя на тех же местах, пытались помочь мне перевести немецкий текст сказки "Семь подземных королей". Это третья сказка Волкова из цикла о Волшебной стране.
   Всего цикл насчитывает шесть сказок, но у нас дома на русском языке имелись лишь первые две - "Волшебник Изумрудного города" и "Урфин Джюс и его деревянные солдаты". Третья же имелась в немецком издании, а купить сказки Волкова в открытой продаже в ту пору было практически невозможно, настолько они были нарасхват. Так что всё моё детство лет с пяти до десяти недостающие сказки мы добывали по библиотекам (в основном мамиными стараниями) - на время. Свои экземпляры удалось раздобыть лишь в 1990-92 годах, когда госмонополия на книгоиздание рухнула, и книжный рынок насытили частники.
   Увлечение моё сказками Волкова было огромно: я перечитывал их снова и снова, десятки раз, несмотря на то, что уже прекрасно знал содержание от корки до корки. Впрочем, идеализировать детскую память не следует: что-то она ухватывает и может легко сохранить на всю жизнь, но какие-то другие вещи она столь же легко забывает несмотря на многократные повторения.
   Русский вариант "Семи подземных королей" нам к тому же долго не удавалось достать даже в библиотеках. Поэтому на имеющуюся у нас немецкую книгу я буквально "облизывался": моих познаний в немецком хватало лишь чтоб разглядывать картинки.
   Был даже период, когда я захотел выучить немецкий язык - специально, чтоб прочесть эту книгу (мысль о том, что русский текст удастся достать быстрее и много проще, чем выучить язык, мне почему-то в голову не приходила). Впрочем, дело ограничилось тем, что я лишь вызубрил алфавит*. Любопытно, что до сих пор при виде латинского алфавита я половину его про себя "читаю" на немецком, а вторую - на английском: "а, бэ, це, дэ, э, эф; гэ, ха, и, йот, ка, эл", затем переходное место, где буква L повторяется уже по-английски: "эль, эм, эн, оу, пи; кью, а, эс, ти, ю, ви; дабл-ю, икс, уай, зэт". Т.е. именно немецкие названия букв кажутся мне эталонными, естественными, для первой части алфавита.
   Комментарий от Гранта: у меня в результате этой затеи (в которой я тоже участвовал) с немецким названием букв ассоциируется весь латинский алфавит.
   Мой ответ: О, как! Хотя, кстати, это могло быть ещё результатом более поздней попытки изучения немецкого языка на кружке в 373-й школе, куда мама записала нас обоих году примерно в 1991. Там ещё была такая неторопливая преподавательница средних лет, очень любившая слово "касэр"ле" ("кастрюля").
   Ну а для деда с бабушкой именно немецкий язык был главным иностранным языком. Если в моём детстве всюду уже детей учили английскому, распространившемуся по всему миру в силу доминирования США, то у старших поколений столь же ведущую роль играл немецкий. Его и дед с бабушкой изучали в школьные годы.
   Поэтому не то я обратился к деду с бабушкой с просьбой перевести мне "Семь королей", не то кто-то из них сам вызвался мне помочь, видя моё затруднение. Но путного из этой затеи не вышло. Видимо, за долгие десятилетия неупотребления немецкий у деда с бабушкой основательно подзабылся. Кажется, вначале текст попыталась разобрать бабушка, без особого успеха, затем м.б. книгу взял дед, но его упорства хватило на абзац или два, причём читали они не с начала, книгу я открыл им на достаточно произвольном месте, и фрагмент, вырванный из контекста, был малопонятен.
   [Дополнение с маминых слов: "Семь подземных королей" на немецком языке покупал дед. Мама тоже пыталась нам с Грантом её читать.]
   На фото - обложка той самой книги (16 октября 2020 года):

  
   1081.
   Смутно припоминаю, что у деда были какие-то языковые метания в годы учёбы в Академии имени Жуковского. Кажется, там стоял выбор как раз между немецким и английским. То ли дед хотел учить немецкий, т.к. помнил его по школе и надеялся этим облегчить учёбу. То ли наоборот, зная немецкий, он хотел воспользоваться возможностью выучить ещё и английский. Кажется, дед добавлял ещё, что второй язык учить гораздо легче, чем первый, а третий легче, чем второй, т.к. уже многое кажется знакомым. Так что м.б. действительно деду в Академии в конечном итоге досталось учить английский. Но не помню, чтобы у деда сохранились тёплые чувства к этому языку.
  
   1082.
   Впрочем, неприятие к английскому есть у мамы: ей не нравится английское произношение ("как будто у них каша во рту") и сложные правила чтения со множеством исключений: фраза "пишут Манчестер, читают Ливерпуль" цитировалась у нас в семье в адрес английского языка многократно. Сам я в этом смысле полностью согласен с мамой.
   Английский язык я изучал лет 20, но так его и не освоил до приличного уровня: понимать речь на слух или свободно строить английские фразы я не могу совершенно. Максимум - разбираю письменный текст в общих чертах, либо со словарём.
   У мамы впрочем среди языков есть ярко-выраженный фаворит - французский язык, которым мама увлеклась, проникнувшись в школьные годы книгами Александра Дюма. Да и вообще мама большая энтузиастка учить иностранные языки. Она многократно бралась изучать тот или иной язык для себя, а в нашем с Грантом детстве - учила нас. Помню, что с мамой мы временами принимались учить: английский, французский, испанский, армянский, м.б. ещё какие-то языки. Для себя мама, помимо вышеназванных языков, пыталась учить также итальянский, венгерский, греческий, в какой-то степени польский. Но порыва энтузиазма всегда хватало ненадолго, и все эти попытки вскоре сходили на нет.
   Мама же в 1991 примерно году направила нас с Грантом на кружок немецкого языка, и она же долго билась, чтобы устроить нас в английские спецшколы.
   Сейчас я, впрочем, склоняюсь к мысли, что несмотря на всю нашу семейную филологическую ориентированность, настоящих талантов к чужим языкам у нас нет: склад памяти не тот. Мы способны вызубрить сколько-то слов и оборотов, но затем наступает предел, выше которого память отказывается усваивать новый материал, и полноценного овладения языком не наступает. Возможно, что-то изменилось бы, если бы мы долго (годами) жили в иностранной языковой среде, или если бы сами отличались большей раскованностью в общении*. Но чего нет, того нет.
   Комментарий от Гранта: что не используется, то не развивается.
  
   1083.
   В более раннем моём детстве, когда было мне лет 5-6, бабушка, бывало, рассказывала мне на ночь сказки. Были они недлинные и, видимо, народные: бабушка их не придумывала сама. Сказок этих было, по-моему, совсем немного, так что они часто повторялись, но это не убавляло к ним моего интереса. Одна сказка была стихотворная, о том, как, кажется, петушок с курочкой пошли зимой кататься на коньках, и петушок провалился под лёд, но затем его, конечно, спасли. Кажется, курочка была сестричкой петушка.
  
   1084.
   С этой же сказкой связан эпизод, который бабушка тоже любила вспоминать. Рассказывая как-то раз эту сказку, бабушка сама стала засыпать, и посреди повествования про курочку с петушком вдруг возник горком партии и ещё какие-то современные в ту пору реалии, м.б. горсовет (кажется, у бабушки в те дни было какое-то противостояние с местными инстанциями). А я, удивлённый таким поворотом сюжета, подал голос: ~"Какой горсовет? Какой горком партии?" Бабушка пробудилась и потом много раз с удовольствием цитировала эту мою реплику: ~"А ты как толкнёшь меня в бок: "Какой горсовет? Какой горком партии?"".
  
   1085.
   Была ещё одна сказка, про то, как лиса выгнала зайца из его собственного дома, куда заяц по доброте душевной пустил лису согреться или переночевать. Эта сказка была более жалостливой. Кажется, в ней заяц горько причитал: "Была у меня избушка лубяная, а теперь ледяная". Но не помню точно, рассказывала ли эту сказку мне именно бабушка или, м.б., дед.
  
   1086.
   О сказках, которые рассказывал дед, я уже писал выше. Мама тоже в моём детстве какой-то период рассказывала массу сказок, вероятно импровизируя, так что они, вероятно, не повторялись и потому все, к сожалению, забылись. А уже к моим годам шести или семи мамины сказки как-то разом иссякли. Помню, что в какой-то момент после этого я её просил рассказать сказку, но она с сожалением ответила, что-то вроде что разучилась, или что фантазия ушла оттого что мы выросли.
  
   1087.
   Ещё один вспоминавшийся бабушкой эпизод из той же поры, когда я её ночью вдруг попросил сварить мне макароны. М.б. даже это было часа в два ночи, и м.б. в тот момент, когда бабушка только пришла спать, засидевшись допоздна на кухне за проверкой ученических тетрадей. Смутно помню, что меня обуял внезапный сильный голод, и я, несколько смущаясь, обратился к бабушке с этой просьбой-вопросом, что привело её в умиление, и просьбу мою она тут же исполнила. Вообще я, конечно, опасался строгого отказа, но к тому возрасту уже в глубине души чувствовал, что во всяких сложных житейских ситуациях бабушка на моей стороне.
  
   1088.
   Вообще до 12 лет, когда я бывал в Ногинске, моё спальное место было в середине двух всегда сдвинутых кроватей бабушки и дедушки. Там прокладывался детский матрасик. По левую руку от меня на своей кровати спал дед, по правую руку бабушка. Бабушка обычно подолгу читала на ночь, включая торшер. Мне это совсем не мешало. Помню также, что когда мне не удавалось заснуть, я подолгу разглядывал полосы на потолке - поверхность потолка была не ровно-монолитной, а как бы делилась на 5, кажется, полос. Разглядывание это было довольно скучным занятием, и я, наверное, провёл за ним в общей сложности много часов на протяжении многих лет.
  
   1089.
   В детстве, тоже лет в пять (или даже четыре), я делился с бабушкой своими житейскими заботами. В Москве я в ту пору ходил в школу фигурного катания, куда меня отдала мама. Правда, б"льшая часть занятий там, как мне вспоминается, проходила без всякого касательства к конькам: занимались мы в основном гимнастикой в помещении.
   Я побаивался других детей в группе и не представлял, как с ними общаться. Помню, рядом со мной занимался ребёнок с короткой стрижкой, которого я про себя обозначил как "[мой] сосед", а позже по обращениям тренерши выяснилось, что "сосед" мой на самом деле девочка; кажется, по имени, Яна.
   Несмотря на скованность, у меня там появился приятель, бойкий мальчишка по имени Антошка. Совершенно не помню, как мы познакомились (хотя вряд ли инициатива была моя), как и о чём общались. Но так как других друзей-приятелей у меня до той поры не было (в детский сад я пошёл позже, в шесть лет, всего за год до школы), то Антошку я ценил.
   Смутно припоминаю, как бабушка пересказывала мне мою же огорчённую фразу той поры: "Я теперь с Антошкой ни-ког-да не увижусь". Видимо, речь шла о том, что занятия в школе фигурного катания для меня завершились, и мне жаль было терять приятеля. Бабушка мою сокрушённость восприняла с сочувствием.
   Об Антошке ещё помню, как мы с мамой куда-то шли по Москве, я что-то ей рассказывал про Антошку и, случайно оговорившись, назвал его Артошкой - так звали собаку из последних сказок Волкова.
  
   1090.
   Другой случай, связанный с той школой фигурного катания и с одним бабушкиным советом, бабушка тоже любила с юмором вспоминать. За что-то в этой школе были мною недовольны - то ли я не выполнял какие-то из требуемых упражнений, то ли явился без надлежащей спортивной формы, не помню. Помню только, что пересказывая эти мои трудности бабушке, я посетовал: "Не знаю, что мне теперь делать". На что бабушка мне добродушно ответила: "А ничего не делай!" (или "сиди и ничего не делай?") М.б. даже я, не поверив, уточнил: "А так можно?" - и она подтвердила, что можно, - но за это не поручусь.
   И вот я, снова оказавшись в школе фигурного катания, сел на скамейку в сторонке, совершенно саботируя все упражнения. Кто-то из тренеров обратился ко мне с вопросом - чего это я ничего не делаю? На что я со спокойной душой объяснил, что мне так сказала бабушка (или бабушка разрешила). Вероятно, дальше они нажаловались на меня маме, а она поделилась этой историей с бабушкой, раз уж бабушке как-то об этом стало известно.
   [Поправка с маминых слов: С Антошкой мы вдвоём сидели, ничего не делая (согласно бабушкиному совету), в сугробе на катке, а не в зале.]
   [Дополнение с маминых слов: Бабушка ещё любила вспоминать мою фразу, сказанную при поступлении в школу фигурного катания: "Это ж сколько лет туда ходить!"]
  
   1091.
   Ещё случай, который с удовольствием вспоминала бабушка. Связан он с пятой сказкой Волкова, "Жёлтый Туман", в первых фразах которой говорилось: "Длинное узкое ущелье Кругосветных гор заканчивалось уютной тёплой пещерой с высоким сводом, с гладкими стенами и ровным полом. В дальнем углу пещеры возвышалось гигантское ложе, и там, на мягкой меховой подстилке, спала глубоким сном женщина исполинского роста".
   Речь в сказке шла о грозной великанше - колдунье Арахне. А я, лет в 6-8, уловив некоторое сходство между сказочной Арахной и бабушкой, которая отличалась мощной комплекцией, а также между гигантским ложем в пещере и бабушкиной кроватью, - то ли прочёл бабушке эту фразу, то ли частично процитировал в такой форме, словно речь там о бабушке. Помню, что бабушке очень понравилось обозначение её как женщины исполинского роста, и она потом не раз с юмором вспоминала, как я её охарактеризовал.
  
   1092.
   Помню случай, как к бабушке приходили её ученики. Мне было лет пять-шесть, бабушка заранее меня предупредила, чтобы не шалил при её учениках. Сама бабушка, кажется, надела своё парадное платье - тёмно-синее, цветастое, на моей памяти надевавшееся исключительно по праздникам или для выходов на улицу в особых ситуациях.
   Учеников было сразу несколько, м.б. даже среди них преобладали ученицы. Бабушка закрылась с ними в зале, и занималась с ними за тамошним "праздничным" столом. Кажется, я, будучи в ту пору натурой хулиганистой, непослушной и любопытной, всё же пробрался в зал вопреки запрету и пробежал вокруг стола. Впрочем, было это настолько давно, что м.б. и не было никогда, а только мне грезится.
   Зачем ученики приходили заниматься к бабушке на дом - не знаю. При мне это было то ли единственный раз, то ли раза два, слившиеся в памяти в единый эпизод.
   [Уточнение с маминых слов: Школьники к бабушке приходили подучаться. У неё была какая-то группа. Приходили они не один раз, но продлилось это недолго.]
  
   1093.
   Помню, что бабушка нередко проверяла допоздна ученические тетради - засиживалась с проверкой на кухне, когда мы с дедом уже давно спали. Бабушка сетовала на трудность этой работы и на нерадивость учеников. Было это, видимо, в довольно ранние времена, когда я вряд ли был старше семи лет, поскольку в более позднее время бабушка, кажется, уже была на пенсии и в школе не работала.
  
   1094.
   Тем не менее, связи со школой у бабушки сохранялись. В какой-то момент, уже когда мне было лет 8 или 9, в школе возникла нехватка учителей, и бабушке предложили временно вернуться, на что она согласилась и проработала там ещё, кажется, полгода. Смутно припоминаю, что тогда она уже, кажется, жаловалась, что ходить на работу ей стало заметно труднее, чем раньше.
  
   1095.
   В те полгода, что я жил в Ногинске и учился в первом классе, бабушка очень заботливо меня опекала. Учился я в той самой школе, где бабушка проработала много лет, и где её помнили, уважали и побаивались. Сейчас уже не вспомню, продолжала ли бабушка тогда ещё работать или была на пенсии. Но помню, что вставали мы с ней затемно (зимние рассветы были поздние, а учился я в первую смену), и топали по снегу в школу. Часть пути в школу проходила через лес. Сама школа находилась на опушке.
   По расписанию у меня было каждый день четыре урока, и все эти четыре урока бабушка простаивала в школьном коридоре у подоконника, чтобы не оставлять меня без присмотра. Я выходил к ней на переменах. Кажется, бабушка поила меня горячим какао или чаем из термоса, ну и наверное подкармливала чем-то.
   Такая гиперопека была беспрецедентной по школьным меркам, других учеников ни родители, ни дедушки с бабушками в коридорах не ждали. Но мне такая забота нравилась и ничуть меня, по малости лет, не смущала. Возможно, однако, что такое бабушкино присутствие настроило против меня класс и учителей. По крайней мере, ни с кем из одноклассников за эти полгода я не сошёлся, никто из них мне не приглянулся, да и ко мне с их стороны не было никакой симпатии. С одним мальчишкой по фамилии Бабич, помню, мы подрались на перемене, и бабушка на него яростно напустилась, хотя какого-то ощутимого вреда он мне причинить не успел.
  
   1096.
   Мама, кажется, тоже не одобряла таких бабушкиных дежурств при мне в школе, полагая, что это превратит меня в маменькиного сынка или, точнее, в бабушкиного внучк".
   С нашей классной руководительницей, Ольгой Валентиновной, у меня тоже сложилась взаимная неприязнь. Учительница была молодая, но несимпатичная, и мне она не нравилась главным образом потому, что я в ту пору некритично перенимал бабушкины суждения. А бабушка сразу почему-то настроилась против неё и заочно частенько ругала её в моём присутствии, а возможно, и ей самой что-то высказывала.
   Бабушка вообще была довольно строга и придирчива к людям. Ольге Валентиновне такой ученик, бабушкин любимчик, видимо тоже был слегка поперёк горла. Помню, правда, что меня удивил случай, когда какая-то одноклассница, кажется, ложно упрекнула меня в том, что я у неё списываю, или ещё в чём-то подобном, на что Ольга Валентиновна её осадила: ~"Куда ему списывать? Григорян в десять раз умнее тебя!". Мне это было лестно, но звучало неожиданно - я подспудно полагал, что учительница ко мне относится плохо.
  
   1097.
   В тот же период после Нового 1988 года к бабушке с дедушкой приехала моя двоюродная сестра Ольгана, старше меня на 6 с половиной лет. Бабушка устроила Ольгану учиться в ту же школу. И тут уже, кажется, бабушкины коридорные дежурства то ли сократились, то ли прекратились совсем: забота по присмотру за мной частично была переложена на Ольгану.
   Правда, Ольгана, конечно, в коридорах часами не простаивала, но, видимо, забегала проведать меня на переменах. Может быть, даже в третьей четверти я учился во вторую смену?
   Впрочем, всего этого я почти не помню, тем более что к концу третьей четверти этот период закончился, и родители забрали меня обратно в Люберцы, где я продолжил учиться в той школе, в которой обучался первую четверть первого класса (восьмилетняя школа !15 города Люберцы; сейчас у неё какой-то другой номер).
  
   1098.
   Помню, что в первом классе у меня был необычный школьный предмет (урок): печатанье. По названию я ожидал, что нас там будут учить пользоваться печатной машинкой. У нас дома была печатная машинка (по-правильному её следовало называть пишущей, но мы всегда именовали печатной). Считалось, что она мамина, но пользовался и распоряжался ею в основном папа.
   Для нас с Грантом, как я уже, кажется, упоминал, дорваться до печатной машинки и что-то на ней выстукивать, сочинять-импровизировать и т.п. - было одним из полузапретных, очень лакомых удовольствий. Поэтому я был разочарован, когда выяснилось, что на школьных уроках печатанья никаких печатных машинок нет: суть урока состояла в том, что нас там учили писать "печатными" буквами.
   Помню, у меня даже была тетрадка, кажется, в крупную клетку (что для школы было необычно), озаглавленная "Тетрадь для печатанья" (или "для работ по печатанью"?). Не помню, правда, был ли урок печатанья в первой четверти первого класса в люберецкой школе или же во второй и третьей четвертях в Ногинской? Скорее, первое. Помню также, что предмет этот мне довольно быстро понравился, но, к моему сожалению, оказался недолговечным. Точно что, когда я вернулся в Люберецкую школу в 4-й четверти первого класса, печатанья у нас уже не было. Добавлю также, что упоминаний о таком предмете я нигде и никогда больше не встречал - ни в литературе, ни в кино, ни в школьных воспоминаниях других людей.
   Зато помню, что в те Ногинские полгода дед тренировал меня писать "школьными буквами", т.е. скорописью. "Школьные буквы" как раз противопоставлялись "печатным буквам": печатные считались детскими, дошкольными, неумелыми, а школьные - более правильными и взрослыми. Но "школьные буквы", в отличие от печатных, я так и не полюбил. Печатными я с удовольствием писал лет с четырёх; школьные же воспринимал как неудобные, чужеродные, навязанные извне. Свои личные дневники я всегда, вплоть до старших классов вёл именно печатными буквами, а скорописью пользовался по необходимости только на уроках или, позже, при написании каких-нибудь заявлений, требуемых инстанциями.
   Правда, письма с курортов дедушке с бабушкой лет в 8-9 я всё же почему-то писал скорописью. А в институтские годы уже и мой почерк в конспектах из скорописного превратился в гибридный: округлость в буквах сохранилась от скорописи, но сами буквы я стал писать по-отдельности, без связок.
  
   1099.
   Тем не менее, дед меня тренировал добросовестно (как и всё, что он делал). Помню, я, первоклассник, садился с тетрадкой в зале за парадный стол - правда, при этих занятиях стол не выдвигался, покрыт был обычной, не праздничной скатертью, и выглядел буднично. И вот я выводил буквы под дедовым присмотром или м.б. под его диктовку (точно не помню). Дед объяснял, что скоропись удобнее печатных букв - если писать, не отрывая руки, получится быстрее.
   Тогда же я перенял у деда манеру писать скорописные "т" и "ш" с подчёркиванием: чтобы не спутать эти, состоящие из трёх крючочков, буквы между собой или с другими соседними "крючочными" буквами, как, например, "п", во времена дедовой юности было принято подчёркивать букву "т" сверху, а букву "ш" снизу. Такое написание встречается изредка и сейчас, но в годы моей учёбы оно уже не считалось нормативным, в школе нас ему не учили. И переняв его от деда, я усматривал в таком написании некое щегольство, особый шик.
   Впрочем, пользовался я такими подчёркиваниями при скорописи не всегда, а под настроение. А вообще мой почерк был в те годы ужасен, несмотря на все дедовы старания: писал я как курица лапой, буквы мои клонились в разные стороны, выглядели неумело и неаккуратно. Дедову же аккуратному почерку я мог только завидовать.
  
   1100.
   Учил меня дед в ту пору и немецкому алфавиту - или м.б. скорее написанию латинских букв, просто называл их дед так, как ему было привычнее, т.е. по-немецки. А может, этой "немецкой" грамоте он меня учил уже позже, летом 1990 года, когда я с маминой подачи усиленно готовился к поступлению в английскую спецшколу, куда меня поначалу брать не хотели.
   Помню, что в то лето 1990 года я так много корпел за писаниной по-английски, что когда начался учебный год, у меня рука автоматически выписывала вместо русских скорописных букв на уроках русского языка - латинские: всё поначалу выходило "t" вместо "т". (Или это было прямо на тетрадных обложках по другим предметам?) Требовалось сильно сосредоточиться, чтобы избавиться от этого автоматизма и заставить руку писать как надо.
  
   1101.
   Эту самую латинскую "t" дед писал по-особому - не так, как нас потом учили в школе, а в виде вертикальной палочки с петелькой посередине. Такое написание мне встречалось потом крайне редко. Наверное, так деда в своё время учили писать при обучении немецкому языку. С тех пор этот вариант написания буквы "t" у меня однозначно ассоциируется с дедом и с немецким языком.
   Много позже, когда я уже изобретал свои собственные шифры и шрифты, я задействовал этот вариант написания для своей шифрованной буквы "Б" (поначалу она у меня была задумана просто как вертикальная палочка, но это оказалось неудобным, и спустя годы я доработал её значок, добавив к нему петельку).
  
   1102.
   Кажется, именно дед переучил меня писать латинскую букву "r" - до этого я выводил печатный её вариант, а дед мне показал написание, идентичное русской скорописной букве "ч", поначалу удивившее меня своей несхожестью с печатным вариантом.
  
   1102 + 1 = 1982.
   Семёрку дед писал с перечёркнутой ножкой, иногда с зазубринкой слева на шляпке.
  
   1103.
   Дедова всегдашняя аккуратность имела ещё одно интересное проявление. Когда я, в ту пору, делая заданные на дом уроки, допускал помарку или ошибку в тетрадке, дед подчищал* неверную запись бритвенным лезвием, стараясь, чтобы не осталось следов и можно было написать поверх правильный вариант. Мама вспоминала, что в годы её ученичества дед тоже пользовался таким приёмом.
   Комментарий от Гранта: скребущими движениями.
  
   1104.
   Когда, после уроков, мы с бабушкой возвращались домой, бывали случаи, что шли мы вместе с бабушкиной знакомой по полигону, Корниловой, чей внук, кажется, Серёжа, учился со мной в одном классе. Как звали Корнилову, не помню. М.б. по имени - Галина, а отчество совсем забылось. Жили Корниловы в соседнем с нами подъезде (они во втором, мы в третьем). У них ещё была декоративная собачка, м.б. болонка, по кличке Гольда.
  
   1105.
   У кого-то из обитателей Полигона была, помню, ещё собака то ли Найда, то ли Альма - побольше болонки и порезвее, м.б. что-то вроде спаниеля. Когда мы с Грантом году в 1990-91 играли во дворе, бывало, там крутилась эта собака, и кто-то из соседей её подзывал.
  
   1106.
   Директором ногинской школы !5, где я учился и где прежде много лет работала бабушка, был человек по фамилии Пупынин. Фамилия эта часто упоминалась у нас дома, т.к. бабушка из-за чего-то была этим Пупыниным недовольна (как, впрочем, большинством своих коллег). Само звучание этой фамилии казалось нам с Грантом очень смешным.
  
   1107.
   Ещё в бабушкиных разговорах о школе и школьных делах часто фигурировала фамилия "Липустина". Против этой Липустиной бабушка была настроена, кажется, ещё сильнее, чем против Пупынина. Возможно, что Липустина как-то против бабушки интриговала или как-то её подсиживала в период их совместной работы в школе. Мы с Грантом этой фамилией тоже отчасти забавлялись и издевательски переделывали её в слово "капустина" (в значении "кусок капусты", "капустный лист" и т.п.).
  
   1108.
   Особенно часто Липустина упоминалась в бабушкиных разговорах (и всегда с негативным оттенком) в период, когда бабушка на полгода вернулась преподавать в школу, будучи уже на пенсии. Не помню, видел ли я хоть раз Липустину живьём; никакого внешнего образа у меня с ней не связывается. Пупынина, кажется, я всё же видел где-то в школьных коридорах, когда учился в первом классе. При упоминании о нём у меня в памяти неизменно всплывает образ человека лет сорока в очках и с вьющимися волосами. Но, может быть, я сам этот образ придумал.
  
   1109.
   В школе, как я уже писал, бабушка проработала много лет учителем русского языка и литературы. Свой предмет она любила. Штудировала гору методической литературы. Помню, две стопки методических пособий высотой чуть не в метр каждая хранились у нас в зале рядом с балконной дверью. Такие же стопки одно время лежали около пианино при входе в зал и рядом, за ведущей в зал* дверью. Книги эти не просто лежали стопками, как какая-нибудь макулатура; бабушка действительно их читала и использовала в своей работе. Припоминаю случаи, когда она, ворча, перебирала целую стопку, чтобы найти нужную книгу.
   Комментарий от Гранта: из зала.
  
   1110.
   Помимо преподавательской работы на бабушку в своё время были возложены начальственные обязанности - она была завучем, а какое-то время, кажется, то ли директором школы, то ли исполняющей обязанности директора, то ли замдиректора. Знаю я это только по рассказам.
  
   1111.
   К работе завучем бабушка подходила очень ответственно. Мама рассказывала, что, став завучем, бабушка принялась проверять работу всех учителей и возмущалась, что они работают не по программе - то ли без плана, то ли без методички.
   [Дополнение с маминых слов: В помощь бабушке, работавшей завучем, дед составлял расписание занятий всей 5-й Ногинской школы - так, чтобы не было окон, правильно учитывалась нагрузка учителей и т.д. Всё это расписание затем вычерчивалось на большом ватмановском листе бумаги.]
  
   1112.
   Такой своей строгостью и дотошностью бабушка настроила против себя большинство других учителей. Не давала спуску она и ученикам, независимо от того, кто был чьим сынком, т.е. насколько влиятельны были их родители.
  
   1113.
   Вообще рассказы о бабушкиной работе мне вспоминаются в парадигме идеологического противостояния: бабушка воспринимала советскую идеологию за чистую монету, верила в неё и добросовестно проводила её в жизнь, в то время как для большинства её коллег и знакомых вся эта идеология была пустым звуком, и они, произнося где требовалось все правильные слова, сознавали что лицемерят и в действительности халтурили, где только могли. Бабушка же не терпела ни лицемерия, ни халтуры.
  
   1114.
   Помню пересказ мне фразы кого-то из бабушкиных коллег (пересказала, наверное, мама): "что, вы действительно в это верите?". Смысл был, что в 70-е годы верить всерьёз во всю эту провозглашаемую с трибун официальную идеологию про социализм, марксизм-ленинизм, справедливость, уважение к труду и т.д. - большинству населения казалось наивным.
  
   1115.
   Не понимала бабушка и новаторских методов обучения. Помню (то ли мама рассказала, то ли ещё сама бабушка) - как бабушка пришла на урок иностранного языка, а там ученики под руководством учительницы поют песни, чуть ли не под магнитофон. Бабушка была этим возмущена и сочла профанацией учебного процесса. Хотя мне, с позиций более поздней эпохи, понятно уже, что бабушкин подход был ошибочен. В РГГУ, где я учился с 1998 по 2003 гг., на занятиях французским и итальянским языком у разных преподавателей нам тоже доводилось разучивать песни с магнитофона - это была хорошая учебно-языковая практика, повышавшая к тому же интерес к предмету.
  
   1116.
   Бабушка в своих отношениях с коллегами отличалась твердокаменной стойкостью. Если она была уверена в своей правоте, поколебать или остановить её было невозможно. В какой-то момент (видимо, ещё до моего рождения) бабушкины коллеги-учителя объединились против неё и попытались сместить её с позиции завуча. Бабушка не поддалась давлению, пошла в суд* и добилась восстановления в должности, доказав свою правоту.
   Комментарий от Гранта: было в п.78.
  
   1117.
   Тем не менее, отношения с местным коллективом у бабушки остались мягко говоря сложными и взаимно недоброжелательными. Подкреплялось это отношение и бабушкиной строгостью к ученикам: бабушка не стеснялась ставить неучам двойки. Помню, что ходили слухи, что бабушку из-за этого боялся весь Полигон (в основном имелись в виду, вероятно, родители учеников - и прежде всего, офицерские жёны, составлявшие основной контингент Полигоновских жителей).
  
   1118.
   Что-то бабушка рассказывала о некоторых своих учениках, но вся конкретика напрочь забылась. Помню только, что она упоминала моего частичного однофамильца или даже, кажется, однофамилицу - по фамилии Тер-Григорян или Тер-Григорянц.
  
   1119.
   Мама вспоминала, что дед несколько дистанцировался от бабушкиных судебных разбирательств: был он, конечно, на её стороне, и подсказывал какие-то ходы при домашних обсуждениях судебного процесса, но сам с ней в суд не ходил, вероятно считая участие в тяжбах не подобающим для офицера. А бабушка за это досадовала на него, считая, что он недостаточно её поддерживает.
  
   1120.
   К кулинарной теме. Бабушка любила готовить холодец. Для холодца закупался материал - свиные корочки, мясо и т.п., бабушка варила их и готовила холодец большими порциями, которых хватало надолго: получалась одна, а м.б. даже и две широкие белые прямоугольные эмалированные ёмкости с холодцом. В зимнее время, когда они не умещались в холодильник, их относили на ночь к балкону (обычно к южному) - это называлось "отнести на холод". Такого холодца могло хватить на неделю.
   Лет в 12-15 мне очень нравился бабушкин холодец, правда я избегал жира, а также свиных корочек с щетиной. У мамы такой избирательности не было, и бабушкин холодец она ценила в т.ч. и за корочки. Тот холодец, который малыми порциями продают сейчас в магазинах, уступает бабушкиному.
  
   1121.
   Дед вспоминал, что однажды бабушка уехала на неделю - видимо, навестить мать (значит, было это ещё до 1965 года), а деду для пропитания приготовила большую кастрюлю борща, которого должно было хватить как раз на неделю. И, дед рассказывал, борщ этот взял и прокис! Прокис он ближе к началу срока бабушкиного отъезда, так что дед остался без еды и как-то перебивался.
   Сейчас мне этот рассказ кажется странным: при всех издержках советского дефицита всё же купить что-то съестное в магазине можно было всегда. Возможно, в тот период просто у нас в семье было туго с деньгами. Хотя, опять же, мне известно, что какие-то сбережения у деда всегда были, да и на работе его существовала касса взаимопомощи, где можно было временно одолжить некую сумму.
   [Дополнение с маминых слов: Бабушка всегда готовила борщ доверху, "под завязку", у неё была широкая натура в этом смысле.]
  
   1122.
   Вообще слова "занять" и "одолжить" представляют собой языковой парадокс. С одной стороны, это антонимы: "занять у кого-то денег" vs "одолжить кому-то денег". С другой стороны, у слова "занять" существует второе значение, противоположное первому и совпадающее со значением слова "одолжить": "займи мне 3 рубля" = "одолжи мне 3 рубля". Сейчас это второе значение слова "занять" малоупотребимо. Но дед им пользовался, по-моему, чаще, чем словом "одолжить". В его рассказах-воспоминаниях порой звучали фразы типа "займи мне ...".
  
   1123.
   Отмечу однако, что сам дед как раз одалживать (занимать) у кого-либо денег крайне не любил - вероятно, считал это стыдным и не хотел быть перед кем-то в долгу.
  
   1124.
   Но иногда ситуация складывалась так, что действительно приходилось одалживать какие-то суммы, чаще всего небольшие. Возможно, в период маминого детства такие ситуации были даже регулярными, поскольку мама вспоминала свои детские желания (вроде тех, которые загадывают на Новый год и т.п.): чтобы у родителей со здоровьем всё было в порядке и чтобы рассчитаться наконец с долгами.
  
   1125.
   Зато сам дед одалживал деньги товарищам достаточно легко. Скупости за ним в этом вопросе не водилось. Если же случалось самому оказаться в долгах, то вернуть долг казалось ему вопросом принципиальным. Дед пересказывал случай, когда по какой-то ситуативной необходимости одолжил, кажется, 3 рубля на короткий срок у одного из своих товарищей - и совершенно забыл, у кого.
   И вот дед потом маялся, пытаясь найти своего "кредитора": поиск длился долгое время, дед подходил то к одному, то к другому, спрашивая, не у него ли одалживал, и всякий раз слышал, что нет.
   Наконец, "кредитор" нашёлся, дед с огромным облегчением вернул ему долг, но и укорил его: мол, "чего ж ты не сказал? Я тут с ног сбился, спрашиваю у каждого, а ты молчал". Может быть, тот ответил (дипломатично?), что и сам давно забыл о таком пустяке, - но тут уже не поручусь.
  
   1126.
   Был ещё случай в дедовой молодости; кажется, дед был куда-то командирован или просто куда-то ехал, возможно, в поезде. И к нему подошёл человек, попросивший одолжить какую-то сумму денег - то ли этого человека обокрали по пути и ему недоставало на билет, то ли что. Дед денег дал, внутренне сознавая, что долг, конечно, возвращён не будет, хотя проситель настоял на том, чтобы записать дедов адрес для возврата денег. И вот, к большому дедову удивлению, спустя некоторое время от того человека пришло письмо с деньгами или денежный перевод, возмещающий долг. Человек оказался порядочным.
  
   1127.
   В начале девяностых годов, когда Советский Союз рухнул, в экономике началась гиперинфляция, и на улицах появилось много нищих. Дед с бабушкой, осуждая новые времена, вспоминали, что в советское время нищих-попрошаек на улицах не было. Добавлялось, правда, что попрошайки встречались после войны, но довольно быстро это явление было изжито.
  
   1128.
   Помню, мы с братом году в 1989 или 1990 очень смеялись и не могли поверить, когда услышали, что в период Гражданской войны коробок спичек стоил миллион рублей. Это казалось абсолютно невероятным и крайне нелепым. Но дед (вместе с бабушкой?) подтвердил, что да, так и было, это исторический факт, цены в годы Гражданской войны взлетели неимоверно. Своими глазами дед этого, конечно, не видел, так как в ту пору ещё не родился, но та эпоха была очень близка по времени к периоду его детства и оставалась жива в народной памяти.
   В моём же детстве коробок спичек был ходовым товаром и стоил одну копейку. Зачастую спички воспринимались даже как эталон товара, который можно купить на самую мелкую советскую монету того времени - копейку.
   Сейчас, в XXI веке, спички в значительной мере вышли из употребления: у курильщиков в ходу зажигалки, массово распространившиеся в 90-е годы; к тому же в домах* вместо газовых плиток, разжигавшихся спичками, повсеместно устанавливаются электроплиты, а вместо газовых колонок (вроде той, что до сих пор действует в Ногинской квартире) - проведено горячее водоснабжение. Впрочем, и Ногинская газовая колонка стараниями моих родителей модернизировалась** лет 10 назад, и теперь зажигается от электрической батарейки***, без всяких спичек.
   * Комментарий от Гранта: в новых; в домах с газом газовые плиты, как правило, не заменяют на электрические, т.к. это невыгодно (в домах с электрическими плитами действует специальный сниженный тариф на электричество, если это еще не отменили), но современные газовые плиты обычно имеют встроенную "зажигалку".
   ** Комментарий от Гранта: была заменена новой.
   *** Комментарий от Гранта: а там есть батарейка? Мне казалось, электричество там вырабатывается за счет движения воды (с помощью пьезоэффекта).
   Мой ответ: Там даже две батарейки - размером примерно с "Элемент 373". По крайней мере, когда они садятся, фитилёк зажигаться перестаёт, и приходится добывать новые батарейки - как правило, в хозяйственном отделе на 2-м этаже Зелёного магазина.
  
   1129.
   А вот в моём детстве и юности дед с бабушкой всегда уделяли внимание опасностям, сопровождающим газоснабжение. Опасностей было две - мог случиться взрыв газа, либо отравление жильцов угарным газом*. Обе эти опасности могли возникнуть, если кто-то не закрыл до конца газовый кран после гашения огня, либо если по каким-то причинам огонь пропал незаметно от жильцов (например, был задут сквозняком). Опасность отравления усугублялась тем, что, как рассказывал дед, угарный газ не имеет запаха, т.е. люди в комнате просто не заметят отравления, пока не начнут терять сознание.
   Поэтому дед и бабушка тщательно следили, чтобы газовые краны при колонке в ванной и на кухне были на ночь плотно закрыты, и аналогично закрывались бы конфорки газовой плиты, когда плита не используется. Сложность состояла ещё в том, что газовые краны в ванной и на кухне закрывались в разные стороны - один надо было повернуть вниз, а второй наоборот вверх. Но дед научил меня простому правилу запоминания: позиция "газ перекрыт" у обоих кранов совпадает - рычажок должен просто стоять поперёк** газовой трубы, как бы перекрывая ход газа.
   * Комментарий от Гранта: газ, от которого работает водонагреватель (колонка) и кухонная плита, - это не угарный, а "бытовой" газ (обычно метан). Чистый метан не имеет запаха и, кажется, горит бесцветным пламенем. Чтобы можно было заметить утечку, в газ добавляют специальные присадки, придающие запах. Голубой цвет горения вроде бы тоже получается за счет специальных добавок. Это делается, чтобы пользователь мог видеть, есть пламя или нет. Угарный газ образуется при т.н. "неполном сгорании" бытового газа, которое может происходить при нарушении вентиляции (недостатке притока кислорода). В этом случае пламя становится желтым. Угарный газ не имеет запаха и опасен для жизни. При утечке бытовой газ, смешиваясь с воздухом, делается взрывоопасным.
   Мой ответ: Познавательно!
   ** Комментарий от Гранта: это стандартное правило для кранов (вентилей) всевозможных трубопроводов.
  
   1130.
   Подтверждение информации о гиперинфляции времён Гражданской войны я вскоре получил из знаменитой книги "Республика ШКИД", где ребята, современники тех событий, распевали частушку, в которой была фраза "два лимона - репа". Речь шла о парадоксальной ситуации, когда за классический русский овощ репку (символ максимально простой и потому дешёвой народной пищи) требовалось отдать на рынке "два лимона".
   Причём, поначалу я не понял, о каких лимонах речь, и лишь затем сообразил, что "лимон" - сленговое название слова "миллион", т.е. репка стоила два миллиона рублей. Но я и представить в ту пору не мог, что в самые ближайшие годы сам стану свидетелем гиперинфляции, которая вновь разразится в нашей стране.
  
   1131.
   Вообще тема находящихся в обращении денег, монет, купюр, а также денежных реформ меня в детстве очень интересовала. Лет с шести я стал собирать монеты, особенно меня привлекали необычные: "новинки", "старинки", юбилейные и иностранные. Новинками я называл монеты, выпускавшиеся в текущем году: они действительно были новенькими, блестящими, и мне нравилось разглядывать на них цифру года.
   Первые новинки мне, кажется, привезли мама с папой в Ногинск в начале 1987 или 1986 года: вроде бы это были пятикопеечные монеты, и мама рассказала, что их выдал разменный автомат в метро. В ту пору проезд на метро стоил 5 копеек, но никаких билетов, жетонов или транспортных карт в метро не использовалось, а надо было бросить в турникет пятак - пятикопеечную монету; для тех, у кого при себе не было пятака, при входе в метро висели разменные автоматы, куда можно было бросить монету достоинством в 10, 15 или 20 копеек, и автомат выдавал надлежащее количество пятаков.
  
   1132.
   Старинками я прозвал монеты, выпущенные до денежной реформы 1961 года. Они выглядели иначе, чем современные в ту пору советские деньги: другой шрифт, другой рисунок колосьев, и буквы "СССР" на обороте старинок были "квадратными", в отличие от скруглённых на тогдашних современных деньгах. А под цифрой года имелась точка. Эту точку я потом на многие годы перенял для своих записей: когда где-либо указывал год, ставил между второй и третьей цифрами точку - например, "19.92".
   Ещё на совсем уж старых старинках сам советский герб выглядел иначе: с 1920-х по 1940-й год число республик в составе СССР несколько раз менялось, и это отражалось на гербе добавлением нужного числа лент, обвивающих колосья: сколько республик, столько и лент. Старинки были для меня, пожалуй, самой интересной категорией монет: мне в них чудилось как бы соприкосновение с "древностью", которая в детстве мне казалась таинственной и манящей.
   Помню, не раз стоя вместе с папой или мамой в очереди в кассу, я пристально присматривался к монетам, лежащим в выдвижных ящичках кассы, и если замечал там старинку, меня охватывал небывалый ажиотаж: я дёргал папу с мамой за рукав и вполголоса выпрашивал, чтобы они выменяли искомую старинку у кассирши. Старинки достоинством в 1, 2 и 3 копейки официально сохраняли хождение наравне с послереформенными монетами, но встречались довольно редко. Добыть старинку (получить на сдачу или выменять) - было для меня событием нечастым и всегда радостным.
   Активный период коллекционирования монет продлился у меня года примерно с 1987-88 по середину 90-х годов, но выпуск советских денег прекратился с распадом СССР в 1991 году, и к тому времени среди моих сбережений набралось наверное около сотни старинок. Старинные пятаки, будучи тоже медными, по идее, также должны были сохранять хождение, но почему-то этого не наблюдалось. А серебристые (алюминиевые?*) дореформенные монеты большего достоинства - 10, 15, 20 копеек и др. были изъяты из обращения в 1961 году и встречались крайне редко.
   Комментарий от Гранта: то был наверное не алюминий. Алюминий втрое легче меди, а те монеты по-моему имели обычный вес. Алюминиевые монеты вроде иногда встречались среди иностранных монет низшего номинала и были ощутимо легкими.
  
   1133.
   Помню, одну старинку я нашёл прямо в земле, на автобусной остановке около Ногинского автовокзала, где мы с мамой, папой и Грантом проводили немало времени в 80-е - 90-е годы. Я был удивлён и очень обрадован такой находкой - всё равно как если б буквально под ногами совершенно случайно отыскал небольшой клад. Доводилось и в других ситуациях находить старинки. Иногда попадались монеты настолько заржавленные от долгого лежания в земле, что их приходилось отскабливать, и главный интерес был - окажется монета обычной (самый частый вариант) или же старинкой. Помню, с замиранием сердца я следил, как на почерневшем пятаке после трения проступила дата 1931 или 1930 год.
  
   1134.
   Иностранные монеты (или "иностранки") в позднесоветское время встречались ещё реже старинок. Железный занавес всё ещё препятствовал въезду и выезду из СССР, а за хранение иностранной валюты кажется сохранялась уголовная статья, по которой ещё в 60-е годы полагался аж расстрел.
   Помню, году в 1994, когда Советского Союза уже не было, экономика погружалась на дно, а кругом расцветал дикий капитализм, - стало модно хранить сбережения в долларах или в немецких марках: в отличие от стремительно падавшего рубля, они почти не обесценивались. По всей стране открылись обменники валюты, и сама процедура обмена была проще чем сейчас: не требовался даже паспорт, и купить валюту мог при желании даже ребёнок, если было на что.
   Так вот, весной 1994 года я обзавёлся своими первыми долларами - выменивал у папы по одному бумажному доллару. И в какой-то момент показал приобретённый доллар деду - похвастаться интересной денежкой. Дед осмотрел мой доллар скептически, без всякого коллекционерского энтузиазма, и порекомендовал никому больше его не показывать. Я в удивлении спросил, почему. И тогда-то узнал о столь строгом преследовании за хранение валюты в советское время (оно мне до сих пор кажется дикостью). Деду я, конечно, возразил, что времена изменились. Но дед, кажется, высказался в том плане, что мало ли как ещё всё обернётся.
  
   1135.
   А в позднесоветский период 1988-1991, в самый пик моего увлечения коллекционированием монет, никаких долларов ни у меня, ни у кого из нас, конечно, не было. Имелась правда монета в полдоллара, которую мне, года в 4, шутки ради подарил некий негр, когда мы с мамой ходили в цирк. Негр там был, кажется, нашим соседом, и чем-то я ему приглянулся. Или м.б. я в тот раз потерял в цирке игрушечную "Катюшу" (такие массово выпускались к фестивалю молодёжи 1985 года), и негр хотел меня утешить? Не помню. Тот случай у нас в семье всегда вспоминался как курьёзный, но подробности мне забылись. И монета эта хранилась отдельно от моей коллекции, м.б. в особом мамином кошельке с мелкими семейными реликвиями (среди которых были даже наши с братом локоны, срезанные в малолетстве на память), а может, где-то ещё.
  
   1136.
   Ближе к 1991 году ко мне в коллекцию добавилось несколько мелких американских монет - в основном, в 1 цент. Но была и 10-центовая монета, именовавшаяся "один дайм". Помню, в начале 90-х эту монету разглядывал папин друг дядя Вартан, подолгу живший у нас в периоды до и после своей временной эмиграции в Данию. Что-то он говорил по поводу этого дайма, м.б. просто пояснил, что это и есть 10 центов. И он же пояснял, что введённая в постсоветской Армении мелкая разменная монета "лум"" (равная одной сотой армянского драма) - буквально соответствует греческому слову "лепта" (моя лепта - мой вклад).
  
   1137.
   Из "иностранок" едва ли не самой интересной монетой в моей коллекции были "5 сантимов" Венесуэлы 1977 года. На этой монете имелся очень красивый герб - рисунок из 4-х частей чуть ли не с оленем. Кроме того, оборотная стороны монеты была ориентирована кверх ногами относительно лицевой стороны, т.е. чтобы рассмотреть оборотную сторону, следовало повернуть монету не по горизонтали, а по вертикали. В ту пору я других таких монет ещё не встречал. А ещё эта монета была необычного цвета - ближе к тёмно-красному, чем обычная "медь".
  
   1138.
   В 1992, кажется, году мама, перейдя на новую работу из МГУ в недавно созданный гуманитарный университет, РГГУ, взялась преподавать "русский язык как иностранный" зарубежным студентам. В частности, занималась с группой шведов, и они ей для коллекции подарили, кажется, 26 шведских крон: купюру в 20 крон и монеты в 5 крон и 1 крону.
   Эти монеты тоже пополнили мою коллекцию, причём в ту пору я уже стал задумываться о сравнительной стоимости монет, интересоваться курсами, и высчитал (не знаю, ошибочно или верно), что эти 26 крон стоят чуть ли не дороже всех прочих не вышедших ещё из обращения монет моей коллекции вместе взятых.
   На шведских монетах были инициалы короля Карла Густава XVI (точнее Карла XVI Густава), украшенные короной, и его горделивый профиль. С тех пор прошло 28 лет, но Карл Густав XVI всё ещё король Швеции. Есть стабильность в этом мире :)
  
   1139.
   Последней интересной категорией монет были юбилейные. Эта категория делилась на два подвида: юбилейные рубли и юбилейные монеты более мелкого достоинства - 10, 15, 20, 50 копеек.
   Юбилейные рубли (как впрочем и неюбилейный металлический рубль образца 1961 года) мы в обиходе называли серебряными рублями, независимо от того, из какого материала они были на самом деле сделаны (помню, что какие-то были даже из мельхиора). Серебряные рубли в обращении встречались существенно реже обычных монет - основную нагрузку нёс на себе бумажный рубль, самая мелкая советская купюра. Впрочем, уже и полтинники, т.е. монеты достоинством в 50 копеек, встречались в обращении заметно реже, чем монеты низших достоинств.
   Юбилейные монеты отличались от обычных, как сейчас сказали бы, дизайном (в те годы этого слова в ходу ещё не было). У обычных монет дизайн был типовым и без излишеств: послереформенные монеты равного достоинства внешне различались только цифрами года выпуска. На юбилейных же монетах всегда была картинка, а то и две сразу, и прочие декоративные элементы. Монеты, выпущенные к разным юбилеям, оформлялись по-разному, даже если не считать различия в картинках: в разных местах мог быть указан год, номинал и т.д.
   Впрочем, различие юбилеев касалось только серебряных рублей, а "копеечные" юбилейные монеты (10, 15, 20 и 50 копеек) были выпущены только к 50-летию Советской власти в 1967 году. Юбилейные "пятнашки" и двадцатикопеечные монеты встречались достаточно часто, полтинники реже, а вот юбилейный гривенник (10 копеек) был настолько редок, что в моей коллекции имелся в единственном экземпляре.
   Частотность серебряных рублей сильно варьировалась в зависимости от юбилея. Самыми частотными и потому наименее интересными были рубли к 20-летию Победы (1965) и к 100-летию Ленина (1970), почти столь же часто встречался рубль к 50-летию Советской власти (1967). Интереснее был рубль к 30-летию Победы (1975), но и таких в моей коллекции было несколько.
   А самыми ценными и интересными были имевшиеся в единственном экземпляре рубль к 120-летию А. М. Горького (1988) и рубль, посвящённый советско-болгарской дружбе с надписью "Дружба навеки" (1981). За серебряными рублями я тоже охотился вовсю и упрашивал родителей или Ольгану выменять такой рубль, если замечал его у продавцов или кассиров.
  
   1140.
   У юбилейных монет была ещё одна особенность: известно было, что их не принимают автоматы. Впрочем, человек, увлечённый коллекционированием так, как я, стал бы бросать в автомат юбилейную монету только при острой необходимости. Да и разновидностей автоматов в моём детстве было немного. Кроме вышеназванных разменных автоматов при входе в метро были ещё автоматы с газированной водой (3 копейки стакан воды с сиропом, 1 копейка - вода без сиропа), а также телефоны и таксофоны.
   Мобильников в ту пору не было, и в городе часто встречались телефонные будки со стационарными телефонами, которыми мог воспользоваться любой прохожий. Для разговора в пределах своего города требовалось бросить в такой телефон-автомат 2-копеечную монету, а для переговоров "по межгороду" - 15-копеечную. Длительность переговоров, приобретаемая за такую монету, была не очень велика, м.б. минуты 3, после чего требовалось бросить следующую монету, иначе разговор прерывался. Так вот, юбилейные 15-копеечные монеты автомат не принимал.
  
   1141.
   Помню ещё, что мы не раз звонили с таких автоматов дедушке с бабушкой. Одно время, в начале 90-х годов, был у нас даже обычай: уезжая из Ногинска в Москву, мы с мамой звонили бабушке прямо с Ногинского вокзала, т.е. примерно через полчаса после отъезда: узнать, всё ли в порядке. Кажется, перед отъездами бабушка нас всякий раз отговаривала от таких звонков, чтобы мы не тратили денег, и добавляла вроде бы что ей самой спокойнее не ждать звонка, однако мы всё равно звонили, и бабушка была очень рада нас слышать.
   Помню, что в ту пору инфляция уже опрокинула привычные порядки, и телефон-автомат, расположенный около вокзала, работал не с двухкопеечной советской монеты, а требовал рубль нового российского образца. Позже новые власти сообразили, что постоянно переделывать автоматы под новые тарифы себе дороже, и ввели в обращение жетоны. Появились жетоны для телефонов и жетоны для входа в метро. Менялась теперь уже цена жетона, а автомат менять не требовалось.
   Ну а звонок наш бабушке уже из дома, сразу по приезде в Москву, был традицией железной, хотя и доставлял порой немало нервотрёпки: телефонная связь в первой половине 90-х годов была плохая, дозвониться было не всегда легко, были даже случаи, когда попытки дозвониться длились часами, и мы с мамой очень волновались, понимая заодно, что так же волнуются бабушка с дедушкой, ждущие нашего звонка.
  
   1142.
   К концу 80-х я обзавёлся тоненькой синей книжицей, в которой были изображены чуть ли не все советские юбилейные рубли. М.б. эту книжицу мне подарил папа. Из книжицы выяснилось, что существуют ещё более крупные юбилейные монеты - достоинством в 3 рубля и даже 5 рублей. Но таких в моей коллекции не было, и в обращении я их ни разу не видел.
  
   1143.
   Помимо редких монет (старинок, новинок, иностранок и юбилейных) я собирал и обычные - просто в качестве сбережений. Впервые карманные деньги стали появляться у меня лет в 5 - давать их мне стала бабушка. Помню, что полученные от неё монетки я носил с собой в карманах "светофорной куртки": была у меня тогда куртка, раскрашенная в 3 яркие горизонтальные толстые полосы - сверху красная, посредине жёлтая, снизу зелёная.
  
   1144.
   В ту пору, т.е. лет в пять, мне нравилось, что у меня появились какие-то свои монетки, но собирательством их я ещё не занялся. Монетки появлялись, исчезали, и я к этому относился совершенно беспечно.
   Позже, лет в 6-7 я получил от бабушки в подарок крохотный позолоченный металлический сундучок для сбережений, м.б. сантиметров 5 в ширину и 8 в длину, или около того. Этот сундучок мне очень понравился, и я стал копить в нём свои сбережения.
   В лучшие периоды сундучок оказывался даже забит монетами под завязку, так что у него даже слегка прогибались стенки. Правда, умещалось в него при этом в общей сложности рубля 2-3 мелочью, не больше. Но бывало, что сбережения и тратились изрядно. Хотя с какого-то момента совсем уж опустошаться сундучок перестал: даже в моменты растрат всё равно в нём оставалась хотя бы малая часть монет.
   На фото - тот самый сундучок (16 октября 2020):
  
  
   1145.
   Последний раз, когда сундучок почти опустел, был в Ереване, в 1988 году. Помню, что это был очень интересный суматошный в хорошем смысле день: мы с папой и Грантом ездили по городу в самые разные места, заезжали чуть ли не в аэропорт и в какие-то многочисленные магазины, ездили даже на эскалаторах внутри зданий, - кажется нам в тот день или на следующий предстояло улетать в Москву, и мы вместе с папой добывали подарки-гостинцы. А заодно и нам с Грантом при виде огромного разнообразия заманчивых вещиц хотелось чем-то из них обзавестись.
   В итоге мы все настолько порастратились, что даже папа в какой-то момент спросил, не осталось ли у меня при себе сбережений, и я с ощущением довольства, что могу оказаться полезным, одолжил ему нужную сумму из своего сундучка (я его всюду таскал с собой).
  
   1146.
   В последующие 2-3 года мои сбережения настолько возросли, что мне пришлось переместить их из сундучка в более вместительное хранилище. Какой-то период таким хранилищем был синий пластмассовый "контейнер" из под Новогодних подарков вместимостью м.б. в литр - на Новогодних ёлках, куда нас с Грантом в те годы таскала мама, детям, бывало, в таких контейнерах раздавали конфеты. Изначально контейнер закрывался съёмной круглой пластмассовой крышечкой, но крышки быстро потерялись, и сбережения я хранил в незакрытом контейнере.
   На этом этапе у меня прорезались несоветские черты характера: сбережения свои я переименовал в "банк" и весь этот синий контейнер, почти доверху заполненный монетами, воспринимал как "мой банк". А за собой заметил новую особенность: мне разонравилось тратить деньги. Добавить в контейнер сколько-то новых монет мне было приятнее, чем что-то на эти монеты купить и порадоваться купленному.
   Я подолгу мог возиться со своим банком - вываливал монеты на пол или на кровать, пересчитывал, раскладывал по годам, сортировал, рассматривал редкие экземпляры, придумывал с ними какие-то игры, в которые играл сам с собой, - в общем, стал превращаться слегка в Гарпагона. Отчасти впрочем это объяснялось не столько жадностью-скупостью, сколько всё тем же моим интересом к цифрам - интереснее всего для меня в монетах был год их выпуска.
  
   1147.
   Противоречие моей натуры проявлялось в том, что вышеописанная жадность переплеталась с тягой к каким-то правильным, хорошим и порядочным идеалам, одним из которых было желание, чтобы всё у нас было общее. Метаясь между этими крайностями, я несколько раз предлагал Гранту объединить наши сбережения в общий банк. Грант к тому времени тоже уже собирал свой "банк", по аналогии с моим.
   Но Грант был практичнее: особого интереса к редким монетам я за ним не помню, а свои сбережения он предпочитал не копить, а тратить на всяческие технические и бытовые штучки, представлявшие для него интерес. Так что Грантовы сбережения были не так велики, как мои.
   В общем, несколько раз мы с Грантом объединяли наши накопления, потом, после ссор по каким-то поводам, разъединяли вновь, и т.д. Замечу, что с моей стороны это не было попыткой наложить лапу на Грантовы деньги - объединение я предлагал именно из этого идеального представления об общем имуществе, когда в семье нет делёжки, вражды, зависти, каких-то единоличных замашек. Однако добившись желаемого объединения "банков", я вскоре обнаруживал, что загнал себя в ловушку: ведь если банк общий, то Грант может свободно из него тратить.
   Подобная ситуация, помню, возникла летом 1990 или 1991 года: я какое-то время пробыл в Ногинске у дедушки с бабушкой, Грант был в Москве, банк наш тоже оставался в Москве, и вот, вернувшись в Москву, я узнал, что Грант накупил какой-то технической мелочёвки, потратив на неё в т.ч. несколько ценимых мною юбилейных рублей из нашего общего банка.
   Не зная, как выбраться из противоречия, я пускался на разные ухищрения, главным из которых было т.н. закрытие банка: я объявлял, что до такой-то даты (на несколько недель или месяцев вперёд, а то и на год с лишним) "банк закрыт", т.е. тратить из него никто не должен - ни я, ни Грант.
   Не знаю, к каким последствиям привели бы все эти ухищрения дальше, но в 1992 году на руинах СССР цены резко рванулись вверх, и наши прежние сбережения очень быстро съела инфляция. К тому моменту, когда советские монеты обесценились, их в нашем общем банке набралось порядка 115 рублей, из которых примерно половину составляли юбилейные рубли, а остальное - мелочь разного номинала. После этого Грант на остатки банка уже не претендовал, утратив к ним интерес*.
   Комментарий от Гранта: последним хранилищем монет "банка" был прямоугольный алюминиевый контейнер с крышкой - корпус какого-то агрегата, отвинченного мной в недрах списанного военного самолета, поставленного в 90-х годах в качестве памятника за ногинской гостиницей, рядом с катком (сейчас этот самолет покрасили и переместили за "зеленый магазин".
   Мой ответ: Этот контейнер цел и сейчас, но о его происхождении слышу впервые :)
  
   1148.
   К тому моменту банк состоял уже не только из монет, но набралось и изрядное количество купюр. Больше всего было купюр достоинством 1 рубль, но имелись и прочие номиналы, вплоть до единичной купюры в 50 рублей. В советское время такая купюра была очень крупной суммой - примерно в половину не самой плохой месячной зарплаты. Крупнее была только купюра в 100 рублей (её я видел, кажется, только среди пенсии дедушки и бабушки).
   Ко мне 50-рублёвка попала случайно: я её нашёл. Случилось это, кажется, в окрестностях музыкальной школы, где мы тогда с Грантом учились музыке, где-то в районе 15-й Парковой улицы в Москве. Но обстоятельства нахождения 50-рублёвой купюры уже не помню. Помню только, что я вначале с трудом поверил такой удаче, и очень гордился своей находкой (будто в этом была какая-то моя заслуга). Удача, впрочем, обернулась пшиком. 50-рублёвку я не потратил, и она обесценилась вместе со всеми прочими купюрами. Наверное, она до сих пор хранится среди моего имущества.
  
   1149.
   Зато хорошо помню более раннюю свою находку - 10 рублей, - что тоже казалось очень большими деньгами, как минимум для ребёнка, каким я тогда был.
   Нашёл я эту денежку в Ногинске, на выходе из гостиницы "Спутник", в которой в ту пору располагалась парикмахерская. Было мне тогда лет 9. У выхода из гостиницы* был как бы тамбур - внешняя дверь, затем пространство с ковриком для ног, не больше метра в длину, затем внутренняя дверь.
   Комментарий от Гранта: у входа в гостиницу. Либо двери в обратном порядке.
   И вот в этом тамбуре я и увидел лежащую на полу десятку. Я молча её подхватил, сделав непроницаемое выражение лица, чтобы никто не догадался о моей находке. Шли мы, кажется, с Олей и Грантом, а может, с кем-то из взрослых. И в нахождении столь крупной купюры я признался уже дома, немного опасаясь, как бы её у меня не конфисковали взрослые. Но несмотря на опасения, похвастаться своей "удалью" и везением хотелось сильнее.
   Тревоги оказались напрасны - взрослые, в т.ч. бабушка только порадовались за мою удачу и, наверное, похвалили за проявленную зоркость.
   На фото - гостиница "Спутник", 1 апреля 2017 года:
  
  
   1150.
   Мама в ситуациях нахождения бесхозных денег была честнее и совестливее меня. Помню, мне было лет 8-10, мы с мамой и Грантом ехали, кажется, из Люберец в Ногинск, и какое-то время ожидали электричку на железнодорожной платформе. Рядом с нами было несколько посторонних людей. И вдруг мама заметила на платформе фиолетовую бумажку - 25 рублей. Мама её подняла, но предположила, что купюру мог потерять стоявший рядом мужик с карманами на джинсах. Мама даже пару раз его переспросила с особой интонацией: "Молодой человек, вы ничего не потеряли?" Но мужик оба раза подтвердил, что ничего, и лишь после этого мама сочла себя вправе посчитать находку своей. Мне бы на такое выдержки не хватило: если бы судьба подбросила мне крупную сумму за просто так, я не стал бы искушать удачу, разыскивая владельца.
   [Дополнение с маминых слов: 25 рублей мама нашла на платформе, когда мы стояли на пересадке, кажется, на станции "Чухлинка".
   Чухлинку эту мы в те годы проезжали часто, и название её мне казалось смешным и уютным.]
  
   1151.
   Ещё один момент, о котором я жалею, связанный с бумажными деньгами из моих сбережений. Лет в 10-11 мне пришла на ум дурацкая мысль: вот интересно было бы, решил я, если б какую-либо потраченную мной купюру мне бы снова дали на сдачу. Получилось бы, что купюра, проделав длинное путешествие, снова вернулась ко мне. А учитывая, что купюр в обращении великое множество, такое совпадение было бы очень интересным. Но как мне узнать, что вернувшаяся купюра раньше уже была у меня? И я придумал ввести маркировку. На всех имевшихся у меня советских купюрах и на всех попадавших впредь в мои руки я ставил ручкой пометку - букву "Л" и цифру: "Л1", "Л2" и т.д. Этими маркировками я попортил всю бумажную часть своей коллекции, в т.ч. и попадавшие мне иногда новёхонькие, ни разу не смятые ещё рубли, на которые любо-дорого было смотреть. Кажется, только на своей столь удачно найденной 50-рублёвке я постеснялся ставить маркировку ручкой и поставил карандашом. Затея же с маркировками оказалась, конечно, бесполезной. Ни одной "своей" потраченной купюры я назад не получил. Да и если получил бы - какой с этого прок...
  
   1152.
   В 1991 году для коллекционеров вроде меня наступили интересные времена. Последний год существования СССР ознаменовался денежными реформами. Помню печально знаменитую "павловскую" реформу в начале года (по фамилии тогдашнего советского премьер-министра Павлова, впоследствии участника ГКЧП). Тогда в считанные дни правительство вывело из обращения наиболее крупные купюры прежнего образца - 50 и 100 рублей, заменив их новыми на жёстких условиях. Возможности обменять устаревшие разом деньги были ограничены, и люди по всей стране выстаивали очереди, чтобы успеть обменять хоть что-то. Реформа эта вызвала массовое народное недовольство, тем более что, кажется, незадолго до её проведения слухи о ней просочились в прессу, и правительство их опровергало, - а спустя считанные дни опровержение оказалось ложью. Смутно помню, что реформа эта обсуждалась и у нас дома, дедом и бабушкой.
  
   1153.
   Через небольшое время после того жёсткого обмена были введены в обращение и новые купюры меньших номиналов - правда, они действовали уже наравне со старыми, без принудительного вытеснения одних другими. Новые купюры выглядели несколько странно. Внешне они выглядели достаточно схоже с купюрами образца 1961 года, но имелись отличия: изменился не только год выпуска ("1991" вместо "1961"), но также исчез прямоугольник с номиналами купюр на языках союзных республик - на его месте появился бессмысленный яркий цветастый узор. Купюры низших номиналов были переименованы из "Государственных казначейских билетов" в "Билеты Государственного банка СССР". Купюры достоинством 1 рубль из желтоватых стали ближе к зеленоватым.
  
   1154.
   Отмечу ещё, что как раз в тот период по телевизору постоянно шли разговоры о введении т.н. "конвертируемого рубля" - вроде бы к введению такого рубля очень стремился президент Горбачёв. Термин "конвертируемый рубль" был мне непонятен, и я всё ждал, что появятся рубли в почтовых конвертиках. Кажется, когда в обращении появились новые зеленоватые рубли образца 1991 года, я так и воспринял, что это наверное тот самый конвертируемый рубль, и был разочарован отсутствием при нём конверта. А м.б. это я уже сейчас достраиваю подробности... Любопытно, что уже через несколько лет в России нормой стали т.н. "серые зарплаты", выдававшиеся неофициально, именно в конвертах. Так что рубль в итоге всё-таки "конвертировался", хотя и не так, как хотел Горбачёв.
  
   1155.
   Изменились в 1991 году и монеты, правда, поначалу изменение было минимальным: на оборотной стороне монеты, справа, под гербом, добавилась литера, обозначающая монетный двор: "М" для монет московского монетного двора и "Л" для ленинградского. Ленинградские были более редкими. Вообще было очень интересно наблюдать, как меняется облик монет и купюр, который был незыблем всю мою жизнь (и ещё дважды по столько же до моего рождения).
  
   1156.
   Но кардинальное изменение дизайна монет случилось позже - не ранее сентября 1991 года, когда Советский Союз уже шёл вразнос (а м.б. это случилось уже и в 1992 году). В общем, в обращение вышли монеты 4-х номиналов, совсем непохожие на прежние: 10 и 50 копеек, 1 рубль и 5 рублей. Они были существенно меньшего диаметра, чем привычные советские. Вместо герба на них были изображены какие-то кремлёвские здания. Литера монетного двора перекочевала на лицевую сторону монеты, разместившись между номиналом и годом в обрамлении двух горизонтальных "лучей". Год был указан 1991-й, имелась и надпись "СССР".
   Откуда-то прошёл слух, что это монеты ГКЧП: якобы ГКЧП собиралось выпустить их в оборот, но не успело. Поскольку к ГКЧП я относился с большой симпатией (о чём уже писал выше), то и к монетам этим у меня закрепилось хорошее отношение, сохраняющееся по инерции до сей поры. Хотя сейчас я уже понимаю, что вряд ли бы ГКЧП успел за три дня своего существования разработать и отпечатать монеты нового образца. Слух, скорее всего, был ложным.
   Добавлю, что монеты эти весь период своего обращения оставались в меньшинстве: прежняя советская мелочь из оборота не изымалась и количественно преобладала, а с 1992 года в оборот массово поступили уже новые российские деньги с двуглавым орлом, которые я воспринял с той же неприязнью, что и новую Россию, Ельцина, царского орла и т.д.
   Сейчас мне однако понятно, что "ельцинские" монеты образца 1992 года были развитием дизайна именно "монет ГКЧП", да и нынешние российские копейки и рубли, вошедшие в оборот после деноминации 1998 года, достаточно схожи с "дизайном ГКЧП".
  
   1157.
   Запомнилось мне ещё из той поры понятие "президентский налог". Так была названа 5%-ная наценка на все товары, введённая, кажется, с 1-го января 1991 года.
   Рассчитывалась эта наценка своеобразно, с искажением законов математики. На каждые 20 копеек стоимости товара добавлялась дополнительная копейка, при этом добавление копейки предусматривалось и для товаров стоимостью от 9 до 19 копеек: считалось, что это округление, хотя нас всегда учили правилу "половина округляется до целого, а всё что меньше половины - округляется до нуля". Поэтому добавление копейки к 9-копеечным товарам выглядело уловкой властей.
   Подробности помню плохо, но, кажется, наценка эта не отражалась в ценниках товаров, а платилась поверх официальной цены, т.е., к примеру, прежний 16-копеечный батон хлеба продолжал официально стоить 16 копеек, но заплатить за него требовалось 17. (Пример с хлебом тоже гипотетический: цены в 1990-1991 годах уже росли и безотносительно "президентского налога", так что, вероятно, хлеб тогда уже стоил дороже.)
   Помню, что меня удивляла непредусмотрительность властей: назвать столь назойливую наценку "президентским налогом" - это ведь огромный ущерб репутации президента в народе. Впрочем, когда уже в эпоху интернета я попытался отыскать упоминания о том президентском налоге, то с удивлением обнаружил: термин этот неизвестен и нигде не встречается*. Так что сейчас я склоняюсь к мысли, что это могло быть нашим семейным названием той наценки, которое я по детской наивности воспринял как официальное.
   Комментарий от Гранта: сейчас уже встречается. Так что это не семейное название, а народное.
  
   1158.
   Был ещё со мной конфуз из-за ложного восприятия новых постсоветских реалий. В 1992, кажется, году сменилась заставка радио "Маяк", которое было, как я уже писал, любимой дедовой радиостанцией в советское время и которому дед сохранил верность в новые времена, хотя и ругал нещадно новые порядки на "Маяке". В качестве новой заставки зычный мужской голос произносил патетически и с расстановкой фразу, которую я расслышал как "Это вам - на радиостанции "Маяк"". Фраза казалась мне очень выспренной, безвкусной и неприятной. Я злобно пародировал её, складывая кукиш и показывая его со словами: "Это вам на радиостанции "Маяк"". И далеко не сразу до меня дошло, что фраза эта всё же чересчур корява синтаксически, чтобы стать слоганом радиостанции даже в наступившие сумасшедшие времена, и весь фокус в том, что я её просто неправильно расслышал: на самом деле диктор объявлял: "Это волна радиостанции "Маяк"".
  
   1159.
   Первое крупное повышение цен в перестройку произошло 2 апреля 1990 года. Дата запомнилась своей "некруглостью" - новые цены вводились не с первого числа, а со второго (у нас дома шутили, что руководство страны желало избежать совпадения с Днём дурака), а кроме того, дед с бабушкой тут же вспомнили, как почти день в день много лет назад была традиция снижения цен. Об этой традиции, действовавшей при Сталине и отменённой вскоре после его смерти, я уже писал. Так что для деда с бабушкой повышение цен 2 апреля 1990 года стало дополнительным аргументом, подкрепляющим их политическую позицию, согласно которой Горбачёв Сталину в подмётки не годился.
   Нужно ещё пояснить, что в 1990 году в СССР всё ещё действовали государственные цены на все товары, практически единые по всей стране (на исключениях сейчас не буду задерживаться). Поэтому повышение цен было государственным мероприятием, о нём объявили заранее, новые цены были накануне напечатаны в газетах (тоже остававшихся ещё в массе своей государственными).
   Через полтора-два года, в условиях краха СССР и перехода от плановой государственной экономики к рыночной, эпохе государственных цен пришёл конец: цены были "отпущены", и каждый мог устанавливать цену на свой товар как заблагорассудится.
  
   1160.
   Соответственно, исчезло и понятие спекуляции, т.е. перепродажи купленного товара дороже официальной цены ради наживы. В кондовое советское время спекуляция считалась тяжким преступлением, за которое полагалось суровое наказание, но на моей памяти в перестройку на спекуляцию давно уже смотрели сквозь пальцы. Тем не менее, восприятие спекуляции в народе оставалось очень негативным, и на спекулянтов смотрели с презрением.
   В новой России начала 90-х годов отношение переменилось: перепродажа товара дороже первоначальной цены стала позиционироваться как удачная сделка, свидетельствующая о наличии деловой смётки и ничего предосудительного не означающая. А рыночная экономика без фиксированных цен позволила за считанные месяцы наполнить прилавки товарным изобилием, чего не наблюдалось за долгие десятилетия Советской власти, отмеченные хроническим дефицитом.
  
   1161.
   Помню, что я долго не соглашался считать рыночную экономику прогрессивнее государственной плановой. Всю первую половину 90-х годов я придерживался на сей счёт скорее дедовых, просоветских взглядов. Помню, что году в 1994 даже спорил на сей счёт с папиным другом дядей Вартаном, который возражал примерно в том плане, что фиксированные государственные цены и твёрдая, не поддающаяся инфляции государственная валюта - явления искусственные и сами по себе нежизнеспособные, это нечто вроде насилия над экономикой, ну а сталинские снижения цен - просто показуха. Тем не менее, в наших с братом играх в вымышленные страны я в ту пору придерживался политики твёрдой денежной единицы и госцен, которые время от времени снижались.
  
   1162.
   Однако, наблюдая за происходящим в стране и слушая аргументы сторонников рыночной экономики, я к концу 90-х годов вынужден был с неохотой признать их правоту, осознав в т.ч., что нереально из единого центра рассчитать, сколько пуговиц потребуется Кишинёву, гвоздей Воркуте, а карандашей Алма-Ате.
   Помню, что году в 1997 мы с дедом спорили насчёт заводов и прочих предприятий, переданных в частные руки: что лучше для государства - владеть ими, держа в госсобственности, или же передать частникам и собирать с них налог. Дед считал, что владеть выгоднее, хотя бы потому, что тогда государству принадлежит 100% предприятия, а сбор налогов даст государству в лучшем случае лишь малую часть от этой собственности. Я однако в ту пору уже сомневался в дедовой правоте и в применимости здесь столь простой арифметики.
   Помню однако, что попав в 2002 году в Италию, я был крайне удивлён, обнаружив на обороте тамошних книг, продававшихся в книжных магазинах, отпечатанную фиксированную цену. Точно так ставилась на книгах и прочих товарах цена в советское время. Получалось, что западный капитализм прекрасно уживается с таким обычаем, который в нашей стране, стремясь к этому самому капитализму, сочли неэффективным и отсталым. Парадокс.
  
   1163.
   В связи с повышением цен 2 апреля 1990 года мама, по дедову образцу, завела тетрадь для расходов - тонкую клетчатую ученическую тетрадку в жёлтой обложке. Предполагалось, что туда будут записываться расходы нашей "младшей семьи", обитавшей в ту пору в Москве (как раз в те дни мы переехали из съёмного домика в Люберцах в съёмную квартиру в Москве по адресу Открытое шоссе, дом 29, корпус 1, квартира 8). Но традиция записи расходов у этой части нашего семейства не прижилась и вскоре зачахла. Да и мысль сопоставить, как изменятся семейные расходы после повышения цен, быстро утратила смысл: за тем повышением вскоре последовали новые, и дальше рост цен приобрёл лавинообразный характер.
  
   1164.
   Где-то в середине 90-х годов дед в своём "кондуите" для записи расходов отменил копейки. Этот решение мне в ту пору очень понравилось, так как в нём я почувствовал дедову способность к ответственным решениям государственного масштаба: страна не отменяла копейки, а дед взял и отменил. Но, конечно, это было лишь моё причудливое восприятие, т.к. я был тогда сильно зациклен на темах политики и государства, да и воспринимал я дедово решение больше с юмором.
   В действительности же копейки, не отменявшиеся официально, просто вышли из оборота уже в 1992-1993 году в связи с ростом цен: товаров дешевле рубля в продаже уже не было. Помню, например, что стакан сока где-то в феврале 1993 года стоил уже 60 рублей. Новая ельцинская Россия, как я упоминал выше, с 1992 года чеканила свои деньги "с орлом" - монеты 1, 2, 5, 10, 20, 50 и 100 рублей, и купюры 100, 200, 500, 1000, 5000, 10000 рублей, быстро вводились и новые, более высокие номиналы.
   К моменту деноминации, объявленной летом 1997 года и вступившей в силу с 1 января 1998 года, при которой цены сократились в 1000 раз, - в обращении действовали уже купюры достоинством в 50 и 100 тысяч рублей, а может быть, была и купюра в 500 тысяч, точно не помню. Понятно, что при таких номиналах уже не до копеек. Но дед до того своего решения исправно писал после каждого расхода в рублях точку и два нолика. А потом решил просто обойтись без них, только и всего.
  
   1165.
   Помню, в позднеперестроечное время, 1990-1991 гг., папа несколько раз надолго "конфисковывал" наш с Грантом общий "банк" в наказание за какие-то наши проступки. Конфискация носила символический характер: ничего из банка папа себе, конечно, не брал, просто забирал у нас контейнер с монетами и прятал где-то у себя. Мы потом долго выпрашивали у него вернуть "банк", и в конце концов, иногда даже спустя месяцы, он внимал нашим уговорам.
  
   1166.
   С одной из таких "конфискаций" связан нелепейший случай. Было мне лет 9 или 10, "банк" был папой в очередной раз конфискован уж не помню за что. Я добивался возврата "банка", но безуспешно, и в какой-то момент решил, что если папа "банк" в такой-то день не вернёт, то я перейду к более радикальным мерам.
   Радикальные меры выразились в том, что когда папы не было дома, мы с Грантом* принялись в массовом порядке протыкать шилом папины коробки с книгами. Из-за частых переездов многие вещи в нашей семье не распаковывались годами, да и разместить их порой было негде, ибо докупать свою мебель на съёмном жилье не всегда было разумно - некуда ставить. Так что всё моё детство и юность многочисленные коробки, главным образом с папиными книгами, были непременной частью нашего быта.
   Комментарий от Гранта: мне казалось, я в этом не особо участвовал. Намного меньше, чем ты.
   И вот, зная, что папа из всех вещей особенно ценит книги, мы, без царя в голове, проделали наверное сотню, а то и несколько сотен дырок в папиных коробках.
   Сейчас, во взрослом состоянии, я вообще не представляю, как можно было сделать такую глупость и гадость, но у детей, видимо, мышление всё же альтернативное. К счастью, по-моему, дырки оказались неглубоки, продырявлена была только картонная оболочка коробков, а сами книги не пострадали, - чего однако нельзя сказать о моём "мягком месте": расплата не заставила себя долго ждать, папа был очень сильно рассержен и задал мне хорошую трёпку.
   Страсти, впрочем, довольно скоро улеглись, а спустя время и "банк" к нам, как ни странно, вернулся.
  
   1167.
   Летом 1993 года было объявлено об официальном выводе из обращения советских купюр: отныне допускалось хождение только купюр нового российского образца 1993 года. Старые купюры дозволялось потратить в течение какого-то короткого времени - м.б. нескольких дней.
   Мы с Грантом тогда были в Ногинске, и бабушка с дедом устроили ревизию своих денежных запасов, чтобы пройти эту ситуацию без потерь. Бабушка советовала и мне срочно потратить советские купюры из моего "банка" (в ту пору он, кажется, уже вновь стал моим, а не общим с Грантом). Но я, подумав, отказался: на тот момент цены были уже таковы, что за весь свой ворох советских рублей я мог купить только пару батонов хлеба. Пусть уж лучше останется для коллекции, решил я.
  
   1168.
   Кажется, в тот же самый раз дед с бабушкой, сидя на кухне и ревизуя свои сбережения, чтобы понять с чем бабушке (или мне, по её поручению) идти в магазин, - попросили нас с Грантом предъявить новые российские монеты из своих сбережений. Речь шла то ли о том, чтобы одолжить у нас ненадолго небольшую недостающую для покупок сумму, или же просто о попытке подсчитать, сколько у нас всех вместе имеется в распоряжении новых российских денег.
   Помню, что я притащил свой запас, чуть ли не в том самом подаренном бабушкой сундучке: новых монет у меня ещё было мало. Мы с дедом, сидя как обычно за кухонным белым столом, подсчитывали эти мои сбережения, и дед поначалу ошибочно принял 50-копеечную "монету ГКЧП" за 50 рублей, а я поправил ошибку.
   Немного удивило меня тогда то, что дед с бабушкой, получается, нетвёрдо знали дизайн новых денег - хоть новых российских, хоть "выпуска ГКЧП", хоть прежних советских. Впрочем, объяснялось это отчасти ухудшившимся к старости зрением у бабушки и тем, что дед по болезни уже 3 года не ходил в магазины (да и вообще не выходил из дома).
   Ну а главной причиной, думаю, было то, что дед с бабушкой воспринимали деньги практично, как средство оплаты труда и покупки товаров, - они деньги зарабатывали своим трудом и тратили, а не коллекционировали, как я, получавший их задаром. Поэтому всякая лишняя сентиментальность вокруг монет и коллекционерский ажиотаж были деду с бабушкой несвойственны.
  
   1169.
   Помню, впрочем, дед говорил мне, что у дяди Серёжи была в своё время очень хорошая коллекция монет, т.е. он тоже увлекался коллекционированием. Но, по дедовым словам, та коллекция не сохранилась: кажется, уезжая то ли в Харьков на военную учёбу, то ли на Дальний Восток, дядя Серёжа подарил свою коллекцию какому-то товарищу, м.б. однокласснику.
  
   1170.
   Году в 1993 или 1994 бабушка, услышав, видимо, что-то в новостях или в разговорах, которые возникали в очередях в магазин, сказала нам с Грантом, что скоро прежняя советская мелочь (монеты) снова войдёт в оборот. Мне однако было понятно, что это нереально, бабушка что-то напутала. Цены тогда уже не позволяли покупать что-либо за копейки, и вернуть их в оборот можно было бы двумя способами: либо приравнять старые советские копейки к новым российским рублям, либо провести деноминацию, после которой принимать советские копейки наравне с новыми российскими, которые были бы выпущены после деноминации. Оба варианта были бы странными и маловероятными.
  
   1171.
   Впрочем, точечное употребление советских денег сохранялось и позже: кое-где действовали конторы с прежними советскими игровыми автоматами, популярными у детей ещё в 80-е годы и сохранившимися в 90-е как некое ретро, и в некоторых таких конторах в качестве жетонов, запускающих автомат, использовались, например, советские 15-копеечные монеты - иногда с нанесённой поверх них прорезью (вероятно, чтобы кто-нибудь не притащил из дома дармовые запасы таких монет и не выиграл на них больше, чем могла допустить такая контора). В самих конторах эти жетоны продавались посетителям, конечно, совсем не по номиналу.
  
   1172.
   Интерес к монетам и вообще к денежным единицам возник у меня очень рано, года в 4 или 5, и выражался в т.ч. в игровой форме. В том возрасте у меня была обучающая игра, в которую, помню, мы играли с мамой: нужно было вырезать отпечатанные на бумаге советские "монеты" разного достоинства. К нижней части "монет", кажется, прилегал "хлястик", при помощи которого можно было вставить "монету" в паз, расположенный, кажется, на специальной картонке. Требовалось то ли группировать в этих пазах "монеты" одинакового достоинства, то ли учиться набирать нужную сумму оптимальным способом, то ли всё вместе.
  
   1173.
   Позже, лет в 6-8 я придумал другую игру - сам изготавливал "монеты" сначала из фольги, золотистой или серебристой, остававшейся от конфет, а в следующие годы начал выпускать монеты из бумаги.
   Увлечение это оказалось затяжным. Лет в 10-11, в рамках игры в вымышленные страны, я придумал собственные денежные единицы с труднопроизносимыми названиями: аналогом рубля у меня был "фентм", аналогом копейки - "с"ттра", для ста фентм тоже было особое слово, которого уже не помню (м.б. "лесстр"?), а для 10-ти тысяч фентм был термин "ф"ргол". Впрочем, эта "денежная система" в моих играх активно держалась вряд ли более года, а затем я вернулся к привычным номиналам - копейкам и рублям.
   Однако номиналов для наших с братом игр не хватало, тем более что я был увлечён "снижением цен", поэтому потребовалось ввести дробные доли копейки. От деда я знал, что в прежние времена существовали номиналы меньше копейки - грош и полушка. Казалось бы, полушка по форме слова должна составлять полкопейки, однако по дедовым объяснениям выходило, что полкопейки стоил как раз грош.
   Поэтому грош в наших играх я сохранил в этом значении, полушку принял за 1/4 копейки, для 1/8 копейки ввёл термин "бубуру", для 1/16 - "чиполли", а для 1/32 был, кажется, термин "щуплик" - три этих термина были популярными именами человечков в наших с братом играх, и я задействовал их как названия номиналов. Впрочем, щуплики в игре практически не использовались, самым ходовым дробным номиналом был бубуру.
   Я выпускал прейскуранты - списки цен на товары и услуги, и у нас с братом периодически действовала торговля, обеспечиваемая этими, самолично выпущенными деньгами.
  
   1174.
   Ещё одной составляющей игр в вымышленные страны было собственное летоисчисление. Летом 1991 года я решил, что в моей стране сейчас 2876-й год, и достаточно активно пользовался этим летоисчислением вплоть до середины 90-х, проставляя годы по нему на монетах, на издаваемых мною дома игровых "газетах", на гербах наших вымышленных стран и во многих других контекстах. Остаточное употребление этого летоисчисления сохранялось и много позже, вплоть до 2000-х годов.
  
   1175.
   Увлечение выпуском "газет" находило на меня периодами. Ранний период был лет в 6 - я тогда, еле-еле умея писать крупными печатными буквами, несколько дней выпускал газету, название которой соответствовало времени суток: газета "День", газета "Вечер" и газета "Утро". После долгого перерыва я вновь увлёкся выпуском газет в 1990 или 1991 году. Способствовала этому книга "Республика ШКИД", где ребята в годы Гражданской войны, на фоне активных перемен в стране тоже были увлечены выпуском самодельных газет.
   Тут я уже подошёл к делу серьёзнее, учредил газету "Поползунчик", и поддерживал её выпуск на протяжении многих месяцев, успев "издать" чуть ли не сотню номеров. Газета была рукописная, занимала листок тетрадной бумаги и, откровенно говоря, была довольно скучная: она содержала вымышленные новости из моей игровой страны, где царила прогрессистская идиллия, так что новости в основном были о всяческих фантастических достижениях этого государства - строительстве дворцов, введении новых технологий, вхождении в состав страны новых республик.
   Изредка я пытался разнообразить газетный материал ребусами и шарадами на обороте страницы, но в этом направлении фантазия моя буксовала. Впрочем, я довольно скоро заметил, что самым интересным для меня при выпуске газеты было не содержание, а "шапка" - прежде всего, номер выпуска и дата.
  
   1176.
   Скажу два слова о заголовке газеты. Название "Поползунчик", казавшееся мне очень смешным, взято было тоже из игры в человечков. Как я писал выше, главным и самым любимым моим человечком был Армен I. В 1988-89 году я всюду таскал его с собой, пока не потерял, а "возобновив" его в 1990 году (о чём я тоже писал выше), продолжал в том же духе.
   В какой-то момент, для удобства таскания с собой человечков, мы с Грантом привязали к ним ниточки вокруг шеи. И так ходили, порой, размахивая своими человечками на ниточках. В наших игровых фантазиях той поры это отразилось следующим образом: Ниточка была отдельным персонажем, живым существом, умеющим летать. Благодаря Ниточке мог летать и Армен Первый (равно как и Грантов Армен Второй): Ниточка могла носить человечка по воздуху, подчиняясь его указаниям. А на Ниточке имелся ещё узелок.
   Вот этот узелок и назывался Поползунчиком - предполагалось, что он может ползать по Ниточке из конца в конец (зачем - не помню).
  
   1177.
   Году в 1992-м, уже сильно увлёкшись политикой и советскими идеалами, я стал выпускать газету с другим названием - "Правда СНССКР". Аббревиатурой СНССКР обозначалась тогдашняя моя вымышленная страна отчётливо коммунистического толка. Помню, что я был очень удивлён, когда эту аббревиатуру мгновенно расшифровал один мой одноклассник, бывший в курсе моих тогдашних симпатий к коммунистам. По формату и интеллектуальному уровню газета "Правда СНССКР" не отличалась от "Поползунчика", но была ещё более политизирована. Впрочем, имелось одно отличие в содержании: будучи очень увлечён ещё и темой войны 1941-45 годов, я в своих играх в вымышленные страны затеял "Третью мировую войну" - какой-то вымышленный мною враг "напал" на СНССКР, и с той поры газета чуть ли не год освещала события с "фронтов".
  
   1178.
   Затем увлечение выпуском газет, кажется, прервалось года на два, из прежнего формата я вырос. А в 1995 году возобновил выпуск "Правды СНССКР", но уже в другом ключе. Теперь уже газета печаталась мною на машинке, каждый выпуск насчитывал по несколько страниц формата А4, а содержание её стало интереснее и актуальнее.
   Я писал заметки уже о новостях из нашей семейной жизни, а не о вымышленных странах, перепечатывал по кусочкам известные фантастические рассказы (в т.ч. "Удивительный случай с глазами Дэвидсона" Герберта Уэллса), приводил курсы реальных валют (как тогда стало принято в реальных газетах), брал интервью у Гранта, добавлял анекдоты, были, кажется, и ещё какие-то рубрики. Помню, что в какой-то момент на мою газету даже полушутя подписался папа - мне это было лестно вдвойне, в т.ч. потому, что его не остановило даже одиозное с точки зрения его убеждений название газеты.
   Впрочем, выпусков этой газеты вряд ли набралось больше десяти, и в том же 1995 или в следующем 1996 году она зачахла окончательно.
  
   1179.
   Когда мне было лет 7-8, мы в Ногинске несколько раз играли в магазин с Ольганой и Грантом. Инициатором этих игр была Ольгана: ей вообще очень нравилась идея работать продавцом в магазине. Игра оказалась очень интересной; мы раскладывали "товары", делали ценники, и потом как-то друг у друга приобретали желаемое. Впрочем, самой затяжной частью игры было по-моему именно изготовление ценников, т.е. подготовительная часть. Какой-то раз мы играли в эту игру в зале, в отсутствие взрослых. Другой раз - на кухне за белым столом. Использовались ли при этом самодельные деньги, или был какой-то заменитель, не помню. Игра была настолько интересной, что я потом долго не понимал, отчего бабушка так сильно настроена против Олиных "магазинных симпатий".
  
   1180.
   Иногда во что-то подобное магазину мы играли во время прогулок, например во дворе. Там заменителями монет разного достоинства выступали листья - в т.ч. листья одуванчика. Но это было менее интересно.
  
   1181.
   В 1992, кажется, году, когда в московском метро были введены жетоны, мы с братом взялись выпускать свои версии жетонов. У нас жетон выступал не как билет, а как полноценная денежная единица. Жетоны у нас были бумажные, прямоугольные, нарезанные из клетчатых тетрадных листов.
   Мы раскрашивали их в разные цвета карандашами "Полицвет" (модные в ту пору как бы пластмассовые карандаши, целиком состоявшие из "пишущей" части - т.е. в них не было корпуса, ни деревянного, ни пластмассового). Раскраска зависела от номинала жетона, т.е. все купюры достоинством "3 жетона" были, допустим, красные, "5 жетонов", скажем, зелёные и т.д.
   Номиналы, по недодуманности, шли последовательно: 1 жетон, 2 жетона, 3, 4, 5, 6, 7 и т.д вплоть до 20-ти с небольшим. Когда цвета для раскраски нарастающих номиналов закончились, была придумана разноцветная расцветка по типу шахматной. Увлечение жетонами было разовым и кончилось быстро.
  
   1182.
   А вот реальные жетоны метро я собирал - поначалу они были металлическими и напоминали настоящие монеты; я складывал их в прозрачную колбу для карандашей с красным верхом. Но довольно скоро начальство метро, должно быть, сообразило, что выпуск металлических жетонов слишком расточителен, и вместо них были введены полупрозрачные пластмассовые, сделанные тяп-ляп. Эти держались несколько лет, пока, во 2-й половине 90-х годов не были введены магнитные билеты - прямоугольные карточки из тонкого картона с магнитной полосой. В отличие от нынешних магнитных карт, их следовало не прикладывать к турникету, а пропустить сквозь паз: турникет автоматически затягивал билет внутрь и затем возвращал владельцу, а на билете пропечатывался штамп о выполненной поездке. В отличие от одноразовых жетонов, такого билета могло хватить на большое число поездок.
  
   1183.
   Выпуск бумажных монет для наших с Грантом игр был серьёзным моим увлечением в первой половине 90-х годов. С какого-то момента я, для красоты, стал рисовать монеты ручками разных цветов - на одной монете были элементы и синего, и красного, и зелёного цвета. С тех пор, как на реальных советских деньгах в 1991 году появилась литера монетного двора, для меня дополнительным интересом стал выпуск монет в разных наших семейных поездках на летний отдых.
   Например, попав в 1993 году с мамой, папой и Грантом на озеро Селигер, я там выпускал монеты с литерой "С", обрамлённой двумя горизонтальными лучами по образцу "монет ГКЧП".
   Отмечу, впрочем, что на самом деле озеро, куда нас завезли, было не Селигером, а озером Мстино. В ту пору раннего постсоветского бардака подобный мухлёж встречался часто: то ли зарождающиеся турфирмы, то ли кто-то, выполнявший тогда ту же функцию, продавал путёвки в одну местность, а вёз отдыхающих в другую, подешевле. В 1992 году мы так ехали в Феодосию (оказавшуюся тогда уже за границей), а попали вместо неё в Керчь.
  
   1184.
   Интерес к выпуску разноцветных самодельных "денег" однажды доставил мне немало хлопот. Летом 1994 года мы с папой, мамой и Грантом приехали на отдых на Азовское море, в район посёлка Щёлкино недалеко от известного мыса Казантип.
   Щёлкино, цивилизованный населённый пункт с многоэтажными современными каменными домами, располагался в нескольких километрах от нашего дома отдыха, и мы туда порой выбирались пешим ходом; очагов городской цивилизации ближе Щёлкина, по-моему, не было.
   И вот мне зачесалось на этом отдыхе тоже выпустить какое-то количество "монет". Но у меня не оказалось зелёной ручки, а без неё выпускать монеты мне не хотелось - они получились бы неполноценными. В итоге, на протяжении нескольких наших походов в Щёлкино, я обошёл весь посёлок в тщетных поисках зелёной ручки - ни в одном магазине или киоске такая ручка не продавалась, хотя посёлок был достаточно велик. Запомнилось чувство затяжной досады по этому поводу: срывалась интересная игра.
  
   1185.
   В возрасте помладше мы с братом ещё увлекались выпуском самодельных "билетов". Для этого мы использовали каким-то образом попадавшие к нам рулончики для кассовых чеков. Бумажную ленту этих рулончиков мы делили на отдельные билеты, которые рисовали ручкой. Кажется, выпускали мы билеты на осмотр собственноручно построенного з"мка из кубиков, ну а самыми популярными были у нас билеты на воду с сиропом, которую мы, по детской привычке переиначивать некоторые слова, преобразовали в термин "сид" с вор"пом". Один билет на сиду с воропом стоил, кажется, 3 копейки (или 5 копеек). Впрочем, не помню, чтобы эти билеты были пущены нами в ход хотя бы в рамках игры; главный интерес состоял именно в их изготовлении. Играли мы в эту игру в т.ч. в Ногинске, году примерно в 1988-м.
   В общем, бумагомарательством мы увлекались знатно. Рулончики бумаги для чеков нами очень ценились. Особенно я дорожил попавшим мне в руки таким рулоном повышенного качества - бумага в нём была более гладкая, похожая на кальку. Из этого рулона я, кажется, уже году в 1991 выпускал особо ценные "купюры". Особенный интерес представлял выпуск самодельных денег в новогодние дни - 31 декабря и 1 января: в обоих случаях год, указывавшийся на самодельных деньгах, меня завораживал. Я чувствовал: уходящий год завершается, и тают последние возможности увековечить его хотя бы на "монетах"; а к году приходящему, наоборот, требовалось привыкнуть - обозначающая его цифра буквально лучилась для меня новизной.
  
   1186.
   Ещё одной итерацией наших с Грантом игр в самодельные деньги был выпуск "дореволюционных" монет. Году примерно в 1989 или 1990 мне показалось очень увлекательным выпустить настолько "старинные" монеты (о том, что дореволюционные времена воспринимались мною как седая древность, чуть ли не античность, я писал выше). И вот мы вырезали из бумаги несколько монет более крупного диаметра, чем обычно (вероятно, откуда-то мы уже выяснили, что царские копейки были крупнее советских). Надписи на этих монетах мы, кажется, сделали в дореформенной орфографии, с твёрдыми знаками и ятями, а в качестве герба изобразили орла. Папа, перед которым мы похвастались результатами своего "труда", с добродушной улыбкой заметил, что наши орлы больше похожи на куриц. Любопытно также, что в тот период у меня ещё не было никакой антипатии к царскому орлу - но мне и в голову не могло прийти, что всего через пару лет этот орёл вместе с прочей дореволюционной архаикой вновь вернёт себе актуальность и даже вытеснит советские символы. Такого падения в "средневековье" я совершенно не ожидал.
  
   1187.
   В первой половине 90-х годов мы с Грантом попробовали выпустить металлические монеты - из олова. Паяльными делами, как я уже писал, мы оба были увлечены с малых лет. У каждого из нас имелись небольшие запасы олова и канифоли. Мы попытались выпустить "настоящие" монеты, т.е. менее игровые, чем бумажные. Но затея не увенчалась успехом. Выплавляемые монеты лишь очень приблизительно можно было счесть круглыми, а из всех надлежащих надписей удавалось с трудом выдавить только цифру номинала. Всё остальное - буквы, год, герб и т.д. изобразить не представлялось возможным. Впрочем, в какой-то момент Грант, куда более подкованный в технических делах чем я, сумел* изготовить монету вполне приличного по игровым меркам качества - то ли использовал какую-то формочку, то ли ещё что-то. Но перенять его достижение я не сумел.
   Комментарий от Гранта: этого я не помню, зато одна из попыток выплавления монеты увековечила на линолеуме заметный круглый след диаметром сантиметров 5, который так и не удалось искоренить.
   Мой ответ: Точно, припоминаю этот след - он был где-то между ближней к окну стороной центрального круглого стола и красным диваном. Возможно, он и до сих пор там есть, но вряд ли мы об этом узнаем.
  
   1188.
   Из бумагомарательных игр мне вспоминаются ещё наши лотереи - ими я увлёкся тоже в 1991 году. Какую-то из лотерей я даже проводил в Литве, в городке Друскининкай, где мы нашим младшим семейством отдыхали в июле-августе 1991 года. Помню, что я довольно мелко покрошил бумагу на прямоугольнички, пронумеровал их, и дальше предлагал родителям и Гранту вытягивать эти номерки из пакета. Какие-то номера были выигрышными. Но всего номеров я накромсал слишком много, так что вероятность выигрыша оказалась невелика. Впрочем, и выигрыши были дурацкими - тоже чуть ли не какие-то рисованные мыши, звери, может быть также малозначимые игрушки типа карандашей, уже не помню.
  
   1189.
   Ещё одна бумагомарательная игра была в мультфильмы. Году тоже в 1990 или 1991 мы с Грантом увлеклись изготовлением самодельных "мультфильмов". Для этого из клетчатых тетрадных листов вырезалась и склеивалась длинная лента шириной сантиметров 5. На этой ленте последовательно рисовались кадры одинаковой длины - сантиметров по 8.
   На этих кадрах мы изображали какие-то приключения наших персонажей. У каждого из нас был свой персонаж со своеобразным именем Папа-Пузырик (соответственно, мой Папа-Пузырик и, аналогично, Грантов).
   Персонажи эти были взяты из другой нашей игры, о которой скажу пару слов. В детстве нам часто покупали воздушные шарики. Шарики эти были недолговечны - они лопались или сдувались за считанные часы или дни. Нам же всегда хотелось продлить воздушным шарикам жизнь. Какой-то из них, помню, оказался исключением и просуществовал чуть ли не год, лёжа на Ногинском шкафу в зале, а появившуюся на нём брешь удалось успешно заклеить бумажной заплаткой* (тоже редкий случай). Чаще же воздушные шарики быстро превращались в жалкий лоскут тонкой резины.
   * Комментарий от Гранта: это очень странно и скорее всего невозможно, поскольку бумага легко пропускает воздух.
   Мой ответ: И тем не менее, это достоверный факт. Думаю, дело в том, что герметичность заплатке обеспечила не бумага, а слой клея.
   И вот, году в 1990-м, мы вдруг наловчились делать из этой резины маленькие шарики-пузыри диаметром в 1 или несколько сантиметров. Мы надували их воздухом**, перевязывали ниткой, как настоящий воздушный шарик, и у нас получались такие микроскопические шары, называемые пузыриками. А поскольку папа у нас с братом всегда был популярен, мы нередко как бы распространяли в игровом плане его личность на наши игрушки или окружающих людей.
   ** Комментарий от Гранта: прикладывая резину к губам и втягивая воздух ртом. Кажется, этому нас научила Оля или кто-то из московских знакомых.
   Мой ответ: Очень может быть. Помню ещё, что кто-то (м.б. Оля, а м.б. даже Денис) учил нас "технологии" выдувания пузырей из жвачки, но я так и не освоил это искусство.
   Я писал уже о том, что мой главный человечек Армен I был назван в папину честь и изначально воспринимался словно бы как папино игровое олицетворение. Но были и другие примеры. Случалось, что томясь в очереди в поликлинику с мамой и Грантом, мы замечали какого-нибудь малыша лет двух-трёх и, шутки ради, именовали его между собой "папой" или "Арменом": тут уже интересным казалось не сходство, а контраст - представить папу маленьким. К этому, видимо, располагала также известная книжка А. Раскина "Как папа был маленьким", которая очень мне нравилась. Так что, представив наши пузырики персонажами, мы и среди них нашли кого наделить ролью папы.
   На фото - папа в Ереване 13 июля 1951 года (ему год с небольшим):
  
  
   На фото - папа в 1950 году:
  
  
   1190.
   Мультфильмов про Папу-Пузырика я изготовил около дюжины, а Грант, вероятно, поменьше. Каждый мультфильм представлял связную историю. Истории были разной длины - примерно от 30-ти до 50-ти или даже 60-ти с лишним кадров. Кажется, в основном это были истории о путешествиях Папы-Пузырика, в т.ч. на автомобиле.
   Все свои самодельные мультфильмы я подклеивал по мере их выхода в единую ленту, так что в итоге образовался довольно толстый рулон диаметром сантиметров десять. С этим мультфильмовским рулоном был связан один мой конфуз. Помню, что какой-то раз мы взялись показывать эти наши мультфильмы квартирной хозяйке, Екатерине Семёновне.
   Жили мы в ту пору в съёмной квартире на Открытом шоссе, на окраине Москвы. Хозяйкин сын, Сергей Приходько, был в длительной командировке в Анголе, откуда на моей памяти приезжал раз или два на считанные дни, не оставив по себе у меня добрых воспоминаний. А мать его, обаятельная старушка чуть старше 70-ти лет, по полгода жила с нами, а затем полгода проводила на Украине, то ли в Мариуполе, то ли в Луганске.
   И вот, помню, сижу я с Екатериной Семёновной на диване, гордо разматываю эту свою нескончаемую ленту мультфильмов и пересказываю содержание каждого выпуска. А Екатерина Семёновна в какой-то момент, ошибочно решив, что "показ" закончился, привстаёт с дивана. Я объясняю, что нет, ещё есть продолжение. Хозяйка с какой-то такой досадливой покорностью садится обратно - и по метаморфозам её выражения лица я вдруг догадываюсь до простой вещи: весь этот мой мультфильм с нескончаемыми похождениями Папы-Пузырика ей совершенно не интересен, и слушала она мою болтовню только из снисходительности взрослого человека к глупым детским забавам.
   Помню, что у меня это осознание вызвало не обиду, а стыд за то, что я столько времени донимал хозяйку этой своей ерундой, а она, бедная, вынуждена была это терпеть.
  
   1191.
   Помню, что в раннем детстве я неправильно произносил относящийся к теме мультфильмов термин. Для мультфильмов существовало три синонимичных понятия: просторечное детское слово "мультик", более ходовой вариант "мультфильм" и полная версия - "мультипликационный фильм". Именно эту версию, вероятно как более официозную и канцелярскую, озвучивали нередко дикторы телевидения или указывали в титрах мультфильмов. Но этимология и внутренняя структура слова "мультипликационный" была мне неясна, и я часто по ошибке произносил это слово иначе - "мультикоплиционный", мысленно раскладывая его на две части, "мультико" и "плиционный", из которых хотя бы первая казалась осмысленной. Взрослые над этим моим словоупотреблением посмеивались.
  
   1192.
   Помню, что году примерно в 1986-м я впервые увидел мультфильм по моей любимой книжке - "Волшебник Изумрудного города". Мультфильм был 10-серийный, показ вёлся по одной или по две серии в день, и смотрел я его с огромным интересом. Были мы тогда в Ногинске. Но досмотреть в тот раз мультфильм не удалось: в ходе показа выяснилось, что в ближайшие дни мы с родителями едем на море.
   Против моря я ничего не имел, но досмотреть мультик хотелось ужасно, поэтому я предпочёл бы, чтобы отъезд выпал на чуть более поздние дни. Однако это было невозможно, и я был чрезвычайно огорчён. Облегчила мою печаль бабушка, заверившая меня перед отъездом, что мультфильм покажут ещё раз, через полгода.
   Я в ту пору, кажется, ещё не знал, что кино, мультфильмы и многие телепередачи время от времени повторяют, причём достаточно часто. Но бабушка говорила настолько уверенно, что я пришёл к выводу: она совершенно точно знает, м.б. от самих телевизионщиков, что ровно через полгода намечен повтор "Волшебника".
   Откуда взрослые берут ту или иную информацию, я не особо задумывался, считая, что им виднее, и воспринимая мир взрослых как некое единое и надёжное целое. Так что я частично успокоился и поехал на море уже не в такой печали.
  
   1193.
   Игры в выпуск самодельных "денег" окончательно исчерпали себя, кажется, аж в году 1996-м. После этих игр у меня осталась целая коробка подобных "денег" за разные годы, а заодно в ней хранились, кажется, и прочие наши "вырезалки": мультфильмы, жетоны, билеты, лотерейные номерки и т.д. Коробка эта из-под сахара-рафинада, рассчитанная на 1 кг сего продукта, до сих пор хранится где-то среди моих вещей, оставшихся с детских лет.
  
   1194.
   Когда мне было лет 13 или 14, папа извлёк из своих запасов настольную игру "Монополию", в которую он играл, кажется, в студенческие годы, и кажется сам же её и сделал вместе с приятелями, по некоему образцу.
   Известно было, что игра эта Западная, идущая несколько вразрез с правоверной советской моралью, поэтому как бы крамольная и чуть ли не полузапретная. Для игры имелось картонное поле, фишки, карточки с инструкциями и множество игровых денег, внешне напоминающих американские доллары в очень упрощённом дизайне. (М.б. папе с приятелями приходилось эти игровые деньги как-то раскрашивать в разные цвета, чуть ли не вымачивая их для этого в ванночках с краской, но за это не поручусь.)
   Хранилась игра перед этим долгие годы, кажется, в Ногинском секретере, в зале, где вообще содержались многие мамины и папины вещи времён учёбы в университете и первых лет замужества. Поэтому вокруг этих вещей мною чувствовался как бы флёр интересной такой юной вольности и вольнодумства, словно бы слегка противопоставленных Ногинской, т.е. дедушкиной и бабушкиной строгости нравов.
   Хранились там, например, и принадлежащие маме книги на разных языках, казавшихся мне в детстве странными своей одновременной похожестью и непохожестью на русский язык - то ли это был болгарский, то ли сербский, то ли чешский. Были и французские томики, тоже мамины.
   Игру "Монополию" мы с братом там, кажется, видели и раньше, но не представляли, чт" это, и как в неё играть. Но вот момент пришёл, "Монополия" оказалась в Москве (мы тогда уже переехали с Открытого шоссе в район Строгино, где прожили с 1992 по 2005 год), и папа показал нам, как играть в эту игру. Игра оказалась гораздо увлекательнее, чем, например, даже шахматы. Оторваться было невозможно, хотя кон игры обычно длился не меньше нескольких часов.
  
   1195.
   Играли в "Монополию" мы поначалу вчетвером, всей нашей "младшей семьёй": папа, мама, я и Грант. Позже, бывало, какие-то разы в игре принимал участие и дядя Вартан, живший тогда подолгу у нас, о чём я уже упоминал. Игра заключалась в том, чтобы приобрести какое-то количество участков на карте, собрать участки в комплекты, "выстроить" на них дома и отели, и разорить других игроков, которые вынуждены платить за пребывание в чужих отелях и посещение чужих участков.
   Мама, впрочем, быстро заметила, что принцип игры довольно жесток, особенно если играешь со своими же близкими или друзьями: во-первых, твоя задача их разорить, во-вторых, разорение это - довольно затяжной процесс: с момента, когда игрок начинает необратимо проигрывать, и до полного его разорения - может пройти несколько часов, на протяжении которых другие игроки медленно и неуклонно топят его, постепенно лишая денег и имущества. Я тоже чувствовал в этом аспекте игры некий изъян, но интерес к игре довольно долго был сильнее.
  
   1196.
   От участия дяди Вартана запомнился "лингвистический" момент. Один из участков в игре назывался "Baltic Avenue", мы его между собой называли "Б"лтик", но дядя Вартан поправил нас, указав, что по-правильному это слово должно читаться "Болтик" - и нас с Грантом очень насмешило созвучие этого слово с обычным болтиком, т.е. технической деталью. Ещё был участок, в названии которого имелась часть "St.", т.е. "Saint", и мы с Грантом шутливо русифицировали эту часть названия как "Святой" - пока мама нас не одёрнула, что нечего бросаться таким словом.
  
   1197.
   Постепенно взрослые охладели к "Монополии", и играть мы стали вдвоём с Грантом. Припоминаю, что году в 1995-96, оставаясь на лето с Грантом в Ногинске, мы, кажется, играли в "Монополию" ночами, в тайне от дедушки с бабушкой: дождавшись, пока они лягут спать, мы раскладывали игру на моём разложенном кресле-кровати, Грант пристраивался рядом с дивана, где ему предстояло спать, и мы могли играть часов до двух-трёх ночи.
   Впрочем, не исключаю, что память меня подводит, и играть мы тогда могли не в "Монополию", а в какие-то другие игры. А во второй половине 90-х годов мне довелось несколько раз сыграть в осовремененный и русифицированный аналог этой игры под названием "Бизнес 2000" с моим другом Ромкой и несколькими нашими с ним общими друзьями-приятелями-одноклассниками.
  
   1198.
   В раннем детстве, года в 4 или 5, я ещё не знал, как при покупках образуется сдача. Но мне нравился сам процесс: покупатель даёт продавцу деньги, а тот ему помимо товара тоже вручает какие-то монетки. Что этот обмен подчиняется неким строгим закономерностям, мне было неведомо. Само получение сдачи в магазинах мне представлялось чем-то вроде приятного бонуса, и я порой просил маму, чтобы сдачу у продавца она разрешила взять мне. Сбережений в ту пору я не собирал, и покупок, по малости лет, тоже, конечно, не делал, так что полученную сдачу, наверное, следом всё равно отдавал маме, но получить монетки от продавцов хотя бы на время было приятно.
   Момент истины наступил, когда мы с мамой, шествуя куда-то по старой Москве, зашли то ли в маленькое кафе, то ли в магазинчик, где мама что-то незначительное купила (может быть, пирожное; мне в ту пору очень нравилось пирожное-картошка). Товар стоил 14 копеек. Продавщице мама протянула, кажется, 15-копеечную монету.
   Я попросил разрешения получить сдачу, и продавщица вручила мне копейку. Я был удивлён и разочарован, ибо надеялся, что сдачей окажется горстка звонких монет - а тут всего-навсего копейка. Тогда-то мне и растолковали, что сдача даётся не произвольно и не "как повезёт", а высчитывается как разность между данной продавцу суммой и ценой товара. Помню, что я был несколько удивлён приземлённостью этой модели. Словно бы интересная игра с элементом тайны и везения разбилась об обыденный практицизм.
  
   1199.
   В ту пору мы с мамой часто ходили по Москве - кажется, мама водила меня в какую-то особую поликлинику в связи с осложнениями каких-то простуд, и надо было являться на процедуры - не то полоскания, не то прогревания. Процедуры, видимо, были малоприятны, т.к. помню, что на обратном пути мы с мамой утешались тем, что завели привычку покупать то ли пирожное, ту самую картошку, то ли ещё какую-то вкусность.
  
   1200.
   Позже мама наловчилась готовить пирожное-картошку в домашних условиях, и получалось у неё не хуже, чем в магазине. Тесто было на редкость вкусным, а сверху мама добавляла обсыпку из какао-порошка. Почему-то, когда мы с братом выросли, мама совсем перестала готовить эти пирожные. Изредка я покупаю современный вариант пирожных-картошек в магазине, но они кажутся заметно хуже тогдашних советских, а тем маминым картошкам просто в подмётки не годятся.
   [Дополнение с маминых слов: Мама припомнила рецепт приготовления пирожных-картошек, которому её научили ещё, кажется, в школе. Для изготовления таких пирожных крутили на мясорубке ванильные сухари (их легко было купить в советской жизни, а сейчас так просто не купишь*), готовили в домашних условиях заварной крем**, смешивали, получали что-то вроде теста, после чего обваливали в какао.]
   * Комментарий от Гранта: идентичные по виду и вкусу сухари продаются сейчас в любом супермаркете и, вроде бы, никогда не пропадали из продажи.
   ** Комментарий от Гранта: кажется, для получения "теста" молотые сухари просто смешивались с вареной сгущенкой, никакого специального крема не было. Или со сгущенкой был более поздний упрощенный (но вполне рабочий) вариант.
  
   1201.
   Ещё к кулинарной теме. Дед любил конфету "Коровку", сливочные помадки и пастилу.
  
   1201 + 1 = 2466.
   У деда с детства был хороший нюх. Он рассказывал, что стоило в их доме появиться какой-нибудь, кажется, сладости, пусть даже запрятанной взрослыми от детей поглубже, - как дед моментально определял это носом.
  
   1202.
   Примерно в тот же период хождения с мамой в поликлинику по старой Москве в мои 4-5 лет я впервые познакомился с сюжетом "Волшебника Изумрудного города", которому вскоре предстояло стать главной книгой всей моей жизни. Первое знакомство произошло с маминых слов. Мы шли по городу, чуть ли не стояли у какого-то наземного перехода в ожидании светофора, и мама взялась пересказывать мне книжку из своего детства, про то как одну девочку занесло в чудесную страну и там эта девочка растопила злую колдунью.
   Помню, что мамин рассказ показался мне интересным, и захотелось прочесть эту книгу. Но книги у нас тогда не было. Поэтому первым моим "Волшебником" стала книжка, которую мама вскоре одолжила у своей университетской подруги Ларисочки - прекрасно оформленное первое издание с картинками Леонида Владимирского.
   Эту книжку мама читала мне вслух - сам я то ли читать ещё не умел, то ли совсем недавно научился и читал пока с трудом. Помню, что на слух я воспринял название народа Жевунов как "живунов", трактуя их для себя не то как долгожителей, не то как людей, умеющих выживать в трудных условиях.
  
   1203.
   Книжку эту я читал (или мне читали) бессчётное число раз, и интерес к ней не убывал. Из персонажей сказки мне особенно нравился Железный Дровосек, и я воображал себя им. В т.ч. на прогулках размахивал какой-нибудь палкой, представляя, что это топор.
   Однажды к нам в гости в Старой Москве пришли две какие-то пожилые родственницы родителей или просто дальние знакомые. Одну из пришедших старушек подрядили посидеть со мной, и я попросил её почитать мне "Волшебника". Старушка спросила, с какого места читать. Сам я в тот период в очередной раз перечитывал эту книгу и добрался примерно до 140-й страницы, где Дровосек рубит головы злым волкам Бастинды, но мне показалось, что старушке будет интереснее, если начать с более раннего момента, и я указал ей на главу в районе страницы 40-й, где Дровосек ещё только появляется в сюжете.
   Старушка принялась читать вслух и проявила редкое упорство: мне запомнилось, что остановилась она, по забавному совпадению, дочитав как раз до момента с волками, до которого я перед этим добрался и без неё (о чём она не знала). Стало быть, успела прочесть страниц сто за один присест (правда, в книге было много картинок, а может, какие-то фрагменты она опускала). Помню, что я жалел потом: надо было дать ей книгу с того места, где остановился я сам, тогда бы мы продвинулись дальше.
   Тот самый рисунок:
  
  
   1204.
   Помню, что как-то раз, в те же мои малые годы, вертя эту книгу в руках, я сказал маме: "Смотри, волк"в". Мама думала, что я ей покажу иллюстрацию, ту самую, где Дровосек рубит головы волкам, да и сам я предполагал, что она так может подумать. Но показать я ей хотел другое - корешок книги, где была указана фамилия автора - Волков. Тогда мама подсказала мне правильное ударение. Впрочем, в ту пору я совершенно не интересовался ни фамилиями, ни личностью авторов нравившихся мне книг. А фотографию Волкова впервые увидел лет в 17-18, когда мне подарили букинистический трёхтомник с шестью сказками Волкова, где приводился его портрет.
  
   1205.
   Ларисочкин экземпляр "Волшебника Изумрудного города" в какой-то момент пришлось вернуть. Но вскоре мы отыскали мамин экземпляр этой сказки, сохранившийся с самого её детства. Книга была идентична Ларисочкиной - издание 1959 года, первое с иллюстрациями Владимирского. Эту книгу я читал и перечитывал всё детство, и замусолил её чуть не до дыр.
   К сожалению, уже в поздние годы, где-то на рубеже нулевых и две тысячи десятых годов эта книга пропала довольно глупым образом. Хранилась она перед этим в Ногинске, и по всей видимости её увезла бывшая девушка моего брата Гранта, у которой был малый ребёнок и которая, по Грантовым словам, проявляла интерес к этой книге. Книгу ей Грант взять не разрешил, но она его не послушалась.
   Хватившись пропажи, я несколько раз перерыл всю Ногинскую квартиру, но книги не нашёл. Не помогло и Грантово обращение к этой своей бывшей знакомой. В конце концов я добыл идентичное букинистическое издание 1960 года, но моей (и маминой) детской книжки до сих пор жаль.
  
   1206.
   Однако вернусь к тому давнему обнаружению "Волшебника", случившемуся, когда мне было лет пять. Если не путаю, нашли мы его на антресолях, вместе с продолжением - второй сказкой о Волшебной стране, называвшейся "Урфин Джюс и его деревянные солдаты". (По крайней мере, "Урфин" был точно найден на антресолях, а был ли "Волшебник" с ним, или мы нашли его раньше отдельно, уже не поручусь). Об "Урфине" я до той поры уже слышал от мамы и мечтал прочесть, но мечта оставалась несбыточной.
   Обнаружение этих двух книг произвело в моей душе фурор и было воспринято с восторгом. "Урфином" с той поры я зачитывался не меньше, чем "Волшебником". А скорее, даже больше, потому что годам к 12-ти к самому "Волшебнику" я всё-таки слегка охладел - остальные книги из этого цикла продолжал перечитывать, а вот на "Волшебника" уже не тянуло, он был знаком почти дословно и казался слишком уж малышовым.
  
   1207.
   Помню, что, прочитав "Урфина", я проникся симпатией к заглавному герою (меня не остановило, что в той книге он был злодеем). Привлекательны были и изготовленные Урфином деревянные солдаты - дуболомы. Помню, что мы с Грантом носились по ногинской квартире (а потом и по московской), воображая себя дуболомами: каждый держал в руке деревянную прямоугольную плашку* из конструктора в качестве дубинки (дубинками дуболомы были вооружены в сказке Волкова). Эта беготня по квартире тоже запомнилась с ощущением неописуемого восторга.
   Комментарий от Гранта: скорее планку.
  
   1208.
   Из положительных же героев мои симпатии надолго переключились на Страшилу: он опередил Дровосека и был главным моим книжным любимцем лет с 5 до примерно 14-15, пока его снова не оттеснил Дровосек, симпатии к которому у меня обновились отчасти под влиянием сказок Баума, которые я как раз в ту пору прочёл, а отчасти наверное потому, что романтический образ Дровосека стал созвучен моему тогдашнему подростковому этапу взросления. Ну а последние лет 10-15 первое место среди любимых Волковских персонажей у меня делят сразу четверо героев - Страшила, Дровосек, Элли и Урфин Джюс.
   [Дополнение с маминых слов: Прочитав этот пункт, мама удивилась, что был период, когда я отдавал предпочтение Дровосеку. Ей вспомнилось, как мне в начальной школе (кажется, для новогоднего школьного маскарада) мама соорудила костюм жителя Волшебной страны. По комплекции мне тогда больше подошёл бы образ Дровосека, но я настоял на том, чтобы сделать костюм именно Страшилы, а вариант с Дровосеком меня совершенно не устроил.]
   На фото - Грант в новогоднем облачении и я в костюме Страшилы, но без шляпы:
  
  
   1209.
   В Волшебную страну и её героев я с тех самых пор играл много лет. Большинство моих детских фантазий вертелось именно вокруг Волшебной страны. С ней перекликались и мои игры в человечков, и моё сочинительство той поры, и мои детские рисунки.
   "Волшебной страной" становились для меня окружающие пейзажи и ландшафты. Помню, когда мы в очередной раз приехали отдохнуть в пансионат "Буревестник" в 1988 или 1987 году, в первый же день мы с Грантом уб"гались по тамошней территории среди магнолий, декоративных кустарников и прочей южной растительности, в упоении воображая (не совсем всерьёз, конечно), будто мы в Волшебной стране. А крупные листья магнолии мы подносили ко рту и представляли будто это у нас телефон - почему-то это тоже ассоциировалось для меня с Волшебной страной, хотя в ней никаких телефонов не было. Впрочем, в пятой сказке о ней были фильтры из листьев, защищающие рот и нос от ядовитого Жёлтого Тумана; возможно, этот мотив и повлиял на нашу игру.
   Думаю, также, что представлялки о Волшебной стране, которые я описываю как наши с Грантом, на самом деле в большинстве случаев касались меня одного. Грант лишь подхватывал мои увлечения по этой части, но сам поклонником сказок Волкова не был*.
   Комментарий от Гранта: можно сказать, что я был поклонником твоих игр по мотивам этих сказок. А не самих сказок. Хотя книжки эти я в детстве прочитал, если не все, то большинство. Из сказок мне больше всего нравилась история про механического великана из "Желтого тумана", т.к. она больше всего соответствовала моим техническим интересам.
   Мой ответ: Приятно слышать :) А в "Жёлтом тумане" даже был рисунок с чертежом сборки этого великана, но, конечно, игровой, а не научный.
  
   1210.
   Дед с бабушкой, конечно, знали о моём столь сильном увлечении Волшебной страной, но сами сказок Волкова, конечно, не читали и в подробности наших игр на эту тему не вникали. Имена некоторых персонажей однако были на слуху. Помню, что бабушка упоминала Урфина Джюса - правда, произносила его "фамилию" без смягчения, как "Джус". Меня самого это смягчение слегка раздражало, тем более что для русского языка оно не характерно, но с малых лет я с ним примирился. Зато замечал, что многие читатели его игнорируют, произнося "Джус", как бабушка.
   Вообще имя "Урфин Джюс" настолько нетипично для нашей культуры, что гипотезы о нём строились самые разные. По интернету уже много лет гуляет антисемитская версия, будто бы Волков под этим именем зашифровал безродных евреев - "orphan jews". Известно также, что авторское ударение в имени "Урфин" отличается от общепринятого и устоявшегося: Волков имя своего персонажа произносил как "Урфин".
   В 2010 году, ознакомившись с биографической книгой о Волкове авторства Т. В. Галкиной, я узнал, что изначально Волков вообще хотел назвать персонажа именем "Урфан", а позже остановился на варианте "Урфин Джюс", который сам расшифровывал как "Урфин Завистливый". Правда, каким языком руководствовался Волков, остаётся загадкой. На ум приходят английское слово "jealous" с тем же значением или французское "jaloux", но они произносятся иначе.
  
   1211.
   Волшебной страной я воображал и наш двор в Ногинске, особенно когда летом на нём цвели тысячи одуванчиков. Почему-то* именно одуванчиковые луга вызывали у меня ассоциации с пейзажами Волшебной страны.
   Комментарий от Гранта: кажется, были какие-то ассоциации с "маковым полем".
   Мой ответ: На маковом поле был драматичный момент: персонажи чуть не заснули там навсегда, а потом тысячи мышей вытягивали оттуда Трусливого Льва на тележке.
  
   1212.
   Домики сельской застройки в Керчи, где мы нашей "младшей семьёй" отдыхали летом 1992 года, тоже первым делом вызвали у меня ассоциации с Волшебной страной. Правда, в ту пору деревенский быт уже вызывал у меня опаску - главным образом из-за соседства с пауками, но также и из-за отсутствия благ цивилизации, характерного для такого жилья.
   [Дополнение с маминых слов: В Керчи росли огромные вьюнки - они закрывались на ночь, и это было первое, на что мы обратили внимание, когда выбирали то жильё.]
  
   1213.
   Отмечу, что тогдашний отдых в Керчи косвенным образом повлиял на некоторые события в нашей жизни, произошедшие четырьмя годами позже, а именно - подсказал имя для нашей кошки.
   В Керчи мы снимали жильё в частном домике деревенской застройки, не изобилующем удобствами. Кажется, пожилая хозяйка обитала по соседству. Но хозяйку я практически не помню, зато помню, что в пределах сдаваемой нам территории жили также два хозяйских кота - серый Кеша и белый Шорик.
   О том Кеше у меня сохранилось два воспоминания. Один раз папа с трудно сдерживаемым отвращением поведал, что "этот мерзкий Кеша" забрался, кажется, в умывальник и всё там перевернул; определение "этот мерзкий Кеша" изрядно нас тогда позабавило.
   Другой раз я, вступив каким-то образом в контакт с этим Кешей, с удивлением обнаружил, что расцветка его неоднородна: кожа его под шерстью была голубоватого оттенка, о чём я и оповестил маму: "Оказывается, Кеша под шерстью голубой".
   Прошло около 4-х лет. 11 сентября 1996 года мама с Грантом, возвращаясь не то из поликлиники, не то из школы, заметили смирно сидящего под машиной у соседнего с нами дома серого кота*. Кот так приглянулся им, что они притащили его домой. О том, чтобы оставить кота дома насовсем, не могло быть и речи. Но кот остался.
   * Комментарий от Гранта: котенка.
   На протяжении моего детства мы всегда твёрдо знали, что никаких домашних животных завести не можем - на съёмных квартирах, где мы жили, это было неуместно, да и в остальном казалось нереальным в силу многих разных причин. Тем не менее, кот, принесённый как бы на время, каким-то странным образом пополам с личным обаянием переломил этот наш извечный принцип. Главным противником домашних животных у нас всегда был папа. Но, как вспоминала потом мама, кот прошёлся рядом с папой по кухне, потёрся об его ногу, и этим папу обаял. Не знаю, достоверно ли это, но так или иначе, папино недовольство новым квартирантом почему-то не перешло в требование выдворить кота на улицу.
   Тем более видно было, что кот домашний, а такого просто так не выкинешь, к дикой природе он не приспособлен и легко может погибнуть. Мама с Грантом предприняли попытку найти владельца, походили-поспрашивали в районе места, где был найден кот, но безуспешно.
   В общем, кот остался у нас. Первые дни я был очень этим недоволен, меня смущало, что по дому бродит животное, которому здесь явно не место. Однако вскоре я привык, и ситуация перестала меня раздражать.
   Возник вопрос, как назвать кота. Удивительное дело, но придумать звучное, оригинальное или просто красивое имя ему никак не удавалось: как-то вся фантазия внезапно истощилась - по крайней мере, у меня. Осталось воспользоваться имеющимися в памяти вариантами, и поскольку в памяти у нас был кот Кеша из Керчи, нашего кота мы назвали в его честь.
   Впрочем, надо сказать, характеры у этих Кеш были совершенно разные. Керченский Кеша был диковатый, любознательный, энергичный, всюду совал свой нос. А наш Кеша оказался очень смирным, флегматичным, совершенно не боевитым.
   Тем не менее он преподнёс нам сюрприз: через месяц-другой выяснилось, что он не кот, а кошка. Менять ему ради такого случая имя мы не стали. Поэтому так и осталась у нас кошка Кеша на долгие 18 с половиной лет.
   [Дополнения с маминых слов: Керченский кот Кеша ловил бабочек - вытягивался в струночку и подпрыгивал за бабочками на задних лапах.
   А наша Кеша, когда мама с Грантом впервые её увидели, сидела посреди лужи и мяукала. Она тогда была ещё котёнком. Грант хотел прихватить этого котёнка сразу, но они с мамой шли в поликлинику, так что было не до того. Затем на обратном пути снова увидели то же самое зрелище. Тут уже Грант котёнка поймал.
   Следом им встретилась директриса**, которая сказала: "Что же вы такого котёнка хотите выбросить?". Они усовестились, взяли найдёныша домой, но поначалу лишь с мыслью просто подкормить, а не оставлять его у нас насовсем.]
   ** Комментарий от Гранта: моей тогдашней школы.
  
   1214.
   Ещё к теме Волшебной страны. В детстве я не осознавал, что быт этой сказочной страны, как она описана в книгах Волкова, достаточно архаичен. Я бы удивился, если бы мне сказали тогда, что в Волшебной стране нет электричества, автомобилей, холодильников, высотных домов и т.д. Я представлял её как совершенно современный нам мир. Поэтому пейзажи крупных высокоразвитых городов, таких как Москва или Ереван, тоже легко ассоциировались у меня с Волшебной страной - и, вместе с ней, - с ощущением какого-то праздника жизни.
   Запомнился момент (хотя уже и смутно), когда мы в Москве, летом, после долгой прогулки, кажется, проводили деда в Ногинск, или же наоборот, вместе с мамой, дедом и Грантом проводили в какую-то поездку папу, - и сидим где-то на краю просторной площади автобусного вокзала: площадь мне незнакома, вокруг широкий простор, лето, небо, солнце, воздух, всё какое-то привольное и безбрежное, - и всё это ощущение вместе взятое воспринимается тоже, словно некое продолжение Волшебной страны.
  
   1215.
   Всего сказок о Волшебной стране у Волкова шесть. Первую, "Волшебник Изумрудного города", я прочёл года в четыре с половиной (вернее, мне прочла мама). А к шести годам уже прочитаны были все сказки. Каждая из них воспринималась с восторгом. Притом книг с третьей по шестую у нас дома не было (если не считать упоминавшегося ранее издания "Семи подземных королей" на немецком языке), так что мама добывала их мне по библиотекам. Читались книги не совсем в правильном порядке: долго не удавалось найти как раз третью сказку, поэтому четвёртую я прочёл раньше неё. Пятая сказка стала сюрпризом: я не знал, что она вообще существует, так что привезённая мамой из библиотеки книжка чрезвычайно меня обрадовала. И я уже думал, что сказочная серия на этом кончилась, но затем та же история повторилась с шестой сказкой. Приятно было встречать и товарищей по увлечению, хотя в моём детстве таких попадалось мало.
   Помню, один раз, ещё когда мне было лет 5-6, и мы жили в Старой Москве, - мы с Грантом во время игры в живительный порошок Урфина Джюса повстречали мальчишку, моего сверстника, который распознал, во что мы играем. В качестве живительного порошка мы, помню, собирали осыпавшиеся тополиные серёжки у края тротуара. С мальчишкой у нас вышел спор о том, исправился ли Урфин Джюс. Собеседник наш, похоже, последних сказок серии не читал, и об исправлении Джюса не знал.
  
   1216.
   Вообще живительный порошок стал значимой составляющей моих детских игр и фантазий. Правда, называл я его не живительным, а оживительным, а ещё чаще - просто оживлением. Мне в этом волшебном средстве виделась некая панацея от смерти и соответственно путь к бессмертию - тема эта волновала меня с малых лет.
   Оживительный порошок, а затем оживительный дождь занял важное место и в моих с братом играх в солдатиков/человечков: солдатики постоянно воевали, погибали на войне, но мы с Грантом знали, что эта гибель обратима: после сражения обязательно пройдёт оживительный дождь, и все человечки преспокойно оживут снова.
   Формат оживительных дождей был воображаемый - человечков мы ничем не поливали. А вот порошок мы несколько раз изготавливали вполне осязаемый: кромсали ножницами бумагу в мельчайшую труху. Один раз я даже завернул горсть такой трухи в почтовый конверт, подписал словом "vivification" и отправил моему школьному другу Денису. С Денисом мы в ту пору уже не учились вместе: он остался в Люберцах, а наша семья перебралась в Москву. Так что я по Денису скучал, и письмо моё было результатом этой ностальгии.
   Прежде с Денисом мы тоже играли в солдатиков и тоже использовали в играх оживление, так что он бы не слишком удивился моему письму. Тем не менее, написать на конверте слово "оживление" по-русски я отчего-то стеснялся, словно бы этим выдавалось что-то довольно личное, поэтому послание я зашифровал, посмотрев, как будет "оживление" по-французски, в словаре. Что тамошнее "оживление" означает процесс, а не вещество, я не сообразил.
   Ответа на письмо не пришло, но когда, спустя сколько-то недель или месяцев, мы навестили Дениса, его отец сказал мне с улыбкой: "оживление мы твоё получили". Правда, то ли он, то ли сам Денис попросил объяснить, в чём всё же смысл столь странного письма, но я смутился и не нашёл подходящего ответа.
   Сейчас, 30 лет спустя, я могу только порадоваться, что письмо моё было отправлено ещё в наивные советские времена: случись такое в нулевые годы или сейчас, есть риск, что письмо вскрыли бы известные инстанции и заподозрили бы меня в рассылке каких-нибудь наркотиков, ядов или взрывчатых веществ.
  
   1217.
   Были у меня игровые порывы - вступить в контакт с Волшебной страной. Помню, лет в 10 я написал открытку Страшиле, Железному Дровосеку и Смелому Льву. Впрочем, в глубине души я понимал, что всё это просто игра, поэтому отправлять открытку не стал, а вложил на хранение в какой-то из 30-ти томов Диккенса, стоящих в ряд на верхней полке книжного шкафа в Ногинске, рядом с северным балконом.
  
   1218.
   Ещё меня периодами посещала в те годы мысль - удрать в Волшебную страну, точнее уйти туда в поход. Это тоже была игра, которую интересно было подготавливать и начинать, но непонятно, как закончить. Помню, мы с Грантом несколько раз складывали вещи для похода в Волшебную страну: набирался целый мешок, в основном из любимых игрушек, а кроме того мы втихаря таскали с кухни какие-то незначительные съестные запасы. Было это и в Ногинске, и в съёмном Люберецком частном домике (1989-90), и в квартире на Открытом шоссе (1990-92).
   В Люберцах поход готовился на протяжении нескольких дней, но куда именно идти - я совершенно не представлял, так что всё это было пустой болтовнёй. А на Открытом шоссе мы и вправду "вышли в поход": выразилось это в том, что мы залезли в подвал тамошнего нашего дома, где проходили трубы отопления, и лазили там какое-то время в темноте (вероятно, с фонариком). Ориентировочной "легендой" для меня при этом было путешествие Элли с братом в Пещеру рудокопов по подземной реке через лабиринт подземных переходов.
   Под трубами подвала тоже местами протекали какие-то воды, но в целом подвальная обстановка хотя и будоражила воображение, была скорее малоприятной и не слишком эстетичной. Ни в какие дальние края мы, конечно, не ушли, и полазив по подвалам вдоволь, вернулись домой часа через два-три. Осмотр подвалов продолжался и в следующие дни, но ход в Волшебную страну обнаружить не удалось.
  
   1219.
   Мысль удрать самостоятельно (точнее, без взрослых, но вместе с Грантом) в дальние края посещала меня с малых лет и не всегда была связана с поисками Волшебной страны. Помню, лет в 5-6 я загорелся идеей сбежать в Берлин назло деду и бабушке. Для этого я тоже собирал вещи в мешок, но вышел ли с ним хотя бы во двор - уже не помню. Логика затеи была такова. За что-то я был обижен на деда и бабушку. Скудные знания мои о прошлых эпохах подсказывали, что дед с бабушкой когда-то воевали с немцами. Значит, если дед с бабушкой "плохие", то немцы "хорошие", и чтобы деду с бабушкой досадить, надо отправиться в Берлин. Впрочем, отправиться куда-то далеко всерьёз без взрослых я бы никогда не решился, и в глубине души прекрасно это чувствовал.
  
   1220.
   Показателен один случай, произошедший, когда мне было лет 9. Наша "младшая семья" в ту пору как раз переехала в пределах города Люберцы из прежней квартиры 60 в доме 43 по улице 8 Марта - в упоминавшийся выше частный домик по улице Володарского, 72А. При этом я продолжал учиться в той же школе, где раньше, и по-прежнему дружил со своим одноклассником Денисом.
   До переезда Денис был нашим соседом - мы жили на 3-м этаже, а он на 2-м в том же подъезде, в квартире 55. После переезда мой путь до школы удлинился на 2 или 3 автобусных остановки - автобусы шли по той самой улице 8 Марта, к которой примыкала улица Володарского.
   Продолжали мы также вместе с Денисом и Грантом посещать кружок авиамоделирования, расположенный ближе к центру Люберец и, соответственно, дальше от школы, от Денисова дома (нашего бывшего) и от нашего нового места жительства. На кружок нас с Грантом отвозила и забирала оттуда мама. Возвращался с нами обычно и Денис, поскольку нам было по пути, только выходил он из автобуса на те самые 2-3 остановки раньше нас.
   И вот в какой-то раз мы так возвращались, кажется, все вместе с кружка. И я, по старой памяти, вышел из автобуса вместе с Денисом, вместо того чтобы ехать дальше с мамой и Грантом. Тут же осознав свою ошибку, я стал ждать, что через несколько минут мама за мной вернётся. В ожидании её мы гуляли с Денисом вдоль дороги, не отходя далеко от остановки.
   Однако время шло, мама не появлялась, и меня охватило сильнейшее уныние, совершенно непонятное мне нынешнему. Мне стало казаться, что меня забыли, потеряли, бросили, и я теперь не смогу найти дорогу домой. Заметив, что настроение моё упало ниже плинтуса, Денис стал предлагать мне разные разумные варианты, вплоть до того чтобы я переждал, пока меня найдут, у него в гостях. Но я отказывался от всего, продолжая ждать маму.
   Наконец, минут через 40, если не через час, мама и вправду за мной вернулась - очень рассерженная. Она не могла понять, почему я просто не сел на следующий автобус или не дошёл пешком эти несчастные 2-3 остановки? Ведь путь известен, дорога идёт по прямой, заблудиться невозможно. Помню, что я и сам тогда перестал понимать, отчего я не воспользовался таким простым и разумным решением. Все разумные варианты почему-то перекрывались императивом, что за мной обязательно должны вернуться, а иначе - меня забыли и бросили. Очень странный инфантилизм, и, думаю, в какой-то степени он сохраняется в моём характере и поныне.
  
   1221.
   Очень вдохновлял меня ураган злой колдуньи Гингемы из "Волшебника Изумрудного города". Сцена вызова урагана, где Гингема в исступлении разбрызгивает волшебное варево, выкрикивает колдовские слова, а ветер набирает бешеную силу - эта сцена приводила меня в восторг, когда мне было лет 5-7.
   Для выражения восторга нашёлся оригинальный способ: я набрасывал поверх головы лёгкое одеяло и принимался кружиться на месте с мкксимально возможной скоростью. Эффект усиливался, если совершалось это кружение к тому же под какую-нибудь трепетную песню или мелодию с пластинки, поставленной на проигрывателе. Грант тоже с удовольствием заимствовал эту мою игру.
   Не помню, воображал ли я себя ураганом, или Гингемой, или никем не воображал, а просто "ураган" создавался развевающимся поверх моей головы одеялом. Голова от такого усиленного верчения быстро начинала кружиться, мир плыл перед глазами, усиливая восторг, пока наконец я в изнеможении не падал на кровать или на пол, страшно довольный этой игрой.
  
   1222.
   Случались и настоящие ураганы. О каких-то из них объявляли заранее. Помню, мы с папой пережидали ураган в Старой Москве, мне было лет 5. Правда, не помню, были ли мы предупреждены об урагане и ждали его, или узнали о том, что он прошёл, постфактум. Так или иначе, речь шла о том, что ураган вырвал в Москве множество деревьев. Вообще предвестие стихийных бедствий, в т.ч. ураганов, мощных гроз и т.п. всегда меня вдохновляло: жизнь сразу становилась приятно волнительной и страшно интересной.
   На фото - я с папой, середина 80-х годов:
  
  
   1223.
   Дед рассказывал, что в молодости был свидетелем страшнейших ураганов - то ли на Кавказе, то ли просто на юге, где отдыхал, кажется, в санатории. Таких ураганов, как описывал дед, мне видеть не доводилось никогда. По словам деда, ураган не то что сдирал крыши с домов (эту подробность помню смутно, м.б. дед её и не называл) - шквалы ветра были настолько сильны, что асфальт сворачивался в рулон! А по улицам мчались потоки воды. Кажется, ураган совмещался с мощнейшим ливнем. Возможно, это называлось словом "сель", и по улицам текли бурные селевые потоки.
  
   1224.
   Мы с братом любили переиначивать слово "ураган" в "угар"н" - в такой форме оно казалось ещё более порывистым, впечатляющим, неостановимым.
   Вместе с тем, употребление этого слова имело больше касательства к Гранту, чем ко мне. Дело в том, что так он прозвал качели, которые в рамках наших игр считал своими. Речь о качелях на детской площадке, известной в нашей семье как Скрип-Скрип (я о ней уже упоминал).
   В годы моего детства на этой площадке стояло несколько качелей необычного вида - я таких больше нигде не встречал. Стояки у них были выше, чем у обычных качелей, и на вид прочнее. Притом на каждом стояке было прицеплено по два посадочных места: слева одно, справа другое. А сиденья этих посадочных мест были вытянуты не вширь, как обычно бывает, а вдоль линии колебания качелей. Кроме того, сиденья были снабжены подставками для ног. В общем это были на редкость удобные качели.
   Как минимум на двух таких стояках у нас с Грантом были раз и навсегда распределены посадочные места - своё я прозвал "Ветерок", а Грантово именовалось как раз "Угаран". Катаясь на них, мы к тому же воображали, что летаем на космических кораблях (или ракетах, для нас эти понятия были равнозначны). Таким образом, у нас получалось, видимо, два "Ветерка" и два "Угарана"; возможно, они различались между собой номерами, но этого я уже не помню.
   Главные из этих качелей, ближние к краю площадки и к Зелёному магазину, исчезли в первой половине 90-х годов, когда местность на том участке разрыли в ходе каких-то строительных работ. Вторые и третьи качели сохранились почти до конца 2010-х годов, хотя дощечки посадочных мест на них изрядно истончились. Я ещё успел на них несколько раз прокатиться в этот период, выбирая время, когда прохожие меня бы не видели.
   Но года два назад сами прежние качели со стояков были сняты и замены новыми, дурацкими, другого формата: теперь уже на каждом стояке висит всего по одному посадочному месту, совершенно обычному, расположенному поперечно. Грустно смотреть, как живая память о детстве обращается в руины.
   [Дополнение: К лету 2020 года исчезли и стояки. Теперь от качелей нашего детства уже ничего не осталось.]
   Фото третьих и, на заднем плане прямо за ними, вторых (из трёх) качелей Скрип-Скрипа от 27 августа 2014 года:
  
  
   1225.
   Тематика Волшебной страны отразилась на моих посланиях, предназначенных для Еревана, в период после страшного землетрясения 1988 года.
   7 декабря 1988 года в Армении произошло мощнейшее землетрясение: десятки тысяч человек погибли, разрушено было множество зданий, очень сильно пострадал город Спитак. Из нашей родни, по счастью, никто не погиб. Наши жили в основном в Ереване, находившемся в стороне от эпицентра землетрясения. Но катастрофа была настолько ужасающей, что надолго сделалась центральной новостью и приковала к себе внимание всего Советского Союза. В Армению отправились спасатели, много дней разбиравшие завалы и спасавшие людей. Народ по всему Союзу собирал гуманитарную помощь для пострадавших.
   Прошёл слух о том, что осталось много детей-сирот, которых следует усыновить. Мама даже, преодолевая внутреннее сопротивление, загорелась идеей удочерить какую-нибудь девочку и интересовалась у нас с Грантом, как бы мы к этому отнеслись.
   Помню, что идея взять в семью чужого человека у меня большого восторга не вызывала, но, кажется, особо я не возражал. Так или иначе, вскоре идея отпала. Как я узнал позже, в Армении было принято решение усыновлять местных сирот только у "своих", т.е. в пределах республики. Так что наш вклад в общее дело ограничился тем, что мы сдали в фонд гуманитарной помощи какое-то своё тряпьё, м.б. даже колготки.
   Мне однако предложили спустя какое-то время то ли написать письмо бабе Норе и прочей нашей родне, то ли нарисовать картинку, то ли всё вместе. Не помню, собирался ли в Ереван папа, который мог бы передать моё послание, или речь шла об отправке письма по почте, или была какая оказия.
   Так или иначе, картинку я нарисовал, но мама её раскритиковала. На картинке у меня был изображён Страшила и два многоэтажных каменных дома - один целый, другой разрушенный. Высокий смысл картинки, вложенный туда с позиций моего 8-летнего многоумия, состоял в следующем: в Волшебной стране (откуда Страшила) строят дома крепкие (см. целый дом), а в Армении недостаточно крепкие (см. разрушенный дом), поэтому надо Армении брать пример с Волшебной страны. Расшифровку смысла картинки, впрочем, я тогда не прилагал, считая, что намёк мой и так понятен. Мама однако заметила, что когда у людей беда, напоминать им о ней (рисунком разрушенного дома) некрасиво.
   Не помню, чем кончилась эта затея - заменил я рисунок или нет. Но, думаю, это неважно. В Армении и без моих дурацких рисунков хлопот хватало. Тем более, что тогда уже обострялись отношения с Азербайджаном, вылившиеся в резню, Карабахский конфликт, настоящую войну и сильнейший экономический кризис.
  
   1226.
   На площадку Скрип-Скрип мы в моём детстве ходили постоянно, когда бывали в Ногинске - и с родителями, и с дедом, а возможно, и с бабушкой. Качаться на качелях мы с Грантом очень любили, хотя Грант, пожалуй, испытывал к этому меньше интереса, чем я: его укачивало в транспорте, поэтому и к качелям он относился, кажется, с меньшим энтузиазмом.
  
   1227.
   Однажды, где-то в конце 80-х, дед показывал мне на Скрип-Скрипе любопытный оптический эффект.
   В ту пору дом 75А по улице Ильича, отграничивающий площадку Скрип-Скрип с западной стороны, ещё не был построен, не было и возведённого потом параллельно ему дома 79, расположенного ещё западнее. Поэтому с площадки хорошо просматривались ряды сараев - от площадки их отделял всего лишь заросший травой пустырь.
   А надо сказать, что когда мы с дедом работали в сарае (впрочем, работал, конечно, дед, а я только присутствовал рядом и занимался какими-либо своими детскими занятиями) - в общем, когда мы были в сарае, оттуда был виден бесхозный старый разбитый автомобиль - он лежал в небольшом кювете шагах в 30-50 северо-западнее дедова сарая и порастал травой. Т.о. расстановка с запада на восток была такова: западнее всего - разбитый автомобиль, затем два параллельных ряда сараев, затем пустырь, затем Скрип-Скрип.
   И вот, когда мы были на Скрип-Скрипе, дед показал мне в сторону сараев: "Видишь?" Я посмотрел и удивился: впечатление было, будто разбитый автомобиль лежит прямо на крыше одного из сарайных рядов! Как такое могло быть, я не мог понять. Впрочем, я предположил, что это какой-то другой автомобиль. Но кто, зачем и как взгромоздил его на крышу сараев - оставалось совершенно непонятным.
   Дед однако уверял меня, что никакого второго автомобиля нет, и это тот самый, лежащий в кювете, - просто получился такой интересный оптический эффект совмещения двух объектов - автомобиля с сараями. Но мне это казалось невозможным: кювет был невысок, автомобиль за время лежания в нём и так частично ушёл в землю, поэтому ряды сараев должны были бы его заслонить от наблюдателя со Скрип-Скрипа.
   Так я до сих пор и не знаю, был ли то один автомобиль или два, прав ли был дед, или ошибся, или, что тоже не исключено, просто пошутил. Показывал дед тогда этот эффект и маме, но у мамы тот эпизод в памяти не сохранился.
  
   1227 + 1 = 2462.
   Ещё о площадках. В Ногинске вдоль косой дорожки от дома 16 по улице Чапаева к дому 22 и гостинице "Спутник" располагалась в годы моего детства площадка с высокой металлической лазалкой причудливой формы из металлических прутьев. По этой лазалке я лазил лет в 8 под дедовым присмотром, в т.ч., кажется, на руках и зависая вниз головой.
   На этой же площадке в 80-х годах стоял домик-теремок из деревянных реек, но, как и большинство таких площадочных домиков, долго не продержался.
   А ближе к началу косой дорожки, на расстоянии от основной части площадки, имелись замечательные двойные качели - вместительные, прочные. Помню, мы много катались на них с Грантом и Ольганой в период её долгого приезда (1988-91).
   Эти качели были уничтожены местными "благоустройщиками" в 2016 году, хотя оставались абсолютно исправны и крепки, несмотря на внушительный стаж, и прекрасно выдерживали мой тогдашний почти 80-килограммовый вес. Но, видимо, каким-то бюрократам не терпелось "распилить" бюджет. Качели убрали, на их прежнем месте теперь пустота, а ближе к центру лужайки сделана новая площадка с малышовыми хлипкими качельками. Зачем ради новой площадки надо было уничтожать качели, стоявшие в отдалении, мне решительно непонятно. От лазалки тоже ничего не осталось.
   Последний раз я на тех прочных качелях качался 30 июня 2016 года, когда мы с мамой и папой приехали в Ногинск на несколько часов по вызову соседки, Зои Михайловны, которой показалось, что мы залили соседей снизу. Но покататься удалось от силы пару минут - меня отвлёк телефонным звонком научник, а папа уже торопился домой.
   Зато с того катания остались фото:
  
  
   На втором фото видна и лазалка, попавшая в кадр между зелёным стояком и жёлтыми качелями, на которых сидит мама:
  
  
   1227 + 2 = 2463.
   Ну а самыми главными Ногинскими качелями были те, что стояли у нас во дворе, примерно по прямой линии от нашего подъезда к Зелёному магазину.
   Помню момент, когда их устанавливали. Мне было года 4 или 5, мы возвращались из лесу после долгой прогулки - с Олей и кем-то ещё, м.б. кем-то из взрослых, а м.б. с Грантом. Приближаемся ко двору - и я вижу, как возятся рабочие, устанавливая качели.
   С той поры мы с Грантом катались на этих качелях бессчётное число раз. Основную часть моего детства они были покрашены в красный цвет; в какой-то период - с оранжевым оттенком. В новое время раскраска стала многоцветной. Ликвидированы эти качели были между 2018 и 2019 годом. К тому моменту они уже несколько лет были покосившимися, но всё равно мой вес выдерживали.
   Осталось фото с ними от 7 мая 2016 года - левая сторона жёлтая, правая красная, верх зелёный, а левее за ними начинается дорожка к Зелёному магазину (сам магазин не виден):
  
  
   1228.
   Добавлю пару слов о Екатерине Семёновне, нашей пожилой квартирной хозяйке в 1990-92 гг., когда мы снимали жильё на Открытом шоссе. Женщина она была интересная, добрая, но с характером. Созерцая наше с Грантом хулиганство, она сочувствовала нашей маме и иногда делала нам внушения, стараясь привить какие-то представления о том, что такое хорошо и что такое плохо.
   Кое-что рассказывала о себе. День рождения у неё был то ли 1 января 1919 года, то ли 6 января, но 1-е вероятнее. Однако она говорила, что дата эта условна: была она подкидышем; младенцем её обнаружили под Новый год и, для ровного счёта, записали, кажется, датой рождения первое января. Родилась она где-то, кажется, в украинских или казацких краях (как явствует из даты - в период Гражданской войны).
   Может быть, местом её рождения было какое-то село, а может, город Мариуполь. По крайней мере, Мариуполь у меня прочно ассоциируется с нею, хотя ездила она с "нашей" квартиры, кажется, всё же в Луганск, где проводила по полгода. Помню, что тогда была неустойчивая ситуация с названиями: в советское время Луганск именовался Ворошиловград, в честь сталинского маршала и наркома Ворошилова, и это название городу то давалось, то отбиралось в зависимости от менявшегося отношения советского режима к фигуре Ворошилова (фигура эта была одиозной, Ворошилов изрядно поучаствовал в сталинских репрессиях, но сумел сохранить влияние и при Хрущёве, разоблачителе Сталина).
   Екатерина Семёновна с жаром спорила о современной политике. Она была сторонницей своеобразной и не очень многочисленной политической группы "Коммунисты за демократию". В те годы название этой группы звучало как оксюморон: острое политическое противостояние шло тогда как раз между коммунистами и демократами. Коммунисты выступали за социализм, за Советский Союз и сохранение, в основном, прежних порядков, а демократы во главе с популярным тогда Ельциным - за радикальные реформы, отказ от социализма и советского наследия и переход к западной, капиталистической модели развития страны.
   Противостояние коммунистов и демократов, несмотря на победу последних в 1991 году, сохраняло остроту вплоть до конца 90-х годов, когда постепенно сменилось новыми контурами политических реалий. (Помню даже шуточную рекламу какого-то магазина на радио: "Коммунист и демократ! Приходи в Охотный ряд!"). В нулевые годы слово "демократ" в том значении постепенно ушло, и теперь сторонников тех взглядов обычно называют либералами.
   Так вот, у Екатерины Семёновны политические убеждения тоже были своеобразными, как бы гибридными: она была за социализм, но при этом поддерживала Ельцина, и рассказывала, кажется, что много спорит об этом со своими знакомыми, сторонниками коммунистов, тоже людьми старшего поколения, которых убеждает поддерживать Ельцина. Мне уже в ту раннюю пору подобное совмещение взглядов казалось странным, но к Екатерине Семёновне и я, и все мы относились с симпатией, а к её убеждениям с долей юмора.
   Не знаю, довелось ли ей разочароваться в Ельцине. Переехав с той квартиры в 1992 году, мы утратили контакт с Екатериной Семёновной - казалось как-то неудобным просто позвонить без веского повода. Но всегда вспоминали о ней с теплотой. Вряд ли она ещё жива: сейчас ей было бы уже больше ста лет.
   ...Из бытовых мелочей, связанных с Екатериной Семёновной, помню, как она рассказывала, каким должен быть правильно сваренный борщ: он должен быть густым настолько, что поставь туда ложку - она останется стоять. А наши жиденькие борщи - это так, это не борщи.
   [Дополнение с маминых слов: О том, что ложка в борще должна стоять, говорила не только Екатерина Семёновна, но также бабушка и Ольгана.]
  
   1229.
   По теме домашних животных. В начале 90-х мы (в нашей "младшей семье") несколько раз загорались идеей завести собаку. Основным движителем этой идеи была мама. Было это не совсем всерьёз, поскольку подспудно всё равно сохранялся императив, что животных мы заводить не вправе, как минимум пока обретаемся на съёмных квартирах.
   Тем не менее, где-то, кажется, в начале 1991 года, когда мы жили на Открытом шоссе, мы активно присматривались к "собачьим перипетиям" в семье маминой тогдашней приятельницы, Ольги Годиной, жившей неподалёку от нас, в одном из соседних домов. Ольга Година была матерью Грантовой одноклассницы по 373-й школе, Ани, и её младшей сестры Мани. Мы с мамой и Грантом несколько раз бывали у них в гостях.
   Впрочем, дружба эта оказалась непрочной. Ольга маму пару раз подвела - не выполнила, кажется, данного обещания помочь с поиском очередной съёмной квартиры (этот вопрос в моём детстве висел над нами перманентно), и был ещё вроде бы какой-то момент с лыжами, все детали которого я забыл.
   Да и в целом Ольга Година держалась порою с таким ироничным высокомерием, что у меня к ней осталась скорее антипатия. В нашем семействе за ней закрепилось заочное прозвище "Боевая Ослиха". История прозвища такова - "Ослихе" аукнулось её собственное чувство иронии: как-то раз, подтрунивая над Грантом, склонным в ту пору впадать в раздражённое состояние, граничащее с буйством, Ольга Година в шутку назвала его Предводителем боевых ослов - возможно, это был персонаж из какой-нибудь книжки. Грант обиделся, мама обиделась за Гранта, и это нелестное прозвище они отзеркалили на его авторшу.
   Но в период истории с собакой отношения с Боевой Ослихой у нас ещё были сносными, и мы живо интересовались новостями с "собачьего фронта". Дело было так. Семейство Боевой Ослихи завело симпатичного пёсика (породу не помню, но вспоминается мне что-то вроде левретки или чихуахуа) - это был маленький пёсик светлой окраски. Назвали его Фафик.
   Фафик был очень мил, и мы тоже стали подумывать завести себе такого же. Но история с Фафиком продлилась недолго и окончилась плохо. Где-то через месяц Боевая Ослиха сообщила, что Фафик оказался девочкой, и его переименовали в Фафу. А очень скоро после этого, м.б. в самом конце января, пёсик погиб от скоротечной чумки. Ослиха рассказывала, что его экстренно пытались лечить, но ничто не помогло, и пёсик погиб в 2-3 дня.
  
   1230.
   Более основательная попытка завести собаку была у нас в конце 1992 года, когда мы уже переехали с Открытого шоссе на следующую съёмную квартиру, в Строгино (улица Кулакова, дом 19, квартира 508 на 9-м этаже 12-этажного панельного дома). В ту пору мама прослышала то ли через знакомых, то ли по объявлению, о раздаче щенков.
   Помню, мы ходили с мамой и Грантом смотреть щенят - шли вдоль по улице Кулакова, поднимались в какую-то квартиру. Щенята были совсем маленькими и чрезвычайно обаятельными, разных вариантов расцветки. Мы умилялись и выбирали, кого бы из них взять, придумывали имена. К окончательному решению мы в тот приход не пришли - то ли требовалось подождать несколько дней, пока щенки подрастут, то ли мы взяли время подумать. Впрочем, папа стабильно был против идеи завести собаку, так что затея эта кончилась ничем. Помню, что мордочки у щенков были вроде бы чуть плосковаты.
   [Уточнение с маминых слов: Собаки в Строгино были у Юльки Еремеевой. Юлька Еремеева - это дочь наших Ногинских соседей Еремеевых, мать двух девочек Агаты и Аньки. Собака от чумки умерла именно у них. Кажется, умер как раз тот щенок, которого мы собирались взять, и именно из-за этого наши тогдашние планы по взятию собаки окончились ничем.
   Добавлю, что историю с Фафиком мама совсем забыла, но сам я эту историю помню достаточно хорошо, в т.ч. то, что Фафик умер от скоротечной собачьей болезни буквально в три дня.]
   [Дополнение с маминых слов: Агата Еремеева приходила к маме в Строгино подучаться английскому языку, и именно благодаря этому контакту мы "вышли" на их собак. Агата была слаба в грамматике, но легко воспринимала язык на слух, втягивалась в болтовню. В итоге, Агата получила тройку, и мама расценила это как свой неуспех - не смогла обеспечить то, ради чего Еремеевы к ней обращались.]
  
   1231.
   Почему-то у меня эпизод с несостоявшимся взятием этих щенят ассоциируется в памяти с другой историей, политико-лингвистического характера. Кажется, в те же самые дни в руководстве страны произошла значимая перестановка. Уступив давлению консерваторов из Верховного Совета России (или Съезда народных депутатов), президент Ельцин "сдал" своего соратника, радикального демократа Егора Гайдара, исполнявшего тогда обязанности премьер-министра, и согласился назначить на этот пост выдвиженца консерваторов, пожилого аппаратчика Виктора Черномырдина. Демократы были обескуражены, уличая Ельцина чуть ли не в предательстве. Мне же в политическом плане было без разницы, что Гайдар, что Черномырдин. Зато в фонетическом смысле фамилия Черномырдина вызывала у нас поначалу гомерический хохот, настолько она казалась смешной и нелепой.
   Может быть, какого-то из тех щенков мы хотели назвать Черномордиком или даже Черномырдиком, отчасти из-за расцветки, отчасти по созвучию с фамилией нового премьера, оказавшейся в те дни на слуху.
   Помню также шутливый обмен репликами между мамой и дядей Вартаном по поводу фамилии Черномырдина. Мама сказала, что Черномырдину следовало бы сменить фамилию, на что дядя Вартан пошутил: "Так он её уже сменил".
  
   1232.
   Помимо "Волшебника Изумрудного города" мама пересказывала мне ещё завязку "Горбуна" Поля Феваля. Было это существенно позже, мне тогда уже было лет 8-10, а может, даже и 12. Кажется, пересказ Му вела во время нашей с ней вечерней прогулки по Ногинскому Полигону, было темно, и от этого интерес к маминому рассказу только усиливался. Прочёл я "Горбуна" лет в 13-14, книга мне очень понравилась, хотя всё же, пожалуй, уступала романам Дюма, с которыми её часто сравнивают. А затем мы с мамой смотрели по "Горбуну" хороший старый французский фильм с Жаном Марэ - кажется, для этого мы даже ездили с ней году в 1995-м в кинотеатр в Глухово (район города Ногинска), располагавшийся по адресу Площадь Ленина, дом 8, вход был с западного торца. Сейчас кинотеатра там давно уже нет.
  
   1233.
   А в те мои малые годы, когда мы с мамой ходили в поликлинику по Старой Москве, случился ещё один примечательный эпизод. Были мы с мамой во дворе то ли той поликлиники, то ли какой-то больницы, была весна, м.б. апрель. И вдруг мама меня подвела к какому-то дядьке, вероятно врачу: как оказалось, нужен был ребёнок для фотосъёмки на обложку журнала "Здоровье".
   Действительно, спустя какое-то время моя фотография появилась на обложке журнала за какой-то месяц, кажется, 1986 года (интернет подсказал: !6). Так что я в некотором роде прославился на весь Союз - впрочем, реальной славы из этого, конечно, не последовало, детских фотографий в печати хватало и без меня. Но в семье нашей этот эпизод был поводом для шутливой гордости. Журнал "Здоровье" с моим портретом хранился в Ногинске у бабушки. А красно-синие ботинки, в которых я был запечатлён на той фотографии, долгое время содержались, кажется, в Ногинском шкафу в зале. Считалось, что это "исторические" ботинки, и выбрасывать их не следует, даже когда я давно из них вырос.
  
  
   1234.
   Но вернусь к теме монет, денежных знаков, коллекционирования и т.п. Я очень интересовался денежными реформами, расспрашивал о них деда. Вообще слово "реформа" в ту пору для меня означало по умолчанию именно денежную реформу, а "реформа 61-го года" - однозначно трактовалась мною как денежная реформа 1961 года, а не отмена крепостного права в 1861 году. Более того, сам 1961 год в моём представлении был некой значимой вехой, водоразделом посреди советской истории, и главную роль в этом водоразделе играла именно денежная реформа, а не знаменитый полёт Гагарина.
  
   1235.
   Впрочем, дед, кажется, вполне флегматично объяснял мне, что термин "денежная реформа" к событиям 1961 года применять неправильно: по его словам, это была не реформа, а нечто иное - то ли просто обмен денег, то ли что-то ещё. Дед пояснял, что в 1961 году была проведена 10-кратная деноминация рубля: со всех ценников был "снят" один ноль, а прежние деньги соотносились с новыми в пропорции 10:1.
   Дед, правда, термином "деноминация" не пользовался, в моём детстве этот термин не звучал, а в обиход вошёл уже при Ельцине в 1997-98 гг.; дед же просто пояснял ситуацию сущностно. Остатки прежних, десятикратно б"льших цен я встречал нередко на оборотах книг, изданных до 1961 года и сохранившихся в Ногинске со времён маминого детства. К примеру, тот же "Волшебник" 1959 года стоил 13 рублей 40 копеек, в то время как в моём детстве книги редко стоили больше двух рублей.
  
   1236.
   Деда больше заботили в денежных реформах аспекты содержательные, но менее заметные, как бы неафишируемые властями. Дед рассказывал, что бумажные купюры чего-то стоят не просто потому, что на них указан некий номинал, а потому что они обеспечены золотом. В прежние времена, говорил дед, кажется, чуть ли не прямо на купюрах было написано, что они обеспечиваются золотом из расчёта сколько-то долей грамма за рубль. А в 1961 году, при Хрущёвской реформе, надпись эта незаметно исчезла (или заменилась какой-то более обтекаемой, без чётко указанного курса рубля к золоту).
   Дед уже тогда заподозрил нечто неладное, и спустя некоторое время получил подтверждение своих подозрений: где-то (в прессе? в справочниках?) он обнаружил, что послереформенный рубль соотносится с золотом в пропорции, изменившейся не в 10 раз, как следовало бы быть по справедливости, а то ли в 4 раза, то ли в 2,25 раз. Иными словами, правительство под видом этой реформы втихаря залезло в карман к гражданам, существенно обесценив их зарплаты и сбережения.
  
   1237.
   Также о той реформе 1961 года дед говорил, что она вызвала некоторые крайне невыгодные для народа "округления". Например, до реформы пучок укропа стоил, кажется, 3 копейки, а после реформы цена, вместо того чтобы снизиться в 10 раз, осталась прежней: мол, продавцы рассудили, что народ привык к цене в 3 копейки, так пусть цена таковой и останется, "очень удобно". Не столь бессовестно, но тоже невыгодно для народа округлились и многие другие цены, в т.ч. до 1-й копейки округлилось всё, что до реформы стоило меньше 10 старых копеек. В следующие после реформы годы, как говорил дед, ползучий рост цен продолжался. Всё это усиливало настрой деда с бабушкой против Хрущёва, при котором происходили все эти перемены.
  
   1238.
   Возможно, денежную реформу 1961 года дед не считал вполне настоящей, потому что она проходила на менее строгих условиях, чем денежные реформы при Сталине. В сталинское время подобные реформы носили по сути конфискационный характер и осуществлялись в режиме, как сейчас сказали бы, спецоперации. Информация о предстоящем обмене денег в сталинские годы держалась в строжайшей тайне до самого последнего дня.
   Потом объявлялась реформа, и на обмен денег отводился предельно сжатый срок: то ли 2-3 дня, то ли вообще одни сутки. За это время нужно было успеть потратить все свои сбережения в прежних деньгах, - что, в условиях извечного советского дефицита и очередей, оказывалось задачей совсем не простой. Люди в эти дни спешно сметали с прилавков всё подряд, не задумываясь - нужно оно им или нет. Иначе деньги то ли просто "сгорали", обесцениваясь в ноль, то ли дозволялся какой-то недолгосрочный обмен на новые деньги на грабительских условиях. Кажется, всё, что превышало какую-то очень небольшую сумму, подлежало обмену по курсу "десять к одному" (притом, что тогда ни о какой деноминации речи не шло, и цены до и после реформы не изменялись).
   Сталинское правительство придерживалось такой тактики вполне сознательно, чуть ли не официально объясняя это необходимостью изъятия у населения излишков сбережений и в т.ч. нетрудовых доходов. Считалось, что при таких реформах в основном пострадают те, кто сумел обогатиться незаконным путём, наворовал крупные суммы, разжился за счёт каких-нибудь махинаций. Но реально страдало в основном обычное население.
  
   1239.
   Поэтому советский народ боялся денежных реформ как огня. К слухам о предстоящих, возможно, реформах люди чутко прислушивались, и, как рассказывал дед, временами эти слухи провоцировали панику. Люди бросались скупать всё подряд, а потом оказывалось, что слух ложный, и реформы в ближайшее время не планируется.
   Какие-то разы, кажется, и дед с бабушкой в молодости успевали что-то по мелочи накупить в условиях "реформенного ажиотажа" - не помню уже, мнимого или истинного.
   Смутно припоминаю, что м.б. дед говорил ещё, что иногда ложные слухи распускались властями сознательно, чтобы вызвать сброс денег населением, но тут уже я не уверен. Чаще же слухи имели под собой реальную основу: правительство планировало очередную реформу (хотя не всегда доводило эти планы до конца), а кто-то из чиновников, причастных к этому процессу, потихоньку предупреждал родных и друзей, чтобы те заранее успели избавиться от старых денег, - и дальше слух уже полз по стране.
  
   1240.
   В моём детстве, вплоть до "павловских реформ", о которых я писал выше, и заката советского строя, представление о денежной реформе было именно таким - спецоперационным. Когда мы с Грантом играли в выпуск самодельных денег, мы тоже порой проводили реформы, всегда отводя предельно краткий срок на обмен денег: в этом ажиотаже мне, по наивности, виделся большой интерес.
   О том, что денежные реформы могут носить спокойный характер, без всякой спешки, изъятий, грабительских курсов обмена, - я узнал уже в постсоветское время, и удивился в стиле "а разве так было можно?". Действительно, в постсоветское время деньги менялись несколько раз, но, за исключением, кажется, ускоренного вывода из обращения старых советских денег в 1993 году, во всех прочих случаях допускалось длительное параллельное хождение старых и новых денег, а обмен спокойно вёлся один к одному, безо всяких ограничений и притеснений. Замечу, впрочем, что, как это ни глупо, но из-за этого денежные реформы потеряли для меня долю заманчивости.
  
   1241.
   В советское время лотерея была одним из очень немногих способов легально получить крупный нетрудовой доход. Фактически, это был такой дозволенный оазис капиталистических отношений посреди советской версии социализма. Лотереи были государственными, и в них на протяжении многих десятилетий участвовала значительная часть населения страны.
   Было несколько видов лотерей, в т.ч. те, где нужно было угадать правильную комбинацию цифр - что-то вроде "5 из 36", "6 из 49" и т.п. Позже, в первой половине 90-х, подобный формат был задействован в популярном "Лотто Миллион", о котором я уже писал.
   А из советских времён мне больше запомнился другой формат лотереи - с прямоугольными билетами, отдалённо напоминавшими купюры госбанка. Эти билеты имели уникальные номера. Население приобретало такие билеты, затем проходил розыгрыш, в газетах печатали длинные списки выигравших номеров, с указанием призов. Владельцы билетов сверяли их номера с этими списками и, в случае выигрыша, получали затем причитающиеся призы. Лотереи были денежно-вещевыми: можно было выиграть какую-то сумму денег или вещевой приз, полезный в быту. Максимальный денежный выигрыш составлял, кажется, 10 или 15 тысяч рублей, а в вещевом смысле можно было выиграть автомобиль - главный предмет советской роскоши.
   Смутно припоминаю ещё возможность выиграть квартиру, но это, видимо, уже из постсоветских времён, ибо в советское время квартиры были государственными и в частную собственность не раздавались. Та же наша Ногинская квартира, считавшаяся как бы своей, на самом деле была государственной, а дед имел официальный статус "ответственного квартиросъёмщика".
  
   1242.
   Впрочем, крупные выигрыши были большой редкостью. Реально люди выигрывали очень небольшие суммы в пределах нескольких рублей. Кажется, мама рассказывала, что однажды удалось выиграть в лотерею то ли 3 рубля, то ли 5, и на эти деньги была куплена настольная лампа в красном абажуре, долгие годы моего детства украшавшая быт нашей "младшей семьи". Не знаю, кстати, куда она делась потом: много лет уже её не вижу, м.б. её выбросили при очередном переезде - если так, было бы жаль.
   Припоминаю, что история с выигрышем, потраченным на приобретение этой лампы, имела мистический оттенок: нужную для выигрыша комбинацию цифр мама увидела накануне во сне, причём сумела хорошо запомнить цифры в серёдке, а насчёт крайних цифр была не уверена. Наяву мама заполнила лотерейный билет цифрами по памяти, и действительно, цифры из серёдки оказались выигрышными, а с крайними обнаружилась незначительная ошибка. Так или иначе, этого хватило на небольшой приз. Видимо, это была лотерея формата "5 из 36", где цифры можно было заполнять (или вычёркивать?) самому.
  
   1243.
   А вот прямоугольные билеты главной государственной лотереи, той, чьи тиражи печатались в газетах, имелись у дедушки с бабушкой в большом количестве. Эти билеты давались для игр нам с Грантом, когда мне было лет 6-7 - видимо, это были билеты уже отыгранных серий. Мы использовали их в качестве игровых денег, прежде чем наловчились выпускать рукотворные деньги сами. В остальное время хранились эти лотерейные билеты, кажется, в коробке из-под обуви наверху шифонера в Ногинской спальне.
  
   1244.
   Примерно там же хранились, кажется, облигации государственного займа. Почему-то у меня они тоже прочно ассоциируются с этой советской государственной лотереей. Может быть, это были совмещённые системы? По облигациям, кажется, тоже проходили регулярные розыгрыши призов, и за какой-то длительный срок порядка 20 лет облигация должна была обязательно выиграть, принеся владельцу прибыль заведомо выше своего номинала. Дед с бабушкой хранили эти облигации госзайма тщательнее обычных лотерейных билетов, нам для игр их не давали, но не помню, чтобы что-нибудь по ним выиграли. Вся эта система лопнула с крахом СССР в 1991 году.
  
   1245.
   По сути, облигации государственного займа были ещё одним узаконенным способом облапошивания населения государством. Дед рассказывал, что распространялись облигации в добровольно-принудительном порядке. Официально приобретение их считалось делом добровольным, но фактически уклониться от их приобретения мало кому удавалось - по крайней мере, так дело обстояло в сталинские времена.
   Дед тоже приобретал в молодости эти облигации - кажется, их приобретение именовалось подпиской на государственный заём. В отличие от лотерей, в которые народ массово играл с энтузиазмом действительно добровольно, облигации госзайма навязывались населению нередко вопреки его воле, и каких-то положительных отзывов об этой системе я не слышал.
   Кажется, я спрашивал деда, почему он не отказался от приобретения облигаций в сороковые годы, служа в армии, ведь по дедовым словам выходило, что жили военные тогда очень экономно - лишних денег не было, а дед кроме того ещё помогал семье, регулярно отсылая матери часть зарплаты. Мне дед ответил, кажется, что было неудобно - все вокруг подписаны на заём, а он, дед, откажется.
   Впрочем, вспоминал он об одном товарище той поры, который очень интенсивно отбрыкивался от навязываемых облигаций. Его настойчиво убеждал агитатор, вероятно представитель властей. Товарищ возражал, говорил, что денег и так не хватает на жизнь, сердился, но агитатор гнул своё. Не помню, чем дело кончилось, но, кажется, агитатор переупрямил бедолагу-строптивца. Неудивительно, учитывая, какое на дворе было время и какие можно было нажить проблемы, противопоставляя себя коллективу и вступая в конфликт с властями.
  
   1246.
   Кстати, в противопоставлении себя коллективу обвиняли и нашу бабушку годах уже в 60-х или 70-х, когда она боролась с халтурщиками-лицемерами в школе, за что её пытались оттуда вытурить. Моя мама, учившаяся в ту пору в той же школе, запомнила это противостояние, мыслями была, естественно, на стороне бабушки, и с тех пор у мамы сложилось чёткое представление, что коллектив - зло.
  
   1247.
   Вроде бы дед в разговорах со мной защищал сталинскую практику добровольно-принудительных государственных займов и конфискационных по сути денежных реформ, поясняя их логику и оправдывая их государственной необходимостью.
  
   1248.
   Ещё дед рассказывал такой случай. В годы его молодости, когда дед служил в армии, был один товарищ, которому надлежало получить зарплату, кажется, на целый полк - т.е. кто-то вроде армейского инкассатора. И вот этот товарищ отправился за зарплатой, в совокупности занимавшей м.б. целый чемодан, - и исчез. Его искали, но безуспешно. Ни человека, ни чемодана. Тем не менее, спустя какое-то время он объявился - возможно, через месяц, а то и больше. Странное своё отсутствие он объяснил тем, что неудачно заболел и попал в больницу, где и провёл всё это время. Зарплату сослуживцам, хотя и с запозданием, он раздал в полном объёме, ничего не пропало.
   Тем не менее, коллеги восприняли его версию событий с недоверием и допытывались - где он всё-таки был, и как всё было на самом деле. Он держался прежней своей версии, отвергая все сомнения. Но всё же спустя долгое время, когда всё давно улеглось, он кому-то признался-таки по секрету. Оказалось, что на всю полковую зарплату он накупил огромное количество лотерейных билетов, рассудив, что при таком их обилии непременно выиграет в ближайшем тираже, причём выигрыш заметно превысит расходы.
   Так и вышло. Он выиграл столько, что с лихвой возместил затраты, а разницу, естественно, положил себе в карман. Задержка же м.б. связана была с тем, что он не мог обналичить сразу все выигравшие билеты, не возбудив подозрений, и поэтому ездил по разным местам, обналичивая выигрыш по частям. Впрочем, этот последний штрих его аферы помню очень смутно, м.б. такого и не было.
  
   1249.
   Рассказывал дед другой случай, запомнившийся мне крайне обрывочно. Как я писал уже, в первые послевоенные годы многих наших офицеров отправляли служить за границу, преимущественно в соцстраны Восточной Европы - Югославию, ГДР и т.д. Командировки эти были, как правило, длительными - год, два, а то и пять лет.
   Офицеры в массе своей считали такие командировки большой удачей и очень стремились туда попасть, во многом потому, что служба за рубежом давала возможность разжиться вещами, которых в Советском Союзе было не достать. (Дед в этом плане был белой вороной, о чём я уже писал. Впрочем, героем его рассказа тут был другой человек.) Циркулировали периодически и слухи о грядущей денежной реформе, доходившие в т.ч. до наших заграничных частей.
   Дальнейшее помню смутно. Кажется, один товарищ, находясь за границей в расположении наших частей, незадолго до возвращения на родину увидел в какой-то комнате на полу огромную массу раскиданных советских денег, которые вроде как были никому не нужны, - вероятно, прошёл слух, что они на днях выйдут из обращения, и если так, то потратить их уже не было возможности. Товарищ не растерялся, насобирал целый чемодан купюр покрупнее и вернулся с этим чемоданом в СССР. А слух о реформе в тот раз оказался ложным.
  
   1250.
   Дед рассказывал о денежной реформе 1947 года, проведённой при Сталине, как обычно, на жёстких условиях. Суть истории, впрочем, была в другом. В первый день ввода новых денег дед, в ту пору военный, ехал куда-то в поезде (или электричке). То ли по причине этой поездки ему выдали командировочные, то ли он просто получил зарплату на целую группу сослуживцев, - так или иначе, зарплату ему выдали новыми деньгами, только что отпечатанными. И в поезде это каким-то образом стало известно дедовым попутчикам - то ли контролёр проверял билеты, а дед вынул из кармана новую купюру, то ли надо было за что-то расплатиться.
   В общем, люди, ехавшие в вагоне, заметили, что у деда новые деньги. Больше того, оказалось, что дед - единственный пассажир, у кого уже есть эти новые деньги, которых остальные даже ещё не видели. И вот весь вагон стал просить деда дать посмотреть новые купюры. Деньги пошли по рукам. А дед про себя спохватился: "их же сейчас разберут, и потом их уже не увидишь, поминай как звали!" Но что удивительно, все пассажиры оказались честными людьми, и вся сумма вернулась к деду вплоть до последнего рублика.
  
   1251.
   Дед с бабушкой вели общее хозяйство, и в т.ч. денежное имущество их было общим. На моей памяти, пенсии обоих шли в "общий котёл". Это отличало деда с бабушкой от моих родителей, которые сохраняли каждый свой "кошелёк" и стеснялись тратить деньги друг друга.
   Тем не менее, дед упоминал, что у него по секрету от бабушки имелись какие-то отложенные сбережения, которыми он мог располагать сам. М.б. он даже хранил их где-то в сарае, но это не достоверный факт.
   [Дополнение с маминых слов: В сарае на антресолях хранилась папка с бумагами, о которых дед не хотел, чтобы они попались на глаза бабушке, - и со сбережениями. Об этом дед сказал маме, когда она приехала к нему перед операцией по поводу прободения язвы в июле 1987 года. Дед был тогда отрешённый, хотел, чтобы эти деньги достались нам. Но они в итоге обесценились.]
  
   1252.
   Помню смутно, но м.б. причиной появления этих тайных сбережений стала такая история. Как-то раз, ещё в относительно молодые годы, дед заметил за бабушкой одну хитрость. Дед с первых же лет самостоятельной жизни финансово помогал матери - регулярно отсылал ей заметную часть зарплаты. Сохранилась эта традиция и после женитьбы деда на бабушке. А бабушка, как известно, дедову родню не жаловала.
   В какой-то момент бабушка настояла на том, чтобы взять на себя хлопоты по отправке этой ежемесячной суммы из дедовой зарплаты дедовой родне. Дед согласился. Но спустя какое-то время заметил интересную особенность: бабушка отправляет деньги с интервалом не ровно в месяц, а чуть больше. Каждый месяц дата отправки немного сдвигается, и в итоге получается так, что за год деньги дедовой родне отправляются не 12, а 11 раз!
   Дед рассказывал мне, что оказался перед дилеммой: как быть? Сказать бабушке о своём открытии? А как сказать? В общем, дед размышлял, и, как потом мне поведал, "конечно, нашёл" выход из положения. (Мне особенно запомнилось это его слово "конечно": в нём звучала удивившая меня безусловная уверенность деда в своих силах - словно он с любой затруднительной ситуацией может справиться.)
   А вот в чём заключался дедов выход, я забыл. То ли как раз в откладывании некой суммы с зарплаты втайне от бабушки, чтоб потом досылать родне недостающий 12-й перевод, то ли ещё в какой-то хитрой схеме. Очевидно только, что говорить с бабушкой об этой ситуации напрямую и уличать её дед не стал.
   Возможно, с той поры у деда и образовался какой-то свой тайный запас. Размер этого запаса мне не известен. В памяти у меня вертится сумма порядка 3-х тысяч советских рублей, но м.б. это были вполне известные деду с бабушкой их общие сбережения, "сгоревшие" в перестройку, а может, это вообще ложная память.
  
   1253.
   Как я уже писал, в своих расходах дед с бабушкой были очень экономны, тратить деньги на себя не любили, стараясь обходиться минимумом. У бабушки на моей памяти было, кажется, всего одно парадное платье - тёмно-синее, висевшее на оборотной стороне двери в спальню и надевавшееся лишь по особым случаям.
   О дедовой склонности к экономии вспоминаю его рассказы о том, как он добывал нужные ему инструменты, радиодетали и м.б. какие-то запчасти для домашних бытовых приборов. С дедовых слов, добыча эта нередко выглядела так. Достать нужную деталь в условиях советского дефицита было трудно, дед ездил в специальные магазины, и вот, бывало, в магазине встречает наконец нужную вещь - но не покупает её сразу, а, кажется, долго собирается, присматривается, прежде чем решиться на ценную покупку. Каких-то деталей ему, смутно помню, нужно было несколько - предположим, пять одинаковых, - так он купил, скажем, две. Хотя денег хватило бы на все пять. Но он считал, что не может позволить себе такую трату.
  
   1254.
   Однако вся экономия деда с бабушкой разом кончалась, когда дело касалось помощи маме, папе или тратам на нас, внуков. Тут дед с бабушкой не жалели никаких денег и проявляли щедрость без малейших колебаний. Нам покупались подарки. На семью закупалась еда, причём бабушка любила покупать съестное сразу большими порциями, чтоб надолго хватило. Особенно она любила делать запасы. Под конец перестройки притаскивала домой целые коробки с десятками банок конфитюра (о чём я уже писал), запасала многие килограммы различных круп.
   В 90-е годы дед и бабушка дарили нам к праздникам деньги, чтобы мы сами могли купить себе что захочется. Денежные подарки нам с Грантом до сих пор делают и родители.
   По части распоряжения финансами дед и бабушка до конца оставались людьми с чувством собственного достоинства, выступая именно в роли семейных финансовых благодетелей, а не стариков, живущих за счёт младшего поколения. В годы перестройки дед и бабушка в нашей семье были самыми обеспеченными, благодаря своему продолжительному трудовому стажу и дедовому званию подполковника.
   После перестройки пенсии деда с бабушкой заметно "съёжились" в сравнении с новым уровнем цен, и всеобщая дороговизна была постоянной темой их разговоров. Папа, продвигаясь по "службе", стал зарабатывать больше, чем получали пенсию дед и бабушка. Тем не менее, дед с бабушкой сохраняли за собой роль дарителей и благодетелей, а собственный бюджет поддерживали в пределах своих доходов, не допуская выхода за рамки самообеспечения. Впрочем, мама с папой тоже деликатно старались отклонять многие попытки деда с бабушкой помочь им финансово. Единственными, кто ничего не отклонял, были мы с Грантом.
  
   1255.
   Помню, когда мне было лет 9-10, Грант как-то раз попытался бабушку слегка облапошить и увёл из её кошелька то ли 3-рублёвую бумажку, то ли 5-рублёвую. Бабушка заметила пропажу и заподозрила в этом Гранта, но он не признавался и отнекивался так убедительно, что я ему полностью поверил, решив что бабушка что-то напутала.
   Однако бабушка сумела Гранта перехитрить. Увещевая его признаться, она, кажется, пообещала ему, что разрешит оставить себе утащенную купюру (и чуть ли даже не даст ему б"льшую "за честность"). Грант поддался на уловку, показал уведённую денежку, но, кажется, вместо награды получил лёгкий нагоняй. Помню, что я был крайне удивлён тому, что бабушкина версия событий, казавшаяся мне надуманной, действительно подтвердилась.
  
   1256.
   Кошелёк у бабушки в 90-е годы был красный, из плотного тканного материала, с защёлкивающимся замочком. С этим кошельком и с чёрной кожаной сумкой меня бабушка не раз отправляла по магазинам. В свободное от покупок время чёрная сумка стояла в коридоре, рядом с входной дверь, на самодельных ящиках для хранения запасов картошки, прямо под электросчётчиком.
   Таких ящиков, сбитых из планок, с щелями между ними, было 2 или 3*. Они до сих пор стоят в коридоре - под электросчётчиком и рядом с дверью в ванную. Кажется, ящики эти сколачивал дед в конце 80-х годов. На планках ящиков я в ту же пору нарисовал несколько домиков цветными фломастерами.
   Комментарий от Гранта: их было 4, стоящих двумя парами (один на другом). У верхних ящиков не было дна, они "наращивали" нижние ящики в высоту. Возможно, у нижних тоже не было дна.
   Параллельно с красным бабушкиным кошельком "действовал" и прежний её кошелёк - бисерный, матерчатый, прямоугольный, с замочком-молнией: мягкая коричневая ткань была обшита множеством разноцветных бисеринок. Появился этот кошелёк, м.б., году в 1990-м или 1991-м. Позже в нём, кажется, среди прочего хранилась лупа, которой бабушка пользовалась при походах в магазины и сберкассу в 90-е годы, когда зрение её уже сильно ухудшилось. А в 80-е годы, до этих двух кошельков, у бабушки был старый, кожаный, жёлто-коричневого цвета.
  
   1257.
   Был случай году примерно в 1993 или 1994, когда дед заподозрил, что Грант утащил какие-то из дедовых медалей. Грант в ту пору вообще был любителем забраться в какие-нибудь запретные для нас, внуков, домашние запасники и что-нибудь оттуда себе прихватить.
   Правда, чаще это были вещи технического толка - детали, инструменты, паяльные принадлежности, аудиокассеты, фотобумага и т.д. Зачем Гранту могли понадобиться дедовы медали, мне было непонятно. Сам он взятие их отрицал. Но, с учётом вышесказанного, дед с бабушкой Гранту не поверили и даже сформулировали какую-то конспирологическую теорию, согласно которой Грант эти медали будто бы чуть ли не уничтожил* (выбросил?).
   Я возражал деду с бабушкой, что Грант же не такой дурак, всё-таки понятно, что медаль - штука посерьёзнее обычных вещей, чтобы с ней так небережно обходиться. Но дед с бабушкой не верили. В конечном итоге, медали скоро нашлись, но уже не помню, при каких обстоятельствах - вернул ли их Грант потихоньку, или просто дед с бабушкой изначально ошиблись, проглядев медали, преспокойно лежащие в ящичке.
   Комментарий от Гранта: не помню, чтобы утаскивал какие-либо медали (хотя мог и забыть, но вообще медалями я никогда не интересовался), но помню что несправедливых обвинений в мой адрес и в целом недоброжелательного отношения те времена (~1992-1999) было много. Насколько я себя помню, у меня никогда не было склонности самому осознанно и отсроченно делать пакости ради мести или ради самой пакости. Делать такое было почему-то неприятно, а также не было уверенности, что хватит хитрости избежать разоблачения. Пакостить за компанию было проще и приятнее, т.к. моя ответственность в таких случаях была сильно ограничена, а поводов для недовольства взрослыми всегда хватало. Пакости, сделанные ради какой-то своей практической пользы (утащить или развинтить что-то интересное), мне не казались пакостями, т.к. я всегда был уверен, что утаскиваю временно (или беру что-то не нужное хозяину), а развинчиваемое потом свинчу обратно (возможно, даже исправив при этом какие-то недостатки или неисправности).
   Мой ответ: Да, вполне вероятно, что это была ложная тревога.
  
   1258.
   Хранились дедовы медали в верхнем выдвижном ящике прикроватной тумбочки в спальне. Такая же тумбочка была и рядом с бабушкиной кроватью, на ней стояла тёмная вазочка, в которую были всунуты многочисленные листки отрывных календарей за разные годы. В дедовой же тумбочке помимо медалей были удостоверения к ним - тонкие маленькие книжечки с советским гербом на обложке. Каждая медаль с удостоверением хранилась в отдельной картонной коробочке.
   Помню, я иной раз с интересом просил деда показать мне медали, и он давал мне их рассмотреть, комментируя, за что получена та или иная медаль. Кажется, медалей у деда в первой половине 90-х годов было 13. Но дед не очень дорожил ими, так как в основном это были медали юбилейные - к 30-летию Вооружённых сил, к 40-летию и т.п. Боевых медалей у деда не было, поскольку, как я уже писал, повоевать ему почти что не довелось.
   Кроме медалей у деда был также один орден. И, может быть, Знак Почёта. Тут я могу спутать детали, поскольку мне смутно помнится, что или орден был вручён деду за 25-летие безупречной службы в армии, или за это ему был вручён как раз Знак Почёта, или же сам орден официально именовался "Знак Почёта", а никакого отдельного Знака Почёта не было. Так или иначе, той наградой, что была вручена за 25 лет безупречной службы, дед по-настоящему гордился и ценил её больше всех других наград.
   Ещё дед ценил, по-моему, значок Академии Жуковского, выпускником которой он был. В 90-е годы, уже при новой антисоветской власти, деду дали, кажется, 14-ю медаль, тоже юбилейную. На удостоверении её уже был герб-орёл. Позже м.б. добавилась ещё пара медалей.
   В парадных случаях медали прикреплялись к мундиру, и дед надевал этот мундир - бывало такое в 90-е годы, кажется, в некоторые праздники (далеко не всегда) и м.б. для каких-то фотографий. В 80-е годы дед в мундире бывал чаще, но тот период я помню хуже. В мундире же он вероятно ходил и на парадные демонстрации в центре Ногинска в 80-х годах и ранее, но это я знаю только по рассказам.
  
   1259.
   Кроме медалей, хранившихся в прикроватной тумбочке, была у деда большая круглая металлическая коробка, диаметром сантиметров 30-40*, м.б. от ленты кинопроектора или ещё от какой-то технической штуковины. Стояла эта коробка на полу под прикроватной тумбочкой. То ли в ней хранились в большом количестве значки, то ли радиодетали, то ли и то и другое. Кажется, к этой коробке имел какое-то отношение дядя Серёжа. М.б., если в ней действительно были значки, это была его коллекция?
   Возможно, какие-то значки лежали в отдельной широкой картонной коробке в самой тумбочке, там же где медали, но не поручусь. Но помню, что значки эти я тоже при деде разглядывал с интересом, и он мне о некоторых из них рассказывал.
   Комментарий от Гранта: не более 30 см; скорее всего от кинопленки, хотя упоминалось что-то о хранении/продаже в этой (или подобных ей) коробке рыбных консервов (икры).
   Коробка появилась там, наверное, в конце 80-х или начале 90-х, а до этого хранилась где-то в другом месте (может быть, на антресолях, в недрах алькова, в ванной или в сарае). В коробке хранились старые радиодетали, значков в ней не было. Возможно, где-то присутствовала также вторая похожая коробка с аналогичным, но менее разнообразным и интересным содержимым.
   Мой ответ: Любопытно! Да, связь с киноплёнкой смутно припоминается.
  
   1260.
   Вообще надо отметить, что в советское время значки были очень популярны, выпускались по разным поводам и на разную тему, многие их собирали. Тем более, почти каждый ребёнок проходил в школе стадии "октябрёнок => пионер => комсомолец", и для каждой стадии полагался свой значок, который носили, приколов к школьной форме.
   Из значков нашей "младшей семьи" мне ещё запомнились переливчатые цветные значки, приобретённые на выходе из парка-усадьбы-музея Кусково, куда мы с мамой и Грантом ездили году в 1990-м: на значках этих были изображения Кусковских дворцов.
   В постсоветское время культура значков угасла, зато массово распространились "магниты на холодильник", тоже с разными рисунками, отчасти воспроизводящие прежнюю роль сувенирных значков. В советские времена таких магнитов не было вовсе. А значки сейчас можно встретить в основном на лотках коллекционеров и нумизматов, наряду со старинными монетами.
  
   1261.
   Значки мы с Грантом отчасти тоже пытались собирать, году в 1990-92, когда жили на Открытом шоссе, но без того энтузиазма, который у меня был по отношению к монетам. На той квартире имелся матерчатый не то вымпел, не то лоскут, оставшийся от хозяев, на который, кажется, уже до нас были приколоты значки, и мы м.б. пополняли эту коллекцию, прикалывая туда новые. Но в последующие годы это начинание сошло на нет.
  
   1262.
   Помню тоже, году в 1991 или 1992, на кухне в Ногинске бабушка пересчитывала имеющиеся у неё в наличии рубли и монеты (была у бабушки такая привычка, доставлявшая ей, по-моему, удовольствие) - и тут я увидел среди монет, кажется, 3-копеечную, выпущенную до реформы 1961 года. Я попробовал выпросить у бабушки эту монету, мотивируя тем, что "она старинная". Бабушка отвлечённо прокомментировала это словами: ~"Вот как, они уже старинными стали", - т.е. для неё всё это были монеты как монеты, дизайн их менялся на её памяти, по её меркам не так уж давно, и сама эта смена дизайна нисколько её не волновала. Но, конечно, в желании выменять монету бабушка мне никогда не отказывала.
  
   1263.
   К теме разных технических запасов. Под ванной в Ногинске хранилось несколько стопок кафельной плитки. Это был дедов запас - когда-то (до меня) дед обкладывал плиткой стенку ванной комнаты, и то ли остался неизрасходованный материал на будущее, то ли был куплен запас для следующего ремонта. Сам я, впрочем, лазить под ванну избегал, опасаясь пауков, и тамошними запасами не интересовался. Но припоминаю, что ещё там могли храниться полузаржавленные банки с краской и совсем ржавый красноватый утюг - доэлектрический, из сплошного металла*.
   Комментарий от Гранта: чугунный, тяжелый, с отломанной ручкой.
  
   1264.
   Годах в 1991-93 мне удалось добыть в коллекцию пару легендарных советских полтинников 1924 и/или 1925 года выпуска. Особенно нас с братом позабавило обозначение номинала: указано было не "50 копеек", как следовало бы ожидать, а "ОДИН ПОЛТИННИК". На гурте имелась надпись, кажется, "9 грамм чистого серебра". В советской истории эти полтинники, выпущенные на заре существования СССР, оставили по себе хорошую память: кажется, дед тоже в своих рассказах упоминал, что тогда была проведена удачная денежная реформа, покончившая с гиперинфляцией времён Гражданской войны, - введены были твёрдые деньги, в т.ч. знаменитый советский червонец.
  
   1265.
   А о той гиперинфляции дед, кажется, рассказывал, что "сокращение нулей" предпринималось дважды, с интервалом в год: сначала номиналы сократили в миллион раз, но гиперинфляция продолжалась, поэтому через год пришлось сокращать номиналы ещё в миллиард раз. Возможно, впрочем, что очерёдность этих сокращений была обратной, а может, и вообще дело обстояло иначе, но мне из дедовых рассказов смутно помнится именно такой расклад - в миллион и в миллиард раз. Много позже я узнал, что основного проводника той удачной реформы, тоже загубил Сталин в годы репрессий.
  
   1266.
   В тот же период я узнал то ли от деда, то ли от мамы о понятии пробы на золотых и серебряных изделиях, в т.ч. на свадебных кольцах.
  
   1267.
   В 1990-х годах гиперинфляция происходила не только в России и прочих экс-советских республиках. Сильнее обвалилась национальная валюта Югославии. Собственно и сама Югославия тогда разваливалась, явив миру как бы ухудшенный аналог распада СССР: Югославия тоже была союзом республик, и распад этого союза сопровождался полномасштабной войной в первой половине 90-х годов. На фоне бархатных революций конца 80-х годов в Восточной Европе, пример Югославии оказался кровавым исключением.
   У меня в коллекции имелся бумажный динар социалистической Югославии с надписями на нескольких языках. В ту пору, кажется, мама объясняла мне, что вот югославы молодцы, у них (в отличие от нашей страны) полное равноправие союзных республик, что проявляется в частности в виде обязательного дублирования всех официальных надписей и табличек на всех республиканских языках.
   Всего Югославия в ту пору состояла из 6 республик, но языков, кажется, было 3. В период кровавого распада Югославии, она сократилась всего до двух республик - Сербии и Черногории. В 2003 году исчезло и само название Югославии: новый президент Воислав Коштуница провёл реформу, после которой страна стала именоваться "Государственное сообщество Сербии и Черногории". А в 2006 году страна развалилась окончательно, поскольку Черногория объявила независимость.
  
   1268.
   С югославской гиперинфляцией связан случай, когда я несколько опростоволосился. Дело было в Ногинске, году примерно в 1997. Перед каким-то праздником, м.б. Новым годом, мы как обычно собрались в Ногинске всей семьёй. И незадолго до празднования папа шутливо спросил меня, какой бы денежной суммой удовлетворились мои мечты? В наших с Грантом играх часто проскальзывала мысль, что мы хотели бы разбогатеть. Помню даже, меня смущало сообщённое ранее мамой правило, будто человек, нашедший клад, по закону имеет право оставить себе то ли десятую часть, то ли треть, а остальное должен сдать государству. Про себя я, конечно, решил, что если когда-нибудь найду клад, то постараюсь от государства это утаить.
   Тем не менее, на папин вопрос я невразумительно буркнул что-то вроде "не знаю", не озвучив никакой суммы, ибо мне показалось, что сведя свои мечты к денежному эквиваленту, я буду выглядеть каким-нибудь гобсеком, чего мне всё-таки не хотелось. И вот, на празднике папа подарил мне купюру дивного номинала - 50 000 000 000 динаров: пятьдесят миллиардов. Тут-то я догадался, к чему был папин вопрос, и пожалел, что своим пафосным фырканьем (и желанием показаться лучше, чем я есть) я подпортил хорошую шутку.
  
   1269.
   Из бывших советских республик в 90-е годы гиперинфляция, сильнее чем в России, имела место на Украине, в Белоруссии и Грузии, в непризнанной Приднестровской Молдавской Республике, м.б. где-то ещё.
   Украинскую гиперинфляцию мы несколько раз заставали своими глазами - когда отдыхали на море (нашей "младшей семьёй") в 1994, 1995 и 1996 годах. Тогда там в ходу был как бы временный заменитель национальной валюты с двойным названием - официально это были карб"ванцы, но на купюрах было также проставлено слово "купон", так что для простоты их все называли просто купонами.
   Распространёнными номиналами в середине 90-х были "100 тысяч купонов" и "200 тысяч купонов", причём это были очень небольшие суммы, которые папа тогда мог легко дать нам с Грантом на мелкие расходы в периоды тех поездок. Вероятно, месячные зарплаты на Украине в то время исчислялись миллионами купонов.
   Металлических денег у них в обороте тогда вообще не было. Позже Украина ввела постоянную валюту - гривну, делившуюся на 100 копеек (вернее, "гривню" из 100 "копiйок"), и тут уже металлическая мелочь вернулась в оборот.
   Белорусские постсоветские рубли, в просторечии получившие название "зайчиков" (ибо в первых тиражах на купюрах были изображены животные белорусской фауны, в т.ч. на 1 рубле - заяц), тоже попали ко мне в коллекцию в небольших количествах. "Зайчики" обесценивались довольно быстро, так что в какую-то пору даже российский обесцененный рубль стоил порядка тысячи "зайчиков". Но сейчас, после череды деноминаций и скачков курса, белорусский рубль котируется дороже российского.
   В Грузии гиперинфляция закончилась введением валюты с названием "л"ри".
   В Приднестровье, где мы были летом 1997 и 1998 года, ходили местные рубли с Суворовым, причём там поверх денег прежнего образца были довольно коряво допечатаны типографским способом дополнительные нули: кажется, 1 рубль таким образом превращался в 1000 рублей. В конце концов, однако и Приднестровье провело деноминацию, так что когда я попал туда на пару дней со своей будущей женой Ксенией летом 2012 года, там тоже уже в оборот вернулась мелочь - металлические копейки.
  
   1270.
   Где-то в начале 90-х годов попали мне в коллекцию (уже не помню откуда) несколько царских монет, потемневших от времени. Кажется, была среди них 3-копеечная монета 1912 года, и другие были примерно того же периода. Удивило, что надписи на них были сделаны довольно мелким шрифтом, зато сами монеты были шире своих советских аналогов. М.б. именно после появления у нас этих монет мы с Грантом затеяли игру в выпуск "дореволюционных" самодельных денег с орлами-курицами, о котором я писал выше.
  
   1271.
   А вот у деда в его любимом красно-бордовом атласе мира хранилась интересная денежка - купюра в 5 царских рублей. М.б. для сохранности* она даже была обложена с двух сторон калькой. Она тоже была гораздо больше советской 5-рублёвой купюры, да и вообще любой из ходивших тогда советских купюр. Кроме того, в отличие от советских денег, она была ориентирована вертикально: высота её была больше ширины. Кажется, дед упоминал, что вертикально ориентированными были и купюры в СССР то ли до 1947, то ли до самого 1961 года. Интернет подтвердил, что такими были деньги образца 1947 года.
   Комментарий от Гранта: скорее чтобы краска с купюры не отпечаталась на страницах книги и наоборот.
   Мой ответ: Ну, такой риск маловероятен, т.к. купюры к линьке не склонны, тем более настолько древние.
  
   1272.
   Упоминал, кажется, дед, что в годы его молодости в обороте были также купюры номиналом 30 рублей. После реформы 1961 года такого номинала уже не было.
  
   1273.
   Несколько купюр царского времени, в т.ч. кажется 3-рублёвую, мы приобрели для коллекции во время поездки в Литву в июле-августе 1991 года (нашей "младшей семьёй"). Думаю, что по возвращению мы могли вручить их деду, чтобы они, для лучшей сохранности, тоже содержались в его атласе. Держать столь старые и ветхие деньги у себя мне казалось ненадёжным - они могли помяться и порваться. Возможно, приобретались эти купюры уже на обратном пути из Литвы, когда мы заехали в Каунас, кажется, на один день или даже на несколько часов. И это, кажется, был первый раз, когда я заметил, что старинные деньги находятся в свободной продаже.
  
   1274.
   В Каунасе же, кажется, мы с маминой подачи посетили уникальный музей - единственный во всём мире музей чертей. Там была масса разных фигурок чертей, в основном забавных. Кажется, пару чёртиков мы купили в качестве сувениров, потом они вроде бы хранились в Ногинске среди прочих наших игрушек.
  
   1275.
   Основное же наше время в Литве мы провели в небольшом городке Друскининкай, известном то ли целебными водами, то ли соляными приисками.
   Погода была достаточно летняя, моря не было, но его успешно заменяла река (или озеро) - мы купались, загорали, строили с Грантом на берегу песочные замки витиеватой архитектуры (для этого использовался мокрый песок). Ещё в песке мы рыли игровое "метро" - туннели в несколько десятков сантиметров длиной с выходами на поверхность.
   Там же на пляже, куда следовало, кажется, идти через лес, мама и Грант свели знакомство с "вишнёвым дедом" - так они прозвали бодрого старика, то ли торговавшего вишней, то ли просто угощавшего ею. Помимо реки имелось озеро, обложенное по краям крупными плитами. Кажется, именно там плавали красивые белые лебеди, и мы приходили их кормить.
   [Уточнение с маминых слов: Пруд с лебедями в Друскининкае мог быть прямо напротив нашей гостиницы.]
  
   1276.
   Посетили мы расположенный, кажется, рядом с лесом музей "Эхо Литвы". В этом музее мы с Грантом отметились хулиганским эпизодом. Внутри музея имелся небольшой декоративный бассейн, в который посетители по известно туристической традиции бросали монетки - считалось, что это хорошая примета, позволяющая снова вернуться в столь приятное место. Монет было множество, до них было легко дотянуться, к тому же я резонно заподозрил, что среди них должны обязательно найтись ценимые мною "старинки".
   В общем, мы с Грантом, с разбегающимися от такого сказочного изобилия глазами, изрядно потаскали монет из того бассейна*. В т.ч. нашлись и старинки. Наше раздолье прервала зловредная старушка-служительница музея: поймала** нас, принялась громко стыдить и ругать в том плане, что, мол, приехали в музей как гости и друзья, а ведёте себя как воры. Старушенция, кажется, заставила нас вывернуть карманы, впрочем часть монет мы сумели сохранить при себе. Привлечено было внимание родителей, так что всех нас чуть ли не выставили из музея с позором.
   Помню, уже в середине 90-х, одержимый сентиментальными настроениями, я подумывал не написать ли той старушенции письмо с извинениями за наше безобразие, но так и не собрался.
   * Комментарий от Гранта: помимо бассейна там было много более мелких экспонатов и инсталляций, так или иначе содержащих проточную или стоячую воду, в которой также было множество монет.
   ** Комментарий от Гранта: кажется, нас не поймали в процессе добычи монет, а вычислили по забрызганным водой штанам. Или это было дополнительным аргументом в обвинении.
   Мой ответ: Да, такой вариант достовернее.
  
   1277.
   Тогда же в Литве мы посетили, кажется, музей или выставку картин художника Чюрлёниса. Картины его выглядели странно. Нам объясняли - то ли экскурсовод, то ли папа - что Чюрлёнис сошёл с ума. Это был человек с трагической судьбой, попавший под каток сталинских репрессий, в результате которых из-за чрезмерных страданий повредился рассудком и, кажется, умер.
   Сам я в картинах ничего не смыслил (и странный их вид воспринимал как банальное неумение художника рисовать), а окружающую меня действительность я расценивал прежде всего в политическом ракурсе. Это был интересный период. СССР тогда ощутимо трещал по швам. Литва, в которую мы приехали, уже считала себя независимым государством, хотя московское правительство ещё отказывалось её таковым признавать. Так что статус наш был двойственный и нечёткий - то ли мы за границей, то ли нет. Когда мы ходили там на телеграф, позвонить бабушке с дедушкой, там уже висели инструкции как "позвонить в СССР" (по-литовски он сокращался как-то наподобие ТССР; интернет сейчас подсказал вариант TSRS).
   В один из первых дней пребывания в Литве, помню, молодой экскурсовод вёл нас (наверное, не только нас четверых, а целую группу туристов) по городу, по ухоженным вычищенным дорожкам, и, показав на какое-то здание, пояснил, что это здание общества "С"юдис", с явственным пафосом в голосе добавив, что "именно там мы решили, что жить, как прежде, больше не будем". (Движение "Саюдис", ныне прочно забытое, было в те годы главным локомотивом независимости Литвы.)
   Я же, слушая эти речи, свирепел от злости. Я совершенно не понимал, чем им, литовцам, не нравилось "жить, как прежде", и, чувствуя их враждебность к моей стране, сам был настроен против них крайне враждебно. Эта же враждебность бездумно перекинулась у меня на бедного Чюрлёниса. Так как он пострадал от советских властей, я его тоже для себя записал во враги и, в разговорах с родителями, всячески принижал его талант и его самого.
   Добавлю, что в том же августе, вскоре после нашего возвращения из Литвы, разразились события ГКЧП, после провала которых, уже в сентябре, СССР признал независимость Прибалтики.
  
   1278.
   Странно, но сейчас, спустя почти 30 лет, моё отношение к Чюрлёнису и к литовским сторонникам независимости разделилось надвое. Мотивацию литовских "сепаратистов" я стал понимать лучше, равно как осознал и то, что удержать Прибалтику в составе СССР было бы невозможно, даже если бы СССР каким-то образом уцелел в 90-е годы - слишком уж обособленный менталитет был у прибалтийских народов.
   Однако никакой симпатии к ним у меня за эти годы не появилось. Их однобокий взгляд на историю XX века, не допускающий никаких альтернативных мнений и дискуссий, их лояльное отношение к бывшим легионерам СС, отторжение от всего советского и российского, полуфашистская политика в адрес собственных "неграждан" (составлявших до 40% населения в Латвии) - всё это вызывает у меня изрядную антипатию.
   Зато к Чюрлёнису моё отношение совершенно переменилось. Теперь я воспринимаю его не как врага, а как жертву, пострадавшую от крайне неприятного мне Сталина и установленного им преступного режима. Встречая же где-нибудь упоминание о Чюрлёнисе, я ощущаю скорее тёплое чувство ностальгии по той нашей семейной поездке и некоторую неловкость за прежнее своё предвзято-негативное отношение к Чюрлёнису.
  
   1279.
   Когда мы жили на Отрытом шоссе в 1990-92 гг., моя коллекция пополнилась двумя одиозными денежными знаками. Это были две немецко-фашистские марки, 1944, кажется, года выпуска: серые, узорчатые, почти квадратные, со свастикой и, кажется, одноглавым орлом. Дизайн их был минималистичен - почти никакой информации на марках не содержалось. Не знаю, имели ли они хождение непосредственно в Третьем Рейхе, или это были какие-нибудь эрзац-деньги, которые теоретически могли выпускаться для некоторых захваченных немцами территорий. Я привозил эти две марки в Ногинск и показывал деду, но не помню, подтвердил он их достоверность или нет.
   Поправка: Недавно я отыскал и рассмотрел эти марки. Похоже, что это действительно эрзац. Свастики на них нет. А цифры 1944 - это не год, а номер серии.
  
   1280.
   Ещё о республиканском национализме-сепаратизме. Дед рассказывал, что в годы, кажется, службы в армии был у него товарищ, жаловавшийся, как нехорошо и несправедливо Россия обошлась с Молдавией. Тема эта очень его заботила и не отпускала. Но по дедовой интонации у меня сложилось впечатление, что товарищ этот у деда больших симпатий не вызывал, а его национальная озабоченность скорее деда удивляла.
  
   1281.
   Самой древней монетой в моей коллекции была российская "денга" 1749 года выпуска - времён императрицы Елизаветы Петровны. Монета эта была отпечатана тяп-ляп, неровно и не слишком красиво, но я ценил её за древность. Она была более чем в два раза старше самых старых из прочих моих монет: все они, даже немногочисленные царские, относились к XX веку, а монет XIX века у меня не было вообще. Откуда эта "денга" взялась в моей коллекции, уже не помню. М.б. её купили на рынке в Строгино, располагавшемся у торца* нашего тогдашнего дома (сейчас на том месте выстроен торговый центр "Дарья").
   Комментарий от Гранта: угла.
   Когда я ездил на кружок нумизматики, году примерно в 1993 или 1994, я показал эту "денгу" руководителю кружка. Посмотрев её, он выдал вердикт скептическим тоном: "Много тебе за неё не дадут". До сих пор не знаю, что он имел в виду: то ли что монета фальшивая (в ту пору как раз активно развилась технология подделки коллекционных монет, а кроме того распространились т.н. новоделы - официально выпускаемые копии старых монет, практически неотличимые от оригинала), то ли что она в плохом качестве, то ли что таких монет и без того слишком много.
   Продавать свою "денгу" я в любом случае не собирался, но пренебрежительная оценка меня слегка задела. Хвастался я этой монетой и перед дедом.
  
   1282.
   На кружок нумизматики я ходил около года. Меня туда устроила мама, зная моё увлечение этой темой. Кружок располагался в здании Музея изобразительных искусств имени Пушкина, знакомого нам с детства. Правда, вход на кружок был с задворок музея. Как ни странно, кружок оказался для меня менее увлекательным, чем можно было бы ожидать. Мне бы хотелось рассматривать разные интересные монеты, а нам, кажется, в основном читали лекции о происхождении монетного дела чуть ли не с античности до средневековья.
  
   1283.
   В ту пору я уже стал охладевать к коллекционированию монет. Охлаждению этому было несколько причин. Прежде мне казалось, что чем старше монета, тем интереснее. Но лет в 11-12 это убеждение поколебалось. Монеты трёх-четырёхвековой давности, которые мне доводилось видеть в музеях, производили унылое впечатление: сделаны они были кое-как, видимо технология чеканки была ещё недостаточно развита; информации на них содержалось мало, а профили царей и королей были не слишком мне интересны.
   Помню, в каком-то музее мама позвала меня взглянуть на совсем уж древние деньги, выпущенные чуть ли не до нашей эры - не то на арабском Востоке, не то в Египте. Я был очень разочарован: в застеклённом подсвеченном кубе лежала просто-напросто груда серебристых металлических обрезков - чуть ли не вообще без чеканки, мятых, неровной вытянутой формы, с неровными краями. Такие "монеты" не представляли для меня ни малейшего интереса, и даже понимание, что им несколько тысяч лет, не исправляло ситуацию. Я осознал, что с какого-то момента возраст монеты работает против неё.
   Во-вторых, посещая кружок нумизматики, я немного расширил свой кругозор, и впервые всерьёз задумался о том, что монет разных эпох и стран со всеми их разновидностями, вариациями, особыми экземплярами и т.д. - настолько великое множество, что мне никогда не удастся не то что собрать их все, но даже хоть сколько-то значимую, малую их часть. Когда перед тобой столь необозримый океан, нет смысла пускаться в плаванье.
   К этой причине примыкала другая. Оказавшись с мамой, папой и Грантом в Турции в ноябре 1995 года, т.е. впервые попав за прежнюю советскую границу, я с изумлением увидел на тамошней барахолке целые лотки со многими тысячами монет - старых и новых, самых разных государств, самого разного вида. Хотелось скупить их все, но это было невозможно. И такая их общедоступность обесценивала саму идею собирательства.
   Мешало и появление новоделов. Если в наше время технологии шагнули вперёд настолько, что любой рукастый человек с помощью несложного оборудования может сделать точную копию любой монеты, то исчезает сам смысл коллекционирования. Редкие монеты, перемешавшись с новоделами, перестанут быть редкими, старые не отличишь от новых, для отличения подлинных монет от подделок потребуется квалификация, которой я, простой человек, не располагаю, да и в конце концов - если ценен интересный облик монеты, то новодел в этом смысле ничем не хуже оригинала.
   Ещё одной причиной охлаждения к нумизматике было то, что появлявшиеся с 1992 года новые деньги были уже не советскими; в основном, это были российские, с орлом, а я не питал симпатий ни к орлу, ни к России. Хотя, надо признать, экземпляры порой попадались интересные. Частенько папа приносил мне новые юбилейные монеты - в нулевые годы выходили серии таких 2-рублёвок, а затем 10-рублёвых монет с гербами российских городов. В 2014 году был массово выпущен рубль, на котором вместо номинала стоял просто знак российского рубля - перечёркнутая буква "Р".
   Из эпохи начала 90-х помню ещё интересное новшество, которого не было в СССР: биметаллические монеты. Диаметр такой монеты как бы делился на две части. Внутренний круг был одного цвета, например, серебристый, а внешний - другого, соответственно, золотистого. У другого номинала таких монет расположение расцветок было обратным. Всё это было очень интересно, и если б эти монеты оставались советскими, цены бы им для меня не было.
   Биметаллическими были монеты самых крупных тогдашних номиналов: 50 и 100 рублей 1992 года, а чуть ранее - 10 рублей. Сейчас в таком формате чеканятся монеты достоинством 1 и 2 евро. Юбилейные монеты и разные интересные экземпляры, в т.ч. иностранные, я отлавливаю порой и теперь, хотя уже без прежнего ажиотажа. Не так давно, например, я купил редкий советский "серебряный рубль" на ереванском рынке-вернисаже.
  
   1284.
   Скажу немного о музеях. Главная энтузиастка посещения музеев в нашей семье - мама. В детстве я часто бывал в музеях с мамой, папой и Грантом. Тогда это было чрезвычайно интересно, сама идея похода в музей воспринималась как некое приятное приключение, вроде семейного похода в кино.
   Правда, не думаю, чтоб я что-то тогда особое понимал из того, что экспонировалось в музеях, а тем более разъяснялось экскурсоводами. Но меня завораживало само ощущение соприкосновения с древностью. Любая древность казалась мне в ту пору загадочной, таинственной, скрывающей какие-то неведомые, но очень важные для всего человечества секреты, которые есть шанс обнаружить, расшифровать и что-то важное понять. Было в этом чувстве что-то сродни кладоискательству, интересу к археологии и увлечению НЛО.
   Лет в 8-10 даже затяжные походы по музейным залам меня не отпугивали: пока родители приобщались к прекрасному, мы с Грантом там же играли в свои игры, резвились, придумывали приключения своим человечкам, которых таскали с собой - в общем, не скучали.
   Потом ситуация начала меняться. В подростковые годы я осознал, что основная часть музейных экспозиций - картины, а к картинам я не испытывал интереса. Высокого искусства и глубоких смыслов, заложенных в них мастерами-художниками, я как неуч оценить не мог. Кроме того, для меня картины были слишком статичны. Любое, сколь угодно великое полотно средневекового живописца не могло для меня соперничать с подвижным детским мультфильмом.
   Усугублялось дело и тем, что большинство картин оказалось написанным на религиозную тематику, которую я основательно недолюбливаю. А затем и вообще к музеям у меня сформировалось чувство, что это довольно нудная и бесполезная трата времени. Я перестал ждать каких-то значимых откровений от древних цивилизаций, а хранимые ими тайны утратили для меня актуальность.
   Помню, что побывав впервые в Италии в 2002 году, я гордился тем, что за месяц не посетил ни одного музея. Правда, чтобы не огорчать маму, рекомендовавшую мне не пренебрегать тамошними музейными возможностями, я всё же зашёл в какое-то палаццо в Риме вслед за толпой туристов, да и мимо многих других достопримечательностей прошёлся, созерцая их с интересом. Даже привёз домой небольшой обломок стены Колизея. В конце концов, вся Италия, по сути, сплошной музей под открытым небом.
   В 90-е годы я стал замечать, что и папа тоже к музеям скорее равнодушен. Впрочем, с некоторых пор интерес к музеям стал у меня возвращаться. Он далёк от того детского завораживающего энтузиазма 80-х годов, но всё-таки недолго побродить в семейной компании по каким-нибудь экспозициям мне бывает любопытно. Так, с папой мы посетили знаменитый ереванский Матенадаран, с мамой и Грантом - Национальную галерею Армении, в середине десятых годов с мамой - краеведческий музей, кажется, на Кипре, в 2018 году - Эрмитаж, в 2020 - выставку об эпохе Петра I в Кремле и т.д.
  
   1285.
   С моего детства самым посещаемым музеем в нашей семье был Музей изобразительных искусств имени Пушкина, тот, в котором стоит копия знаменитой статуи Давида, чья нагота доставила нам с братом в детстве много восторга. Этот музей подсознательно воспринимается мною, пожалуй, как эталон музея, подобно тому как Ногинский лес стал для меня эталоном леса. Сейчас мне хотелось бы снова попасть семейным образом в этот музей.
  
   1286.
   В 1990 году папа ездил, кажется, в длительную командировку в Ленинград, а мы с мамой и Грантом были при нём, и та поездка тоже отметилась многими музеями и достопримечательностями, которые в ту пору не оставляли меня равнодушным. Заезжали мы тогда и в Петергоф, созерцали великолепные дворцы, каскадный фонтан, который, кажется, в ту пору только-только открылся после реставрации, тянувшейся чуть ли не со времён Великой Отечественной войны.
   В Петергофе мы с Грантом устроили себе аттракцион - демонстрируя свою доблесть, бегали вместе с другими детьми мимо фонтанчиков-поливалок, которые то затихали, то внезапно просыпались, окатывая струями тех, кто оказался поблизости и не успел увернуться. Действие этих фонтанчиков казалось нам хаотическим, но потом мама объяснила, что неподалёку в будке сидел человек*, управляющий этим "аттракционом", и именно он решал, кого окатить водой, желая м.б. проучить тех детей, кто вёл себя особенно вызывающе - в т.ч. под конец досталось и мне, у меня промок свитер.
   Комментарий от Гранта: мне запомнилось, что гипотеза о человеке в будке то ли оказалась несостоятельной, то ли осталась неподтвержденной. Кажется, мы не смогли найти никакой будки. Другая гипотеза (которая нравилась мне больше) - что вода включалась неким автоматическим устройством, реагирующим на приближение человека (к определенной точке).
   Мой ответ: Вполне вероятно. Возможно, насчёт будки это была мамина шутка или просто версия.
   Вообще весь этот старинный имперский блеск Ленинграда-Петербурга, петровской и екатерининской эпохи мне в ту пору как-то подсознательно импонировал. В 1990 году я ещё не увлёкся активно просоветскими идеалами, и в моих вымышленных странах безусловное преимущество отдавалось империям.
  
   1287.
   В 1992, кажется, году мы побывали в не менее помпезном дворце в Ливадии (Крым). Помню, кажется, именно оттуда золочёные лестницы, на которых мама фотографировала нас с Грантом.
   Дополнение: Посещения нами Ливадийского дворца мама не припомнила, так что м.б. эти фотографии - из ленинградского Эрмитажа.
  
   1288.
   Лет в 8-9 я собирал почтовые марки, у меня было для них несколько альбомов, в т.ч. тонкий и многостраничный толстый. Были марки разных стран, красивые, новогодние, со сказочными персонажами, с аборигенами, кажется, Индонезии, со штемпелями (гашёные) и без (более ценные). Были даже тематические серии марок. Но увлечение это продержалось недолго, и как-то незаметно сошло на нет.
  
   1289.
   Как-то раз, году примерно в 1995, бабушка выбралась в моём сопровождении в сберкассу, располагавшуюся в полигоновской гостинице "Спутник" - то ли получить пенсию, то ли переоформить банковский вклад (что более вероятно, так как пенсию ей приносили на дом). Сотрудница сберкассы, молодая девушка, сочувственно и м.б. с долей юмора заметила бабушке: "Думали ли вы когда-нибудь, что миллионерами станете?". Видимо, на бабушкином счету тогда образовался миллион рублей; впрочем, не такая уж огромная сумма по тем временам, т.к. это было ещё до деноминации 1997-98 гг., превратившей миллионы в тысячи. Бабушка вздохнула и посетовала, как-то дезавуируя преимущества такого миллионерства, но конкретика мне забылась.
  
   1290.
   В конце 1992 или 1993 года бабушка ездила "в город" (т.е. в центр Ногинска) за ваучером. Ваучерами назывались приватизационные чеки достоинством в 10 тысяч тогдашних рублей каждый (в 1992 году это было ещё не так мало). Ваучерная приватизация была одной из главных рыночных реформ в новой, постсоветской России.
   Ассоциируется эта реформа с именем Анатолия Чубайса, соратника Егора Гайдара. В общих чертах идея реформы заключалась в том, чтобы поделить между гражданами страны всю огромную государственную собственность, оставшуюся с советских времён, передав её таким образом в частные руки. Каждый гражданин получает от государства приватизационный чек (неофициально именуемый словом "ваучер"), дающий право на приобретение доли госсобственности в размере 10 тысяч рублей. Затем этот чек можно вложить в какую-либо компанию, обменять на акции предприятий, став благодаря этому их совладельцем, или просто продать.
   По всей стране открывали свежесозданные ЧИФы (чековые инвестиционные фонды), АО (акционерные общества), различные банки и прочие финансовые структуры. Большинство этих компаний быстро прогорели, обманув своих вкладчиков, и подавляющая часть населения ничего толком со своих ваучеров не получила. Предприятия по всей стране продавались и перепродавались через всякие тёмные схемы и в итоге, по большей части, были скуплены за бесценок народившимся олигархами, чей первоначальный капитал имел, мягко говоря, сомнительное происхождение.
   В народе приватизация по Чубайсу стала прочно восприниматься как грабительская, а сам Чубайс надолго стал одним из наиболее ненавистных персонажей политической сцены. Впрочем, олигархическая вольница продлилась недолго: максимального влияния олигархи достигли году в 1996-1998, но уже в начале нулевых при новом президенте Путине чиновничество взяло реванш и принялось отжимать у олигархов собственность в свою пользу. Однако в 1992 году до всего этого было ещё далеко, и как повернутся события, никто не знал.
   В город за ваучерами бабушка ездила сама, здоровье ей это ещё позволяло, но уже тогда ей такие поездки давались с трудом. Нам на всю семью досталось шесть ваучеров. Помню, что временами бабушка, приняв серьёзный тон, разговаривала с папой о вложении ваучеров: нужно было определиться, как с ними поступить.
   Папа примерно в те годы сменил в очередной раз работу и, окончательно забросив научную карьеру, перешёл работать в Фонд имущества Москвы - более перспективную контору с точки зрения возможности получить жильё. Вообще задача получения своей квартиры была для моих родителей основной стратегической заботой на протяжении всего моего детства. В подростковые годы мне даже казалось уже, что это нескончаемый бег вникуда, обречённый на вечную неудачу. Однако в 2004 году затея эта увенчалась всё же успехом - папе на работе дали двухкомнатную квартиру. В ней мы сейчас и живём.
   А тогда, в начале 90-х, перейдя в Фонд имущества, папа, видимо, приобрёл в бабушкиных глазах авторитет человека, приближённого к власти. Поэтому бабушка советовалась с папой насчёт ваучеров и прочих деловых вопросов, интересовалась перспективами, и в конце концов дед с бабушкой доверили папе распоряжаться их ваучерами.
   Благодаря папиной прозорливости мы оказались одними из немногих в стране, кто сумел получить что-то содержательное со своего ваучера. Все 6 ваучеров нашей семьи папа вложил в "Газпром", бывший в ту пору вовсе не на слуху, - и, как оказалось, не прогадал. Купленные на ваучеры акции Газпрома ежегодно приносили нам небольшие дивиденды, а в 2011 году мы продали акции за неплохую сумму, чтобы скинуться всем вместе на покупку однокомнатной квартиры для Гранта. Мою долю в этом семейном взносе Грант мне потом, как и было условлено, возвратил.
  
   1291.
   Разговаривая о политике в первой половине 90-х годов, бабушка с дедом одобряли решение большевиков не платить по царским долгам. Говорили, что большевики совершенно правильно поступили. Вообще многие решения Советской власти находили у деда с бабушкой понимание.
  
   1292.
   Кроме крошечного сундучка для сбережений бабушка снабдила нас с Грантом небольшими чемоданчиками. По-моему, она не дарила их нам специально, но как-то они перекочевали в наше пользование с её согласия. Чемоданчиков было два: красный и коричневый. Оба были одинакового размера, сантиметров примерно 30 на 20 на 15, закрывались замочком, внутри имелся также небольшой тканный кармашек. Когда-то это были учительские чемоданчики, с которыми бабушка ходила на работу в школу, но это было ещё до меня.
   Чемоданчики оказались чрезвычайно милы и очень удобны, тем более подходили нам, детям, по габариту. С чемоданчиками этими мы с конца 80-х годов не раз ездили в путешествия: семейная традиция ежегодного летнего отдыха сохранялась в нашей "младшей семье" вплоть до конца 90-х годов.
   Как-то само собой распределилось* так, что красный чемоданчик достался мне, а коричневый Гранту. У коричневого впоследствии** оторвалась крышка, и Грант приклеивал её разными способами, в т.ч. скотчем. Коричневый чемоданчик с какими-то вещами, упакованными в него перед переездом на нашу нынешнюю квартиру, хранится сейчас среди моих вещей. Где-то должен быть и красный чемоданчик, хотя я почему-то давно его не видел.
   * Комментарий от Гранта: вследствие того, что ты имел склонность объявлять своим всё, что получше, после чего очень яростно и упорно "защищать свою собственность". Примеры есть и в этом тексте, например пп.2084, 2087.
   Мой ответ: Мда, возможно, что так и было :(
   ** Комментарий от Гранта: по-моему, она была уже полностью оторвана, когда он попал к нам.
   Помню, что во время поездок в начале 90-х годов в красный чемоданчик удобно и компактно умещались книжки, в т.ч. сказки Волкова, которые я брал с собой на отдых, а также тетрадки для творчества, ручки с карандашами, солдатики-человечки и много разных полезных мелочей.
  
   1293.
   Выйдя в отставку после, кажется, 37-ми лет военной службы, в конце 70-х годов, дед какое-то время побыл дома, а затем устроился преподавателем-почасовиком в институт МИСиС - Московский институт стали и сплавов, точнее, в его филиал в городе Электростали, недалеко от Ногинска (туда приходилось ездить на электричке). Там дед проработал ещё около десяти лет.
  
   1294.
   Дед вроде бы рассказывал, что несколько стеснялся своего статуса почасовика, ставившего его на более низкую ступень по сравнению со штатными преподавателями. Мама упоминала, что дед стеснялся даже стоять в очереди к кассе за получением зарплаты.
  
   1295.
   Не знаю, какой предмет дед преподавал, но, думаю, что-нибудь математическое.
   Помню, как он говорил мне, что своих студентов отучал писать единицу в виде простой палочки, без хвостика сверху, потому что в таком виде единицу можно перепутать со значком модуля. Не помню, какие за это студентам следовали санкции от деда - снижение оценки или просто неодобрение. [UPD: Припомнилось: вроде дед говорил мне, что ставил за это двойку.] Мне об этом моменте дед рассказал, когда, во время занятий со мной математикой или физикой в начале 90-х годов, заметил в моём почерке тоже манеру писать единицу в виде палочки. И я не стал упорствовать в этой привычке.
   [Дополнения с маминых слов: Дед в МИСиСе преподавал программирование. Занятия вёл всегда тщательно, продуманно, у него были дома журналы по этой науке.
   Ещё дед очень заботился, чтобы не опоздать на занятия. Один раз приехал впритык, но воспринял это, фактически, как опоздание. По пути волновался и думал, как бы предупредить Топунова (чтобы тот его подменил?).
   Топунов, кажется, был как раз тем дедовым сослуживцем по воинской части, который первым перешёл в МИСиС и затем увлёк туда деда.
   Ехать в Электросталь можно было на электричке, либо на 20-м автобусе из Глухова. Автобус шёл с полчаса.]
  
   1296.
   Уволился дед с преподавательской работы, когда заметил, что у него начала сдавать память. Рассказывал он об этом так. Студенты задавали вопросы по читаемой дедом теории, спрашивали его, почему оно так-то и так-то, - а дед и сам задумывался: почему оно так? Т.е. фактически терял нить, не мог сам понять логику каких-то моментов, которые преподавал, и оперативно её объяснить.
  
   1297.
   Говоря о той своей работе, дед почти никогда не упоминал название института, в котором преподавал. Всегда говорил: ~"Когда я работал в Электростали".
  
   1298.
   Период, когда дед ещё работал, я застал, хотя было мне тогда не больше шести лет. Помню, что дед, строгий, подтянутый, уходил на работу с коричневым портфелем. А когда возвращался - частенько доставал из портфеля конфеты (одну или две?) и угощал меня ими. Кажется, среди таких конфет были конфеты "Маска", но не поручусь.
  
   1299.
   Началось дедово преподавание в Электростали с малоприятного для него эпизода. По военной службе дед привык к строгой дисциплине, и поэтому считал само собой разумеющимся, что когда преподаватель входит в аудиторию, студенты должны мгновенно умолкнуть и поприветствовать его вставанием.
   Вставание как знак уважения к входящему учителю было принято и в советской школе вплоть до последних лет Советской власти: когда я учился в начальных классах, это ещё было нормой, но уже на моей памяти, в период перехода от СССР к новой России, эта норма была упразднена. Но в конце 70-х годов такие вольности ещё не считались чем-то естественным.
   И вот дед в первый раз входит в аудиторию в качестве преподавателя - а студенты словно бы не замечают его прихода: продолжают сидеть и галдеть, как и раньше. Дед в некотором недоумении решил тогда выйти и войти снова. По-прежнему никакого эффекта. Тогда дед, рассерженный подобным неуважением и пренебрежением дисциплиной, взял да как гаркнул: "Вста-а-ать!" Вот тогда студенты с перепугу подскочили, и больше такого безобразия себе не позволяли.
   Впрочем, дедова резкость при первой встрече не настроила студентов против него. Дед упоминал, что когда расставался с этим курсом, студенты благодарили его и говорили ему какие-то тёплые слова, может быть даже называли его лучшим преподавателем (или что-то подобное).
  
   1300.
   Году примерно в 1992 бабушка попыталась познакомить меня с каким-то очень высоким парнем из нашего же подъезда, жившим м.б. на первом этаже, - а я не подал ему руки.
   Вышло это так. Чем-то этот парень бабушке приглянулся незадолго до этого: может быть, помог ей поднести тяжёлые сумки или что-нибудь в этом роде. Возможно, его звали Димой. Бабушка прониклась к нему симпатией и задалась целью меня с ним подружить.
   А я тогда был уже в переходном возрасте, и прежнюю детскую бойкость частично подрастерял; её вытеснила сильнейшая застенчивость. Любых социальных контактов я боялся как огня, и даже сходить самому в магазин для меня было большой нервотрёпкой.
   Боялся я и дворовых мальчишек. Помню, вплоть до середины 90-х годов, когда бабушка посылала меня в магазин, я задерживался на время в подъезде, высматривая сверху через подъездные окна, не сидит ли на лавочках у нашего подъезда шпана. Шпаны в те 90-е годы развелось множество, и я панически её боялся. Если сидели какие-то парни развязного вида, то мне приходилось выжидать в подъезде несколько минут в надежде, что они уйдут, либо же, собравшись с силами, проходить мимо них, не зная куда смотреть и сильно нервничая под их взглядами.
   Лишь ближе к нулевым годам этот страх постепенно рассеялся, сменившись равнодушием. Знакомиться с кем-либо я тоже очень боялся, и больше всего меня пугали знакомства со сверстниками, с подростками, в общем, с людьми невзрослыми. Отчасти от нервов, отчасти, вероятно, из-за подросткового гормонального дисбаланса у меня к тому же становились влажными ладони, и, понимая, что другим людям пожимать такую ладонь будет малоприятно, я избегал здороваться за руку. В старших классах, когда мне кто-нибудь из одноклассников протягивал для пожатия руку, я в ответ протягивал только указательный палец - впрочем, одноклассников моих это лишь забавляло.
   Вот и в тот раз: шли мы с бабушкой по двору, и где-то в районе качелей пересеклись с этим бабушкиным знакомым парнем. Бабушка обрадовалась, взялась нас знакомить, он протянул мне руку - а я ему нет. Вместо этого я стоял весь сжавшись, не зная куда деться и мечтая провалиться сквозь землю. Бабушка была несколько обескуражена, и ей было за меня неловко. Кажется, мне потом пришлось ей объяснять, что я страшно стеснялся, но о том, чтобы назвать истинные причины, не было и речи.
   Позже бабушка сказала мне, что, повстречав в следующий раз этого парня, объяснила ему моё странное поведение тем, что я будто бы его испугался, решив, что он рокер или кто-то в этом роде. Версию эту бабушка придумала сама и, конечно, со мной не согласовывала. В последующие дни и недели я порой видел этого парня, но никакой враждебности ко мне он не проявлял, хотя я этого опасался.
  
   1301.
   В первой половине 90-х годов, на волне перехода к капитализму, появилось понятие "новые русские" - так называли стремительно разбогатевших, но, как правило, оставшихся на низком культурном уровне людей. Появилось множество анекдотов, высмеивавших нравы новых русских, их недалёкий ум, необычные способы шиковать.
   Примерно в том же значении возродилось тогда забытое слово "нувориши", правда, оно употреблялось заметно реже. Я, кажется, его вообще долгое время встречал только в газетах, по крайней мере, ударение в нём я долго ставил неправильно, на букву "о", и лишь потом сообразил, что это французское заимствование, буквально означающее "новые богачи", а во французском, как известно, ударение ставится на последний слог - "нувориш".
   Для бабушки это слово тоже было непривычным, и, помню, в разговорах с мамой она его произносила ошибочно: "нуворуши" - возможно, подразумевая в нём корень "вор".
  
   1302.
   В 1992, примерно, году, когда прилавки в ходе перехода к рыночной экономике быстро наполнились товарами и понятие дефицита исчезло, в продаже появилось множество новых разновидностей продуктов и разных торговых марок, неизвестных в советское время.
   Одним из таких новшеств стали иностранные шоколадные батончики - Сникерс, Марс, Баунти, Твикс и др. Они появились практически в каждом киоске и активно рекламировались по телевидению. Я хоть и был настроен против рыночных реформ и всех этих новых заграничных веяний, но подсознательно ощущал, что батончики эти - настоящий шик в сравнении с прежними советскими конфетами. Действительно, вкус у батончиков был непривычным, да и формата подобного в СССР не существовало: конфеты были куда меньшего размера, и батончики эти на их фоне казались настоящим изобилием.
   Старшему поколению однако было трудно привыкнуть к пестроте новых заграничных названий, которые по большей части ничего им не говорили. Так, услышав какой-то раз название батончика Баунти, бабушка восприняла его как "Балтика".
   Другой раз, попробовав какой-то из этих батончиков, бабушка спокойно заявила: ~"ничего особенного, вроде обычной нашей помадки". Я хотел было мысленно возразить, мол, куда там нашей помадке до такого батончика, но, прислушавшись к внутренним ощущениям, с удивлением понял, что бабушка права: большинству этих новомодных чудо-батончиков на самом деле можно было найти привычный вкусовой аналог среди давно приевшихся советских конфет и прочих сластей.
  
   1303.
   Дед, вспоминая времена своего детства, проведённого в казацких краях, не раз упоминал словцо "гут"рить", употреблявшееся в тех местах в значении "говорить". Кажется, упоминались и фразы вроде "пойдём погутарим". Но сам дед этим словцом в обиходе не пользовался, разве что м.б. в полушутку.
  
   1304.
   Употреблялось в нашей семье старшими поколениями ругательное слово "куркуль" - обычно в форме сравнения: "как куркуль". Что-нибудь вроде "сидишь, как куркуль, на своём добре". По контексту было ясно, что речь о жадном, скаредном, неприятном человеке, дрожащем над своим богатством. У меня, просто по созвучию, при этом слове возникала ассоциация с кар"кулевой шапкой - примерно так я себе, наверно, и представлял куркуля: человек в такой шапке или даже скорее в полувмятом сверху колпаке, как у каких-нибудь белогвардейских атаманов из советских фильмов (вероятно, настоящих каракулевых шапок я тоже никогда толком не видел).
   Лишь недавно я узнал из интернета, что куркуль - это украинское название кулака. Кулаками в первые десятилетия Советской власти называли зажиточных крестьян, умевших крепко вести хозяйство, но в большинстве своём эксплуатировавших чужой труд и потому враждебных Советской власти. Предпринятое при Сталине т.н. раскулачивание покончило с кулаками; методы при этом применялись жестокие, было множество злоупотреблений и пострадала масса людей, в т.ч. кулаками не являвшихся.
  
   1305.
   Смутно припоминаю, что у бабушки было шутливо-ругательное слово "химорода" с неизвестным для нас значением. Интернет подсказывает, что это тоже что-то из околоукраинских говоров.
  
   1306.
   Ещё ругательным словом у бабушки было "хайло". Это был грубый синоним слов "рот", "глотка". Смутно припоминаю фразы типа "как раскрыла своё хайло ... ...". Ударение* в этом слове было, по-моему, плавающим - то "хайл"", то "х"йло". Отсюда, вероятно, происходит и глагол "х"ять", "ох"ивать" в значении "ругать", "поливать словесной грязью". Думаю, это слово тоже из тех краёв, где бабушка с дедом провели своё детство.
   Комментарий от Гранта: по-моему у нас это слово всегда произносилось с ударением на "а", а в общепринятом произношении ударение делается на "о".
  
   1307.
   По созвучию с этим словом мне ещё вспоминается употреблявшееся бабушкой слово "х"ла", хотя по значению оно совершенно с "хайлом" не связано. Халой бабушка (и мы вслед за ней) называла булочное изделие, официально именовавшееся плетёнкой. Такие халы часто продавались в Ногинске году примерно в 1990-92. По площади хала была пошире обычного батона, но более приземистая, как бы сплетённая из теста, а сверху слегка присыпанная маком. Свежую халу мы очень любили, отламывали от неё куски и с удовольствием их поедали. Особенно хороши они были с маслом. Мы, внуки, образовали также рифмованную приговорку: "хала - для нахала".
  
   1308.
   У деда в ходу было, кажется, словцо "молч"к", употреблявшееся скорее в качестве наречия. Что-нибудь типа "а он сел в уголке и - молчок".
  
   1309.
   Иногда дед пользовался фразой "пойти на боковую", означавшей "отправиться спать".
   [Дополнение: Дед изредка мог днём лечь поспать часок, причём заранее предупреждал, что ложится всего на час.]
  
   1310.
   В поздние свои годы дед интересовался нашим питанием. По нескольку раз в день спрашивал: "Ты ел?", и, получив утвердительный ответ, уточнял: "Чт" ты ел?". Притом сам для себя дед к еде был довольно равнодушен, в основном его заботило, как бы не съесть что-нибудь вредное при его язве и как бы ограничиться порцией поменьше (в старости он всегда ел маленькими порциями). А к каким-то деликатесам или кулинарным излишествам его не тянуло.
  
   1311.
   Было у нас в семье выражение "стоять над душой", чаще употреблявшееся в форме "не стой над душой". Пользовалась им, кажется, в основном мама, но, возможно, также и бабушка.
  
   1312.
   У мамы было ещё выражение "делать что-либо через "не могу"" - т.е. "преодолевая себя".
  
   1313.
   В качестве грубоватого аналога слов "тётка" и "дядька" (подразумеваются чужие люди, а не родня) мама порой употребляет слова "тёхало" и "дяхало". Что-нибудь типа "выходит какое-то тёхало" или "идёт какой-то дяхало". М.б. слово "дяхало" употребляла и бабушка, точно не помню.
  
   1314.
   Изредка мама пользуется шуточным словцом "тыблоко" в значении "яблоко". Шуточный этот вариант, по-моему, употреблялся в известном рассказе для детей "Буква "ТЫ"".
  
   1315.
   В моём детстве, во время словесных перепалок с Грантом, мама, бывало, осаживала нас фразой "умный - промолчит".
  
   1316.
   Возможно, употреблялась иногда фраза "слово серебро, а молчание золото", может быть, бабушкой или дедушкой, но, может быть, и нет. Не помню.
  
   1317.
   Цитировала мама иногда шутливую ритмизованную строчку "ужас мира, стыд природы". М.б. этой приговоркой пользовалась и бабушка?
  
   1318.
   Во время наших с Грантом детских шумных игр или громко выражаемых ссор мама, бывало, озвучивала шутливый рифмованный комментарий: "Гром гремит, земля трясётся, Грант на курице несётся"* (и, аналогично, "-//- Лев -//-").
   Комментарий от Гранта: в оригинале стишок имеет веселое продолжение (про попадью).
   Мой ответ: Надо же, я такого не знал :)
  
   1319.
   Лет в пять я разучивал стишок-считалку:

"Раз, два, три, четыре, пять,

Шесть, семь, восемь, девять, десять,

Можно всё пересчитать,

Сосчитать, измерить, взвесить:

Сколько зёрен в помидоре,

Сколько лодочек на море,

Сколько птичек во дворе,

Сколько дней в календаре".

   Нередко я декламировал эту считалку и в Ногинске. Или, может быть, наоборот, меня ей учил дед?
  
   1320.
   В том же примерно возрасте я не мог однозначно запомнить некоторые слова. Название города "Ереван" я через раз произносил как "Реев"н": для меня оба эти варианта были равнозначны. Взрослые посмеивались над моим "Рееваном".
  
   1321.
   Лет в 7-8, находясь в Ереване вместе с папой, мамой и Грантом, я сочинил стишок. Кажется, мы как раз собирали вещи для отъезда в Россию. И у меня сходу сочинились строчки:

"В Ереване,

На диване,

Грант сидит на чемодане,

Лев орешки всё грызёт,

Папа песенку поёт".

   Мама мне на это добродушно скомандовала: "Одевайся, стихоплёт". Я сообразил, что мамины слова отлично ложатся в стих, куда их тут же и добавил.
  
   1322.
   Ещё один стишок, более опасного содержания, я сочинил в Ногинске, кажется, летом 1987 года. Рифма в стихе была весьма условна, но мы с Грантом декламировали его с большим удовольствием. Вот этот стих:

"Лев хороший, Грант хороший,

Только мама шалопай,

Только бабушка плохая,

Только папа хулиган,

Все в кастрюлю угодили

И зажарились все там".

   Стих отражал частенько охватывавшую нас с Грантом в детстве страсть кооперироваться вдвоём против взрослых - чаще против родителей. Объединив против них усилия, мы впадали в азарт и устраивали им разные каверзы, гордясь своим непослушным характером. Нас же с Грантом эти игры сближали - мы чувствовали, что мы заодно, "сражаемся" против превосходящего силой "противника".
   Этот мой хулиганский стих не был тайной от взрослых - мы его распевали открыто, как шутливую дразнилку. Взрослые не оскорблялись, а посмеивались и лишь мягко нас журили. Либо задавали вопросы вроде: почему это вдруг бабушка оказалась "плохая"? Она ведь столько для нас делает! Помню, что мама указала также на то, что изжариться в кастрюле нельзя, для этого нужна сковородка.
   Бабушка, кажется, отметила с облегчением, что хотя бы деда мы в этом стихе не осмелились задеть. На самом деле, "упущение" деда было сознательным. Дед тогда ещё лежал в больнице после операции по поводу прободения язвы (о чём я много писал выше), и мне показалось неподобающим в такой ситуации добавлять его в хотя и шуточный, но всё же издевательский стих.
  
   1323.
   Бабушка любила вспоминать, как я года в 2 или 3 строгим тоном командовал Оле, в ту пору младшекласснице: "Иди, отрабатывайся", - подразумевая этим "Иди делай уроки". В то время Оля тоже жила у бабушки с дедушкой, но сам я очень плохо помню тот период. Период между её отъездом тогда и возвращением лишь в начале 1988 года - казался мне практически вечностью. Вернувшаяся Оля к тому же сильно изменилась внешне, вытянулась, и мне по сути пришлось привыкать к ней заново, словно к новому человеку.
   На фото - Оля, вероятно в начале 80-х годов:
  
  
   1324.
   А в самый долгий и уже хорошо запомнившийся мне свой приезд (1988-91) Оля тоже отметилась некоторыми любопытными словечками. Вместо входившего тогда в моду у молодёжи американского слова "о'кей" Оля шутя говорила "хоккей". Когда в конце фильмов (в ту пору преимущественно отечественных) появлялась надпись "Конец", Оля обычно, тоже шутя, прочитывала её как "Цен"к", - возможно, это объяснялось тем, что в каких-то детских фильмах (или м.б. во взрослых комедиях) буквы слова "Конец" появлялись на экране в перепутанном порядке, и лишь затем становились на место.
   На фото - Оля в период своего долгого приезда, м.б. в 1990 году:
  
  
   1325.
   Пару раз Ольгана нам с Грантом читала по моей просьбе "Волшебника Изумрудного города" - тоже какие-то фрагменты из середины. Встречавшееся там слово "мозги" Оля читала как "м"зги". Это было забавно, но, кажется, Олю за это расчихвостила бабушка.
  
   1326.
   С "Волшебником" перекликается ещё одно воспоминание. Книга эта не была в числе Олиных любимых. Оля вообще читать не любила, чем вызывала неизменные нарекания у деда с бабушкой; им было горько сознавать, что Серёжина дочь растёт настолько далёкой от идеалов культуры. Какие-то даваемые дедом книги, по общему мнению считавшиеся очень интересными, Оля мусолила через силу, но прочесть так и не смогла.
   Тем не менее, сюжет "Волшебника" был Оле знаком. Кажется, она говорила, что читала эту книгу, когда жила на Дальнем Востоке. Однако у меня с ней вышел жаркий спор. В книге фигурирует персонаж - злая колдунья Гингема. Однако Оля уверяла, что совершенно точно помнит: колдунью эту звали не Гингема, а Гертруда. Я не менее точно знал, что Оля не права, однако её убеждённость заставила меня поломать голову: откуда могла появиться версия с Гертрудой? Сейчас я допускаю, что м.б. существовала какая-нибудь пьеса по мотивам "Волшебника", в которой, волей сценариста, имена могли быть изменены. Но это только догадка.
   [Уточнение от мамы: Существовала сказочная постановка, где фигурировала фея Регентруда. Там злые силы наслали засуху, а Регентруда была доброй феей дождя, её нужно было разбудить, чтобы она покончила с засухой. У Оли могла эта постановка наслоиться на сюжет "Волшебника".]
  
   1327.
   В тот же период Оля задавала нам с Грантом своеобразные загадки. Одна была такая. Оля спрашивала меня, кажется, как пишется фраза "На поле он стоит". В итоге оказывалось, что на самом деле в той фразе упоминался Наполеон: "Наполеон стоит". В другой раз Оля спрашивала нас с Грантом: "на балконе ходят?" Мы недоумённо отвечали, что да, почему бы нет? И тут оказывалось, что правильный ответ - "нет", - потому что вопрос означал: "на бал кони ходят?". Сейчас загадка эта уже не впечатляет, но в ту пору мы веселились.
  
   1328.
   У нас с Грантом в тот период бытовала изобретённая мною любопытная присказка: "с закончиком без закончика". Произносили мы её примерно в том же значении, в котором некоторые дети употребляли тогда слово "чур": присказка как бы закрепляла прав" на что-либо за тем, кто успеет произнести её первым. Т.е. там, где другой ребёнок мог бы крикнуть "чур, это моё!" - и против убедительной силы слова "чур" другие не смели бы возразить, - там мы скороговоркой, наперегонки, выпаливали: "а это моё, с закончиком без закончика!".
   Формула эта, куда более громоздкая, чем простое "чур", заслуживает отдельного пояснения, тем паче, что, думаю, даже в те времена никто кроме меня не понимал её внутренней логики. По моему замыслу предполагалось, что у каждого из нас, т.е. и у меня, и у Гранта, есть свой "закон". Притом, называть этот "закон" по-взрослому "законом" мне казалось слишком высокопарным, а высокопарности я избегал - и в данном случае нивелировал её добавлением уменьшительного суффикса: так "закон" превратился в весело звучащий "закончик". Формула же означала: "с моим закончиком, но без твоего закончика", - т.е., фактически, "тут действует мой закон, а твой не действует", и, стало быть, по моему закону должно быть так-то и так-то*.
   Комментарий от Гранта: по-моему, логика была какая-то более сложная, а фраза образовывалась, как минимум, в два этапа. Сначала "закончик" упоминался один раз, а второе упоминание добавилось позже, для исправления какого-то противоречия, может быть и того, которое тут описано. Но я не уверен, что у каждого был свой "закон", почему-то кажется, что "закон" был один, общепризнанный. Впрочем, не помню, в чем он заключался. Помню только, что тогда логика казалась мне понятной.
   Мой ответ: Любопытно, а мне вот уже такие подробности подзабылись.
  
   1329.
   Был забавный случай, когда бабушка отпустила Ольгану ненадолго к нам в Люберцы, где тогда снимала жильё наша "младшая семья". И вот, помню, мы сидим дома, м.б. даже на полу, мама читает нам вслух какую-то весёлую стихотворную книжку для малышей. Чтение прерывается на минутку, поскольку Оля - то ли по мотивам книжки, то ли просто к слову пришлось, - пожаловалась на какую-то случившуюся с ней неприятность или несправедливость. Мама сочувственно реагирует: "Ой, как Оле не везёт", - и следом, без паузы, возобновляет чтение стишка, где идут слова "Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля". Обе эти мамины фразы - сочувственная про Олю и весёлое "Тра-ля-ля" из книжки - случайно совпали по ритмике, как бы объединившись в цельную фразу, и это нас повергло в хохот: невольно получалось, что мама как бы иронизирует над Олиными тяготами.
  
   1330.
   То ли в той же книжке, то ли в похожей был запомнившийся мне стишок, тоже казавшийся нам тогда дико смешным:

"Знаешь буквы А, Бэ, Це?

Сидит кошка на крыльце,

Шьёт штанишки мужу,

Чтоб не мёрз он в стужу".

   [Дополнение с маминых слов: Это из сборника стихов в переводе Маршака. То же относится к цитате про Финдлея (о ней речь пойдёт ниже, см. п.1359).]
  
   1331.
   В те годы одно неправильно мною прочитанное выражение стало у нас с Грантом довольно ходовым. В книгах встречалось порой грозное словосочетание "размозжить кому-либо череп (или голову)". Употребляемый в этой фразе глагол был мне неизвестен, и я его по недосмотру читал как "размн"жить череп". При этом этимология мне представлялась такая: многочисленные осколки черепа можно как бы сложить вместе, так что получится множество крошечных "черепов". Поэтому мы с Грантом в ту пору нередко обменивались угрозами вроде "сейчас тебе череп размножу".
  
   1332.
   В ту пору мы с Грантом и Ольганой нередко ссорились между собой по разным поводам. Поссорившись с Грантом, мы обычно переставали друг с другом разговаривать на какое-то время. Или говорили как бы в пространство, в третьем лице, так чтобы другой слышал, но формально к нему не обращаясь, - это если надо было что-то довести до сведенья "противника". Чтобы вернуться к нормальным отношениям, у нас существовала специальная формула примирения. С годами она позабылась, но помню, что следовало произнести какие-то слова, м.б. "мирись-мирись-мирись и больше не дерись, а если будешь драться, то я буду кусаться"; возможно, требовалось затем ещё пожать друг другу руки*, - но я этого уже совершенно не помню. После этого мы вновь начинали нормально общаться.
   Комментарий от Гранта: вроде бы текст нужно было произносить вместе, сцепив мизинцы рук (может быть, правых). Хотя, возможно, этот (общеизвестный) жест я узнал позже в каком-то внешнем коллективе; в таком случае семейного жеста у нас не было никакого. "Формулу" пыталась привить мама, и, вероятно, выполняли мы это с неохотой и только под ее непосредственным контролем, а сами обычно не использовали.
   Мой ответ: Да, припоминаю такой жест.
   Так или иначе, я был убеждён, что без установленной формулы покончить со ссорой нельзя, - вернее, можно, конечно, но это как-то неправильно. Однако Ольгана, к моему удивлению, таких формальностей не соблюдала. Пообижавшись какое-то время она могла возобновить общение с нами как ни в чём не бывало, без всякого формального примирения. Я спрашивал её, почему она пренебрегает столь разумным обычаем. Она, кажется, отвечала в том плане, что просто злость проходит, и дальше уже демонстративно не разговаривать как-то нет смысла. Эта отходчивость была, на мой взгляд, одной из самых лучших Олиных черт характера.
  
   1333.
   Непреложным обычаем в нашей семье было в ту пору пожелание спокойной ночи и доброго утра. Мы с Грантом, впрочем, могли, наверно, пренебречь обычаем какой-то раз, т.е. не проявить инициативу, но на обращённое к нам пожелание обычно отвечали. Возможно, впрочем, что с какого-то возраста мы могли ограничиться ответом вроде "угу" - нас вообще в разные периоды жизни охватывало странное стеснение, выражавшееся в т.ч. в неприятии общепринятых формул вежливости.
   Помню, почти всё детство мы избегали говорить "спасибо" и "пожалуйста", а взрослые, особенно, дед, с неистощимым терпением пытались нас к этим формулам приучить. В частности, говорить "спасибо" полагалось, вставая из-за стола в Ногинске: мы с Грантом обычно заканчивали есть раньше взрослых, и уходили в зал, чтоб заняться играми или прочим своими делами.
   Нас однако окликали, удерживая где-то на уровне дверей кухни, и спрашивали, как бы подсказывающе: "Что надо сказать?" Мы мялись, стеснялись, иногда вымучивали требуемое "спасибо", произносить которое было крайне неловко, иногда, для облегчения неловкости, переиначивали слово на свой лад: говорили "спис"бо". Взрослые могли иной раз этим удовлетвориться, но могли и провести разъяснительную беседу (к этому особенно был склонен дед).
  
   1334.
   Дед с бабушкой исключений в пожелании друг другу "спокойной ночи" не допускали. Даже после крупных ссор, ложась спать обиженными друг на друга в обстановке тягостного молчания, они всё равно говорили друг другу эту фразу.
  
   1335.
   В нашей "младшей семье", когда мне было лет 10-11, пожелание "спокойной ночи" упростилось до симпатичного рифмованного варианта "спокнок" - кажется, с маминой подачи, которую мы с Грантом (а заодно и Оля) охотно подхватили. Но, конечно, дед, бабушка и папа этим упрощённым вариантом не пользовались.
  
   1336.
   К началу нулевых годов мы в нашей "младшей семье" как-то незаметно сделались, к сожалению, более замкнуты* друг от друга - за исключением мамы, - и без её инициативы уже друг другу "спокойной ночи" не желали.
   Комментарий от Гранта: замкнуться можно на чем-то, но не от чего-то.
   Помню, когда Ольгана появилась в наших краях в 2001 году, после 10-летнего отсутствия, был связанный с этим небольшой эпизод. Остановилась Ольгана на несколько дней у нас в Строгино. Мама в это время жила в Ногинске, ухаживая за дедом, так что в Строгино оставались папа, Грант и я. И вот вечером Грант отправился спать, а Ольгана спохватилась, мол, как же Грантик ушёл, мы ему даже спокойной ночи не пожелали...
   А мне тогда уже было странно: "неужели она всерьёз думает, что мы тут, Армен и два здоровенных лба, желаем друг другу каждый вечер спокойной ночи?" У нас в то время уже была вольница, каждый ложился когда хотел. А в прежние времена, года примерно до 1996, наше с Грантом укладывание спать строго регламентировал папа, выключая свет в 11 часов вечера. Мы, впрочем, ухитрялись, бывало, читать с фонариком под одеялом.
  
   1337.
   Года до 1991-92, примерно, мы с Грантом практически каждый вечер смотрели детскую передачу "Спокойной ночи, малыши". Впрочем, припоминаю даже те времена, когда Грант был ещё слишком мал для этой передачи и за происходящим на экране не следил. С какого года мы начали её смотреть - не помню.
   Вообще, у нашей "младшей семьи" телевизор появился не сразу. Кажется, папа его добыл*, когда мне было лет 6 или 7, а до этого, получается, смотреть телевизор я мог, только попадая в Ногинск. Помню, однако, что и с Ногинским телевизором были длительные периоды, когда он ломался и не работал.
   * Комментарий от Гранта: бабушка неоднократно упоминала, что этот телевизор (желтый переносной цветной "Электроника Ц-401М") нам подарила она (вероятно, в виде денег на его покупку).
   Мой ответ: Да, точно, так и было.
   Передачу "Спокойной ночи, малыши" в нашей семье прозвали ласковым словечком "Баюб"й"**, и с той поры официальным её названием больше не пользовались. Звали друг друга к телевизору: "Иди, тут "Баюбай" начинается!" Позже я слышал, что у других детей эта передача была популярна под прозвищем "Спокушки"***, но мы её так никогда не называли.
   ** Комментарий от Гранта: по словам песни, всегда звучавшей в конце передачи.
   *** Комментарий от Гранта: ударение?
   Мой ответ: Думаю, на "у", но м.б. я даже не столько слышал об этом, сколько читал в интернете, т.е. ударение там могло и не указываться.
   Передача состояла из трёх вложенных одна в другую частей: вначале меланхоличная музыкальная заставка со всегда одинаковым пластилиновым как-бы-мультиком, затем появлялись кукольные персонажи - чаще всего это были поросёнок Хрюша, заяц Степашка и ворона Каркуша, иногда к ним добавлялся пёс Филя, кот Цап-Царапыч или, позже, медвежонок Мишутка. Появлялся и кто-нибудь из ведущих - взрослая тётя или взрослый дядя.
   Я много раз слышал, что всех этих ведущих дети в СССР знали по именам и любили как хороших знакомых - где там тётя Валя, где какой-нибудь дядя Гена и т.п. Но я почему-то ведущих совсем не запоминал, их имена мгновенно выпадали у меня из памяти. Ну а самым интересным в Баюбае был мультфильм, к просмотру которого Хрюша, Степашка и прочие переходили обычно через несколько минут, поиграв во что-нибудь познавательно-поучительное или обсудив какие-то свои дела. К сожалению, не все показываемые там мультфильмы умещались в хронометраж передачи.
   Иногда мультфильм делили на две части, показывая два дня подряд. Но чаще могли просто обрезать, показав лишь фрагмент. Иногда сюжет с Хрюшей и Степашкой затягивался, и на мультфильм оставалось совсем мало времени, минуты 3 (вся передача занимала 15 минут) - мы с Грантом тогда очень сердились. Показывали Баюбай всегда по Второй программе (телеканалы в СССР назывались программами), кажется, в 20:45. По замыслу создателей передачи предполагалось, что после её просмотра дети-зрители чинно отправятся спать. Но для нас это было слишком рано, и я не помню ни единого раза, чтобы мы пошли спать сразу после Баюбай.
  
   1338.
   Любимым героем среди персонажей Баюбай для меня был поросёнок Хрюша. Чем-то он немного напоминал Страшилу из сказок Волкова, но это я осознал уже во взрослые годы. В 1990-м, кажется, году, когда мы жили на Открытом шоссе, отмечалось 25-летие передачи, и у нас даже был календарь с Хрюшей и Степашкой.
   Когда рушился Советский Союз, стала меняться и передача. То её сокращали до 10-ти минут, то перемещали на Первый канал, менялась заставка, появилась посторонняя реклама и информация о спонсорах, менялся состав персонажей и ведущих. Одновременно, года с 1992 стала появляться масса похожих детских передач - то какой-то Там-тамчик, то, кажется, "Улица Сезам" и т.д. и т.п.
   Впрочем, мы с Грантом к тому времени выросли и интерес к Баюбаю как-то плавно угас. В последующие годы мне порой хотелось вернуть традицию просмотра Баюбая - смотреть, конечно, не каждый день, но хотя бы изредка. Однако идея эта всё как-то забывалась, всегда было не до того. А жаль.
  
   1339.
   Помню, какой-то раз в Ногинске, году примерно в 1992, мы с Грантом смотрели телевизор - то ли Баюбай, то ли какую-то другую передачу. Видимость в тот раз была плохая. Вообще в советское время видимость по телевизору нередко оставляла желать лучшего: бывали помехи, искажения, иногда можно было лишь еле-еле что-то увидеть. Считалось, что это неполадки с антенной.
   Антенны делились на два вида. Внешняя антенна была установлена на крыше дома, мы её никогда не видели, но именно она в основном обеспечивала показ. Такая антенна могла пострадать во время грозы, и тогда изображение пропадало, приходилось вызывать мастера. Кроме этой большой внешней антенны, имелась одна или две внутренние антенны домашнего пользования. Эти антенны можно было настраивать, поворачивая так и сяк, добиваясь лучшего изображения. Одна из домашних антенн в Ногинске состояла из двух выдвижных коленчатых* металлических рогов, крепившихся к подставке-полусфере. Другая, пластмассовая, светлая**, напоминала расположенный горизонтально рыбий скелет на вертикальной ножке.
   * Комментарий от Гранта: телескопических. Коленчатый - это изогнутый (или гнущийся) в "коленях". Телескопических антенн было, видимо, две. Полусферу помню смутно, кажется она была черная. Вторая антенна была белая, с прямоугольной подставкой, в которую можно было полностью убрать рога. Она выглядела более современной.
   ** Комментарий от Гранта: по-моему она была черной или темно-серой. Или их было две (тогда вторая была в Москве). Такая антенна предназначалась для приема каналов дециметрового диапазона, в котором в ногинской квартире почти ничего не ловилось.
   И вот, в тот раз, году в 1992, нам очень хотелось посмотреть передачу, но хоть сколько-то сносного изображения удавалось добиться, только если встать рядом с телевизором и держать антенну в руках под определённым углом. И тогда бабушка пришла к нам на выручку: желая сделать нам приятное, она простояла так с антенной всю передачу, хотя в ту пору ей уже трудно было подолгу выстаивать и ходить. Помню, что мне было несколько неловко, что бабушке приходится стоять с антенной. Но это была её инициатива, и она от своего не отступилась.
  
   1340.
   Из мультиков я в детстве больше всего любил "Ну, погоди!", про Зайца и Волка. Хулиганистый Волк был страшно обаятелен. Папа прозвал его в шутку "Ну-погодяев". Мультфильм в ту пору насчитывал 16 выпусков, вызывавших у нас с Грантом неизменный восторг, да и взрослые тоже частенько присоединялись к нам во время просмотра - уж очень хороши были эти мультфильмы.
   Режиссёра "Ну, погоди!", Вячеслава Котёночкина, нам с Грантом довелось увидеть вживую: он однажды выступал в кинотеатре перед многочисленной детской аудиторией. Мама нас с Грантом туда привела, было это году в 1990-м, и Котёночкин рассказывал об истории создания мультфильма - в т.ч. говорил, что мультфильм много раз хотели завершить, опасаясь, как бы зрителям не надоел однотипный сюжет погони Волка за Зайцем, однако популярность новых выпусков не убывала, и мультфильм продолжал пополняться новыми сериями. Не помню, в каком кинотеатре мы видели Котёночкина - то ли в ДК "Искра" в Люберцах (более вероятный вариант), то ли в кинотеатре "Янтарь" уже на Открытом шоссе в Москве.
   Фото ДК "Искра" от 12 августа 2018 года, вид сбоку; слева я, справа мама:
  
  
   Вид спереди:
  
  
   1341.
   Впрочем, в поздние 80-е годы мультфильм "Ну, погоди!" уже считался законченным: умер актёр Анатолий Папанов, озвучивший Волка, и без него, как считалось, озвучить мультфильм нельзя, получится совсем не то, поэтому новых выпусков больше не будет. Я тогда, впрочем, надеялся, что удастся как-то обойти эту преграду, тем более, ходили слухи, что какой-то из выпусков уже озвучен другим актёром, Владимиром Ферапонтовым.
   Однако затем развалился Советский Союз, вошла в упадок вся отечественная киноиндустрия, умер Котёночкин. 16 классических выпусков "Ну, погоди!" надолго остались в прежнем статусе завершённого мультсериала. Тем не менее, спустя годы донеслись слухи, что сняты ещё два выпуска, а потом ещё два. Мне долгое время не удавалось их посмотреть.
   Исполнил я это желание уже в 2010-е годы, и ощутил разочарование: новые выпуски мне показались бездарными. Те два, что были выпущены в "лихие 90-е", отличались к тому же плохой рисовкой. А в тех, что снял в нулевых годах сын Котёночкина, хотя и вернулась качественная рисовка, но видно было отчётливо, что талант по наследству не передался.
  
   1342.
   Год или два назад был анонсирован выпуск чуть ли не пятидесяти новых серий "Ну, погоди!". Такова сейчас политика студии "Союзмультфильм", основательно взявшейся за продолжательство популярных советских мультиков. Вышло уже сколько-то новых серий "Простоквашино", объявлен был целый список других мультфильмов, подлежащих продолжению. Мне однако хватило первого из новых выпусков "Простоквашина": он показался мне заурядным, и желания ознакомиться с дальнейшими сериями не вызвал. А когда был представлен проект осовремененной рисовки будущих выпусков "Ну, погоди!", где Заяц и Волк на себя не похожи, я понял, что и здесь ничего хорошего ждать не приходится.
   Впрочем, новое "Простоквашино" преподнесло мне ещё один сюрприз. В титрах я увидел знакомую фамилию, и, сверившись с интернетом, узнал, что одним из руководителей "Союзмультфильма" сделался мой бывший одноклассник Боря Машковцев. Мы с ним вместе учились в 61-й английской спецшколе в 1990-92 гг. и даже были в одной пионерской звёздочке вплоть до роспуска пионерии в 1991 году.
   Я ему тогда симпатизировал, поскольку выяснилось, что у нас схожие взгляды: после роспуска пионерии мы с ним вдвоём на весь класс остались в красных галстуках. Он, как и я, негативно относился к Ельцину. Говорил даже, что Ельцин позорит его имя - их обоих звали Борисами. К сожалению, после переезда нашей семьи в Строгино в 1992 году, мой контакт с Борей Машковцевым прервался.
  
   1343.
   В детстве я долго не знал, как пишется слово "бюллетень". Оно казалось мне странным, малоприятным, и я считал, что пишется оно "биллютень". Похожие сложности были у меня со словом "майонез": на слух, с маминых слов, я его воспринимал как "муйнез". Глагол "заплесневеть" мы с Грантом всегда произносили как "запл"снеть", считая это правильной формой. В глаголе "запых"ться" мы, вслед за мамой, всегда ставили ошибочное ударение на "ы". Кухонный прибор дуршлаг у нас в семье всегда именовался "друшлаг", так было легче произносить, и таким вариантом произношения пользовалась даже бабушка, а, возможно, и дед.
  
   1344.
   Папа нас с Грантом с детства учил ставить правильные ударения в словах "включит" и "звонит", но мы тяготели к просторечным формам.
  
   1345.
   Когда в 90-е годы в массовой продаже появились пластиковые бутылки с газированной водой - чаще всего полуторалитровые, реже двухлитровые, - мы с Грантом прозвали их канистрами. Однако папа этим словом в их адрес не пользовался, именуя их баллонами.
  
   1346.
   Примерно в середине 90-х годов мы как-то летом отдыхали на пляже - Грант, мама, папа и я. Возможно, это было на реке в Строгино, а может, на море. У нас с Грантом зашла речь об орехах (мы вообще в ту пору любили на пляже колоть и поедать орешки). Кажется, название самого распространённого в ту пору вида орехов, слово "фундук", у нас обоих в тот момент вылетело из головы, мы пытались его припомнить, и папа шутливо предложил вариант: "фундамент". Мы смеялись* как оглашенные**.
   * Комментарий от Гранта: мне было непонятно, что в этом смешного, но я предполагал, что какой-то комический смысл (пусть непонятный мне) всё же имеется. Правда, с тех пор я так и не нашел его, хотя иногда сам использую эту шутку.
   Мой ответ: Ну как же! Представить, что вместо съедобных орешков приходится грызть бетон или кирпич - м.б. довольно забавно. Во-первых, этим может обыгрываться качество самих орехов, дошедших до состояния (твёрдости) фундамента; во-вторых, весело смотрелся бы человек, пытающийся, скажем, грызть асфальт или обкусывать стену дома, как такой Робин-Бобин-Барабек.
   ** Комментарий от Гранта: бабушкино любимое выражение, имеющее, кстати, религиозное происхождение.
   Мой ответ: Да, было такое...
  
   1347.
   Лет в 7-8 я развлекался в Ногинске колкой орехов. Я сидел на кухне на полу и раскалывал один за другим грецкие* орехи, откладывая съедобную часть в одну сторону, а скорлупу в другую. Присущие мне государственнически-номинативные склонности в тот раз проявились в том, что для деятельности своей я придумал организационные рамки - "учредил" Бюро Ореховой Промышленности, сокращённо БОП (читается бэ-о-пэ). Вскоре я, впрочем, переименовал его в БООП - Бюро Очищенной Ореховой Промышленности.
   Комментарий от Гранта: почему-то вспоминается БОП и БООП в контексте орехов фундук, а не грецких. Причем мы тогда не знали правильного названия этих орехов и называли их каким-то косвенным образом (возможно, связанным с их происхождением - нашим отдыхом на море).
   Мой ответ: Что-то такое шевелится в памяти, но не удаётся уловить.
  
   1348.
   В 1991, кажется, году на фоне разрастающегося экономического кризиса я решил, что надо бы сделать продовольственный запас. Дело было в Ногинске, что-то я позаимствовал из бабушкиных запасов, м.б. какие-нибудь галеты, уже не помню, припрятал кажется в коробку и назвал это ГЗНСГ (гэ-зэ-нэ-сэ-гэ) - Государственный Запас На Случай Голода. Не помню, впрочем, чтобы этот запас мне пригодился. Припоминаю однако, что даже в 1996 году мы с Грантом в Ногинске запасали по банке с шоколадным кремом - такой продукт тогда вошёл в моду, и мы одно время им увлекались.
  
   1349.
   Лет в 11-13 моя тяга к всеобщему огосударствлению достигла патологического размаха. Многим своим бытовым вещам я, видимо, для солидности звучания, присваивал эпитет "государственный". Был у меня Государственный Банк, Государственный Инструментный Ящик и даже Государственная Сумка (госсумка), чинно висевшая на стене над моей кроватью - из уважения к её высокому статусу я ею почти не пользовался.
  
   1350.
   Когда мы обитали на Открытом шоссе в 1990-92 гг., мама записала нас с Грантом на радиокружок. Вообще в нашем детстве мама таскала нас на самые разные кружки, отчасти в надежде, что у нас прорежется какой-нибудь талант, отчасти реализуя в нашем лице свои собственные желания времён детства и юности: маме самой в школьные годы очень хотелось ходить на разные кружки, вплоть до фехтования и конного спорта, но в Ногинске, где она жила, таких возможностей не было, имелась только музыкальная школа. Поэтому мама очень завидовала москвичам, у которых всяких таких возможностей саморазвития всегда было "бери-не-хочу".
   Так что мы с Грантом в детстве успели походить не только в музыкальную школу, но также в бассейн, в школу фигурного катания, на какие-то виды гимнастики, в группу немецкого языка, на кружок рисования, кружок авиамоделирования, на радиокружок, кружок программирования, фотокружок, кружок мягкой игрушки*, столярный кружок, а может, и ещё куда-то. По уровню увлекательности кружки были разными, на авиамоделировании мне, к примеру, очень нравилось, а на столярном нет. Но большинство этих начинаний действительно были интересны, а обилие их создавало нам весёлую динамичную жизнь - мы всё время куда-то мчались, и это давало заряд энергии и массу впечатлений.
   Комментарий от Гранта: шитья?
   Мой ответ: Что-то в этом роде, угу.
  
   1351.
   К техническим кружкам Грант тяготел всё же больше меня - у него рано прорезался интерес, а затем и талант к самым разным сферам техники: от столярно-плотницких до радиотехнических. Я же быстро попал в отстающие и вдвойне ревновал, ибо отставать от собственного младшего брата казалось позорным вдвойне. Технические занятия мне нравились ещё со времён "работы" с дедом в сарае, т.е. лет с 5-6. Однако смекалки в этих сферах у меня не было. Действуя под чьим-либо руководством, я чаще всего вообще не понимал, чт" делаю и зачем; творчески мыслить в этих категориях я не умел.
   Энтузиазм мой к технике тоже заметно уступал Грантову. Годам к 15-16 я постепенно осознал, что руки у меня "вставлены не той стороной", как говорили у нас в семье, и в основном примирился с этим. Политика меня в ту пору увлекала гораздо больше, чем техника, а художественная литература казалась стократ интереснее технической.
  
   1352.
   Но в пору хождения на радиокружок, году примерно в 1991, я далеко ещё к этому делу не охладел. Тем более, там можно было паять, а для меня это было одним из интереснейших видов деятельности. Помню, что мы там на протяжении нескольких занятий изготавливали прибор под названием "двухтональный звонок"*. Свой прибор я помпезно обозначил как ДТГЗ: ДвухТональный Государственный Звонок. Показывал я его, наверное, и деду - привозил в Ногинск хвастаться, хотя почти уже этого не помню.
   Комментарий от Гранта: "звонок" был на самом деле только генератором электрического сигнала, и чтобы он на самом деле издавал звук, к нему требовалось подключить динамик. На радиокружке для таких случаев был специально установлен большой динамик с проводом, оканчивающимся обычной вилкой (в СССР по стандарту использовались одинаковые вилки/розетки как для сети 220 вольт, так и для низковольтного проводного радиовещания, что наверняка часто приводило к выходу из строя у населения проводных радиоточек и наушников (причем, скорее всего, с хлопком, искрами и дымом)). В общем, однажды ты, недолго думая, видимо из любопытства, воткнул штепсель динамика в расположенную рядом розетку 220 вольт, что привело к оглушительному и яркому фейерверку, и динамику моментально настал конец. Надо сказать, что на кружке нас вроде бы не предупреждали открытым текстом, что эту вилку нельзя совать в розетку питания, хотя мне это было и так понятно из-за несоразмерности напряжений в сети и в наших схемах.
   Мой ответ: Любопытно! По идее, такой казус со спецэффектами должен был запомниться надолго, но я только теперь смутно припоминаю что-то подобное.
  
   1353.
   Когда я учился в первом классе, со мной произошёл словесный конфуз. Дело было в Люберцах, у нас был урок музыки, учительница диктовала нам слова песни о некой бедной пряхе, а мы записывали под диктовку в тетрадь. Учительница была средних лет, малоприятная, худощавая, диктовку вела громко, причём с такой дикцией, что ключевое слово песни я расслышал неправильно.
   Поколебавшись, я какое-то время вслушивался, но удостоверился, что услышанный мною вариант - не разовая оговорка учительницы и не дефект моего слуха, а явление систематическое: странно звучавшее слово повторялось раз за разом, и я решил записать его, как слышится - "бряха". Получилась у меня в тетради целая песня о бряхе. Кто такая эта бряха, я не имел понятия, но мало ли на свете незнакомых первокласснику явлений природы? Дома в мою тетрадку заглянула мама и изрядно повеселилась. Даже потом пересказывала этот случай бабушке.
  
   1354.
   Кажется, бытовало у нас в семье выражение "чудеса в решете"; м.б. им пользовался дед*, но точно не помню.
   Комментарий от Гранта: мама точно пользовалась.
  
   1355.
   То ли Ольгана, то ли бабушка, а может даже мама - в общем, кто-то из них вспоминал, что года в два я клоуна (игрушечного) называл "клон".
  
   1356.
   У мамы есть выражение "смотреть матом" - в том же значении, что "смотреть волком". Мне оно казалось общеупотребимым, но в годы учёбы в РГГУ я убедился, что некоторые мои сокурсники его не знали.
  
   1357.
   Свою ночную рубашку мама почему-то именует "лёля".
   [Уточнение с маминых слов: Это словцо - от бабушки, она так называла именно мамину ночную рубашку, но почему - не известно.]
  
   1358.
   Есть у мамы выражение: ~"На него нашёл такой-то стих". Под "стихом" подразумевается некий особый настрой.
  
   1359.
   Одна из любимых маминых цитат, часто звучащих у нас дома:

"- Боюсь, наделаешь ты дел!

- Могу, - сказал Финдл"й".

   Как подсказывает интернет, это фрагмент стихотворения "Финдлей" Роберта Бёрнса. Думаю, маме в этом фрагменте импонирует покладистая самокритичность Финдлея. У нас дома эта фраза стала, можно сказать, семейным мемом, пользовалась ей, кажется, даже бабушка, а м.б. и дед. Впрочем, сейчас, кроме мамы, её употребляю только я. Звучит этот мем в качестве шутливого предостережения, когда кто-нибудь рискует совершить оплошность. Чаще цитируется вторая половина фразы: когда на какой-либо вопрос даётся ответ "могу", так и тянет расширить ответ до варианта "Могу, сказал Финдлей".
   [Дополнение с маминых слов: Фраза Финдлея не так проста, как кажется. По сюжету, путник Финдлей постучался вечером к хозяйке дома, в отсутствие её мужа, так что опасения её носят вполне определённый характер пикантного свойства.
   От себя добавлю, что хотя всю жизнь пользуюсь этой фразой, такая трактовка для меня неожиданна. Вот что значит слабо ориентироваться в классике.]
  
   1360.
   Мама пользуется также шутливым словом "курябик"*, а вслед за мамой использую это словцо и я. Так мы иногда называем курицу - чаще всего, жареную, приготовленную целиком.
   Комментарий от Гранта: вероятно, в честь Курицы Рябы.
   Мой ответ: Интересно! Мне такое не приходило в голову.
  
   1361.
   Есть пара слов, которые мама хронически произносит неправильно. Одно из них - "мохито", название напитка. Мама всегда говорит "мохит"", и переучить её невозможно. Впрочем, напиток этот она всё равно не любит, поскольку в нём содержится неприятная ей мята.
   [Дополнение с маминых слов: Возможно, мамин подсознательный выбор ударения тут - по аналогии со словом "шапит"".]
  
   1362.
   Другое слово повеселее: "бутыл"тта". Мама всегда произносит его как "бутал"тта" или м.б. "бутол"тта". Слово это мы заимствовали, кажется, из старого французского фильма-комедии "Закон есть закон" (или "Полицейские и воры"?), который при мне смотрели ещё в Ногинске в 80-е годы, а потом пересматривали в Строгино в середине 90-х годов.
   По сюжету там контрабандист таскает через границу огромную бутыль, а его знакомый полицейский пытается его поймать. Вот эту бутыль там для конспирации и называют "синьора Бутылетта" - словно речь о женщине. В какой-то момент бутыль, кажется, разбивается, а после, на вопрос "Как поживает синьора Бутылетта?", контрабандист отвечает: "Синьора Бутылетта упала и разбилась". Нам тогда ещё, в 80-х годах, настолько понравилось это слово, что мы стали порой бутылки шутливо называть "бутылеттами".
  
   1363.
   Мама вспомнила, что бабушка ругалась библейской фразой "тьма египетская". Было у неё также выражение "лошадь египетская".
  
   1364.
   Из 80-х годов смутно припоминаю ещё одно бабушкино ругачее слово - "окаянный". Кажется, бабушка поясняла мне, что оно происходит от имени библейского Каина, который был настолько злым человеком, что убил собственного брата.
  
   1364 + 1 = 2503.
   Мама вспомнила, что бабушка любила цитировать эпиграф из "Путешествия из Петербурга в Москву" Радищева: "Чудище "бло, оз"рно, огромно, стозевно и лаяй".
   Хотя фраза эта цитировалась часто, я до сих пор не знал, откуда она, и по-прежнему не знаю значения слова "обло".
   Дополнение: Недавно мама выяснила, что "обло" значит нечто вроде "шарообразно".
  
   1365.
   Звучала в моём детстве фраза "доносчику - первый кнут". Вероятно, кто-то пытался ею отучить нас с Грантом ябедничать друг на друга, к чему мы долгое время были склонны. Но кто её произносил - мама?* дед? бабушка? - не могу вспомнить.
   Комментарий от Гранта: она точно произносила, неоднократно.
  
   1366.
   Бытует у нас в семье ругательство "шушера" - в значении примерно толкуемом как "всякая мелкая сволочь, вредная, вставляющая палки в колёса и заслуживающая всяческого презрения". Для меня это слово с детства ассоциируется с Крысой Шушарой из "Приключений Буратино" А. Н. Толстого. Помню, впрочем, что при первых прочтениях в детстве этой книги я имя крысы ошибочно читал как "Шуш"ра".
  
   1366 + 1 = 2490.
   Из хвалебных слов у нас в семье были приняты два основных: "умница" и "молодец". При этом у них были ласковые уменьшительные вариации, которыми пользовались, по-моему, дед, бабушка и мама: "умничка", "умничек", "молодчик". Все они употреблялись независимо от пола того, к кому обращены.
   Помню, уже в нулевых годах я обратил внимание, что русский язык как-то скуповат на выражения похвалы. Обругать человека можно сотнями разных слов, известных всем и каждому. А вот похвалить - не так просто.
  
   1367.
   Использовалось бабушкой и до сих пор используется мамой выражение "ни свет ни заря" в значении "очень рано", "на рассвете": например, "встать ни свет ни заря".
  
   1368.
   Дед пользовался фразой "волков бояться - в лес не ходить". Кажется, нередко говорил он так году примерно в 1994, м.б. когда нам с Грантом предлагалось прогуляться в лес, а Грант отказывался из-за боязни пауков, вероятность наткнуться на которых в лесу была высока. Фразу дед произносил слегка сердито. Подразумевалось, что не надо обращать внимания на всякие страхи. У нас с Грантом в ту пору была также в ходу опасливая фраза "там пау-у-ук!". Произносилась она не столько при встрече с реальными пауками, сколько в ответ на предложения взрослых сунуться куда-либо, где мог быть риск столкновения с пауками.
  
   1369.
   Был в моей жизни нехороший эпизод, за который мне потом было стыдно. На меня порой находило грубовато-циничное настроение; случалось такое даже в достаточно ранние годы. Помню, было мне лет 6, мы были с Грантом в Ногинске, что-то вместе делали, Грант попутно грыз яблоко. В ту пору соперничество между нами ещё не слишком укоренилось. Чаще мы действовали заодно, притом Грант, признавая моё старшинство, обычно слушался моих указаний.
   И вот я что-то собрался сделать, но сам, в одиночку, а Грант захотел ко мне присоединиться. Яблоко могло ему помешать, и он, следуя за мной в комнату и комментируя свои намерения, мирно произнёс фразу: "а для этого надо положить яблоко". Ну а я в этот момент стал закрывать дверь, чтоб его за собой не впустить, - и стукнул его этой дверью по голове, а сам ещё и засмеялся как-то именно что грубо-цинически. Грант принялся плакать. Причём, по инерции он ещё договаривал свою фразу про яблоко, а я видел, что у него уже кривится рот и меняется интонация, чтобы заплакать...
   Как-то затем эта ситуация улеглась - у детей в таком возрасте быстро меняется настроение, они ссорятся и мирятся по десять раз на дню. Но мне этот случай не давал покоя. И вдруг, может быть через несколько дней или даже недель, меня внезапно проняло. Мы в тот момент были на южном балконе, с дедом, кажется и с Грантом тоже, что-то мирно делали, было тёплое лето. А у меня в памяти вдруг остро всплыл тот эпизод. И мне стало настолько гадко на душе, что я в тот раз обидел Гранта, стукнул его дверью в ответ на его ко мне доверие, да ещё смеялся над ним издевательски, - настолько сделалось жаль его и стыдно за себя тогдашнего, что я сам принялся тихо реветь, и всё никак не мог остановиться.
   Удивился дед, пришла и всполошилась бабушка, не понимая, что со мной вдруг такое стряслось, в чём причина, - а у меня слёзы лились не переставая, и длилось это довольно долго. Объяснить я, конечно, ничего не мог. Кажется, в итоге бабушка решила, что у меня случился тепловой удар от перегрева на солнце.
  
   1370.
   Был какой-то крошечный эпизод связанный с бабушкой и с буквой "Л". Было это в конце 80-х годов, м.б. когда я учился в первом классе. Нас в школе учили, что буква "Л" в алфавите называется "эл". А с бабушкой мы то ли слегка поспорили, как правильно называть эту букву, поскольку бабушка называла её со смягчением - "эль", то ли бабушка сама с собой колебалась между вариантами "эл" и "эль", а я просто присутствовал рядом.
  
   1371.
   Бабушка мне советовала читать книжку "Сын полка" Валентина Катаева. Было это в конце 80-х годов, тоже м.б. в те полгода, когда я жил в Ногинске и учился там в первом классе. Помню, что понятие "сын полка" мне до той поры было незнакомо. Книжка эта лежала, кажется, на письменном столе в спальне, или м.б. стояла на книжных полках над швейной машинкой, тоже недалеко от этого стола.
   В общем, бабушка, кажется, отправила меня за этой книгой и сказала прочесть заглавие. Я его прочёл как "сын п"лка", причём совершенно не понимая его синтаксиса - слово "п"лка" в тот момент я представлял как книжную полку, и не мог понять, почему эта полка - какой-то сын (или почему некий сын оказался полкой). Бабушка, впрочем, об этих моих затруднениях не была в курсе, и просто поправила ударение, после чего ситуация для меня слегка прояснилась.
   Книжку я эту вскорости, кажется, брался читать, но фрагментарно, или, может быть, у нас в школьном учебнике был из неё какой-то отрывок. По содержанию я почти всё забыл, помню только, что там, помимо мальчишки, который и есть сын полка, действовал ещё капитан Енакиев.
  
   1372.
   В более младшем возрасте, возможно, лет в шесть, я, кажется, с дедовой подачи читал "Каштанку" Чехова, тоже м.б. фрагментарно. А может, сам дед её мне читал вслух. Смутно припоминаю какой-то когнитивный диссонанс: может быть, до этого чтения я что-то слышал об этой книге и представлял, что она должна быть детской и весёлой, а на деле она оказалась более взрослой и малопонятной. Но, может, я что-то и путаю.
  
   1373.
   Кажется, бабушка что-то такое говорила про графа Нулина, причём в моей памяти это как-то связывается с Ольганой периода её долгого проживания в Ногинске (1988-91). Бабушка вообще в ту пору довольно много рассуждала о литературе, по большей части о русской классике XIX века, приводила из неё примеры, говорила о тех или иных персонажах.
  
   1374.
   Упоминался бабушкой гоголевский "Нос" как история о том, что вот такой был странный случай - от одного чиновника удрал нос. Возможно, бабушка даже рассказывала об этом так, чтобы для нас, внуков, представить этот эпизод как реальный случай, повысив тем самым достоверность нашего восприятия. Возможно, кто-то нам эту историю и читал вслух - скорее, мама, году в 1994-95, но, может, и сама бабушка пораньше.
  
   1375.
   Рассуждала бабушка о новеллах из "Старухи Изергиль" Горького - примерно в ту пору, когда я проходил это произведение в школе. Что-то говорила бабушка о Ларре, персонаже одной из этих новелл.
  
   1376.
   Упоминала бабушка какого-то итальянского персонажа, м.б. по имени Маттео, или что-то похожее, а фамилию я совсем забыл. Возможно, это был какой-нибудь итальянский партизан первой половины XIX века или карбонарий. История его кончалась трагически. Ассоциируется у меня это смутное воспоминание скорее с новеллами Проспера Мериме и Стендаля. Но, возможно, это был и рассказ русского автора, причём маленький, всего несколько страничек. UPD: Скорее всего, это новелла "Маттео Фальконе" Проспера Мериме.
  
   1377.
   Году примерно в 1992-93, когда меня кто-то из взрослых (мама? дед?) критиковал за то, что я всё ещё читаю детские книжки, бабушка, кажется, вступилась за меня, заодно заметив, что и сама как раз читает детскую сказку "Катя и крокодил", причём похвалила эту книжку. Это не было выдумкой, я сам видел у бабушки на прикроватном стуле эту самую книжку, и бабушка действительно её читала. Сам я "Катю и крокодила" (авторы Нина Гернет и Григорий Ягдфельд) прочёл незадолго до этого и остался высокого мнения об этой милой книжке.
  
   1378.
   Дед в 80-х, кажется, годах читал книгу о Цусиме - известном морском сражении времён русско-японской войны 1904-05 гг., в котором Россия потерпела тяжкое поражение. Автором книги был писатель с запоминающимся псевдонимом Новиков-Прибой.
  
   1379.
   3 июля 1998 года при странных обстоятельствах был убит генерал Лев Рохлин, перешедший до этого в жёсткую оппозицию режиму Ельцина, возглавивший Движение в поддержку армии (ДПА) и, по слухам, готовивший военный переворот. Ходили также слухи, что к убийству генерала Рохлина причастно ФСБ. Генералу этому я очень симпатизировал, он казался человеком близких мне политических взглядов, притом по-настоящему решительным и честным, в отличие от большинства тогдашних политиков, как провластных, так и оппозиционных. Не отвратило меня от него даже то, что он входил одно время в проельцинскую партию "Наш дом - Россия", а также поучаствовал в чеченской войне, которую я считал невероятной дикостью и преступлением ельцинского режима.
   Вскоре после гибели Рохлина о нём была выпущена биографическая книга, которую я с большим энтузиазмом купил, с интересом читал, и привёз деду, полагая, что человек с таким именем и биографией его может заинтересовать. Дед, кажется, книгу посмотрел, но не помню, взялся ли читать. Она потом долго лежала в стопке книг в кресле напротив дедовой кровати.
  
   1380.
   На это кресло, стоящее в алькове в Ногинской спальне, складывалась также на ночь дедова одежда и обёрнутая в газету большеформатная книга-подставка, которую дед по обыкновению держал на коленях, когда принимал пищу в спальне. В этом же кресле сидел обычно и я, лицом к лицу с дедом, когда приходил к нему поговорить.
  
   1381.
   Кажется, дед советовал мне прочесть книгу "Полководец" Владимира Карпова. Это была толстая книга в твёрдой зелёной обложке - нечто вроде воспоминаний о войне 1941-45 гг., написанных участником тех событий, генералом Карповым. Кажется, я читал оттуда отрывки, но сама книга мне показалась скучноватой, слишком документальной и сухой, так что я её так и не осилил.
  
   1382.
   Зато с большим интересом и, кажется, тоже с дедовой подачи я читал тонкую, тоже документальную книжицу "Так это было" Мартына Мержанова о последних днях Третьего Рейха. Там описывались события апреля-мая 1945 года, причём фокус событий переключался то на наши войска, подошедшие вплотную к Берлину, то на гитлеровский бункер, претерпевавший последние лихорадочные конвульсии перед неминуемым крахом.
   Из этой книги я узнал среди прочего дату самоубийства Гитлера (30 апреля) и тот факт, что в законном браке с Евой Браун Гитлер пробыл всего сутки. С интересом узнал я также, что деятельность структур Третьего Рейха не прекратилась в момент капитуляции 8-9 мая, а продолжалась ещё какое-то время под началом назначенного Гитлером преемника, гросс-адмирала Дёница.
  
   1383.
   В 1992 или 1993 году у нас в школе отдельные уроки проводила библиотекарша, замещавшая болевших учителей. Библиотекарша, пожилая, но скорее симпатичная женщина, любила при этом поговорить на разные отвлечённые темы; слушать её было интересно. Один раз она завела речь о Гитлере: будто бы появилась версия, что Гитлер не покончил жизнь самоубийством в 1945 году, а сумел бежать в Аргентину, где дожил почти что до нашего времени, скончавшись в возрасте 102 лет. Библиотекарша вычитала эту версию в каком-то журнале и преподносила её не как абсолютную истину, а именно как версию, но при этом обосновывала, почему сама она в эту версию верит. Обоснования её звучали так убедительно, что даже я несколько лет колебался, допуская, что такой вариант развития событий вполне мог иметь место.
   Сейчас я, впрочем, хорошо понимаю, что это была типичная для той поры журнальная выдумка: в тот период журналы, газеты и телевидение захлестнула волна всяческих невероятных лже-сенсаций и прочей недостоверной информации - экстрасенсы, НЛО, исторические, политические, светские и псевдонаучные сплетни и разнообразный вычурный бред, вроде утверждения, что Ленин - гриб. Особенно отличались этим, кажется, газеты "СПИД-Инфо", "Мегаполис-Экспресс" и, в меньшей степени, "Комсомольская правда", перешедшая в постсоветский период в разряд т.н. "жёлтой прессы".
  
   1384.
   Году в 1993 или 1994, кажется, когда мы с Грантом ездили на престижную московскую олимпиаду "Лидер", куда нас сопровождала мама, путь наш пролегал мимо железнодорожного вокзала, и мы углядели на одном из поездов интересный топоним, пункт назначения поезда: Свислочь. Слово это привело нас в восторг, и мы на долгое время задействовали его в качестве ругательства, эквивалентного созвучному с ним слову. В действительности же Свислочь это название реки.
  
   1385.
   Было у нас с Грантом в ходу ещё одно специфическое ругательство на основе созвучия. Примерно в 1989-91 гг. среди наших настольных игр появилось "Птичье лото". В нём были карточки с фотографиями птиц и указания их названий. Самым впечатляющим было двусоставное название "дрофа-дудак": его мы и обратили в ругательство, произнося его притом как цельное слово - "дрофадуд"к" (в значении "дурак").
  
   1386.
   Дед нахваливал мне то ли книгу, то ли фильм "Адъютант его превосходительства", много раз упоминая это название при разных разговорах. Фильм я так и не посмотрел, а вот книгу прочёл с удовольствием в 1997 году. Главный герой её, советский разведчик Павел Кольцов, действовавший в период Гражданской войны, был одним из очень немногих персонажей не детской литературы, по-настоящему меня впечатливших, вплоть до желания чем-то на них походить. Притом что разведчиков я вообще-то совсем не люблю. Запомнилось, что книгу эту я, кажется, читал наутро после школьного выпускного вечера в 11 классе: это был первый случай в моей жизни, чтобы я бодрствовал всю ночь до самого утра, - и утром я почему-то читал эту книгу на улице, чуть ли не сидя на тротуаре, через дорогу наискосок от "нашего" дома в Строгино.
  
   1387.
   Кажется, с дедовой же подачи я в 1996-97 годах прочёл трилогию Константина Симонова "Живые и мёртвые", которая мне тоже очень понравилась, хотя некоторые описанные в ней жестокости были настолько отталкивающими, что я вряд ли когда-нибудь соберусь эту книгу перечитать. Один из главных героев трилогии, солдат Иван Синцов, тоже, как вышеназванный Павел Кольцов, попал для меня в редкое число персонажей-взрослых, вызывающих желание им подражать.
   Значительное место в трилогии уделено образу Сталина и теме сталинских репрессий. Запомнилась удивившая меня разница оценок по этому поводу: дед, кажется, высказывался в том плане, что Симонов в этой книге развенчал Сталина (у меня сложилось такое же впечатление); папа же как-то обмолвился о Симонове презрительно-насмешливо, что тот был сталинист (подразумевалось также, что и ретроград). Кажется, я так удивился, что даже уточнил у папы, точно ли он в курсе содержания "Живых и мёртвых", но папа подтвердил, что да.
  
   1388.
   Несколько лет назад я прочёл другую книгу Симонова - мемуары "Глазами человека моего поколения", надиктованные автором в преддверии скорой смерти. В этой книге тоже осмысляется тема репрессий и личности Сталина. Прочитав книгу, я понял, что дед тоже был с ней знаком: некоторые упоминающиеся в ней эпизоды дед когда-то пересказывал во время бесед со мной или с бабушкой.
  
   1389.
   Кажется, именно дед порекомендовал мне книжку "Сорок изыскателей" и её продолжение "За берёзовыми книгами" Сергея Голицына, где пионеры годах примерно в 60-х расследуют тайны времён старой России под присмотром писателя-взрослого. При первом прочтении, лет в 11-12, эти книги казались мне завораживающе интересными.
   Году примерно в 1999 или 2000 я, будучи летом в Ногинске, перечитал то ли первую из них, то ли обе - сидел ночью на кухне и читал. Проходившая мимо бабушка спросила, что я читаю, и, услышав ответ, с теплотой в голосе похвалила эти книги. Впрочем, в ту пору я из них уже вырос, и прежнего удовольствия они мне не доставили.
   Лет 10 назад я узнал, что есть и третья книга из этой серии, "Тайна старого Р"дуля". Я даже добыл букинистическое издание, но прочесть пока не собрался. Впрочем, выбор автором в качестве своей темы тайн старой России с её князьями, купцами и церквами недавно стал мне понятен: я узнал, что автор, Сергей Голицын - потомок известного дворянского рода Голицыных. Так что, возможно, пионерская составляющая этих его повестей была лишь прикрытием для его интереса к дореволюционным временам и порядкам, позволившим обойти советскую цензуру.
  
   1390.
   Как-то раз дед подробно пересказал мне сюжет одной фантастической книги, прочитанной им в прежние времена и очень его заинтересовавшей. Притом дед упомянул, что книга эта была признана лучшим произведением фантастического жанра в мировой литературе
   Содержание было примерно таким. В космосе много лет летел огромный космический корабль со множеством людей на борту. Путь корабля был так долог, что успело смениться несколько поколений, и новые поколения уже не знали о цели пути, а может быть, даже не в курсе были, что находятся на космическом корабле. Дальше шли какие-то перипетии с персонажами книги, но я почти всё забыл; возможно, кто-то из них разгадывал тайну корабля и противостоял местным корабельным властям, желавшим эту тайну сохранить*, а своё главенствующее положение сделать неоспоримым. Но в этом я уже не уверен. Может быть, у главного героя была ещё девушка, в которую он был влюблён, и даже возможно, что они пытались как-то вдвоём убежать с корабля. Зато точно помню, что на корабле имелся специальный прибор, расщеплявший на атомы любые помещённые в него объекты. И кажется, для главного героя (и его гипотетической девушки) был риск, что местное начальство бросит их в этот прибор на верную гибель.
   Название книги и автор мне неизвестны - дед их, кажется, сам не помнил. Но нечто похожее по сюжету встречалось мне во второй половине 90-х годов в тонкой книжице Роберта Хайнлайна. Правда, полностью я её, кажется, не прочёл, поскольку текст в ней был заметно сокращён, а читать книгу в таком покорёженном редакторами формате мне не хотелось. Впрочем, сюжет с летящим много лет звездолётом, на котором успевают смениться целые поколения - в фантастике довольно расхожий. Нечто подобное есть даже у Булычёва. Так что, возможно, дед читал и не Хайнлайна.
   Комментарий от Гранта: не так давно был какой-то фильм (или даже два) с похожим сюжетом. Названия не помню. Или вот еще рассказ в тех же декорациях: https://www.youtube.com/watch?v=oXm5fC3vqgY (Клиффорд Саймак. Поколение, достигшее цели).
   Мой ответ: Любопытно, надо будет ознакомиться.
  
   1391.
   У бабушки на прикроватном стуле, по-моему, одно время лежала книга "В августе 44-го". Бабушка тоже неравнодушна была к литературе о войне.
  
   1392.
   Году примерно в 1992-1994, когда у папиного друга дяди Вартана вышла книга "Герменевтические подступы к русскому слову" (позднее переизданная в расширенном варианте под заглавием "Толкуя слово") - бабушка, к моему удивлению, тоже заинтересовалась ею и прочла. Мама вспомнила даже, что бабушка говорила об этой книге с самим дядей Вартаном по телефону и сказала ему, что это "очень нужная и правильная книга".
  
   1393.
   Книга дяди Вартана действительно была фундаментальным научным трудом, во многом новаторским для русской гуманитарной науки. Позже книга была отмечена престижной наградой, премией Андрея Белого.
   Мы с Грантом, впрочем, по малости лет не сознавали масштаба дяди Вартана как учёного - он для нас воспринимался скорее как знакомый с самого раннего детства родственник. С книгой его наше знакомство происходило в своеобразном формате - кажется, ещё до её выхода из печати: дядя Вартан в ту пору длительно жил вместе с нами, и гранки его книги в виде разрозненных страниц с широкими полями циркулировали по квартире, доставаясь* нередко и нам в качестве подручного бумажного материала для игр.
   Комментарий от Гранта: кажется, нам отдали разом толстую стопку таких листов. Когда мы только приехали в Строгино, мы делали из этих листов в большом количестве какие-то штуковины вроде ветроуказателей (для вывешивания за окном), а также самолетики.
   Мой ответ: Да, точно, так и было.
   В текст, содержащийся на гранках, мы заглядывали фрагментарно, выхватывая оттуда отдельные тезисы, фразы и слова. Запомнился нам разбор поговорки "глуп как пуп" - звучала она очень смешно. Приводилась эта поговорка через запятую с вариантами: "глуп как пуп, как пень и другие". Эта цитата у нас с Грантом стала на время цельным мемом: мы могли так и сказать в чей-либо адрес - "глуп как пуп, как пень и другие".
   Запомнилось ещё найденное дядей Вартаном крайне малоизвестное слово "н"щичко" (или "н"щечко") - уменьшительное от слова "нечто". Об этом слове мне довелось поговорить с дядей Вартаном много позже, в 2018 году, в ходе одной из последних встреч с ним, состоявшейся после многолетнего перерыва.
  
   1394.
   Что-то рассказывала бабушка про "Кавказского пленника" Льва Толстого. Помню ещё, что этот сюжет политически обыгрывался году примерно в 1994-96 в телепередаче "Куклы", о которой я уже писал. Передачу эту бабушка смотрела регулярно.
  
   1395.
   У мамы, а также, возможно, у деда с бабушкой бытовало выражение "строить глазки"*. В этом деянии уличали нас с Грантом, когда мы в детстве шаловливо гримасничали, переглядывались и т.п. Фраза эта нас забавляла, и мы принимались пародировать её, делая пальцами около глаз движения, как будто кладём там ряды маленьких кирпичиков - строим глазки.
   Комментарий от Гранта: в нестандартном значении "корчить рожи".
  
   1396.
   У деда в наш адрес был ещё частотный осуждающий глагол "дурачиться".
  
   1397.
   У нас с Грантом в детстве была шуточная рифмованная приговорка: "Так тебе и надо // Мало шоколада"* - в значении "поделом тебе". "Шоколад" там был больше для рифмы.
   Комментарий от Гранта: кажется, я принес вторую часть из детского сада; до этого у нас тоже использовалась фраза "так тебе/ему и надо", но произносилась она с обидой или злостью, без юмора, иронии или насмешки.
  
   1398.
   Основным магазином на ногинском Полигоне был двухэтажный военторг по адресу улица Чапаева, дом 10А, в нескольких минутах ходьбы по прямой от нашего дома. Несмотря на грозное название "военторг", это был обычный магазин, где продавались продукты и имелись разные другие отделы*, в т.ч. книжный на 2-м этаже. Военторг этот я лет в 7-10 прозвал Зелёным магазином: хотя само здание было скорее тёмной окраски, но в нём имелись широкие окна, завешенные зелёными шторами.
   Комментарий от Гранта: был ли там собственно военный отдел, как положено по названию? (Например, с военными побрякушками, деталями обмундирования и спецодеждой).
   Мой ответ: По правде говоря, не помню. Возможно, военного покроя рубашки (зелёные) продавались на втором этаже, но, может, мне это мерещится. Настоящий "профильный" военторг с обмундированием и значками мне встретился только когда мы уже обитали в Строгино - это был длинный магазин около метро Щукинская.
   Зелёный магазин работает и сейчас, хотя состав его "подразделений" многократно менялся. В последние годы основную часть магазина занимает филиал известной торговой сети "Дикси", благодаря чему получился забавный оксюморон: фактической окраской Зелёного магазина стала оранжевая, фирменный цвет "Дикси". Но я называю его по-прежнему.
   Вот так выглядит вход в Зелёный магазин в последние годы (фото из интернета):
  
  
   А вот тот же вид чуть сбоку:
  
  
   1399.
   В конце 80-х годов мы с дедом, бабушкой, Олей и Грантом смотрели в Ногинске серию советских фильмов о Шерлоке Холмсе и Докторе Ватсоне с Василием Ливановым и Виталием Соломиным в главных ролях. Мне очень нравилось, в т.ч. благодаря запоминающейся музыке.
   Правда, поначалу Ливанов в роли Холмса меня раздражал - он не был похож на знакомый мне по книге образ очень высокого худощавого молодого человека, кроме того мне не нравился его хриплый голос. Помню, что Оля со мной не согласилась, сказав, что именно эта его хрипловатость наоборот придаёт ему обаяния. Впрочем, я быстро привык к ливановскому киновоплощению Холмса и оно тоже стало мне нравиться.
   Помню ещё, что в дни, когда шёл показ этих фильмов, на полу перед большим Ногинским телевизором стоял выстроенный мною замок из кубиков, который не убирался много дней подряд: это было новшество в наших играх, когда какие-то конструкции начали выстаивать по многу дней, недель и даже месяцев, оберегаясь от сноса. Помню также, что казавшиеся мне величественными контуры того замка хорошо гармонировали для меня с замечательной музыкой из фильмов о Холмсе и вообще с представлением о викторианской Англии.
  
   1400.
   Смотрели мы в Ногинске с дедом и бабушкой также зарубежный, довольно старый фильм о Холмсе - "Шерлок Холмс и атомное оружие". В ту пору он казался мне страшным, а когда Холмс чуть не погиб под какой-то ядовитой капельницей и был спасён в последний момент, я очень переживал. Несколько лет назад я скачал этот фильм в интернете (ныне он известен под немного иным названием - "Шерлок Холмс и смертельное оружие"), пересмотрел, однако он показался мне слабоватым и впечатления не произвёл.
  
   1401.
   Была однако ещё пара жутких для меня моментов, связанных с темой Холмса. Книги о нём я читал в основном в Ногинске, в конце 80-х или в начале 90-х годов: толстый жёлтый том "Записки о Шерлоке Холмсе", а также известный чёрный восьмитомник Конан Дойля имелись в домашней библиотеке деда с бабушкой. О страшном рассказе "Дьяволова нога" я уже упоминал выше.
   Но помню, что изрядно напугала меня ещё сцена лежащего на ступеньках трупа с перерезанным, кажется, горлом - то ли из "Этюда в багровых тонах", то ли из какого-то небольшого холмсовского рассказа. Я в ту пору ещё не привык к жестоким сценам в литературе, и такое описание звучало для меня жутковато.
   Но особенно страшным был момент, когда я читал рассказ "В Сиреневой Сторожке". Был час или два ночи, я сидел с книжкой на кухне, и добрался до эпизода, где описывается сморщенное мумифицированное тело обезьянки, прислонённое к стене посудного шкафа, а рядом ведро, полное крови. И мне вдруг представилось, что такое жуткое обезьянье мёртвое тело может скрываться в трёх шагах от меня, у стенки малого холодильника, рядом с кухонной мойкой: там ещё стояла табуретка, а под ней как раз имелось эмалированное ведро.
   В глубине души я, конечно, понимал, что это всё чушь, но сила искусства такова, что на несколько мгновений мне стало по-настоящему жутко чуть ли не до озноба, тем более что холодильник как бы отгораживал от меня ту свою сторону, где могло бы быть тело, а при взгляде туда краем глаза и впрямь начинало казаться, будто там что-то есть.
  
   1402.
   Помню ещё, что в те годы у меня была коллизия с фамилией доктора Ватсона-Уотсона. Как известно, в советском фильме и в распространившихся затем анекдотах этот персонаж зовётся доктор Ватсон, а в печатных книгах - доктор Уотсон. Читают фамилию "Уотсон" обычно на английский манер, т.е. с кратким "у", соответствующим английской "w", хотя краткого "у" в русском алфавите нет. Я однако этих тонкостей по малолетству не знал, и читая про себя рассказы о Холмсе, мысленно проговаривал фамилию Уотсона с совершенно русскими звуками [у] и [о], т.е. в три полновесных слога - [у-"т-сон]. Звучание этой фамилии казалось мне труднопроизносимым и потому несколько странным, но я относил эту странность на счёт англичан: мало ли какие у них там бывают причудливые имена.
  
   1403.
   Переживал я в Ногинске в детстве, помню, ещё из-за мультфильма про Волка, Деда Мороза и Снеговика. Мультфильм был длинный, и его, показывая, кажется, в Баюбае, поделили на 2 части: сегодня начало, завтра конец. В первой части злой Волк, притворившись Дедом Морозом, подло напал на Снеговика, работавшего шофёром, разрушил его и отобрал нос-морковку. Мне было так жаль Снеговика (гибель его казалась окончательной), что я весь вечер ходил смурной, и даже, кажется, дед с бабушкой озаботились, что меня так опечалило. Кажется, впрочем, они обнадёжили меня, дав понять, что для Снеговика ещё не всё потеряно. Так и произошло: на следующий вечер Снеговик возвратился к жизни, чему я был очень рад.
  
   1404.
   Смотрели мы в Ногинске в те же годы два многосерийных фильма - "Два капитана" и "Таинственный остров". Сюжеты эти так меня увлекли, что, дожидаясь следующих серий, я залез в соответствующие книжки и читал их фрагментарно - то ли вперёд, дальше, то ли наоборот перечитывал книжную версию просмотренных эпизодов.
   Дед тогда же приводил меня в пример Оле, известной своей нелюбовью к чтению: говорил ей посмотреть на меня, прочитавшего за несколько дней то ли половину толстенной книги, то ли почти всю (кажется, в данном случае речь шла о "Двух капитанах", а не о "Таинственном острове"). Пример однако был несправедлив: быстро продвигаться по книге мне удавалось лишь потому, что я скакал от серии к серии, пропуская значительную часть текста, дублирующего виденное в фильме.
  
   1405.
   В более ранние мои годы мы смотрели в Ногинске с дедом и бабушкой фильмы "Зверобой" и "Следопыт". Мне было лет 6, я толком не понимал происходящего на экране, но было всё равно интересно. Тем не менее, сюжеты про индейцев, прерию и т.п., почему-то считавшиеся очень популярными у мальчишек, я так и не полюбил. Впрочем, не помню, чтобы кто-то в моём поколении всерьёз увлекался темой индейцев; скорее, это было отголоском увлечения детворы 20-60-х годов, а может, даже более ранних времён.
  
   1406.
   Ещё один многосерийный фильм, который я лет в 7-8 смотрел отрывочно с дедом и бабушкой, произвёл на меня крайне гнетущее впечатление. Фильм был зарубежный, назывался "Николас Никльби", по Диккенсу. Сюжет казался мне мрачным, муторным, выматывал нервы, наконец кто-то из персонажей умер при тяжёлых обстоятельствах, и это так впечаталось мне в память, что до сих пор имя "Николас Никльби" вызывает у меня стойкое отторжение. Хотя, думаю, если б мне довелось пересмотреть тот фильм сейчас, скорее всего я бы воспринял его достаточно ровно. По той же причине я не люблю капитана Немо и долгое время недолюбливал аббата Фариа из сюжета о графе Монте-Кристо.
  
   1407.
   В начале 90-х годов мы с дедом и бабушкой смотрели в Ногинске фильм "Летучий Голландец" - пародию, снятую на излёте Советской власти. По сюжету, какой-то чокнутый или пьяный обрубил топором канат, которым был пришвартован к берегу корабль-ресторан. В ресторане в тот момент находилась весьма разношёрстная компания. И вот корабль, для плаваний не предназначенный, потихоньку уплыл в открытое море, а невольные его пассажиры принялись выяснять отношения между собой, искать выход из положения, устраивать быт, бороться за власть и т.д. Метафора (сравнение корабля со страной) была настолько прозрачной, что даже я её понял, хотя проницательностью в те годы не отличался.
  
   1408.
   В 1994 году, будучи с Грантом в Ногинске на осенних каникулах, мы смотрели зарубежный сериал "Айвенго", состоявший из очень коротких серий. Кажется, отдельные серии смотрела с нами и бабушка. Впрочем, каникулы закончились раньше фильма, мы вернулись в Москву, где у нас в ту пору телевизор был сломан, так что досмотреть сериал не удалось.
  
   1409.
   Помню, что среди ценимых и читавшихся дедом книг по русской истории (не знаю, художественных или документальных) было что-то о Марфе-посаднице, о временах Лжедмитриев и Смуты. Мама напомнила, что ещё была у деда книга "Княжна Тараканова".
  
   1410.
   Мама вспомнила, что в малом своём детстве (ещё когда жила в Москве, до переезда в Ногинск, т.е. лет до пяти), она сделала бабушке с дедушкой подарок - переплела две книги, хранившиеся на этажерке, гофрированной бумагой, такой, из которой в то время делали украшения для школьных праздников. Получились два праздничных переплёта. Деду с бабушкой подарок понравился. Одной из этих книг был "Милый друг" Мопассана.
  
   1411.
   Как я уже писал, мама со школьных лет была большой поклонницей творчества Дюма. Но недавно она вспомнила, что к книгам Дюма перешла не разом: до него мама читала Вальтера Скотта. В т.ч. - "Квентина Дорварда". Сам я помню, что "Квентина Дорварда" мы с мамой пытались читать по-английски, когда мне было лет 10-11 и мама хотела натаскать меня по английскому языку. Впрочем, дальше первых глав мы тогда не продвинулись, так что полностью "Дорварда" я прочёл уже сам, по-русски, лет в 20. В детстве же мы с Грантом смотрели отличный советский фильм по "Дорварду" - мне тогда было тоже лет 9-11.
  
   1412.
   Книгу "Капитан Сорви-Голова" Луи Буссенара я прочёл лет в 10-11 - не помню, с дедовой, бабушкиной или маминой подачи. Но, кажется, все трое эту книгу хорошо знали и ценили.
  
   1413.
   По дедовой, кажется, рекомендации я в те же лет 10-11 читал документальную повесть известного партизана Дмитрия Медведева "Это было под Ровно" - о деятельности возглавляемого Медведевым партизанского отряда в лесах Украины, в немецком тылу. В ту пору книга мне нравилась, хотя к числу особо любимых я бы её, наверное, не отнёс. Через несколько лет, при перечитывании, она уже показалась скучноватой.
   В нулевых годах имя автора книги невольно приобрело новый оттенок: оно совпало с именем третьего президента России (2008-2012), Дмитрия Медведева, отличаясь лишь отчеством. А несколько лет назад я вычитал в интернете, что партизан Медведев был личностью вовсе не светлой: перед войной, в годы репрессий, он работал в системе НКВД и загубил массу народу, после чего сам успел "попасть под раздачу", правда, в его случае не смертельную. Ну а совсем уж недавно я выяснил, что к отряду Медведева имел косвенное касательство дед моей давней приятельницы Нюры Бабушкиной.
  
   1414.
   Мама читала нам с Грантом вслух много хороших книг в годы нашего детства, в т.ч. и когда мы уже были достаточно взрослыми. Например, "Женщину в белом" Уилки Коллинза она нам читала году в 1997 или 1998 во время поездки в Приднестровье и Одессу, куда мы ездили нашей "младшей семьёй" отчасти по делам, отчасти на отдых. Один из моментов чтения "Женщины в белом" был прямо на вокзале в Кишинёве, где мы сидели какое-то время в ожидании дальнейшего транспорта. Традиция маминого чтения вслух продолжается и сейчас - но т.к. Грант давно уже живёт отдельно, то читает мама в основном мне, либо, реже, нам с папой.
  
   1415.
   Году примерно в 1996 или 1997 мама читала нам с Грантом в Ногинске "Графа Монте-Кристо" - толстенный двухтомник. Правда, кажется, во втором томе совместное чтение застопорилось, так что, спросив у мамы разрешение, я дочитывал книгу уже сам. Помню, что поскольку первый том я воспринимал на слух, имя одного из персонажей, Франца д'Эпине, мне долго слышалось в варианте "Франц де Пине".
  
   1416.
   Примерно в те же годы "Графа Монте-Кристо" перечитывал дед. Помню, он рассказывал, что забыл о наличии второго тома и ждал, что весь сюжет уложится в первую книгу. Я тогда усомнился в возможности столь быстрого завершения книги, т.к. под конец первого тома повествование всё ещё неспешно вертелось вокруг молодых друзей Альбера де Морсера и Франца д'Эпине, а вся месть Монте-Кристо своим врагам оставалась ещё впереди. Но дед возразил, что бывают случаи, когда автор успевает очень много событий уместить перед самой развязкой.
  
   1417.
   Летом 1989 года мы с мамой и Грантом отдыхали в подмосковном доме отдыха "Высокое". Это было непривычно, поскольку до этого несколько лет кряду мы ездили в основном на море (в "Буревестник"), либо в Ереван. В "Высоком" же не было ни моря, ни южного климата. Имелось, кажется, озеро или м.б. речка, а также дикие заросли высоченных трав. Маме там не нравилось, тем более что с нами там не было папы - он приезжал только проведать нас в выходные два или три раза, и каждый его приезд был для нас большой радостью.
  
   1418.
   В тамошнем водоёме мы с Грантом плавали на красных надувных львах. В какой-то момент обшивка львов прохудилась, и они стали сдуваться, но мы всё равно продолжали на них плавать. Позже, впрочем, мама досадовала на себя, что не запретила нам этого - был всё же риск утонуть.
  
   1419.
   Водоём отличался ещё одной особенностью: то ли прямо в нём, то ли у берега обитали пиявки. У мамы они вызывали закономерное отвращение, но мы с Грантом к ним относились спокойно.
  
   1420.
   Из этого дома отдыха мы ездили на экскурсию в город Клин, где посетили дом-музей Чайковского.
  
   1421.
   Ещё мы втроём ходили в дальние прогулки, в ходе которых размахивали нашими любимыми игрушками-человечками на ниточках. Порой мы так усердствовали в этом, что человечки на нитках вырывались из наших рук и улетали в густые заросли высоких трав. Кажется, у меня так улетел Гурвик I, сменивший на посту императора Армена I, потерявшегося как раз в день нашего отъезда из Люберец в этот дом отдыха, 11 июня 1989 года. А у Гранта в траву улетел, кажется, его главный человечек, Армен II. Так что нам приходилось их отыскивать, прорубая к ним путь в зарослях и превозмогая страх столкновения с пауками*.
   Комментарий от Гранта: кажется, я тогда еще не боялся пауков.
   Одного человечка мы всё-таки в доме отдыха потеряли, правда при других обстоятельствах - не на прогулке, а при кидании с балкона. Жили мы там, кажется, на верхнем этаже 5-этажного корпуса, и нашего ума хватило придумать развлечение: кидать человечков с балкона, а потом мчаться по лестнице вниз на их поиски. В большинстве случаев эти приключения заканчивались благополучно, но один человечек, тёмно-синий Карандаш, всё-таки потерялся, и отыскать его не удалось.
  
   1422.
   Во время отдыха в Высоком мама читала нам вслух "Машину времени" Герберта Уэллса. Рассказ звучал завораживающе и располагал к размышлениям о прошлом и будущем, о сохранности остатков цивилизации через многие тысячи лет и т.д. Место действия рассказа хорошо ложилось в моём восприятии на окружавший нас ландшафт - мне так и виделись леса, а среди них, где-нибудь в отдалении, могли бы возвышаться руины древнего-предревнего здания, хранящего величие былых эпох и утраченные тайны ушедшей цивилизации.
  
   1423.
   Одно интересное старинное здание, впрочем, располагалось неподалёку от нас и было вполне реально - на территории дома отдыха сохранился просторный особняк с табличкой: "Памятник архитектуры 1813 года".
   Кажется, это был двухэтажный прямоугольный деревянный дом, окрашенный снаружи облупившейся голубой краской. Особняк этот был не жилой, и вход в него был закрыт. Но дата "1813 год" казалась мне слишком манящей, чтобы просто ходить мимо. Подумать только: живая древность времён Наполеона!
   Мы с Грантом стали планировать вылазку в особняк. С оборотной стороны здания была возможность пробраться внутрь - то ли выломанный проём в досках стены, то ли низко расположенное окно без стёкол. Кажется, у стены валялся даже небольшой собачий череп, тоже нас в ту пору скорее вдохновлявший на подвиги, чем отвращавший. Впрочем, в особняк тем ходом явно кто-то проникал и до нас: слишком много валялось на земле всякого современного хлама, оставляемого после себя людьми.
   Мама прознала о наших планах, и хотя восприняла их, как любой взрослый, негативно, но в итоге не стала запрещать вылазку, а решила примкнуть к нам. Возможно, ей самой было интересно, а может, она догадывалась, что в противном случае мы всё равно полезем туда втихаря, и лучше уж сделать это втроём, под её присмотром.
   В общем, глухим тёмным вечером мы с Грантом и мамой, экипировавшись фонариками, проникли в памятник архитектуры 1813 года в поисках древних тайн. Интерьер особняка меня несколько разочаровал. Там было разрушено всё, что только можно разрушить. Весь пол был густо усеян рухлядью. Ни старинных монет, ни каких-либо древних артефактов мы там не нашли. Не помню, сохранились ли хотя бы внутренние перегородки. Может быть, правда была какая-то хлипкая лестница на второй этаж, по которой мы пойти не рискнули, опасаясь, что она не выдержит нашего веса, но, скорее, это я уже сейчас домысливаю.
   Помню, впрочем, что среди руин одной из комнат обнаружились блестящие руины унитаза, как-то не рифмовавшиеся у меня с 1813 годом и, возможно, нас позабавившие. В общем, пробыли мы внутри особняка недолго и поспешили убраться оттуда во избежание каких-либо осложнений. М.б. даже возникло подозрение, что там внутри могут обитать какие-нибудь бездомные, пьяницы или хулиганы, но за это тоже уже не поручусь.
   В любом случае, эта вылазка запомнилась как приключение. Мы вышли оттуда слегка разочарованные увиденным, но гордые собой, - и много лет потом с юмором вспоминали этот эпизод.
   Как сообщает интернет, особняк 1813 года был усадебным домом дворян Волковых, после 1969 года стал приходить в запустение и в 2002 году сгорел.
   http://nataturka.ru/muzey-usadba/visokoe.html
   http://imesta.ru/places/show/177/
   https://pastvu.com/p/356430
   https://pastvu.com/p/950954
   https://yandex.ru/search/?text=дом%20отдыха%20высокое%20клинский%20усадьба&lr=213
  
   1424.
   Дом отдыха "Высокое" запомнился мне также просмотром знаменитого детского фильма "Гостья из будущего" о приключениях девочки Алисы, героини Кира Булычёва. Фильм пятисерийный, его показывали, видимо, по телевизору в холле дома отдыха, и мы с мамой и Грантом на протяжении пяти дней следили за перипетиями судьбы Алисы, Коли, космических пиратов и других примечательных героев.
   Фильм этот в своё время был бешено популярен у детской и подростковой аудитории, и до сих пор считается культовым, хотя, конечно, у новых поколений уже в ходу более современные фильмы и новые герои.
   "Гостью из будущего" я первый раз в сознательном возрасте посмотрел именно тогда, в "Высоком", и с тех пор не раз пересматривал вплоть до середины 90-х годов - в т.ч. в Ногинске, с Грантом. Потом был долгий перерыв до 2012 года, а следующий раз я посмотрел этот фильм в 2019 году.
   Однако отрывочно я его видел и до "Высокого", в совсем малом возрасте, может быть, лет в пять, причём чуть ли не в Ереване, - и не понимая по малости лет игрового характера происходящего на экране, я воспринял тогда фильм как что-то страшное, пугающее. Помню ещё с той поры: пираты гонятся за Колей по извилистым коридорам, стреляют в него лучами из бластеров, а мне так страшно, что потом эта сцена мне снилась в кошмарах.
  
   1425.
   Этим же фильмом был, кажется, навеян ещё один мой детский кошмар: мы жили тогда в Старой Москве, у меня была своя комнатка с кроватью, и как-то раз мне привиделось, что из-под кровати появляется некая сильная рука (или какое-то существо, не помню) - и пытается меня утянуть под кровать вместе с одеялом, простынёй и т.д. Мне было очень страшно, чуть не до паники, причём впечатление это было настолько ярким, что казалось: всё происходит наяву. В категорию снов я его записываю лишь потому, что взрослым умом понимаю: наяву таких вещей не бывает.
   Кажется, после этого я долго боялся спать один в комнате, и родителям пришлось меня уверять, что мне ничего не грозит. Возможно, впрочем, что связь с фильмом "Гостья из будущего" здесь иллюзорна, просто два воспоминания оказались рядом по принципу "и тут кошмар, и там кошмар". Странно также, что хотя кошмары, ассоциируемые с этим фильмом, я помню до сих пор, на восприятии самого фильма они не отразились: я всегда пересматривал его с совершенно незамутнённой радостью и увлечением.
  
   1426.
   Другой раз в дом отдыха "не морского типа" мы попали в 1993 году, с мамой, папой и Грантом. Я писал уже, что в тот раз нас, вероятно из-за всеобщего бардака в стране, завезли не туда: мы считали, что едем на Селигер, а попали в итоге на озеро Мстин", неподалёку от Вышнего Волочка. Впрочем, в наших семейных воспоминаниях та поездка всё равно осталась под именем "Селигер".
   Там мы много плавали на лодках, высаживаясь в т.ч. на маленькие, поросшие высокой травой и кустарником островки, - то ли озеро было непомерно длинным и вытянутым, то ли помимо озера имелась река. Островкам этим мы с Грантом принялись с большой охотой давать имена в честь наших человечков. Было лето, но погоды стояли, кажется, не самые жаркие, по крайней мере, мне помнится, что мы часто были в куртках.
   Мама в ту пору читала нам вслух "Трое в лодке не считая собаки" Джерома К. Джерома, и мы ухахатывались. Позже в Ногинске (в том же году или в следующем) мама читала нам продолжение, "Трое на велосипедах", тоже очень смешное, но всё-таки уступавшее первой книге. Помню, как мы ржали над эпизодами оттуда, резвясь на Ногинском диване в зале.
   А на Селигере ещё мы с Грантом пытались освоить искусство рыбной ловли: обзавелись удочками* и чудесными приманками - зелёными резиновыми лягушатами и стрекозами**. Впрочем, не помню, чтобы мы поймали хоть одну рыбу***. Да и если б поймали, всё равно бы скорее всего выпустили обратно, из гуманных соображений.
   * Комментарий от Гранта: кажется, рыбная ловля всерьез интересовала только меня, и удочка была только у меня.
   ** Комментарий от Гранта: лягушек и стрекоз мы (в основном я) покупали в хозяйственном отделе на втором этаже ногинского военторга, причем больше для игры, чем для предполагаемой рыбалки (т.к. было непонятно, как использовать их для ловли рыбы). Фигурки были очень симпатичными и хорошо выполненными, а лягушки из мягкой резины были также приятны на ощупь.
   Мой ответ: Да, они были классными. До сих пор у меня должны храниться несколько штук в спичечных коробках.
   *** Комментарий от Гранта: на месте выяснилось, что для поимки рыб необходимо раздобыть червяков, которых далее нужно насаживать на крючок. Я вроде бы знал об этом и раньше, но почему-то не придавал этому значения или даже думал, что при желании можно обойтись и без червяка. В какой-то момент я пытался накопать червей где-то по дороге от места проживания к берегу водоема, но почему-то не смог найти ни одного червя. Кроме того, стало ясно, что червяки мерзкие, и брать их руками (и насаживать на крючок) мне совсем не хочется. Зато в озере водились в большом количестве смешные круглые головастики, которых мы пытались (мб даже успешно) ловить из лодки и, возможно, у берега. Кажется, мы ловили их пакетом.
   Мой ответ: Головастиков припоминаю. Особенно удивляло их несходство с лягушками, в которых им, по идее, надлежало превратиться.
  
   1427.
   Мама вспомнила ещё об играх в мяч. В её детстве мячи были у всех однообразные, типовой двухцветной раскраски. А мяч особой раскраски считался шиком, маме хотелось такой заполучить, но он мало где продавался.
  
   1428.
   В моём детстве в Ногинске имелись два резиновых мяча, оставшихся видимо с прежних лет: они были не новыми и не очень плотно надутыми, но для игр годились. Одна половина у них была фиолетовой окраски, другая красная. Диаметр - сантиметров 25-30. Дома играть в мяч строго воспрещалось: был риск побить посуду и хрусталь. Так что нас с Грантом, кажется, выгоняли во двор. На асфальтовой части двора перед домом тогда ещё стоял фонарный столб, частично деревянный. Смутно помню, что мяч мы бросали в т.ч. в этот столб и тут же его ловили.
  
   1429.
   Когда мне было лет 6-8, у нас были ещё надувные мячи большего размера - диаметром м.б. сантиметров 50. Один такой мяч был жёлтым или м.б. жёлто-белым. Кажется, на нём были всякие весёлые рисунки - может быть, он представлял собой нечто вроде игровой версии глобуса, с материками, континентами и изображёнными на них животными или жителями, но подробностей не помню. Кажется, этот мяч мы брали с собой на летний отдых в Буревестник.
  
   1430.
   В футбол я в детстве практически не играл, и футбольных мячей у нас не было. Один раз, помню, мне довелось сыграть в подобие футбола втроём - с Грантом и незнакомым мальчишкой, на Самаркандском бульваре, на котором располагался "наш" дом, когда мы снимали жильё в "Новой Москве" (1986-1987). Мне было лет 6, Гранту года 3, а мальчишке, по его словам, 10 лет, - он был не очень высоким, но казался мне страшно взрослым. При нас была ещё мама, но она в игре не участвовала. Игра случилась спонтанно, мы гуляли, как обычно, по широкой "степной" середине Самаркандского бульвара, под высоковольтной линией электропередач, и как-то зазнакомились с тем мальчишкой, гонявшим мяч в одиночку.
  
   1431.
   Второй раз я играл в футбол уже в составе обычной по числу участников школьной команды, но всего несколько минут. Было это на уроке физкультуры, году в 1991 или 1992, когда я учился в 61-й английской спецшколе в период нашего проживания на Открытом шоссе. Футбол на уроках физкультуры бывал нередко, но я всегда отказывался участвовать, объясняя это неумением.
   Действительно, я до сих пор толком не знаю правил футбола, а кроме того я в ту пору уже очень быстро выдыхался при беге, да и сильно ударить по мячу тоже не мог: соответствующая мускулатура у меня была, видимо, развита слабее, чем у моих одноклассников; сам я был в ту пору худющий, небольшого роста, и в той школе мне дали кличку "Дистрофик", которая меня вполне устраивала.
   Во время футбольных игр я, впрочем, бывало, тоже бегал по полю вместе со всеми, но не играл, а изображал из себя фоторепортёра, следящего за матчем - в шутку, конечно; настоящих фотоаппаратов, а тем более камер ни у меня, ни у моих сверстников в ту пору не было.
   По-настоящему же поучаствовать в игре мне довелось там один раз, и совсем недолго, когда меня позвали на замену выбывшему игроку, а я, из тайного интереса всё-таки попробовать, не стал упорствовать в отказе. Впрочем, играл я, кажется, так слабо, что через несколько минут меня тоже заменили.
  
   1432.
   Семейной же активной игрой у нас в моём детстве был бадминтон. В него мы с удовольствием играли с Грантом, с мамой и с папой. Правда, эта игра прихотливая, она зависит от силы ветра: если ветер чуть сильнее лёгкого бриза, играть становится сложно или вообще невозможно. Бадминтон мы брали с собой и на отдых - в Буревестник и, кажется, позже, когда ездили на море в 90-е годы. Или какие-то разы не возили с собой ракетки, а брали их напрокат на месте.
   В бадминтон мы продолжали играть вплоть до начала нулевых годов, после чего совместные прогулки и поездки у нас надолго сделались редкими, и игра как-то сама собой сошла на нет. Пару раз я пытался зазвать поиграть в бадминтон своего школьного друга Ромку, с которым мы сдружились в 8 классе, но он не проявил энтузиазма, возразив, что это якобы женская игра. Я с ним не согласился, и какой-то раз мы играли с ним даже в 2003 году, в поездке в Переславль-Залесский, но в традицию это у нас не вошло.
  
   1433.
   Из семейных выражений ещё у нас в ходу фраза "говорить под руку". Ею пользуется мама, а прежде её употребляли, кажется, и бабушка с дедом.
  
   1434.
   Книги из Библиотеки приключений дед с бабушкой обычно не хотели нам с Грантом давать в дальние поездки. Книги эти считались очень ценными, и был риск, что мы их потеряем, истреплем, или их у нас украдут. Но бывали исключения, иногда удавалось добиться разрешения взять ту или иную книгу.
  
   1435.
   На отдыхе в Литве в июле-августе 1991 года я с удовольствием прочёл "Чёрную стрелу" Стивенсона из Библиотеки приключений - правда, кажется, не наш Ногинский экземпляр, а библиотечный. Там, в Литве, мы записались в библиотеку. Помню, что для выдачи книги на дом там требовалось оставить залог 3 рубля.
  
   1436.
   Ещё среди запомнившихся моментов той поездки - наши эпические походы за грибами. Погода сделалась не жаркая, вблизи Друскининкая, где мы жили, имелись обширные леса, намного превосходящие по площади Ногинский лес. И мы прослышали, что где-то неподалёку есть пункт приёма грибов: можно насобирать грибов, сдать их и получить за них настоящие деньги - в зависимости от веса и, кажется, рода грибов. Ходовыми, помню, там считались лисички.
   Мы, считая себя неплохими грибниками, по Ногинскому опыту, с энтузиазмом решили, что сейчас мы неплохо подзаработаем и чуть ли не разбогатеем. Отправились в лес все вчетвером - но, к большому разочарованию, улов наш оказался минимален. Грибов в лесу практически не было. Нашли мы, в итоге, кажется, несколько крошечных лисичек или м.б. сыроежек, и ещё один небольшой гриб поприличнее - м.б. подорешник, который потом сушился у меня на лампе-ночнике. Пункт приёма грибов мы тоже разыскали, но то ли он был закрыт в тот момент, то ли наши находки были слишком ничтожны*, так что мы, кажется, ничего туда не сдали и ничего не заработали.
   Комментарий от Гранта: кажется мы попали в этот пункт, и нам взвесили наши грибы и назвали стоимость, которая оказалась смехотворно низкой, так что мы оставили грибы себе.
   Мой ответ: Да, такая версия звучит достовернее.
  
   1437.
   Зато в том лесу мы видели зайца. Впрочем, на тот момент мы уже были в курсе, что встретить зайца плохая примета. Поэтому, несмотря на все наши симпатии к научной картине мире, подобная встреча внушала некоторую опаску. Впрочем, разговор о приметах в такой ситуации обычно сопровождался упоминанием забавной истории о Пушкине, который будто бы собирался принять участие в восстании декабристов, выехал на место событий, но дорогу ему перебежал заяц, и суеверный Пушкин отказался от своих планов, благодаря чему избежал затем монаршей немилости и прочих санкций.
  
   1438.
   Во время блужданий по литовскому лесу мы с Грантом ещё затеяли борьбу с пауками. Почему-то в том лесу довольно часто попадалась широкая кружевная паутинная сеть с крупным мохнатым пауком посредине*. Мы впали в азарт, подыскали каждый себе палку, и этими палками изничтожали подобные паутинные сети вместе с несчастными пауками.
   Помню, что у меня счёт уничтоженных за такую прогулку пауков дошёл аж до сотни. Паукам этой разновидности я тогда дал сразу два прозвища: "можжевельный паук" и "медвежье ушко". Название "медвежье ушко" было дано в честь одноимённой травки, которую мы в той поездке тоже старались найти, чтобы привезти бабушке в лечебных целях. О тогдашнем истреблении целой сотни пауков я потом не раз вспоминал с сожалением - вполне можно было их не губить, ведь они на нас не бросались, а просто сидели каждый в своей паутине.
   Комментарий от Гранта: паутина была часто натянута между стволами деревьев, стоящих в нескольких метрах друг от друга, поэтому, идя по лесу, можно было вляпаться в такую паутину, что я один раз и сделал (кажется, даже лицом) к своему неописуемому ужасу и отвращению.
   Мой ответ: Да уж, мало радости...
  
   1439.
   В той же литовской поездке, ближе к её началу, мама несколько дней проболела: вроде бы отравилась и даже, по её рассказу, упала в обморок в коридоре на этаже. Самого момента падения и удара головой об пол она, правда, не помнит: запомнила, как шла, а затем, внезапно, очнулась уже лёжа на полу. Помню, что нас с папой и Грантом мама однако отправляла гулять в эти дни, и мы с папой разведали городскую столовую, из которой папа приносил маме какую-то еду, подходящую при отравлениях. Дня через три мама поправилась, и дальше уже мы гуляли все вместе.
  
   1440.
   Когда мне было лет 8-10, мы в Ногинске смотрели новогодний советский фильм "Чародеи" - с Олей, Грантом, бабушкой и м.б. также с дедом. Но досмотреть фильм до конца не удалось: бабушка посчитала его слишком взрослым для нас (видимо, уловила некие фривольные намёки) и выключила телевизор посреди фильма к моей и Олиной досаде. Мне-то всё было очень даже интересно - на экране как раз разворачивался сюжет об испытании волшебной палочки.
   Посмотрел я этот фильм полностью только в 2009 году, и лишь тогда понял, что в тот раз с бабушкой и Олей мы начинали смотреть именно его (название мне в детстве не запомнилось). В 2009 году "Чародеи" мне тоже понравились, хотя взрослое восприятие и отличается от детского. Вскоре я предложил посмотреть его маме с папой, которые, как ни странно, тоже, кажется, ни разу его не видели, хотя фильм этот обычно крутят по телевидению каждый Новый год, не намного реже чем "Иронию судьбы" или "Карнавальную ночь". У родителей, впрочем, о нём осталось впечатление средненькое, да и меня, при тогдашнем пересмотре вместе с ними, он уже разочаровал.
  
   1441.
   Был ещё один фильм, частично виденный мною в детстве в Ногинске, после чего я лишь спустя много лет сумел установить его название. Это фильм "Через тернии к звёздам" - фантастика, по Киру Булычёву, но более взрослая, чем "Алиса" ("Гостья из будущего"). Впрочем, в главной роли там та же Елена Метёлкина, которая в "Гостье" играла загадочную незнакомку из 2084 года, со слежки ребят за которой начинается сюжет.
   В детстве, впрочем, внимание моё привлекла не Метёлкина, а другой эпизод, с яркой фразой: два взрослых человека разговаривали между собой, и один из них, причём карлик, но явно могущественный, заявил другому нечто вроде "мальчик мой, не для того я тебя вытащил из грязи, чтобы ты теперь ...". Фильм этот смотрела в тот раз бабушка, мы с Грантом видели только отрывок, без начала и конца, сюжет мне казался в ту пору непонятным и слишком взрослым, но фраза эта очень понравилась, и мы с братом на какое-то время превратили её в мем, адресуя её почему-то папе. Видимо, нас забавляло нарушение т.о. семейной иерархии, как бы менявшее нас с грозным папой местами.
   А полностью фильм "Через тернии к звёздам" я посмотрел только в 2010 году, и по-хорошему им впечатлился, хотя и понял, что он всё же не взрослый, а скорее подростковый, да и порядком уже устаревший.
  
   1442.
   Фильм "Чапаев" о знаменитом герое Гражданской войны в исполнении актёра Бориса Бабочкина мы смотрели в Ногинске 7 ноября 1995 года, вместе с дедом и бабушкой. Дед тогда уже ходил по квартире с большим трудом, но ради такого фильма всё-таки добрался до своего привычного кресла в зале. До этого дед с бабушкой видели "Чапаева" много лет назад, чуть ли не в годы своего детства, были в ту пору сильно им впечатлены, и хотели пересмотреть его. Впрочем, пересмотр, как часто бывает, их разочаровал. Возрастное восприятие почти всегда уступает восприятию юности. Так что после фильма дед с бабушкой обменялись скептическими репликами вроде "впечатление уже совсем не то" или "никакого впечатления фильм уже не произвёл".
  
   1443.
   Году, м.б. в 1994 мы смотрели фильм "Земля Санникова" - тоже, возможно, в Ногинске и с дедом. Но, может быть, смотрели и сами, а дед здесь вспоминается лишь по ассоциации, поскольку он очень любил песню из этого фильма:

"Есть только миг

Между прошлым и будущим,

Именно он

Называется жизнь".

  
   1444.
   Когда мне было лет 8 или 9, мы ходили в Ногинске в кино всей своей "большой семьёй" - т.е. не только с Грантом и родителями, но также с дедом и бабушкой. Кажется, это один из всего лишь двух случаев на моей памяти, когда я попадал в кино вместе с бабушкой и дедом. Кинотеатр размещался в ДК [дэк"] - Ногинском Доме культуры.
   Дом этот, деревянный, двухэтажный, выкрашенный голубой краской, с изящным парадным фасадом, располагался на небольшой асфальтовой площади, фактически среди леса: к площади этой вела симпатичная аллея длиной метров 100 или 200, отходившая перпендикулярно от улицы Чапаева, чуть не доходя гостиницы "Спутник". По бокам аллеи рос лес. По правую сторону от ДК располагалось футбольное поле - есть оно и сейчас. ДК, поле и площадь со всех сторон были окружены лесом.
   За ДК, почти продолжая направление аллеи, шла через лес широкая немощёная утоптанная тропа длиной метров 300-500, до самой речки. На площади перед ДК были цветочные клумбы - это действительно был культурный центр, пусть и не общегородского масштаба, но для жителей Полигона точно.
   Мама вспоминала также, что в её детстве на площади перед ДК стоял памятник Сталину, который затем снесли (можно предположить, что в 1961 году, во время хрущёвской десталинизации). По слухам, ДК строили пленные немцы вскоре после войны.
   В этом ДК, среди прочих культурных мероприятий, показывались фильмы. В тот раз мы всей семьёй ходили на фильм "Три толстяка" по сказке Юрия Олеши. Помню, что фильм мне очень понравился, после показа я шёл домой празднично-взбудораженный, весь под впечатлением от фильма. Сказку эту я до сих пор очень люблю. В 2018-2019 году мы перечитывали её с мамой.
  
   1445.
   Другой фильм всей семьёй, включая деда и бабушку, мы смотрели в том же ДК примерно в те же годы - 1989 или 1988. Это был американский фантастический фильм "Полёт Навигатора".
   Впервые я увидел его, впрочем, до того Ногинского просмотра - в Люберцах, в тамошнем кинотеатре (или тоже Доме культуры) "Искра", в компании с мамой, Грантом и м.б. даже с папой, хотя папа к таким фильмам был достаточно равнодушен. На нас же троих фильм произвёл завораживающее действие: мальчишка с младшим братом и собакой играют в "летающие тарелки", мальчишка падает в небольшой кювет, выбирается, бежит домой - а там живут другие люди, его никто не узнаёт, и оказывается, что каким-то невероятным образом он отсутствовал целых 8 лет.
   Фильм этот настолько нас впечатлил*, что мы затем пытались посмотреть его ещё несколько раз и в т.ч. очень хотели показать его дедушке с бабушкой. Поэтому и выбрались все вместе в ДК в Ногинске.
   Комментарий от Гранта: в нем также фигурировали фейерверки в виде игрушечных ракет, очень похожих на те, которые мы незадолго до того делали на авиакружке.
   Впрочем, дед, помню, высказался о фильме скептически, к некоторому нашему огорчению. А в Люберцах мы с мамой и Грантом специально ездили в другой кинотеатр, в центре города, но, как с нами часто по жизни случалось, опоздали, и на "Полёт Навигатора" не попали, чем тоже были огорчены.
   Много позже, в 2009 году, когда появилась возможность скачивать фильмы из интернета, я пересмотрел "Полёт Навигатора" и затем мы пересмотрели его вдвоём с мамой - с удовольствием, но всё-таки уже без прежнего завораживающего впечатления и ажиотажа.
  
   1446.
   Мама недавно вспомнила, что когда училась в 9-м классе, ходила с дедом смотреть фильм "Венгерский набоб" в том же ДК. Ей очень понравилось; запомнилось ещё, что в тот раз шёл дождь. А я этот фильм начинал было смотреть в Ногинске по телевизору в августе 1994 года, но мне он почему-то настолько не понравился, что я его выключил, не отсмотрев и половины. Впрочем, отчасти это объяснялось названием фильма: слово "набоб" казалось мне очень некрасивым, и это ощущение накладывалось на впечатление от самого фильма.
  
   1447.
   Ногинское ДК сгорело примерно в 1995 году, в "лихие девяностые", когда по всей стране очень многое находилось в упадке, а народ в большинстве своём перебивался на грани нищеты. Возможно, именно из-за этого всеобщего бардака никто тогда не озаботился тем, чтобы восстановить ДК - вернее отстроить заново, т.к. от прежнего здания остался лишь низенький каменный остов вблизи фундамента, высотой в полметра-метр, да горелые брёвна: по преимуществу здание было деревянным.
   Странно, но за минувшие 25 лет ситуация не изменилась - никакие новые хозяева не предъявили прав на территорию ДК. Горелые руины продолжают стоять, но сквозь них проросла уже густая поросль молодых деревьев в несколько человеческих ростов. Площадь перед ДК тоже пришла в запустение, равно как и ведущая туда аллея. Клумб на площади давно уже нет; последние годы там лежат лишь сгруженные кем-то брёвна. Асфальт на аллее искрошился и большей частью ушёл под землю. Аккуратные дорожки по бокам аллеи утратились; исчез и отделявший их от леса низенький металлический заборчик (такой же, как огораживавший в моём детстве оба скверика в нашем дворе).
   В начале нулевых годов, когда меня внезапно обуяла игровая страсть присваивать собственные названия разным окружающим местам, я присвоил этой аллее название "Гудвинская аллея". Но мама сразу его забраковала, предложив вариант "Аллея дедушки с бабушкой". Увы, ни тот, ни другой вариант не прижился.
   Касательно судьбы ДК, мама, по-моему, всё же надеется в глубине души, что однажды у городских властей дойдут руки до его возрождения. Я же наоборот опасаюсь, что территорию ДК оттяпает какой-нибудь толстосум, снесёт всё, что осталось, отгрохает частный коттедж, окружённый глухим забором, и нам останется только ходить стороной.
  
   1448.
   В те полгода, когда я жил в Ногинске, учась в первом классе, мне довелось выступить в ДК перед публикой. Выступление моё, впрочем, было кратким. В честь Нового 1988 года наш класс должен был продемонстрировать свои способности, а именно - прочесть известный стих-алфавит. Стих этот поделили между учениками, так чтобы каждому (или почти каждому) досталось по паре строк, посвящённых конкретной букве алфавита. Мне досталась буква "Г", в т.ч. потому, что с неё начиналась моя фамилия. Этой букве соответствовало двустишие: "Гриб растёт среди дорожки // Голова на тонкой ножке".
   Я, конечно, очень стеснялся и страшился предстоящего выступления, но отвертеться, видимо, было нельзя. Вероятно, мы с бабушкой заранее дома тренировались - репетировали это двустишие. Ничего особо примечательного с самого выступления мне, впрочем, не запомнилось. Выступали мы, кажется, на втором этаже ДК, в праздничной обстановке, и свои две строки, когда до меня дошла очередь, я отчитал. Не помню, присутствовал ли при моём выступлении дед или кто-то из нашей семьи, кроме бабушки. Бабушка скорее всего была, но тоже не факт. Д"ма, впрочем, после праздника, этим моим выступлением гордились, и много раз его впоследствии цитировали.
  
   1449.
   Дед рассказывал, что ему в молодости довелось побывать то ли на киностудии, то ли прямо на съёмках фильма. Попал он туда вроде бы не один, а с другими военными. Сам он, кажется, не снимался, но тут я плохо помню: м.б. он упоминал, что всё же был снят вместе со строем солдат в качестве массовки к какому-то фильму, но скорее, всё-таки, этого не было. Вероятнее, что на киностудии дед был в качестве экскурсанта.
  
   1450.
   Из впечатлений от посещения киностудии деду запомнился эпизод с избушкой. Эпизод этот вошёл в какой-то фильм, и потом, когда фильм вышел на экраны, дед сам был свидетелем реакции публики: на экране появляется избушка, а в ней человек с узнаваемой внешностью известного тогда актёра Быкова, - и публика разом подаёт голос: "о, Быков!".
   Фокус однако в том, что на киностудии дед видел основу этого эпизода - избушка была игрушечной, а "Быков" в ней был искусно сделанным муляжом, куклой. Дед говорил, что подобие было выдержано мастерски: если не знать, как он, о подмене, то, смотря фильм, никогда не догадаешься, что там вместо Быкова кукла.
   О каком фильме речь, я, к сожалению, не в курсе; дед, кажется, сам название не упоминал. Актёра Быкова, когда дед в 90-е годы рассказывал эту историю, я тоже не представлял, но сейчас допускаю, что это мог быть либо Леонид Быков, известный в т.ч. по фильму "В бой идут одни старики", либо, что вероятнее, какой-то другой однофамилец из более ранней эпохи, пик популярности которого пришёлся не на 70-е годы, как у Леонида Быкова, а на 40-е - 50-е.
   Фильм "В бой идут одни старики" мы с дедом, вроде бы, смотрели вместе уже в нулевые годы, и тамошнего Быкова дед, кажется, не признал; для него с этой фамилией ассоциировался другой актёр. Смутно припоминаю, что в том эпизоде с избушкой-муляжом у куклы Быкова, по словам деда, была бутыль некого алкоголя.
  
   1451.
   Мама в юности тоже побывала на киностудии, и даже снималась в небольшом эпизоде вместе со своей университетской подругой Ларисочкой. Им обеим нужно было то ли пройти по улице, наряженными по моде XVIII или XIX века, то ли проследовать мимо кареты. Сцена тоже была по сути массовочная, т.е. это не были роли каких-то конкретных персонажей. К маминому огорчению, в итоговую версию фильма эта сцена не вошла.
  
   1452.
   Дед обращал моё внимание на любопытный оптический эффект. Он говорил, что когда в фильмах показывают вращающиеся колёса (вероятно телег и автомобилей), зрителю будет казаться, будто колёса эти вращаются в обратную сторону. С дедовой подачи я иногда присматривался, и убеждался, что так и есть (хотя, возможно, и не в ста процентах случаев).
  
   1453.
   В 1998 году в Ногинске, кажется, мы вместе с дедом и м.б. с бабушкой смотрели фильм "Три плюс два" - известную советскую романтическую комедию. Из неё мне больше всего запомнился момент, где "Джексон оказался женщиной" - речь шла о книжном персонаже, которым восхищался, всюду приводя его в пример, один из героев фильма, отличавшийся женоненавистничеством.
  
   1454.
   Летом 1993 или 1992 года мы втроём с дедом и Грантом смотрели фильм "Овод" - кажется, трёхсерийный, по серии в день. Фильм был хороший, хотя и нерадостный. Дед, кажется, Овода ценил. Впрочем, главная поклонница Овода в нашей семье - мама, проникшаяся книгами о нём ещё в юности. Сам я прочёл "Овода" лишь после 30 лет с подачи своей будущей жены, которая тоже была со школьных лет поклонницей этого героя. Книга показалась мне очень сильной, даже для моего возраста, хотя образ самого Овода всё же показался слишком трагическим, чтобы войти в число моих любимых героев. Характерная же для советских лет трактовка Овода как пламенного революционера показалась мне наивной: по книге складывается впечатление, что революция для Овода лишь вынужденная отдушина, а главное для него - отношения с отцом, которому он не мог простить того, что считал предательством, и которому что-то пытался доказать всей своей деятельностью.
  
   1455.
   Осенью 1991 года мы всей семьёй смотрели в Ногинске документальный многосерийный советско-германский фильм о войне "Будь проклята война" ("Der Verdammt Krieg"). Фильм был по-своему впечатляющим, хотя серий в нём было очень много (по тогдашним до-сериальным временам) и смотрели мы его как-то из середины - без начала и конца.
   Помню, что немецкое название фильма я, про себя, прочёл неправильно: во-первых, вторую "m" в слове "verdammt" я воспринял как последовательность букв "i" + "n", во-вторых, я не учёл правил немецкого чтения, поэтому вместо "Дер фердаммт криг" у меня в голове звучало "Дер вердаминт кри"г". Это звучание в совокупности с его смысловым наполнением мне так понравилось, что я потом долго писал его на обороте своих тетрадных дневников как нечто вроде звонко звучащего слогана.
   Сам же фильм был, пожалуй, примиренчески-пацифистской направленности: рассказ о войне и документальная хроника чередовались с кадрами и комментариями из тогдашней современности, с вовлечением в т.ч. бывших советских и германских ветеранов и с мыслью о том, что такая чудовищная война ни в коем случае не должна больше повториться. Помню, что дед точно смотрел этот фильм (сидя в своём привычном кресле в зале); вероятно, и бабушка тоже; но каких-то их комментариев к просмотренному мне не запомнилось. Думаю, что фильм этот подстегнул мой интерес к теме прошедшей войны, в те годы достаточно пылкий.
  
   1456.
   Примерно за год до этого, 3 октября 1990 года, состоялось объединение Германии: просоветская ГДР влилась в ФРГ, страну Западного образа жизни. Помню, что накануне уже намеченного объединения было что-то вроде опроса в нашей стране - "как вы относитесь к предстоящему объединению Германии?" Опрос был, конечно, не в виде какого-либо официального референдума, а скорее просто журналистский, показанный вероятно по телевидению. Смутно припоминаю, что большинство было настроено то ли "за", то ли в стиле "не возражаю".
   Тема эта звучала в информационном пространстве, и, кажется, мама тогда тоже спросила деда - как относится к объединению Германии он. Адресованность вопроса деду объяснялась вероятно ещё тем, что из всей нашей семьи только дед был военным, успевшим к тому же повоевать с немцами, пусть даже неофициально и недолго, т.е. именно дед воспринимался как один из творцов Победы над Германией в 1945 году, приведшей к разделению её на ГДР и ФРГ. Как бы, если кому в нашей стране и решать по праву такие вопросы, так только деду и другим ветеранам.
   Помню, что дед ответил сдержанно, что не возражает, но поинтересовался, на какой основе пройдёт объединение - на основе ГДР (политически близкой Советскому Союзу) или на основе ФРГ (скорее нам враждебной). Не помню, что ответила мама. Дед, кажется, по-прежнему сдержанно сказал, что если немцы хотят - пусть объединяются.
   За себя помню, что в ту пору я ещё был настолько в отрыве от мировых тенденций, что совершенно не подозревал об идущем уже вовсю крушении т.н. социалистического лагеря. Так что я поначалу был уверен: конечно, объединение пройдёт на основе ГДР как более прогрессивной из двух Германий, и тем самым 40-летнее противостояние этих двух стран закономерно завершается нашей новой победой. Вскоре однако, к некоторому моему разочарованию, выяснилось, что дело обстоит ровно наоборот.
  
   1457.
   Кажется, в более ранние годы, м.б. в 1988, мы в Ногинске с дедом и бабушкой смотрели фильм "Достояние республики", но я его воспринимал как "взрослое кино", мне непонятное, и никаких подробностей не запомнил.
  
   1458.
   Был в те же годы ещё какой-то муторный фильм, который смотрели дедушка с бабушкой, а я к ним, как часто бывало, "присоседился" с середины фильма. Там шла речь, кажется, о соли - будто бы соль была очень дорога, буквально на вес золота (что меня очень удивило). Возможно, фильм так и назывался - "На вес золота". Действие м.б. тоже происходило в годы войны, не знаю, правда, Великой Отечественной или Гражданской. И люди там кажется всерьёз убивали друг друга за эту соль.
  
   1459.
   Вообще в перестройку, во второй половине 80-х годов появилось много фильмов с каким-то особым настроением - зачастую муторным, каким-то обострённым, нервным, тревожным, возможно также - предельно откровенным (в смысле открытого разговора о тех вещах, которые ещё недавно были фактически табуированы советской цензурой).
   Многие эти фильмы были также предвестниками той чернухи, которая захлестнула отечественный кинематограф в 90-е годы: т.е. в них демонстрировались очень жестокие, грубые, местами просто мерзкие сцены, связанные с насилием, криминалом, бандитским миром, травлей, подростковой беспощадной жестокостью и т.д.
   Дед с бабушкой часто смотрели такие фильмы (впрочем, наряду с более лёгким для восприятия кино). Я часто присоединялся к просмотру, как правило не с начала. В происходящем на экране я очень мало что понимал, но ощущение чего-то тягостного, жуткого, гадкого, безысходного запоминалось надолго. Иногда оставались в памяти какие-то обрывки сюжетов.
   Помню, был фильм о каком-то жестоком подростке, полукриминальном авторитете по кличке Аркан (с той поры до сегодняшнего дня у меня слово "аркан" вызывает неприятные ассоциации). Был фильм, кажется, из серии "Следствие ведут знатоки", где в самом финале главный герой умер от сердечного приступа, после того как его избили какие-то гопники за гаражами. Был фильм, кажется, из той же серии, - в нём некий бандит в знак унижения своего соперника справляет малую нужду ему на лицо.
   Был фильм о травле какого-то любознательного школьника, добродушного новичка, пришедшего в сложившийся класс, но отвергнутого одноклассниками за то, что он не вписывался в их традиции и шаблоны; в частности, один из его обидчиков по фамилии Плахотников был известен в классе под кличкой "Плохой", а новичок, желая вступиться за него, проявил свою начитанность и наивность, объяснив всем, что фамилия Плахотников происходит не от слова "плохой", а от слова "плаха" (на которой казнят), - и от этого объяснения ситуация сделалась только хуже.
   Ещё был фильм о войне, где одному из героев, кажется, ампутировали ногу, чуть ли не прямо отпилили пилой; у героя этого были счёты к некому Жукову, и мне запомнилась его фраза - "Дурак ваш Жуков" (не знаю, шла ли речь о маршале Жукове или об однофамильце, я в ту пору даже маршала такого не знал).
   Был ещё фильм, где много лет спустя после войны состарившийся солдат рыдал и каялся в том, что не покончил с собой, попав во время войны то ли в окружение, то ли в плен: все его однополчане подчинились подобному приказу командира, а у него у единственного не хватило духу, и с тех пор десятки лет он жил в сознании своей "вины". О фильме "Завтра была война" я уже писал выше.
   Подобные фильмы, оставлявшие крайне гнетущее впечатление, я за компанию с дедом и бабушкой часто смотрел лет в 7-8 - но был в них какой-то магнетизм, мешавший оторваться от экрана, несмотря на всю гнусность или тягостность происходящего. Именно после некоторых из таких фильмов дед порой с чувством, чуть протяжно говорил: "Хороший фильм, тяжёлый".
   Ни одного из этих фильмов (кроме "Завтра была война") я впоследствии, в подростковом или взрослом возрасте, ни разу больше не видел, и названий их не знаю.
  
   1460.
   Отмечу, впрочем, что были в перестройку и фильмы иного плана. В них тоже чувствовалось веяние времени в том смысле, что свободно говорилось о запретных ранее вещах, но эти фильмы оставляли скорее ощущение возможности лучшего будущего, очищенного от прежнего многолетнего вранья, умолчаний, ошибок и преступлений, но не доводящего дело до тотального перечёркивания всего и вся. В категорию таких фильмов для меня попали среди прочих два детских кино - "Лиловый шар" (продолжение приключений Булычёвской Алисы) и "Гардемарины, вперёд", хотя, конечно, напрямую соотнести их сюжеты с текущей политической обстановкой было бы сложно. Но суть там мне виделась не столько в сюжете, сколько в настроении - более оптимистическом и менее "отрицательском".
  
   1461.
   В те же годы, м.б. в 1987 или 1988, мы в Ногинске с дедом, бабушкой и мамой смотрели многосерийный зарубежный фильм, вероятно французский, по "Графине де Монсоро" Александра Дюма. Фильм был увлекательный, в жанре "плаща и шпаги", мы несколько вечеров следили за приключениями героев, сочувствуя отважному кавалеру Де Бюсси. Не помню, правда, закончилось ли для него в фильме всё столь же печально, как в книге (книгу я прочёл несколько лет спустя, уже в 90-е). Но о знаменитой Лиге и о кознях французских Генрихов я впервые узнал именно из этого фильма.
   Во второй половине 90-х годов были сняты два уже российских сериала по "Королеве Марго" и "Графине де Монсоро", которые мы смотрели вместе с Грантом и отчасти с мамой - то в Москве, то в Ногинске. Мне эти сериалы тоже понравились, хотя мама их, как водится, раскритиковала - ей виделась наигранность в исполнении актёров, вызывающая чувство недостоверности происходящего. Бабушка с дедом, по-моему, этих сериалов уже не смотрели.
  
   1462.
   Тоже лет в 7-8 я в Ногинске с дедом и бабушкой смотрел ещё один фильм в средневековом антураже. Не знаю, наш это был фильм или иностранный. Помню только один эпизод оттуда: два взрослых человека - учитель и ученик, - чтобы разрешить какой-то свой яростный спор, выпили каждый по стакану воды, зная, что в одном из стаканов вода отравлена. Вероятно, предполагалось, что это будет как бы жребий судьбы - бог рассудит, и стакан с ядом достанется тому, кто в споре неправ. Один из спорщиков действительно падает замертво. Другому тут же предъявляют претензии: яд в стакан должен был добавлять именно он, значит он виновен в смерти второго. На что обвиняемый чистосердечно возражает: "Что вы? В обоих стаканах была простая вода. Я не стал добавлять туда яд. Разве мог бы я отравить своего учителя?" - "Почему же тогда он умер?" - ~"Видимо, зная, что совесть его не чиста, и опасаясь божьей кары, он так переволновался, что от этого и умер".
  
   1463.
   Году примерно в 1989, 90 или 91 мы в Ногинске смотрели с Грантом и дедом мультфильм "Остров сокровищ". Дед обычно мультфильмов не смотрел, для него это был, видимо, чересчур детский жанр, но, вероятно, к книге "Остров сокровищ" он был неравнодушен с юных лет и поэтому сделал для данного мультфильма исключение. Однако мультфильм деда крайне разочаровал - показался ему издевательством. В самом деле, мультфильм был снят в новаторской для той поры пародийно-карикатурной манере. Нам с Грантом он казался очень смешным, но деду хотелось истории показанной всерьёз, без издёвок и привнесённого режиссёрами юмора.
  
   1464.
   Когда в начале 90-х наступила эпоха латиноамериканских телесериалов, главной энтузиасткой просмотра их в нашей семье сделалась бабушка. Точнее, поначалу сериалы бабушка с дедом смотрели вдвоём, хотя и ругали их нещадно (о чём я уже писал), но постепенно дед стал охладевать к этому жанру и, кажется, после "Богатых" ("Богатые тоже плачут") втянулся лишь в сериал "Реванш", а во время показа остальных - по-моему, оставался читать на кухне, пока бабушка в зале смотрела их по телевизору.
  
   1465.
   Запомнились два бабушкиных едких словца в адрес, кажется, одного и того же персонажа сериала "Реванш": какие-то разы бабушка называла его "иисусик" за характерную внешность, а раз или два его же, кажется, назвала "ж*пастик" - к большому моему веселью. Бабушка вообще была резче на язык, чем дед. Дед подобным словом и родственными ему - никогда не пользовался.
  
   1466.
   В совсем малом возрасте я несколько раз был в кинотеатре, и из этих походов мне смутно запомнились три. Причём, кажется, все три раза я был в кино вместе с папой. Один раз, года в четыре, мы ходили на какой-то мультфильм, который мне очень понравился; помню, что я очень сопереживал главной героине, которой была трепетная гусеница. С именем гусеницы возникла для меня коллизия. Ещё не зная толком, какие имена бывают, а каких не бывает, и, видимо, под действием особой акустики в кинотеатре, я почему-то расслышал имя гусеницы как "Критик". Лишь спустя много времени я сообразил, что скорее всего гусеницу звали просто Китти. До сих пор интересно, что же это был за мультфильм.
  
   1467.
   Другой раз, примерно в том же возрасте лет четырёх, мы с папой, кажется, были на фильме про великана. Вероятно, это была экранизация "Гулливера". Отчётливо помню, как рассерженный великан одним пинком ноги сокрушил крыльцо какого-то крошечного дворца. Картина такого великанского разрушения меня по-настоящему заворожила, так что я потом не раз в фантазиях развивал эту тему.
   Для меня в те малые годы вообще разрушение чего-либо таило в себе какой-то магнетизм: помню, как я, сидя на подоконнике в Старой Москве, тоже года в 4 или 5, с огромным интересом наблюдал из окна, как напротив экскаватор сносит старый дом. С годами, к счастью или к несчастью, разрушительные мотивы у меня почти полностью атрофировались, вплоть до того, что просто выбросить любую, даже совсем ненужную вещь мне теперь очень жаль: хочется всё сохранить и сберечь, а разрушенное восстановить.
  
   1468.
   Ещё один фильм мы, кажется, смотрели с папой в кинотеатре, когда я был чуть постарше, было мне лет 6-7. По сюжету я потом восстановил, что скорее всего это был "Человек с бульвара Капуцинов", знаменитая советская пародия на вестерн, с Андреем Мироновым, Николаем Караченцовым и другими ведущими актёрами. Смутно помню, что одного из героев застрелили, он упал, произнёс, кажется, трагически последние слова, и меня так огорчила его гибель, что я уж было разревелся, так что папа вроде бы даже начал слегка надо мной подтрунивать. Но тут всё дело обернулось в шутку, оказалось, что герой жив, только ранен, сюжет продолжается благополучно, так что я вздохнул с облегчением.
  
   1469.
   В конце восьмидесятых - начале девяностых взрослые в нашей семье смотрели много разных телепередач, некоторые из них смотрели сами, к другим присоединялись мы с Грантом. Передачи были двух типов - политические и развлекательные.
   Политических было, пожалуй, больше, чем развлекательных. В позднюю перестройку, помню, активно на слуху были политические программы "600 секунд" и "Взгляд". Сам я их, кажется, вообще ни разу не видел, так как в ту пору ещё не интересовался политикой. Но помню, что сверхпопулярного ведущего одной из них, Александра Невзорова, хвалила Ольгана, точнее, признавалась, что он ей нравится.
   Вообще острые политические телепередачи были в новинку для советского телевидения, как и вошедшие тогда в моду прямые эфиры; в доперестроечные времена о таком уровне свобод и помыслить было нельзя. Позже, в реакционные путинские времена, начиная с нулевых годов, телевидение снова попало под власть негласной цензуры, свободные дискуссии заменились постановочными, а прямые эфиры в политических передачах почти исчезли.
   Впрочем, фактическая цензура на телевидении установилась сразу после провала ГКЧП, в августе 1991 года, после чего в течение 10-15 лет возможность людям левых взглядов свободно излагать свою точку зрения с телеэкрана была резко ограничена.
  
   1470.
   Невзоровскую передачу, впрочем, кажется, закрыли ещё в перестройку. На какое-то время Невзоров ушёл в тень, пребывая в которой успел несколько раз кардинально сменить мировоззрение. К середине 90-х он из яркого демократического журналиста превратился в махрового реакционера-патриота.
   Помню, во время первой чеченской войны (1994-1996) мы нашей "младшей семьёй" посмотрели невзоровский фильм "Чистилище", повествующий о той войне с позиций, которые я бы сейчас назвал православным фундаментализмом. Фильм был комплиментарен по отношению к российской армии, предельно тенденциозен, включал в себя крайне зверские сцены, - в общем, в моём списке из полутора с лишним тысяч отсмотренных за всю жизнь фильмов, это невзоровское чудо-юдо до сих пор остаётся одним из самых гнусных.
   Позже ходили слухи, что Невзоров увлёкся лошадьми и тоже творил с ними какие-то жестокие вещи. В последние же лет десять Невзоров вновь выплыл из небытия, выбрав себе новое амплуа - жёсткого критика православной религии и церкви. При всём моём согласии с этой критикой по существу, своего отвращения к Невзорову я преодолеть не могу.
  
   1471.
   О политизированности общества на излёте перестройки мне запомнился ещё такой момент. Кажется, мама в конце 80-х пересказывала при мне бабушке, что шла по улице и слышала, как две девчонки лет 15-ти распевают частушки про Лигачёва.
   Егор Кузьмич Лигачёв был в ту пору одним из высших политических лидеров страны - с долей условности тогдашний политический спектр можно было свести к трём фигурам: радикальное демократическое крыло олицетворял Ельцин; влиятельную группу советских консерваторов, противостоящих переменам, представлял Лигачёв; а над ними обоими всё ещё царил Горбачёв, мечущийся между этими двумя флангами и стремительно теряющий популярность.
   Формально однако все они тогда ещё оставались высокопоставленными функционерами КПСС. И сам факт того, что о столь высокоранговых партийных руководителях можно свободно распевать частушки на улице - по советским традициям казался немыслимым и опасным, а тем более, что подобные вольности позволяют себе фактически дети. Чувствовалось в этом некое крушение устоев. Мама тогда, кажется, добавила, что посоветовала певуньям быть поосторожнее. Бабушка же, кажется, высказалась в характерном для себя стиле о том, как распустилась молодёжь.
   Для меня же теперь этот момент интересен ещё тем, что на протяжении всех последовавших девяностых и нулевых годов трудно было представить школьников, шутящих или спорящих на политические темы. Года примерно с 1992, практически вся встречавшаяся мне молодёжь была совершенно индифферентна к политике, увлекаясь лишь отношенческими проблемами, весёлой жизнью, выпивкой, популярными музыкальными группами, фильмами и сериалами, модными веяниями и т.д. Представить, чтобы кто-то из молодёжи распевал частушки про президента, премьера или прочих государственных деятелей, было уже нереально: молодёжи на них было глубоко наплевать. Возвращение политики в молодёжную среду началось понемногу лишь в десятые годы.
   Напоследок добавлю, что Егор Лигачёв на сегодняшний день ещё жив - ему 99 лет. После распада СССР и КПСС он занимал высокие посты в КПРФ, был депутатом госдумы, однажды даже открывал первое заседание новоизбранного состава думы, поскольку был в ней старейшим депутатом. Но влияние и популярность Лигачёва в ту пору уже были безвозвратно утрачены. А в последние лет 10 он по возрасту отошёл от политической деятельности.
  
   1472.
   Впрочем, о высших партийных функционерах году примерно в 1990-м шутили и мы с Грантом, хотя о людях этих не знали ничего, кроме их фамилий. Фамилии же вправду были на слуху, вплоть до того что навязли в зубах: в новостных передачах регулярно перечисляли ряд "товарищей", присутствовавших где-либо или встречавших какую-нибудь видную иностранную шишку в аэропорту.
   Среди прочих, помню, перечислялись Соломенцев, Воротников, Яковлев и Слюньков. Фамилия последнего нам казалась комично-неэстетичной. Подшучивали же мы над ними, переиначивая песню Окуджавы, которую слушали с пластинки на проигрывателе. В песне, лиричной и пронзительной (что вообще характерно для Окуджавы), имелась строка: "а дураков нету - улетели все". Упоминание дураков очень нас с Грантом смешило. И мы принялись переиначивать эту строку, подставляя вместо "дураков" фамилии партийных руководителей: "А Слюньковых нету - улетели все", "А Соломенцевых нету - улетели все", и т.п.
  
   1473.
   Из остропопулярных передач в перестройку были ещё программы с жутковатой заставкой телекомпании "ВИД". На заставке была изображена некая странная голова, в облике которой было что-то китайское, а за кадром голос со зловещей интонацией произносил название этой телекомпании - "ВИД". Запомнилось, что буква "Д" в названии, тоже появлявшемся на экране, была написана на латинский манер - "ВИD" (в ту пору это казалось необычным).
   У меня эта заставка "ВИD" с их страшной рожей ассоциировалась с персонажем Вием. Соответствующую повесть Гоголя я так до сих пор и не прочёл, но одноимённый советский фильм с Леонидом Куравлёвым и Натальей Варлей в главных ролях я смотрел в Ногинске с бабушкой и дедушкой лет в 7 или 8, а м.б. также с Ольганой. Помню, что мне было реально жутко.
   Кстати, в феврале 2018 года мне довелось попасть на Мосфильм (там располагалась контора "ФТМ", в которой я оформлял разрешение на использование персонажей Александра Волкова), - и мне довелось увидеть экспозицию, воспроизводящую сцену из "Вия": Хома Брут с книгой, Панночка, какая-то тёмная келья с соломой, - фигуры, вероятно, были восковыми, в натуральный рост, с сохранением полного сходства с актёрами фильма.
   Заставка "ВИD":
  
  
   1474.
   Из развлекательных передач на рубеже 80-х - 90-х годов мы частенько смотрели "Поле чудес" - поначалу всей семьёй: с бабушкой и дедушкой, мамой, папой, Грантом и Олей. Поначалу эта передача казалась очень интересной: она как бы вовлекала зрителей, которые принимались угадывать искомое слово вместе с участниками игры. Вёл передачу очень популярный тогда молодой политический журналист Владислав Листьев (впрочем, в передаче этой политики не было). У Листьева был благообразный, располагающий, очень интеллигентный облик, так что, думаю, значительной долей популярности эта передача была обязана его обаянию. Затем, когда в стране началась гиперинфляция, ей подверглись и номиналы призовых очков на вращающемся барабане - им тоже приписали сколько-то нулей.
  
   1475.
   Затем прошла информация, что Листьев собирается покинуть передачу (к огромному огорчению публики - к тому времени "Поле чудес" обрело уже всенародную популярность). Состоялось несколько передач в формате кастинга (хотя слова "кастинг" тогда ещё не было): претендентам на роль нового ведущего давалась возможность провести очередной кон игры. Впрочем, претенденты в большинстве своём ни в какое сравнение с Листьевым не шли (помню, была среди них какая-то женщина, очень стеснявшаяся, когда оказалась перед телекамерами, и вызывавшая скорее ощущение неловкости и сочувствия).
  
   1476.
   Так или иначе, Листьев покинул "Поле чудес", а новым ведущим стал Леонид Якубович, который, кажется, ведёт её по сей день. При Якубовиче передача стала более простонародной (под стать облику нового ведущего - пожилого усача с внешностью мужицко-украинского типажа), а в сам ход игры добавилась масса посторонних элементов, возведённых в ранг традиции, - подарки ведущему от игроков, их родни и односельчан, фотографирование с ведущим, продолжительные разговоры по душам с игроками на посторонние темы, затяжные рекламные паузы и т.д. Известная ассоциация из "Буратино" - "Поле чудес в Стране Дураков", иронически сопровождавшая передачу с момента её появления, - стала явственно актуальнее. Интерес наш к передаче постепенно упал. Дед, кажется, довольно быстро перестал её смотреть. А папа в какой-то момент даже обмолвился в том плане, что Якубович вызывает у него отвращение. Был, впрочем, кажется, разовый случай, когда одну игру снова провёл Листьев - публика встретила его с большим энтузиазмом. Но полноценного возвращения не случилось. Так что где-то примерно с 1995-96 никто из нас "Поле чудес" уже не смотрел.
  
   1477.
   Запомнилось ещё одно телевыступление Листьева, где он с юмором вспоминал ход одного из выпусков "Поля чудес" (сам выпуск мы не видели, да и вряд ли он мог транслироваться публично). Суть была в том, что загадано было слово "хур" - музыкальный инструмент одного из, кажется, якутских народов. А угадывала слово женщина. И вот, рассказывал Листьев, называет она букву за буквой, и всё мимо, а буквы-то в алфавите уже кончаются, - и тут вдруг процесс пошёл! Одна буква отгадана, вторая... На лице женщины появляется чувство уверенности: она готова назвать всё слово. Листьев рассказывал, как он переспрашивал её, "пытаясь предотвратить катастрофу", - мол, вы точно уверены? Но женщину было не остановить, и ответ её прозвучал громогласно, к восторгу собравшейся публики.
  
   1478.
   После ухода из "Поля чудес" Листьев вёл политическую передачу "Герой дня". Передача эта шла ежедневно, кажется, то ли по 2-й программе (тогда - РТР, ныне это канал "Россия 1"), после вечерних "Вестей", то ли по НТВ, после их новостной передачи, называвшейся "Сегодня". Бабушка смотрела и новости и, следом, "Героя дня". Формат передачи в ту пору тоже считался новаторским: в эфир приглашали кого-либо из популярных фигур, с кем были связаны значимые новости данного конкретного дня, - и Листьев беседовал с приглашённым об актуальных новостях. Поскольку страну тогда лихорадило (это было году примерно в 1993-95), недостатка в острых новостях не было, и передача пользовалась большой популярностью. Заодно с бабушкой смотрел её, нередко, и я, когда бывал в Ногинске.
  
   1479.
   1 марта 1995 года Владислав Листьев был убит. Убийство это, явно заказное, наделало много шума, общество было несколько в шоке, Листьев был одним из самых популярных и любимых в народе ведущих, уважаемых также интеллигенцией. Расследование убийства публично взял под личный контроль сам президент Ельцин, но, как случалось, кажется, во всех ситуациях, когда он что-либо брал под личный контроль, никого по горячим следам не нашли. Не знаю, установили ли заказчиков и исполнителей убийства хотя бы за минувшие 25 лет.
   Впрочем, уже тогда, в 1995 году, ходили слухи, вносившие некоторую ясность. Незадолго до гибели Листьев был назначен, кажется, на высокий пост руководителя Первого канала (в ту пору известного как ОРТ), и вроде бы это назначение не устроило влиятельных олигархов, - был в т.ч. слух, что Листьев планировал запретить то ли всю рекламу на Первом канале, то ли рекламу сигарет (в те годы сигареты, алкоголь, медицинские препараты и т.д. рекламировались совершенно свободно).
   В общем, задуманные, предположительно, Листьевым нововведения могли ударить по карману сильных мира сего, и Листьев был убит. Были, кажется, также версии, что у самого Листьева имелись свои бизнес-интересы, вошедшие вразрез с интересами других бизнесменов, решивших вопрос подобным образом.
   Помню, что наутро после убийства, 2-го марта, наша классная руководительница даже предложила всему классу почтить память Листьева вставанием, сопроводив это вопросом в патетической интонации - ~"Вы слышали, что произошло в нашей стране? Какие люди убиты?". Помню также, что сам я тогда вставал с некоторой неохотой - хотя Листьеву я по-человечески симпатизировал, но всё же числил его среди "демократов, разваливших Союз", большого пиетета к которым я не питал; но деваться было некуда. (Учился* я тогда в 9-м классе, а сидели мы обычно в ту пору вдвоём с Ромкой, за последней партой, где было больше свободы для общения и игр на уроках в силу удалённости от учителей.)
   Комментарий от Гранта: После убийства В.Л. выяснилось, что его сын учится со мной в одной школе (английской !1157), причем в каком-то из параллельных классов (хотя википедия утверждает, будто с 1994 по 2000 год он жил в Англии; возможно, он временно возвращался в Россию в связи с трагическими событиями). На стенах внутри школы тогда появились самодельные стенгазеты с заголовками "Нам жалко Сашу Листьева" и другими на ту же тему. Вскоре после этого по какой-то причине этот сын был ненадолго (кажется, на несколько дней) переведен в наш класс. Он оказался наглым и избалованным раскормленным хулиганом, неумным и с садистическими замашками. По крайней мере, такое у меня сложилось впечатление в результате недолгого наблюдения и, вероятно, какой-то личной стычки. Каких-либо следов горя или утраты ни в его облике, ни в поведении, совершенно не угадывалось.
   Мой ответ: Бывают же такие люди! А совпадение любопытное. Меня тут ещё недавно удивил папа, сказав, что сверхпопулярный ныне журналист Юрий Дудь учился в хорошо известной нам 373-й школе чуть ли не в одно время с нами.
   В передаче же "Герой дня" после гибели Листьева было принято решение ввести чередующихся ведущих, которых стало много: один день передачу ведёт один, назавтра другой и т.д.
   Впрочем, через год или два передача, кажется, закрылась, растеряв популярность. Помню ещё, что мне в Ногинске как-то попалась на глаза газета, вышедшая примерно через полгода после убийства Листьева, и в ней было крошечное сообщение мелким шрифтом о том, что мать Листьева сбита насмерть автомобилем. Эта гибель и незаметность сообщения о ней укрепили меня тогда в мысли, что с убийством Листьева дело явно нечисто.
  
   1480.
   Говоря о передаче "Герой дня" я, возможно, перепутал какие-то факты, поскольку сейчас сообразил, что у меня в памяти слились воедино две разные политические телепередачи, популярные в те годы - собственно "Герой дня" и "Час пик". Вёл Листьев только "Героя дня" или обе - не помню. Можно, конечно, уточнить в интернете, как я временами делаю в ходе записи этих воспоминаний, но всё же тогда это будут уже не совсем воспоминания. В любом случае, бабушка, активно увлечённая политикой, смотрела обе эти передачи (и, зачастую, я вместе с ней).
  
   1481.
   Из развлекательных передач, помимо "Поля чудес", мы одно время регулярно смотрели "Лотто Миллион", выходившее каждый четверг. Шла эта передача в 1994 году и далее, а интерес к ней у нас сохранялся года примерно до 1996. Об этой передаче, которой больше всех из нас увлекался дед, я много писал выше.
  
   1482.
   Другой развлекательной передачей, появившейся, кажется, уже ближе к концу 90-х годов была передача "О, счастливчик". В Ногинске её смотрел дед, по маленькому телевизору, который мы купили и установили в спальне, напротив его кровати. С дедом эту передачу смотрели также мама и я, когда бывали в Ногинске; насчёт бабушки, папы и Гранта - не помню. Впрочем, папа заведомо игровыми телепередачами, шоу и всяческими лотереями вообще не увлекался, считая их ерундой, а в возможность реального выигрыша в них не верил.
   Передачу "О, счастливчик" вёл популярный журналист Дмитрий Дибров. Впрочем, довольно скоро (м.б. через год или два) у передачи сменилось и название, и ведущий. Сейчас эта передача известна как "Кто хочет стать миллионером?" (калька с иностранного названия этой игры, ибо пришла она в Россию из-за границы, где пользовалась большой популярностью). А новым ведущим стал Максим Галкин.
  
   1483.
   Максим Галкин - один из очень немногих известных людей (публичных персон), которого мне довелось знать лично. Впрочем, знакомство моё с ним было минимальным и окончилось глупым конфузом. Знала в те годы Галкина и мама: до того как к нему пришла всероссийская известность, он был аспирантом РГГУ, где мама преподаёт с 1991 или 1992 года. Сам я отучился в РГГУ с 1998 по 2003 год.
   В этом же качестве молодого аспиранта Максим Галкин вёл у нашей группы семинары по предмету "Лингвистика текста", будучи как бы на подхвате у Сергея Иосифовича Гиндина, читавшего лекционную часть. Занятия Галкин вёл весело, но ничего из ряда вон выдающегося я тогда не замечал - ни в ведении им занятий, ни в нём самом. Затем я обратил внимание, что девушки в нашей группе между собой называют его прозвищем "Юморист", которое мне показалось странным, но я решил, что дело, видимо, в его манере вести семинары.
   Однако вскоре как-то выяснилось, что Галкин действительно артист, выступает в каких-то настоящих театрах с юмористическими номерами. Я, впрочем, не был до конца уверен, что слухи эти верны. Но в 2000-м, кажется, году мы с папой попали на театральное выступление (нас туда направила мама), где вживую выступали Иосиф Кобзон, Лариса Долина и, среди прочих, к моему изумлению, Максим Галкин. Тут уже все мои сомнения отпали.
   Помню, впрочем, что в разговоре с папой я тогда выступление Галкина жёстко раскритиковал, - как теперь понимаю, не потому что оно мне не понравилось, а потому что сам факт знакомства с "настоящим артистом" как-то внутри меня "зудел", мне хотелось лишний раз привлечь папино внимание к этому факту и вызвать какую-то реакцию, т.е. я был бы рад, если бы папа тогда возразил на мою критику Галкина. Но он отнёсся к моим речам вполне флегматично.
  
   1484.
   В любом случае, факт выступлений Галкина в театрах в ту пору ещё не означал его широкой известности. Всероссийская слава к нему пришла немного позже, м.б. буквально через несколько месяцев или год, когда его пригласили вести передачу "Кто хочет стать миллионером". Вот тут уже Галкин стал признанной "звездой".
   К этой же поре относится тот конфуз, которым завершилось моё с ним "личное знакомство". Дело было в книжном магазинчике "У кентавра" при РГГУ, куда я в ту пору частенько захаживал. И вот однажды на выходе из магазина я замечаю - прямо передо мной стоит Галкин и здоровается - говорит "Привет". Но я в ту пору был настолько закомплексован в своей застенчивости, что на приветствие не ответил: несколько мгновений я тупо колебался, пытаясь сообразить, здоровается ли он со мной, или он увидел какого-то более тесного своего знакомца, стоящего, возможно, за моей спиной, - всё-таки до той поры мы с ним общались только вскользь на семинарах, где были встроены в иерархию: он для меня был преподаватель, пусть и очень молодой, а студенту с преподавателем здороваться через "привет" как-то не принято. А тут ещё и эта его новообретённая известность добавилась, дополнительно путая карты.
   В общем, пока я внутренне колебался, глядя на Галкина без всякого выражения на лице, он, решив, видимо, что бывший студент его не признал, как-то слегка сконфузился - кажется, сказал "Ну, ладно". Так или иначе, от этого эпизода у меня осталось чувство досады. Помню, что я тогда же решил про себя, что хорошо бы наткнуться на Галкина ещё раз, и там уж поздороваться по нормальному. Но больше я его живьём не видел - только по телевизору.
   Впрочем, Галкин быстро вошёл в светскую околокультурную российскую элиту, где у него должен был появиться миллион новых знакомых высокого полёта, так что, думаю, о своих бывших студентах, в т.ч. и обо мне, он вскоре начисто забыл.
   Ещё через несколько лет популярность Галкина взошла на новую ступень - правда, теперь уже с ироническим оттенком: он стал очередным мужем признанной российской примадонны Аллы Пугачёвой, которая старше его лет на 30-35. Этот брак наделал много шуму и, пожалуй, повредил репутации их обоих, но статус Галкина при этом всё же возрос. Сам я, впрочем, всегда склонялся к мысли, что затея с браком была скорее пиаровским курьёзом, нацеленным на эпатаж публики. Ну да кто их там разберёт...
  
   1485.
   Был забавный момент в ту пору, когда Галкин ещё не прославился. Маме как-то раз позвонил Максим Кронгауз, её коллега по РГГУ, незадолго до того возглавивший Институт лингвистики и ставший т.о. одним из маминых начальников. Кронгауз как давний мамин знакомый представился просто по имени - Максим, - а мама приняла его за Максима Галкина, которого в те годы знала как обычного аспиранта, поэтому разговор вела без особой почтительности. В какой-то момент разговора возник вопрос о нескольких преподавателях - то ли их надо было привлечь к какой-то деятельности, то ли опросить по какому-то поводу, - и мама среди прочих упомянула фамилию Кронгауза, всё ещё не догадываясь, что разговаривает именно с ним. На что Кронгауз проворчал, как бы отмахиваясь: "Ну, это понятно...".
  
   1486.
   Помню, что Аллу Пугачёву бабушка недолюбливала - считала её страшной внешне и, видимо, чересчур выставляющей себя напоказ. В 90-е годы Пугачёва часто появлялась на телеэкранах, корпулентная, с дикими причёсками, разряженная не по возрасту в странные наряды, и бабушка смотрела на это, по-моему, с некоторым осуждением. В обиходе бабушка запросто называла её Пугачихой. Бывало, кажется, что бабушка любила посудачить с мамой на кухне о разных артистах, в т.ч. о личной жизни Пугачёвой и м.б. её дочери, Кристины Орбакайте, но тут уже, возможно, я присочиняю.
   Дополнение: Точно помню, что бабушка обсуждала с мамой актрису Наталью Гундареву и в т.ч., посмеиваясь, цитировала фразу Гундаревой "еда приходит и уходит, а человек остаётся".
  
   1487.
   Как относился к Пугачёвой дед, не помню, но, вероятно, тоже с неодобрением - он вообще не жаловал эстраду 90-х годов, ни отечественную, ни зарубежную. Однако дед ценил песню "Арлекино" - одну из самых известных песен ранней Пугачёвой, спетую ещё, кажется, в 70-е годы. А мама с большой симпатией относилась к прибалтийскому композитору Раймонду Паулсу, долгое время работавшему в паре с Пугачёвой (ему же посвящена её песня "Маэстро").
  
   1488.
   В 90-е годы в активное употребление в России вошло словечко "хит" - так стали называть популярные песни, композиции и т.д. Дед с бабушкой этим словом не пользовались и, скорее всего, вообще его не знали. В их сравнительно молодые годы, м.б. в 1960-е, существовало в том же значении слово "шлягер", однако на моей памяти дед с бабушкой его тоже никогда не употребляли. Мне же не нравилось ни одно из этих слов - "шлягер" казался неблагозвучным, а "хит" - слишком уж западным, новомодным, молодёжным, т.е. как бы антисоветским.
  
   1489.
   Из детских развлекательных телепередач, помимо Баюбая, мы с Грантом в конце 80-х - начале 90-х смотрели "В гостях у сказки" (впрочем, нерегулярно, от случая к случаю). В этой передаче обычно была небольшая преамбула, с участием ведущих и детей, а затем показывали какой-нибудь детский фильм. Одним из постоянных ведущих был человек по прозвищу Ноки. Помню, что в те годы он казался мне взрослым дядькой. Недавно я залез в интернет навести о нём справки и поразился: Ноки периода той передачи оказался всего лишь старшеклассником, не намного старше приглашаемых в передачу детей.
  
   1490.
   Возвращаюсь к теме стихотворений. Помню, что в те полгода, когда я в первом классе жил и учился в Ногинске, мне доводилось разучивать стих "Идёт-гудёт зелёный шум", таково было домашнее задание. Стих этот казался мне дурацким, в т.ч. из-за странного глагола "гудёт". Но процесс зубрёжки мною стихов контролировали дед с бабушкой.
  
   1491.
   Дед, кстати, любил рассказывать, что сам зубрёжку никогда не любил. Стихи в юные годы он запоминал легко, по велению души, чуть ли не с первого прочтения. А в науках, строящихся на логике, дед вместо зубрёжки предпочитал разобраться в требующих запоминания вещах, понять, как оно всё устроено, чтобы потом можно было самому вывести недостающую формулу или закономерность, даже если какие-то детали забылись.
  
   1492.
   У меня память на стихи была хуже дедовой, но, видимо, всё-таки получше Ольганиной. Помню, был момент в Ногинске в те же годы, когда Ольгане, старшекласснице, задали выучить наизусть стихотворение Лермонтова "На смерть поэта". Ольгане зубрёжка не давалась, мы с ней сидели на кухне, и как-то так вышло, что мы принялись заучивать это стихотворение вместе. Мне оно очень легко запомнилось, и я даже свободно рассказывал его вслух, преодолев обычное своё стеснение, усиленное заодно лермонтовским пафосом и мрачностью темы. Выученный мною стих заметили, кажется, дед с бабушкой, и тут же поставили меня в пример Ольгане.
  
   1493.
   Обычно же задаваемые на дом в школе стихи я запоминал с трудом. Но был ещё один эпизод, когда на меня нашло "вдохновение". Это было когда мы жили на Открытом шоссе, я учился в 5 или 6 классе, и к завтрашнему дню требовалось выучить стихотворение "Ленин и печник" - м.б., правда, не всё, а отрывок. Браться за стих мне совсем не хотелось. И мама подсказала, что память заработает лучше после прогулки на свежем воздухе. Так что мы с мамой (и, возможно, с Грантом) отправились гулять на лыжах (дело было зимой). Нагулялись мы хорошо, спортивно, ощутили прилив бодрости, и по возвращении я слёту выучил "Ленина и печника" без малейших затруднений. Мама осталась очень довольна тем, что способ её столь блестяще сработал, и не раз потом вспоминала этот случай.
  
   1494.
   Среди дедовых любимых стихотворений было пушкинское:

"Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные крутя,

То как зверь она завоет,

То заплачет, как дитя".

   Из этого же стихотворения дед порой цитировал ещё строфу более позднюю:

"Выпьем, добрая подружка

Бедной юности моей,

Выпьем с горя; где же кружка?

Сердцу будет веселей".

  
   1495.
   Из стихотворений помрачнее дед, бывало, читал наизусть лермонтовское "Чаша бытия" ("Мы пьём из чаши бытия"):

"...Тогда мы видим, что пуста

Была златая чаша,

И что напиток в ней мечта,

И что мечта - не наша".

  
   1496.
   Нравилось деду пушкинское стихотворение "Кавказ":

"...Орёл, с отдалённой поднявшись вершины,

Парит неподвижно, со мной наравне".

  
   1497.
   Бабушка, кажется, временами, в моменты приподнятого настроения, цитировала странно звучавшие слова предположительно цыганской песни: "Я парамело, я чебурело".
  
   1498.
   Цитировался у нас в семье с самых малых моих лет шуточный стих про барабанщика:

"Старый барабанщик,

Старый барабанщик,

Старый барабанщик крепко спал,

Он проснулся,

Потянулся,

Всех фашистов разогнал".

   Возможно, впрочем, что барабанщик был не старый, а храбрый*.
   Комментарий от Гранта: барабанщик был "старый". Кажется, у нас была "традиция" декламировать этот стих, громко шлепая себя ладонями по заду (имитируя игру на барабане). Также то ли этот стих про барабанщика, то ли какой-то другой про пулеметчика, цитировался иногда мамой по случаю порчи воздуха (мной, а может быть и не только), сопровождавшейся характерным звуком.
   Мой ответ: Да, про пулемётчика цитировалась фраза из старой советской песни: "Тра-та-та, - говорит пулемётчик // Тра-та-та, - говорит пулемёт".
  
   1499.
   Мама вспомнила, что в детстве сочинила стих, которым гордилась:

"Кот мяукал под забором

С дальним восхищённым взором".

  
   1500.
   В нашем с Грантом раннем детстве мама, бывало, чтобы мы скорее засыпали, читала нам стихи, и в т.ч. такой:

"Три очень милых феечки

Сидели на скамеечке

И, съев по булке с маслицем,

Сумели так замаслиться,

Что мыли этих феечек

Из трёх садовых леечек..."

   Впрочем, нередко бывало так, что, читая нам на ночь стихи, мама сама принималась клевать носом раньше, чем мы, так что стихотворные строки начинали идти вразнобой.
  
   1501.
   Была в нашем детстве шуточная присказка-предостережение: "Первый раз прощается, второй запрещается, а на третий раз - не пропустим вас". Говорилась она, кажется, чтобы пресечь повторные нарушения в каких-нибудь играх.
  
   1501 + 1 = 2285.
   Дед часто употреблял назидательную фразу: "Аппетит приходит во время еды". Говорилось это, когда пора было есть, а мы не хотели.
  
   1502.
   У деда с бабушкой (или у мамы?) в ходу была, кажется, пословица: "На чужой каравай рот/рта не разевай".
  
   1503.
   Бывало, что мы с Грантом за столом начинали жаловаться-возмущаться: мол, "почему ему больше?" - когда кому-то из нас казалось, что какую-либо вкусность поделили между нами неравномерно. Мы в таких вопросах в детстве были довольно завистливы друг к дружке: уступить другому казалось унизительным. Дед с бабушкой или мама нас тогда осаживали фразой "Смотри в свою тарелку".
  
   1504.
   У мамы ещё в ходу была рифмованная фраза "Не суй свой нос в чужой вопрос".
  
   1505.
   Как я уже писал, в начале 90-х годов дед много занимался со мной математикой и физикой. Впрочем, какие-то математические вещи он объяснял мне и раньше. Кажется, именно от деда я узнал*, как определить, что число без остатка делится на три: по сумме цифр. Если сумма цифр, составляющих число, делится на три, то и всё число делится на три. Таков же закон при делении на 9.
   Комментарий от Гранта: кажется я присутствовал при этом разговоре (но не участвовал) и тоже тогда запомнил эти два правила.
  
   1506.
   Бывало, что в задачах скорость измерялась в разных единицах - метрах в секунду и километрах в час, - и сходу я не мог определить, как одну единицу измерения перевести в другую. Получится ли результат (т.е. число) больше или меньше? Помнилось только, что различие должно быть в 3,6 раза, но в какую сторону? Например, чтобы 10 метров в секунду перевести в километры в час, надо 10 умножить на 3,6 или разделить?
   Дед научил меня, что число будет больше там, где сама единица измерения больше. Километры больше метров, часы больше секунд, значит, 10 на 3,6 надо умножать, вот и получится результат: 10 м/с = 36 км/ч.
  
   1507.
   До того как активно тренировать меня в математике и физике, дед интенсивно тренировал Ольгану. Было это в её долгое пребывание в Ногинске (1988-1991). Дед часами занимался с ней на кухне, и досадовал на её бестолковость. Я же слышал лишь отголоски их занятий, в т.ч. всякие незнакомые мне слова: формулы, синусы, косинусы, тангенсы, котангенсы, секансы, косекансы. (На слух я считал, что слово "котангенс" пишется через "а" - "катангенс").
   Сам я о тригонометрии не имел тогда ни малейшего представления, и даже значение слова "формула" было мне неизвестно. Зато я уже в ту пору совершенно однозначно не хотел взрослеть. Взросление ассоциировалось у меня с утратой детской беспечности, расставанием с прежними любимыми играми и игрушками, охлаждением прежних привязанностей, сокращением доли свободы и т.д. Я видел, как с каждым классом возрастает нагрузка на школьников, а от взрослых вообще требуется занятость на работе с утра до вечера, - и это меня абсолютно не вдохновляло. Взросление воспринималось также как приближение к старости и всем сопутствующим проблемам.
   Кроме того, глядя на Ольгану и считая её (со слов деда и бабушки) глупой, а себя, соответственно, умным (мою сообразительность дед с бабушкой не раз ставили Оле в пример), - я пришёл к выводу, что взросление означает ещё и умственную деградацию: человек теряет смекалку, быстроту ума и т.п. И мысленно я для себя прочертил рубеж: если мне когда-нибудь доведётся изучать все эти синусы-косинусы-формулы, это будет означать, я тоже сделался взрослым, поглупел, деградировал до состояния Ольганы, растерял своё детство. Слова "синус", "косинус", "формула" стали для меня пугающими маркерами. Так что я с опаской глядел в будущее - настанет ли этот момент?
   Увы, пришло время, добрался до синусов с формулами и я - как и положено, классе, примерно, в 8-м. И в тригонометрии меня тоже, как раньше Ольгану, тренировал дед. Я вначале досадовал, что всё-таки довелось мне столкнуться с ненавистными этими понятиями. Но протестовать было бы глупо, и я не стал.
   Впрочем, к моему удивлению, все эти синусы-косинусы, казавшиеся мне во времена дедовых занятий с Ольганой китайской грамотой, на деле оказались очень просты. Тем не менее, саму необходимость их осваивать я продолжал на донышке сознания воспринимать как деградацию, а слово "формула" ещё долго вызывало у меня неприязнь.
   Так или иначе, дед меня в тригонометрии натаскал вполне прилично, так что в школе наша математичка выделяла меня из всего класса. Правда, в дальнейшей жизни мне эти знания ни разу не пригодились, но это уж точно не дедова вина, а изъян всей нашей системы образования, вынуждающей школьника тратить массу времени на освоение абсолютно ненужного ему материала.
  
   1508.
   Был момент, подтвердивший мою тогдашнюю гипотезу о снижении сообразительности с возрастом, даже если этот возраст всё ещё достаточно юный. Помню, что бабушка рассказывала вроде бы, как меня перед поступлением в первый класс водили в школу, то ли к директору, то ли к кому-то из учителей - вроде как на собеседование. Смутно помнится, что речь могла идти о Ногинской школе, и привести меня туда могла бабушка, пользуясь своим статусом уважаемой учительницы, - хотя эта версия кажется странной, поскольку изначально меня в Ногинскую школу вроде бы никто отдавать не собирался. Так или иначе, на собеседовании мне будто бы задавали вопросы на сообразительность, и, по бабушкиным словам, я отвечал очень бойко. Сам я этого собеседования практически не помню, всплывают только в памяти очень смутные образы, которые вполне могут быть позднейшим самовнушением.
   И вот где-то уже лет в 14 бабушка мне сама задала вопрос из тех, что вроде бы звучали на том собеседовании перед первым классом: что делать, если в поезде пожар? Я задумался на секунду, и мне словно из далёкой глубины сознания еле-еле всплыл ответ: отцепить вагоны! Ответ оказался правильным. Того, как я отвечал на этот вопрос раньше, я уже не помнил.
   Бабушка, кажется, похвалила меня, сказав, что другие дети, менее сообразительные, выдавали неправильные ответы вроде "бежать за водой" и т.п. Но мне запомнилось именно это ощущение: что ответ, который лет в 6 у меня рождался сходу, без запинки, - годам к 14-ти еле-еле нашёлся, словно свет затухающей искры, с трудом пробившийся сквозь сгущающуюся тьму.
   Ну а сейчас, в 39 лет, я вообще затрудняюсь определить, была ли у меня взаправду какая-то особая сообразительность хотя бы в детстве, или то был просто благосклонный взгляд бабушки с дедушкой на мои способности, вполне ординарные. Пожалуй, я склоняюсь к мысли, что сообразительность неодинакова в разных областях. Так, в старших классах у меня была кличка "Тормоз", да я и сам замечал за собой, что соображаю медленнее других, какие-то элементарные вещи до меня доходят не сразу, с запозданием, иногда после повторного о них размышления; однако это не мешало мне некоторые виды математических или алфавитных задач решать очень быстро, чуть ли не быстрее всех в классе.
  
   1508 + 1 = 2286.
   Именно у деда я научился графикам таких функций как парабола и гипербола. Кстати, поначалу я считал, что слово "парабола" пишется через "о": "порабола".
  
   1508 + 2 = 2287.
   Однажды дед специально придумал для меня задачку - геометрический пример с нарисованным треугольником, где заданные условия не соответствуют нарисованным пропорциям. Т.е., скажем, катет по условию равен четверти гипотенузы, а выглядит как её половина (или что-то в этом роде).
   Я тогда ещё толком не знал, как решать такие задачи; удивился несовпадению того что вижу на рисунке с заданным условием, - и принялся вручную мерить, кажется, сколько тех самых катетов умещается в гипотенузу, чтобы таким образом получить искомый ответ.
   На это дед мне и сказал, что нарочно нарисовал рисунок с таким несовпадением, чтобы я не мерил что-то там от руки, а применил формулу.
  
   1508 + 3 = 2288.
   Кажется, слова "катет" и "гипотенуза" я поначалу на слух тоже воспринимал неправильно, как "катит" и "гипотянуза" (последнее, вероятно, от слова "тянуть").
  
   1509.
   Дед учил меня некоторым формулам. Так, под его руководством я затвердил скороговоркой одну формулу, которую дословно помню и сейчас (хотя большинство математических премудростей и выученных тогда же стихов давно забылись): "Неизвестное приведённого квадратного уравнения равно половине второго коэффициента, взятого с обратным знаком плюс-минус корень квадратный из квадрата этой половины без свободного члена".
  
   1510.
   На свою память дед в поздние годы активно сетовал и сравнивал её с дырявым решетом. Подобные его сетования я помню с конца 80-х годов, но по моим ощущениям память у деда оставалась достаточно крепкой года примерно до 1994-95, после чего действительно стала понемногу сдавать. Впрочем, истории времён своей молодости он помнил по-прежнему хорошо и любил их пересказывать.
  
   1510 + 1 = 2289.
   Особенно часто [примерно с середины 90-х годов] у деда выпадали из памяти имена. Обычно на этом он прерывал очередной рассказ и с досадой старался вспомнить искомое имя, приговаривая полувопросительно: "как же его звали?". Иной раз дед спрашивал об этом меня напрямую - возможно, полагая, что я восстановлю имя по контексту. Это удавалось мне не всегда; я порой отнекивался - мол, не знаю, не помню. На что дед с лёгкой досадой возражал: "Да ты знаешь!"
  
   1510 + 2 = 2290.
   Дед рассказывал, что есть способ, в некоторых случаях помогающий вспомнить забытое (которое долго, но безуспешно пытаешься воскресить в памяти): нужно снова попасть на то же место, где ты прежде об этом думал.
   Действительно, я замечал на собственном опыте, что такой способ нередко срабатывает.
   Похожее бывало и у бабушки. Например, придя в кухню, она иногда останавливалась и говорила в недоумении: "Зачем я [сюда] пришла? Вылетело из головы", - и, чтобы вспомнить, возвращалась туда откуда пришла, а там уже сама обстановка вновь наводила её на утерянную мысль.
  
   1511.
   В младших классах мы проходили, как делать арифметические действия "в столбик": такой способ намного их упрощал. Сложение в столбик не вызвало у меня затруднений. А вот с более трудными действиями - кажется, делением и умножением в столбик, - я долго не мог разобраться. Помню, что одному из них меня в итоге научил дед, а другому папа. Причём, каждый пытался учить меня обоим этим действиям, но одно из них объяснял легко и понятно, а другое нет. То, которое было мне понятным со слов папы, оказывалось непонятным при дедовых объяснениях, и наоборот.
  
   1512.
   Немного позже дед взялся даже учить меня взятию корня в столбик. Это был уже высший пилотаж: такого способа мы даже в школе не проходили. На какое-то недолгое время я этот способ запомнил, но затем забыл.
  
   1513.
   Поначалу я не подозревал, что корень - тоже математическое действие. Хотя я сталкивался с операцией взятия корня и много раз видел его значок, мне не приходило в голову, что можно с корнями делать какие-то более сложные операции. Помню, как меня поразило, что дед, взявшись то ли выводить какую-то формулу, то ли решать уравнение, довольно лихо получил многокомпонентную дробь, в которой корень от какой-то переменной оказался вроде бы одним из слагаемых числителя. Помещение корня в числитель показалось мне таким же нелепым, как если бы дед воткнул внутрь дроби самовар. Эту свою мысль я высказал деду, но он моё сравнение с досадой отверг, т.к. не видел в математических корнях чего-то особенного.
  
   1514.
   Пытался, кажется, дед обучить меня и логарифмам, но этой темой мы, по-моему, занимались недолго.
  
   1515.
   Мама с юности гордится тем, что умеет слёту решать задачки на комбинаторику. Особенно в этом преуспела она, кажется, в университете, опередив всю группу.
  
   1516.
   Кажется, дед рассказывал о гениальном математике Эваристе Галуа, погибшем на дуэли в 24 года, но уже к этому возрасту сумевшем получить какие-то невероятные результаты в науке. Впрочем, возможно, что рассказывал о Галуа мне не дед, а мама, или они оба.
  
   1517.
   Кажется, именно дед любил повторять, что математики часто достигали успеха заодно и в других областях, например, творческих, а вот обратное - не верно: из творческих людей мало кто преуспел в математике.
  
   1518.
   Дед подсказал мне, что не нужно добиваться избыточной точности вычислений в тех случаях, где исходные данные сами по себе приблизительны. Т.е. нет смысла вычислять результат с точностью до сотых и тысячных долей, если мы знаем, что изначальные данные округлены или условны.
   Допустим (пример не дедов тогдашний, а мой нынешний), нам сказано, что автомобиль едет со скоростью 70 км/ч из одного города в другой, а расстояние между городами 800 км. Формально мы получаем, что автомобиль проделает это расстояние за 11 часов 25 минут 42,8571.... секунды. Но на самом-то деле мы знаем, что реальный автомобиль не сможет выдерживать скорость ровно в 70 км/ч без малейших колебаний на всём протяжении пути; да и расстояние между городами вряд ли равно строго 800 километрам с точностью до миллионных долей миллиметра. А если так, то и дробные доли секунды в нашем первоначальном ответе теряют смысл.
  
   1519.
   Занимаясь со мной физикой, дед учил меня известной константе g - ускорению свободного падения, равному ~9,8 (или, если более точно, ~9,81) м/с2. Только называл эту величину дед, кажется, более полно: не ускорение свободного падения, а ускорение свободно падающего тела.
  
   1520.
   Учил нас* дед высчитывать расстояние до точки удара молнии по разнице во времени между вспышкой и громом. Вычисление базировалось на знании скорости звука. Кажется, дед эту скорость приблизительно приравнивал к 300 м/с.
   Комментарий от Гранта: кого?
   Мой ответ: Думаю, всех нас, с кем он мог беседовать на эту тему, т.е. всех троих внуков, а в прежние времена, вероятно, и маму с дядей Серёжей.
  
   1521.
   О скорости звука дед упоминал, кажется, ещё в своих рассказах о службе в авиации в молодые годы. Кажется, под конец этой службы стали появляться самолёты, летавшие на сверхзвуковых скоростях. Если раньше бывало, что сначала слышишь гул приближающегося самолёта, а лишь затем появляется он сам в поле зрения, то со сверхзвуковыми стало наоборот: сначала пролетает над головой самолёт, будто бы бесшумно, а затем до ушей докатывается резкая звуковая волна. Наверное, это были реактивные самолёты.
  
   1522.
   Бывало, кажется, не раз, что мы с дедом спорили про вечный двигатель -перпетуум мобиле. Дед придерживался известного тезиса: наукой доказано, что вечный двигатель построить нельзя. Кажется, существование такого двигателя противоречило закону сохранения энергии или какому-то иному фундаментальному научному принципу. А поэтому, говорил дед, Академия наук уже много лет назад приняла решение даже не рассматривать поступающие заявки от изобретателей о будто бы построенных (или придуманных) ими вечных двигателях.
   Я же в те свои школьные годы не слишком считался с научными запретами, и всё искал какую-нибудь уловку или хитрый способ, которые бы позволили всё же сей запрет обойти и соорудить вечный двигатель. Возможно, впрочем, что такие подробности о вечном двигателе нам с Грантом рассказывал не дед, а папа.
  
   1523.
   От деда же я узнал терминологию, связанную с весом всяческих товаров и продуктов: вес нетто, вес брутто и, кажется, тара. Дед объяснял, что вес нетто - это чистый вес самого продукта, т.е. без упаковки; вес брутто - это вместе с упаковкой; а тара - как раз и есть упаковка.
  
   1524.
   Дед рассказывал, что во времена его учёбы некоторые единицы измерения были иными: в частности, в килограммах измерялись и масса, и сила, а чтобы на письме эти килограммы не путать, записывали их по-разному: в одном случае - "кг" квадратными буквами (т.е. печатными), в другом - "кг" круглыми (т.е. курсивом). Такое положение сохранялось, видимо, до перехода в 70-х годах к международной системе единиц СИ. В моё время килограмм, согласно системе СИ, оставался единицей измерения массы, а сила измерялась в ньютонах.
  
   1525.
   Дед, впрочем, такое название как ньютоны в памяти не держал. Когда у меня дошло дело до изучения физики, дед как-то обмолвился полувопросительно о современной единице измерения силы: "У вас там теперь дины, наверное?". Я в ответ, помню, буркнул что-то отрицательное, т.к. дедово предположение вызвало у меня малоприятные ассоциации - гипотетические единицы "дины" были созвучны с соответствующим женским именем, а я в ту пору крайне стеснялся произносить личные имена, тем более женские. Ньютоны, конечно, тоже меня не радовали, но дины звучали во много раз хуже. Впрочем, дедова гипотеза возникла не на пустом месте: по-видимому это был отголосок дискуссий в научной среде, о том как назвать те или иные единицы измерения, и дины были одним из предлагавшихся вариантов.
  
   1526.
   О Системе единиц измерения СИ дед говорил, что до её введения, кажется, предлагалась альтернатива, отличавшаяся тем, какие три единицы взяты за основу для измерения длины, массы и времени. Мне вспоминается, что это могла быть система "метр-грамм-секунда", но интернет подсказывает, что в первой единице я скорее всего напутал и это была система СГС: "сантиметр-грамм-секунда". В принятой же системе СИ набор ключевых единиц был выбран немного иной: метр, килограмм, секунда.
  
   1527.
   Дед рассказывал, что введённые системой СИ в качестве единицы измерения давления паскали вызвали сопротивление общественности в нашей стране.
   Дело было так. После принятия системы СИ, в прогнозах погоды стали объявлять атмосферное давление не в привычных миллиметрах ртутного столба, а в паскалях. Переход этот был внезапным, резким, чуть ли не без всякого предупреждения. И тогда от населения посыпались массовые жалобы: "Что за паскали? Зачем нам эти паскали? Мы не понимаем, как их перевести в привычные единицы: та или иная цифра в паскалях - много это или мало?"
   Вопрос был острый, так как касался здоровья людей - гипертоников, сердечников и т.п. В результате, паскали в прогнозах погоды долго не продержались, и государство вернулось к прежнему формату - атмосферное давление стали снова объявлять в миллиметрах ртутного столба. Паскали же остались для научных работников и учащихся*.
   Комментарий от Гранта: и инженеров.
  
   1528.
   Атмосферное давление и влажность были в числе дедовых каждодневных интересов вместе с температурой воздуха за окном, осадками, облачностью и прочими погодными явлениями. Я писал уже, что наблюдениями за погодой дед занимался с живым интересом, скрупулёзно, в ежедневном режиме, на протяжении многих лет, а скорее даже десятилетий, не охладев к этой привычке, даже когда перестал выходить на улицу. Прогнозы погоды по телевизору или по радио дед всегда выслушивал с огромным вниманием, а фактическую погоду фиксировал в своём "кондуите", где записывал также расходы и делал отметки о некоторых значимых событиях.
   Для отслеживания атмосферного давления и влажности у деда был белый барометр - в пластмассовом корпусе на подставке из толстой металлической* проволоки. К этому барометру дед нередко меня отправлял узнать показатели давления и влажности. А бывало я и сам, чтобы сделать деду приятное, сверялся с барометром и сообщал деду актуальные цифры. Или приносил барометр ему, чтобы он мог сам посмотреть показания стрелок. Дед крутил барометр в руках, и чувствовалось, что подобное "взаимодействие с погодой" доставляет ему удовольствие - и даже, наверное, придаёт уверенность в себе, в своей мудрости и силе. Ведь дед с юных лет наловчился предсказывать погоду, а в бытность лётчиком ценился за эту способность начальством и сослуживцами (о чём я, впрочем, уже писал). Так что погода была дедовой "вотчиной", и в этой сфере он мог считать себя до некоторой степени профессионалом.
   Комментарий от Гранта: проволока всегда металлическая. В данном случае стальная.
   Белый барометр цел и сейчас, стоит в соседней комнате. Правда, ещё в дедовы времена он начал выдавать сомнительные показания: давление чересчур низкое, а влажность наоборот почти всегда под 100%. Мы с дедом, кажется, подозревали, что в барометре нарушилась герметичность, м.б. внутрь попала вода, в результате чего он стал так барахлить.
  
   1529.
   Из дедовых занятий со мной физикой мне запомнилось ещё повторявшееся дедом правило, что "выигрыш в работе получить нельзя" - т.е. можно сэкономить затраченную энергию* для получения результата, но не проделанную работу. Под работой здесь имеется в виду физическая величина, обозначавшаяся в школьном курсе физики буквой "А". В этом же контексте, кажется, дед объяснял мне т.н. закон рычага, дававший возможность сэкономить усилия для получения результата. Кажется, дед же цитировал знаменитую фразу Архимеда "Дайте мне точку опоры и я переверну Землю".
   Комментарий от Гранта: энергия, в контексте правила рычага, равна работе, ее точно так же нельзя сэкономить. Сэкономить можно силу (проиграв в расстоянии) или расстояние (проиграв в силе). Энергию можно экономить, только повышая кпд, но понятие кпд, кажется, впервые появляется уже в старших классах, когда изучают термодинамику. Хотя можно придумать чисто механические задачи с переменным кпд, основанные на свойствах силы трения, но я не помню, чтобы у нас они были.
  
   1530.
   Дед рассказывал об опытах учёного Торричелли, кажется, бросавшего с высокой башни (чуть ли не с Пизанской) разные предметы и замерявшего скорость из падения. Возможно, Торричелли и вычислил вышеупоминавшуюся константу g - ускорение свободно падающего тела.
  
   1531.
   Среди открытий Торричелли дед упоминал ещё такую вещь как торричеллиева пустота. Но с годами я забыл суть этого понятия. В интернете, впрочем, оно легко находится ("безвоздушное пространство над свободной поверхностью жидкости в герметически закрытом сверху сосуде"), но я не уверен, что дед объяснял мне его именно в таком значении.
  
   1532.
   Дед рассказывал мне о том, какой огромной сцепляющей силой (если можно так выразиться) обладает вакуум. По словам деда, в прежние времена кто-то из учёных провёл такой опыт*: сделал большой деревянный шар, состоявший из двух полушарий и полый внутри. Половины эти приставили друг к другу без всякого иного сцепления (ни гвоздей, ни клея), а изнутри откачали воздух, получив тем самым вакуум. И предложили, кажется, желающим попробовать расцепить эти два полушария. Оказалось, что сделать это крайне трудно: силачам это не удалось, и пришлось, кажется, растягивать шар конной тягой - одно полушарие лошадь тянула за прикреплённый канат в одну сторону, другое - в противоположную.
   Комментарий от Гранта: это опыт "Магдебургские полушария", произведенный в 17-м веке. Полушария были металлическими (медными). Древесина не держит вакуум, т.к. из-за неплотной структуры легко пропускает газы.
  
   1533.
   С довольно малых лет, чуть ли не ещё до школы, я выучил названия целого ряда круглых чисел, кратных тысяче: миллион, миллиард и т.д. Кажется, узнал я их от деда, но точно что спрашивал и у папы, причём дедовы и папины ответы не во всём совпадали - видимо существовало несколько разных математических традиций. Отголоски разных традиций встречаются и сейчас; например, 10 в девятой степени одни называют миллиардом, другие биллионом.
   В итоге, в моём детском понимании выстроилась такая лесенка чисел: тысяча, миллион, миллиард, триллион, квадриллион, квинтилион, сексилион, ..., окталион, ноналион и декалион. Был ли в этом списке септилион* на месте прочерка - не помню; римским счётом, к которому восходят эти названия, я в ту пору не владел, так что вполне мог пропустить звено.
   Комментарий от Гранта: по-моему был.
   На вопрос о том, какое число идёт за декалионом, если продолжить этот ряд, - дед, кажется, отвечал, что такого числа не придумали. Поэтому в наших с Грантом играх часто упоминались вариации именно декалиона. Например, мы спорили на декалион декалионов рублей, или заводили речь о событиях, которые произойдут через декалион лет (в наших вымышленных странах или же наяву).
   Бывало, что числа у нас получались многоступенчатые: декалион декалионов декалионов декалионов в декалионной степени лет и т.п. А на втором по популярности месте у нас стоял окталион. Числовой ряд этот я привожу в той форме, в какой мы с Грантом его произносили, хотя интернет сейчас даёт немного иные названия: секстиллион, октиллион, дециллион и т.п.
  
   1534.
   Припоминаю, что с одним словом из этого ряда у меня произошла коллизия. Лет мне было шесть или семь, я во что-то играл на полу в спальне между кроватями и шкафом, мимо проходил дед, и я спросил у него, видимо, следующее: могу ли я для краткости называть сексилион просто "секс"? Дед резко ответил: "нет". Меня такая резкость удивила - во-первых, причин для неё я не видел, во-вторых, слово "секс" мне казалось действительно удобным, кратким и вполне благозвучным, так что жаль было бы отказываться от такого сокращения. В озадаченности я спросил деда: почему? Дед с суровой интонацией пояснил, что такое слово уже есть, и это очень плохое слово. Сам я в ту пору ни малейшего представления о том не имел.
  
   1535.
   Дед к вопросам гендерной морали относился с большой строгостью. На молодёжные и взрослые вольности в этом смысле, встречавшиеся в книгах, фильмах и чьих-либо разговорах, смотрел безапелляционно как на безобразную распущенность и разврат. Бабушка в этом была с ним солидарна. Особенно "доставалось" от деда с бабушкой певицам на телевидении - дед с бабушкой называли их вертихвостками, говорили, что те всякий стыд потеряли, задирают юбку, вертят задом и т.д.
   О том, что осуждение всего этого со стороны взрослых каким-то образом связано с сексуальностью, я узнал далеко не сразу, как, впрочем, и вообще о таком явлении как сексуальность: долгое время я полагал, что "заднее и переднее место" считаются неприличными ровно потому, что используются для хождения в туалет. А то, что эти части тела принято скрывать, я однозначно трактовал как свидетельство их уродливости, неэстетичности.
   Мысль, что сокрытие здесь наделено обратным значением, т.е. призвано маскировать нечто привлекательное и притягательное, пришла мне на ум довольно поздно и крайне меня удивила. До этого - словосочетания вроде "красивая попа" казались мне оксюмороном или забавной шуткой.
  
   1536.
   Дедово осуждение вольных нравов вспоминается мне косвенно по одному из его рассказов. Дело было уже в Ногинске, на Полигоне, зимой, вероятно в вечернее время. Дед шёл по Полигону и вдруг заметил, как прямо по улице бежит голая женщина. Дед внутренне возмутился, в том плане, что вот, мол, до чего дошли со своими любовными делами, совсем бесстыжий народ пошёл. А на следующий день выяснилось, что всё гораздо прозаичнее: по слухам через общих знакомых стало известно, что женщину эту ограбили воры - сняли с неё шубу и всё остальное.
  
   1537.
   Вместе с тем, деду была присуща тактичность даже в этих вопросах. Мама вспоминала, что, кажется, в нашем подъезде в Ногинске жила молодая женщина, родившая ребёнка (или даже двух детей) без мужа. И дед маме как-то, чуть ли не вполголоса дал наставление: если встретишь её, не спрашивай только, откуда у неё эта детвора. Мама добавляла, что сама-то, конечно, и не вздумала бы спрашивать, но то что подобную деликатность проявил сам дед, известный строгостью нравов, маму приятно удивило.
  
   1538.
   Вообще слово "детвора", а заодно "ребятишки" - из дедова лексикона.
  
   1539.
   Из ругачих слов конца 80-х - начала 90-х помню наше с Грантом знакомство со словцом "на фиг", которое мы узнали от Оли. Причём я долго считал, что пишется оно "нафик", поэтому внутреннее его строение оставалось для меня непонятным - я воспринимал его как цельное ругательство, не соотносимое ни с какими фигами, и, более того, забавное благодаря уменьшительному суффиксу.
   Слово это в наш семейный обиход принесла Оля, а бабушка её за это ругала, досадуя, кажется, в т.ч. на то, что эту словесную грязь от Оли переняли мы с Грантом. Помню, что Оля в какой-то момент даже, понизив голос, объяснила нам, что слово это очень плохое, не надо нам им пользоваться, да и сама она неправа, что им не пренебрегает.
   Впрочем, нас с Грантом с малых лет тянуло ко всяческим ругательствам и к довольно вульгарной лексике, которая нам казалась очень выразительной и смешной, так что нам и без Олиного влияния хватало чем "похвастать".
  
   1540.
   Был случай, кажется, в начале 90-х годов. Мы сидели с дедом на кухне. Он, как обычно, на своём стуле, я рядом на табуретке. Дед вёл какой-то рассказ. А я, заслушавшись, положил руку на стол. И вдруг дед мягко так, добродушно говорит мне: "Только фигу не надо деду показывать". Я смотрю: а у меня, оказывается, как-то совершенно независимо от моего сознания пальцы руки на столе сложились в кукиш - без всякой задней мысли, просто такое их расположение ощущалось как очень удобное. Припоминаю, что я тогда несколько смутился, кукиш, конечно, "расформировал", и никаких последствий этот эпизод не имел, мы с дедом продолжили беседу как ни в чём не бывало. Но вот почему-то запомнилось.
  
   1541.
   Вообще кукиш у нас в семье во времена моего детства считался дразнильным жестом, но довольно безобидным, примерно как показать язык или приставить ладонь большим пальцем к носу, а остальными пальцами при этом помахивать.
   А ещё, помню, я в старших классах школы выяснил, что всю жизнь неправильно складывал кулак. Большой палец я обычно пригибал к ладони и затем закрывал его четырьмя прочими пальцами, а надо было, оказывается, наоборот класть его поверх четырёх пальцев.
   Впрочем, актуально это было для тех, кто дрался кулаками в полную силу, а я этого никогда не умел: в серьёзных школьных драках я не участвовал, только в полушуточных игровых, да и с Грантом мы дрались обычно спонтанно и легковесно*, без той звериной жестокости, которую можно увидеть в фильмах.
   Комментарий от Гранта: мы дрались без использования ударов. Этот способ драки можно было бы классифицировать как "борьбу", если бы не твоя склонность к запрещенным (в традиционных видах борьбы) приемам: вцепляться ногтями (оставляя царапины), упираться ногами в пах. В фильмах драки почти всегда изображают нереалистично жестокими.
   Мой ответ: Эх... Но мы, по-моему, и кулаками могли друг друга поколотить - не по-боксёрски, а скорее так, как, бывает, колотят друг друга лапами дерущиеся кошки.
  
   1542.
   Когда нам с Грантом случалось драться в Ногинске в первой половине 90-х годов, я заметил за собой странный эффект. Братьями мы в детстве были неуживчивыми, постоянно цапались между собой, ссорились и мирились по много раз на дню, так что до драки дело доходило чуть не каждый день. В Ногинске такие ссоры возникали обычно, когда мы вдвоём играли в зале, а дед с бабушкой были на кухне. Заслышав шум нашей свары, дед с бабушкой всегда принимались громко вызывать меня на кухню: дед кричал "Лёвушка!", раз или два, так что мне приходилось вынырнуть из пыла драки и мчаться на кухню, где меня тут же начинали расспрашивать, что случилось и в чём причина нашей ссоры.
   Помню, что подобный подход меня страшно бесил, у меня все мысли и эмоции ещё кипели из-за недовершённой схватки, которую поневоле приходилось бросить на середине, и очень трудно было взять себя в руки и отвечать на вопросы вежливо и спокойно. Однако другого варианта не оставалось: если бы я пренебрёг вызовом на кухню, дед с бабушкой могли бы разнервничаться, а это для них было вредно и даже опасно.
   Впрочем, странный эффект, о котором я начал говорить, состоял в другом: когда меня начинали расспрашивать о причинах ссоры, я внезапно обнаруживал в голове совершеннейшую пустоту на сей счёт. Находясь во взбудораженном состоянии, я физически не мог припомнить ход событий последних минут: какова была последовательность действий, приведшая к драке. Все усилия вытащить из памяти подобную информацию в таком состоянии были тщетны. Потом, конечно, я успокаивался, и память восстанавливалась, но эти странные моменты, схожие с амнезией, сопровождали меня в ту пору довольно часто.
  
   1543.
   Числу, превосходящему декалион, нас с Грантом научил папа. Он рассказал, что есть огромнейшее число, которое называется гугол*, и равно оно 10 в сотой степени. Это самое большое число, для которого существует своё название. У названия этого, говорил папа, особая история: когда у некого математика возникла надобность придумать название для такого крупного числа, он обратился за этим к малолетнему сыну, и тот сходу придумал слово "гугол", которое в итоге прижилось, было признано всеми учёными и стало полноправной частью математики.
   Комментарий от Гранта: кажется, он делал ударение на "о".
   Впрочем, мы с Грантом этим словом пользовались мало - оно казалось менее звучным, чем декалион. В самом деле, гугол звучал очень непривычно, ведь поисковой системы Google (он же гугл или гугль) в ту пору ещё не было и в помине, как и многочисленных связанных с ней интернет-сервисов, которые сейчас на слуху. Зато когда эта система появилась, завоевав себе вскоре широкую популярность, мне сразу вспомнился знакомый с детства по папиному рассказу гугол.
  
   1544.
   Дед любил давать нам с Грантом и Олей задачки на сообразительность - математические, физические и т.д. В Ногинске были даже специальные книжечки, сборники занимательных задач. Дед говорил, что и сам с детства увлекался такими задачами.
   Среди прочего, дед давал мне решать известную задачу про волка, козу и капусту.
   Ещё помню, дед, кажется, на южном балконе давал нам с Грантом игровые задачки в стиле "загадай число, прибавь к нему столько-то, вычти столько-то и т.д." - где результат обескураживает неискушённого игрока.
  
   1545.
   Давал нам дед известную задачу - как соединить 9 точек четырьмя линиями, не отрывая руки. Помню, что эту задачу я не решил, а когда дед показал мне решение, оно очень меня удивило и позабавило. Много позже эту же задачу загадывал мой шеф разным своим знакомым в моём присутствии, а может быть, и мне заодно. Шефу эта задача нравилась своим философским подтекстом: ею он иллюстрировал необходимость раздвинуть пределы мышления, выйти за рамки, которых на самом деле нет, но которые мы невольно навязываем себе сами.
  
   1546.
   Была у деда задачка на взвешивание монет (чисто умозрительная, т.е. решить её нужно было логически, а не браться что-то взвешивать всерьёз). Точное условие задачи мне забылось, но, возможно, она существовала в нескольких вариантах.
   Суть такова. Даётся сколько-то монет, и надо ограниченным числом взвешиваний* найти среди них фальшивую. Допускаю, что в одном из вариантов монет было 9, а взвешиваний допускалось всего два. О фальшивой монете известно, что выглядит она как настоящая, но весит меньше.
   Комментарий от Гранта: подразумевается взвешивание на чашечных весах, т.е. сравнение двух весов с возможными результатами больше/меньше/равно.
   Помню, что этого отличия фальшивой монеты от подлинной дед поначалу не назвал, вероятно считая его самим собой разумеющимся, и мне пришлось до этого условия допытываться. Кажется, задачку эту я в итоге решил, хотя и не слёту. В нулевые годы её тоже загадывал мой шеф - на сей раз точно мне, а кроме меня - своим приёмным внукам.
  
   1547.
   Очень понравилась мне ещё вот какая дедова задача. В качестве условия её дед давал небольшой рассказ.
   Однажды в старые времена некие всадники решили устроить соревнование на скорость. Но чтобы как-то разнообразить ход состязания, сделав его непохожим на привычные такие турниры, ввели оригинальное правило: победит не тот, чья лошадь придёт к финишу первой, а наоборот, тот, чья лошадь придёт последней.
   И вот два всадника садятся на лошадей, даётся сигнал к старту... но лошади не трогаются с места! Понятное дело: ни один из всадников не торопится, ведь скорость сулит ему поражение. Как же быть?
   Думали-думали, ничего не придумали. Наконец позвали мудреца. Мудрец подошёл к каждому из всадников и что-то шепнул им на ухо. Тогда оба выполнили то, что сказал им мудрец, и тут же пустили лошадей во весь опор. Вопрос: что же сказал им мудрец?
   Эту задачу я не решил, да кажется и никто из нас, - так что дед дал ответ: мудрец сказал всадникам поменяться лошадями!
  
   1548.
   Ещё дедова задачка, которую я тоже, кажется, не решил. Эту задачку дед загадывал не всем нам троим, а только мне. Она близка к нехарактерной для деда тематике юмора с эротическим оттенком, но дед эту задачу рассказывал вполне добродушно.
   Формулировка простая: "Стоят в ряд 50 голых женщин. Найди среди них Еву". Не помню, спрашивал ли я у деда подсказки. А ответ оказался такой: Ева - единственная, у кого нет пупка. Кажется, дед говорил, что слышал эту задачку в молодости от одного из своих товарищей.
  
   1549.
   На кухне за дедовым стулом располагалась вдоль стены высокая батарея - бывало, зимой под ней сушили валенки или промокшие сапоги. Батарея состояла из двух рядов соединённых между собой металлических коленец, между которыми имелись зазоры. Кажется, однажды внутрь батареи, как раз между двумя рядами, была просунута то ли палка, то ли клюшка, то ли что-то вроде швабры, - и дед задал задачку на пространственное мышление: как нужно повернуть эту палку, чтобы вытащить её из батареи.
   Эту задачу, по-моему, я тоже не решил, к некоторой дедовой досаде: с пространственным мышлением у меня всегда было туго. В школе я легко получал по геометрии пятёрки вплоть до 10-го, кажется, класса, пока изучение органичивалось плоскостной геометрией - планиметрией. А когда мы перешли к стереометрии, т.е. пространственной геометрии, - я живо скатился на тройки.
  
   1550.
   Запомнилась мне житейская мудрость, которой меня учил то ли дед, то ли мама: "голова пролезет - весь пролезешь". Это касалось ситуаций, когда надо было, например, пробраться сквозь прутья какого-нибудь забора, а на первый взгляд не удаётся определить, протиснешься ты там или нет. Не знаю, насколько это правило подтверждается наукой, но меня оно ни разу не подводило.
  
   1551.
   Дед рассказывал, как хитро поступила в Первую мировую войну одна из воюющих стран - то ли Германия, то ли Франция. Скорее всё же Франция. Умники из этой страны сбросили с самолётов на армию противника листовки. А в листовках были не какие-нибудь призывы, а разные занимательные задачи. В результате, солдаты и офицеры противника начинали думать не о том, как эффективнее вести войну, а о том, как найти решение для этих задач. Это в значительной мере парализовало их мыслительный процесс. Они бы и рады были выбросить листовки с задачами и забыть о них, но задачи были составлены так хитро и увлекательно, что не шли из головы.
  
   1552.
   Вообще мысль о том, что враги могут что-то эдакое разбрасывать с самолётов, была, видимо, характерна для советского мышления. Помню, в начале 90-х годов бабушка наставляла нас с Грантом, чтобы мы не подбирали во дворе пишущие ручки, поскольку они могут быть отравлены; с бабушкиных слов выходило, что ручки эти могли специально разбросать шпионы, чтобы потравить наших советских детей.
   По правде говоря, каких-то прямо залежей ручек на улице никогда не валялось, но порой нам удавалось найти какую-нибудь полезную или интересную вещицу; Грант особо был падок на технические детали - от всяческих гаек и болтов до более сложных.
   По бабушкиному предостережению у меня в мыслях достраивалась картина, как иностранные шпионы летают на самолётах над Ногинским Полигоном и сбрасывают вниз шариковые ручки. А может, бабушка говорила о таких самолётах сама, напрямую. В страшилки эти я, впрочем, не верил. Сомневаюсь, что верила в них и бабушка. С её стороны это могла быть просто уловка, чтобы отучить нас тащить в дом всякую гадость с улицы.
  
   1553.
   Вообще с улицы мы часто притаскивали всякий хлам в конце 80-х - первой половине 90-х годов. Помимо каких-то осмысленных вещей или их фрагментов мы нередко приносили с собой палки и камешки, которыми играли во время гуляния и которые жаль казалось просто выбросить. Бабушка этого не приветствовала, и постепенно у нас выработался компромиссный вариант: принесённые палки и камешки мы оставляли на лестничной клетке, в уголке у самой двери, там, где как раз была закреплена чёрная металлическая лестница, ведущая, вероятно, на крышу.
  
   1554.
   Иногда дед ставил эксперимент: измерял скорость нашей реакции линейкой. Механизм эксперимента был такой. Дед брал большую металлическую линейку длиной 40 сантиметров (она хранилась в выдвижном ящике белой кухонной тумбочки рядом с дедовым стулом). Линейку эту дед держал на весу, вертикально, взяв пальцами за верхний её конец. В какой-то момент дед линейку отпускал, и она падала вниз. А кто-либо из нас, внуков, готовился линейку поймать, зажав её двумя пальцами, когда она начнёт падать. Быстрота реакции определялась тем, сколько успеет пролететь линейка, прежде чем ловец её ухватит: результат был виден наглядно, по делениям на линейке в точке ухвата.
   Для меня такие эксперименты обычно были невыигрышными: схватить линейку я успевал поздно, если вообще успевал. Грант меня обычно опережал, выказывая лучшие результаты, и я ему завидовал. О себе же я с той поры усвоил, что у меня "замедленная реакция".
  
   1555.
   У деда быстрота реакции была отработана с детства. В пожилые годы ему это, по-моему, мешало. Если ему случалось уронить, скажем, вилку, или ему казалось, что рядом с ним что-то падает, дед делал резкое движение в попытке поймать падающую вещь - почти рефлекторное. С 90-х годов из-за болезни суставов ему такие резкие движения были, мне кажется, не полезны.
  
   1556.
   Дед научил меня простому способу, как определить, идёт ли луна на рост или на спад. Если месяц выглядит как буква "С" - значит, на спад. Если же месяц выгнут так, что мысленное добавление к нему палочки превратит его в букву "Р", - значит, на рост.
  
   1557.
   Также дед показал мне способ легко определить, в каких месяцах насчитывается 31 день - по костяшкам пальцев. Нужно сжать оба кулака и поставить их вплотную один к другому, расположив горизонтально, костяшками пальцев вверх. А затем - вести счёт слева направо*, по костяшкам и впадинкам: январь, февраль, март и т.д., вплоть до декабря. Те месяцы, которые приходятся на костяшки, т.е. как бы на бугорки, - длинные, в них по 31-му дню. Те, что приходятся на впадинки, - короткие, в них, за исключением февраля, по 30 дней. Впрочем, число дней в любом календарном месяце я усвоил довольно рано, и с тех пор знаю твёрдо, так что прибегать к мнемоническим правилам мне в этом вопросе не требуется.
   Комментарий от Гранта: можно и наоборот.
  
   1558.
   В период моего детства и юности в нашей семье была традиция отмечать Старый Новый год. Специального большого праздника, такого как в официальные праздничные дни, не устраивали, но дату всегда вспоминали, бабушка или мама могли приготовить какое-нибудь праздничное блюдо, мы заново включали огоньки на ёлке, могли посмотреть какое-нибудь кино - в 90-е годы в этот день обычно повторяли новогоднюю программу двухнедельной давности.
   Шутили мы и о том, что вот какая в нашей стране интересная традиция - два Новых года в году, старый и новый, нигде больше в мире такого нет. Главными энтузиастами этого праздника были у нас, пожалуй, как раз дед и бабушка, а из них двоих - дед, по натуре своей внимательный к цифрам, датам и обычаям как таковым.
   Традиция эта печально оборвалась с началом нового века: в 2001 году в день Старого Нового года ушла из жизни бабушка, и с той поры этот день окрасился для нас в мрачные тона.
  
   1559.
   Возможно, я писал уже, что два Новых года получились в нашей семье очень невесёлыми и драматичными: наступление 1993 года ознаменовалось серьёзной бабушкиной болезнью*, когда мы по-настоящему опасались за бабушкину жизнь, а 1994 год начался с крупной семейной ссоры, последствия которой тоже могли быть очень тяжёлыми.
   * Комментарий от Гранта: об этом выше ничего не говорилось.
   К счастью, оба раза всё обошлось. Но мне запомнилась дедова реплика в период бабушкиной болезни в первые дни января 1993 года: ~"Что ли мы как-то не так отметили", - сказал дед, словно бы в некотором недоумении. Реплику эту я воспринял как суеверную и поразился тому, насколько совпала она с моим собственным настроением тех дней: я тогда очень сильно переживал, и волей-неволей искал причины происходящего в каких-то наших действиях, напрямую не связанных с бабушкиной болезнью, но, возможно, спровоцировавших эту болезнь каким-либо мистическим, иррациональным путём. Словно мы что-то нарушили, не смогли соблюсти какой-то обычай, допустили какое-то действие, неприемлемое для высших сил (если допустить, что такие силы существуют), и это аукнулось бабушкиной болезнью.
   При всём моём материализме подобные мистические страхи** мне тоже были свойственны с малых лет, то ослабевая почти до полного исчезновения, то усиливаясь, в разные периоды жизни. Вслух я подобных опасений обычно не выражал, и в тот раз был изумлён, что, оказывается, и у деда тип мышления такой же, как у меня.
   Помню ещё, что как раз в те дни мама читала нам с Грантом вслух Диккенса, и там описывался схожий сюжетный момент: чья-то тяжёлая болезнь на грани между жизнью и смертью, и очень сильная тревога главных героев по этому поводу. Не помню, которая это была из книг, но там в итоге всё закончилось хорошо, причём в книге перелом к лучшему наступил на день или два раньше, чем в реальной бабушкиной болезни.
   ** Комментарий от Гранта: можно написать про число 26.
  
   2515 = 1559 + 1.
   Где-то на рубеже 80-х/90-х годов мы с Грантом полушутя-полувсерьёз решили, что 26 - особенно несчастливое число. Мотивировалось это тем, что 26 = два раза по 13, а у тринадцати отрицательные ассоциации общеизвестны ("чёртова дюжина", "пятница, тринадцатое" и т.п.). Гипотеза наша насчёт нехороших свойств числа 26 подтверждалась какими-то ситуативными происшествиями, случавшимися с нами в соответствующие числа месяца, так что впредь для нас эта цифра надолго окрасилась в мрачновато-опасные тона.
   Любопытно, что против "тринадцати" у нас таких сильных предубеждений не было, а в некоторые периоды жизни мне это число даже скорее нравилось.
   Что же касается "двадцати шести", то, на многие годы впредь, всякая неприятность или трагическое событие, случавшиеся 26-го числа, запоминались мною надолго и как бы подсознательно увязывались с "кознями" этого числа. Среди прочего помню, что дед моего школьного друга Дениса умер 26 сентября (1993), а 26 декабря (1996) пришло известие о смерти моей пожилой бывшей классной руководительницы Зинаиды Степановны, известной в нашем семейном обиходе под прозвищем "грымза" (уточню, что, вопреки прозвищу, относился я к ней очень хорошо, и был изрядно огорчён её уходом из жизни).
   Впрочем, в последующие годы и десятилетия, к сожалению, потери множились, - однако какой-либо зловещей концентрации их именно по 26-ым числам не наблюдалось. Чёрной краской окрашивались самые разные даты.
   Ещё о "двадцати шести": папин друг, дядя Вартан, как-то заметил, что 26 лет - наиболее распространённый возраст литературного героя. В 25 лет герой ещё слишком юн, а в 27 - уже кажется чересчур зрелым для надлежащей ему по сюжету роли.
  
   1560.
   В годы моего детства дед с бабушкой в Ногинске поддерживали в актуальном состоянии отрывной календарь. Он висел на стене в спальне, за письменным столом, напротив бабушкиной кровати. Там же рядом висел комнатный термометр, встроенный в плоскую декоративную фарфоровую* избушку. Кто-то из взрослых каждый день отрывал календарный листок; кажется, чаще этим занималась бабушка.
   Комментарий от Гранта: не деревянную?
   Мой ответ: Вполне может быть, что и деревянную.
   На оборотах этих листков порой встречались полезные заметки - рецепты блюд, выкройки шитья, советы хозяйке и т.д., и приглянувшиеся листки бабушка сохраняла. На прикроватной тумбочке у неё стояла небольшая вазочка, полностью забитая такими листками из календарей за разные годы.
   Традиция ведения отрывного календаря прервалась, по-моему, году в 1996 или 1997: дед уже не ходил, бабушке дотянуться до календаря было трудно, да и зрение больше не позволяло читать, чт" написано на листках.
  
   1561.
   Помню, что дед очень досадовал на Олину бестолковость и неграмотность в вопросах истории, проявлявшуюся в т.ч. в незнании дат революции. Дед с досадой пересказывал такой эпизод. Он спрашивает Олю, в каком году была Октябрьская революция. Оля, кажется, после долгих раздумий выдаёт ответ, причём правильный: в 1917 году. "А Февральская?" - спрашивает дед. Это оказывается вопрос на засыпку, ответа Оля не знает. Кажется, дед тогда для проверки спросил заодно и меня, и я, поколебавшись, дал-таки правильный ответ.
   Нынешним молодым поколениям, пожалуй, покажется непонятным, что тут особенного - забыть год какой-то там революции, велика важность. Но для советской эпохи, на излёте которой происходил тот разговор, даты революций были основополагающими, они постоянно были на слуху, революциям этим придавалось огромное значение, и не знать в каком году они произошли - всё равно что в наши дни не знать, скажем, фамилию президента своей страны.
  
   1562.
   Из дедовых житейских пояснений, касавшихся вопросов физики, помню ещё, что дед объяснял, почему остывает чай или суп и почему остудить его помогает размешивание: кажется, речь шла о том, что горячие частицы жидкости перемешиваются с более холодными частицами или контактируют с прилегающими к ним сравнительно холодными частицами воздуха.
  
   1563.
   Возвращаюсь к теме соседей и знакомых по Полигону. У деда был приятель по фамилии Петров - примерно его ровесник. Имени-отчества его я не помню. Петров тоже был военным. Известно было, что он был участником первого парада Победы 24 июня 1945 года на Красной площади. Внешне Петров мне запомнился подтянутым худощавым пожилым человеком приятной наружности. Жил он, кажется, в нашем же подъезде, м.б. на 2-м или 3-м этаже, возможно даже прямо под нами, и иногда заходил к деду. Впрочем, близкими друзьями Петров с дедом не были, хотя явно испытывали друг к другу уважение и симпатию.
  
   1564.
   Последний раз, кажется, я видел Петрова 9 мая 1995 года, в день 50-летия Победы, - он заходил к деду поздравить его с этим праздником. Не помню, правда, пустила ли его бабушка дальше коридора. Запомнилось также, что Петров (то ли в тот раз, то ли ранее в том же 1995 году) деловито-сдержанно посетовал, что "год не задался" - кажется, он незадолго до этого перенёс операцию, и м.б. ему предстояла ещё одна. А вскоре после этого пришла весть о его смерти.
   [Уточнение: Дневник опроверг указанную дату. Есть запись, что Петров заходил к деду с бабушкой 9 мая 1997 года.]
  
   1565.
   Папа вспомнил о Петрове, что за несколько дней до смерти тот почему-то позвонил нам в Москву, хотя прежде никогда этого не делал, говорил с мамой, и, возможно, в его речах было что-то странное, м.б. у него под самый конец жизни "поехала голова". Ещё о Петрове папа вспомнил, что тот ловил шпионов во время войны.
  
   1566.
   9 мая 1995 года мы отмечали в Ногинске, с дедом и бабушкой, а под вечер того же дня уехали (нашей "младшей семьёй") в Москву, в Строгино, где тогда жили. Мы торопились успеть к салюту, но в итоге салют застал нас в пути, буквально за 4 трамвайные остановки от дома. Мы там же вышли из трамвая и смотрели салют вместе с толпой народа, стоя у свежеоткрытого памятника-танка, установленного на лугу между Строгинским шоссе и Большим Строгинским затоном (по крайней мере, такие названия дают сейчас Яндекс.Карты). Салют состоял из 50 залпов, и в ту пору это было непривычно много.
  
   1567.
   Утром того же дня был военный парад - кажется, первый военный парад в постсоветской России, с которого возобновилась традиция этих парадов, прерванная в момент распада СССР на волне демократизации и отрицания милитаризма. Дед с бабушкой, впрочем, припоминаю, форматом празднования 50-летия Победы остались недовольны и критиковали его - вероятно из-за попытки властей минимизировать коммунистический компонент этого праздника.
   Запомнилось мне, что через год, в 1996-ом, бабушка повторила чью-то фразу, что 51-ю годовщину Победы власти, как ни странно, отметили лучше, чем 50-ю. Эта метаморфоза объяснялась просто. В 1996 году, через месяц с небольшим после дня Победы, в России должны были состояться первые постсоветские президентские выборы; опросы долгое время сулили победу кандидату от КПРФ Зюганову, и власти старались переманить на свою сторону коммунистический электорат. В т.ч. незадолго до тех выборов был придан официальный статус знамени Победы, благодаря чему красный флаг вновь стал одним из признанных государственных символов России, хотя до этого несколько лет подряд позиционировался как оппозиционный, враждебный новому режиму пережиток прошлого.
  
   1568.
   Ещё среди соседей был некий П"сков с женой. Я его "знал" только по фамилии, а внешне нет. Кажется, было известно, что жена его тяжело болеет. Тогда же, в первой половине 90-х, Песков умер. Не помню, жил ли он прямо под нами, на 3-м этаже, или в другом подъезде: в этом моменте у меня склеились воспоминания о нём и о Петрове. Помню также, что смерть кого-то из них мы от деда скрывали какое-то время, чтобы не расстраивать: кажется, так решили мама с бабушкой.
  
   1569.
   Жила на Полигоне пожилая чета Костюкевичей - их время от времени упоминала бабушка, но, кажется, без особой приязни. Кого-то из них потом разбил инсульт - не помню, мужа или жену. Кажется, частично отнялась речь, но затем удалось более-менее восстановиться. Кто-то из них в ту пору ходил по Полигону с палочкой, с явным трудом, - кажется, всё-таки жена. Внешний облик её у меня стёрся из памяти, а вот от мужа остался смутный образ довольно рослого старика, но какого-то неуклюжего, чуть ли не в обвисших тренировочных штанах и с дрожащими коленями. Впрочем, это может быть ложное воспоминание.
  
   1570.
   Папа вспомнил, что на первом этаже нашего Ногинского подъезда жили пожилые братья-близнецы, у них дверь была приоткрыта, и кошка ходила туда-сюда. Сам я их совсем не помню.
  
   1571.
   Жила в нашем подъезде, на 2-м или на 1-м этаже, пожилая полная дама по фамилии Толмачёва. Фамилию её нам легко было запомнить, поскольку такую же фамилию носила после замужества бабушкина сестра, Толмачёва Ольга Ивановна, известная в нашей семье как тётя Оля. Впрочем, к тёте Оле соседка-однофамилица никакого отношения не имела. Эту соседку Толмачёву (кажется, во 2-й половине 90-х) мама недолюбливала за то, что та не отвечала, когда с ней здоровались. Притом Толмачёва часто сидела на скамейке у подъезда, так что, выходя, волей-неволей приходилось пройти мимо неё. Впрочем, в какой-то момент, кажется, выяснилось, что её молчание объясняется проблемами со слухом, а не какой-то неприязнью в наш адрес.
  
   1572.
   На первом этаже в годы моего раннего детства жила девочка Света, на несколько лет старше меня. Мне потом взрослые не раз с юмором рассказывали, что я ей тогда симпатизировал, спрашивал о ней, и звал её "Сета", т.к. полностью ещё не все слова выговаривал. Было мне в ту пору, должно быть, года два. Кажется, поначалу при таких рассказах я ещё мог припомнить сами те эпизоды, но сейчас уже помню только рассказы о них. Кажется, мне говорили, что Света жила с матерью. Несколько лет назад мы с мамой ехали по Ногинску в маршрутке, и мама показала мне женщину, сидевшую впереди нас; когда мы вышли из маршрутки, мама пояснила, что это была мать той самой Светы.
  
   1573.
   О Зое Михайловне Титовой, дяде Мише Фад(д)ееве, его жене Лидии Кирилловне, дяде Яше Топунове, дворнике Жданкине, Телеше - я уже писал. Через стенку от нас жили ещё Тихомировы - с детства я знал, что у них есть внуки Паша и Юля. Этих внуков дед с бабушкой часто приводили нам с Грантом в пример как хорошо воспитанных детей. Тихомировым принадлежали оба соседних с нашими балкона (с северной и южной стороны дома), и на этих балконах мы порой видели кого-нибудь из их семейства. Бабушка и дед, выходя на балкон и замечая на соседнем балконе кого-то из старших Тихомировых, могли поздороваться с ними, перекинуться словом, но затяжных разговоров, кажется, не вели.
  
   1574.
   Помню, что старик Тихомиров перед смертью болел, а умер ровно через три месяца после нашей бабушки, 14 апреля 2001 года.
  
   1575.
   Балконы Тихомировых располагались очень близко к нашим, расстояние было буквально полметра или чуть больше. Мы с Грантом порой, кажется, шутили, что можно было бы перелезть с нашего балкона на их, но всерьёз никогда этого не делали - всё-таки 4-ый этаж, а балконы были, как я уже писал, наружными и довольно зыбкими.
  
   1576.
   Однако соседский Паша Тихомиров как минимум раз, а может, и больше, перелезал на наш балкон - на то была уважительная причина. Дело было в середине или во второй половине 90-х годов. Мы, нашей "младшей семьёй", тогда были в Москве; в Ногинской квартире оставался дед, а бабушка куда-то вышла и то ли потеряла ключи, то ли ещё почему-то не могла открыть дверь. Дед в ту пору уже не ходил, да и звонка в дверь не услышал бы из-за глухоты.
   Поэтому бабушка, чтобы попасть домой, обратилась к Тихомировым, а те отправили своего Пашу через балкон в нашу квартиру, чтобы он открыл входную дверь изнутри. Паше в ту пору было лет, наверное, 17. Он успешно перебрался на наш южный балкон, вошёл в спальню, благо балконная дверь по летнему времени не была закрыта изнутри на щеколду, прошёл мимо дедовой кровати в коридор и впустил бабушку.
   Я потом спрашивал деда, не испугало ли его появление Паши? Ведь дед сидел к балкону спиной, с книжкой, зная, что в доме никого нет, и не подозревая, что у бабушки коллизия с дверью, а тут вдруг сзади, неведомо откуда появляется незнакомый парень - я бы на месте деда подпрыгнул от неожиданности и решил бы, что в квартиру лезут воры. Но дед мне безмятежно ответил, что воспринял Пашино появление совершенно спокойно* и чуть ли не обменялся с ним приветствием как ни в чём не бывало.
   Комментарий от Гранта: он мог, например, заметить происходящее на балконе по движению теней.
   Мой ответ: Как ни странно, у меня сложилось впечатление, что никаких подготовительных признаков к появлению Паши дед не уловил, и, несмотря на это, ничуть не испугался. Думаю, что такая флегматичность была вполне в дедовой натуре, просто чаще проявлялась в молодые годы - во время бомбёжек, в период службы в авиации и т.д.
  
   1577.
   В раннем моём детстве в честь соседских Паши и Юли я назвал игрушечных слона и медведя, имевшихся в Ногинске: слон был Пашей, медведь - Юлей (трактовался, видимо, как медведица). Логика этого именования, видимо, была следующей. Слон и медведь были самыми крупными игрушками-зверятами в Ногинской квартире. Основные игрушки-зверята каждое утро, после сборки дивана в зале, усаживались для красоты в ряд на верхней полированной диванной доске, примыкавшей к стене, а точнее, к висевшему на стене ковру.
   Расстановка игрушек шла в какой-то мере по росту: самые крупные сажались в центр, а от центра в обе стороны шли игрушки поменьше, по убыванию роста. Поэтому слон и медведь оказывались рядышком в самом центре и воспринимались как некая неразлучная пара. Такой же парой я воспринимал Пашу и Юлю, живших как раз за этой стенкой, хотя сам я их толком, наверное, и не видел, и на улице не узнал бы; но имена их произносились дедом и бабушкой так часто, что эти Паша и Юля стали как бы заочными моими знакомыми.
  
   1578.
   Слон (серого цвета, в фиолетовых штанах на бретельках) и медведь (бурый) были старше меня. Слон существовал, наверное, с маминого детства, а может быть даже с дяди Серёжиного. Медведя, как я потом узнал, маме подарили в годы учёбы в Университете - кажется, дарил его Колесников, мамин знакомый (но при этом сокурсник не её, как я раньше считал, а папин). Игрушки ко времени моего детства хорошо сохранились, только у слона слегка повредилась пружинная скобка, державшая хобот, так что хобот немного загибался в сторону. Медведь же выглядел как новенький. В годы моего детства медведь умел рычать, и ещё у него был красный пластмассовый язычок, впоследствии утратившийся.
  
   1579.
   Когда я увлёкся сказками Волкова, медведь и слон перестали быть Юлей и Пашей. Медведь стал зваться Топотун, в честь ручного медведя Урфина Джюса. Имя это и сам персонаж мне очень нравились, так что большинство наших с Грантом игрушечных медведей впредь назывались Топотунами, иногда с порядковым номером для отличия, но чаще без.
   Слон в ту пору, как самый мудрый из игрушек зверей, в наших играх звался "судья-слон". Впрочем, это имя мне по многим причинам не нравилось, я всё хотел его сменить, но никак не удавалось придумать замену. Лишь пару лет назад, узнав, что в мамином детстве слон звался Топик, я вернул ему это имя, симпатичное и удачное.
  
   1580.
   В моих записях годичной давности обнаружилась заметка о слоне и медведе, зафиксированная с маминых слов. Переношу её сюда. Слон был подарен маме по возвращении её из Крыма (ещё до Артека), т.е. лет в 10. А Топотуна подарил Колесников, когда маме уже было лет 20, и то был счастливый момент, поскольку на праздник пришёл папа, ну а мама на радостях посадила медведя папе на колени, вероятно к недовольству Колесникова, хотя тот на маму видов не имел и медведя подарил просто по доброте душевной. Уточню, что мама с папой в ту пору ещё не были женаты; оба учились в МГУ, были знакомы, мама питала к папе романтические чувства, но он об этом тогда даже не подозревал.
   [Уточнение с маминых слов: Медведь - подарок формально от двоих дарителей - Бори Колесникова и его приятеля Руслана Хайруллина, но фактически только от Колесникова. Руслан поздравлял маму с 20-летием (сохранилась открытка в письменном столе в Ногинской спальне). Мама с ними обоими ездила в Крым в ту пору.]
   [Дополнение с маминых слов: Впервые такого же слона, как Топик, увидела бабушка ещё на югах - в Феодосии или Гурзуфе. Там он сидел на солнечном месте, но плюшевые штаны его слегка выцвели на солнце. Тогда слона не купили. Но уже по возвращении в Ногинск, такого же слона купила бабушка. Она же дала ему имя Топик. Всё это бабушке самой тоже было в радость, из чего мама делает вывод, что и взрослые тоже не прочь поиграть в игрушки.]
   [Дополнение с маминых слов: Ещё у мамы в детстве одной из любимых игрушек была большая говорящая кукла-мальчик по имени Андрюшка. Обитал Андрюшка в основном в коробке на шкафу. Но, видимо, иногда его оттуда спускали вниз погирать. Однажды дядя Серёжа, отрабатывая приёмы бокса, толкнул маму, она упала на Андрюшку, и у того повредилась голова - м.б. перестали открываться-закрываться глаза. Тогда дед возил Андрюшку на ремонт к мастеру чуть ли не в Москву.]
   На фото - папа и мама на Смотровой площадке МГУ, 24 июля 2017 года, после запуска воздушного змея:
  
  
   1581.
   Когда мне было лет 6, а Гранту года 3, у нас были парные костюмчики, зелёный и красный, состоявшие из рубашки с карманом и шорт. Мой был зелёный, Грантов красный. Мы также носили кепки с козырьком, одинакового фасона.
   Позже, когда мы выросли из этих костюмов, шутки ради мы нарядили в них всё тех же Топотуна и слона: Топотуну достался зелёный костюм, слону красный. Правда, без кепок. С той поры уже больше 30-ти лет слон и медведь пребывают в этих нарядах. Слону на голову мы надели цветастую четырёхугольную тюбетейку, имевшуюся в Ногинске с давних пор: возможно, дед её привёз из Туркмении или Таджикистана. Вероятно, четырёхугольный фасон тюбетейки "рифмовался" к судейской ипостаси слона.
   Фото Топотуна и Топика в этих костюмах на фоне секретера (август 2018):
  
  
   Мы с Грантом в кепках (слева я, справа Грант):
  
  
   1582.
   Наши детские костюмчики на игрушечных зверях были своего рода дополнением к ещё одной нашей затяжной детской игре: мы с Грантом на протяжении нескольких лет представали в роли пап, считая любимых игрушек-зверят своими детьми. Игрушек в доме хватало, к тому же время от времени появлялись новые, так что у каждого из нас насчитывалось по доброму десятку "детей".
   Моими детьми считались в т.ч. Топотун, плюшевый ёжик Пушистик (подаренный мне Дедом Морозом на Новый 1987 или 1986 год), резиновый бегемотик Армен (названный, естественно, в папину честь), длинный серый пёс Степашка с тёмно-коричневыми длинными ушами и т.д. У Гранта был свой медведь Топотун - голубой мишка поменьше, с манишкой в цветочек, а затем появился ещё один медведь поменьше, весь тёмно-бурый почти до черноты, - тоже, кажется, Топотун.
  
   1583.
   Главных же наших Топотунов мы даже возили в Люберцы зимой 1989/90 года, на т.н. "дачку", где тогда обитала наша "младшая семья". То был частный домик, мы снимали его около полугода, о чём я уже писал, эти полгода пришлись в основном на зимний период, и зима та запомнилась особым уютом. В частности, мы с Грантом, укутав наших Топотунов как настоящих детёнышей, возили их за собой на санках в близлежащий парк, где гуляли с мамой и папой.
  
   1584.
   Строили мы в ту зиму и снежную крепость - тут уже, конечно, без Топотунов, вдвоём с Грантом. Тогда я впервые оценил преимущества частного дома с участком обнесённым забором: наша снежная крепость простояла всю зиму. В прежние же времена, как и в последующие, любую нашу крепость, строившуюся, так сказать, на общественной территории, местные мальчишки всегда разрушали максимум в 2-3 дня, к моему неизменному огорчению. А на эту нашу знатную крепость покуситься было некому.
   Один раз нас даже навестил мой лучший друг и одноклассник Денис, и мы втроём с ним и Грантом устроили снежное сражение, главным опорным пунктом которого была эта крепость. Воспользовались мы тогда ещё одним преимуществом "дачки" - рядом с крыльцом там стояла железная бадья с водой (дождевой и из талого снега). В эту воду мы окунали крупные снежные снаряды, и они обретали ледяную броню. Снаряды эти были продолговатой формы, крупные, напоминавшие кабачок, но я их почему-то прозвал патиссонами. К снежной битве с Денисом мы готовились загодя, так что успели создать большой запас патиссонов и, наверное, снарядов помельче. Чьей победой окончилось то большое сражение - не помню, но запомнилось, что было очень весело и увлекательно.
  
   1585.
   О нашем другом соседе по Ногинскому подъезду, Еремееве, я тоже уже писал, но добавлю пару моментов. Зовут его Леонид Григорьевич (отчество я забыл, но мама мне напомнила). В моём детстве нам о нём порой говорили как о дяде Лёне Еремееве, но за глаза бабушка в основном именовала его просто по фамилии - Еремеев. К самому Еремееву я всегда относился с симпатией, он производил впечатление доброго отзывчивого приветливого человека.
   Жену его, Людмилу Сергеевну, все мы дружно недолюбливали, хотя внятных оснований для этого, по-моему, не было. Но чувствовалась в ней какая-то неискренность, возможно мнимая. Бабушка, впрочем, не любила и Еремеева, и часто прохаживалась на его счёт.
   По состоянию на 2020 год Еремеев и его жена ещё живы, хотя ему должно быть хорошо за 80, да и ей, вероятно, примерно столько же. Живут они в квартире 21, на 3-м этаже, т.е. не под нами, а под квартирой Зои Михайловны. За последние лет 15 я видел Еремеева считанные разы, поскольку редко бываю в Ногинске.
  
   1586.
   В годы моего детства у Еремеевых была жива ещё старушка поколением старше их - возможно, мать Людмилы Еремеевой. Было ей в ту пору вроде бы за 90, вид у неё был очень немощный и дряхлый, она была тихой, молчаливой, обычно выползала посидеть на скамеечке где-нибудь во дворе, и в общем производила впечатление человека уже скорее не от мира сего.
  
   1587.
   Из младших поколений - была Еремеевская внучка Агата, чуть младше нас с Грантом. Может быть, была и вторая внучка, Алёна, помладше Агаты, а может, это мне мерещится. Так или иначе, кто-то из внучек в свои юные годы, пришедшиеся на рубеж девяностых и нулевых, вёл отвязный образ жизни, усаживаясь курить на лестнице подъезда в компании молодёжи, - возможно, это и была Агата. Сам я этого не видел, но помню по чьим-то рассказам, м.б. ещё бабушкиным. [Уточнение: Мама вспомнила, что была внучка Анюта у Титовых, т.е. у Зои Михайловны и её мужа, соседей деда с бабушкой по этажу. Возможно, отвязный образ жизни относился как раз к этой Анюте. А о муже Зои Михайловны мама вспомнила, что у нас его звали прозвищем Чума.]*
   Комментарий от Гранта: здесь и дальше - нестандартное форматирование. Выше такие уточнения выделялись синим цветом и квадратными скобками.
   Мой ответ: Изначально функция синего цвета была иная. Дело в том, что в августе 2020 года мама, пока лежала в больнице, взялась читать этот мемуар, на тот момент ещё недописанный, а по ходу чтения озвучила массу комментариев, уточнений, поправок, дополнений и т.д. Я их затем по мере сил вносил в разные места текста, и для наглядности выделил синим шрифтом, чтобы потом, для ознакомления с ними, маме не требовалось бы перечитывать весь текст заново, а можно было бы просто пробежаться по цветным вставкам.
   В чтении мама продвинулась тогда примерно до 1400-х - 1500-х пунктов. Соответственно, поправки, вносимые в более поздние пункты, я уже синим не выделял.
   Впрочем, сейчас прихожу к выводу, что для удобства и единообразия лучше будет и в самом деле исправить дальнейшее форматирование.
  
   1588.
   Запомнилась ещё бабушкина фраза. Бабушка пересказывала (вероятно деду, как она часто делала) свой разговор с кем-то на Полигоне, где зашла речь о неких Советовых. И кто-то, то ли сама бабушка, то ли её собеседник ответил: "Так Еремеевы и есть Советовы". Возможно, это была девичья фамилия Людмилы Еремеевой, или эту фамилию носил кто-то из родителей Агаты.
  
   1589.
   Когда мне было года три-четыре, жил на Полигоне мамин знакомый - здоровый весёлый молодой мужик, которого в нашем обиходе за глаза звали прозвищем Борода. Жил он, кажется, в соседнем доме (Рузинский проезд, дом 4), и чуть ли не какой-то раз мы заходили к нему в гости, вероятно с мамой и папой. Не знаю, куда он делся потом, но в годы более позднего моего детства его, кажется, на Полигоне уже не было.
   [Уточнение с маминых слов: Мама вспомнила, что Бороду звали Костя, а его жену Валя. Познакомились они в больнице. Валя там восстанавливалась после аварии. По маминым словам, Борода не уезжал из Ногинска, а переехал в один из соседних домов по улице Чапаева, ближе к Зелёному магазину.]
  
   1590.
   У бабушки были две приятельницы, которых она, между нами, звала прозвищами Фортиха и Усатиха, образованными от их фамилий - Фортова и Усатова. Мне припоминается, что сидели они обычно на лавочках у соседнего с нами, 4-го подъезда, там же, где частенько сидела жившая в том подъезде Лидия Кирилловна, жена дяди Миши Фад(д)еева. Но Фортиху и Усатиху я, в отличие от Лидии Кирилловны, внешне не опознавал, большинство бабушкиных знакомок у меня сливалось в единый образ "каких-то старушек". Большой дружбы с Фортихой и Усатихой бабушка, по-моему, не водила, но могла подолгу общаться с ними, встречаясь во дворе или где-то ещё на Полигоне.
  
   1591.
   Об Усатихе больше ничего не знаю. А Фортиху звали Галина Ивановна. Возможно, именно о ней говорил дед, рассказывая о некой Ногинской партийной деятельнице, которая где положено вещала официальные марксистские истины, а сама, съездив ещё в советские годы за границу, привозила оттуда религиозные брошюры, потихоньку распространяла их среди знакомых.
   У той партийной деятельницы случился разговор с дедом, в котором она отстаивала правоту брошюр, а дед выступал в роли скептика-материалиста. И деда позабавила её фраза: "Как? Неужели вы не верите?" (подразумевалась то ли вера в содержание брошюр, то ли в бога вообще). Деду казалось забавным именно это противоречие между её официозной позицией истой партийной деятельницы и её же убеждённостью в правоте религии. Дед ей, кажется, спокойно ответил, что нет, не верю. Случай этот был в действительности, но была ли то Фортиха или другая женщина, не помню.
   [Дополнение с маминых слов: Фортиха давала книгу про Титаник, дед читал с очень большим интересом.
   Ещё от неё была книга про плащаницу. Именно тогда дед смеялся над тем, что она верит, что всё так и есть.]
  
   1592.
   Возможно, Фортиха жила не в соседнем с нами 4-м подъезде, а в соседнем доме 4 по Рузинскому проезду. По крайней мере, в поздние 90-е годы, когда мама из-за помех* с телефонной связью между Москвой и Ногинском беспокоилась за деда и бабушку, ей удавалось дозвониться, кажется, в т.ч. Фортовым, и кто-то из них приходил именно из соседнего дома проведать всё ли в порядке у деда с бабушкой.
   Комментарий от Гранта: проблем, перебоев. Помехи это другое.
  
   1593.
   У Фортихи был сын, Владимир Фортов, учившийся вместе с дядей Серёжей - но, кажется, не в одном классе с ним, а в параллельном. Этот Фортов "выбился в люди" - сделал головокружительную карьеру. Уже в годы моего детства вокруг имени Фортова в Ногинске сложился некоторый ореол - не то чтобы ажиотаж, но оттенок явного уважения и внимания к нему как к знаменитому земляку. Он в те годы был, кажется, директором какого-то из физических институтов. Это уже был очень высокий пост.
   Сам я этого Фортова в Ногинске ни разу не видел (а если и видел, то не знал, что это он). Кто-то мне впрочем говорил, что, возвысившись, он стал там бывать редко. Тем не менее, его мать, Фортиха, продолжала жить там же, ничуть не выделяясь уровнем достатка или особым чванством среди прочих соседей по Полигону. Бабушка, впрочем, упоминала о чванстве самого Фортова. Вроде бы, когда карьера его ещё в молодости пошла в гору, он, появляясь в Ногинске, уже не здоровался с прежними знакомыми. Не знаю, правда, справедлив ли этот упрёк.
  
   1594.
   Был случай в те же примерно годы - мама хотела заручиться поддержкой Фортова, то ли чтобы он её устроил работать к себе в институт, то ли что-то подобное. У неё с ним состоялся разговор, но он дал понять, что помочь не может. Мама об этом случае вспоминает с оттенком обиды, но по пересказанным мне репликам Фортова у меня складывается ощущение, что он всё же держался корректно и понимающе, а не высокомерно, словно большая шишка. В обиходе между нами мама, кажется, называла Фортова просто Форт.
  
   1595.
   В постсоветские годы карьера Фортова взлетела ещё выше. В "лихие девяностые" он занимал должности в правительстве, был даже вице-премьером (одним из заместителей премьер-министра), позже был на руководящих постах в Академии наук. Изредка в те годы его показывали по телевизору или писали о нём в газетах, и мы всегда обращали внимание на эти выступления и сообщения, воспринимая, что этот как-никак, а "свой человек".
   Пика своей карьеры Фортов достиг в 2013 году, но, по независящим от него обстоятельствам, этот пик оказался неудачным. История эта такова. В 2013 году Фортов баллотировался в президенты Российской академии наук (РАН). Он шёл со своей программой, получил поддержку академического сообщества, опередил всех конкурентов и был избран президентом РАН.
   Но через считанные недели руководство страны затеяло радикальную реформу Академии наук, воспринятую самими академиками в штыки. Так что Фортову вместо реализации своей программы пришлось весь свой срок президентства противостоять напору чиновников, стараясь минимизировать тот вред, который их реформа сулила принести Академии. К сожалению, чиновничье давление при путинском режиме - та сила, которой противостоять трудно. Основные положения реформы были проведены в жизнь, несмотря ни на какое сопротивление академиков. Фортов же удостоился публичной выволочки от президента Путина, а благодаря своей строптивости стал, вероятно, для чиновников персоной нон грата.
   В 2017 году Фортов выдвинул свою кандидатуру на второй срок, но, по слухам, в Кремле ему дали понять, что кандидатура его для властей неприемлема. В итоге он досрочно снялся с выборов и даже загремел в больницу. Сейчас Фортов остаётся, по-моему, членом Президиума РАН и влиятельным учёным, но вернуться в президентское кресло у него, мне кажется, шансов нет.
   [Дополнение: К большому сожалению, 29 ноября 2020 года академик Фортов ушёл из жизни, став очередной жертвой эпидемии коронавируса.
   Случилось это во вторую годовщину смерти моего шефа, который в последние свои годы очень пристально и страстно следил за академическими новостями, реформой РАН, сменой тамошних президентов. Такие вот странные сближенья...]
  
   1596.
   В Ногинске однако популярность Фортова продолжает набирать обороты. В Глухово (район Ногинска) рядом с монументом памяти войны 1941-45 гг. появился памятник-самолёт - настоящий самолёт, подаренный городу академиком Фортовым. А на северной окраине Полигона появилась улица Академика Фортова - названная так ещё при его жизни. Сейчас на ней, кажется, всего один дом, достроенный буквально год или два назад (т.е. в 2018 или 2019 гг.), но это самый высокий дом на всём Полигоне, и его видно издалека. Расположена улица Фортова в нескольких сотнях метров за тем местом, где раньше были сараи. Она соединяет улицу Чапаева с улицей Ильича.
  
   1597.
   Помню, я спрашивал деда о Фортове: наверно, он в школе уже был отличником? На что дед посмеялся: двоечником был Фортов, учился так себе. Я удивился, как же тогда он сумел сделать такую карьеру, но дедов ответ выпал из моей памяти.
  
   1598.
   Среди упоминавшихся бабушкой Полигоновских обитателей часто звучали фамилии - Середа и Бавыкина. Под фамилией Середа была, кажется, целая семья, из которой мне запомнилась только молодая тётка поколения примерно наших родителей. У неё были рыжие очень пышные волосы, и она однажды отчитала нас с Грантом за какое-то наше хулиганство (мы часто скандалили во дворе), поэтому отношение у меня к ней осталось неприязненное, хотя сейчас я допускаю, что, возможно, она была права. Был, вероятно, и какой-то мужик по фамилии Середа, упоминавшийся бабушкой, но я о нём ничего не запомнил.
  
   1599.
   Бавыкина же была неприятного вида тщедушной старушенцией. Кажется, бабушка с ней не ладила (как, впрочем, и с большинством Полигоновских жителей), и едко прохаживалась на её счёт. У меня Бавыкина почему-то ассоциируется со столом заказов - кажется, какие-то разы мы натыкались на неё именно на подходе к столу заказов.
  
   1600.
   Т.н. стол заказов располагался в здании Зелёного магазина, но вход туда был сбоку - там была отдельная небольшая дверца. Стол заказов ценился больше, чем обычный магазин. В условиях вечного советского дефицита именно через стол заказов людям (и бабушке в том числе) удавалось добывать какие-то ценные продукты, деликатесы и т.д. Фактически, это был особый, как бы привилегированный магазин, действовавший на особых правилах, в суть которых я тогда не вникал. Когда рухнул Союз, а экономика из плановой сделалась рыночной, дефицит исчез, и столу заказов пришёл конец. Сейчас в его помещении располагается обычный продуктовый магазинчик, я туда иногда захожу, когда бываю в Ногинске, но по ассортименту он проигрывает магазину "Дикси", занявшему главную часть Зелёного магазина.
  
   1601.
   О Зелёном магазине хочу добавить, что, когда мне было лет 8-10, к нему пристроили кафетерий. До этого второй этаж магазина со стороны фасада выступал над первым этажом, образуя как бы затенённый прямоугольник - пустое пространство. В этом прямоугольнике летом обычно располагалась приезжавшая жёлтая бочка с квасом и очередь, выстраивавшаяся к этой бочке. Потом это пространство огородили каменными стенами и оно стало частью здания, в которой расположился кафетерий. Помню, что я в те годы не знал такого слова и не понимал его внутреннюю структуру, поэтому ошибочно именовал пристройку "конфетерием". Ольгана, услышав такую версию, добродушно надо мной посмеялась.
  
   1602.
   Напротив фасада Зелёного магазина был небольшой пустырь - заросшая травой лужайка. Есть она и сейчас, но в годы моего детства на северо-западной её части располагались миниатюрные торговые ряды - вытянутые деревянные скамьи с такой же деревянной крышей, букваьно несколько метров в длину (шли они вдоль той дорожки, которую я сейчас именую Альгенским проспектом). Там, кажется, торговали зеленью, редиской, м.б. прочими овощами. Мы там, кажется, проходили с дедом, и он мне объяснил, что это рынок. Торговые ряды эти быстро исчезли без следа, уже в конце 80-х их, кажется, не было. А рядом с противоположным краем лужайки, точно против выхода из Зелёного магазина, стоял голубой киоск. Он дожил до 90-х годов, но сейчас нет и его.
  
   1603.
   Вдоль дорожки, ведшей от нашего дома к Зелёному магазину, на завершающем её этапе, была небольшая алеея - высокие деревья в ряд и кусты. Помню, лет в 6-8 я там в кустах нашёл великолепный подберёзовик, чем очень гордился, кажется, не только я сам, но и бабушка с мамой.
  
   1604.
   Зелёный магазин и вход в стол заказов, кажется, видно было прямо из окна в зале Ногинской квартиры. Какой-то раз мы, кажется, смотрели с дедом в ту сторону то ли из окна, то ли с балкона, а может, даже мы были внизу во дворе. В общем, мы увидели какую-то женщину, и я предположил, что это бабушка (она как раз ушла за покупками), а дед возразил мне, что нет, это не может быть наша бабушка, потому что женщина эта слишком быстро идёт, бабушка так не ходит.
  
   1605.
   Был ещё момент, когда мне было лет 5-6. Бабушка в ту пору, отправляясь по магазинам, в шутку говорила мне, что идёт охотиться на "куряку" или "гусяку". Бабушке вообще доставляло удовольствие быть добытчицей и угощать нас разными гостинцами, вкусностями и т.п. Я же, кажется, увидел в окно, что бабушка просто зашла в магазин (или вышла оттуда), так что по её возвращении домой я, чувствуя себя, вероятно, несколько обманутым, заявил ей: "Знаю я, куда ты за курякой ходила!" - как бы уличая её в обмане насчёт охоты. Почему-то бабушку этот момент очень умилил, и она любила его вспоминать и цитировать долгие годы спустя.
  
   1606.
   Мама припомнила, что бабушка иногда называла деда в шутку прозвищем "Усякин". Возможно потому, что дед тщательно ухаживал за своими усами. Сам я, впрочем, такого не помню.
  
   1607.
   Помню, мы с дедом не раз заходили в Зелёный магазин с пустым ведром от мусора, и дед говорил оставить ведро у стенки, как бы в предбаннике магазина. Вообще выброс мусора составлял в Ногинске отдельную процедуру. Мусоропровода в доме не было.
   По маминым воспоминаниям, в какие-то давние годы ранним утром приезжала специальная машина, к которой спускались жильцы из домов, и она увозила вынесенный ими мусор, но к этой машине надо было вовремя успеть (Мама вспомнила ещё, что ей приходилось поднимать ведро наверх, и у неё его подхватывали с машины, т.к. мамин рост в ту пору был ещё слишком мал). Продолжалось это недолго, и машина приходить перестала, с той поры мусор следовало самим относить на специальную мусорку, расположенную на другом конце Полигона. В мамином детстве это было место за дальними домами по улице Ильича.
   В моём детстве основная мусорка располагалась на пустыре, не доходя до сараев. Так что мы могли с дедом ходить туда, а на обратном пути заворачивать в Зелёный магазин. Мама вспоминала, что в её юности они с дедом выносили мусор вдвоём, по вечерам, при луне, и любили поговорить о чём-то интересном во время этого недолгого путешествия (туда и обратно - минут 15); в т.ч. дед пересказывал ей приключенческие книги, например "Знак Зорро". Прогулки эти нравились им обоим, и дед с мамой могли даже такую прогулку специально продлить.
   Ведро для мусора в Ногинске тоже было примечательным - металлическое, необычной цилиндрической формы. Дома оно располагалось в туалетной комнате, и для него там имелся специальный каркас - покрашенный синей краской более крупный цилиндр с педалью, открывающей-закрывающей внешнюю круглую плоскую крышку. Внутрь этого цилиндра ведро и убиралось. Мама вспомнила ещё, что дед умело прокладывал в ведро газету, чтобы оно не пачкалось.
  
   1608.
   В начале 90-х годов, когда меня стали посылать за продуктами, доводилось мне выстаивать в очереди за молоком к особой машине. Машина приезжала к одному из соседних домов - кажется, стояла во дворе между домами 14 и 20 по улице Чапаева. Очередь была долгой, за молоком выстраивался чуть не весь Полигон, это были первые постсоветские годы, в экономике творилось чёрт знает что. Бабушка давала мне с собой несколько пустых банок для молока, в т.ч. кажется трёхлитровых. Помню, я стоял в этих очередях, размышляя то о политике, то о героях телесериалов. Воспоминание это сейчас кажется приятным, но тогда мне было тревожно, тем более что и здоровье бабушки с дедушкой тогда уже начинало сдавать. Был это год 1992 или 1993.
  
   1609.
   Был у деда на Полигоне друг, Володя Чикул. Правда, во времена моего детства он уже на Полигоне не жил, перебрался, видимо, в Москву, и дед потерял с ним контакт. Но в дедовых рассказах Чикул упоминался нередко (я, правда, всё детство и юность считал, на слух, что фамилия его пишется через "е" - Чекул). По происхождению Чикул, судя по фамилии, был, видимо, с какой-то стороны молдаванин, а с другой стороны, вероятно, еврей.
   Мама в юные годы училась музыке у жены Чикула, Аиды, впрочем запомнила её как преподавательницу вредную и малоприятную (доходило, кажется, до того, что Аида могла швырнуть нотную тетрадь в лицо ученику, если ей что-то не нравилось). У самого Чикула были какие-то семейные дрязги, кажется он сменил несколько жён, и с этой Аидой тоже в итоге развёлся. Упоминалась ещё дочь Чикула, Алина Чикул, но не помню в каком контексте. О самом же Чикуле дед всегда вспоминал с теплотой.
   [Дополнение с маминых слов: Отчество Аиды Чикул - Петровна. Бросания нотной тетради вроде не было. Были другие обиды Аиды: 1) Однажды надо было дарить ей букет, дед накануне съездил в Москву, привёз целый букет сирени, но за время поездки сирень вся сникла, на след*день её подарили Аиде, и та была заметно огорчена таким "веником"; бабушка, чтобы спасти положение, пыталась подарить ей красивую вазу, пошла к ней в гости с вазой, но Аида подарка не приняла. 2) Однажды Аида добыла билеты на весь класс в какой-то ~музей и вручила их бабушке, чтобы та поехала с классом, но бабушка восприняла это не как редкий и ценный дар, а как навязывание непрошенных забот, ехать отказалась, чем Аида была обижена.
   Аида была очень красивая, но прихрамывала.
   Чикул с ней в какой-то момент развёлся, и его "за грехи" начальство услало в Ташкент. У него была машина, которую он то ли продал перед отъездом, то ли оставил Аиде; перед расставанием с машиной он предложил прокатить маму, спросил, куда она хотела бы прокатиться, она выбрала дедову работу на Дальнем Полигоне, не сообразив сходу, что на машине это путешествие будет очень коротким; сейчас (05.12.2021) считает, что надо было попросить свозить её хотя бы в Город.]
  
   1610.
   Впервые с Чикулом дед столкнулся задолго до того, как по-настоящему с ним познакомился. Дед рассказывал забавный эпизод. Ещё в бытность лётчиком, т.е. вероятно в 40-е годы дед как-то вёл самолёт, и никак не мог сесть: что-то заклинило в механизме самолёта, м.б. не выпускались шасси или отказывал какой-то иной, важный для посадки прибор. Дед, возможно, был с напарником (м.б. даже напарник и вёл самолёт, но скорее всё же нет, скорее вёл дед). И вот они так кружили над аэродромом - только начинают садиться, как прибор отказывает, и приходится заходить на новый круг.
   В конце концов эта коллизия как-то разрешилась, самолёт дед посадил. На аэродроме, конечно, народ был встревожен, опасаясь крушения, да и другим самолётам тоже надо было взлетать и садиться, а дедов самолёт фактически перекрыл им такую возможность, когда летал круг за кругом. Но вот в итоге всё кончилось благополучно.
   А сколько-то лет спустя, уже, возможно, в Ногинске, дед познакомился с Чикулом, они, видимо, разговорились о том, кто где служил, и Чикул вспомнил, что был однажды на аэродроме в том самом населённом пункте, и какие-то Чикуловы планы, кажется, срывались, м.б. оттого что он никак не мог вылететь, куда нужно, "потому что какой-то идиот кружил над аэродромом и всё никак не садился". Дед, конечно, узнал в этом рассказе себя и был удивлён таким совпадением жизненных траекторий - своей и Чикула, а Чикулу объяснил, что дело было в отказе приборов, а не в шалости или его некомпетентности как лётчика.
  
   1611.
   Дед рассказывал, как ставил вместе с каким-то товарищем эксперимент - м.б. именно с Чикулом, но может и с кем-то иным. У товарища этого было много энтузиазма и имелись странные идеи - то ли околонаучные, то ли совсем уж антинаучные (возможно, именно поэтому данное воспоминание ассоциируется у меня с Чикулом, т.к. этими качествами с лихвой обладал и он).
   Кажется, товарищ пытался проверить, возможна ли телепатия, и привлёк к этому деда, так что они вдвоём соорудили какой-то прибор с электрическими проводами, но прибор этот ничего достойного внимания, конечно, не показал. Было это м.б. в начале 80-х годов, а м.б. и раньше. Я этого эксперимента, естественно, видеть не мог, но почему-то он у меня ассоциируется с Ногинской кухней - будто бы дед с этим товарищем располагают некий прибор на полу, на подстеленных газетах, и пытаются получить результат. Дед, впрочем, изначально относился к этому начинанию с долей скепсиса.
  
   1612.
   Знакомство деда с Чикулом неожиданно возобновилось уже в нулевые годы - в 2002 или 2003-м. Произошло это так. Мама хотела как-то деда приободрить после ухода из жизни бабушки в 2001 году. Так что мама подговорила папу, он раздобыл телефонную базу данных по Москве и нашёл в этой базе координаты Чикула. Папа ему позвонил, выяснилось, что Чикул жив-здоров, и с той поры от Чикула деду пошёл поток писем. Чикул был на несколько лет моложе деда, так что в те годы Чикулу могло быть лет примерно 75. Письмо от Чикула стало для деда очень радостным сюрпризом, дед был чрезвычайно растроган. Помню, он всё повторял что-то вроде что ему написал Володя - будто с трудом мог поверить в такую радость.
  
   1613.
   А вскоре договорились и о приезде Чикула в Ногинск, к деду в гости. В самом деле, Чикул приехал, с ночёвкой, дня на 2 или 3, так что они с дедом вспомнили молодость. Мне повидать Чикула не довелось: я в те дни был в Италии, и об этих новостях узнавал через интернет. А вот Грант с Чикулом, как ни странно, нашёл общий язык, и даже, кажется, потом отдельно заезжал к нему за каким-то рецептом. Мама вспоминала, что в тот приезд Чикул довольно бодро и без лишних смущений пошёл с ней смотреть ту квартиру, где когда-то жил - в том самом соседнем доме, Рузинский проезд, дом 4, на 3-м этаже.
  
   1614.
   К сожалению, в возобновлении знакомства деда с Чикулом была и оборотная сторона, доставившая деду и маме определённые хлопоты и переживания. Во-первых, был заметен контраст между Чикулом и дедом: Чикул, несмотря на возраст, вполне сохранил бодрость, неплохое здоровье, силу и остроту ума. Дед же в те годы был уже сильно ослабший, прикованный к постели (мог только сидеть), во всём облике его была хрупкость, да и голова его в каком-то смысле стала сдавать, как ни горько это признать.
   Чикул оставался на волне современности*, следил за техническими новинками, дед же из-за своей глухоты во многом выпал из информационного потока, слабо представляя, что происходит в мире, вне обычного его круга тем. Помню вопрос Чикула к деду в одном из писем: "Лёва! Что нового даёт тебе интернет?" - А дед в ту пору об интернете и слыхом не слыхивал, да если бы и услышал, то вряд ли бы надолго запомнил, память его тогда утратила цепкость к новому.
   Комментарий от Гранта: на самом деле он тоже отстал от жизни лет на 15-20 (на тот момент). Когда я (кажется, всё же не по своей инициативе) был у него в гостях, он хвастался своим компьютером, и это был "древний" 286-совместимый комп (а может и еще более старый, на процессоре 8086) с тактовой частотой в пару десятков МГц. В те времена уже были доступны процессоры Пентиум 4 с частотами в несколько ГГц и множеством наворотов, т.е. производительностью на 2-3 порядка выше.
   Мой ответ: Ну, тем не менее, интернет он всё же освоил. А возможно, и компьютер под это дело сменил, ибо вряд ли интернет установился бы на столь архаичную модель.
  
   1615.
   Вторая причина сложностей возобновлённого знакомства с Чикулом в значительной мере перекликалась с первой. Оказалось, что Чикул не просто пенсионер, предающийся воспоминаниям на заслуженном отдыхе, а человек ведущий активную деятельность по продвижению в массы некой изобретённой им теории.
   Ещё в молодые годы Чикул пришёл к концепции, названной им негативизмом, и с той поры стучался во все инстанции, стараясь доказать, что принципы открытого им негативизма могут принести пользу науке и, кажется, народному хозяйству заодно. Чикул был очень и очень неглуп, я бы его обозначил сейчас как оригинального мыслителя, остроумного, полного неожиданных идей.
   Но во всём этом он был самоучкой. Теории его не хватало какого-то более традиционного научного фундамента, как минимум в манере изложения. Тем более, по его концепции получалось, что негативизм - чуть ли не универсальная "теория всего", годная к применению в самых разных областях, да и вообще фундаментальные законы бытия носят негативистский характер (т.е. представляют собой запреты на то-то и то-то, а не допущения о возможности чего-либо).
   [Дополнение с маминых слов: Чикул деду привёз не только свою околонаучную книгу, но заодно и художественную, содержащую всякие вольности и "откровенные" сцены, - после прочтения этой книги дед был в "ужасе": как можно о подобном писать.]
  
   1616.
   Так что все научные инстанции, куда за долгие годы стучался Чикул, в основном игнорировали* его как обычного чудака. Чикула это не остановило, и когда в постсоветские годы появилась возможность самому за свой счёт издавать свои сочинения (в СССР такое было невозможно), Чикул принялся печатать брошюру за брошюрой, излагая в них разные аспекты своей теории, которая достраивалась на ходу.
   Комментарий от Гранта: я однажды пересказал идею (касающуюся алгоритмов поиска) одной из книг В.Ч. (или их всех, если там была везде одна и та же идея) знакомому, учившемуся на кафедре кибернетики (там в основном изучали программирование), и он ответил, что эта идея всем давно известна и вообще настолько очевидна и малозначительна, что даже не имеет собственного названия. Или, может быть, я не пересказывал идею, а дал для ознакомления саму брошюру.
   Мой ответ: Жаль, если так. Мне всё же казалось, что Чикул достаточно оригинальный мыслитель с большим кругозором и нетривиальными идеями, пусть даже перемежаемыми кое-где всякой ерундой и банальностями.
   Брошюры эти, страниц м.б. по 40-60, в тонкой обложке, издавались небольшим тиражом порядка то ли 100, то ли 500 экземпляров, после чего Чикул рассылал их своим друзьям и знакомым в надежде на отклик и содержательный диалог. Каждая брошюра гордо именовалась "Книга номер такой-то", и всего этих книг набралось несколько десятков.
   Такими брошюрами Чикул с первых дней возобновлённого знакомства загрузил и деда. Дед взялся читать Чикуловы сочинения без большой охоты, скорее по долгу дружбы, но чувствовалось, что нить Чикуловых рассуждений от деда уже ускользает, и освоение его брошюр требует немалых умственных усилий, да и физических тоже. Деду в ту пору даже короткое письмецо написать Чикулу в ответ было очень сложно - плохо слушались руки. Кажется, дед даже признавался мне с сожалением, что вот, пока открытку дописал, весь взмок от напряжения. Чикулу же хотелось ответа и диалога. А деда в свою очередь огорчало ощущение собственной немощи, не дающей ему вести диалог наравне с Чикулом.
   В общем, после первой брошюры последовали другие, и вскоре труд отвечать на них Чикулу взяла на себя мама. Но забота эта её тяготила, в переписке с Чикулом они не понимали друг друга, Чикулом двигал энтузиазм первооткрывателя, озарения, а мама скорее осаживала его порывы с позиций человека строгой науки.
   Чикул впрочем был рад и такому диалогу. Но мама, по-моему, досадовала на него, в каком-то смысле ревнуя его полноту жизни к дедовому упадочному состоянию.
   Так или иначе, переписка Чикула с мамой продлилась несколько лет, оборвавшись, наверное, через год или два после дедовой смерти. В какой-то момент письма от Чикула с очередными брошюрами приходить перестали (в последние годы, впрочем, он слал их уже через интернет). Мы так и не собрались с духом выяснить причину прекращения переписки: никакой ссоры не было, поэтому внезапное молчание могло с большой вероятностью означать, что Чикула больше нет, а узнавать такую новость нам совсем не хотелось.
  
   1617.
   Могу добавить только, что уже в десятые годы Чикуловыми брошюрами заинтересовался мой старший товарищ по Изумрудному форуму Вячеслав Рыженков, известный под прозвищем Саль. Он тоже очень оригинально мыслящий человек, я уже 10 лет состою с ним в постоянной переписке, в какой-то момент разговор наш краем коснулся теорий Чикула, Саль заинтересовался, и я переслал ему пару-тройку Чикуловых брошюр, имевшихся у меня в электронном формате. Саль высоко оценил идеи Чикула, заметив заодно, что сам с давних лет пришёл к перекликающемуся с его теорией выводу о том, что фундаментальные законы бытия носят характер запретов, т.е. относятся к сфере негативизма.
  
   1618.
   Помню, когда дед ещё пытался разобраться в Чикуловой брошюре, он спросил у меня, не знаю ли я, что такое демпинг. Термин "демпинг" активно использовался в Чикуловой теории.
   Я знал два значения: одно - сброс сложности, другое - выброс на рынок дешёвой продукции, чтобы сбить цены у конкурентов. Второе, экономическое толкование демпинга я и озвучил деду (помню, мы говорили сидя друг напротив друга в спальне - дед на кровати, я рядом на красном кресле). Но деду такое толкование не помогло.
   Действительно, заглянув в брошюру, я понял, что Чикул использует демпинг в третьем значении (хотя все три имеют нечто общее) - как отбрасывание заведомо лишних вариантов в шашечных и м.б. шахматных играх. Речь шла о логических деревьях возможных комбинаций хода шашечной/шахматной партии. Демпинг означал, что исключение какой-то одной комбинации равносильно исключению всех вытекающих из неё последующих комбинаций, т.е. вычёркиванию целой ветви логического дерева.
   Упомяну ещё, что сам я к тому времени использовал термин демпинг в ещё одном, придуманном мной самим значении: литературным демпингом я именовал ситуацию, когда два персонажа оказываются* одним и тем же лицом (классический пример - дон Диего Вега и Зорро); я считал, что это сразу ведёт к сбросу сложности литературного произведения, его упрощению, сужению разнообразия дальнейших возможных сюжетных линий.
   Комментарий от Гранта: в ходе повествования?
   Мой ответ: Да, причём, как правило, ближе к финалу.
  
   1619.
   Впрочем, нельзя сказать чтобы интернет совсем уж обошёл деда стороной. В 2004, кажется, году, когда я летом оставался в Ногинске присматривать за дедом, пока мама с папой и Грантом были на море, у нас уже был настроен интернет и даже имелся принтер, так что приходившие от родителей электронные письма я распечатывал и показывал деду. Помню, я объяснял деду, что письма эти доходят практически мгновенно; правда, к моему удивлению, у деда это особых вопросов не вызвало*, так что я даже не уверен, что он меня понял. Впечатление было, скорее, что он воспринимает приносимые мною распечатки просто как данность, не задумываясь об их происхождении.
   Комментарий от Гранта: поскольку он раньше много работал с компьютерами, подобные скорости должны были быть для него делом привычным. Компьютерные сети (как средство передачи информации между удаленными друг от друга компьютерами) были уже тогда. Хотя скорости передачи и выросли с тех пор в сотни и тысячи раз, но даже в те старые времена передача текста длиной в страницу вряд ли занимала больше секунды. Принтеры тогда также были, хотя работали медленнее и именовались как-то по-другому (например, одна из поздних моделей советских принтеров официально определялась как "Устройство Вывода Печатающее (УВП)"). Вообще, в 70-х годах компьютеры уже не были огромными монстрами размером с зал, а были во многом похожи (внешне и по составу комплекта устройств) на компьютеры 90-х.
  
   1620.
   Ну а сами мы начали приобщаться к интернету, кажется, в 2002 году, вначале понемногу, с ограниченным доступом по специальным карточкам, а до этого только слышали, что есть такая штука как интернет, но не испытывали к нему никакого интереса. Я немного ещё сталкивался с интернетом на первых курсах РГГУ, а у папы интернет был на работе.
  
   1621.
   Всерьёз пристрастились мы к интернету где-то в 2003-2005 годах. У меня появились форумы, которые я посещал каждый день, ещё какие-то интересующие страницы, кроме того я попытался завязать переписку со многими своими знакомыми, и постоянно отслеживал, не пришло ли мне новых писем. Так что к 2005 году я уже проводил в интернете по несколько часов ежедневно. Дед, бывало, спрашивал меня или Гранта, чем мы занимаемся; я нередко отвечал - "сижу за компьютером". Дед эту формулу воспринимал в упрощённом виде, как занятие "компьютером" - порой уже сам спрашивал меня так: "Чем занимаешься? Компьютером?".
  
   1622.
   Несколько раз дед интересовался у меня, а что такого можно делать за компьютером? Почему я так часто этим занят? Вопрос этот ставил меня в тупик: я понимал, что я и сам толком не в состоянии объяснить, на что я трачу время, просиживая в интернете. Я подыскивал какие-то ответы, которые звучали бы не совсем уж нелепо, но, строго говоря, я и до сих пор не понимаю, на что уходит львиная доля времени, проводимого мною в инернете - я читаю френдленты, т.е. малоинтересные дневниковые записи почти неизвестных мне людей; общаюсь на несерьёзные темы вроде сказок Волкова с людьми, большинства из которых я не видел ни разу в жизни и вероятно никогда не увижу, понимая притом, что им на меня по большому счёту наплевать, да и мне на них тоже; слежу за новостями; читаю какие-то отрывки из википедии и со сторонних сайтов, повествующие о вещах, для меня чаще всего не важных; иногда сам выкладываю какие-то свои размышления-впечатления в надежде на отклик посторонних людей. Вся эта деятельность на 95% бесполезна и напоминает скорее трясину, которая затягивает и выбраться из которой трудно.
   В последующие годы о подробностях моих интернет-занятий меня не раз спрашивал мой шеф, но и тогда я мялся с ответом, будучи не в силах объяснить, чем я там занимаюсь. Нынче же, когда я это пишу, мне жаль, что в 2004-2005 году я тратил на интернет то время, которое мог бы провести с дедом.
  
   1623.
   Немножко мы, впрочем, пытались приобщить деда к компьютеру, но без особого успеха. Помню, в 2004, кажется, году, летом, в Ногинске, мы показали деду компьютерный вариант игры в морской бой. Возможно, это было как раз в ответ на вопрос, что можно делать за компьютером. Тем более, что первопроходцем во взаимодействии с компьютерами был в нашей семье именно дед, работавший с ЭВМ ещё в 60-е, наверное, годы. Правда, тогдашние компьютеры были совсем не похожи на нынешние, достаточно сказать, что они были огромными, могли занимать целую комнату, при этом в них не было ни экранов, ни большинства современных компьютерных "прибамбасов".
   Но вернусь в 2004 год. К моему удивлению, дед слёту разобрался в компьютерном морском бое и довольно метко подбил вражеские корабли. Правда, пользоваться мышью и/или клавиатурой деду было нелегко - отчасти из-за болезни суставов, отчасти, вероятно, с непривычки. Кажется, дед в итоге предпочёл просто показывать нужный квадрат на игровом поле, а кнопку нажимали мы. Так или иначе, отыграв одну или две партии, дед продолжать не захотел, и дал понять, что по-прежнему не видит в занятиях компьютером особого смысла.
  
   1624.
   Флешек для хранения данных у нас в ту пору ещё не было (разве что у папы на работе) - флешки только-только начинали входить в обиход. Основные данные хранились на дискетах*, вставлявшихся в дисковод. Помню, я в ту пору показывал деду дискету, а дед, не расслышав её название, переспрашивал: "дискека?". Кажется, я в итоге написал ему название крупными буквами на бумажке или просто изобразил буквы пальцами, как иногда делал в разговорах с ним. А принтер дед по старинке называл печатающим устройством**.
   * Комментарий от Гранта: тогда были в ходу дискеты стандарта 3.5 дюйма; 5-дюймовые дискеты, обычные для начала-середины 90-х, уже прочно вышли из употребления. С 5-дюймовыми дискетами мы имели дело на компьютерном кружке (в Строгино), а еще на них дядя Вартан хранил текст своей книги, когда гостил у нас в начале 90-х.
   Мой ответ: Да, помню это пятидюймовое чудо техники. А в РГГУ нам однажды показали совсем уж раритетную огромную дискету - дюймов, может быть, в 20.
   ** Комментарий от Гранта: также он при мне называл его "флинтером", и в его тоне при этом чувствовалось некое неодобрение или даже обида (не знаю, на кого и за что).
  
   1625.
   Смутно припоминаю, что бабушка называла компьютер чуть искажённо - компьютор. Впрочем, я и сам именовал его так лет в 8-9, колеблясь между таким произношением и правильным вариантом. В ту пору компьютеры казались мне чудом техники, сверхсовременным и настолько дорогим, что не могло быть и речи о покупке компьютера. Откуда-то до меня дошла тогда информация, что компьютер стоит, кажется, 40 тысяч рублей (ещё полновесных советских), т.е. сопоставим по цене с квартирой, так что о компьютере нам оставалось только мечтать.
   Вскоре однако компьютер завёлся у моего школьного друга Дениса. Это был простенький Спектрум (ZX80*), но даже он казался нам с Грантом чем-то необычайным, и мы с огромным восторгом играли на нём вместе с Денисом в разные игры - иного применения компьютеру мы не знали. До той поры компьютерные игры встречались нам только считанные разы в автоматах, кажется, в аэропорту, и всегда вызывали колоссальный ажиотаж. Мы радовались даже возможности понаблюдать, как играют другие дети, не то что поиграть самим.
   * Комментарий от Гранта: не ZX80, а ZX Spectrum, это официальное название. Известно, что его предшественник (у фирмы-создателя) назывался ZX81 и отличался черно-белым экраном и меньшим объемом памяти. А ZX80, еще более слабый, появился еще раньше. Цифры 80 и 81 примерно соответствуют году создания. Spectrum появился в 1982 году. Слово "spectrum" (спектр) символизирует возможность работы с цветным изображением. Хотя мне так и не довелось подключить его к чему-либо в цветном режиме.
   Мой ответ: А мне кажется, что в какой-то момент цвет всё же заработал, м.б. года через 3 после появления у нас Спектрума. Возможно, это было, когда вместо слабосильного монитора компьютер удалось подключить к небольшому красному телевизору (аналогу украденного у нас в 1995 году жёлтого). Мы тогда ещё удивлялись непривычной расцветке игры "Saboteur 2".
   В 1990 году мы переехали из Люберец в Москву, и доступ к Денисовому компьютеру пропал. В 1993 или, скорее, 1994 году Денис** подарил нам тот самый старенький Спектрум - он к тому времени уже безнадёжно устарел, но для нас с Грантом казался ценнейшим подарком, ведь это был наш первый собственный компьютер. Мы снова стали играть на нём, теперь уже без ограничений, а заодно учились программировать.
   Это занятие так меня увлекло, что в ту пору я отставил в сторону свою многолетнюю мечту стать писателем и на многие годы выбрал другую цель - сделаться программистом. Впрочем, Грант довольно быстро опередил меня в программистском искусстве, а сам я каких-то высот в этом не достиг, и лет после 22-х забросил программирование. Однако это отдельная крупная тема, вряд ли уместная среди мемуаров о дедушке с бабушкой.
   ** Комментарий от Гранта: не он, а его отец. Он сам собрал этот компьютер из отдельных деталей, видимо, воспользовавшись производственными возможностями своего места работы. К тому моменту, вероятно, он успел уже частично его разобрать, поскольку, согласившись нам его отдать, взял время на то, чтобы "привести его в порядок", т.е. забрали мы компьютер только в следующий наш приезд. У них этот компьютер использовался с самодельным монитором в виде разложенных на столе плат и кинескопа, соединенных проводами (что напрочь противоречит минимальным понятиям о безопасности, тем более с учетом наличия маленьких детей). Поначалу монитор был черно-белый, потом его заменил цветной (тоже самодельный). Но это было в те времена, когда они сами активно использовали Спектрум, а к тому времени, когда его отдавали нам, тех мониторов, видимо, давно уже не существовало. Их место занял IBM-совместимый компьютер, уже не выглядевший самодельным.
  
   1626.
   Так или иначе, несмотря на появление Спектрума, мы в середине 90-х годов уже ощущали потребность в более современном компьютере. В моде были компьютеры фирмы IBM - 386-й, 486-й, входил в обиход процессор Pentium. Компьютеризация в окружающем нас мире двигалась полным ходом. В школах появилась информатика, открылись компьютерные классы. Мама устраивала нас с Грантом на компьютерные кружки. Одноклассники вокруг нас обзаводились компьютерами один за другим. Появлялись разные компьютерные приставки. В конце концов даже мой школьный друг Ромка обзавёлся современным компьютером, до которого нашему Спектруму было как до луны.
   На этом фоне постепенно в нашей семье тоже вызрела мысль о необходимости покупки нового, полноценного компьютера. Реализовали мы эту идею в сентябре 1998 года, вскоре после знаменитого дефолта, когда рубль лихорадило, а страна переживала очередной экономический и политический кризис. Всем нашим "младшим семейством" мы съездили куда-то к метро Улица 1905 года, в фирму "Формоза", и папа купил там действительно очень современный для той поры компьютер примерно за 1000 долларов. Достаточно сказать, что памяти у него было 6 гигабайт, в то время как в Спектруме, кажется, только 48 килобайт - разница в 125 тысяч раз.
   Помню, что м.б. за год или два до этого разговор о компьютере завела со мной бабушка. Каким-то образом она, видимо, была в курсе нашей с Грантом мечты о покупке полноценного компьютера, и м.б. даже подразумевала, что готова финансово помочь. Бабушка спросила меня, сколько стоят эти компьютеры (как раз с этим разговором у меня и ассоциируется воспоминание о произношении бабушкой слова "компьютор"). Я со вздохом ответил, что очень дорого. Бабушка уточнила, сколько. Я говорю: "Тысячу долларов". Тут бабушка с раздражением заметила, что нечего мне называть цену в этих долларах, м.б. даже добавила, что знать их не хочет, и пусть я скажу, сколько это будет в рублях. Так я и сделал.
  
   1627.
   Вернусь на несколько лет назад. На рубеже 80-х - 90-х годов активно распространились калькуляторы. Был калькулятор у папы, очень интересный, на солнечных батареях. Появился калькулятор у деда. Взрослые стали дарить калькуляторы нам с Грантом, к большой нашей радости. Об этом я, кажется, писал выше. А сейчас вспомнилось, что бабушка слово "калькулятор" тоже произносила немного иначе - "канкулятор".
  
   1628.
   В довершение темы всяких компьютерных и электронных штуковин добавлю, что в тот же период рубежа 80-х - 90-х годов появились и быстро распространились т.н. электронные игры* - специальные прямоугольные приборчики с небольшим экраном и несколькими кнопками.
   * Комментарий от Гранта: эти игры стоит упомянуть в теме про часы, т.к. они показывали время и даже имели функцию будильника.
   Сюжеты игр были предельно просты: в одной из игр требовалось управлять Волком, который ловил сыплющиеся сверху яйца. В другой - подставлять мостик под выпрыгивающих из космического корабля космонавтов, чтобы они не угодили в озерцо лавы. В третьей - вести автомобиль на большой скорости мимо препятствий. Появились такие игры и у нас с Грантом** в период 1990-92 гг.
   Помню, что дед появление у нас этих игр воспринял скептически. Кажется, он спрашивал при мне у мамы или у бабушки, какой в этих играх прок? Мама (или бабушка) ответила, что вроде бы считается, что эти игры что-то там развивают, м.б. скорость реакции. Дед ответил, что если так, то ладно, но в голосе его звучала неубеждённость.
   ** Комментарий от Гранта: Сначала у нас появилась игра "Веселый повар" (Электроника ИМ-04) - она была то ли твоей, то ли общей. Это было или еще в Люберцах, или уже на Открытом шоссе. Позже на Открытом шоссе мне подарили игру "Автослалом" (Электроника ИМ-23), которой ты через некоторое время разбил экран, но ухитрился подстроить всё так, что я долгое время был уверен, что разбил ее я сам. Это было всё еще на Открытом шоссе.
   Много позже, уже в Строгино, у нас появилась игра Тетрис. Кажется, ее появление было связано то ли с ереванскими родственниками, то ли с армянскими соседями по этажу.
   Мой ответ: Думаю, "Весёлый повар" был общим. Мой был более поздний "Космический мост", насчёт которого я долго и наивно гордился, что у него всё ещё цела заводская пломба. А с "Автослаломом" да, это была позорная страница моей биографии. Называли мы эту игру, кстати, слегка иначе - "Авторалли" (помню, что слово "слалом" мне казалось малопонятным и не нравилось). Первый Тетрис, кажется, подарили мне в Ереване, когда мы ездили туда вдвоём с папой в апреле-мае 1995 года; позже вроде бы появлялись и другие Тетрисы, а может, я что-то путаю.
  
   1629.
   Возвращаюсь к обитателям Полигона. Мама вспомнила нескольких дедовых сослуживцев. Был среди них Хоцевич. У него было трое дочерей: Лариса, Оксана и м.б. Иришка (об этом я выше упоминал).
   Затем был Григорий Израилевич Аронович. У него были дети: Миша и Аня Ароновичи. Миша учился с мамой, и она с ним танцевала на выпускном вечере. Аронович часто отправлял деда в госпиталь*.
   Комментарий от Гранта: каким образом?
   Мой ответ: В хорошем смысле. Думаю, что помогал устроиться на лечение.
   Был ещё Агасян. Дети Агасяна: Карина и Ника. Агасянши, как мама их назвала, дружили с Эстриными. (Ленка Эстрина была одной из маминых подруг, впрочем мама к ней, по-моему, особо тёплых чувств не питала.) Агасян любил ходить на лыжах, был добродушный дядька.
   Ещё был Бакшин, но Бакшины эти раньше уехали. Был ещё Богуславский, большой чудак. Ещё было два разных Соловьёва.
   [Дополнение с маминых слов: У бабушки были коллеги - школьные учителя: Эстрина, Алла Аркадьевна Тевосян, Лобан"ва, Мила"нко.
   Была ещё Штолина, с ней бабушка хорошо дружила. У неё было 2 сына, Мишка и Володька: один - одноклассник дяди Серёжи, другой был в детском саду с самой мамой. Штолина была очень красивой женщиной, шутили, что она могла нравиться деду.
   Про бабушкиных знакомых, прозванных ею Усатихой, Фортихой и Бурачихой, я упоминал выше.]
  
   1630.
   Были ещё Говоруновы. Мама вспомнила, что с Говоруновыми длительный период наша тогдашняя семья жила в одной квартире. Это всё было ещё до меня, на одной из предыдущих наших Ногинских квартир, м.б. в доме 69 по улице Ильича, соседнем с нашим нынешним домом.
   С сыном Говоруновых, Колькой, мама училась в одном классе. С ним же дружил дядя Серёжа. Мама видела Кольку Говорунова на встрече в честь 40-летия их школьного выпуска, в 2009 году.
   Старшего Говорунова у нас, кажется, прозвали Говорунишкой, и при воспоминании о нём мама всегда улыбается - возможно, он был смешной, небольшого роста.
   [Дополнение с маминых слов: Говорунов тоже был казачок, м.б. кубанский; невысокий, кривоногий.
   Однажды дед с ним пошёл в лес за ёлкой, повязал шарф, ушанку. Бабушку они о своём походе не предупредили, и в итоге она их назад не пустила (не признала в зимнем наряде?).]
  
   1631.
   По маминым воспоминаниям, все эти офицеры носили длинные шинели до пят, казавшиеся неподъёмными.
  
   1632.
   Мама вспомнила, да и я припоминаю, что дед что-то такое говорил: вроде бы в его воинской части (тоже на Полигоне) было аж семь Львов, и м.б. среди них три Льва Николаевича - дедовых тёзки.
  
   1633.
   Рассказывал дед одну историю, несколько мрачноватую, которая запомнилась мне как история о дедовом двойнике. В какой-то период, служа в части, дед стал замечать, что некоторые встречаемые им люди как-то странно на него смотрят. Примерно как если бы увидели призрак.
   Дед удивлялся, но затем всё же доискался до истины. Оказалось, что в части был офицер, внешне очень похожий на деда, и незадолго до того времени этот офицер погиб при несчастном случае. Так что у встречавшихся деду людей, знавших того офицера и слышавших о его гибели, действительно возникало ощущение, что офицер вернулся с того света.
   В уме у меня сейчас мелькают ещё детали, но они уже скорее вымышленные: 1) М.б. кто-то из этих людей даже напрямую спрашивал деда о состоянии его здоровья; 2) М.б. того офицера тоже звали Львом или даже Львом Николаевичем. Но, повторюсь, эти два момента слишком недостоверны.
  
   1634.
   Пенсию деду с бабушкой, как я уже писал, приносили на дом. Кроме того, в 90-е годы по личной договорённости с бабушкой к нам домой приходила молочница Галина - приносила молоко. М.б. это было еженедельно по вторникам, но точно не скажу.
  
   1635.
   Мама вспомнила, как в детстве, вдвоём с Ленкой Эстриной они зимой протыкали пальцем чужое заледеневшее бельё, вывешенное после стирки на улице. Было очень весело, что получаются дырки.
  
   1636.
   Ещё мама вспомнила, что в детском саду смешила других детей, стоял хохот. О себе тогдашней теперь заметила: "в тихом омуте чего только не водится".
  
   1637.
   Ещё из маминых воспоминаний детства: в детском саду, в "мёртвый час", чтобы не скучать, мама придумала (и научила других) завязывать узелки на поворозочках подушек - много-много узелков. Потом приходила кастелянша и возмущалась, т.к. для стирки наволочек все эти узелки приходилось развязывать.
  
   1638.
   Слово "повор"зочки" - одно из очень симпатичных бабушкиных слов. Оно обозначало свешивающиеся ленточки, хвостики тканей, используемые для завязок. Мы тоже переняли это слово, хотя пользуемся им редко.
  
   1639.
   Мама вспомнила, как в детстве дёргала картошку вдвоём с Ленкой Шевнин"й. Было ужасно интересно: дёргаешь куст, а там внутри картошка. Потом за это отчитывали родители (или владельцы картошки отчитывали родителей?).
   [Дополнение: Ленку Шевнину мама для себя прозвала Варварой. Сама "Варвара" об этом прозвище не в курсе. С Варварой мама долго дружила в школьные годы; в старших классах они вдвоём сочиняли истории в духе "Трёх мушкетёров", в т.ч. во время прогулок вблизи интерната и по дорожке вдоль улицы Чапаева. Истории сочинялись с продолжениями - каждый по очереди придумывал по кусочку. Что-то из этого даже записывалось в тетрадь, но в итоге все записи остались у Варвары, и не факт, что уцелели.
   Во взрослые годы мама надолго утеряла контакт с Варварой, но где-то на рубеже нулевых/десятых годов общение возобновилось, хотя и не слишком интенсивное: в основном оно сводится к взаимным поздравлениям с днём рождения по электронной почте.]
  
   1640.
   Видимо, Шевнин тоже был дедовым сослуживцем. И он тоже был Лев.
  
   1641.
   Мама вспомнила, что, приехав в Ногинск, дед с бабушкой, мамой и дядей Серёжей вначале жили в домике, который сейчас виден у нас из окна. Там вещи (домашний скарб?) были покрыты дедовой шинелью. Имелся там также буфет, отданный на сохранение неким дедовым товарищем по фамилии Коваленко. Но самого этого Коваленко мама никогда не видела. Позже из этого домика перебрались на какую-то квартиру - но, видимо, это было ещё до переезда в 69-й дом.
  
   1642.
   Ещё мама вспомнила, что когда пошла в школу, присматривать за ней приехала дедова мама, баба Марья. Присмотр был необходим, поскольку все остальные домочадцы уходили рано утром - дед и бабушка на работу, а Серёжа в школу, он учился в первую смену; у мамы же смена была вторая.
   Впрочем, надолго дедова мама в гостях не задержалась, потому что с бабушкой они не ладили, постоянно ругались и обзывали друг друга диковинными словесами, так что мама уже тогда поняла, что они друг друга терпеть не могут, и осознала, как тяжело жить в обстановке постоянной "войны", которую со многими вела бабушка. В какой-то период приезжала и бабушкина мама.
  
   1643.
   Впрочем, по маминым воспоминаниям, у бабушки и подруг тоже было немало. Каждый вечер бабушка выходила на прогулку с какой-нибудь из подруг. Приходили даже подруги, кажется, с посёлка (посёлка Ильича?). Дружила бабушка в т.ч. с нашей соседкой Зоей Михайловной. Бывало, бабушка с какой-нибудь подругой сидели на лавочке, разговаривали.
  
   1644.
   Сохранились у мамы воспоминания о её учителе в музыкальной школе в Ногинске. Звали его Евгений Александрович Казакевич. Мама была слегка в него влюблена. А он ей в первом семестре поставил тройку по остаточному принципу, т.к. за всё время ни разу маму не спросил, а надо было уже всех аттестовать, и он старался быть строгим. Сам он ездил на работу из Москвы на электричке.
   Кто-то из его знакомых учил итальянский язык, и он утверждал, что "andante" неправильная форма слова. Но мама навела справки, выяснила, что форма правильная, и написала об этом в тетрадке. Он имел обыкновение читать записи в тетрадках, когда вызывал ученика к доске, однако эту запись никак не прокомментировал. Также мама, чтобы блеснуть знаниями, спрашивала его, как пишется "симфония", через "м" или "н" (мама видела, что в итальянском - пишется через "н", sinfonia), но прочие ученики, видимо, решили, что мама такой вопрос задаёт по неграмотности.
   А потом учитель сообщил, что это у них последнее занятие, больше он вести занятий не будет (видимо перевёлся в другое место, м.б. нашёл работу поближе к дому). Мама так тогда огорчилась, что не пошла к нему после урока подписывать дневник, хотя среди учеников была такая традиция - выстраиваться в очередь после урока за подписанием дневника.
   На фото - мама на фоне бывшего здания своей музыкальной школы, 10 мая 2015 года:
  
  
   1645.
   Мама вспомнила, что родилась в Москве, предположительно на Вятской улице, а в какой-то момент дед с бабушкой снимали жильё в Банном переулке.
  
   1646.
   В Ногинск из Москвы наше тогдашнее семейство (дед, бабушка, дядя Серёжа и мама) переехало, когда маме было лет 5, т.е. это мог быть 1958 год.
  
   1647.
   Дед рассказывал, что до переезда в Ногинск, в предыдущие м.б. пару лет он подолгу бывал в Ногинске по служебным делам. Мама вспомнила, что до переезда в Ногинск дед писал оттуда письма (т.к. работал там), в т.ч. что прямо в городе растут цветы (маме представлялись китайские ромашки как эталон цветов, которые могут расти прямо в городе) и что бабушке с мамой и дядей Серёжей там понравится. Думаю, письма эти означали, что переезд в Ногинск уже намечался.
  
   1648.
   Дед вспоминал, что до какого-то времени (кажется, уже в Ногинске) приходилось жить в одной квартире вместе с другими семьями (т.е. это было что-то вроде распространённых в ту пору коммунальных квартир). При этом все мечтали получить по отдельной квартире для своей семьи. Дед говорил, что вечерами играли в карты с соседями по квартире, это было увлекательно, но традиция эта прервалась, когда семьи обзавелись наконец отдельными квартирами. И после этого бывшие соседи удивлялись, кажется, что стало не о чем поговорить, совместные вечера окончились. Т.е. получалось, что раньше, в коммунальном формате, несмотря на все сложности совместного быта, жилось как-то веселее и дружнее.
  
   1649.
   Уже в моё время, в конце 80-х годов, мне помнится как дед встречал нас на Ногинском железнодорожном вокзале, на платформе. Кажется, было это осенью, веяло уютом. Но, конечно, это был не разовый случай, а достаточно обычное дело. С этого же вокзала дед нас, по-моему, и провожал, когда мы нашей "младшей семьёй" уезжали в Люберцы, а в предыдущие годы в Москву.
  
   1650.
   Железнодорожный Ногинский вокзал и автовокзал расположены друг напротив друга, на расстоянии в несколько сотен метров. Примерно посредине между ними есть небольшой палисадник, в котором установлен памятник Ногину, в честь которого Ногинск получил своё нынешнее название. Я помню, что в какой-то момент мы вдвоём с дедом гуляли мимо этого памятника Ногину.
  
   1651.
   Был ещё эпизод в моём детстве, когда дед взял меня с собой в поездку "в город", т.е. в центральную часть Ногинска. Деду нужно было купить что-то в неком техническом-электрическом магазине. Помню, что дед показал мне высокий (по тогдашним меркам) дом, этажей наверное в 9, и сказал, что это самый высокий дом в Ногинске. Не помню только, в этом ли доме располагался "электрический" магазин, куда мы приехали, или же самый высокий дом мы просто проезжали по пути. Магазин, впрочем, так или иначе размещался тоже в высоком доме, то ли на цокольном этаже, то ли в подвале.
   Сам магазин был просторный. Кажется, чуть ли не сборный радиоприёмник для меня дед покупал именно в этом магазине. Ну а сейчас, конечно, в Ногинске есть дома выше - какие-то новостройки стоят как минимум лет 15 при въезде в Ногинск - в них м.б. этажей 12. А возведённый пару лет назад дом !1 по улице Фортова ещё выше, это уже практически московского типа небоскрёб (хотя в Москве он небоскрёбом бы не считался, тут уже нередкими стали дома по 40 с лишним этажей).
  
   1652.
   Маленький продолговатый электрический магазинчик, помню, располагался ещё в Глухово, в доме 8 на Площади Ленина. Туда мы ездили с папой и Грантом на рубеже 80-х / 90-х годов и м.б. в начале 90-х. Кажется, среди прочего, покупали там лампочки, а м.б. там же продавались инструменты - надфили, паяльники и т.п. Для Гранта в ту пору подобный магазин был объектом настоящего вожделения, да и я на инструменты и всякие технические штучки поглядывал с большим интересом.
  
   1653.
   В соседнем помещении того же дома 8 по Площади Ленина располагался хлебный магазин. В 90-е годы он, кажется, сделался общепродуктовым, и в нём среди прочего продавались конфеты. В этом магазине работала пожилая худощавая продавщица, которую мама помнила чуть ли не с детства - вероятно продавщица эта проработала в этом магазине всю жизнь. Нас, помню, забавляло, что некоторые покупатели обращались к ней "девушка", учитывая, что на вид ей было лет 60-70.
  
   1654.
   Помню также, что в этот Глуховский хлебный магазин меня в середине 90-х годов посылала бабушка, дав, как обычно, подробные инструкции что купить и в каком количестве, и вручив мне для этого свою чёрную сумку и красный кошелёк, а м.б. даже два кошелька сразу. Помню, что частыми были мои походы в этот магазин летом 1996 года. Шёл я туда обычно пешком вдоль проезжей части улицы Ильича.
  
   1655.
   Помню, что такие путешествия были для меня отдушиной - обстановка дома в Ногинске была очень тягостная, дед с бабушкой были уже сильно нездоровы, бабушка почти постоянно себя неважно чувствовала, часто раздражалась, к тому же оставались мы у дедушки с бабушкой вдвоём с Грантом, и это делало ситуацию взрывоопасной вдвойне, т.к. вспыльчивы были оба - и бабушка, и Грант, - и не слишком ладили между собой, да и мы с Грантом в ту пору постоянно цапались.
   В общем, для меня пребывание в Ногинске где-то с 1993 года было сопряжено с постоянной нервотрёпкой, большими страхами и подавленностью. Немного развеяться удавалось на улице, в т.ч. во время таких походов по магазинам в соответствии с бабушкиными поручениями.
   В ту же пору на носу были президентские выборы. От нынешних президентских выборов путинской поры тогдашние отличались непредрешённостью: никто не знал, кому достанется победа. Ходили упорные слухи, что победит оппозиционный кандидат Зюганов и тогда "коммунисты вернутся к власти". Многие этого боялись как чумы, другие, как дед с бабушкой, очень этого хотели, так что народ в ту пору снова оказался довольно сильно политизирован - тема предстоящих выборов звучала постоянно.
   Она же была одной из тем моих постоянных размышлений при таких "прогулках". Я, конечно, надеялся на победу Зюганова, хотя стеснялся этого и вслух таких надежд не выражал. Тем более что сам Зюганов мне не нравился, но уж очень хотелось, чтобы вернулись прежние времена - Советский Союз, интернационализм, ставка на науку и прогресс, а не на поповщину, уважение к простым людям, а не только к бизнесменам и рафинированным интеллигентам. Но, конечно, безо всяких ГУЛАГов и прочей сталинской мерзости.
   Увы, Зюганов надежд не оправдал. Выборы он, по официальным данным, продул; ходили, впрочем, слухи, что на самом деле он всё же победил, но бороться за победу не стал - сей наследник революционеров боялся революции как огня.
   Кроме того, с годами стало предельно ясно, что Зюганов не только вечный лузер, но ещё и сторонник всей той дряни, которая мне крайне неблизка: сталинизм, вождизм, религия, русское почвенничество. С прогрессивной системой ценностей, которая мне импонирует, зюгановщина просто несовместима. Но, помню, в том 1996 году я немало часов провёл в размышлениях о грядущих выборах и о том, что будет, если Зюганов всё-таки победит.
  
   1656.
   В Глухово меня бабушка отправляла не только за хлебом - хлеб можно было купить и на Полигоне. В Глухово же имелись ещё два продуктовых магазина. Бабушка называла их "Близнецы" - возможно, потому что они располагались в идентичных зданиях, стоявших друг напротив друга. Это были одноэтажные дома, один из них сейчас на Яндекс.Картах имеет адрес Площадь Ленина, 46; другой почему-то без адреса.
   Фактически это были универсальные магазины с продуктовым уклоном, каких сейчас полным-полно на каждом шагу (тот же Дикси, обосновавшийся в Зелёном магазине, все эти Пятёрочки, Магниты, Копейки, Магнолии и т.д.), но в ту пору это было ещё в новинку. Так что бабушка давала мне заказ и на "Близнецы". Позже, осенью 1996 года или летом 1997 я стал ходить туда ещё другой дорогой, через лес, мимо школы !5, где раньше учился я (две четверти в первом классе), до меня мама, и где много лет проработала бабушка.
  
   1656-2.
   Помню, что в 1996 году, то ли перед президентскими выборами, то ли вскоре после них, я спрашивал деда, чт" нужно сделать оппозиции, чтобы прийти к власти.
   Дед не был энтузиастом этой темы, в отличие от меня. Хотя он много рассказывал вещей, имевших касательство к политике и к истории, не упускал случая раскритиковать постсоветские порядки и исправно голосовал на выборах за Зюганова и КПРФ, очень желая им победы, всё же у меня было впечатление, что настроен дед в этом смысле упаднически и ни в какую грядущую победу не верит.
   Так что мне дед ответил, словно бы нехотя, что первым делом оппозиции необходимо объединиться. Я тогда возразил, что оппозиция уже объединилась: действительно, Зюганова перед выборами, несмотря на все разногласия между собой, поддержала масса разных партий и организаций - от левых коммунистов вроде Анпилова до правых монархистов, имперцев и славянофилов типа Бабурина; в том же году на основе этой коалиции сформировалось объединение под названием Народно-патриотический союз России (НПСР), которое затем оставалось на слуху ещё несколько лет, выдвигало своих кандидатов и оппонировало режиму Ельцина.
  
   1657.
   Я несколько раз спрашивал деда, возможно ли восстановление Советского Союза, но дед и тут был настроен скептично, давая понять, что это маловероятно. Впрочем, у меня было впечатление, что такой привязанности именно к Советскому Союзу, как у меня, дед не питает, ему всё же ближе была просто Россия. Спрашивал я деда и про ещё один волновавший меня в ту пору момент, касавшийся судьбы СССР: можно ли считать, что Союз существует по сей день, если окажется, что роспуск его был проведён с нарушением юридической процедуры, конституции и т.п. Дед, однако, в отличие от меня-тогдашнего был реалистом и скептиком, поэтому ответил в том плане, что нет, никакие юридические доказательства Союз не вернут.
  
   1658.
   Был, впрочем, момент, когда дед оказался оптимистичнее меня. Кажется, речь у нас в очередной раз зашла о возможности победы оппозиции где-нибудь в перспективе. Разговор происходил уже после президентских выборов 1996 года, на которых в итоге победил действовавший президент Ельцин. То, как была достигнута эта победа, настроило меня на пессимистический лад: за полгода благодаря, прежде всего, усиленной телевизионной пропаганде, рейтинг крайне непопулярного в народе к тому времени Ельцина удалось накачать с примерно 3-5% до 50 с лишним.
   Так что касательно перспектив я возражал деду, приводившему мне, кажется, примеры из прошлого. Я говорил деду, что в наше время ситуация изменилась, изобретён телевизор, он проник едва ли не в каждый дом, поэтому впредь для властей не составит труда манипулировать мнением народа как угодно и всегда получать желаемый результат.
   Помню, однако, что дед со мной совершенно не согласился. Может быть, он верил в здравомыслие народного большинства, а может, просто был не в курсе того, насколько грязными методами велась агитация в поддержку Ельцина в 1996 году, когда по всей стране колесили проплаченные "звёзды эстрады", агитируя за Ельцина под лозунгом "Голосуй или проиграешь", и ни о каком равенстве кандидатов в средствах массовой информации не было и речи - в информационном поле всюду доминировал Ельцин.
   Добавлю, что с той поры прошло 24 года, фальсификация выборов властью стала прочной традицией, и отмеченное мной тогда всевластие телевизора над умами людей сохраняется по сей день, хотя оптимисты всё больше говорят о росте влияния интернета, меньше подвластного госцензуре и пропаганде. Есть шанс, что когда-нибудь интернет (появления которого в 1996 году мы с дедом даже не предполагали) сумеет взять верх над телевизором и поспособствует смене верховной власти в стране; но сколько до той поры пройдёт лет - предсказать трудно.
  
   1659.
   Помню, дед удивил меня, кажется, во второй половине 90-х годов, а м.б. даже уже в нулевые, сказав, что от нас до Глухово на автобусе (или на машине?) ехать всего 3 минуты - если, конечно, дороги свободны. Я не мог поверить, мне этот путь казался куда более долгим, интуитивно с детских лет, когда время тянется в ином темпе, у меня сложилось ощущение, что ехать там чуть не полчаса. Однако дед добродушно опроверг моё изумление, подтвердив, что нет, всего лишь 3 минуты. После этого я присмотрелся и понял, что если и не 3 минуты на автобусе, то очень близко к тому, так что по большому счёту дед прав.
  
   1660.
   Кажется, дед упоминал, что одно время его на работу возил на своей машине товарищ, кто-то с Полигона. М.б. речь шла о той поре, когда дед работал в Электростали. Товарищ где-то регулярно забирал деда, по приятельски, и подбрасывал до места работы. Потом эта традиция отчего-то прервалась.
  
   1661.
   Дед очень хотел иметь машину. Но эта его мечта так и не осуществилась. В советское время, даже под самый конец перестройки, собственная машина (автомобиль) всё ещё оставалась предметом скорее роскоши, чем общедоступного удобства. Хотя автомобилей на улицах* уже было полным-полно, а прежний вид транспорта, лошадиная повозка, встречался в Ногинске очень редко и казался уже экзотикой, т.е. был практически полностью вытеснен автомобилем, тем не менее ощущение было**, что автомобили есть далеко не в каждой семье.
   * Комментарий от Гранта: дорогах?
   ** Комментарий от Гранта: это было не просто ощущение, а очевидный факт.
   Годах в 60-х или 70-х дед даже сдал экзамены на водительские права, и, кажется, какие-то сбережения откладывались на покупку машины. Но до самой покупки дело не дошло. Бабушка порой ставила это деду в укор. Дед и сам нередко сокрушался, что машину приобрести не удалось; видно было, что эта упущенная возможность его не отпускает.
   Помню, что я, желая отличаться от взрослых и особенно от общей массы с присущими ей типовыми желаниями, побуждениями и жизненными ценностями, говорил деду, что вот я-то совершенно не хочу иметь машину, и никогда не захочу в будущем. Дед в долгосрочность таких моих установок не верил, и мягко возражал в том плане, что, мол, подрастёшь - захочешь. Правда, меня такое неверие в мои слова лишь укрепляло в решимости "не хотеть машину".
   С одной стороны такое моё желание, вернее НЕжелание, было совершенно искренним, какой-то особой тяги к автомобилям (присущей, как считается, чуть не всему мужскому полу поголовно) у меня не было, субкультура автомобилистов с их специфическими интересами, заботами, сленгом и юмором мне была совсем не близка. Кроме того, я всерьёз опасался аварий - не хотелось ни сбить кого-то ненароком, ни сесть за это в тюрьму (как я тогда представлял - лет на 20), ни самому стать жертвой ДТП. А то что такая угроза реальна, я чувствовал, т.к. знал за собой склонность к рассеянности и замедленной реакции.
   С другой стороны, ещё с самых малых лет, м.б. с 4-5, мне безумно хотелось порулить настоящей машиной. Помню, один раз в том возрасте я даже оказался за рулем - м.б. улучил момент в такси, когда водитель вышел, или что-то подобное. Я тогда, кажется, схватился за рычаг, зная, что машину движет именно он, но, к моему большому разочарованию, машина не поехала - оказалось, что рычаг не работает, если не воткнуты в нужный разъём ключи от машины.
   Так что мне до сей поры не довелось поводить настоящий автомобиль, и неосуществлённость этого желания я изредка компенсирую на аттракционах, забираясь на тамошний детский "Автодром" - это развлечение меня с детства приводило в восторг (помню, как мы катались с папой), и до сих пор очень радует, хоть я должен был по идее давно из этого вырасти.
  
   1662.
   В последние лет 10-15 о машине частенько заговаривает мама. Ей машина могла бы облегчить поездки в Ногинск и на работу. Да и видно, что ей, как и деду, тоже свойственна автомобильная тяга.
   В период всероссийского карантина весной-летом 2020 года мама даже выучила марки многих машин - завела себе такое развлечение от нечего делать во время карантинных прогулок. Особенно ей приглянулся миловидный голубой Ситроен, "обитающий" в нашем квартале. Но пока что разговоры о покупке машины идут как бы невсерьёз: довлеет ощущение какой-то психологической невозможности этого для нас (кстати, так было в своё время и с идеей завести домашнее животное). Есть и объективная преграда - среди нас некому водить.
   Я, правда, дал понять, что готов рискнуть и сдать экзамен на права, но не уверен, что мне хватит духу разобраться во всех прочих сопряжённых с машиной хлопотах (ремонты, техосмотры, мойки, автозаправки итп).
   Из всей нашей семьи машиной обзавёлся только Грант, но он с нами не живёт уже много лет, так что от его машины нам проку мало. Лишь изредка он возит маму ненадолго покататься по Москве в своей машине. Ещё маму тоже очень редко (раз в несколько лет) катает на своей машине Асик - наша бывшая соседка-армянка по Строгино.
   На фото - мама и Асик (вероятно, дома у Асика, в начале 2000-х):
  
  
   1663.
   В детстве мы с Грантом неправильно понимали термин "марка машины": мы так называли номерной знак, цепляющийся к автомобилю спереди и сзади. Лет в 10-12 я очень любил разглядывать эти номера. Повышенный интерес наш в ту пору вызывали "иномарки" - машины с особыми номерами, кажется, шестизначными*, вместо обычных тогда четырёхзначных, причём номерные знаки были выкрашены в жёлтый либо красный цвета. До сих пор не знаю, что это были за машины.
   Комментарий от Гранта: не помню, сколько было цифр, но должны были встречаться латинские буквы.
   Мой ответ: Верно, встречались.
  
   1664.
   В более раннем детстве, года в 4 или 5, у меня были наборы открыток - один с машинами разных марок, другой со всякими старинными кораблями. Я легко выучил наизусть эти марки машин и названия кораблей, так что взрослые, в т.ч. дед, гордились моей цепкой памятью. Да и я сам тоже ею гордился. Запоминание чего-либо тогда не составляло для меня проблемы.
   Помню, я, даже не уча специально, просто в результате многократных перечитываний, запомнил наизусть детскую книжку "Два братика" - про братьев по имени Светлыш и Другиш и Ёжика Колючку. Кажется, я мог шпарить текст этой книжки даже задом-наперёд.
   Увы, детская память, хотя и цепкая, оказалась недолговечной, так что вскоре я напрочь забыл все марки машин и названия кораблей. Это, кстати, тоже воспринималось мною в позднем детстве как признак деградации при взрослении - из-за чего мне совсем не хотелось взрослеть.
  
   1665.
   Мама вспомнила, что родители возили её в детстве в зоопарк, а потом посмеивались, что она не заметила слона. Садились на троллейбус у Краснопресненской, мама сидела у окошка, светило солнышко, так что эта поездка запомнилась как счастливый момент из детства.
  
   1666.
   В моём детстве, когда мы (нашей "младшей семьёй") жили в Старой Москве, а затем в Новой, дедушка с бабушкой частенько приезжали нас навестить - то вдвоём, то кто-нибудь один из них. О приезде деда в Старую Москву, когда он привёз мне в подарок игрушечную железную дорогу с паровозиком, я уже писал. Приезды эти были обычно краткими, на несколько часов. Бабушка привозила с собой гостинцы.
   Помню, в какой-то раз, м.б. тоже в Старой Москве, бабушка привезла целую курицу (жареную, вероятно), и я её тут же слопал в одиночку - бабушка этот мой беспардонный аппетит восприняла с умилением и радостью, видимо ей было приятно, что её гостинец пользуется таким спросом.
  
   1667.
   Из Новой Москвы, помню, мы дедушку с бабушкой провожали в Ногинск - они уезжали от нас на 209-м автобусе. В памяти осталось светлое чувство - радость от приезда к нам дедушки с бабушкой и грусть оттого, что они уезжают, а мы остаёмся. 209-й маршрут до сих пор ходит. По крайней мере, в 2018 году мы ехали именно на нём с мамой, папой и Грантом, когда после перерыва в несколько десятилетий поехали проведать прежнее место нашего жительства в Новой Москве.
  
   1668.
   В Люберцы, куда наше "младшее семейство" переехало в 1987 году, дед приезжал нас проведать единственный раз, а бабушка ни разу: такие дальние поездки им стали уже тяжелы. Помню, что дед встретил меня около школы - кажется, меня в ту пору обычно домой после уроков забирала мама, и я в ожидании её гулял в палисаднике при школьном дворе, а тут неожиданно появился дед, и это был очень приятный сюрприз. Было это уже после дедовой операции, о которой я много писал выше.
  
   1669.
   Недавно мама вспомнила, что дед в тот приезд привёз нам в Люберцы кастрюлю - суповую, широкую, литра на 3. Дед говорил, что после операции ему нельзя возить тяжести, а вот хотя бы кастрюлю привёз. В этой кастрюле мы потом 30 с лишним лет варили супы. Прохудилась кастрюля 15 июня 2020 года, тогда-то я и узнал о том, что кастрюлю эту, оказывается, привёз тогда дед.
  
   1670.
   Помню момент вывоза* Гранта из роддома в 1983 году. Точнее, запомнилось, что мы долго ждали с бабушкой вдвоём в какой-то комнате (кажется, там было много зелёных креслиц вдоль стен для посетителей), я хулиганил от скуки, бабушка меня урезонивала. Нам нужно было дождаться, пока выйдет мама с Грантом. Где-то (возможно, с мамой) были остальные - папа и дед; по крайней мере, в той комнате ожидания мы были вдвоём с бабушкой. Наконец мама появилась, мы вышли на улицу и погрузились в такси - м.б. его поймал дед или папа. Причём кому-то из них, то ли деду, то ли папе, места в такси в итоге не хватило, так что мы поехали, а он шёл следом за нами, - так мне, по крайней мере, запомнилось.
   Комментарий от Гранта: это слово больше годится для чего-то большого и/или неодушевленного.
   Мой ответ: Можно перефразировать как "момент, когда Гранта забирали из роддома".
  
   1671.
   Родился Грант в Москве, 25 июня 1983 года, так что эта встреча из роддома могла быть спустя несколько дней. Обитало наше младшее семейство тогда в Старой Москве, в Скатертном переулке, недалеко от Арбата. Помню, что дома обнаружилось, что у Гранта-младенца на руке прицеплена бирочка-этикетка - наверное, на ней был указан вес и рост при рождении. Кажется, потом мама эта бирку хранила среди семейных сокровищ, там же где были наши детские пряди волос и всякие украшения.
  
   1672.
   В следующие месяцы мы выгуливали* Гранта в коляске по Старой Москве - иногда прогуливала его мама со мной, иногда мы с папой. Кажется, была долгая прогулка зимой, когда Гранта везли папа и я**, и папа сказал, что Гранту сегодня полгода.
   * Комментарий от Гранта: это слово больше годится для животного.
   Мой ответ: Можно сказать ещё "возили в коляске гулять".
   ** Комментарий от Гранта: помню, что тебе как-то доверили везти мою коляску (в которой был я), и ты ее опрокинул назад.
   Мой ответ: Эх...
   На фото - мама с маленьким Грантом:
  
  
   1673.
   В младенческие годы у Гранта был просторный манеж. На квартире в Старой Москве этот манеж стоял у самой стены. Помню, какой-то раз Грант протянул руку и оторвал кусок обоев, а папа на это заметил с интонацией жизнерадостного скептицизма: "Ну вот, ещё один разбойник растёт".
   На фото - Грант с папой:
  
  
   1674.
   Наверное, это был период, когда присутствие родителей дома как бы поменялось местами: папа в основном был дома, писал диссертацию, а мама целые дни пропадала на работе. Период этот мне запомнился как необычный, поскольку до этого, и всю мою жизнь после этого расклад был обратный: папа был на работе 5 дней в неделю с утра до вечера, а мама преподавала (а в 80-е годы работала на хоздоговорах, не требовавших постоянной посещаемости) и поэтому много времени проводила дома, хлопоча по хозяйству, занимаясь нашим воспитанием, водя нас по школам, кружкам, поликлиникам и т.д. Сколько длился "обратный период" - по детской памяти, не могу соизмерить, но думаю, что несколько месяцев, м.б. год.
   На фото - я с папой:
  
  
   1675.
   Помню, что тогда же папа предостерегал меня, что с Грантом надо быть поаккуратнее (наверное, мы уже тогда принимались драться) - у него ещё кости не затвердели, вместо них в организме хрящички, так что он пока хрупкий. Помню, что меня это повеселило.
  
   1676.
   Когда мы в детстве провожали уезжающих деда с бабушкой или, наоборот, оставались у деда с бабушкой в Ногинске, а родители уезжали в Москву, мы обязательно махали уезжающим на прощание. В Ногинске по летнему времени мы выходили помахать на северный балкон, а зимой махали сквозь окошко.
   Помню, что мы с Грантом поначалу от избытка чувств и от грусти расставания принимались усиленно махать двумя руками сразу. Но мама нам объяснила, что это неправильно, махать надо одной рукой, а если машешь двумя, смысл меняется на противоположный, ты как бы показываешь, что рад отъезду человека и желаешь ему побыстрее убраться.
  
   1677.
   Перед отъездом куда-либо, а особенно перед самым отправлением в дальнюю поездку (например, на курорт) у нас в семье почти всегда соблюдался народный обычай присесть на дорожку. Энтузиастами его были мама и, м.б., бабушка, а м.б. и дед, тут уже не помню. Обычай этот был отчасти шутливый - как бы игровой.
  
   1678.
   Мне и маме запомнилась как бы примирительная прогулка - дело было в Ногинске, гуляли мы то ли всей большой семьёй - мама, папа, дед, бабушка, Грант в коляске и я, либо м.б. бабушка оставалась дома и что-то готовила. До этой прогулки обстановка дома была напряжённая (видимо, какая-то очередная "чёрная кошка" пробежала между бабушкой с дедом и папой). Помню, что мы сделали очень большой круг - дошли чуть ли не до железной дороги на подходах к бывшей дедовой работе, а в другую сторону чуть ли не до Глухово. И за время прогулки обстановка как-то сама собой разрядилась. М.б. в тот день где-то в Ногинске был даже пожар, тоже оставивший отпечаток в наших воспоминаниях. Было это м.б. весной или летом.
  
   1679.
   Всё моё детство и значительную часть юности дед был в звании отставного подполковника. Все мы привыкли к этому, как к некой постоянной величине, и полагали, что ситуация уже не изменится. Однако случился сюрприз. В 2000-м году деду, несмотря на то что он уже много лет был в отставке, внезапно присвоили звание полковника. Для всех нас это была большая радость, вызвавшая большой ажиотаж. (Возможно, ажиотаж был связан также с тем, что потребовалось оформлять какие-то бумаги на получение звания, фотографироваться и т.д.)
  
   1680.
   Очень радовалась присвоению деду полковничьего звания бабушка. Она в ту пору уже сильно болела, дело было летом, незадолго до ухудшения её состояния, но эта новость вызвала у неё оживление и умиление. Она деда поздравила, отчасти с юмором, отчасти с большой за него радостью.
   Сам дед поначалу воспринял полковничье звание со скепсисом, даже обмолвился угрюмо, мол, это что, издёвка что ли со стороны властей. Вероятно, такое отношение его было связано в т.ч. с ощущением собственной немощи - он уже 10 лет не выходил из дома и больше трёх лет не мог даже ходить по квартире, какой же может быть полковник при таком состоянии? - впрочем, это лишь моя гипотеза.
   Но, так или иначе, звание было присвоено всерьёз и официально, никто его не оспорил, так что, мне кажется, в последующие годы дед с ним внутренне примирился.
   У мамы, помню, были свои опасения, суеверного толка: если судьба где-то что-то даёт, следом может и отнять, а если подарки судьбы посыпались крупные или целой полосой, как из рога изобилия, то и потери могут последовать очень серьёзные. Помимо неожиданного дедова звания, в том же году, кажется, самой маме присвоили звание доцента (тоже после многолетней карьерной пробуксовки), так что маме в глубине души было не по себе - чем это аукнется. Конечно, объяснялся такой настрой главным образом бабушкиной болезнью, но об этом я писал выше и возвращаться к этой мрачной теме категорически не хочу.
  
   1681.
   Вообще присвоение деду полковничьего звания бабушка восприняла как торжество справедливости. Вроде бы за много лет до этого ходили слухи, что деду должны были присвоить очередное звание, но то ли где-то в инстанциях "зажали" это присвоение, то ли вмешались какие-то завистники, и в ту пору это окончилось ничем, а вот теперь наконец дело сдвинулось и правда восторжествовала. Тем более что все мы безусловно считали: уж кто-кто, а наш дед безусловно такого звания достоин, и уже очень давно.
   Бабушка быстро выстроила возможное объяснение: она предположила, что присвоение деду "полковника" сумел протолкнуть его давний знакомый по воинской части, человек по фамилии К"ра (имя не помню). Вроде бы этот Кара пользовался некоторым влиянием в местной Ногинской военной иерархии. М.б. даже в прежние годы у него с дедом и бабушкой были какие-то разговоры насчёт дедова продвижения по службе, которое он тогда хотел, но не смог обеспечить. М.б. даже этот Кара к 2000-му году уже стал генералом, не помню.
   Мне, впрочем, было понятно, что Кара тут скорее всего ни при чём. Почти одновременно с присвоением деду полковника прошла информация о таком же внезапном присвоении званий многим отставникам и ветеранам - вплоть до генеральского звания (т.е. не выше). Для себя я это объяснил тем, что молодой президент Путин (в мае 2000 года начался его первый официальный президентский срок) нашёл такой хитрый способ попытаться привлечь на свою сторону старшее поколение и ветеранов, которых в ту пору было ещё довольно много по стране.
  
   1682.
   Дед рассказывал, что его рост в званиях поначалу шёл вполне нормально, чуть ли даже не с опережением относительно сослуживцев с таким же стажем, однако потом замедлился. Замедление наступило м.б. в районе звания майора. С той поры дед уже начал отставать от сверстников-военных.
   На фото - дед в военной форме:
  
  
   1683.
   Особенно "феноменальный" случай был с подполковничьим званием. Дед говорил, что очередные звания военнослужащим присваиваются обычно через определённые промежутки времени - м.б. для каких-то званий интервалы могли составлять года 4, 5 или даже 7, точно не помню. Подразумевалось, конечно, мирное время, и речь именно об очередных званиях, а не о внеочередном поощрении за какие-нибудь заслуги повышением звания.
   И вот деду в какой-то момент, уже с запозданием, присвоили звание подполковника - но официально оно звучало иначе: кажется, подполковник-инженер. Затем проходит положенное число лет для присвоения нового звания, но почему-то деду его всё не присваивают и не присваивают; тем временем в армии затевается реформа воинских званий. И наконец, ещё через несколько лет - выходит приказ о присвоении деду "очередного звания - инженер-подполковник"! Т.е. роста в звании нет, просто поменяли местами два составляющих элемента имеющегося звания (видимо, таков был один из аспектов реформы).
   Дед об этом рассказывал с долей огорчения и м.б. даже возмущения; думаю, он такой поворот воспринял не иначе как издевательство. В этом звании дед и оставался на момент выхода в отставку в конце 70-х годов. (Допускаю, что порядок присвоения этих званий я перепутал: м.б. наоборот дед был сначала инженер-подполковник, а стал подполковник-инженер).
  
   1684.
   Дед рассказывал, что когда начал отставать в званиях, его кто-то из армейских знакомых однажды спросил, мол, а чего это вы всё ещё майор (или что-то похожее по смыслу); пересказывая этот момент мне, дед заметил, что вопрос был бестактный - мало ли почему человек отстаёт в званиях, спрашивать о таком некорректно.
  
   1685.
   Усы дед отпустил, м.б., как раз когда был в звании майора. На протяжении всей моей жизни дед всегда был с усами. Безусым я его видел только на фотографиях времён его молодости и детства.
  
   1686.
   Про усы у деда, кажется, были 2-3 устойчивых фразы: "сами с усами", её синтаксически любопытная вариация "сам с усам", и цитата из любимого дедом "Лукоморья" Пушкина (или из старых русских сказок): "И я там был, мёд-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало".
  
   1687.
   Дед говорил, что в армии, чтобы отпустить бороду (а м.б. даже и усы?), требовалось особое разрешение начальства. Связано это было, кажется, с тем, что облик военного должен соответствовать его фотографиям на документах (м.б. иначе могут заподозрить, что под его личиной вкрался шпион, маскируя себя бородой?).
  
   1688.
   Меня интересовал вопрос, мог ли дед дослужиться до генерала. Но дед, кажется, отнекивался от такой возможности - то ли не видел себя генералом, командующим огромным количеством людей, то ли просто из скромности.
  
   1689.
   Не помню, связано ли было отставание деда в росте званий с враждой полигоновцев к нашей бабушке. Дед говорил, что кто-то ему однажды признался, чуть ли не по секрету, что зажимают его действительно "из-за жены", но это относилось, по-моему, не к званиям, а к должностям, которые занимал дед. Или м.б. к перспективам расширить жилплощадь. Возможно, отставание деда связано было также с его принципиальным нежеланием вступать в партию.
  
   1690.
   В первые годы дедовой службы в армии, ещё во время войны, была забавная ситуация. Как я уже писал, дед так хорошо водил самолёт, что его сделали лётчиком-инструктором. Лётчики-инструкторы занимались подготовкой других лётчиков. Дед рвался на фронт, мама припомнила из его рассказов, что он даже писал об этом рапорты начальству, но всё это не возымело действия, и дед, кажется, почти до самого конца войны оставался в тылу, в Средней Азии, точнее говоря в Туркмении, где дислоцировалась его воинская часть. Там и возникла забавная ситуация.
   Дело в том, что дед в ту пору был ещё рядовым солдатом, никаких званий ему ещё присвоено не было. А тренировать ему поручили группу офицеров! Возможно, младших лейтенантов или просто лейтенантов. Так что положение сложилось отчасти абсурдное, отчасти неловкое, отчасти смешное: солдат командует офицерами.
   И вероятно чтобы сгладить неловкость, эти лётчики-офицеры, докладывая деду, как положено по уставу, что-нибудь типа "эскадрилья к взлёту готова" (или "взвод построен") - самовольно заменили уставное обращение другим: устав требовал обращаться к командиру по званию, в данном случае это звучало бы как "товарищ рядовой! [эскадрилья к взлёту готова]", офицеры же эти обращались к деду "товарищ инструктор! -//-". Был это м.б. год 1943, 42 или 44.
  
   1691.
   Смутно помню, что в какой-то момент дедовой службы, ближе к первым её годам, деду с его сослуживцами присвоили очередное звание и отправили их, на радостях, прокалывать новые дырочки на погонах. Дырки прокалывались, чтобы прикрутить туда дополнительные звёздочки, свидетельствующие о новом звании. Не помню, как была обставлена эта ситуация: то ли вместо официального объявления о новом звании командир отправил деда и его товарищей прокручивать эти дырочки, и именно из этого они поняли, что вопрос о повышении звания решён, то ли само повышение было неожиданной наградой, в то время как лётчики ожидали наказания за какой-то проступок. А может, и совсем что-то иное; рассказ этот дедов я почти не помню.
  
   1692.
   Дед рассказывал, что до войны в Красной Армии погон не носили. Погоны были атрибутом дореволюционным, ещё из царской армии, и в первые годы Советской власти рассматривались как явление враждебное, пережиток прошлого. Как, кстати, и воинские звания: офицеры, генералы - всё это осталось в прошлом. Вместо званий были должности - комполка (командир полка), комбриг (командующий бригадой), комдив (командующий дивизией), комкор (командующий корпусом) и т.п. А вместо погон на военной форме были петлицы, в которых как-то крепились свои знаки различия - кубики, ромбики и т.д. - по ним можно было определить, какую должность занимает военный.
   В конце 30-х годов армия вернулась, по сути, к прежней, царской системе званий, а погоны вместо петлиц вернули, кажется, говорил дед, в 1942 году (википедия указывает 1943 год - возможно, она точнее моих воспоминаний).
  
   1693.
   Помню, что меня при дедовых рассказах немного "царапали" эти реформы: возврат погон, званий, ещё через несколько лет переименование Красной Армии в Советскую Армию, а Совета Народных Комиссаров - в Совет Министров.
   Я спрашивал деда о причинах подобных преобразований. Смену названия армии дед объяснял аналогией с другими странами, в том плане, что во Франции, например, французская армия, в Польше польская, вот и у нас стала не Красная, а Советская (пояснение это моё нынешнее, вряд ли дед упоминал конкретно Польшу и Францию, но общий смысл был примерно таков).
   Возможно, аналогией дед объяснял и возврат от народных комиссаров к министрам; где-то я точно слышал или читал, что нашим народным комиссарам приходилось встречаться со своими коллегами-министрами из других стран, и поэтому удобнее было нам самим тоже вернуться к термину "министр", - но не помню, от деда я знаю эту версию или откуда-то ещё.
   О возврате воинских званий дед, кажется, говорил, что прежняя система с её комбригами и комдивами была неудобна. Всё-таки звания на протяжении службы военного всегда только растут (исключая единичные случаи разжалования, т.е. понижения в звании за какой-то серьёзный проступок), и рост их свидетельствует о заслуженности и опыте человека. А должности могут меняться достаточно хаотично: человек может получить более высокую должность, затем более низкую и т.д., это самое обычное дело. Не будь у него при этом сохраняющегося звания, получилось бы что понижение в должности как бы принижает его самого (пояснение тоже не буквально с дедовых слов, а моё нынешнее, передающее общий смысл).
   О возврате погон дед говорил, что в армии эту реформу восприняли с радостью и чуть ли не бросились сразу с большой охотой нашивать себе эти погоны: выглядели они более представительно, нарядно, да и кажется были удобнее для распознания статуса военного, чем петлицы с кубиками и ромбиками.
   Добавлю, что сам я лишь несколько лет назад окончательно уяснил: все эти "реформы" были звеньями проведённого Сталиным реакционного разворота страны от идеалов революции, равенства, социализма, свободы, интернационала - к прежним замшелым принципам державности, патриотизма, великорусского шовинизма, иерархичности, муштры, всеобщего огосударствления и т.п. К сожалению, в общественном сознании хоть среди либералов, хоть среди коммунистов, хоть среди аполитичного простого народа Сталин до сих пор воспринимается как олицетворение идеалов социализма, хотя в действительности социализм был им искажён почти до полной своей противоположности.
   Помню, что в романе "Живые и мёртвые" Константина Симонова в описываемый период начала войны фигурировал странный командующий Серпилин с давно отменённым "званием" комбриг: впоследствии по сюжету выяснилось, что этот человек был возвращён из сталинских лагерей, куда был брошен по ложному обвинению ещё в период действия прежних "званий", а при освобождении, как бы знаменуя "торжество справедливости", ему вернули прежнее "звание" и награды, несмотря на то что в армии уже такие звания были отменены, и он пробыл комбригом ещё какое-то время до присвоения генеральского звания. Не знаю, могла ли такая ситуация быть в действительности, или это художественное допущение Симонова.
  
   1694.
   Один эпизод, привёдший к отставанию деда в званиях, произошёл, кажется, во время учёбы деда в Академии имени Жуковского. Подошёл срок присвоения деду очередного звания, но было это вроде бы незадолго до окончания дедом Академии, и начальство ему сказало нечто вроде: "Ну, вам, выпускникам, всё равно присвоят звание по окончании учёбы, так что давайте подождём, сейчас присваивать не будем". А в итоге при выпуске звание тоже то ли не присвоили вообще, то ли присвоили уже имеющееся.
   М.б. закавыка была в том, что дед в Академию поступил довольно поздно, на излёте возрастного диапазона, при котором допускался приём в Академию, т.е. деду было уже под 30, поэтому он был старше большинства своих сокурсников. И возможно, что звание ему при выпуске присвоили заодно с ними, такое же как им всем - но для них это звание было повышением, а у деда оно уже было и так. Впрочем, это лишь гипотеза, которую я сейчас достраиваю по очень смутным обрывкам воспоминаний.
  
   1695.
   В Академии дед был старшиной курса.
  
   1696.
   От деда я в детстве довольно чётко усвоил систему воинских званий - правда, не ту, которая была в перестройку, а, видимо, ту, что была в годы дедовой молодости.
   По дедовым рассказам получалось так, что низшее звено воинской иерархии - рядовые (они же просто солдаты), затем, по возрастающей, идут офицеры - младшие лейтенанты, лейтенанты, старшие лейтенанты, капитаны, майоры, подполковники, полковники, затем идут генералы - генерал-майоры, генерал-лейтенанты, генерал-полковники, генералы армии, затем идут маршалы и, наконец, надо всеми - генералиссимус.
  
   1697.
   Генералиссимус во всей советской истории был единственный - сам Сталин; его поклонники до сих поры рады козырнуть этим званием своего кумира (упуская обычно из виду, что фактически присвоил он его себе сам). Впрочем, какое-то количество генералиссимусов было до революции, но мало кто из них чем-то особым себя проявил; знаменитый генералиссимус Суворов - скорее исключение.
  
   1698.
   Дед, кажется, пояснял, что звание генералиссимуса присваивается командующему настолько масштабному, что командует он уже не только собственной армией, но также армиями союзных стран.
  
   1699.
   Мне же слово генералиссимус всегда казалось скорее смешным. В моём собственном представлении об иерархии воинских званий - над маршалами шёл фельдмаршал: это слово я почерпнул из сказок Волкова, где фигурировал фельдмаршал Дин Гиор. Из реальной истории вспоминается, что фельдмаршалом был Кутузов.
   Когда я в детстве разыгрывал воинские сценки, восходившие частью к Наполеоновским войнам, часть к тому же Волкову, маршалов у меня обычно было несколько, а вот фельдмаршал на всё войско один. Дед, кажется, объяснил мне, что фельдмаршал в переводе с немецкого означает просто "полевой маршал". В советской воинской иерархии однако фельдмаршалов не было.
  
   1700.
   В усвоенной от деда иерархии воинских званий были интересные моменты.
   Во-первых, в ней не было генерал-капитанов и генерал-подполковников, хотя между званиями генералов и офицеров явно наблюдалось соответствие.
   Во-вторых, генерал-лейтенант считался более высоким званием, чем генерал-майор, хотя обычные лейтенанты - предшествуют майорскому званию. Эту особенность дед объяснил мне так: у лейтенантов на погонах маленькие звёздочки - одна у младшего лейтенанта, две у [обычного] лейтенанта, три у старшего лейтенанта, затем идёт капитан с четырьмя звёздочками, а затем майор, у которого звёздочка на погонах одна, но уже побольше лейтенантских/капитанских звёзд. У генералов звёзды ещё крупнее, число их идёт по-нарастающей: у самого младшего из генеральских званий одна звезда, у следующего две и т.д. Поэтому получается, что у младшего генеральского звания столько же звёзд, сколько у майора, а у следующего за ним - как у лейтенанта. Оттого оказалось удобным низший генеральский чин назвать генерал-майором, а следующий за ним - генерал-лейтенантом.
  
   1701.
   Маршалы в СССР делились на две ступени - сначала шли маршалы рода войск (например, маршал бронетанковых войск или маршал авиации), а уже над ними были Маршалы Советского Союза. Не помню, узнал ли я это от деда или из других источников. Скорее, конечно, от деда.
   Последним остававшимся в живых Маршалом Советского Союза был участник ГКЧП Дмитрий Язов, министр обороны СССР при Горбачёве. Ушёл из жизни Язов в нынешнем, 2020 году, 25 февраля.
  
   1702.
   Когда я уже в юности более-менее сознательно учил иностранные языки, я с удивлением осознал, что слово "лейтенант" буквально означает "держатель места", "занимающий место", и в т.ч. используется в значении "заместитель" во французском.
  
   1703.
   Удивляло меня отсутствие в Советской Армии звания "капрал". В раннем детстве я, по сказке Волкова про Урфина Джюса, считал, что армия должна состоять из взводов, в каждом по 10 рядовых солдат под началом капрала, а над капралами стоит генерал.
  
   1704.
   Долгое время по дедовым рассказам у меня было представление, что армейская иерархия в общих чертах делится на рядовых, офицеров, генералов и маршалов. Но потом дед изумил меня, объяснив, что генералы тоже считаются офицерами (как и маршалы). Сейчас википедия сообщает, что генералы считаются высшим офицерским составом, а офицеры ниже генеральского звания делятся на старший и младший офицерский составы. Кажется, что-то подобное растолковал мне и дед.
  
   1705.
   Ещё одна удивившая меня вещь, опровергнувшая мои прежние представления, касалась присвоения званий. Долгое время я по дедовым рассказам считал, что каждый военный, если пробудет на службе достаточно долго, станет расти в званиях: от рядового к лейтенантам, капитанам и далее, вплоть до маршала, а м.б. даже до генералиссимуса. Однако дед как-то пояснил мне, что подобный рост распространяется только на выпускников военных училищ (или на тех, кто получил военное образование?) (имелось в виду, вероятно, в мирное время); остальные же солдаты могут хоть тридцать лет прослужить, никто их в звании не повысит.
  
   1706.
   Рассказывал дед и об иерархии военно-морских званий - той, где мичманы, капитаны 1-го и 2-го ранга, адмиралы и т.п. Но эту иерархию я даже в ту пору не усвоил. К флоту у меня всё-таки интереса не было.
  
   1707.
   В начале 90-х годов я с удивлением узнал, что в современной армии есть также звания, неизвестные мне по дедовым рассказам, в т.ч. прапорщики, которых я считал чем-то оставшимся в царских временах. Я обратился с вопросом к деду, и он объяснил мне, что действительно, эти звания были введены в СССР в поздние годы дедовой службы. При этом дед о прапорщиках говорил с явственной неприязнью, которая так и осталась мне непонятной. Высказывался он, во-первых, в том плане, что непонятно зачем они вообще понадобились в армии, эти прапорщики, а во-вторых, у меня сложилось впечатление, что у деда к ним какая-то личная неприязнь.
  
   1708.
   Среди воинских реформ, о которых я узнал от деда и которых не мог понять (точнее, считал ошибочными), была замена краткого ёмкого ответа "Есть!" на "Слушаюсь!". В фильмах о войне, солдаты, получив приказ от начальства, обычно отвечали "Есть!", либо повторяли приказание, сопровождая его этим словом - например, "Есть - занять пункт такой-то!". Слово "Есть!" как бы означало, что приказ понятен и солдат переходит к исполнению. И вот дед объяснил мне, что впоследствии вместо краткого и звучного "Есть!" ввели куда более длинный в произношении ответ "Слушаюсь!". Не нравился он мне и своим иерархичным оттенком, подразумевающим долю унижения.
   Лишь сейчас, заглянув в интернет, я выяснил, что действительно, ответ "Слушаюсь!" вместо "Есть!" был введён в устав в 1946 году, но уже в 1960 привычное "Есть!" было возвращено. В той же заметке сообщается, что изначально, ещё при Петре I ответ "Есть!" вероятно был искажённой версией английского "Yes, sir!" или просто "Yes!", т.к. Пётр пригласил в российскую армию англичан, обучавших русских солдат.
   https://pikabu.ru/story/pochemu_voennyie_otvechayut_na_prikaz_est_7032220
  
   1709.
   Упоминал дед, что и среди рядовых солдат имелась какая-то градация в званиях - нечто вроде старших солдат.
  
   1710.
   Общепринятым обращением в Советской армии было слово "товарищ" с добавлением звания - например, "товарищ майор", "товарищ младший лейтенант". Любопытно, что такой формат обращений сохранился и в постсоветской российской армии, несмотря на то что сама постсоветская Россия с самого своего начала в 1991 году отвергла обращение "товарищ", попытавшись вернуть дореволюционных "господ".
   Не менее любопытно, что как раз военная среда, как мне кажется, меньше всего подходила для "товарищеских" обращений, поскольку именно в армии, даже в советское время, претендовавшее на идеалы равенства, сохранялась чёткая и жёсткая иерархия с беспрекословным подчинением младших по должности или званию - старшим. Поэтому обращение, скажем, рядового солдата к генералу словами "товарищ генерал" звучало, по-моему, несколько странно: ясно же, что генерал рядовому никакой не товарищ.
   У деда на сей счёт имелась история - то ли городская легенда, то ли действительный факт. Кажется, незадолго до начала Великой Отечественной войны кто-то из маршалов, вероятно, знаменитый Будённый, приехал в некую воинскую часть - м.б. с ревизией, а может, по каким-то делам. И вот Будённый, находясь рядом с постом, где стоял часовой, взял да и закурил. А часовой - кажется, рядовой солдат, сделал ему замечание: "Товарищ Маршал Советского Союза, у нас не курят!". Примечательна реакция Будённого. Дед рассказывал, что Будённый не рассердился, а наоборот, как-то поощрил сделавшего ему замечание солдата за проявленную смелость, м.б. объявил ему официальную благодарность - как-никак тот не побоялся сделать замечание самому маршалу!
   Помню однако, что меня, по малости лет, эта дедова история слегка "царапала". Я не мог понять - а за что благодарность, если все они друг другу товарищи? Один товарищ сделал замечание другому товарищу, только и всего. Впрочем, с годами я кое-что узнал о тех временах, и пришёл к выводу, что младшему по званию "товарищу" ещё крупно повезло. В ту эпоху за подобную лихость вполне можно было схлопотать отнюдь не благодарность, а переломать себе всю жизнь почём зря. Окажись на месте Будённого другой маршал, или будь сам Будённый в другом расположении духа - кто знает, чем бы окончилась эта выходка рядового. Когда в две тысячи десятых годах я много размышлял о возможности/невозможности равенства как такового, мне часто приходил на ум этот случай.
  
   1711.
   Рассказывал дед ещё один случай, на сей раз более известный. Во время войны с Германией сын Сталина Яков Джугашвили попал в плен к немцам. Гитлеровское командование очень обрадовалась, что сумело взять в плен такую важную птицу - сына самого Сталина, их главного врага. И Гитлер предложил Сталину обменять Якова Джугашвили на фельдмаршала Паулюса, находившегося в советском плену после разгрома немцев под Сталинградом в 1943 году. Кажется, Паулюс был самым высокопоставленным немецким военным, попавшим в советский плен.
   Однако Сталин отверг это предложение, ответив фразой, которая мгновенно стала крылатой: "мы солдата на фельдмаршала не меняем".
   Эта история популярна у суровых сталинистов - с их точки зрения, она свидетельствует о беспристрастности и справедливости Сталина: он, мол, родного сына не пожалел, а выступил как отец всего народа, для которого все солдаты равны, и собственный сын такой же солдат как любой другой. Для меня однако этот случай свидетельствует совсем не в пользу Сталина, показывая, во-первых, что и в качестве семейного человека Сталин был моральным уродом, а во-вторых, что мышление Сталина и вся государственная политика в период его диктатуры были насквозь иерархичны: солдаты, может, и равны между собой, но совершенно не ровня фельдмаршалам.
   Позже (не от деда, а из других источников) я узнал дополнительные факты о той истории. Своего сына Якова Сталин не любил, отдавая предпочтение другим своим детям - Василию и Светлане. Немецкий плен для Якова Джугашвили окончился гибелью - он был убит при попытке к бегству в 1944 году. Фельдмаршал Паулюс пробыл в советском плену до самой смерти Сталина. Вроде бы Паулюса рассматривали как, своего рода, личного пленника Сталина. Паулюсу в плену создали более-менее сносные условия для жизни, и использовали его для агитации против нацизма, но отпускать в Германию не хотели даже по завершении войны. Находясь в плену, Паулюс пытался покончить с собой, но безуспешно. Также за время пребывания Паулюса в плену умерла его жена. Отпустили его вскоре после смерти Сталина.
   Остаётся добавить, что уже в середине нулевых годов я поразился, осознав внезапно странное сходство: все три наиболее одиозных российских властителя - Иван Грозный, Пётр Первый и Сталин - причастны к гибели своих сыновей.
  
   1712.
   Как я уже писал, в 90-е годы меня волновали юридические вопросы: я полагал, что если доказать, что ликвидация СССР проходила с нарушением юридических норм, то получится, что Союз по-прежнему существует. Для меня это был немаловажный вопрос - есть всё-таки моя страна или нет; никакие заменители её в лице России, прочих республик или вымышленных мною игровых стран меня не устраивали. Я даже специально добыл, кажется, в библиотеке в Строгино текст прежнего издания конституции, а у своего друга Ромки позаимствовал несколько толстенных томов Свода законов СССР и РСФСР.
   Моих знаний, хотя и дилетантских, хватило также, чтобы чётко понять, что в ходе известных событий сентября-октября 1993 года президент России Ельцин превратился в узурпатора, ибо согласно действовавшей на тот момент российской конституции (статья, кажется, 1216) попытка роспуска президентом Верховного Совета автоматически приводила к утрате президентом своих полномочий. Так что, чисто юридически, безотносительно личных симпатий и антипатий, законным президентом России с 21 сентября 1993 года стал Руцкой, до этого занимавший пост вице-президента, а все дальнейшие указы и распоряжения Ельцина не имели никакой юридической силы.
   Однако, к моему удивлению, выводы эти, очевидные для меня самого, оказались совершенно не востребованы обществом. Люди в массе своей не знали законов даже в том минимальном объёме, который знал я, а те, кто всё-таки был в курсе истинного юридического положения дел, - не придавали этому никакого значения, руководствуясь прежде всего собственными симпатиями и предпочтениями в вопросе кому из политиков доверять и по какому пути лучше идти России.
   Подобное пренебрежение к юридическим нормам вплоть до сам"й конституции - крайне меня изумляло. О чём-то из этого я говорил с дедом. И дед рассказал мне одну историю. Почерпнул ли он её из какого-то фильма, из книги или с чьих-то слов - не помню.
   В общем, дело было, кажется, во время Афганской войны (1979-1989). Группа наших солдат-новобранцев под началом более опытного командира оказалась в Афганистане. Там, в жёсткой военной обстановке, поступили приказы, явно вступавшие вразрез с законом. И один из молодых солдат (тоже, как я, вероятно, начитавшийся, хотя бы поверхностно, юридической литературы, или наслушавшийся речей о правах человека) - возмутился: "А как же конституция?" На что командир ему сурово возразил: "Здесь я вам конституция!"
   Я тогда спросил деда: а кто же из них прав?
   Конкретика дедова ответа забылась, однако помню, что ответил он добродушно, но неоднозначно - возможно, рассудил, что с одной стороны, конечно, прав новобранец, но с другой стороны, в реальной боевой обстановке, его правота недорого стоит (трактовку эту я сейчас достраиваю сам, но, думаю, она близка к тому, что дед мог тогда говорить в действительности).
  
   1713.
   Деду, несмотря на его симпатии к советской идеологии, тоже была свойственна иерархичность, особенно в отношении военных высокого звания. Думаю, это было отчасти связано с дедовым "аристократизмом", о котором я много писал выше.
   Так, помню, в 90-е годы были случаи, что высокопоставленные генералы попадали под следствие и под суд, об этом сообщалось в новостях, и дед негромко сокрушался - мол, как же так, судят генерала, публично предъявляют обвинения... Думаю, для деда было не пустым звуком понятие "честь мундира". Возможно, дед считал, что в случае возникновения сомнений в законопослушности генерала следует выяснить все вопросы тихо, без огласки. А может, даже, в глубине души допускал, что генералу в такой ситуации следовало бы вообще застрелиться, как делали некоторые дореволюционные аристократы, лишь бы не пятнать своё звание порочащими слухами и унизительными судебными разборками - тут могу только гадать.
   Сам я никогда не понимал такого трепета военных перед "мундиром" и всяческими званиями. По мне так если человек преступник, то его совершенно не извиняет генеральский статус, и поступать с ним надо как с любым другим подозреваемым (но, разумеется, без сталинских перегибов, когда людей губили почём зря). Что же касается всей "касты военных" (как впрочем и любой другой "касты", заботящейся о своей репутации), то честь её будет в лучшем положении, когда преступления и ошибки признаются открыто, расследуются и исправляются, чем когда поверх преступления нагромождается ещё слой вранья, призванный это преступление скрыть от общества.
   Впрочем, уже во 2-й половине 90-х годов я заметил, что уголовные дела против генералов почти всегда кончаются пшиком - не потому, конечно, что генералы невиновны, а потому что вся российская система власти, общества и правосудия тоже действует по принципам "чести мундира", корпоративной солидарности (схожей с мафиозным принципом молчания - омертой), "отмазывания" своих, неподсудности высшей "номенклатуры" и т.п.
  
   1714.
   Рассказывал дед ещё такой случай. Как-то раз он был то ли в санатории, то ли лечился в госпитале. И вот однажды он стоял в очереди к врачу, а за ним, кажется, встал старичок - тихий, скромный и вежливый. Дед выстоял очередь, а затем (м.б. когда старичок входил в кабинет врача после деда?) выяснилось, что старичок, оказывается, генерал. И дед вспоминал этот эпизод с чувством стыда: как же так, генералу пришлось стоять в очереди! Дед говорил, кажется, что если бы знал о генеральском звании старичка, то пропустил бы его, безусловно, вперёд себя. М.б. даже он тогда и обратился к этому генералу - мол, чего же вы не сказали [о своём звании], я бы вас пропустил; на что генерал скромно ответил в стиле "нет-нет, ничего страшного".
   В общем, у деда осталось в памяти чувство неловкости за себя. А меня наоборот удивляло в этом рассказе - почему это дед обязан пропускать вперёд какого-то генерала, ведь у нас, по идее, все равны?
  
   1715.
   В ранние годы дедовой службы в армии, т.е. видимо ещё в начале войны, был такой мрачный случай. Дед о нём рассказывал сдержанно, не вдаваясь в подробности, м.б. всего один раз. Фактически это было что-то вроде бунта лётчиков, дедовых сослуживцев. Авиация в ту пору была ещё молодой отраслью, переживала период становления, самолёты были несовершенны и часто бились. И вот кто-то из лётчиков разбился насмерть. Начальство отреагировало жёстко, в духе тогдашних времён и порядков (от себя добавлю - сталинских). Разбившегося лётчика уложили в гроб без одежды, а перед его товарищами (среди которых был и дед) командир произнёс патетическую речь: вина в случившемся была возложена на самого погибшего, в духе тогдашнего поиска "врагов", и командир добавил - "собаке собачья смерть". Видимо, предполагалось, что на "собаку" тратить обмундирование - незаслуженное расточительство.
   Остальные лётчики терпеть этого не стали. Произошло нечто вроде бунта против командира, или как минимум несанкционированное пререкание на повышенных тонах. Дед цитировал фразу кого-то из взбунтовавшихся возмущённых товарищей: ~"А если я разобьюсь - меня тоже так хоронить будете? [т.е. голым]"
   Достоверно не помню, чем кончилось дело, но, кажется, бунт возымел успех - лётчики добились, чтобы их товарища хоронили по всем правилам, как человека, а не собаку. Были ли затем приняты какие-то меры против бунтовщиков - тоже не помню, но м.б. что и нет. Возможно, начальство всё-таки осознало, что перегнуло палку.
  
   1716.
   Был ещё случай во время дедовой службы в авиации. Кто-то из лётчиков, дедовых сослуживцев, чем-то проштрафился - то ли испортил по оплошности парашют, то ли потерял его, то ли причинил какой-то иной вред имуществу, с парашютом не связанный. Вердикт начальства был строг, хотя, по счастью, без излишней жестокости: высчитать из зарплаты лётчика 12-кратную стоимость парашюта (или что он там загубил). Дед рассказывал, что после этого проштрафившийся лётчик около полугода получал вместо зарплаты лишь несколько копеек в буквальном смысле слова: вся рублёвая часть зарплаты уходила на выплату штрафа, так что на руки лётчику выдавалось, кажется, лишь 35 копеек или схожая ничтожная сумма.
   Я спрашивал деда, как же лётчик обходился такой мизерной зарплатой. Дед, кажется, отвечал, что ему помогали товарищи, как-то скидывались ему на пропитание. Ещё я спрашивал, почему штраф высчитывался не в размере причинённого ущерба, а двенадцатикратно. Дед, по-моему, отвечал, что это делалось затем, чтобы впредь неповадно было.
   Помню, что поначалу меня эта история смешила, как и некоторые другие дедовы истории о порядках сталинского времени: о трагической стороне той эпохи я ещё был не в курсе, дед рассказывал эпизоды сравнительно мягкие, и логика принимавшихся тогда решений казалась мне оригинальной, забавной и потому привлекательной - как в том же случае с вызовом на работу затем лишь, чтобы задвинуть за собой стул (хотя этот эпизод имел место уже в послесталинские времена). Кроме того, случаи эти я воспринимал как бы разрозненно - они казались чем-то вроде набора не связанных между собой анекдотов из дедовой молодости.
   Но в подростковые годы отношение моё к таким эпизодам переменилось. Я осознал, что они составляют систему, и суть этой системы - непомерно жёсткое отношение государства к людям. Это уже мне было несимпатично.
  
   1717.
   Бывало, что дед посылал меня с поручением что-нибудь узнать (м.б. ту же погоду - температуру за окном, давление, влажность). Но я оказывался довольно бестолков и ненаблюдателен, выдавая деду более скудные сведенья, чем он рассчитывал. На сей счёт у деда была поучительная история; он мне рассказывал её м.б. раза 2 или 3.
   В общем, у некого военачальника, скажем, генерала, был слуга (подчинённый? денщик? мальчик на побегушках?). Как-то раз генерал посылает его узнать, сколько, допустим, пушек расположено в таком-то пункте. Вскоре слуга возвращается с точным ответом. Генерал спрашивает: а сколько там, скажем, лошадей? Слуга бежит снова подсчитывать искомую цифру. Затем генералу требуется узнать, сколько там, допустим, повозок с оружием, - и расторопный слуга бежит в третий раз. А вот другой слуга, говорил дед, при первой же отправке его с вопросом о пушках запомнил не только число пушек, но и все остальные значимые для военного дела параметры: хоть генерал ему этого и не поручал, зато при втором и последующих вопросах слуге не пришлось бегать заново. Именно такой подход к делу дед считал оптимальным.
  
   1718.
   Был случай, когда я так и не смог понять, чего же от меня хотел дед. Момент этот имел место в зале Ногинской квартиры, где-то в середине 90-х годов. Дед, кажется, сидел в тамошнем своём кресле (из которого обычно смотрел телевизор). Кресло, как всегда, было обращено в сторону балконных дверей.
   И вот дед показывает мне в сторону этих дверей и спрашивает: "Что ты видишь?" Я в некотором удивлении даю ответ за ответом: говорю, допустим, что вижу берёзу за окном, - но дед с досадой даёт понять, что это не то; тогда я называю, кажется, небо - снова не то; называю стекло балконной двери - опять мимо. Дед был явно раздосадован, что так и не добился от меня желаемого ответа, а я, в свою очередь, остался в недоумении, поскольку не мог понять, куда именно я должен был смотреть: на улицу сквозь дверное стекло, или на само стекло (вдруг там какая царапина привлекла дедово внимание?), или на занавеску рядом с дверью, или ещё куда-то? Так мы друг друга и не поняли в тот раз.
  
   1719.
   Из военной службы дед вспоминал ещё, кажется, шагистику: как их, военных, учили вышагивать, под каким углом следовало поднимать ногу при парадном шаге, под каким - при обычном и т.д. Кажется, для парадного шага нормой был подъём ноги на 90 градусов, если не больше, и это было физически тяжело. Возможно также, что со времён дедовой молодости норма изменилась в сторону понижения. Дед обращал наше внимание на подъём ноги военными на парадах, демонстрировавшихся по телевизору, и комментировал это, ссылаясь на собственный опыт. Но в целом, кажется, дед к шагистике относился без особо тёплых чувств, считая её обычной муштрой, тратой времени и сил на совсем не интеллектуальное занятие. А может, это я уже сейчас достраиваю такие оценки за деда, ибо помнятся его высказывания по теме крайне смутно.
  
   1720.
   В 90-е годы стали активно продаваться иллюстрированные книги о советском вооружении времён войны с Германией и не только - о самолётах, пулемётах и т.д. Пара таких книг попала и в моё поле зрения году м.б. в 1994. Из них я узнал, что существовала в СССР пушка ШВАК и, кажется, пулемёт ШКАС. Названия показались мне звонкими и потому привлекательными. Я попытался расспросить деда об этих видах оружия. Дед, кажется, признал, что да, такие были, но, по-моему, с долей скепсиса отнёсся к доступности информации об этом оружии в наше время - в советские времена какие-то из этих вооружений считались секретными.
  
   1721.
   Помню, что в какой-то из таких книг были красочно нарисованы ранние советские самолёты, в т.ч. тех моделей, на которых в молодости летал дед. Были там бипланы и монопланы, истребители и бомбардировщики. Мы, кажется, показывали деду эти иллюстрации, а дед добродушно и со знанием дела рассказывал об этих самолётах дополнительные подробности (или о своём с ними взаимодействии в молодые годы).
  
   1722.
   Дед рассказывал, что в армии соблюдается чёткий распорядок дня, так что солдат всё время занят, свободного времени практически нет. Точнее, в сутки предоставляется лишь 30 минут свободного времени вечером. Но и тогда не практикуется какое-то особое разнообразие досуга: дед говорил, что солдаты в основном тратят эти полчаса на то чтобы написать письмо домой и привести в порядок воротничок (постирать? подшить новый?): мол, а что ещё можно сделать за полчаса?
   Я удивлялся, слушая такие рассказы. И хотя идея чёткого распорядка (режима дня) в некоторые периоды жизни меня привлекала (в основном в детские и подростковые годы), однако ограничение свободного времени получасом в день казалось мне слишком суровым и даже пугающим - как можно существовать в таких жёстких условиях?
   Добавлю, что с годами потребность в свободном времени стала для меня одним из ключевых приоритетов. Я с ужасом смотрел, как чуть ли не во всём мире нормой считается работа 5-6 дней в неделю по 8 часов и даже больше: человек уходит на работу рано утром, а домой возвращается измотанный только к вечеру. В таком режиме десятилетиями работал мой папа до выхода на пенсию в 2015 году - а у меня с трудом укладывалось в голове, как ему удаётся каждый день совершать подобный трудовой подвиг. И как вообще люди справляются с такой нагрузкой. А главное, почему большинство из них не видит в этом ничего неприемлемого и особо страшного, воспринимая такой порядок вещей как норму, переносимую достаточно легко.
   Я ещё мог бы понять, если бы человек отдавал столько времени работе, которая, по счастливому стечению обстоятельств, является любимым его занятием в жизни - как писатели пишут книги, режиссёры снимают кино, музыканты с упоением музицируют и т.д., в общем, живут этим, подобно энтузиастам из книги "Понедельник начинается в субботу" братьев Стругацких. Однако в действительности мне очень мало встречалось людей, искренне любящих свою работу. Пожалуй, подавляющее большинство тех, кого я знаю, появись у них бесперебойный альтернативный источник дохода, бросили бы свою нынешнюю работу на следующий же день.
   Поэтому ещё во время учёбы в аспирантуре я определил для себя, что ни погоня за высокой зарплатой, ни карьерные соображения не стоят того, чтобы жертвовать ради них свободным временем. И постепенно моя работа в ВИНИТИ пришла именно к такому формату. Всю мою месячную нагрузку можно спокойно выполнить за 6-7 часов в домашних условиях, плюс показаться на работе раз или два за месяц, но при этом зарплата моя по московским меркам остаётся нищенской, а карьерные перспективы равны нулю. Думаю, дед с бабушкой такую мою работу "не бей лежачего" абсолютно бы не одобрили, но мысль найти работу стандартной занятости воспринимается мною примерно как добровольная продажа себя в рабство на каторгу.
  
   1723.
   Как я уже писал, дед был большим аккуратистом. Такие привычки он сохранил и в армии: в т.ч. всегда аккуратно застилал за собой постель, а ложась спать - складывал одежду и т.д. и т.п.
   Один связанный с этим случай дед вспоминал с долей обиды. Дело было, видимо, в первые годы дедовой службы, когда он был ещё рядовым солдатом. Жили солдаты в казармах - м.б. до сотни человек в помещении (по крайней мере, мне так представляется, но, возможно, было и меньше). И как-то раз командир похвалил перед всеми солдата-разгильдяя за то, что тот застелил за собой постель.
   У деда тогда взыграло чувство несправедливости: как же так, он, дед, аккуратно застилает свою постель каждый день, но начальству и в голову не приходит его за это хвалить, а стоило один раз бездельнику убрать постель - и сразу ему похвала. Завершал дед эту историю однако тем, что вскоре сам понял - со стороны командира это был воспитательно-тактический ход (таких слов дед не говорил, но общий смысл они отражают точно): публичным поощрением добиться того, чтобы разгильдяй это своё разовое достижение превратил в систему.
   Не помню, был ли при этом период (между обидой и вышеназванным осознанием), когда дед решил: мол, раз так, то и я не буду ничего застилать. Скорее всего, такого не было, но всё же очень смутно что-то вертится в голове...
  
   1724.
   Меня дед тоже с малых лет приучал к аккуратности. Года в 4, 5 или 6 я, с его подачи, тоже складывал свою одежду* и аккуратно развешивал на ночь на прикроватном стульчике или на табуретке. Мне нравилось "быть хорошим", вести себя правильно и оправдывать дедовы надежды. Бабушка тоже меня за это хвалила. Но у меня такие периоды, к сожалению, не затягивались надолго: вскоре я забывал об успешно начатых традициях и сбрасывал одежду как придётся. Да и в прочих моих вещах и игрушках всё моё детство царил беспорядок, как впрочем и у Гранта, - с чем взрослые много лет безуспешно боролись.
   Комментарий от Гранта: нас обоих в детстве приучали к этому в Ногинске.
  
   1725.
   Взрослые рекомендовали нам с Грантом некоторые продукты, считавшиеся полезными. Так, дед советовал мне, кажется, есть масло, чтобы не было проблем со зрением.
  
   1726.
   Ещё мама и, кажется, дед тоже рекомендовали мне есть морковку, чтобы вырасти повыше: в детстве я был невысокого роста, затем лет в 13-14 рывком прибавил чуть ли не 15 сантиметров и на недолгий период стал казаться высоким даже в сравнении с одноклассниками, но сразу после этого рост мой практически остановился, едва дотянув до отметки 169-170 см. Это было огорчительно, такой рост казался всё же не оптимальным для взрослого человека. Мама, помню, тоже была этим несколько огорчена, и всё советовала мне есть морковку (народное средство) в надежде, что организм благодаря такому стимулу доберёт ещё сколько-то сантиметров. Но добиться желаемого эффекта не удалось.
  
   1727.
   Дед у нас в семье считался высоким и стройным - отчасти благодаря военной выправке. Но по-настоящему высоких людей среди нас не было. Дедов рост, кажется, составлял 175 сантиметров. Примерно таким же был рост у папы - м.б. на сантиметр меньше, чем у деда; а может, этот сантиметр "убавлялся" мамой на словах из дипломатических соображений, чтобы не ставить под сомнение дедов авторитет. А может, папа наоборот считался на сантиметр выше.
   Бабушка мне в детстве казалась довольно высокой и притом мощного телосложения, но реальный её рост, кажется, составлял сантиметров 168-169, а может, и меньше. Мама всегда была сравнительно миниатюрная (говорила, что расти перестала уже в 14 лет) - её рост, кажется, порядка 156-157 сантиметров. Высокой казалась Ольгана, когда жила у дедушки с бабушкой в 1988-1991 году (со своих 14 до 17 лет) - но такой эффект создавался, видимо, от худобы, а может, просто от сравнения со мной и Грантом в тогдашнем нашем виде; в действительности её рост тоже, кажется, был порядка 170 см. Выше всех нас в итоге, кажется, вырос Грант, но и он, по-моему, не сильно превысил отметку в 175 см.
  
   1728.
   Нам с Грантом в детстве взрослые периодически измеряли рост - для этого требовалось встать вплотную к стене или к дверному косяку, вытянуться как можно выше, но не вставая на цыпочки; на голову клалась горизонтально книжка. Затем следовало выскользнуть из-под книжки, а по грани, где она прилегает к стене, взрослые проводили черту, отмеряли сантиметром расстояние от черты до пола, ставили дату и имя измеряемого ребёнка. Такие отметки до сих пор сохранились в Ногинске на стене при входе в зал.
   Помню, что хотя взрослеть я никогда не стремился, быть выше ростом мне всё же хотелось, поэтому при измерениях роста я старался вытягиваться изо всех сил - в надежде на лучший результат. Была в этом, конечно, и доля соперничества с Грантом. Помню, я порядком обеспокоился, когда стало понятно, что у Гранта все шансы меня вскоре перерасти - т.е. я, старший брат, окажусь ростом ниже младшего брата. Впрочем, лет в 16-18, когда эти опасения стали реальностью, меня подобная ерунда уже мало занимала - хватало других забот, да и соперничество стало выдыхаться.
   В детстве же, когда мы приезжали в Ногинск, бабушка с удовольствием восклицала - как мы [внуки] выросли. Правда, мне кажется, "вырастание" наше в большинстве таких случаев было иллюзией, поскольку мы не отсутствовали в Ногинске так долго, чтобы всерьёз вырасти за это время на заметную величину.
  
   1729.
   Кто у нас в семье сколько весил - я имел крайне смутное представление. Помню, когда мне было лет 7-8, бабушка, не всегда благосклонная к папе, заметила мне как-то в его отсутствие: "Мы с твоим папой весим наверное 300 килограмм". Вероятно, бабушка имела в виду всё наше семейство вместе взятое, и, возможно, намекала на мнившуюся ей папину полноту. Но я навскидку решил, что бабушка говорит лишь о себе и папе вдвоём. А поскольку незадолго до этого папа сам называл свой вес, 72 кг, и цифра эта мне помнилась, то я проявил математические способности, живо произвёл операцию вычитания, и заявил бабушке, что она, стало быть, весит 228 килограмм. Бабушка очень развеселилась и потом не раз вспоминала этот эпизод.
   Что до папиной полноты, то какой-то намёк на неё можно было усмотреть в более ранние годы - перед тем, как я родился, и м.б. до моих лет трёх: была в папином облике тогда некоторая приятная добродушная чуть заметная округлость. Отчасти я его таким припоминаю сам, отчасти знаю по фотографиям. Но к моменту вышеназванного эпизода следов той округлости давно уже не осталось. Бабушкина же комплекция на моей памяти всегда была внушительной, так что мысль, будто бабушка может весить 228 кг, не выходила для меня тогда за рамки вероятия. Впрочем, как выглядят реальные люди такого веса я в ту пору, конечно, не знал. Сейчас знаю, и могу сказать, что бабушке до них было далеко.
  
   1730.
   Помню, я очень удивился, узнав, что в юности бабушка была худющая. Это подтверждалось фотографиями, на которых бабушку было трудно узнать. Такой она была и когда вышла замуж за деда. Худоба её сохранялась, кажется, как мне рассказывали, до рождения мамы. Мне объясняли, что некоторые женщины полнеют после рождения ребёнка, особенно если рождается девочка.
  
   1731.
   Сам я в детстве был худой. В школе, где я учился в 5 и 6 классе, мне дали кличку Дистрофик, которая меня вполне устраивала (о чём я уже писал). Полнотой в ту пору отличался маленький Грант. Я его нередко за это дразнил. Ирония судьбы обернулась тем, что во взрослые свои годы Грант сделался очень худым, в то время как я наоборот сильно растолстел. Лишний вес я стал заметно набирать лет с 23-24; в худшие периоды он достигал почти 90 кг при росте 170 см, что создавало уже ощутимую угрозу здоровью и отражалось на самочувствии. Мне даже ставили диагноз ожирение и предупреждали об опасности в скорой перспективе заполучить диабет. Периодически мне удавалось тем или иным способом поуменьшить вес, порой даже значительно, но вернуться к нормальной здоровой комплекции мне до сих пор так и не удалось.
  
   1732.
   Всё моё детство было известно, что у бабушки диабет (сахарный диабет второго типа). Это означало, что бабушке нельзя есть сахар, и вообще любые сладости под запретом. Сахарозаменители в ту пору находились в слаборазвитом состоянии и особо не употреблялись, а распространённых ныне подсластителей, безвредных для диабетиков, не было вообще. Бабушкин диабет в моём тогдашнем восприятии не воспринимался как какая-то значимая опасность: считалось, что с диабетом можно жить сколько угодно, если только соблюдать диету. Какие-то признаки разрушительного воздействия диабета на бабушкин организм стали мне заметны только года с 1992-го, и то было непонятно, диабет ли это влияет, или иные заболевания, или просто старость.
  
   1733.
   Известно было, что диабетом бабушка заболела вскоре после гибели сына Серёжи (моего дяди), случившейся в 1973 году. Считалось, что диабет могут вызвать сильные переживания. У бабушки долго сохранялась обида на сказанную в ту пору дедом фразу, которую она не раз потом припоминала. Будто бы дед, разговаривая с каким-то своим товарищем, узнавшим, что у бабушки обнаружился диабет, отделался одной фразой: ~"Да, это очень коварная болезнь". Бабушка видела в такой реакции проявление дедовой чёрствости, недостаток сочувствия. Но мне думается, что тут скорее была свойственная деду сдержанность. Пока дед был в силе, он не склонен был к бурным публичным проявлениям эмоций, предпочитая переживать тяготы и неприятности в одиночку, внутри себя.
  
   1734.
   Бабушка, впрочем, особой строгости в соблюдении диет не придерживалась. Она пила чай с сахаром, кладя в чашку чуть ли не по 4 куска, любила варенья и конфитюры, м.б. ещё мёд (а может, мёд наоборот не любила, но его любил дед?). Как-то раз бабушка при мне обмолвилась, кажется, в разговоре с мамой, что легко может обойтись без сахара - забыть, что он вообще есть, и преспокойно пить чаи и т.п. без него. Но не помню чтобы хоть раз бабушка осуществила это на практике. (Возможно, об этом я уже писал*.)
   Комментарий от Гранта: п.935.
  
   1735.
   Бабушкин диабет каким-то образом увязывался с неприятием запаха ацетона. То ли этот запах был диабетикам вреден, то ли ещё что. У нас дома ацетон и, видимо, ацетонсодержащие препараты использовались изредка для очистки одежды от особо въедливых пятен - например, от краски. Учитывая бабушкино отношение к ацетону, такую чистку следовало делать с осторожностью.
  
   1736.
   Хотя дед до глубокой старости сохранял относительно неплохое зрение, всё же какие-то проблемы со зрением у него начались ещё во время службы в авиации, т.е. в 1940-х годах, когда дед был совсем молодым. Для лётчика же проблемы со зрением означали уход из профессии: зрение лётчика должно быть безупречным. Плохо видящий лётчик или лётчик в очках - это был нонсенс. Поэтому возможность падения зрения дедовы товарищи-лётчики воспринимали с трепетом.
   И вот как-то раз ухудшение зрения врачи отметили у деда на медосмотре. Правда, мгновенного увольнения из авиации не последовало, предстоял через какое-то время повторный медосмотр. Дед к нему подготовился, вызубрив известную офтальмологическую таблицу, по которой собственно и проверялось зрение - ту, в которой в верхнем ряду огромные буквы "Ш Б", ниже ряд букв поменьше, и т.д. до совсем уж крошечных. Интернет подсказывает, что эта таблица именуется Таблицей Сивцева, по имени своего изобретателя, разработавшего её в 1925 году.
   Повторный медосмотр дед прошёл благополучно, причём хитрость его, кажется, вообще не понадобилась: таблицу на сей раз он видел прекрасно. А кратковременное ухудшение зрения списали на переутомление, характерное для лётной службы. Впрочем, дед, рассказывая мне эту историю, добавлял, что между первым и вторым медосмотрами имелось ещё одно различие: в первый раз таблица была без обычной подсветки, а во второй - освещена. Сам я всегда считал, что именно этим и объяснялось дедово "ухудшение" и затем "улучшение" зрения, но дед, кажется, больше склонялся к мысли о влиянии диеты и м.б. отдыха, предписанных ему после первого медосмотра. Кажется, как раз тогда ему рекомендовали налечь на масло.
   Кстати, ключевую нижнюю строку таблицы Сивцева я и сам заучивал в юности - правда, не помню уже зачем. Симулировать хорошее зрение у меня необходимости не было. До конца школы оно у меня и так было неплохим, затем стало снижаться, но для себя мне важен был, конечно, точный, а не подставной результат. В институтские же годы я старался избежать призыва в армию, и какие-то разы на медосмотрах наоборот притворялся, что вижу хуже, чем есть. Так или иначе искомую строчку я до сих пор помню наизусть почти всю: "НКИБМШЫ". Для удобства запоминания я её тогда ещё переиначил в забавное словцо "Нкибыш", и, для себя, именовал всю таблицу - таблицей Нкибыш. Не знаю, используется ли всё ещё эта таблица современными окулистами, или на смену ей пришли более прогрессивные способы диагностики.
  
   1737.
   Переутомление у лётчиков было обычным делом. Дед рассказывал (я уже писал об этом), что вставать приходилось затемно, чуть ли не в 3-4 часа утра, лётчики страдали от сильного недосыпа и к лётному полю шли, бывало, с закрытыми глазами - спали на ходу. Но перед вылетом на стандартный вопрос врача (спрашивавшего в т.ч. о самочувствии) "выспались ли?" - разумеется, отвечали, что выспались, хотя по ощущениям было "какое там выспались!".
   С последствиями такого недосыпа была связана ещё одна дедова история. Как-то раз, в те же годы, деда направили на медобследование, причём, кажется, в какой-то другой пункт, не тот, где стояла его воинская часть. Так что дед оказался среди незнакомых товарищей. Или м.б. дед там лежал в госпитале по какой-то причине. Так или иначе, деду выделили койку, он лёг отдохнуть, предупредив соседей, чтобы его разбудили к ужину. Проснулся он вечером, ужин уже, кажется, прошёл, и дед укорил товарищей: мол, "чего же не разбудили? я ж вас просил". А те смеются: "не могли добудиться, ты не то что ужин проспал, ты и завтрак, и обед, и следующий ужин проспал! Вторые сутки спишь беспробудно. Врач приходил, велел не трогать, сказал - пусть спит".
   Вроде бы тот внеплановый отдых и вправду пошёл деду на пользу. Так или иначе, по этому эпизоду видно, насколько изматывающей была лётная служба.
  
   1738.
   В старости у деда развилась дальнозоркость, а у бабушки близорукость. Оба носили очки. Дедово зрение на моей памяти практически не ухудшалось, а вот бабушкино начало ощутимо сдавать с середины 90-х годов. Бабушка пользовалась лупами, но положения это не спасало.
   Кажется, к 50-летию Победы в 1995 году в Москве широко распространялось репринтное переиздание газеты "Правда" от 10 мая 1945 года с торжественным сообщением о достигнутой Победе и с портретом Сталина. Мы добыли такой экземпляр и привезли деду, чтобы его порадовать. Дед воспринял газету с энтузиазмом, а когда её взяла бабушка, ещё не знавшая что к чему, дед сказал ей: "Взгляни на дату". Бабушка обиделась: ей тогда уже разглядеть буквы и цифры было трудно, и в невинном дедовом предложении она усмотрела невнимание к её потере зрения.
  
   1739.
   О бабушкиной операции по удалению катаракты, состоявшейся 17 сентября 1996 года, я уже писал. О дедовом зрении остаётся добавить два момента. На одном глазу у деда в пожилые годы было белое пятно, слегка застилавшее обзор, но зрение тем не менее сохранялось на оба глаза. Ещё, кажется, у деда была царапина на сетчатке* одного глаза, из-за чего при повороте головы вроде бы возникал эффект, будто что-то рядом движется - м.б. какая-то ветка. Но этот последний факт припоминаю смутно и могу наврать.
   Комментарий от Гранта: царапина может быть скорее на роговице. Сетчатку сложно поцарапать.
  
   1740.
   Дед рассказывал, что в молодые годы, тоже во время службы в авиации, с ним случилось нечто вроде аллергии - внезапно распухли руки (а м.б. даже на появились волдыри на теле), дед пошёл в медсанчасть, но дальнейшие подробности в моей памяти теряются. То ли врачи не сразу сумели поставить правильный диагноз, то ли что. Кажется, в итоге это оказалась крапивница, и вскоре она прошла, но что послужило её причиной, я забыл. Возможно, такая внезапная крапивница случалась с дедом даже два раза.
  
   1741.
   В пожилые годы дед долгое время страдал от ушной экземы. А во время службы в Средней Азии в период войны болел фурункулёзом, но выздоровел без последствий. Впрочем, тема болезней специфична, так что постараюсь не слишком её развивать.
  
   1742.
   Кажется, когда у деда в пожилые годы начались проблемы с ногами (точнее, с суставами), он ездил обследоваться в медицинский институт под названием МОНИКИ. Но ощутимого эффекта это не дало. М.б. там вообще не смогли определить природу дедова заболевания.
  
   1743.
   Мама припомнила, что у деда были, возможно, следы контузии - м.б. его задело каким-то осколком при бомбёжке во время войны. В качестве возможного следа контузии мама назвала утолщённую жилку на шее. Но сам я не помню ни этого следа, ни того чтобы дед пострадал во время бомбёжки.
  
   1744.
   Зато помню дедов рассказ о другом случае - как дед потерял сознание. Было это существенно позже войны, м.б. уже в 50-х, 60-х или даже 70-х годах, кажется когда дед уже был офицером и служил в Ногинске. Настала то ли дедова очередь быть часовым, то ли делать какой-то служебный обход. А в тот день была гроза. Возможно, даже дело происходило вечером или ночью. Кругом лило. Дед облачился в плащ (или в плащ-палатку?) и, значит, совершал свой обход. И вдруг ощутил сильный удар, словно кто-то его огрел доской по затылку. Дед потерял сознание. Очнулся лёжа на земле, кажется, в дождевой луже, вроде бы без каких-то телесных повреждений. Для себя дед объяснял этот случай тем, что, возможно, прямо в него ударила молния. Известно, что такие случаи бывали с другими людьми, хотя и крайне редко; некоторые при этом погибали, другим удавалось выжить.
  
   1745.
   Кажется, именно в этом дедовом рассказе упоминался ещё один опасный момент: когда дед пришёл в себя, то обнаружил, что в падении чуть не ударился головой о какой-то торчащий из земли штырь или металлический столбик - тот оказался всего в нескольких сантиметрах от дедовой головы. По рассказу выходило так, что если б не эти сантиметры, падение стало бы безусловно фатальным.
   Сам этот рассказ с грозой, падением, возможной молнией и металлическим штырём относился к числу загадочных дедовых историй, чуть страшноватых и где-то на грани мистики. Уточню притом, что в достоверности этой истории у меня сомнений нет - дед рассказывал то, что действительно пережил, не приукрашивая и не фантазируя. Полумистическое ощущение относилось скорее к восприятию таких историй: не всегда было понятно, чт" именно произошло и как это истолковать в рациональном ключе.
  
   1746.
   К числу странных дедовых историй относится ещё одна, на сей раз совершенно рациональная, но помню я её крайне смутно, в самых общих чертах. Вроде бы деда и м.б. ещё одного товарища, на тот момент, кажется, рядовых военных лётчиков, направили в какой-то пункт под началом сопровождающего командира, м.б. офицера. И командир этот всю дорогу вёл себя как-то странно, на грани адекватности, то ли вызывающе, то ли наоборот делал какие-то совсем нелогичные с точки зрения стоящей задачи вещи, но на удивлённую реакцию подчинённых (т.е. деда и второго товарища) отмалчивался либо отвечал невпопад. Возможно, дед с тем товарищем несколько оторопели - кого это им дали в начальники, и как в этой ситуации быть. Кончилось дело тем, что они доехали до места, и там этот странный командир пропал. Не помню, то ли он просто исчез с концами непонятно куда, то ли его забрали чекисты - последнее вероятнее. М.б. у этого странного командира ещё был при себе какой-то чемоданчик, с которым тоже было связано что-то загадочное, но тут уж совсем не помню. Историю эту дед рассказывал всего раз или два, без большой охоты.
  
   1747.
   Рассказывал дед про ещё одного лётчика времён войны. Правда, не помню, знал ли дед его лично, или только слышал о нём от сослуживцев. В истории этой есть трагический элемент. Лётчик этот, обладавший крутым характером, получил от командира задание провести бомбёжку то ли немецкой воинской части, расположенной на таких-то координатах, то ли занятого немцами населённого пункта. Приказ этот был лётчиком выполнен, но в ходе бомбёжки лётчик обнаружил, что, оказывается, бомбит своих! Вместо немцев по указанным координатам оказались наши. Тогда лётчик вернулся обратно в часть и застрелил своего командира, отдавшего тот приказ.
   Помню, мне такое решение проблемы показалось чересчур радикальным. Я спросил деда: может, командир просто ошибся? Но дед пояснил, кажется, что лётчик счёл командира изменником и разбираться в деталях не стал. Меня интересовала также дальнейшая судьба лётчика - вряд ли ведь можно так запросто убивать командиров, без суровых последствий. Здесь дед, кажется, сказал, что какое-то наказание лётчику всё же пришлось понести, но не смертельное. Впрочем, подробностей я не помню совсем. М.б. даже история эта вообще сошла лётчику с рук.
  
   1748.
   Дед рассказывал, как с одним из его товарищей по службе произошла любопытная история, поначалу сильно этого товарища напугавшая. Дело было уже после войны, но, видимо, ещё при Сталине. Как-то раз за товарищем этим пришли, так сказать, представители власти. Говорят: срочно собирайтесь, поедете с нами. Ни на какие вопросы не отвечают. Товарищ был, кажется, не дома, и просил разрешения хотя бы предупредить жену, но этого ему не позволили. Кажется, сказали, что дело срочное, не терпит отлагательств. В общем, посадили его в машину и куда-то повезли. В конце концов (далеко не сразу) выяснилось, что его перебрасывают, кажется, в Корею (или в Японию?) - м.б. переводчиком, в приказном порядке, не спрашивая его мнения на сей счёт. И в этой Корее (или Японии) он провёл то ли год, то ли два, а может, даже лет пять. Потом уже вернулся на родину, после чего уже рассказывал деду эту историю.
  
   1749.
   Мама вспомнила, что бабушка шутя называла её капитанской дочкой в её детские годы, т.к. дед тогда был в звании капитана.
  
   1750.
   Также мама вспомнила, что бабушка досадовала на дедово замедление в росте званий, говорила, мол "всю жизнь в майорах проходил".
  
   1751.
   Ещё момент с маминых слов. Бабушка досадовала, что дед, когда ему предложили быть заведующим лабораторией, сразу отклонил предложение. Бабушка говорила, что вот в кои-то веки ему предложили наконец хоть какую-то начальственную должность, а он взял да отказался. Этот отказ, конечно, повредил дедовой дальнейшей "карьере". Мама считает, что дед не любил руководящей работы в отличие от бабушки, которая была к этому расположена.
  
   1752.
   Мама вспомнила, что бабушка вышла на пенсию в 60 лет, после рождения Гранта. Грант родился 25 июня 1983 года. Бабушке 60 лет исполнилось 1 апреля 1984 года. Точная дата выхода её на пенсию остаётся неизвестной.
   На фото - Грант во младенчестве:
  
  
   1753.
   Ещё мама вспомнила, что до рождения внуков бабушка подумывала о приобретении ~участка для садово-огородных дел. У полигоновских ногинчан такие участки были не редкостью, а ведение такого хозяйства придавало жизни дополнительный смысл. Но когда мы с Грантом родились, это уже само по себе придало дедушке с бабушкой определённое жизненное вдохновение, и мысли об участке отпали.
  
   1754.
   Мама вспомнила, что в годы её детства у нашего семейства имелся отличный зелёный диван, но затем бабушка продала его, кажется, неким Куличкиным, которые жили в Глухово. Порой у мамы мелькали мысли, что неплохо было бы этот диван перекупить обратно, но понятно, что по прошествии стольких лет это нереально.
   Комментарий с маминых слов (09.05.2022): Качалкиным - Зоя Фёдоровна Качалкина, жили в домах на подходе к Глухово, учительница начальной школы, у неё две дочки - Галя (старшая, простоватая, работящая) и Надя (младшая, с претензией). Надя училась у бабушки
   Комментарий с маминых слов (04.12.2022): Качалкины в ту пору заходили к нам в гости, но бабушка гостей принимать не любила.
  
   1755.
   Среди Ногинских соседок по Полигону, бабушкиных знакомых, припомнились мне ещё три фамилии: Садэкова, Буракова и Перевертайло. Кажется, все они были того же поколения, что и бабушка с дедом. Фамилии их часто звучали в бабушкиных рассказах (бабушка вообще любила пересказывать "в лицах" любые свои разговоры со знакомыми, состоявшиеся во дворе, в магазине и т.д.). Однако никакой конкретики про Буракову, Садэкову и Перевертайло мне не запомнилось. М.б. Перевертайло у бабушки изредка именовалась Перевертайлихой.
   Комментарий с маминых слов (09.05.2022): Тётя Надя Перевертайло, дожила лет до 90 после удачной операции по поводу онкологии груди. Муж Василий. Внук Васенька утонул вместе с ребёнком Петровых.
   Садэкова заведовала книжным в Зелёном магазине в годы перестройки. У неё был внук Ирэк (ударение на "и"); они татары. Жила в соседнем подъезде, но не в крайнем.
  
   1756.
   Мама много раз говорила мне, что всегда, с самого детства, считала своих родителей неординарными людьми. Такими они казались ей и сами по себе, и, особенно, на фоне родителей других полигоновских детей. Дед с бабушкой и выглядели, и держались по-особому - дед был статным, строгим, высококультурным офицером, бабушка - представительного вида учительницей с сильным, властным характером. Другие полигоновские офицеры и тем более их жёны в сравнении с дедом и бабушкой казались заурядными.
   А вокруг Полигона располагались поселения коренных ногинчан. Жители этих поселений по маминой "иерархии" казались совсем уж невыразительными людьми, своего рода простонародьем. Впечатление это усугублялось тем, что между полигоновскими обитателями (т.е. семьями военных) и их соседями, коренными ногинчанами, существовала тлеющая вражда. Коренные жители недолюбливали полигоновцев и завидовали им, их уровню жизни. Полигоновцы, в свою очередь, с пренебрежением смотрели на местных, с их деревенским хозяйством, отсталым бытом, низкой культурой и соответствующими нравами.
   Мама говорила, что одни названия соседних с Полигоном поселений чего стоят: Бабёнки, Глухово, Хаевка... Сами топонимы звучали вульгарно, а народ, живший там, в общем-то соответствовал этим топонимам.
   Комментарий с маминых слов (09.05.2022): Неординарными и красивыми казались ещё и до Полигона. У бабушки были чёрные волнистые волосы.
   В Бабёнках мама искала себе друзей, там жила Люба Баринова. На Ленинском посёлке жила Таня Попикова, с которой мама дружила до конца школы. Была красотка Вера Чернова, с ней и её старшей сестрой дружила мама, они жили в посёлках Жилино-Горки (два соседних посёлка).
  
   1757.
   Ещё маме, кажется, нравилось, что бабушка в молодости была черноволосой. Это было необычно.
  
   1758.
   В годы моего детства бабушка уже поседела, но седой не ходила (кроме разве что самых последних лет): красила волосы - обычно в тёмный цвет (но не чёрный), порой с рыжим оттенком.
  
   1759.
   У деда на моей памяти цвет волос был средний между тёмным и серым. До конца дед так и не поседел, и я ему с юмором говорил уже, кажется, даже в нулевые годы, что это признак его сохраняющейся молодости. Юмор юмором, но я всерьёз был рад, что мой дед всё-таки, получается, не совсем старик, есть в его организме ещё молодые силы, раз уж он не поседел как лунь до белизны. Дед, впрочем, увязку с молодостью, кажется, отрицал, говоря просто, что седина образуется у всех по-разному.
  
   1760.
   Сколько я помню деда, он всегда носил усы, и тщательно за ними ухаживал. При бритье (он брился электробритвой) у него была даже, кажется, специальная щёточка для усов. Вообще процедура бритья была целой церемонией. Дед, сидя за белым столом на кухне, расстилал газету, ставил прямоугольное настольное зеркальце, державшееся на складной металлической ножке-скобе, держал под рукой серебристые ножнички с загнутыми концами, распаковывал бритву и принимался со вкусом бриться. После бритья он аккуратно вытряхивал бритву на газету, следя, чтобы не выскочила никакая деталь, а потом уже с газеты сбрасывал волоски куда следует.
  
   1761.
   Однако на молодых фотографиях, лет м.б. до 40-45, а то и 50, дед был безусым. Помню, что когда эти фотографии попались мне на глаза, это меня удивило: дедов облик без усов казался непривычным.
   Комментарий с маминых слов (09.05.2022): Усы дед завёл после выхода в отставку, т.е. уже после 50-ти лет.
  
   1762.
   Я спрашивал деда, с чего он решил завести усы. Дед отвечал прозаично, что какого-то особого смысла в это решение не вкладывал, просто у него в какой-то момент возникла болячка на губе, бриться стало неудобно, и пока она не прошла, успели отрасти усы, а затем он решил их так и оставить.
  
   1763.
   С дедовым бритьём у меня связывается один поучительный для меня эпизод. Было мне лет 5 или 6. Мы с Грантом были в Ногинске. Дед брился на кухне, а мы играли в зале. В какой-то момент Грант, совсем ещё малый, начал безобразничать - что конкретно он делал, совершенно не помню, но точно что нарушал какие-то установленные взрослыми правила поведения.
   Чтобы призвать Гранта к порядку, я решил нажаловаться на него деду. Возможно, перед этим я пытался урезонить Гранта сам, но он не послушался, а может, этого и не было. Так или иначе, я прибежал к деду на кухню и рассказал о Грантовом поведении. Дед, не прерывая бритья, строго, но добродушно сказал мне, видимо, передать Гранту, чтобы он прекратил хулиганить, а не то дед сам придёт и ему задаст.
   Я, обрадованный такой дедовой поддержкой, а особенно показавшейся мне столь привлекательной смесью строгости и добродушия, вернулся в зал и передал Гранту дедовы слова. Видимо, они возымели успех. Но детское мышление (в данном случае, моё) устроено примитивно. Мне так понравилась дедова реакция, что захотелось добиться её повторения. Не успел дед закончить бриться, а я уже высмотрел в Грантовом поведении какое-то новое нарушение - и, довольный, доложил о нём деду. Мне казалось, что я, как хороший послушный внук, поступаю правильно: пресекаю беспорядок. Дед передал мне для Гранта новое предостережение, но почему-то уже с меньшим энтузиазмом, как-то более сдержанно.
   Эта дедова сдержанность меня слегка царапнула. Вроде я и добился от деда чего хотел, но того радостного ощущения дедовой поддержки в той же полной мере, как в первый раз, не возникло. Чувствовалось, что что-то пошло не совсем так. Но почему - я не понимал. И чтобы исправить ситуацию, я, не мудрствуя лукаво, решил попробовать в третий раз.
   Снова я углядел у Гранта какое-то предосудительное действие, и помчался к деду с докладом, в надежде, что уж теперь-то заслужу полное дедово одобрение. Но, к большому моему удивлению и огорчению, дед рассердился и строго сказал мне: "Не ябедничай!"
   Дедова реакция оказалась настолько для меня неожиданной, что историю эту я много раз потом прокручивал в памяти, и помню её по сей день.
  
   1764.
   Добавлю, что общепринятые этические представления о ябедничестве, доносительстве и покрывании "своих" до меня не доходили довольно долго. Мы, правда, с Грантом и Ольганой нередко дразнили друг друга обзывалкой "ябеда-корябеда солёный огурец" (или "... солёный барабан"), если кто-то из нас жаловался на другого взрослым, но дразнилки эти воспринимались как не слишком обидные, и какого-то понимания, что доносительство - грех особо страшный и презираемый, у нас не было.
   Тем более непонятным был для меня принцип выгораживания посторонних людей, что-либо нарушающих. Помню, когда я учился в первом классе, учительница пыталась в какие-то дни организовать дежурства. Разным ученикам предполагалось дать разные поручения, и спрашивалось, кто какое задание предпочитает. Одним из заданий было стоять в дверях перед началом урока и проверять входящих одноклассников - то ли смотреть, хорошо ли у них вымыты руки, то ли ещё какая-то педагогическая благоглупость того же рода. О тех, кто не пройдёт проверку, следовало, кажется, доложить учительнице. Помню, что я как раз это задание и выбрал: оно казалось мне удобным, посильным, а также дающим как бы толику власти над одноклассниками, которых я тогда подсознательно воспринимал скорее враждебно.
   До реализации задания, впрочем, дело не дошло - не помню почему. То ли я в намеченный день опоздал, то ли учительские планы переменились, то ли я, встав в дверях, подпал под обычное своё стеснение, засмущался и не смог организовать искомый контроль - м.б. даже кто-то из мальчишек, когда я ему сказал показать руки (или что там требовалось), просто послал меня подальше.
   Зато помню, что выбор мной этого задания обсуждала бабушка с кем-то из своих знакомых. Может быть, с самой учительницей. Бабушка, во всём меня поддерживавшая, как обычно встала на мою сторону. И мне запомнилась её фраза, сказанная как бы в возражение собеседнице: что для того чтобы донести на "своих", тоже нужна определённая смелость (или нечто подобное, м.б. заодно честность).
   Помню, что такая постановка вопроса меня крайне удивила. До той секунды я даже не подозревал, что в выбранном мной задании есть что-то подлое, неправильное (равно как и смелое); и совершенно не понимал, почему я должен считать одноклассников "своими", а тем более покрывать допускаемые ими нарушения порядка. Для меня это были абсолютно чужие люди, не вызывавшие ни симпатий, ни чувства сопричастности к ним как к группе. Точнее, я мог бы, наверное, понять, если бы надо было выгородить друга, которому грозит нахлобучка, но принцип круговой поруки и корпоративной солидарности был мне чужд абсолютно. Дело происходило, кажется, в Ногинской школе, где у меня за полгода не сложилось никаких человеческих отношений ни с одним из учеников.
  
   1765.
   Помню, что в те же примерно годы папа, с юмором, подметил за Грантом интересную особенность речи. Когда в каком-то проступке виноват был я, Грант отвечал доискивавшимся истины взрослым - "это [сделал] он"; когда же виноват был сам Грант, он говорил - "это [сделали] мы".
  
   1766.
   В конце 80-х - начале 90-х годов бабушка порой привлекала нас с Грантом к тому, чтобы мы расчёсывали ей расчёской волосы во всю длину, и даже заплетали ей косы. Впрочем, с косами она, на моей памяти, не ходила, да и заплетать мы их умели плохо. Возможно, результат этого плетения тут же распускался. Так или иначе, помню, как бабушка садилась в большое кресло перед телевизором (оно же сложенная кресло-кровать), а кто-нибудь из нас становился сзади и принимался её расчёсывать или плести косичку из трёх слоёв*. Иногда расчёска цеплялась, и бабушка нас одёргивала.
   Комментарий от Гранта: пучков, прядей.
   Обычно же бабушка носила причёску-пучок: волосы собирались в пучок на затылке и закалывались заколкой.
  
   1767.
   Кажется, с устройством заплетённой косы мы знакомились также при помощи Оли - когда она жила у дедушки с бабушкой в 1988-91 годах, у неё была длинная коса (как мне тогда казалось, чуть ли не в метр, но в действительности, конечно, короче), и Оля этой косой очень гордилась. Бабушка впрочем, порой, её за эту косу дёргала.
  
   1768.
   В середине 90-х годов бабушка порой принималась собирать свои выпадавшие при расчёсывании длинные волосы в специальный пакет. На уличных столбах в ту пору нередко встречались объявления о покупке волос. Мне это казалось, мягко говоря, странной практикой. Впрочем, не помню, чтобы бабушка что-то такое пыталась продать.
  
   1769.
   Ещё одним способом поухаживать за собой, который бабушка доверяла нам с Грантом, был массаж - правда, своеобразный. Мне было в ту пору лет, пожалуй, 7-9, Гранту соответственно меньше, и бабушка просила нас постучать ей по ногам примерно от щиколотки до колена деревянными плашками* от конструктора - возможно, считалось, что это улучшает кровообращение. Кажется, какие-то разы бабушка для этого массажа ложилась на диван в зале; в другие разы оставалась в сидячем положении.
   Комментарий от Гранта: планками.
  
   1770.
   Позже, когда у деда отказали ноги, массаж потребовался уже ему - правда, без постукиваний и плашек. Бабушка, мама, либо я, в зависимости от того, кто был при деде в тот или иной момент, растирали деду колени, голени, иногда руки. Чаще это делалось на ночь, когда дед уже лежал в кровати. Дед считал, что после такого массажа у него меньше болят ноги и руки.
  
   1771.
   Потеряв способность нормально ходить, дед порой впадал в меланхолию ещё и оттого, что чувствовал себя обузой для семьи. Он, привыкший всё делать сам и гордившийся этим с детства, теперь всецело зависел от помощи других - кто купит еду или другие вещи, кто приготовит, принесёт, подаст, поможет сесть, встать, лечь и т.д. Деду непереносимо было быть в тягость (как он это воспринимал), поэтому, порой, он в очень мрачных тонах заводил речь о том, чтобы мы отдали его в дом престарелых.
   У нас подобные дедовы разговоры вызывали, конечно, негодование: подобный вариант был неприемлем категорически и абсолютно. В конце концов, при очередном дедовом возвращении к этой теме, я спросил его, чтобы закрыть вопрос: ~"А если бы твоя мама так болела, сдал бы ты её в дом престарелых?" Дед ответил, что конечно нет. Я был рад такому ответу. Впрочем, прекратились ли после этого подобные разговоры, достоверно сказать не могу.
  
   1772.
   Дед не любил пить обезболивающее, в т.ч. потому, что опасался привыкания и необходимости увеличения дозы. А отчасти, возможно, в этом проявлялась и его склонность к стоицизму, свойственная, как мне кажется, людям трагического взгляда на мир.
  
   1773.
   Если деду всё же приходилось пить обезболивающее, то он принимал таблетку со странно звучавшим на мой детский слух названием "но-шпа" (в конце 80-х - начале 90-х годов), а примерно с середины 90-х вместо но-шпы принимал "Пенталгин" - видимо, тот тогда только появился и считался более сильным лекарством.
   Когда деда сильно донимала язва, он пил соду, разведённую водой. После соды ему сразу становилось легче - это было видно невооружённым глазом. Считалось, что сода понижает кислотность (известно было, что кислотность у деда повышенная).
   В 80-е годы для лечения язвы дед принимал "Альмаг"ль". Флаконы этого "Альмагеля" (про запас) в высоких (сантиметров 15-20) прямоугольных картонных коробках стояли в ряд на полу - то ли за дверью спальни, то ли в спальне же под письменным столом. Само лекарство это было в виде густой белой жидкости, и для его приёма требовалось наливать его в небольшую белую пластмассовую ложку с плоским донышком; таких ложек в Ногинской квартире тоже собралось много, и мы с Грантом и Ольганой порой пользовались ими в своих играх. Во второй половине 90-х появился некий аналог Альмагеля - Фосфалюгель, в бумажных пакетиках, но дед его употреблял мало; впрочем, Альмагель в ту пору он тоже уже почему-то не принимал.
   Ещё дед пил таблетки "Тетрациклин" (точнее, "тетрациклина гидрохлорид". Года с 1997, кажется при обострении панкреатита, - капли "Хилак-форте", которые ему привозила мама.
   В начале 90-х годов принимал вошедший в моду "Бальзам Биттнера". Большие флаконы с этим бальзамом (спиртосодержащим) раздобыла бабушка, и потом они тоже годами стояли в ряд на полу в спальне - то ли за дверью, то ли под шифонером. У меня, впрочем, было сильное подозрение, что бальзам этот - просто раскрученная рекламой пустышка. Нам с Грантом взрослые, кажется, тоже изредка давали выпить небольшую дозу этого бальзама, вроде бы он был сладковато-горький. Но довольно быстро он вышел из моды, и покупать его перестали.
   Комментарий с маминых слов (09.05.2022): Тетрациклин - это был антибиотик.
  
   1774.
   К лекарствам дед относился с большой долей скепсиса ещё потому, что с давних пор заметил за собой странное свойство: если в инструкции к лекарству был указан какой-нибудь побочный эффект, пусть даже очень редкий, то у деда он обязательно случался. По крайней мере, так об этом говорил и так это воспринимал сам дед, хотя я думаю, что он до некоторой степени преувеличивал.
  
   1774 + 1 = 1806.
   Экспериментировать с лечением, принимая новые таблетки, дед особенно не любил. Когда мы что-то подобное предлагали, угрюмо повторял, что он не подопытный кролик.
  
   1775.
   Бабушка тоже пила массу разных лекарств - от диабета, от болезни ног (суставов), сердечные и т.д. Как-то в середине 90-х, во время случавшихся у бабушки порой настроений жалости к себе, она обмолвилась, что живёт только на таблетках. Т.е. если бы она прекратила каждодневный приём лекарств, это в считанные дни обернулось бы фатально.
  
   1776.
   Из бабушкиных лекарств мне помнится название "Церукал" (возможно, что его пил и дед), а также "Индометацин". Ещё был "Циннаризин", но не помню, кто его пил.
   Комментарий с маминых слов (09.05.2022): Церукал - дедово лекарство, связано с печенью. Циннаризин - бабушкино.
  
   1777.
   Бывало по вечерам бабушка начинала сомневаться: выпила ли таблетку, или только собиралась.
  
   1777 + 1 = 2478.
   Когда в малом детстве, лет в 5-6, на меня находила икота, у бабушки был интересный способ борьбы с ней. Помню один такой раз: бабушка усадила меня к себе на колени - и вдруг как вздрогнет! Я тогда перепугался, не случилось ли чего с бабушкой, но она мне объяснила, что это просто способ остановить икоту. Не помню, впрочем, помогло ли мне это. Думаю также, что практиковался такой способ нечасто, м.б. считанные разы, если вообще не единожды.
   Больше в ходу у нас в семье был обычный способ: выпить воды. Иногда при этом рекомендовалось встать в позу, которая в фигурном катании именуется "ласточкой": руки расставить в разные стороны, спину выгнуть вперёд, а одну ногу, наоборот, вытянуть назад. Временами это помогало, временами нет.
   Более эффективный способ у меня нашёлся сам собой, в средней школе. Бывало, что икота нападала на меня на уроке. И тогда было достаточно просто со всей ясностью осознать, что я нахожусь в общественном месте, где на меня "все смотрят", - как организм сам собой утихомиривался. Заметив это, я стал использовать этот способ и в других местах: стоило просто представить, будто я сижу на уроке, как икота мигом прекращалась. Срабатывало это, думаю, в 80-90% случаев.
   Вообще у нас дома бытовало шуточное поверье: когда человек икает, значит, кто-то его в этот момент вспоминает. Всерьёз в это, конечно, не верили; говорили, скорее, с юмором. Свойственно это поверье было, м.б., бабушке, а в большей степени его цитирует мама. У неё также есть приговорка: "Пусть ему икнётся!"
   Комментарий с маминых слов (09.05.2022): "Пусть ему легонько икнётся!"
  
   1777 + 2 = 2479.
   Помню случай - летом 1994 или 1993 года бабушка вернулась домой с улицы в несколько пострадавшем состоянии: оказалось, что на улице она упала, кажется, разбила при падении стеклянную банку (м.б. для молока), и порезала руки, так что где-то на уровне локтя были следы крови. Бабушка была раздосадована происшествием, но пребывала скорее в боевом настрое.
   Дома были я и дед, м.б. ещё Грант, но не факт. Родители были в Москве. Дед ещё спал, и бабушка отправила меня его поднимать, т.к. ей требовалась его помощь для перевязки.
   Я сходу заявил деду, что с бабушкой тут "авария", - лишь после сообразив, что следовало бы выбрать более аккуратное выражение. Впрочем, дед тут же переспросил, "какая ещё авария?", и ситуация разъяснилась.
   Дальше они с бабушкой делали ей на кухне перевязку бинтами, с применением, кажется, Синтомициновой мази. Меня бабушка, если правильно помню, вначале хотела отослать в другую комнату, чтобы не пугать видом крови, но я как раз к поверхностным внешним повреждениям относился достаточно спокойно, так что остался помогать с перевязкой, тем более что дед в ту пору уже с трудом мог затянуть бинты из-за собственной болезни суставов.
   Комментарий с маминых слов (09.05.2022): Бабушка ходила за молоком к молочнице, это путь как мы сейчас ходим к Ковершам, т.е. надо было переходить через рельсы, о них она и споткнулась.
  
   1777 + 3 = 2480.
   В дедовом характере, по крайней мере в поздние годы, была одна не самая выигрышная черта, которую я бы назвал обесцениванием. Проявлялась она в том, что те или иные усилия, если они не приводили к полному достижению цели, дед мог легко приравнять к нулю.
   Такое бывало, когда мы, в т.ч. чтобы угодить деду, пытались навести порядок в квартире - разбирали альков в Ногинске или, потом уже, приаккурачивали Строгинскую квартиру, где дед жил с нами в 2003-2005 годах.
   Помню, что Ногинскую квартиру дед в девяностые-нулевые годы считал безобразно захламленной. То же самое вполне можно было сказать и о Строгинском жилье. Однако периодически маму охватывала настоящая страсть к порядку, начинались многочасовые уборки, разбор завалов, что-то выбрасывалось, освобождались прежде захламленные места, другие принимали аккуратный и чистый вид.
   Делалось это во многом ради деда, чтобы выправить к позитиву его меланхоличный взгляд на окружающую действительность, доставить ему удовольствие, - и, думаю, заодно заслужить его одобрение и доказать ему, что мы что-то можем сделать хорошее и правильное. Но в итоге дед легко мог вынести вердикт: мол, ничего не изменилось, - хотя было явственно видно, что это не так.
   Та же черта проявлялась, когда дед, уже в сидячие годы, пытался передвинуться на кровати - иногда сам, иногда с нашей помощью. Мы подхватывали сидящего деда под мышки, поддерживали сзади и старались подвинуть в желаемую им сторону. Однако дед затем в унынии заявлял, что не сдвинулся "ни на миллиметр", - хотя на самом деле это было не так.
  
   1778.
   Во второй половине 80-х годов (или в начале 90-х?), когда мы с Грантом оставались у бабушки с дедушкой без родителей, бабушка следила, чтобы мы пили прописанное нам лекарство от кашля - "Бронхолитин". Это была микстура в большом плоском флаконе, хранившемся в большом холодильнике. Запомнилось, что название этого лекарства бабушка произносила по-особому: "Бронхолютин", через "ю". Объяснялось это тем, что название лекарства на коробке было написано латиницей, через игрек - кажется, "Broncholyttin", а бабушка этот игрек читала на свой лад, возможно улавливая в нём оттенок схожей по написанию русской буквы "у".
  
   1779.
   Помню, что лет в 6 у меня на протяжении нескольких дней было какое-то странное заболевание глаз, при котором глаза с трудом разлеплялись по утрам. Я был в Ногинске, и однажды утром раскрыть глаза вообще поначалу не удалось, так что я страшно перепугался и ударился в рёв. Прибежали взрослые (м.б. бабушка) и исправили ситуацию. Кажется, в те дни мне глаза промывали какой-то лекарственной жидкостью. Впрочем, всё это странное заболевание быстро прошло и с тех пор больше не возвращалось.
  
   1780.
   В раннем детстве я хоть и без большого энтузиазма, но всё же принимал таблетки, по мере необходимости, довольно спокойно. Но лет в 6 или 7 со мной случился "утык": возник психологический барьер, блокировавший возможность глотания таблетки. Я брал таблетку в рот, но сознание того, что она горькая и неприятная, вызывало какой-то зажим, и я физически не мог заставить себя таблетку проглотить: проход в горле словно бы сужался, и таблетка в него не проходила.
   Эффект этот сопровождал меня долго, лет, возможно, до 15-ти. Впрочем, я довольно быстро вышел из положения другим способом. Поскольку отказаться от лечения таблетками было нельзя, я придумал, что их можно разгрызать "в порошок", и затем уже этот порошок легко проглатывался с водой. Взрослые удивлялись этому способу, т.к. разгрызенная таблетка в подавляющем большинстве случаев оказывалась более горькой, чем в первоначальном виде. Но мне это действительно было легче.
   А способность глотать таблетки неразгрызенными - постепенно вернулась ко мне уже в подростковые годы, когда понемногу прошёл детский страх, вызывавший тот спазм. Возможно, что страх состоял не только в том, что таблетка окажется горькой и неприятной, но также в том, что в горло она не пройдёт, я подавлюсь и задохнусь; если так, то, получается, страх был самоподкрепляющимся, возникал заколдованный круг - чем сильнее страх, тем сильнее спазм, а чем больше спазм, тем больше оснований для страха.
  
   1781.
   Во 2-й половине 80-х годов, когда у меня были проблемы с приёмом таблеток, бабушка практиковала особый способ всё-таки втиснуть в меня нужную таблетку хитростью. Для этого бабушка каким-то образом ухитрялась засунуть таблетку внутрь шоколадной конфеты, которую мне затем предлагалось съесть. О том, что конфета с подвохом, меня, как правило, не предупреждали.
   Способ этот был, на мой взгляд, неудачным, т.к. зиждился на обмане, портил всё удовольствие от конфеты, а к глотанию таблетки всё равно обычно не приводил: наткнувшись в ходе разгрызания конфеты на таблетку, я её, кажется, скривившись выплёвывал. Само сочетание "таблетка в конфете" запомнилось мне как синоним некой гадости из разряда "подсластить пилюлю", "ложка дёгтя в бочке мёда", "делать хорошую мину при плохой игре", т.е. порча чего-то очень хорошего чем-то очень плохим с деланием вида, что всё будто бы в порядке, так и надо. Хотя бабушка, конечно, хотела как лучше.
   Мама, кажется, вспоминала, что и в её детстве родители пользовались подобной уловкой, которая у неё вызывала те же эмоции, что потом у меня.
   Комментарий с маминых слов (09.05.2022): Для мамы это было одно из самых неприятных воспоминаний детства, она поднимала рёв и т.п.; этим методом пользовались и бабушка, и дед, считая, что тем самым облегчают ребёнку проглатывание таблеток.
  
   1782.
   Мне, как, наверное, всякому внуку, хотелось, чтобы дед мой в молодости совершал разные подвиги, выходил молодцом из трудных ситуаций и добивался всяческих выдающихся результатов. Поэтому мои расспросы порой были нацелены на то чтобы вызнать у деда, не было ли в его жизни чего-то особенного.
   К числу таких расспросов относились, конечно, вопросы о войне, о том, приходилось ли деду убивать немцев, сбивал ли он вражеские самолёты, о внештатных ситуациях в авиации, в которые ему доводилось попадать, о том, встречались ли ему дикие звери и т.д.
   Но проявлялся такой мой интерес и в мелочах (хотя я, конечно, в ту пору не сознавал, что это всё любопытство одного порядка). В частности, я, кажется, расспрашивал деда о том, какие самые горькие таблетки ему доводилось принимать. Дед отвечал, что были таблетки настолько горькие, что если проглотить их дома, горечь чувствовалась даже в Электростали (соседнем с Ногинском городке, куда дед ездил на работу в начале 80-х годов, после увольнения из армии).
   Примечательно, что этот дедов рассказ я долгие годы трактовал совершенно неправильно. В моём детском представлении тогда сложилась картина не та, что сам дед чувствует горечь принятых таблеток, доезжая с этим ощущением аж до Электростали, а иная: будто дед глотает дома таблетку, и от этого мгновенно во всей округе радиусом много километров ощущается горечь - как бы разлитая в атмосфере. Такое толкование казалось поистине фантастически грозным и внушало большое почтение к деду, раз ему хватало силы воли принимать таблетки настолько мощного действия. Заодно, видимо, начинали казаться сравнительно ерундой те таблетки, которые доводилось принимать мне: куда им было до дедовых!
   Правильное толкование дедовых слов дошло до меня лишь спустя много лет, м.б. уже во взрослые годы, когда стало окончательно понятно, что "горечь, разлитая в атмосфере" нереалистична, и я стал искать другие возможные толкования.
  
   1783.
   Среди разных рассказов о дедовых особых и хитрых умениях был один, который меня впоследствии, к сожалению, разочаровал. Дед говорил, что умеет (или в прежние годы умел?) извлечь содержимое из сырого яйца, не разбивая его. Я не представлял, как такое возможно, недоверчиво переспрашивал деда, но дед стоял на своём. Кажется, даже обещал как-нибудь показать, но до этого дело не дошло. У меня тогда стали рождаться даже гипотезы о выпаривании содержимого сквозь скорлупу.
   Но дело объяснилось просто. Спустя время дед объяснил, что имел в виду просто проделывание в скорлупе маленькой дырочки. Сам дед полагал, видимо, что скорлупу с такой дырочкой нельзя назвать разбитой, но для меня такое объяснение прозвучало разочаровывающе.
  
   1784.
   Дед рассказывал, что в детстве мог выпить сырое яйцо - тоже, кажется, сквозь проделываемую дырочку. Этот рассказ меня удивлял в другом смысле: мне содержимое сырого яйца представлялось крайне неаппетитным.
  
   1785.
   Ещё дед рассказывал, что из содержимого яйца (м.б. из желтка, а м.б. и вместе с белком тоже) раньше делался клей небывалой крепкости. Скрепляемые таким клеем вещи крайне трудно было потом разлепить (если не невозможно).
  
   1786.
   Из интересных технологий прошлого, уже не встречавшихся в нашем с Грантом детстве, была известна по книгам такая: спички, зажигавшиеся о любую поверхность. В некоторых книгах, где действие происходило то ли в XIX веке, то ли в начале XX, героям достаточно было чиркнуть спичку, например, о собственный каблук, чтобы она загорелась. Кажется, я спрашивал деда, не вымысел ли это, и как такое возможно. Дед подтвердил, что всё это правда. Только не помню, застал ли сам дед в своём детстве такие спички, или тоже знал о них, как об ушедшем элементе истории.
   Комментарий с маминых слов (09.05.2022): Дед действительно зажигал спички о разные поверхности, это было нормой.
  
   1787.
   Дед много рассказывал о таком явлении как шаровая молния. Природа этого явления оставалась не вполне ясной, что придавало дедовым рассказам на эту тему оттенок загадочности, как бы на грани столкновения со сверхъестественным.
   В молодости дед был свидетелем того, как шаровая молния влетела в помещение, где он находился (по маминым воспоминанием - в палатку, в период, когда дед был пилотом ГВФ). Кажется, дед говорил, что молния эта представляла собой небольшой дрожащий светящийся шар, как бы плавно колышущийся прямо в воздухе. Из дедова рассказа маме запомнилось, что та шаровая молния следом взорвалась, и дед потерял сознание. Я тоже припоминаю этот дедов рассказ - правда, потерю сознания дедом не помню, но взрыв шаровой молнии с оглушительным грохотом, кажется, дед упоминал.
   В годы моего детства и юности, если на улице начиналась гроза, дед предупреждал, чтобы мы закрыли балконы и форточки - иначе может влететь шаровая молния. Сам я, впрочем, шаровую молнию ни разу не видел.
  
   1788.
   Лет примерно в 6-8, когда наша "младшая семья" жила, кажется, в Люберцах, я увлёкся "деланием открытий": мне пришло в голову несколько идей, которые я записал на листочке, пронумеровав - "Открытие !1", "Открытие !2" и т.д. Одно из открытий звучало как "Огонь это искра", далее следовало какое-то краткое дополнение. Другие "открытия" были примерно такого же типа.
   Листок с "открытиями" я привозил показать деду, чувствуя некоторую гордость собой: хотя отчасти всё это было игрой, но мне и вправду казалось, что я додумался до каких-то важных вещей. Дед, кажется, отнёсся к моим "открытиям" с долей юмора и снисходительного поощрения. Возможно, он дал понять, что ничего выдающегося я, конечно, не открыл, но сам факт моих размышлений на эти темы похвален. По каким-то из "открытий" дед пояснил мне, что они не верны.
  
   1789.
   Приблизительно в те же годы или чуть позже мне как-то при деде попалась на глаза таблица Менделеева. То ли она была из Олиного учебника химии, то ли дед сам мне её показал, взяв из каких-то других книг. В ту пору я ещё ничего не знал об этой таблице. Помню, что меня удивил странный набор перечисленных в ней названий элементов - одни названия были хорошо знакомы, как, например, железо, олово, золото, кислород, ртуть; другие звучали странно (конкретику того раза не помню, но по сути это мог быть хоть криптон, хоть ниобий и т.п.); третьи же, присутствия которых я там ожидал, вообще не обнаружились - особенно удивило меня отсутствие дерева.
   Впрочем, дед попытался мне, видимо, объяснить суть таблицы и почему дереву в ней не место, однако вряд ли до меня это дошло с первого раза.
  
   1790.
   Дед учил меня тому, что всё в мире состоит из молекул, молекулы из атомов, а атомы, в свою очередь, из электронов, протонов и нейтронов. Упоминались и другие частицы, в т.ч. нейтрино.
   Говорил дед и о более мелких частицах - кварках. Поэтому долгие годы (лет до 25) я был убеждён, что весь мир, в конечном итоге, состоит из кварков, т.е. по сути любой объект можно материалистически разложить на составляющие вплоть до кварков, а дальше некуда.
   Рассказывал дед также об античастицах, которые аннигилируют при столкновении с обычными частицами, благодаря чему выбрасывается энергия. Закон перехода массы в энергию дед тоже упоминал много раз.
  
   1791.
   С подачи деда я усвоил и чётко заучил, что молекула - мельчайшая частица вещества, а атом - мельчайшая частица элемента.
  
   1792.
   Помню, лет в 8 я очень удивился, узнав, тоже, кажется, от деда, хотя м.б. и от папы, что дерево и бумага не проводят ток. Впрочем, про бумагу я удивляться перестал, т.к. взрослые объяснили мне, что её делают из дерева. Мы с Грантом в ту пору уже вовсю игрались с электрическими батарейками, лампочками, всяческими моторчиками из игрушек, и удивлению моему непосредственно предшествовал, кажется, момент, когда я соорудил из бумаги провод и ждал, что по нему от батарейки к лампочке пойдёт ток. М.б. тот мой рукотворный электроприбор имел своим корпусом пустую коробку из-под сахара-рафинада, точно не помню. Тут-то дед мне и объяснил про электропроводность.
  
   1793.
   Дед рассказывал о до конца не изученных самой наукой явлениях радикального скачка электропроводности веществ при сверхнизких температурах.
  
   1794.
   Дед учил меня ещё одной чеканной формулировке, первые слова которой мне призабылись, а дальше шло примерно следующее: "... тело стремится к сохранению состояния покоя или равномерного прямолинейного движения, пока ~другие/внешние силы не выведут его из этого состояния".
  
   1795.
   Кажется, закону Архимеда про вытесняемую телом воду, меня тоже учил дед.
  
   1796.
   Классе м.б. в 8-м или 9-м на фоне неплохих своих школьных результатов по математике, я по собственному почину принялся изобретать математические формулы, стараясь вывести какие-то закономерности. В конце концов, у меня вывелась некая хитрая формула, которая действительно "работала", т.е. даваемый ею результат раз за разом подтверждался.
   Я возгордился своим "открытием", вплоть до того что показывал эту формулу не только деду, но и нашей математичке Елене Яковлевне Ненюк"вой - та относилась ко мне с явной симпатией, выделяя меня из всего нашего класса. Однако кто-то из них (кажется, всё же дед, а м.б. и математичка) дал мне понять, что вряд ли я открою что-то новое в столь хорошо изученных областях математики. Это меня несколько расхолодило.
   А спустя недолгое время я присмотрелся к той своей формуле пристальнее, и до меня дошло: это же просто форма возведения числа в половинную степень! Точнее, кажется, в разные половинные степени, в т.ч. в степень полтора, два с половиной, три с половиной и т.п. Иными словами, достижение моё было банальным, но всё-таки, кажется, оно немного опережало школьный курс математики.
  
   1797.
   А в ту пору, когда я ещё делал свои "открытия номер один", "номер два" и т.д., т.е. лет в 6-8, - я и себя с Грантом пронумеровал. Точнее, мы с ним, с моей подачи, обзавелись прозвищами: Профессор !1 и Профессор !2. Профессором номер один, был, конечно, я. Гранту звание Профессора досталось, поскольку, вслед за мной, он, кажется, тоже увлёкся деланьем "открытий". Правда, в ту пору мы нетвёрдо знали, как пишется слово "профессор", поэтому, кажется, остановились на варианте с двумя "ф" и одной "с" - Проффесор. (В этом мы, кажется, лет на 15-20 предвосхитили будущего президента Украины Виктора Януковича, тоже своеобразного "интеллектуала", писавшего подобным образом своё, не знаю уж как добытое, звание профессора.)
  
   1798.
   Именно с той поры ведёт свой отсчёт имя "Профессорская Дочка", закреплённое нами за игрушечным человечком - пластмассовой зелёной Дюймовочкой. О наборе Весёлых человечков, включавшем эту Дюймовочку и подаренном нам 31 декабря 1986 года, я писал выше. У нас Дюймовочка стала зваться Проффесорской Дочкой, поскольку в наших играх того периода считалась дочерью Гранта, т.е. Проффесора !2.
   В настоящее время Проффесорская Дочка остаётся одним из двух последних уцелевших человечков того набора. На её долю выпало немало приключений, путешествий и опасностей, когда она запросто могла потеряться, как большинство её товарищей. Но до сих пор ей везло.
   Она же, согласно нашим играм, была чуть ли не единственной из человечков, кому довелось сыграть свадьбу. Долгие годы она считалась женой человечка Бубуру (т.е. Буратино), но тот потерялся 4 декабря 1994 года, и 17 марта 2001 года, с моей подачи, Проффесорская Дочка стала женой другого заслуженного солдатика - Капиляка. Капиляк был солдатиком-пограничником из набора солдатиков военных профессий, тоже подаренного нам 31 декабря 1986 года. По счастью, Капиляк тоже до сих пор цел.
  
   1799.
   Конечно, разыгрывать свадьбу игрушечных человечков мне в 20 лет было уже не по возрасту, но я долго и принципиально цеплялся за своё детство, не позволяя ему уйти окончательно. Кроме того, тема свадьбы имела некий романтический флёр, созвучный моим собственным уже не детским переживаниям того периода - как раз в ту пору меня крепко захватила романтика чувств в адрес моей однокурсницы из параллельной группы, Наташи Стояновой.
   К сожалению, чувства эти не встретили ни взаимности, ни хотя бы доброго отношения, и вся эта история окончилась плохо, вымотав мне массу нервов и отравив минимум десять лет жизни, а заодно поволновав и маму, которая мои переживания принимала близко к сердцу.
   Считается, что человек, плохо отзывающийя об объекте своих неудавшихся романтических симпатий (особенно парень о девушке) - выглядит мелочно, недостойно, неэтично, неприлично и невзросло. Однако как бы я при этом ни выглядел, скажу, что та моя однокурсница была, как мне кажется, действительно редкостной сволочью. Понял я это не сразу, а когда сообразил, уже было поздно. И если есть на свете кто-то, кому бы я всерьёз желал ответного зла, так это ей.
   Но не буду задерживаться на этой теме, ибо к мемуарам про деда с бабушкой она касательства почти не имеет. Бабушка ушла из жизни ещё до того, как та история в полной мере захватила меня самого. А вот деду, году в 2003, я что-то об этом по-минимуму говорил, не вдаваясь в подробности. И даже показывал ему эсэмэску, которую мне эта бестия прислала в ответ из Астрахани, сообщая, что собирается провести там время со своим очередным кавалером. Дед тогда высказался, что, может, оно и к лучшему, - подразумевая, видимо, что такой поворот означает конец моих с ней отношений. Всё однако было сложнее, но с дедом я спорить не стал.
   Ещё дед успел прочесть мой первый печатно опубликованный (папиными стараниями) рассказ "Юная Эльфа", прототипами героев которого были та девушка, я сам, различные её кавалеры и знакомые, а сюжет был переложением действительных событий в иронически-сказочной форме. Рассказ был опубликован в конце 2004 года, дед прочёл его в 2005 году, и маме прокомментировал словами: "Лёвушка написал притчу".
  
   1800.
   Остановлюсь подробно на именах и прозвищах, которыми мы в разные периоды называли друг друга в нашей семье. Сразу отмечу, что в большинстве случаев различались два параллельно действующих имени: обращение к самому человеку и то, как его обозначают другие в разговорах между собой.
   Добавлю ещё одну существенную оговорку. У многих из нас, по неизвестным до сих пор причинам психологического характера, обращения к членам семьи и употребление общепринятых терминов родства, таких как "мама", "папа", "сын", "дочь", "брат", "сестра" и т.п. - были затруднены.
  
   1801.
   Говоря о деде, я, с малых лет, и, кажется, все прочие домочадцы употребляли слова "дедушка" и просто "дед", причём "дедушка" - чаще.
   Лет м.б. с моих пяти-семи слово "дед" в этом контексте стало употребляться ещё реже - всё чаще говорилось "дедушка", и я сам с того возраста и лет примерно до 20-25 говорил о нём так же - с уменьшительным суффиксом: "дедушка сказал", "передай дедушке" и т.п.
   Сам я к деду в малом возрасте, кажется, ещё мог обратиться словом "дед", но затем незаметно возник непонятный мне психологический барьер, и обращаться я стал исключительно на "ты".
   Мама к деду обращалась изредко словом "папа", но чаще тоже просто на "ты".
   Бабушка обращалась к деду именем "Лёва".
   Один раз, говоря о деде по телефону с какими-то посторонними людьми, м.б. с врачами, бабушка назвала его полное имя, "Фёдоров Лев Николаевич", а дед, в ту пору уже туговатый на ухо, услышал часть этого разговора и потом с удивлением переспросил бабушку, почему она назвала его так.
   Мама вспомнила, что бабушка иногда в шутку называла деда прозвищем "Усякин" - видимо, с той поры как дед отпустил усы и стал за ними ухаживать. Но было это, вероятно, слишком редко, так что мне не запомнилось.
   Папа обращался к деду на "вы". Могли, наверное, быть ситуации, когда он обращался по имени-отчеству, но мне они сейчас не вспоминаются. Говоря о деде со мной или Грантом, папа употреблял слово "дед" (к уменьшительным суффиксам папа вообще не расположен, это не в его натуре).
   Грант, кажется, обращался к деду тоже, как и я, на "ты", либо старался формулировать вопросы так, чтобы вообще избежать прямого обращения. В целом же Грант обращался к деду с бабушкой существенно реже, чем я; сам инициативу к общению с ними проявлял очень редко - возможно, стесняясь их. В каких-то ситуациях подговаривал маму или меня, чтобы мы спросили что-нибудь за него.
   Дед сам о себе говорил чаще "я", но изредка, в разговорах с нами, называл себя тоже словом "дед" - как бы глядя на себя со стороны.
   Оля всегда называла его "дедушкой" - и в обращениях, и в разговорах о нём.
   Отдельный момент представляли собой обращения в открытках. Как я уже, кажется, упоминал, при жизни деда с бабушкой поздравительные открытки в нашей семье подписывались регулярно, практически к каждому празднику. Обращение к человеку в открытке порой отличалось от привычного обращения к нему же в быту.
   Бабушка к деду в открытках, впрочем, обращалась тем же именем "Лёва", что и дома (точнее, конечно, "Дорогой Лёва" - все обращения в открытках всегда начинались со слов "дорогой / дорогая / дорогие"). Но, кажется, очень редко встречался и вариант "Лёвочка".
   Бывало, что подписывалась общая открытка от мамы с папой или от всей нашей "младшей семьи". Обычно текст такой открытки писала мама, а мы все подписывались внизу. Иногда мы с Грантом ещё вписывали туда пожелания от себя. Обращение в таких открытках тоже звучало "Дорогой папа", а чаще "Дорогие мама и папа", т.к. большинство праздников касалось деда с бабушкой вместе, а ниже шла строка "Дорогой дедушка / Дорогие дедушка с бабушкой", если среди подписантов были мы с Грантом. Т.е. формально получалось, что наш папа в открыточном формате присоединяется к маминому варианту обращения к её родителям, хотя сам их вслух "мамой и папой", конечно, никогда не называл.
   Сейчас, говоря о деде, мы, т.е. я, мама, папа и Грант, почти всегда используем вариант "дед"; мама, впрочем, гораздо чаще, чем раньше, стала говорить о нём "папа". Ольгана по-прежнему пользуется вариантом "дедушка".
  
   1802.
   В разговорах о бабушке, на протяжении всей моей жизни, все мы пользовались вариантом "бабушка".
   Но где-то лет до 4-6 моих существовал ещё вариант "баба Аня". В ту пору у меня ещё не сформировалось столь крепкой привязанности к Ногинским деду и бабушке. Я знал, что у меня есть и Ногинские, и Ереванские дед с бабушкой, и относился я к ним ко всем с примерно одинаковой теплотой, тем более что наше "младшее семейство" часто гостило и в Ногинске, и в Ереване, в т.ч. подолгу, да и Ереванские родичи порой заезжали в наши края.
   Так что для удобства различения бабушек-дедушек бытовали простые имена: "баба Аня" (мамина мама), "баба Нора" (папина мама), "дед Грач" (папин папа) и, видимо, "дед Лев" (мамин папа) - но последний вариант, видимо, употреблялся крайне редко, я его почти не помню.
   Та же схема использовалась в отношении многих других родичей: "дядя Гагик" (папин младший брат), "тётя Жанна" (жена дяди Гагика), "тётя Оля" (бабушкина старшая сестра, т.о. тётей она приходилась моей маме, а нам с Грантом - двоюродной бабушкой, но в семье у нас говорили о ней именно как о "тёте Оле"), "тётя Тамара" (дедова старшая сестра), "дядя Коля" (дедов младший брат; изредка, правда, всё же, кажется, употреблялся вариант "дедушка Коля" или "дед Коля").
   Впрочем, тётю Олю, тётю Тамару и дядю Колю я никогда не видел, кроме как на фотографиях: при моей жизни ни они к нам не приезжали, ни я у них не бывал. С ереванской стороны тоже были разные дяди-тёти (и тоже таковыми они приходились поколению моих родителей) - "тётя Торик", "тётя Бурик", "тётя Геня", звучало имя "дядя Сурен" (хотя сам он умер ещё в 1980 году), а в ногинской ветви семейства - "дядя Серёжа" (погибший в 1973 году мамин старший брат).
   Та же схема именования применялась в отношении папиного лучшего друга и его жены: для нас они были "дядя Вартан" и "тётя Тереза", и хотя родственниками нам они не были, но воспринимались тоже практически как родня - по крайней мере, дядя Вартан.
  
   1803.
   Затем, между 1985 и примерно 1988-90 годами, ситуация "паритета" Ногинска и Еревана стала меняться. Папин отец, дед Грач, умер в конце 1985 года. В 1988 году закончились наши частые поездки в Ереван: в стране началась политическая свистопляска, многие традиции нарушились, выросли цены на авиабилеты, затем, в 1991 году, развалился Советский Союз, Армения стала независимым государством, там разразилась война, ударил тяжелейший экономический кризис...
   Так что в следующий раз я попал в Ереван только в 1995 году, фактически через полжизни после предыдущей поездки: это мы с папой приехали на неделю как раз в те дни, когда отмечалось 75-летие бабы Норы. Ну а следующий приезд в Ереван для меня наступил аж в 2018 году (бабы Норы тогда давно уже не было на свете). К счастью, с 2018 года "динамика" поездок начала выправляться.
   Исходя из всего этого мои привязанности к ереванской родне после 1988 года волей-неволей стали понемногу размываться, слабеть, в то время как к Ногинским деду с бабушкой всё больше усиливались: ездить мы в Ногинск стали очень часто, проводили там почти все каникулы, по многу общались с дедом и бабушкой, перенимая их заботы и радости, симпатии-антипатии, взгляды и увлечения, чувствуя их любовь и заботу, и, насколько получалось, отвечая им тем же.
   Так что варианты "баба Аня" и "дед Лев" сами собой постепенно отпали, заменившись простым "бабушка" и "дедушка".
  
   1804.
   Итак, бабушку мы между собой называли "бабушкой", но после лет 5-6 моих обращались к ней так лишь в открытках.
   Мама к ней обращалась словом "мама", и этим же словом пользовалась, говоря о ней с дедом. Но в разговорах со мной, с Грантом и с Олей - употребляла слово "бабушка". В разговорах её с папой - не помню, возможно варианты "бабушка" и "мама" у неё существовали параллельно.
   Дед к бабушке обращался именем "Аня". Но в открытках всегда называл её "Анютой" ("Дорогой Анютой"). Бабушке это открыточное обращение не нравилось; порой она с досадой говорила то ли что её никто так не называет (т.е. это обращение получается искусственное, вычурное), то ли жаловалась, что сам дед её называет так только в открытках (если так, то можно предположить, что ей наоборот хотелось бы, чтобы дед называл её Анютой чаще).
   Изредка дед, забывшись, в разговорах со мной о бабушке называл её "мамой": "передай маме". Так же он называл её, говоря о ней с моей мамой. Но обычно, в разговорах со мной, Грантом и Олей, дед называл бабушку, как и положено, "бабушкой".
   Папа (как и в его обращении к деду) использовал обращение на "вы". А говоря о ней с нами - употреблял слово "бабушка".
   Ольгана всегда использовала вариант "бабушка" - и в разговорах о, и в обращениях напрямую, и в открытках.
   Говоря о бабушке сейчас, все мы по-прежнему используем слово "бабушка", хотя мама колеблется между вариантами "бабушка" и "мама".
  
   1805.
   Маму мы с Грантом в детстве спокойно называли "мамой", но обращаться к ней так тоже перестали довольно рано - за исключением, опять же, открыточных обращений. Если бы мне сейчас встретился толковый психолог, я бы с большим интересом поспрашивал его, почему у нас так странно атрофировался "звательный падеж".
   Так или иначе, уже лет в 7 моих, мы с Грантом позвать маму словом "мама" или "мам" затруднялись, хотя легко называли её "мамой" в разговорах между собой. С той поры на какое-то время у нас установилось обращение к ней просто на "ты".
   Ситуация причудливо изменилась в 1991, кажется, году - если не ошибаюсь, в Литве, где мы нашим "младшим семейством" отдыхали в июле-августе того года. Совершенно не помню* с чего вдруг, но появилось забавно звучавшее обращение "Му". Именно так мы оба стали звать маму - и в обращениях к ней, и в разговорах о ней. Даже в открытках (где стандарт обращения оставался наиболее консервативным) мы стали писать двойной вариант: "Дорогая мама (Му)!".
   По неясным причинам, перспектива обратиться к кому-то из наиболее близких людей нормальным общеупотребимым обращением, а не тем, какое установилось у нас, - воспринималась с большим смущением и избегалась.
   С годами, но даже приблизительно не помню когда, вариант "Му" остался тоже только для разговоров о маме между собой, а как обращение - просто исчез. Оставалось только привычное обращение на "ты", либо избегание обращения вообще. К примеру, Грант, чтобы подозвать маму на улице, если сам начинал отставать, когда мы куда-нибудь шли, - кричал "Стой!".
   Употреблять слово "мама" в разговорах о ней Грант стал снова лишь уже ближе к концу нулевых - началу десятых годов, когда жил уже отдельно от нас, показывался редко и вообще сильно переменил свой характер, видимо в результате какой-то целенаправленной работы над собой (он в те годы сильно увлёкся трудами различных психологов).
   В разговорах с папой о маме я до сих пор чаще пользуюсь вариантом "Му", а изредка использую шуточные варианты "Козерог" или, реже, "Лягуш": например, "где там наш Козерог?". Козерог - это мамин знак зодиака. А Лягушем мама стала частенько подписываться в письмах по интернету лет 5-10 назад, присылаемых обычно из своих странствий по миру; словечко это она образовала от "Лягушки-путешественницы", известного сказочного персонажа. В письмах к ней, а иногда и в быту, я тоже полушутя могу обратиться к ней словом "Лягуш".
   Дед к маме обращался всегда словом "Людочка". Возможно ещё, крайне редко - словом "Людик", но тут могу ошибаться.
   Бабушка к маме обращалась словом "Людочка" почти всегда, но иногда проскальзывал вариант "Люда" (обычно он означал, что бабушка не в духе).
   Говоря о маме между собой, дед с бабушкой придерживались той же модели, что при обращении напрямую: у деда всегда вариант "Людочка", у бабушки он же почти всегда, но изредка "Люда".
   Обращение папы к маме (и вообще формат их общения) - вопрос деликатный, так что я его затрагивать здесь не буду. А в разговорах о маме со мной и Грантом папа называет её "мамой": "Где мама?", "Что мама сказала?". В разговорах о ней с дедом и бабушкой, папа использовал вариант "Люда". Этот же вариант звучит в его разговорах о ней с ереванскими родичами.
   Ольгана, пока жила у дедушки с бабушкой, обращалась к маме словами "тётя Люда", а вот на "ты" или на "вы" - не помню, кажется скорее на "ты". Но когда общение с уже выросшей Ольганой возобновилось в начале нулевых годов после долгого перерыва, она предпочла слово "тётя" сократить и перейти на "ты", посчитав, что теперь они с мамой, как взрослые люди, как бы на равных. Мама, впрочем, восприняла такой поворот без энтузиазма, но Ольгана этого не заметила.
   Дядя Гагик и тётя Жанна зовут маму "Людой", и, спрашивая о ней у папы, тоже используют этот вариант. Спрашивая у меня - озвучивают вариант "мама". В личном общении с мамой тётя Жанна, кажется, ещё зовёт её "Людочкой", но тут не поручусь. Норочка (дочь тёти Жанны и дяди Гагика) обращается к ней "тётя Люда" и на "вы".
   Комментарий от Гранта: ты действительно не помнишь, или это хитрый прием художественного умолчания? Я помню такую предысторию. В детстве для подтирания зада после известных дел мы традиционно звали кого-нибудь из присутствовавших поблизости взрослых. Обычно это была мама, но в Ногинске могла быть бабушка, а во время эпизода п.473, когда деда увезли в больницу, почетная обязанность выпадала даже кому-то из мужской части Еремеевых. Такой уклад сохранялся, видимо, довольно долго, но всё же, конечно, не до 1991 года.
   Так вот, чтобы позвать подтирателя (маму), сначала использовались обращения "мама" и "мам", а потом они постепенно заместились (громким) нечленораздельным мычанием. Инициатором такого замещения был ты, а я вскоре стал подражать. Мама была этим не очень довольна и периодически пыталась нас вразумить, говоря что-то вроде "мычишь как корова" (или как теленок). В результате этого сравнения нечленораздельное мычание со временем было заменено на его словесный эквивалент "му". После этого такое именование распространилось и на прочие жизненные ситуации. Очевидно, отход от туалетного контекста (в связи с переходом на самообеспечение в этом вопросе) произошел в какой-то промежуточный момент, возможно, еще до окончательного закрепления обращения "му", но когда именно - не помню.
   Мой ответ: Вот вообще такого не помню! Хотя вполне допускаю, что так и было. Зато помню эпизод с Еремеевым, но в то время призывным словом для таких ситуаций было протяжное "всё!" - меня тогда ещё одолевало сомнение, сумеет ли Еремеев по такому слову расшифровать, что от него требуется, или понадобится ему подсказать.
  
   1806 = 1774 + 1.
  
   1807.
   Папу мы с Грантом тоже называли "папой" в разговорах о нём лет до 10 моих, но не помню, обращались ли мы так к нему самому. В разные периоды раннего детства мы выдумывали для папы всякие игровые обращения, среди которых достаточно долго держалось обращение "Волк" (о нём я уже упоминал). Иногда оно использовалось и в разговорах о папе: "Волк сказал", "Волк пришёл".
   С какого-то момента, м.б. лет с моих примерно 10-11, слово "папа" вообще выпало из нашего с Грантом употребления, оставшись только в открыточных обращениях, а на смену ему пришло обозначение папы просто по имени - "Армен". Оно же стало и обращением к папе: "Армен, посмотри...", "Армен, скажи ему" и т.п.
   Имя "Армен" мне всегда очень нравилось, казалось чрезвычайно красивым, и широко использовалось нами не только применительно к папе, но и в разных наших играх, фантазиях, творческих зарисовках. Самые главные наши солдатики-человечки звались Арменами, и многие не столь главные тоже; среди наших игрушечных "детей" тоже встречались Армены - например, моим "ребёнком" считался резиновый бегемотик Армен. Разные вымышленные приключения этих Арменов отображались в "книгах", которые мы с Грантом писали в конце 80-х - начале 90-х годов, а затем и в серии моих подростковых "детективов", сочинением которых я увлекался с 1992 по 1998, примерно, год.
   Встречая имя "Армен" где-нибудь в литературе или (что случалось крайне редко) у других людей, мы приходили в бурный восторг. Помню, где-то на отдыхе в Буревестнике Арменом звали какого-то постороннего мальчишку, и когда до нас с Грантом это дошло, мы чрезвычайно развеселились.
   Правда, взрослые нас нередко осаживали за обращение к папе по имени: им это казалось признаком фамильярности и невоспитанности, нарушением надлежащего поколенческого пиетета. Но нам до поры до времени удавалось противостоять этой критике.
   К сожалению, в какой-то момент, м.б. в мои лет 12, а может, и в 15-16 (совершенно выветрилась из головы даже приблизительная дата), мама довела до нашего с Грантом сведенья папино решительное недовольство тем, что мы называем его фамильярно "Арменом", а не "папой". Речь шла даже, кажется, чуть ли не о запрете обращения "Армен". Помню, что я тогда попытался переучиться на правильный вариант, но из этого совершенно ничего не вышло: нужное слово просто застревало в горле, повергая меня в большое смущение. Однако и обращение "Армен" с той поры, кажется, тоже психологически затруднилось, если не вообще иссякло на долгие годы. На смену ему пришло просто обращение на "ты". Активно имя "Армен" продолжало употребляться лишь в наших разговорах о папе между собой.
   Уже в 2010-х, кажется, годах у меня сложился ещё один шуточный вариант обращения к папе - "Медвед" (чаще всего в контексте "Превед, Медвед"): этот вариант был заимствован из популярной в середине нулевых годов языковой игры, известной как "олбанский язык", когда написание слов причудливо переиначивалось, с сохранением однако фонетического прочтения ("криведко" вместо "креветка" и т.п.). Этот вариант я использую порой и в интернет-письмах, адресованных папе; один раз на такое письмо папа прислал ответ, подписанный внизу литерой "М", очевидно как раз "Медведа" и означающей, - такой папин юмор очень меня позабавил.
   Мама к папе обычно тоже обращалась по имени "Армен", а в минуты большого душевного расположения - "Арменушка" или "Лапушкин". Изредка мама шутя перенимала и наши шутливые варианты обращения к папе - "Волкушка", "Медведушка".
   Изредка мы с мамой, говоря о папе, называем его шутливым прозвищем "Мальбрук", взятым из известной классической цитаты "Мальбрук в поход собрался" - цитата эта с маминой подачи стала нашим шуточным семейным мемом, произносимым, когда кто-то собирается выйти в магазин, на прогулку и т.п. Ещё реже, и тоже шутя, бывает, что называем папу заочно именем "Аттикус" (с ударением на первый слог), в честь персонажа из знаменитого романа Харпер Ли. Но чаще в разговорах со мной или с Грантом мама называет папу просто "папой" или "Арменом".
   Дед с бабушкой к папе обращались по имени "Армен" и на "ты". Но произносили они слово "Армен" немного иначе, чем мы все: у деда с бабушкой оно звучало скорее как "Армэн". Впрочем, мама, кажется, рассказывала, что и сама поначалу долго училась произносить папино имя так, чтобы получалось не "Армэн", и не "Армен", а нечто среднее между этими фонетическими вариантами. "Армэном" папу называли дед с бабушкой и в разговорах между собой: "Когда приедет Армэн...".
   В разговорах о папе со мной или с Грантом бабушка пользовалась вариантами "ваш папа" или просто "папа"; дед, кажется, использовал только вариант "папа".
   Ольгана в школьные годы обращалась к нашему папе, как и положено, "дядя Армен", и, кажется, тоже скорее на "ты", но точно не помню. В XXI веке, как и в отношении мамы, Ольгана попыталась отбросить родственные уточнения "дядя"/"тётя" и стала обращаться к папе просто "Армен". Такой вариант вызвал у папы ещё большее неприятие, чем у мамы; правда, самой Ольгане он ничего на сей счёт не сказал, но с тех пор избегает с ней общаться. Впрочем, поскольку общение наше с Ольганой уже много лет сводится почти исключительно к редким разговорам по скайпу, в которых папа и раньше не стремился особо участвовать, то, думаю, папиного неприятия Ольгана тоже до сих пор не заметила.
   Тётя Жанна в разговорах с папой называет его "Армен" или изредка "Армен-джан", используя обычную для армян уменьшительно-ласкательную добавку.
   На фото - я с папой, середина 80-х годов:
  
  
   1808.
   О моих и Грантовых именах, прозвищах и самоназваниях можно писать целый трактат.
   Мама меня называла обычно именами "Лев", либо "Лёвушка". Последний вариант реже, т.к. в отличие от деда с бабушкой, мама менее расположена к непременным уменьшительным суффиксам, а с тех пор как я вырос из детского возраста, вариант "Лёвушка" используется мамой ещё реже. Но если он звучит, то свидетельствует о том, что в такие моменты у нас с мамой очень хорошее семейное взаимопонимание и взаимная душевная теплота. Эти же имена мама использует обычно в разговорах обо мне с папой или с кем-то другим. В качестве обращения ещё бывает вариант "звательного падежа": "Лёв".
   К Гранту мама чаще обращалась просто "Грант", реже "Грантик".
   Иногда, при хорошем душевном расположении, мама может обратиться ко мне или к Гранту уменьшительным словом "Лапа", либо добавляет его к имени: "Грантик-лапа* ...".
   * Комментарий от Гранта: мне казалось, тут должна быть запятая, а не дефис.
   В переписке по интернету или в смс мама нередко называет меня "Лефф".
   Папа ко мне практически всегда обращается именем "Лев". Однако помню, что в тот очень давний период, когда мне было года 2-3, а папа работал дома, он иногда добродушно-иронически обращался ко мне именем "Левонтий".
   В разговорах с кем-либо обо мне (например с Грантом) папа тоже обозначает меня именем "Лев". Сам Грант у папы во всех контекстах оставался "Грантом".
   Дед всегда, сколько я помню его и себя, звал меня только "Лёвушкой". Почти всегда так же меня звала и бабушка, однако лет до 5-6 моих у неё ещё в мой адрес встречалось обращение "Лёвочка".
   Мама вспоминала, что когда я ещё был младенцем (чуть ли не в "конвертике"), дед, слегка стесняясь, предложил для меня прозвище "Фунтик". Но всерьёз меня так не звали, по крайней мере, на моей памяти.
   Бабушка часто любила вспоминать, как я, лет в 5-6, на чей-то вопрос, как меня зовут, назвался полным именем - Лев Арменович Григорян. Бабушку такая моя чеканно-громоздкая (видимо, не по возрасту) формулировка почему-то очень развеселила.
   Гранта дед с бабушкой чаще всего называли "Грантик" - и в обращениях, и в разговорах о нём; но проскальзывал у них изредка, кажется, и вариант "Грант". Бывали также очень редкие случаи, когда дед, как бы манерничая то ли на французский, то ли на испанский лад, переиначивал Грантово имя в вариант "Грандэ"** - но напрямую к Гранту он так не обращался; самого Гранта, кажется, такой вариант игры с его именем злил.
   ** Комментарий от Гранта: помню только один раз от него похожее обращение, только через "т". Кажется, еще в те времена, когда он регулярно ездил в Электросталь. В тот раз он обратился ко мне таким образом с утра, после того как я проснулся (мы были дома одни, остальные куда-то уехали), он позвал меня завтракать, а вскоре после этого меня почему-то прямо за столом стошнило на кухонный пол. Дед прокомментировал это фразой "глупая твоя голова".
   Ольгана меня в детстве, по-моему, звала "Лёвушкой", а во взрослые годы этот вариант у неё чередуется с именем "Лёва". Гранта Ольгана звала как "Грантом" (чаще), так и "Грантиком" (реже).
   Ольгана же придумала нам с Грантом прозвища, которые нам самим очень понравились и надолго вошли в обиход, но о них скажу чуть позже.
  
   1809.
   Как я сам себя называл в раннем детстве - не помню, но мама, а прежде и бабушка, пересказывали эпизод из моих лет четырёх, когда я назвался "Лёвка". Вернее, как уточнила мама, некая женщина спросила кто я, а я ответил: "Он". Та: "Кто - он?" Я: "Он, Овка". Из чего женщина заключила, что меня будто бы зовут "Вовка", а мама поняла, что я так выговаривал слово "Лёвка".
   Кстати, "Лёвкой" меня звал и дядя Гагик, когда я бывал в Ереване в 80-е годы. Во взрослые мои годы дядя Гагик перешёл на вариант "Лев".
   Вспоминавшийся мамой и бабушкой эпизод с "Лёвкой" показывает заодно, что в ту пору я уже стеснялся говорить о себе "я". Об этой особенности и о том, как она на какое-то время компенсировалась после уловки со словом "молния", я писал выше.
   Позже, однако, затруднённость самоназвания словом "я" возвращалась ко мне минимум дважды, хотя и в ином формате. Так, лет в 11 я вдруг стал говорить о себе в третьем лице, но обозначал себя уже не местоимением "он", а словом "человек": "Не успел человек прийти, а ему ..." и т.п. Эту же особенность в ту пору перенял у меня и Грант. Длилось это "человеканье", наверное, года два. Впрочем, в отличие от самоназвания словом "он", вариант с "человеком", кажется, не был тотальным: в разговорах с дедом и бабушкой я продолжал, по-моему, пользоваться словом "я", понимая, что наших причуд дед с бабушкой не поймут.
   Другой эвфемизм слову "я" появился у меня в ту же пору и отчасти сохраняется по сей день: я стал говорить о себе во множественном числе - "мы". "Мы собираемся", "мы должны", "мы решили", "будет иметь дело с нами" и т.п. Эту формулу Грант у меня, кажется, не заимствовал. Внешне она напоминала манеру речи коронованных особ: "Мы, Людовик XV", на что мне с юмором указывали взрослые, но, на самом деле, дело было в другом. Появилась эта формула, когда я активно увлекался игрой в вымышленные страны - уже не те, которые с игрушечными человечками-солдатиками, а другие, с вымышленными гражданами-людьми. Такова была страна Жэл, придуманная мною лет в 9-10 и впоследствии преобразованная в СНССКР. У Гранта в тот же период была игровая страна Ожил (в пару к моей Жэл), а затем ВГИ (Великая Грантовская Империя), преобразованная в ВГСС (Великий Грантовский Союз Стран).
   В этих странах руководящие позиции принадлежали уже не солдатикам Арменам, а нам самим и нашим вымышленным друзьям-помощникам. Так, я считался императором империи Жэл, а затем - генерал-министром СНССКР (должность "генерал-министр" была наивысшей, т.к. термин "президент" я не любил). Грант по аналогии занимал, кажется, императорские посты в своих странах Ожил, ВГИ и ВГСС.
   Часть других руководящих "постов" в моих странах занимал придуманный мною друг по имени "Хомич". Хомич было не фамилией и не отчеством, а как бы единым неразложимым именем. Грант, проявив лингвистическую смекалку вкупе с ассоциативным мышлением*, своего вымышленного друга назвал "Ноглич". Точно помню, что в Хомича и Ноглича мы играли в 1991-92 годах. Своего Хомича я воображал взрослым молодым человеком 27-ми лет. Хомич обладал массой способностей и, по замыслу, приходил на выручку в трудных вымышленных ситуациях, т.е. был кем-то вроде Супермена или иного супергероя, хотя в ту пору мы ни о каких Суперменах ещё толком не слышали. Предполагалось, что Хомич одновременно мой друг** и подчинённый, готовый беспрекословно исполнять все мои поручения. Грантов Ноглич выполнял те же функции для Гранта.
   * Комментарий от Гранта: если это ирония, то она не согласуется с общим прямолинейным стилем повествования.
   ** Комментарий от Гранта: ощущение, что это слово тут неуместно, разве что в каком-то очень специальном и нестандартном смысле.
   Мой ответ: Из-за несовместимости дружбы с подчинением? Почему, такой вариант отношений тоже встречается. У меня с Ромкой долгие годы дружба строилась примерно по этой модели. Правда, в итоге всё равно сошла на нет по многим причинам.
   Другим вымышленным персонажем, добавленным к этой игре позже и несколько менее популярным, был "товарищ Л"нтов". Этому вымышленному "товарищу" я в какие-то периоды передавал, кажется, пост генерал-министра СНССКР, когда считал, что самому мне по каким-то игровым причинам следует занять другие игровые посты - чаще военные, т.к. играли мы главным образом в войну. Слово "Лентов" уже считалось полноценной фамилией, но придумать данному товарищу имя-отчество я, кажется, не сподобился. Изобретена была эта фамилия просто по принципу благозвучия - мне до сих пор нравятся буквы "л", "н", "т", "в", "е", "о", и в своих нынешних литературных рассказах я часто выдумываю имена персонажей с опорой на эти буквы. Грант не затруднился с аналогией и породил на свет вымышленного "товарища Латунова" - от названия металла "латунь".
   И вот как раз в период этих игр я стал частенько высказываться как бы от имени официального руководства своей вымышленной страны: "мы постановили", "мы считаем нужным" и т.д. Руководство же это представлялось мне всегда коллективным, в идеализированно-советских традициях, даже если предполагалось, что в коллективе имеется верховный лидер (генерал-министр и т.п.). Мне так прямо и представлялся в уме как бы круглый стол, за которым сидит целая коллегия руководителей, выносящих то или иное совместное решение.
   Т.е. говоря о себе "мы", я отчасти как бы прятался за этот вымышленный "коллектив", размывая ответственность за своё решение между множеством его "участников"; а отчасти - наоборот как бы подкреплял своё фактически единоличное решение авторитетом всего "коллектива": мол, это не я один решил, а это вся наша организация так решила. Психологически это давало ощущение как бы стоящей за мной и поддерживающей меня сильной организации. Это вселяло уверенность, которой в обычной жизни мне часто не хватало.
   Понятно, что всё это было игрой, не всерьёз, и я прекрасно понимал, что никаких таких организаций, вымышленных стран, Хомичей-Ногличей и т.п. на самом деле не существует. Но играть в это мне нравилось, а попытка задуматься о том, почему меня так тянет к слову "мы", дала вышеприведённое психологическое объяснение, осознанное мной ещё в 90-е годы.
   В настоящее время обозначение себя через "мы" продолжает использоваться мною в "стратегических" файлах. Если надо разобраться, как быть в той или иной долгосрочной ситуации, составить план, наметить стратегию действий, взвесить "за" и "против", принять какие-то значимые решения - я порой расписываю всё это в файле. Так бывает легче разложить ситуацию по полочкам, понять её подробнее и чётче, а кроме того - сохранить результат такого рассуждения на будущее, чтобы он не забылся в ближайшие дни и недели.
  
   1810.
   Добавлю пару слов о названиях наших с Грантом вымышленных стран. Название моей упомянутой выше страны Жэл восходит к реалиям повести Кира Булычёва "Путешествие Алисы". Там Алиса с друзьями посещает среди прочего планету Шелезяку, населённую исключительно роботами. Планета пребывает в кризисе: роботов поразила эпидемия, почти все они заржавели, и лишь некоторые отчаянно противостоят беде.
   Читал я эту повесть, кажется, когда мы жили на т.н. "дачке", т.е. в частном домике в Люберцах (осень 1989 - весна 1990 года). Или, скорее даже, эту повесть читала нам с Грантом мама. Героизм противостоящих напастям роботов, и вообще целая железная планета, - произвели на меня впечатление. Так что именно из этой "Шелезяки" (восходящей, понятно, к "железяке") я и образовал название своей страны. А букву "е" преобразовал в "э", кажется, затем, чтобы замаскировать заимствование, которого я в ту пору почему-то стеснялся.
   Вот в эту свою страну Жэл я довольно активно играл в 1990-91 годах. Страна эта была империей, а я соответственно императором, т.к. в тот период я был всё ещё увлечён образом Наполеона и созданной им Французской империи. Столицей империи Жэл был город Жэлсбург - тоже названный явно на имперский манер. Всей этой имперской помпезностью я был поглощён настолько, что завёл себе самодельную "печать" с короной и буквами "ИМП" и ставил ею оттиски куда попало, - и даже взялся менять начертание букв алфавита: букве "Ж" я пририсовывал сверху корону. Использовать буквы с таким начертанием я пытался в личном дневнике, который как раз тогда завёл, и в выпускавшихся мною рукописных "газетах", но короны замедляли написание, и традиция такого начертания раз за разом прерывалась.
   Ещё в ту пору я задумал было переиначить названия месяцев, добавив им в начало всё ту же букву "Ж". Где-то в своих тогдашних записях я даже дату ставил в виде "5 жапреля 1990 [или 1991?] года" (причём, "ж", естественно, с короной). Но такой игровой формат совсем уж быстро отпал. А долгое время спустя я сообразил, что "жапрель" звучит не столь благозвучно, как мне бы хотелось.
   Игра в страну Жэл была затяжной, но в 1991 году я очень сильно увлёкся советскими идеалами (видимо, в пику набиравшему темпы распаду СССР), так что с той поры Жэл была преобразована мною в СНССКР, примерно как реальная Россия в СССР. Дата преобразования сохранилась в дневнике той поры - 31 июля 1991 года; мы тогда отдыхали в Литве, уже считавшей себя независимой.
   Город Жэлсбург я вскоре переименовал в Жэлоград. А короны на буквах отпали в первой половине 1992 года, заменившись звёздочками. Ставить звёздочки я постепенно начал не только над "ж", но также над "ё" (вместо точек), "й" (вместо чёрточки), "ь", "ы", "ц" и др. Начертание печатной буквы "д" я, по принципу, графического сходства вообще заменил звездой (а позже узнал, что таким же манером пишут букву "а" поклонники рок-группы "Алиса"). Ещё через несколько лет я для простоты начертания заменил звёздочки над буквами галочками - и такой вариант изредка продолжаю использовать даже сейчас.
  
   1811.
   Аналогом моей страны Жэл/СНССКР, как я упоминал выше, у Гранта была империя ВГИ/ВГСС. Но помимо этих, как бы основных наших игровых стран, была ещё масса вспомогательных.
   Так, у Гранта одно время использовалась ещё страна с названием Москр"*. Произведено это название было от "Москвы". Также среди Грантовых вспомогательных стран популярна была страна с несклоняемым именем Сам"к (происхождение неизвестно).
   Комментарий от Гранта: по-моему, это был город, вероятнее всего столица тогдашнего основного государства.
   Мой ответ: Да, скорее всего, именно так.
   Сам я тяготел уже больше к аббревиатурному формату, поэтому у меня в играх возникали страны СТР [эс-тэ-эр] и МРСР-1205 [мэ-рэ-сэр-тысяча двести пять], но "аббревиатуры" эти не имели никакой расшифровки.
   Этот этап игр в страны в основном исчерпал себя году примерно в 1992-93, но на смену ему пришли другие этапы. Теперь уже мы с Грантом объявили странами не вымышленные гигантские территории, а реально занимаемые нами "участки" нашей съёмной квартиры в Строгино. Там у меня был учреждён т.н. Федеративный Союз (ФС), состоявший из нескольких крошечных "республик", размерами не превышавших нескольких метров, а у Гранта, соответственно, Угловая Федерация (УФ). Угловой эта Федерация именовалась потому, что главным её средоточием был красный хозяйский диван и прилегающий к нему участок, которые вместе образовывали как бы прямой угол в форме зеркально отражённой буквы "Г" - именно этот "угол" был Грантовым пристанищем в нашей с ним общей комнате.
   Но это уже был поздний этап игры в страны. А вот самой первой вымышленной страной у меня была придуманная лет в 6 страна с причудливым названием "Бист-липиси". Ударение в этом названии было не только двойным, но ещё и плавающим: произносилось оно то "Бист-липиси", то "Бист-липиси". Кроме того, название это было кличем-кричалкой, которую я, а может, и мы с Грантом оба, восклицали с некоторой долей восторга: меня это название привлекало, видимо, своей звучностью, особенно на первом слоге. Родители за это посмеивались над нами, а мама, кажется, давала также понять, что название у нас получилось не вполне благозвучным. Характерно также, что страна эта у нас с Грантом была общая (хоть и придумал её я) - видимо, в ту пору мы ещё не пришли к затяжному соперничеству, которое позже отразилось во всех наших последующих играх в страны.
  
   1812.
   Но вернусь к именам и прозвищам. Лет, наверное, в 5-6 я придумал себе игровое имя: "У"тик". Как и в случае с доктором Уотсоном, о котором я писал выше, имя это произносилось как пишется, т.е. в три слога.
   У этого придуманного имени существовала и расширенная форма: "Уатик Чичик". Считалось ли дополнение "Чичик" фамилией или второй частью двойного имени - уже не помню. Родители посмеивались над моим словотворчеством, в т.ч. мама полушутя отмечала неудачность самоназвания "Чичик", говоря, что в русской литературе есть известный, но неприятный персонаж по фамилии Чичиков. Сам я о Чичикове в ту пору никакого представления не имел, и от маминой критики отмахивался: имя "Уатик Чичик" мне тогда казалось вполне благозвучным. Я даже подписывался тогда этим вымышленным именем.
   Сейчас, по прошествии трёх с половиной десятилетий, имя-прозвище "Уатик" мне по-прежнему представляется удачным применительно к ребёнку, а вот "Чичик" уже вызывает антипатию - не только из-за созвучия с Чичиковым, но и вообще кажется каким-то сюсюкающим. Смутно припоминаю, впрочем, что придумано оно могло быть на основе мальчишеского имени "Чесек" - так звали симпатичного мне второстепенного персонажа в польской детской книжке "Невероятные приключения Марека Пегуса" (автор Э.Низюрский).
   В ту пору, когда я "был" Уатиком Чичиком, для Гранта тоже было придумано игровое имя: "Шарик". Расширенный вариант: "Шарик Удэрэ Пилик"т". Первую часть этого имени, "Шарик", кажется, придумал я. К известной собачьей кличке это имя никакого отношения не имело; просто Грант, в ту пору 2-3 летний карапуз, был тогда довольно полноват - живот его заметно выступал вперёд, словно арбуз, мяч или шар, вот по сходству формы и было придумано имя "Шарик". Забегая вперёд, отмечу иронию судьбы: в детстве я, будучи худющим, изрядно поддразнивал Гранта за полноту, однако во взрослые годы мы, можно сказать, поменялись комплекцией - Грант стал худым как жердь, а на роль "шарика" теперь гожусь я.
   Добавку "Пиликат"* придумал, по-моему, сам Грант. Он вообще умел сходу выдать очень необычно и интересно звучащие слова (к этому моменту я ещё вернусь). Кто придумал среднюю часть имени, "Удэрэ", не помню - м.б. тоже Грант**.
   * Комментарий от Гранта: не помню чтобы я это выдумал, разве что случайно. В те времена из похожих слов у нас были в ходу: 1) силикатный клей (прозрачный жидкий клей для бумаги); 2) пеликан (из каких-то сказок/повестей или из птичьего лото).
   Мой ответ: Это было в столь раннем возрасте, что истоков теперь уж не восстановить. Год появления этих игровых имён - приблизительно 1986-й. Вряд ли мы в ту пору разбирались в классификации клеев, а "Птичье лото" появилось только где-то около 1990 года. Остаются, видимо, книжки, либо какой-то недешифруемый поворот ассоциаций.
   ** Комментарий от Гранта: вряд ли. Мне казалось что ты или, м.б., Оля. Я вообще долго считал, что это какая-то аббревиатура.
   Мой ответ: Теоретически, мог и я, но не факт. Оля в ту пору, по идее, была на Дальнем Востоке. Помню также, что несколько лет спустя я задействовал имя "Удэрэ" для человечков-связистов всё из того же набора военных профессий, но было это далеко не сразу, поначалу долгое время они именовались просто Связистами. А ещё на слуху было название книги "Последний из удэге" - впрочем, никто из нас её, по-моему, не читал, и что означает тамошнее "удэге", я до сих пор не имею понятия.
   Сколько времени мы ходили под этими "именами" - точно не скажу, м.б. год или полтора; в ту пору это казалось долго.
   Параллельно с этим были периоды, когда я в качестве самоназвания выбирал имена любимых персонажей. О том, как я звался Кроликом и Чиполлино, я писал выше; возможно, в какие-то периоды я также называл себя Ёжиком. Ёжик вообще был для меня самым привлекательным из зверей - во многом, благодаря сказкам Сергея Козлова о Ёжике и Медвежонке, а также мультфильмам по этим сказкам, среди которых в нашей культуре наиболее известен "Ёжик в тумане".
   В мою "бытность" Кроликом Грант считался братцем Опоссумом, но сам он себя так не называл, и прозвище это использовалось мало. Когда мы в Ногинске играли в Ёжика и Медвежонка (и даже, следуя мультику, протирали тряпочками "звёзды" на кухонном окне), Грант соответственно считался Медвежонком, однако эта игра длилась недолго, м.б. несколько дней.
   Сам Грант себя именами персонажей, по-моему, никогда не называл, да и в целом был довольно равнодушен к художественной литературе, отдавая уже с малых лет предпочтение книгам по технике. Бывало ещё порой, что бабушка, когда Грантово раздражение чем-либо бурно прорывалось наружу, а бабушке хотелось это сгладить, она произносила примирительную (как ей, видимо, казалось) фразу: ~"Это не он [Грант] сделал, это Карлсон, который живёт на крыше". Впрочем, Грант этой игровой уловки не принимал, и от фразы про Карлсона только сильней раздражался.
   После того, как прозвища "Уатик" и "Шарик" остались в прошлом, мы с Грантом стали "проффесорами". Побудительным мотивом к этому послужила нашедшая на меня страсть к совершению "открытий" и увековеченью их на бумаге. Было это где-то между моими 6-ю и 8-ю годами. Как было отмечено выше, я считался Проффесором !1, Грант соответственно Проффесором !2.
   Потом эти прозвища-клички тоже сами собой ушли. Однако в "профессорский" статус нам довелось вернуться вторично: это было уже в Ольганин долгий приезд в Ногинск (1988-1991). Тогда-то Ольгана и придумала для нас с Грантом прозвища: "Профессор Типтих" и "Профессор Селезняч"к" соответственно (впрочем, я какое-то время на слух воспринимал последнее слово как "Селезнеч"к"). Откуда Ольгана*** взяла эти прозвища - до сих пор не представляю; вряд ли же придумала с нуля. Прозвища нам с Грантом понравились и надолго вошли в обиход; появились они не в самом начале Ольганиного приезда, а попозже, м.б. году в 1989-м или даже скорее 1990-м, и продержались м.б. года полтора-два. Впрочем, кроме нас самих и Ольганы, никто другой нас так, конечно, не называл.
   *** Комментарий от Гранта: "Селезнячок" появился в результате обсуждения или упоминания проф. Селезнева из повести (или, вероятнее, фильма) про Алису. В этой трансформации явно участвовало слово "слизнячок" (ну или мне так казалось), поэтому я с самого начала считал, что там пишется буква "я".
   Мой ответ: Любопытно! Звучит вполне достоверно.
   Параллельно с этим у нас с Грантом установилась ещё одна система самоназваний, которая держалась дольше всего и может, пожалуй, считаться основной. Это были прозвища на основе инициалов. Я звался "Л.А.Г." [лэ-а-гэ], Грант - "Г.А.Г." [гэ-а-гэ]. Отмечу попутно, что эталоном расположения инициалов мы очень долго считали вариант "имя-отчество-фамилия", а не стандартный для российской культуры порядок "фамилия-имя-отчество".
   Эти прозвища использовались нами почти повсеместно - как самоназвание, обращение друг к другу, подпись под всякими нашими игровыми бумагами и т.д. Длилось это года примерно с 1990-го по м.б. середину 90-х годов, а отголоски этих прозвищ сохранялись и значительно позже.
   Но, видимо, та непонятная до сих пор психологическая странность, которая одно за другим блокировала в нашей семье устанавливавшиеся варианты обращений, коснулась каким-то краем и вариантов "Л.А.Г."/"Г.А.Г.". По крайней мере, я помню, что в какой-то момент мы уже не могли позвать друг друга этими кличками напрямую, а задействовали вместо этого особую формулу-позывной. Так, чтобы подозвать к себе Гранта на улице или обратить его внимание на меня дома, я начинал верещать: "Срочный вызов Г.А.Г.!" Аналогичную верещалку "Срочный вызов Л.А.Г." использовал в мой адрес Грант.
   Эти наши прозвища тоже почему-то родителям не понравились, и где-то в середине 90-х годов родители попытались запретить нам зваться Л.А.Г. и Г.А.Г. Тогда мы попробовали выработать замену. Грант придумал себе прозвище "П.И.П." [пэ-и-пэ], не имевшее никакой расшифровки, а я, из симпатии к букве "Л", не нашёл лучшего варианта, чем назваться "Л.Л.Л." [эл-эл-эл] - хотя следовало бы сообразить, что в произношении эта "аббревиатура" трудна и звучит довольно глупо, как и всякая тавтология. Переиначили мы и позывную кричалку, образовав варианты "Срочный вызов П.И.П. / Л.Л.Л.". Однако эти прозвища-клички оказались явно неудачными и не прижились.
   Параллельно с вышеперечисленными кличками мы использовали ещё немало второстепенных. Но они, в силу, видимо, установившегося между нами соперничества, носили в основном обидный характер, так что я их здесь приводить не буду.
   Добавлю также, что несмотря на такую страсть к вымышленным самоназваниям и прозвищам, наши настоящие имена "Лев" и "Грант" нам очень нравились - мне моё, Гранту Грантово. Мне было приятно, что я назван в честь деда, который вызывал у меня восхищение; нравилось и то, что животное лев считается главным среди зверей. Грант своё имя ценил вероятно за то, что оно было звучным и крайне редким для наших околомосковских широт.
   В минуты юмористически-иронического настроения Грант, бывало, прилагал к своему имени уменьшительные суффиксы: "Грантик", "Грантичек". Такими формами подписаны сохранившиеся по сей день отметки Грантового роста на стене между залом и коридором в Ногинской квартире. А в самом малом возрасте, года в два, если не меньше, Грант, по папиным рассказам, ещё толком не научившийся говорить, озвучил фразу: "Глантик писёл, не надо его гогонять" ["Грантик пришёл, не надо его прогонять"]. Фраза эта, которую кто-то из родителей вспомнил, когда мне уже было лет 8-10, казалась очень забавной; впрочем, я её тогда зачем-то обратил в дразнилку, о чём теперь жалею.
  
   1813.
   Странно, но я довольно мало знаю о том, кто в нашей семье в честь кого назван, и как вообще выбиралось то или иное имя. Но о тех случаях, которые мне известны, сейчас расскажу.
   Дед был назван Львом в честь Льва Толстого. Долгое время в нашей семье бытовала легенда, что Лев Толстой был знаком с той семьёй, в которой воспитывалась дедова мама (баба Марья). О её дворянском происхождении я уже упоминал, и позже к этой теме вернусь. Дед даже рассказывал, что Лев Толстой бывал в гостях в их семье в Москве. Понятно, что сам дед свидетелем этому не был, т.к. родился в 1923 году, уже в Ростовских краях, а Лев Толстой, как известно, умер в 1910 году. Видимо, дед слышал эту историю от старших. Для нас же, всё моё детство и юность, этот факт знакомства с самим Львом Толстым всегда был предметом некоторой гордости, хотя и воспринималось это скорее с юмором, чем с пафосом.
   Однако, уже после ухода деда из жизни, мама побывала в Вёшках у дедовой старшей сестры, тёти Тамары, и та развеяла эту легенду, сказав, что Лев Толстой в их семье не бывал, "а вот кучер его, бывало, захаживал". К этой информации я тоже отнёсся скорее с юмором: забавно как обернулось, вот так и создаются мифы. Но всё же, при всей моей тяге к принципам равенства, кучер Льва Толстого мне казался менее значимой фигурой, чем сам Лев Толстой, так что лёгкий оттенок досады от развенчания красивого мифа всё-таки остался. Впрочем, сама тётя Тамара тоже могла знать об этом только от старших поколений, т.к. год её рождения был 1920-й.
  
   1814.
   Меня назвали Львом, понятно, в честь деда. Но это было не единственной причиной выбора такого имени. Мама рассказала, что Львом и Грантом нас с братом назвали ещё и потому, что в папином детстве у него в Ереване были знакомые ребята (м.б. тоже братья) Лев и Грант. Кажется, они очень дружно жили, поэтому нашим родителям захотелось воспроизвести эту дружбу применительно к нам.
   Часто озвучивалась в нашей семье ещё версия, что мы с Грантом оба названы в честь дедов: я в честь маминого отца, Грант, отчасти, в честь папиного, известного в нашей семье как "дед Грач". Правда, имя "Грач" - сокращённая форма от имени "Грачья", а не "Грант". Мама рассказывала, что сам дед Грач, когда побывал в наших краях после рождения Гранта, высказался на сей счёт, м.б. полушутя: мол, я же не Грант, а Грачья. На что мама тогда ответила тоже шуткой, что от имени каждого деда взяли по три буквы.
   [Уточнение с маминых слов: Дед Грач приезжал, когда родился Грант. Фразу, что от каждого деда взяли по три буквы, - это дед Лев сказал тогда в ответ деду Грачу, огорчившемуся, что, хоть внуки и названы в честь дедов, но он ведь не Грант, а Грачья.]
   Была у меня также гипотеза, что Грант назван в честь маминого знакомого, армяно-румынского монаха по имени Грант, с которым мама подружилась в юности во время поездки в Армению, за несколько лет до свадьбы с папой. Ехала мама туда, чтобы найти там папу и поддержать с ним общение, шедшее на убыль после того как он окончил учёбу в Москве и вернулся в Ереван. Мама в ту пору была в папу влюблена, но пока ещё без взаимности, и он о её чувствах даже не знал. Так или иначе, по стечению обстоятельств, повидать папу за время той поездки маме не удалось, зато она познакомилась с молодым монахом, который её несколько очаровал - отчасти своим бережно-рыцарственным отношением к ней, отчасти, кажется, музыкальной одарённостью, отчасти необычной "профессией": было это ещё в 70-е годы, и монах по советским меркам воспринимался как белая ворона - религия в ту пору была не в почёте и казалась уходящей натурой. Правда, российских дремучих попов мама всегда воспринимала без симпатий, скорее с отторжением, но армянский вариант церкви ей показался чем-то совсем иным, вероятно более честным и возвышенным. В общем, с этим Грантом у мамы возникла взаимная симпатия, заставившая её на время даже слегка призабыть об увлечённости папой. Но до какого-либо романа дело не дошло, и после возвращения мамы в московско-ногинские края эти отношения продолжения не имели, оставив по себе лишь добрую память. Поскольку мама нередко вспоминает о той поездке и о монахе Гранте, я предположил, что в этом и состоит причина выбора имени для моего брата. Однако мама эту версию опровергла.
   Насчёт выбора имени для меня мама недавно сказала, что они с папой рассматривали также вариант "Вартан", в честь папиного лучшего друга, дяди Вартана. Но именно исключительность дяди Вартана для папы стала аргументом против такого именования - не хотелось размывать уникальность дяди Вартана, заводя в своём кругу ещё одного человека с таким именем.
  
   1815.
   Маму, как я уже писал, назвали Людмилой в честь дедовой школьной любви, Люды Пятиковой. Кажется, там даже была история, что бабушка назвала новорождённую маму как-то иначе (м.б. Таней?), но дед, вопреки бабушкиному желанию, проявил властность и добился, чтобы в ЗАГСе маму официально переназвали Людмилой. То, что своё имя мама долго из-за этого недолюбливала, я тоже уже писал.
   [Дополнение с маминых слов: Бабушка не раз говорила маме, что хотела назвать её Викторией - не в честь кого-либо, а наоборот, чтобы ни на кого не было похоже. Однако со времён этих бабушкиных откровений маме это имя не нравится.]
  
   1816.
   История с переназыванием младенца встречалась в нашей семье ещё раз. Мою старшую двоюродную сестру Олю поначалу назвали Валей (или только хотели так назвать?), но затем изменили ей имя. Правда, кто этим занимался и в чём там была подоплёка, я забыл. Родилась Оля, как я уже писал, в достаточно трагический для нашей семьи период - через 12 дней после гибели своего отца Серёжи (маминого старшего брата). Поэтому кто мог в такой обстановке заниматься переписыванием имён и зачем - не очень понятно.
   М.б. Валей назвать дочь хотел сам Серёжа, а жена его, Зойка, после его гибели это переиграла? Или м.б. Оля успела пожить под именем Вали какое-то длительное время - месяцы? Не помню.
   Впрочем, когда Оля долго жила у дедушки с бабушкой (1988-1991), порой звучала версия, что Олей её назвали в честь бабушкиной старшей сестры (тёти Оли). Однако у меня нет уверенности, что эта версия достоверна.
  
   1817.
   В честь кого были названы папа, бабушка, баба Нора, дед Грач, дядя Серёжа, дядя Гагик, тётя Жанна и прочие наши родичи - я, к сожалению, не в курсе.
   Знаю только, что среди ереванской родни Норочка (моя младшая двоюродная сестра, дочь папиного брата "дяди Гагика" и его жены "тёти Жанны") названа в честь своей бабушки - папиной мамы "бабы Норы". А дочь Норочки Аида - в честь матери Норочкиного мужа.
   Могу предположить ещё, что дедов младший брат Николай Николаевич ("дядя Коля") был назван в честь отца, тоже Николая Николаевича, а тот, вероятно, в честь своего отца. Ещё один Николай среди ростовской родни - мамин двоюродный брат, сын тёти Тамары, тоже наверное назван так не случайно.
  
   1818.
   Вернусь однако к теме устоявшихся семейных имён и обращений. На очереди Оля.
   В моём детстве все мы звали её "Олей", либо "Ольгой". Вариант "Ольга" звучал более строго, но у деда с бабушкой в Олин адрес был, кажется, основным, если не единственным. Странно, но вопреки своей всеобъемлющей тяге к уменьшительным суффиксам, дед, кажется, никогда не использовал их в отношении Оли.
   Могу предположить (хотя никаких доказательств или воспоминаний на сей счёт не имею), что вариант "Оля" у деда с бабушкой мог ассоциироваться прежде всего с бабушкиной старшей сестрой, тётей Олей, и поэтому применительно к "нашей" Оле они его не использовали*.
   Комментарий от Гранта: скорее, в этом, так же как и в излишней строгости и недоброжелательности, проявлялась обида на Олю, которую, заодно с ее матерью, негласно считали виновной в смерти д.С.
   Сам я Олю мог назвать "Ольгой" только в раннем детстве, года в 2-3-4. По крайней мере, бабушка любила цитировать сказанную мной тогда Оле фразу: ~"Ольга, иди отрабатывайся!". Насколько помню контекст пересказа (а сам эпизод, я, конечно, забыл), это было моей попыткой (видимо, вслед за дедом и бабушкой) усадить Олю делать уроки: в ту пору она уже была школьницей, но нерадивой.
   Странно, но никаких дополнительных уменьшительных форм в адрес Оли никто из нас не использовал - варианты "Оленька" или "Олечка" никогда не звучали.
   Существенное новшество в именование Оли внёс Грант году примерно в 1990-м: он придумал вариант "Ольгана". Такое имя-прозвище очень понравилось и моментально прижилось - им стали пользоваться мы с Грантом, мама, охотно откликалась на него и сама Ольгана. Но, конечно, папа с дедом и бабушкой к такому игровому варианту были не склонны. Зато для нас он стал практически эталонным в отношении Оли, заметно потеснив именование её "Олей" и "Ольгой".
   Варианты "Ольгана" и "Оля" используются нами и по сей день.
   Добавлю ещё один момент, крайне нелепый и оттого оставшийся неизвестным. Вскоре после того, как придуманное Грантом словцо "Ольгана" прижилось "на ура", мне стало завидно, и захотелось тоже изобрести не менее удачное именование. Поразмыслив, я остановился на варианте "Ольгофрукт". Правда, что-то подсказывало мне, что в таком деле надо заручиться согласием самой Ольганы. Так что, улучив момент, когда мы гуляли во дворе, я спросил её: "Можно я тебя буду звать "Ольгофрукт"?". Бедная Оля аж вздрогнула, ответив что-то вроде "Ой, нет, конечно!". Меня такая реакция раздосадовала, и вместо того чтоб придумать что-нибудь получше (или вообще отказаться от дурацкой затеи), я из упрямства довольно долго впредь именовал её этим неприжившимся прозвищем в своём дневнике (впрочем, там у меня действовала система сокращений, так что в письменном виде этот вариант выглядел как "Оф30").
  
   1819.
   Дядю Серёжу я не застал, он погиб за 6 с лишним лет до моего рождения, поэтому не знаю, какими именами он называл моих деда, бабушку и маму, и как они тогда называли его. Впрочем, недавно мне в Ногинске попалась на глаза, кажется, поздравительная телеграмма от дяди Серёжи моей маме, где он называет её "Людмилка".
   На моей памяти, в разговорах о дяде Серёже со мной или Грантом, дед с бабушкой называли его именно так - "дядя Серёжа"; этот вариант и стал для меня его эталонным именованием.
   В разговорах между собой или с мамой - дед и бабушка использовали просто имя "Серёжа". Мама, говоря о нём, чаще использует вариант "Сергей", но бывает что и "Серёжа".
  
   1820.
   Говоря о папиных родителях мы по-прежнему используем модель именования, сложившуюся в моём раннем детстве: "дед Грач" и "баба Нора". Так их называет в разговорах со мной и сам папа.
   Бабушка и, кажется, дед в обиходе тоже пользовались этими именованиями, но в разговорах с папой о бабе Норе переходили на более галантный вариант именования, называя её по имени-отчеству - "Нора Васильевна". Звали ли по имени-отчеству деда Грача - не помню, т.к. он рано ушёл из жизни, мне было тогда всего пять лет.
   Мама в 80-х годах, бывая с нами в Ереване, обращалась к бабе Норе словом, которое мы с Грантом слышали как "м"рик"; это же слово мама использовала, говоря о бабе Норе с ереванскими домочадцами. Нас это словцо почему-то смешило. Мы, впрочем, знали, что по-армянски оно означает "мама". Уже в сильно взрослые годы я узнал, что на самом деле в этом слове имеется ещё "и краткое": "м"йрик"; то ли мама его не произносила, то ли мы неточно воспринимали на слух.
   На фото - баба Нора, папа, на переднем плане вероятно Норочка, Грант и я:
  
  
   1821.
   Тётю Жанну и дядю Гагика мы с Грантом именно так и называли. Взрослые же - когда как: то с уточнениями "тётя"/"дядя", то просто по именам. Мама часто пользуется уменьшительным вариантом "Жанночка".
   Во второй половине 80-х годов нам с Грантом случалось оставаться под присмотром тёти Жанны, и, бывало, что мы принимались её изводить, на свой хулигански-весёлый лад: не слушались, подтрунивали над ней и т.д. Тётя Жанна нас урезонивала и даже сердилась, но тоже полушутя, не теряя присущей ей весёлости.
   Одним из способов подтрунивания над тётей Жанной было то, что мы переиначили её имя: вместо "тётя Жанна" стали звать её "Жатенёна". Этот вариант у нас в ту пору был довольно ходовым, и даже взрослые не слишком нас за него осуждали. Но когда после 1988 года поездки в Ереван надолго прервались, этот вариант сам собой понемногу атрофировался.
  
   1822.
   Детей тёти Жанны и дяди Гагика зовут Давид и Норочка. Давид родился в 1983 году, он чуть старше Гранта, а Норочка - в конце 1984.
   Наши ногинские дед с бабушкой часто интересовались, как поживают "Давидик и Норочка", м.б. передавали им приветы. Кроме них, однако, Давида никто "Давидиком" не называл: он рос довольно бойким хулиганистым мальчишкой, и уменьшительный суффикс ему не шёл.
   Бабушка ни Давида, ни Норочку не увидела, кроме как на фотографиях. А вот дед Давида застал: тот, году примерно в 1999, надолго перебрался в московские края, учился в военном институте, часто бывал у нас в Строгино, даже в какие-то периоды, кажется, жил вместе с нами, так что с 2003 года видел деда, общался с ним и остался доволен этим общением. Мне Давид тогда даже сказал: "Вот был бы у меня такой дед...".
   Примечательно, что Давидова военно-учебная деятельность в те годы завела его и в Ногинск - там, кажется, дислоцировалась то ли его воинская часть, то ли что. Возможно, даже на том самом полигоне, где за четверть века до этого служил дед. Сам Давид о своём Ногинском пребывании рассказывал, что его там загрызли комары. А в нашей Ногинской квартире он, по-моему, всё же не был - видимо, дед в ту пору был уже в Строгино, и та квартира пустовала.
  
   1823.
   Любопытно, что слово "дети" дед с бабушкой использовали не только в отношении нас с Грантом, но и применительно к нашим родителям. Так, бабушка, бывало, обсуждала с дедом, "что подарить детям", имея в виду именно маму с папой. Кажется, в какие-то моменты у деда с бабушкой возникало лёгкое недопонимание, о каком поколении детей идёт речь, но затруднение тут же разъяснялось.
  
   1824.
   Как я уже говорил, у Гранта с самых малых лет был талант к словотворчеству: он с лёгкостью выдавал слова, звучавшие красиво, оригинально и ни на что не похоже. Порой я пытался угнаться за ним в этом умении, но всегда чувствовал, что недотягиваю.
   Одним из запомнившихся моментов, где Грант проявил этот свой талант, была игра в кораблики, которые мы делали из спичечных коробков. Мне тогда было лет шесть, Гранту, стало быть, года три или около. Играли мы в Ногинске. Кораблики делались просто: брался пустой спичечный коробок, внутренняя выдвижная часть его ставилась горизонтально - это была палуба корабля, - а крышка, имевшая форму сквозного параллелепипеда, вставлялась стоймя поперёк этой палубы, - получалась не то труба, не то мачта. Чтобы сделать такой кораблик, хватало секунды. Дальше мы передвигали кораблик по полу (а м.б. и по столу) - это означало, что он плывёт.
   На воду в домашних условиях мы такие кораблики, по-моему, не ставили. А вот в весенний ручей, позже, в Люберцах, я такие корабли пускал, причём вместе с пойманной божьей коровкой на борту, которая в рамках игры считалась капитаном. А м.б. также и с человечками. Ручеёк талого снега, нёсший корабль, протекал по весне вдоль нашего дома - то ли по краю тротуара, то ли между тротуаром и проезжей частью улицы 8 Марта.
   Но вернусь к более ранней, Ногинской игре. В какой-то раз, помню, мы играли на кухне на полу, бабушка сидела рядом на стуле, на своём привычном месте, и разрешила нам пустить корабли в странствие прямо по себе - так что мы передвигали корабли по бабушкиной ноге и халату.
   Кажется, в те дни мы и придумали, что кораблям можно дать какие-то названия. Какие именно названия дал я, совершенно не помню, - видимо, их звучание не располагало к запоминанию, т.е. было либо труднопроизносимым, либо слишком обыденным. А вот Грант предложил названия, два из которых я помню до сих пор: "Трикама" и "Сипрома".
   Названия мы написали ручкой прямо на кораблях, и некоторые из этих подписанных спичечных коробков использовались у нас потом годами - уже не как корабли, а для хранения всяческой мелочёвки.
  
   1825.
   Вообще спичечных коробков в нашем с Грантом хозяйстве было немало. К 1992-93 годам их набрались уже многие десятки, хотя специально мы их не собирали. Но в основном это были коробки заурядные, ничем не выделявшиеся.
   А вот у деда в верхнем ящике белой тумбочки (стоявшей на кухне рядом с его стулом) хранились, по-моему, две широкие плоские кор"бки со спичечными коробк"ми, у которых были особенные наклейки. В одной из этих широких кор"бок лежали спичечные коробки, на наклейках которых изображены были разные виды бабочек (с подписями). Была там бабочка-адмирал, а также, кажется, шоколадница, лимонница, крапивница, махаон и другие. Фактически это был, видимо, коллекционный выпуск. Какой теме были посвящены наклейки второй кор"бки (если вторая вообще была) - не помню; м.б. как раз корабли-парусники?
   Помню, что нам нравилось рассматривать эти коробки с красивыми наклейками, что мы и делали вместе с дедом.
   Году примерно в 1991-92 в продаже стали появляться необычные спички: с зелёными головками вместо обычных коричневых. У нас с Грантом они считались более ценными, и мы их, кажется, пытались собирать. В какой-то момент мне также удалось добыть спички с розовыми головками - совсем уже невидаль.
   В ту же пору стали появляться в продаже наборы наклеек для спичечных коробков - отдельно от самих коробков. На них тоже были разные рисунки, объединённые по темам, и мы их одно время тоже пытались коллекционировать. Но в последующие годы, как я уже упоминал, спички постепенно стали "уходящей натурой" и всё больше выходили из обихода.
   О спичках помню ещё дедово объяснение, что в одном коробке содержится 60 спичек. Мы, бывало, ради интереса пересчитывали, и это число обычно подтверждалось, но бывали и исключения - лишняя спичка или, наоборот, одной спички не хватало. Года с 1991-го, когда всё вокруг разваливалось, стандарт нарушился: часть производителей стала продавать коробки по 50 спичек, у других соблюдение численности стало очень неточным - плюс-минус сразу несколько спичек.
   Ещё помню, что бабушка или дед порой цитировали известную фразу Ленина об экономии на спичках.
  
   1826.
   На многие десятилетия в наш семейный обиход вошли ещё два образца Грантова словотворчества: придуманные им имена для двух игрушечных человечков-солдатиков - Финдикляур и Капиляк. Придумал Грант эти имена примерно в 1987-88 году. Имя Капиляк досталось одному из пограничников из многократно упоминавшегося выше набора "военных профессий", подаренного нам 31 декабря 1986 года. Именем Финдикляур Грант нарёк другого солдатика из того же набора - по внешнему виду мы определили, что это доктор, но не было уверенности, к какому полу он принадлежит. В итоге мы всегда в играх считали доктора Финдикляура человечком мужского пола, хотя теперь я уже понимаю, что изготовители набора мыслили его женщиной - м.б. военной санитаркой или медсестрой.
   Оба эти человечка под столь необычными именами постоянно участвовали в наших играх в конце 80-х - первой половине 90-х годов, а затем и в нашем "литературном творчестве". Правда, чаще в ролях отрицательных героев, пытавшихся захватить власть и стать императорами.
   Капиляк и Финдикляур целы и сейчас. Иногда я из ностальгических соображений привожу их в Ногинск вместе с узкой группой других, наиболее ценных человечков, и фотографирую на улице или дома.
   На фото за 5 апреля 2017 года - человечки: на бордюре сверху Финдикляур, Капиляк, Профессорская Дочка, впереди них Урфин и медведь Топотун (Буреломка), на траве сверху Дин Гиор, снизу Армен I [третий], правее всех Железный Дровосек (Щуплик):
  
  
   1827.
   Капиляком мы в шутку прозвали и крысу, которая примерно в 1996-97 году каким-то образом пробралась по водопроводному стояку в хозяйственный шкаф, расположенный в санузле нашей Строгинской съёмной квартиры (даром что 9-ый этаж!), и повадилась там проводить досуг. Папа для борьбы с крысой-Капиляком покупал мышеловку и даже крысиный яд. В итоге крыса появляться перестала - не знаю, погибла или нашла себе другое пристанище.
  
   1828.
   В Ногинской квартире то ли в самом конце 90-х годов, то ли уже в начале нулевых внезапно завелись мыши. Гнездились они в алькове, расположенном напротив дедовой кровати. Дед в ту пору уже не ходил, целые дни проводил сидя, либо лёжа, так что периодически замечал, как из алькова выбегает мышь.
   Мне появление этих мышей казалось несколько диким. Всё-таки дом, хоть и старый, но городской, каменный, тем более четвёртый этаж. Может быть, я даже поначалу не поверил, решив, что деду показалось - всякое бывает со зрением в старости. Однако информация подтвердилась. Не помню, видел ли я этих мышей сам, но следы их жизнедеятельности мы находили точно.
   Нашествие мышей длилось долго - м.б. несколько месяцев, а мб. даже пару лет. В конце концов, кто-то из нас, м.б. мама и Грант, частично разобрали альков (что было непросто, т.к. там фактически сложился многопудовый склад старых книг, журналов, одежды, вывезенных из сарая дедовых инструментов и т.д.), нашли прогрызенную мышами нору у стенки и, кажется, сумели её заделать.
   Помню ещё, что дед, рассказывая про бегущую мышь, называл её в мужском роде, говоря примерно так: ~"Сижу, читаю, вдруг смотрю: побежа-ал".
  
   1829.
   Ещё к теме семейного словотворчества: у мамы есть шутливое словцо "скаварад"сси", которым она иногда называет сковородку. Образовано это слово от известной классической арии Каварадосси.
  
   1830.
   Ещё у мамы в обиходе, в наш с Грантом адрес, было полушутливое-полусердитое ругательство "черти полосатые". Употреблялось, когда мы в детстве хулиганили и вели себя буйно.
  
   1831.
   Если кто-то надолго исчезал, например папа долго не возвращался из магазина, мама могла сердито-обеспокоенно посетовать, что его "черти с квасом съели". С появлением мобильников в начале нулевых годов это выражение стало менее актуальным.
   Комментарий с маминых слов (06.12.2022): Это бабушкино выражение, перенятое мамой у неё.
  
   1832.
   Ещё наша семейная фраза, иногда используемая мамой, а вслед за нею, и мной - "погода размокропогодилась". Фраза образована как антоним известного сочетания "погода распогодилась".
   Комментарий с маминых слов (06.12.2022): Это фраза из книги "От двух до пяти".
  
   1833.
   Мама порой с юмором вспоминала, как папа ей то ли ещё до замужества, то ли вскоре после, сказал, что он в таком-то вопросе "не Копенгаген". Такой забавный парафраз использовался иногда в 70-х годах в значении "не компетентен".
  
   1834.
   Ещё мама вспоминала, как папа ей когда-то написал, что она его "сбила с панталыку". Это выражение нам тоже казалось забавным, в т.ч. потому что мы не представляли, что такое "панталык" (я, впрочем, и сейчас не в курсе).
  
   1835.
   Мама вспомнила, что у деда в ходу было ещё словечко "чертовщина". Смутно припоминаю, что м.б. он и при мне порой говорил - "чертовщина какая-то" - о чём-то странном, непонятном и скорее малоприятном.
  
   1836.
   Когда кто-то чихал, у нас в семье окружающие обычно говорили ему традиционное пожелание "будь здоров" (или "будь здорова"). Правда, мама, кажется, употребляла эту фразу в мужском роде даже в адрес бабушки - если, конечно, не путаю. А я в последние годы иногда сокращаю это пожелание просто до слова "Будь", полагая, что остальная часть домысливается и так.
  
   1837.
   Когда во второй половине, кажется, девяностых стали появляться штрафы за несвоевременную оплату жилищно-коммунальных услуг, официально именуемые несклоняемым словом "п"ни", бабушка это слово произносила на русский лад: "пеня", ~"начислили пеню" и т.д.
  
   1838.
   Дед и, кажется, бабушка тоже пользовались в адрес нас, внуков, известной народной поговоркой ~"индюк думал-думал, и в суп попал". Правда, какой повод мы давали для этой поговорки, не припоминаю. М.б. говорилось это, когда мы, вместо содержательного ответа на какой-либо вопрос, говорили "надо подумать"?
  
   1839.
   Бытовало ещё выражение "Федул - губы надул", произносившееся когда кто-то сидел обиженно насупившись.
  
   1840.
   У деда, кажется, была приговорка "а потом - суп с котом".
  
   1841.
   Мама в Грантовом детстве порой пыталась отвадить его от нажимания разных кнопок (например, вызова лифта) рифмованной фразой: "нажмёшь кнопку, выйдет тётка". Предполагалось, что тётка выйдет злая и задаст трёпку или устроит разнос.
  
   1842.
   Иногда бабушка пользовалась нарочито просторечными грубоватыми словами - чаще в адрес Ольганы или своих полигоновских недоброжелателей: "гавкать" в значении "говорить"; "патлы" в значении "[длинные] волосы".
  
   1842 + 1 = 1960.
   Ещё у бабушки было юмористически-ругательное слово "собацюга", означавшее "большая собака".
  
   1843.
   Когда дед подолгу со мной беседовал, например на кухне, бабушка, полагая, что мне эти затяжные разговоры могут быть в тягость, вступалась за меня, говоря деду слегка сердито: "Что ты в него / в ребёнка вцепился как клещук?"
  
   1844.
   Когда дед на что-то досадовал или был недоволен каким-либо нашим поступком, он мог сказать с осуждающей интонацией: "ну, это уже никуда не годится". Тогда чувствовалось, что действительно допущен какой-то сильный перегиб.
  
   1844 + 1 = 2169.
   У бабушки в активном ходу была приговорка "Хоть стой, хоть падай" - о чём-либо возмутительном, что нельзя терпеть, но при этом непонятно, как этому противостоять. Кажется, мама тоже заимствовала у бабушки эту фразу.
   Иногда, по-моему, бабушка дополняла этой приговоркой другую, о которой я уже писал, - получалось: "Ну что ты будешь делать? Хоть стой, хоть падай!"
  
   1844 + 2 = 2454.
   Также у бабушки, по-моему, было выражение "хоть кол на голове теши" - наверное, о человеке, которого ничем не проймёшь, а может, о шумной ситуации, которую непонятно, как прекратить.
  
   1844 + 3 = 2170.
   Дед часто пользовался словом "безобразие" и глаголом "безобразничать". Так он характеризовал наши с Грантом шалости, предосудительные поступки. Но осуждение тут было скорее мягким.
   Примерно в таком же контексте дед употреблял в наш адрес глагол "дурачиться", о чём я уже писал.
  
   1844 + 4 = 2455.
   Типичным для деда было слово "морока".
  
   1844 + 5 = 2456.
   Мама припомнила, что у бабушки имелось ещё неприличное словцо "глухопердь". Предполагаю, что это был аналог понятия "глухомань". В этом же значении у нас в семье нередко использовалось слово "дебри".
  
   1844 + 6 = 2460.
   М.б. дед пользовался выражением "Слушай и мотай на ус", когда вёл в начале 90-х воспитательные беседы с нами, внуками. Говорилось это всегда добродушно.
  
   1844 + 7 = 2461.
   Уже в поздние годы, в Строгинской или даже м.б. на Обручевской квартире, дед, говоря маме о себе, выдал афоризм: "Горизонт сузился до точки зрения".
  
   1844 + 8 = 2467.
   По маминым воспоминаниям, бабушка любила повторять присказку предков: "Чем слово проще, тем оно точнее".
  
   1844 + 9 = 2468.
   Дополнение с маминых слов (сам я такого не помню): если кто-то ушёл, обидевшись, бабушка говорила: "набьётся в ж...пу пыли" - в значении, что он ещё вернётся.
  
   1845.
   У деда с бабушкой в ходу было слово "гостинец" - так они называли съестные подарки и прочие угощения, в т.ч. те, что давались нам в дорогу, а иногда, возможно, и всякие несъедобные дары. Сейчас это слово, по-моему, уже устарело. А у меня оно ассоциируется с чем-то сказочным и по-доброму деревенским.
  
   1846.
   Знали мы известный математический стишок: "Пифагоровы штаны // Во все стороны равны" - вместе с полуприличным продолжением: "Чтобы это доказать, // Надо снять и показать". Первую часть стиха, возможно, озвучивал и дед, а вторую, к нашему удовольствию, - мама.
   Пифагоровыми штанами в школьном просторечии с давних времён именовались квадраты, прилегающие к сторонам треугольника, рисуемые в ходе графического доказательства теоремы Пифагора - "Сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы".
  
   1847.
   Бесформенная одежда в нашей семье порой именовалась словом "хламида". Этим словцом пользовались мама и, кажется, бабушка тоже.
  
   1848.
   В детстве мама нередко была недовольна тем, какую одежду ей покупала или перешивала бабушка. Что-то казалось маме недостаточно красивым, или слишком строгим по фасону, таким, какое уже не носят. Мама вспоминала, что за неё, порой, вступался старший брат, дядя Серёжа, говоря бабушке: "Что ты её наряжаешь, как Крупскую?".
   Н.К.Крупская (1869-1939) была женой Ленина, и вплоть до распада Советской власти её имя оставалось в числе широко известных и уважаемых государственных деятелей, однако мало кто бы её назвал привлекательной внешне.
   Кроме того, у бабушки существовало понятие - одежда "на вырост". Т.е. для детей покупалась или шилась одежда большего размера, чем нужно.
   [Дополнение с маминых слов: Бабушка схватывала одежду для нас в магазинах, едва та появлялась, притом не смотрела - есть деньги, нет денег, - хватала всё.]
   На фото - Надежда Константиновна Крупская в молодости и в старости:
  
  
   1849.
   Году примерно в 1990-м у мамы имелся тёмно-синий строгий жакет, в котором она ездила на работу; этот жакет мы называли смешным словом "лапсерд"к". Когда мама приезжала в Ногинск, жакет она вешала на спинку стула, стоящего в зале у пианино. Впрочем, я могу напутать: м.б. лапсердаком называли какой-то другой мамин жакет или другую верхнюю одежду.
  
   1850.
   У мамы и, вслед за ней, у нас с Грантом было словцо "бзик" в значении "странность, граничащая с ненормальностью", "зацикленность на чём-то". Использовалось в контекстах вроде: "У него какой-то бзик".
  
   1850 + 1 = 2072.
   Мама порой использовала словосочетание "с кандиб"бером" - в значении "выпендрёжно", "с апломбом", "с претензией".
  
   1850 + 2 = 2073.
   Бабушка вспоминала (или они оба с дедом?) клич из времён их молодости, которым, кажется, подгоняли волов: "цоб-цобэ!"*.
   Комментарий от Гранта: у гугла содержательнее.
   Дополнение: Гугл ссылается на В.Н.Войновича ("Цоб-цобэ - искусство управления волами"):
   "..."цоб" и "цобэ" - это, во-первых, команды. Причём довольно простые. Если говоришь "цоб", волы поворачивают налево, "цобэ" - направо, "цоб-цобэ" - идут прямо. Во-вторых, Цоб и Цобэ - это не только команды, а ещё имена. У всех волов есть только два имени: Цоб и Цобэ. (...) Цоб в упряжке всегда стоит справа, а Цобэ, наоборот, слева. (...) Погонщик знает, что если надо повернуть налево, то следует стукнуть (несильно) стоящего справа Цоба и сказать ему: "Цоб!" Тогда Цоб напряжётся и толкнёт плечом стоящего от него слева Цобэ, тот подчинится, и волы повернут налево. А если направо, то Цобэ толкнёт Цоба - и всё получится наоборот. Точный, ясный, раз и навсегда заведённый порядок".
  
   1850 + 3 = 2131.
   У мамы в ходу есть выражение "не мычит, не т"лится" - о ситуации, когда кто-то бездействует (хотя правильнее, наверное, употреблять его в значении "ни туда, ни сюда"). Возможно, что бабушка тоже пользовалась этим выражением, но точно не помню.
  
   1850 + 4 = 2132.
   Кто-то из взрослых, наверное бабушка и мама, порой повторяли в наш с Грантом адрес, когда мы чересчур шалили, не слушались или вытворяли разные глупости: "У всех дети как дети, а у нас чёрти что / а у нас хулиганы какие-то".
  
   1850 + 5 = 2133.
   В ходу у нас (наверное, у всех кроме папы) была ещё приговорка "что упало, то пропало". Произносилась она чаще, когда на пол или на землю мы роняли что-то съестное; поговорка призывала не поднимать уроненное и не тянуть его в рот.
  
   1850 + 6 = 2498.
   У мамы в ходу глагол "захлять" в значении "захиреть", "прийти в упадок". Часто употребляется в контексте "совсем захлял".
  
   1851.
   Новое значение мы с Грантом придали в детстве слову "жмых": так мы называли встречавшихся порой на пляже голых малышей лет до 2-3, обоего пола. Детей такого возраста взрослые обычно не озабочивались одеть хотя бы в трусы, что нас в ту пору, конечно, смешило. А добавляло смеху то, что дети эти, порой, от прохлады начинали жаться, как-то скованно переступать с ноги на ногу, и т.п. Отсюда мы и образовали своё словцо: жмётся - значит, жмых.
  
   1852.
   Большой кусок чего-либо, чаще всего еды, мы с Грантом называли словом "кусм"н": "Вон ему какой кусман достался" и т.п.
  
   1853.
   Известное выражение "тютелька-в-тютельку" мы с Грантом, забавляясь, переиначивали как "тётенька-в-тётеньку" - отчасти по созвучию, отчасти потому что "тютелька" сама по себе звучала смешно и располагала к эскалации этого веселья.
  
   1853 + 1 = 2413.
   Из иронично-ругательных слов у нас с Грантом популярно было слово "жиртрест", употреблявшееся в адрес толстяков. А мама, применительно к людям крупного телосложения, может употребить словцо "бомбовоз".
  
   1854.
   Году примерно в 1991-92 бабушка как-то принялась звонить кому-то по телефону, и начала разговор так: "Алло, Домодедово-Доможирово?".
   Телефон (домашний стационарный, мобильников тогда не было) находился в коридоре (там его преемник стоит и сейчас), мы с Грантом в этот момент были в зале, и услышав эту бабушкину фразу очень развеселились. Рассмешил нас, думаю, корень "жир" в названии "Доможирово", и заодно само звучание фразы скороговоркой.
   Доможирово - один из районов Ногинска, но этого мы не знали. Бабушка же, видимо, звонила как раз в Доможирово, в какую-нибудь официальную инстанцию, но вначале оговорилась, озвучив фонетически близкий топоним "Домодедово", существенно более популярный, - и мгновенно исправила свою ошибку, что и привело к такой забавной скороговорке.
  
   1855.
   Вообще телефоном бабушка пользовалась часто (по тогдашним меркам), но звонила не столько знакомым поболтать (такого я за ней вообще не помню), сколько в разные инстанции по деловым вопросам.
   При этом для телефонных переговоров делового толка у бабушки была особая интонация: говорила она очень громко, звонко, энергично, с достаточно командными нотками в голосе. Сразу чувствовалось, что она человек, требующий к себе уважения, а не какая-нибудь там хилая отставшая от жизни робкая старушка.
   Активность, в т.ч. телефонно-переговорную, бабушка обычно развивала с утра. Помню, что мне, с моим "совиным" режимом, не раз доводилось просыпаться именно от того, что бабушка в коридоре начинала вести с кем-то телефонный разговор. Хотя дверь между коридором и залом бабушка, кажется, при этом старалась закрывать, чтобы нам не мешать.
   Не помню, писал ли я выше, что по телефону бабушка не раз узнавала и домашние задания, которые я ухитрялся прохлопать ушами на уроке, когда полгода учился в Ногинске (1987-1988), или когда по болезни пропускал какие-то учебные дни. Возможно, что за этим бабушка звонила своей знакомке Корниловой, внук которой был моим одноклассником.
   Добавлю ещё, что пропуск диктовки домашнего задания был для меня обычным делом вплоть до старших классов школы. Видимо, мыслями я витал где-то далеко, в результате чего постоянно оказывалось, что задание уже продиктовали, а я этого даже не слышал. Но при этом даже идея, чтобы кому-то из одноклассников позвонил я сам, очень долго не возникала. В Ногинске звонила бабушка, в Москве, кажется, до 5-го или даже 6-го класса - мама. А я стеснялся самой процедуры звонка: как это я буду кому-то звонить? Отчасти объяснялось это ещё и тем, что друзей у меня среди одноклассников в те годы не было - за исключением только Дениса в люберецкой школе, но у него я мог узнать всё лично, мы жили в одном подъезде и постоянно забегали друг к другу.
   К самостоятельным звонкам мне пришлось перейти только в 61-й школе, когда мы жили на Открытом шоссе (1990-1992), после того как рассерженная мама чуть ли не час понуждала меня переступить этот психологический барьер. В конце концов, я решился при условии, что родители на период моих "переговоров" перейдут в другую комнату - при них я стеснялся вдвойне. Видимо, стеснение это было отчасти обусловлено совмещением ролей - сына и одноклассника. Каждая роль предполагала свою модель общения, и модели эти плохо сочетались друг с другом.
   Зато с того раза, помню, я принялся донимать своего одноклассника Сашу Голиусова практически каждодневными звонками о том, что нам задано. Он всякий раз покорно сообщал мне желаемую информацию, и дальше этого разговор, по-моему, никогда не заходил. В школе мы с ним хотя и общались немного, но друзьями или приятелями не были. Мне порой было даже неловко, что я так на нём паразитирую. Затем мы переехали в Строгино, в 7-й класс я пошёл уже там, и перенёс ту же модель каждодневного телефонного вызнавания заданий уже на тамошнего одноклассника, с которым мы общались ещё меньше - кажется, я ему был антипатичен. Такой формат продержался год, после чего все наши классы перетасовали, и мы с ним оказались под разными буквами.
  
   1856.
   Вообще бабушка была человеком с сильным характером и, как правило, владела ситуацией даже в трудных обстоятельствах.
   Был эпизод, который она потом любила вспоминать: в её изложении этот эпизод назывался "Как баба в снег провалилась". (Вообще бабушка, говоря о себе в третьем лице с кем-нибудь из нас, внуков, именовала себя чаще "бабушкой", но иногда и "бабой".)
   Было мне тогда лет 6 или 7, дело было зимой, мы с бабушкой проходили мимо школы-интерната - часть двора этой школы занимало футбольно-баскетбольное поле, но мы шли, кажется, левее, там, где располагались деревца негустого палисадника, между которыми были протоптаны дорожки.
   Не помню, возвращались ли мы из школы, или это было другой зимой, когда я в Ногинске ещё не учился. Или м.б. я даже шёл на лыжах - у меня в детстве были крошечные синие пластмассовые лыжи, длиной сантиметров м.б. 50.
   В общем, шли мы там с бабушкой, - и вдруг она одной ногой провалилась глубоко в снег, наверное даже изрядно выше колена (хотя сейчас уже могу преувеличить за давностью лет). Снегу кругом было много, и, видимо, в этом конкретном месте под утоптанной дорожкой оказалась довольно глубокая яма.
   Бабушка не пострадала, даже не упала, но вытащить ногу сама не могла. Впрочем, хладнокровия она не потеряла. Вытянуть её из ямы попробовал я, но мне это тоже не удалось. Людей вокруг видно не было, обратиться за помощью не к кому.
   Кажется, бабушка тогда отправила меня домой - м.б. звать на подмогу деда. Но помощь его не понадобилась. Кажется, бабушка вскоре явилась домой сама, а на вопрос, как же ей удалось выбраться, ответила, что её вытащила проходившая мимо девчонка - м.б. старшая школьница. Кажется, та протянула бабушке лыжу или лыжную палку, и сумела бабушку вытащить из этой ловушки.
   Помню, что вся эта ситуация воспринималась как очень необычная, но всё же не страшная, а скорее с оттенком анекдотичности.
  
   1857.
   С дедом мы, бывало, ходили на лыжах - кажется, вдвоём, но м.б. были и случаи в более широкой семейной компании, тут уже не помню. Лыжи у меня были те самые пластмассовые синие, о которых я упоминал чуть выше. Кажется, за дедом я поспевал с некоторым трудом.
   Во время одной из таких прогулок был эпизод, когда я неправильно понял дедово указание. Не помню точно, где это было; почему-то мне кажется, что между "Альгенским проспектом" и сараями, но, возможно, и совсем в другом месте, м.б. в лесу за ДК.
   В общем, шли мы шли, и тут дед мне даёт команду, которую я слышу как "шире шарф". Смысла команды я не понял, но решил, что зачем-то надо подтянуть шарф - на мне был мой долговременный детский жёлтый шарф с кисточками. Я его затянул потуже. Но тут, слышу, дед снова говорит: "шире шарф". Я снова тяну шарф, удивляясь, зачем это нужно.
   В конце концов, то ли дед пояснил команду отчётливее, то ли до меня дошло: оказывается, он говорил "шире шаг".
  
   1858.
   Дед очень любил зимний лес - всю эту зимнюю заснеженную красоту, снег на ветвях деревьев, как в сказке. Когда мы с ним бывали зимой в лесу, он обращал на эти красоты моё внимание. Правда, у меня взгляд был более практичный. Красоту я замечал, но не очень понимал, что с ней можно делать, поэтому она оставляла какое-то ощущение неудовлетворённости, - а сильнее мне нравился летний или осенний лес, когда в нём можно собирать грибы и ягоды. Такие поиски, своего рода заменитель охоты, были одним из моих любимых занятий в детстве, да и сейчас я с удовольствием к этому возвращаюсь, если представляется случай.
  
   1859.
   В годы моего детства, лет примерно до 12, походы за грибами и ягодами были одной из увлекательнейших летне-осенних традиций. Бывало, что мы ходили так всей семьёй, за исключением только бабушки.
   Бабушка в ту пору была ещё вполне бодрая и активная, но всё же жаловалась уже на ноги и зрение, однако, думаю, что главной причиной её неучастия в этих "походах" было то, что она могла считать их занятием скорее праздным, развлекательным. Сама же она привыкла проводить время с пользой, в делах, одним из которых было приготовление еды. Впрочем, бывали, по-моему, случаи, что и бабушка к нам присоединялась.
   Походы наши лесные могли длиться до нескольких часов, а в ту пору, по детскому восприятию времени, казались мне ещё более долгими. Порой мы задерживались настолько, что дома нам влетало от бабушки, ждавшей нас к обеду.
   Впрочем, мы знали, что с настоящими грибниками нам не сравниться - те отправлялись за грибами в дальние леса, выходя рано утром, чуть ли не затемно, и проводя в походе по полдня, если не по целому дню. Вроде бы даже грибники брали с собой особое снаряжение - главным образом, от комаров. И пользовались для срезания грибов ножичками, в то время как мы всё моё детство рвали грибы просто так, с корнем - хотя дед, кажется, говорил, что это неправильно, так мы повреждаем "грибницу" - длинную разветвлённую подземную нить, на которой собственно и вырастают грибы.
   Дед рассказывал, что в мамины школьные годы тоже так ходил с ней вдвоём в дальний лес за грибами - надолго, по-настоящему (или даже они ездили на автобусе?).
  
   1860.
   Лес был для меня своего рода средой обитания, не в меньшей степени, чем Полигон с его дворами и площадками. Лес казался огромным и даже практически бесконечным. Хотя сейчас я понимаю, что почти все наши лесные прогулки происходили на сравнительно небольшом участке - меньше километра в ширину и вряд ли больше двух километров в длину. Говоря о Ногинском лесе, я всегда подразумеваю прежде всего этот участок - с одной стороны он ограничен шоссейной дорогой, улицей Чапаева, с противоположной стороны - речкой Черноголовкой (вместе с Черноголовским прудом, если верить карте), с юга лес доходит примерно до Глухова, а с севера данный участок выходит на широкую просеку, по которой проложена железная дорога.
   Крайне редко бывало, чтобы мы забирались дальше железной дороги или, ещё реже, перебирались через речку на другой берег, где лес продолжался, но в моём восприятии был уже не совсем нашим лесом, а скорее соседним. Этот же, обрисованный мной участок, я до сих пор воспринимаю как эталон леса, и именно в нём чувствую себя как бы "в своей стихии", чего со мной не случается в других лесах, как бы хороши они ни были.
  
   1861.
   Наш лес я в детстве воспринимал как грибной. Но сейчас понимаю, что грибов в нём всё же не так много, как в некоторых других лесах. Помню, что куда б"льшая насыщенность грибами обнаружилась, к моему удивлению, в Строгино, в августе 1993 года, внутри крошечного лесного массива 200 на 200 метров, расположенного в черте МКАДа рядом с замыкающим кольцом трамвайной ветки.
   Дед, впрочем, не раз вспоминал с ностальгией Вёшенский лес - свои родные места. Вот то действительно был грибной лес, говорил дед. Там достаточно было войти в него и за пять минут можно было набрать чуть ли не полные вёдра грибов, причём очень хороших. Я, слушая деда, с трудом верил, что бывают настолько грибные леса.
   [Дополнение с маминых слов: Дед рассказывал, что вокруг Вёшек разного типа леса, в т.ч. за Вёшками есть сосновый лес.]
  
   1862.
   Ещё дед жалел - уже в 90-е годы, потеряв возможность выходить из дома, - что не успел свозить меня в Вёшки и всерьёз потаскать на лыжах. Дед часто так и приговаривал: ~"Эх, вот я бы тебя потаскал на лыжах как следует". Кажется, я напоминал деду, что всё же походить на лыжах мы с ним успели, но он м.б. возражал, что это было не то, слишком по-детски.
  
   1863.
   В нашем Ногинском лесу дед знал разные грибные места - где-то была полянка, на которой растут маслята, где-то, кажется, лисички. Дед же, кажется, учил нас различать на вид разные виды грибов - подберёзовики, подосиновики, сыроежки, лисички, свинушки, моховики, валуи, чернушки (они же грузди), волнушки, опята (или, правильнее, опёнки?), маслята и др.
   Особо ценились у нас подосиновики (но встречались редко) и подберёзовики (эти почаще), самым ценным считался, конечно, белый гриб, но такой попадался крайне редко - и кроме того, мы не всегда были уверены, точно ли это белый или какой другой. Известно было, что среди грибов попадаются ложные, которые легко перепутать с настоящими, - например, ложные опята; существовал, кажется, и ложный белый гриб.
   Про грузди дед говорил, что их надо подолгу вымачивать, прежде чем что-то из них готовить. Кажется, это относилось и к волнушкам.
   К началу 90-х годов мы распознали ещё такие виды грибов как подорешник, кажется, поддубовик, и ещё козлик (похож на моховик).
   Из несъедобных грибов мы знали пыхтун (он же дождевик - их мы любили раздавливать башмаком, чтобы шёл "ядовитый дым"), конечно, мухомор, и молоканку (её название нас с Грантом забавляло). Многие несъедобные грибы мы именовали просто поганками, могли опознать внешне как непригодные, но точных имён их не знали.
   Сам я в лесу в ту пору ориентировался не очень хорошо (но от этого только усиливалось приятное ощущение неохватности леса) - поэтому где располагались известные деду грибные места, сказать не могу.
  
   1864.
   Зато помню, где был ежевичник: у края лесной опушки чуть дальше и левее торца ДК, местного Дома культуры, расположенного на расчищенном участке посреди леса. Кажется, ежевичник мне тоже показывал дед. А сверху, над кустами ежевики, свешивались, по-моему, ветви яблони с мелкими зелёными дикими яблочками.
  
   1865.
   Были и черничные места, но какие из них мне показывал дед, уже не помню. Черника встречалась в лесу намного чаще ежевики. Был период, когда помимо черничных ягод мы специально собирали листья черники - для бабушки: считалось, что они полезны для неё в лечебных целях. Было это м.б. году в 1989-90, т.е. когда в лес мы выбирались ещё с дедом, но м.б. и позже, вплоть до 1992-93 гг.
  
   1866.
   Вообще, по ягодной части в лесу росли малина, земляника, черника и ежевика. Все их мы собирали - обычно в пакеты, но, конечно, и многое съедали прямо во время сбора. Знали мы также ядовитую волчью ягоду - красную, росшую то ли на больших кустах, то ли на деревьях. С ней мы, конечно, не связывались. У этой ягоды было ещё второй название. В детстве, на слух, я долго считал, что оно звучит "волчелыка" - видимо, по созвучию с земляникой, ежевикой, брусникой и т.д. Но в какой-то момент взрослые объяснили мне, что название тут иное - "волчье лыко".
  
   1867.
   Лет в 10-12 я выбрал в лесу, кажется, 3 небольших участка (буквально по несколько квадратных метров каждый) с кустами малины, где росли крупные ягоды, и, в игровом порядке, объявил их "своими" малинниками. Кажется, два малинника были у широкой лесной дороги, шедшей от ДК к речке, примерно посередине пути, на левой обочине, - вдоль этой дороги вообще тянулись густые малинные заросли. Третий малинник был у тонкой косой лесной тропки, шедшей наискосок приблизительно от ДК в сторону Рузинского проезда.
   В "своих" малинниках я собирал "урожай" с особым удовольствием. У Гранта по аналогии тоже, кажется, были "свои" малинники, рядом с моими. Время от времени случались огорчения: при очередном посещении "наших" малинников оказывалось, что кто-то их разорил, поломав кусты.
   Где-то в 1992 году или м.б. немного позже малинники вдоль главной лесной дороги оказались истреблены - на дороге стали заметны следы машинных колёс, оставивших глубокие колеи и изломавших кусты, так что в следующие годы малиновые заросли отступили от дороги левее, сама дорога стала шире, а от "моих" малинников осталось только воспоминание.
  
   1868.
   Моё увлечение сбором грибов было так велико, что в возрасте лет четырёх-пяти я продолжил его в виде игры: когда родители в какой-то момент увезли меня из Ногинска в Москву (мы тогда снимали квартиру в старинном доме в Скатертном переулке), я слепил некоторое количество "грибов" из пластилина и рассадил их по квартире в самых разных местах - в т.ч. под ванной и т.п. Дальше следовало их искать и собирать. Это было по-своему весело и увлекательно, но, конечно, настоящий сбор грибов в Ногинском лесу был интереснее.
   Отчасти мой интерес к сбору грибов объяснялся тем, что картошка с грибами в нашем семействе пользовалась неизменным успехом, воспринимаясь чуть ли не как деликатес. Нравились мне и грибные супы. Помню, однако, что родители этой моей симпатией воспользовались хитрым образом. Я в те годы не любил суп с печёнкой, она мне казалась горькой, но мама внушила мне, что это не печёнка, а грибы (чуть ли не белые), и это способствовало съедению мною супа, пусть и без большого восторга.
  
   1869.
   Был редкий случай, когда через лес мы шли широким составом - вместе даже с бабушкой. М.б. это был один из походов ДК (в кино?), а может, на речку, а может, и просто в лес, - уже не помню.
   Запомнилось однако, что бабушка по пути нашла несколько грибов, причём как минимум с частью из них она поступала так: не срывала их сама, а с хитрецой подсказывала мне - мол, загляни-ка под тот куст, нет ли там чего. Т.е. как бы уступала честь нахождения гриба мне.
   Я в ту пору по малости лет считал себя очень зорким грибником (было мне лет 6-8, и я в тот период нередко питал уверенность, что обладаю исключительными талантами в той или иной области, - например, несколько лет считал, что очень быстро бегаю, пока не убедился, что дело обстоит ровно наоборот). Так или иначе, припоминаю, что несмотря на свою "зоркость", я был удивлён тем, что бабушка отыскивает грибы, похоже, даже лучше меня, хотя сама обычно жаловалась на зрение.
   Бабушка тоже была заметно рада своей "находчивости", и приговаривала с явственным удовольствием: ~"слепая старая баба нашла грибы". Понятно было, что называя себя "слепой" и "старой", она скорее иронизирует.
   На фото - я с бабушкой в лесу, за несколько лет до указанных событий:
  
  
   1870.
   Дед рассказывал (и мама недавно напомнила мне это), что переехав в Ногинск, он поначалу сшибал подосиновики, встречавшиеся в лесу, так как из-за их синевы считал их ядовитыми (у подосиновиков, по-моему, синеет внутренняя сторона шляпки).
   Мама уточнила, что воевал с подосиновиками дед во время прогулок в те часы, когда в его воинской части были ~спортивные занятия - от них дед был освобождён по состоянию здоровья (кажется, из-за язвы).
   Спустя какое-то время его, кажется, вразумил какой-то товарищ, объяснив, что подосиновики же отличные грибы.
   Возможно, дед добавлял, что в Вёшках подосиновики не водились, поэтому он их не знал, - но тут уже не ручаюсь.
  
   1871.
   Мама вспомнила, что дед в Ногинской воинской части был освобождён также и от лыж. Хотя мне смутно помнится, что какие-то лыжные истории той поры он мне пересказывал.
  
   1872.
   Ещё мама припомнила, что на построение в воинскую часть дед спешил раз в неделю. В построении этом участвовал генерал, так что процедура была ответственная.
  
   1873.
   Недавно мне удалось найти в интернете фотографию, где Ногинские офицеры запечатлены на праздничном построении рядом с ДК.
  
   http://photos.wikimapia.org/p/00/05/95/68/88_big.jpg
   Судя по вывешенному лозунгу о претворении в жизнь решений XXV съезда КПСС, можно датировать снимок интервалом между 1976-ым (XXV съезд) и 1981-ым (XXVI съезд) годами. А значит, есть вероятность, что на фотографии присутствует и дед - т.к. из армии он уволился в конце 70-х годов. Сам дед, помню, говорил, что в армии отслужил 37 лет; началась его служба в 1941 году, так что год выхода в отставку мог быть 1978-й или 1979-й.
   Впрочем, рассмотреть, кто из присутствующих офицеров на снимке - наш дед, и есть ли он там вообще, вряд ли возможно, т.к. снимок слишком мелкий.
   Зато на нём видно само ДК. Я выше писал уже, что ДК сгорело в середине 90-х годов, когда страна пребывала в упадке, и с тех пор так и не было восстановлено. Долгие годы сквозь руины пробивалась молодая поросль деревьев, но всё же ещё было видно, что это лишь свежий молодняк посреди недавно ещё обжитого, открытого, городского места. А вот в последний раз, когда мы с мамой там побывали, в августе 2020 года, я вдруг понял, что этот участок уже сделался полноценной частью леса.
   Обнаружение приведённого снимка позволило уточнить ещё один момент. Оказывается, официальным названием ДК было не "Дом культуры", как я всегда полагал, а "Гарнизонный Дом офицеров" (точнее, "Дом офицеров Ногинского гарнизона"). Так он обозначен в сопроводительной информации к снимку в интернете, и мама подтвердила, что так и было.
   https://www.rusprofile.ru/id/8652644
   https://wikimapia.org/14269193/ru/Развалины-гарнизонного-Дома-офицеров
   Добавлю ещё, что построения, на которые еженедельно спешил дед, должны были проходить всё же не перед ДК, а километра на 2-3 севернее, напротив одного из зданий воинской части, куда гражданским лицам, в отличие от ДК, доступ был ограничен.
  
   1874.
   Мама, по её словам, в детстве тоже любила лес. Бывало, что она уходила туда читать книжку: вдоль дороги от ДК к речке в ту пору стояла лавочка (сильно ближе к ДК, чем к речке), и мама усаживалась читать там, хотя, порой, донимали комары.
  
   1875.
   Ещё мама вспомнила, что, бывало, убегала в лес после домашних скандалов. Однажды даже маму там отыскал дед с фонариком, довольно далеко от дома.
  
   1876.
   Ещё одним традиционным летним развлечением в Ногинске, помимо сбора грибов и ягод, было купание в речке (Черноголовском пруде), либо в карьере (пруд Шоколадка). Путь к речке, как я уже говорил, шёл через лес. Крошечный (но вполне достаточный) пляжик располагался прямо там, куда выводила главная лесная дорога, шедшая от ДК.
   Купаться мы чаще ходили нашей "младшей семьёй": папа, мама, я и Грант. Но бывало, что с нами шёл и дед, а возможно и Оля в годы своего долгого житья в Ногинске. Бабушка в этом виде отдыха то ли вообще не участвовала, то ли участвовала редко. По крайней мере, купающейся я её не помню вообще. Возможно, она стеснялась своей фигуры.
   Радость от купания возрастала, когда оказывалось, что мама захватила с собой бутерброды, которыми угощала нас, после того как мы окунёмся и поплаваем. Помню, как я стоял на берегу речки, согреваясь после выхода из воды, на меня было наброшено полотенце, и я прямо стоя поедал бутерброд с колбасой - замечательный был бутерброд.
  
   1877.
   Когда мы ходили купаться на карьер, там было доступно ещё одно развлечение: мы с Грантом строили песчаные з"мки. У карьера в ту пору был расположенный уклоном пляж с замечательным белым песком.
   Шесть лет назад, попав вновь на тот участок после, наверное, десятилетнего перерыва, я с изумлением и огорчением увидел, что он изменился до неузнаваемости: склон и пляж полностью заросли травой, вход в карьер в этом месте сузился и одичал, так что, если не знать, что там когда-то был пляж, догадаться об этом было бы трудно. Современные жители Ногинска для купания в пруду используют подходы в других местах, но и в целом число таких купающихся, по-моему, ощутимо уменьшилось.
   Другим развлечением в воде у нас с Грантом было усиленное брызганье друг на друга. Это всегда было очень весело.
   Ещё нам нравилось наблюдать за крошечными рыбками, стайки которых порой проплывали у берега с невероятной скоростью. Мы часто пытались ловить этих рыбок прямо руками, но удалось это, кажется, только Гранту, раз или два, а м.б. и вообще ни разу - точно уже не помню.
   С этого же карьера, как я писал выше, мы очень весело бежали под дождём вместе с дедом, мамой и Грантом - думаю, это мог быть год 1988-й или 1989-й.
  
   1878.
   Кроме этих двух купальных мест, куда мы ходили довольно часто, известно было, что есть ещё далёкие озёра Коверши (кажется, в детстве я на слух считал, что они называются "Каверши"). У Ковершей была репутация более престижная, чем у карьера и речки. Но считалось, что добираться туда очень долго.
   Тем не менее, в моём детстве мы туда ходили, кажется, дважды - причём с нами шла даже бабушка. Кто был кроме деда, бабушки и меня, точно не помню - может, мама и Грант, может, папа, - смутно помнится, что всё же ходили мы хоть и широким составом, но не все. Путь туда действительно был неблизкий: мы долго шли вдоль железной дороги в направлении от карьера на север - м.б. полчаса или час (для тогдашнего моего возраста это казалось очень долгим путешествием).
   Мне те походы, слившиеся в памяти воедино (допускаю также, что поход мог быть вообще один), запомнились с ощущением очень светлым и праздничным. Помню, что мы там лежали на пляже. Пляж был, кажется, существенно просторнее, чем на карьере или на речке, и вокруг было много народу, что воспринималось позитивно. Бабушка, впрочем, по-моему, не плавала, ограничившись лежанием на пляже.
   В новое время, несколько лет назад, мы с мамой вдвоём вновь добрались до Ковершей, но обстановка там переменилась кардинально. Из двух, известных под этим именем озёр - одно, блистательно курортного вида, оказалось на закрытой для обычных людей территории какого-то престижного ~санатория, наблюдать за тамошними красотами можно было только сквозь прутья забора; другое, соседнее - было общедоступно, но в нём не купался никто (кроме нас), т.к. пляжей оно лишилось полностью, все они заросли травой, и само озеро имело вид скорее пустынный и заболоченный.
  
   1879.
   Мама вспомнила, как дед учил её в детстве плавать. Было это на речке (в Черноголовском пруду), но не там, где позже обычно купались мы, а на несколько десятков метров левее (год назад мы с мамой решили назвать это место Ореховой заводью, либо Орешниковой, либо Стрекозиной). Дед учил маму плавать в т.ч. на спинке, показывал ей, что пока вода не выше подбородка, бояться нечего.
   Сам он, по маминым словам, в детстве плавал до сентября. А вот когда мама уже в нулевых годах стала ездить в Вёшки, то обнаружила с удивлением, что дедова сестра, тётя Тамара, похоже, купаться в Дону вообще не имела обычая. Не только в пожилом возрасте не купалась, но и на мамин вопрос, кажется, ответила, что в детстве тоже этого не делала. Мама решила, что наверное это просто не было принято.
   На фото - тётя Тамара (м.б. 2006 год):
  
  
   1880.
   Мне, впрочем, смутно помнится, что вроде бы дед называл датой закрытия купального сезона - 2-е августа. Причём говорил об этой дате как об общепринятой. Я, кажется, удивлялся: почему так рано, лето же ещё? Но дед объяснял, что после этой даты вода уже становится слишком холодной. Впрочем, точно ли это было второе августа, или он называл другую дату, уже не вспомню.
  
   1881.
   Меня дед тоже учил плавать на спинке, и вообще держаться на воде - в т.ч. дома в ванне, когда мне было лет 6-7. Дед тогда говорил, что держаться на воде ведь очень легко - вода сама тебя держит.
  
   1882.
   Припомнилось ещё: дед говорил, что самая тяжёлая вода (или самая холодная?) - не при нулевой температуре, а при плюс 4-х градусах. Я ещё удивлялся, почему так.
  
   1883.
   В конце 80-х годов мы как-то с дедом шли по лесу, кажется, вдвоём, и он показывал намеченные на спил (вырубку?) деревья - их пометил особыми знаками (меловыми отметками?), видимо, лесник, а дед присматривал среди них, наверное, отдельные брёвна, которые нужно будет утащить в сарай. В этом был оттенок как бы нарушения законов, и потому секретности. Кажется, в тот раз дед пояснил мне, что нельзя просто выбрать в лесу нужное дерево, срубить и забрать себе: это запрещено.
  
   1884.
   Притащил ли дед потом намеченные брёвна в сарай - не помню. Но какое-то количество брёвнышек у него в сарае хранилось. Кажется, по линии сруба они были побелёнными - наверное, белил их сам дед. М.б. натирал мелом? И говорил ещё, кажется, что брёвна нужно подолгу сушить, чтобы они не растрескались; впрочем, за последнее не поручусь, т.к. идентичный момент есть в сказке про Урфина Джюса, так что м.б. я помню это оттуда, а не от деда.
  
   1885.
   Кажется, большие брёвна - целые участки толстых стволов, длиной м.б. до полутора метров, в древесной коре, хранились одно время в т.н. "моём" сарае, соседнем с дедовым. И однажды, заглянув туда после долгого перерыва, мы с Грантом увидели, что на этих обрубках наросло множество свежих побегов с зелёными листьями. Это нас приятно удивило и развеселило, т.к. перекликалось с тематикой живительных растений из всё той же сказки про Урфина: там волшебная сила растений позволяла сделать из них живительный порошок, способный вернуть к жизни мёртвого, и мне очень хотелось, чтобы такое средство изобрели наконец в нашем, несказочном мире (до сих пор хочется).
  
   1886.
   Дед знал многие деревья по листьям и коре, и пытался этому знанию научить меня - во время прогулок в конце 80-х годов, а м.б. даже и в 1990-ом. Из той дедовой науки я запомнил по сей день листья вяза - несимметричные, с прожилками, словно рёбрышками рыбьего скелета (формулировка моя нынешняя), также помню и распознаю листья осины (круглые, с выемками по краю, дрожащие на ветру). А вот всё, что дед говорил про кору, забылось.
   Среди прочего, дед учил меня, как распознать бук, но это я тоже забыл. Припоминаю ещё, что и по самой древесине срубленных деревьев дед тоже умел определять разновидность дерева, и тоже мне что-то такое объяснял. М.б. у бука древесина была чуть розоватой, а у ясеня - светлой?
   Вообще, распознать по листьям я могу не так много деревьев - кроме вяза и осины, ещё берёзу, дуб, тополь, рябину, клён (канадский), американский клён, дубоклён, липу, кипарис, акацию, ель, сосну, лиственницу, каштан, платан, возможно некоторые другие, - но все их (кроме, пожалуй, платана) я, кажется, знал ещё до того, как дед пытался меня целенаправленно научить. Впрочем, не исключаю, что знал я их всё от того же деда. А вот садовых деревьев я совсем не знаю, и отличить их могу только по плодам.
  
   1887.
   Дед рассказывал, что возраст срубленного дерева можно определить по кругам - кольцам на поверхности сруба/спила. Бывало, что мы считали круги на встречавшихся пнях. Каждый круг соответствовал одному году. Правда, "механику" образования таких кругов я долго не сознавал, и лишь потом до меня дошло, что просто, видимо, дерево зимой растёт в толщину сильно медленнее, чем в тёплые сезоны, и поэтому в древесине появляются круги разных оттенков и разной степени "спрессованности".
  
   1888.
   Дед рассказывал, что ему доводилось встречать разных лесных зверей. Был, кажется, случай, когда на дорогу перед ним вышли лоси. Был рассказ, как деду в лесу встретилась лисица. Я спрашивал деда - каково его впечатление, как она ему показалась? Дед ответил в том плане, что лисичка была ~миловидной, как всякая живая тварь.
  
   1889.
   Был случай, когда в лесу завелась рысь. Это зверь хищный, вроде бы она даже на кого-то нападала, и ходили слухи (в Ногинске?), что её надо беречься. И вот однажды дед, идя по лесу, кажется, увидел, как рысь сидит на дереве и на него смотрит. Это было опасно, рысь могла спрыгнуть на него, напасть, но дело обошлось. Я, конечно, спрашивал, не испугался ли дед, но он, кажется, отвечал в том плане, что действовал с осторожностью, чтобы не спровоцировать рысь на прыжок, однако сам не боялся.
  
   1890.
   Был случай, рассказывал дед, когда он ещё будучи действующим офицером шёл через лес - а навстречу ему шёл человек с огромнейшим псом. И этот пёс то ли набросился на деда, то ли всеми силами пытался наброситься, но его сдерживал поводок, и он мог только лаять - тут уже не помню. Дед однако и тут не испугался. У него при себе был пистолет. И дед этому встречному скомандовал: "Уберите собаку". Тот то ли заартачился, то ли стал делать вид, что не в силах унять пса. Дед ему снова: "Уберите собаку, не то застрелю её". После второго предупреждения человек, кажется, внял голосу разума, и дело обошлось без кровопролития.
  
   1891.
   Дед рассказывал историю, кажется прочитанную им в молодости в какой-то книжке: история подчёркивала исключительную память у собак. Речь шла о том, что какой-то плохой человек, м.б. шпион, сильно обидел собаку - то ли побил её, то ли (что вероятнее) ранил, когда она пыталась помешать ему перейти границу. Собака с трудом поправилась. Человека этого давно след простыл. Прошли годы. И вдруг случилось так, что негодяй этот и собака вновь где-то пересеклись. Так собака, несмотря на прошедшие годы, рванулась к нему, набросилась, и то ли искусала его, то ли загрызла, то ли помогла его задержать. В общем, собака не забыла обиду и смогла за себя отплатить.
  
   1892.
   Дед учил нас, внуков, что собаки очень не любят, когда у человека в руках палка, а особенно когда человек этой палкой размахивает. Мы эту истину усвоили, и хотя во время уличных игр и прогулок частенько таскали с собой палки, - при виде собак старались палки эти опустить и не нервировать собачью натуру.
  
   1893.
   Смутно помню случай с дятлом. Мы гуляли в лесу втроём - дед, я и Грант. Кажется, дело было летом, но возможно, что и ровно наоборот, зимой. Мне могло быть лет 7-8. Бывало, что в лесу стучал дятел. И вот, кажется, в этот раз дед то ли нашёл дятла, выпавшего из гнезда, и подсадил на место, то ли поймал слишком бойко стучавшего дятла, но следом отпустил. Так или иначе, какой-то контакт между дедом и дятлом произошёл на наших глазах, и нам это было очень интересно: всякая живность в лесу попадалась нам редко. Точнее, птиц-то мы видели часто, но брать себя в руки они никогда, конечно, не позволяли.
  
   1894.
   Кажется, в зимнем антураже деду нравились снегири. В те годы они в Ногинске водились. А вот последние лет 20 я, кажется, вообще снегирей не вижу.
  
   1895.
   Был случай, когда Грант нашёл в Ногинском лесу на обочине узкой тропки крошечного мышонка* - правда, не помню, живого или дохлого. Также не помню, с кем мы тогда гуляли - с дедом, или с папой, или м.б. с мамой?
   Комментарий от Гранта: мышонок был полностью живой. Я его поймал, прижав к земле травой, под которой он бежал. Гуляли с Олей. Оля сначала предложила посадить мышонка в банку, но потом решила, что надо его отпустить. Так мы и сделали.
  
   1896.
   Где-то в лесу было место, про которое дед говорил, что там на дереве сидит медведь. Говорил дед серьёзным тоном, у него была порой такая манера - шутить с серьёзным строгим видом, так что сходу не догадаешься, что это шутка. М.б. в какие-то разы дед даже подводил меня к тому месту и показывал на нужное дерево - вижу ли я там медведя. Но, конечно, настоящего медведя там не было, а был, как я понял постфактум, просто нарост на стволе, формой напоминающий медведя. Мама тоже знала это место и периодически вспоминает об этом "медведе" на дереве.
  
   1897.
   В какой-то раз, году м.б. в 1988 или 1989, мы с дедом очень долго гуляли по лесу и каким-то образом сумели перебраться через реку на другой берег. Вышли мы, кажется, после очень долгого путешествия, в жилую часть города, расположенную за лесом - возможно, у деда там было какое-то дело, и он специально избрал путь через лес, вместо того чтоб рутинно доехать на автобусе.
   Кажется, именно в этот раз мы, будучи уже на другом берегу, видели посреди леса некую избушку. Как-то дед её охарактеризовал - м.б. избушкой на курьих ножках, - и потом не раз меня спрашивал, помню ли я как мы набрели в лесу на эту избушку.
   Впрочем, позже из разговоров взрослых я усвоил, что где-то в лесу есть генеральская дача (построенная, притом, кажется, незаконно), так что в голове у меня с тех пор сложилось, что эта избушка и была генеральской дачей. Сейчас я, впрочем, в этом уже сомневаюсь.
  
   1898.
   В разговорах деда и бабушки с нами, кажется, порой упоминалось собачье имя Джульбарс. Кажется, это был пёс из какого-то очень известного в более ранние советские годы фильма или книги.
  
   1899.
   Смутно припоминаю, что у бабушки в детстве могла быть собака, и м.б. её могли звать "Жулька" - как раз в честь знаменитого Джульбарса. Но тут высока вероятность, что это мне уже мерещится.
   Впрочем, какая-то собака в бабушкиной тогдашней семье должна была быть, поскольку упоминалась в дедовом рассказе о том, как обидели его сестру, тётю Тамару (об этом я писал выше).
   Возможно также, что в период бабушкиного детства и юности в их семье (Подгорновых) сменилось даже две собаки. Но опять же, м.б. это я фантазирую.
  
   1900.
   Вообще бабушка относилась к домашним животным без особой приязни - в т.ч. потому что считала их возможными разносчиками заразы, блох и т.п. Поэтому в Ногинске в эпоху маминого детства и юности, а затем и при нас с Грантом, домашних животных никогда не держали.
   Было впрочем несколько краткосрочных исключений. Мама вспоминала, как в её детстве домой притащили котят, но они оказались ужасно блохастые, так что от них очень быстро избавились.
  
   1901.
   Помню также, что уже при мне кто-то из соседей одолжил нам ёжика. Кажется, это была внучка то ли Еремеевых, то ли Зои Михайловны, в общем какая-то девчонка из нашего подъезда. Было это, кажется, когда мы гуляли во дворе с Ольганой и Грантом, т.е. это мог быть год примерно 1990-й. Точно не помню, но м.б., увидев у этой девчонки ёжика, мы пришли в ажиотаж (я писал уже, что ёжик для меня в детстве был самым привлекательным, чуть ли не культовым зверем) - и уговорили Ольгану выпросить у этой девчонки ёжика на пару дней.
   Достоверно помню, что был момент с ёжиком в левом скверике в Ногинском дворе: там ёжика при нас облаял довольно крупный пёс по кличке Черныш, а ёжик от его лая сразу замирал на месте, в траве. Мы очень сочувствовали ёжику и, кажется, ратовали за то чтоб его выпустить на волю, подальше от таких Чернышей. Но все подробности у меня в памяти перепутались, так что не помню, был ли это тот ёжик, которого нам одолжили, и если да, было ли это до одалживания или после, - а может, это был случай с другим ёжиком. Хоть и очень редко, но ежи в Ногинске встречались.
   Так или иначе, с одолженным ёжиком события развивались так. Мы принесли его домой и поселили в картонной коробке, посреди кухни. Уж не знаю как, но бабушка не стала настаивать, чтобы мы немедленно от ежа избавились. Но восторга его присутствие у неё не вызвало, да и в целом бабушка в тот день, кажется, была не в духе. Ближе к вечеру ёжик стал порываться выбраться из коробки, но бабушка его слегка осаживала, пытаясь загнать обратно чуть ли не сковородкой. Мы возмутились таким бесцеремонным обращением с ёжиком, опасаясь, как бы бабушка ему ненароком не повредила, и в общем у нас с Ольганой в итоге возникла мысль, что надо ёжика спасать, а лучшим спасением будет выпустить его на волю. Что мы и сделали.
   Пришлось, правда, следом объясняться с той девчонкой, которая нам его одолжила. Кажется, мы вначале планировали соврать, что ёжик сбежал, но в итоге Ольгана предпочла сказать правду, и как-то этот вопрос утрясся легче, чем мы ожидали. Короче, своеволие наше сошло нам с рук.
  
   1902.
   Недавно я спросил маму, был ли у неё в детстве любимый зверь, такой, как для меня ёжик. Мама ответила, что скорее нет, - но, возможно, решила, что я спрашиваю не о реальных животных, а о любимых игрушках. Т.к. вспомнила, что у неё был игрушечный леопард. Таких леопардов они накупили всем классом во время поездки в Ленинград. (Затем этот леопард именовался в домашнем обиходе малоприличным именем "леопёрд".) А так, в основном, были распространены игрушки-мишки, но какого-то особо близкого зверя у мамы не было.
  
   1903.
   У бабушки однако был к зверям интерес охотничье-эстетического плана. Так, в Ногинске, в зале над секретером прикреплены к стенке для украшения большие оленьи рога. Мне не раз объясняли их происхождение, кажется где-то их добыл ещё дядя Серёжа, но все подробности я забыл, и даже не уверен, что рога эти настоящие*, а не пластмассовые.
   Комментарий от Гранта: однозначно настоящие.
   Кроме того, бабушка очень дорожила имевшейся в её хозяйстве "лисой" - то ли шубой, то ли накидкой, то ли воротником из настоящей лисы (кажется, чернобурой). Бабушка эту "лису" часто упоминала, изредка доставала, кажется, из шифонера, но, по-моему, никогда при мне не носила.
   Также в бабушкином хозяйстве была заячья лапка. В старое время такие лапки имели какое-то практическое применение, но какое именно - я забыл. Не пыль же ими протирали? В любом случае, не припомню, чтобы бабушка как-то этой заячьей лапкой пользовалась.
  
   1904.
   А особенно бабушке нравилось порассуждать о том, что неплохо бы нам (нашей "младшей семье") завести охотничью комнату, когда мы получим наконец квартиру.
   Напомню, что всё моё детство и юность прошли под знаком необходимости получить квартиру и перестать мыкаться по съёмным "углам". Также уточню, что понятия "купить квартиру" в советской действительности толком не существовало - квартиры находились в государственной собственности, и их можно было только получить (либо обменять/разменять имеющиеся) - как правило, бесплатно, но после многолетнего "стояния" в очереди.
   Бабушка любила пофантазировать о том, какую мы могли бы устроить охотничью комнату - кажется, предполагалось, что там будут и рога, и "лиса", и шкуры разных зверей. Впрочем, все мы, не исключая и бабушку, думаю, хорошо понимали, что эти фантазии нереалистичны. Если и удалось бы наконец обзавестись своей квартирой, то вряд ли в ней нашлось бы столько комнат, чтоб одну из них сделать охотничьей.
  
   1905.
   Лет в 6-7 я как-то в порыве добрых чувств заявил бабушке, что в будущем "выпилю" Ногинскую квартирку [пилой] и, кажется, увезу в Москву, или в Волшебную страну, или каким-то другим способом её сохраню. Бабушка очень умилилась этой моей идее и не раз потом о ней вспоминала. А у меня действительно было ко всем нашим квартирам - и Ногинской, и съёмным, - чувство теплоты и уюта, и желание как-то уберечь их от влияния времени, от перехода к другим людям и т.д. Думаю, что под "квартирой" я полуосознанно подразумевал более широкое понятие - не только стены-потолок-мебель, но и всех нас, эту квартиру населяющих, и вообще сам тот кусок нашей жизни, прожитый в этой квартире.
   Не знаю, как у других, а моя жизнь действительно во многом делилась на такие куски, связанные с проживанием в той или иной квартире: К"тина Москва, Старая Москва, Новая Москва, Люберцы, Дачка, Открытое шоссе, Строгино, нынешняя квартира на улице Обручева, - и, конечно, присутствовавшие перманентно Ногинск и Ереван: они оставались как бы твёрдыми островками посреди нашей кочевой жизни.
   Помню, что и в более взрослые годы я не раз размышлял: будь у меня много-много денег, я бы постарался выкупить у хозяев все наши прежние съёмные квартиры, пусть даже втридорога, - чтобы тем самым как бы продолжить прервавшиеся "участки жизни", насколько это возможно. Не отказался бы я от этого и сейчас. Но, увы, доходов наших и сбережений в обозримой перспективе не хватит даже на самую скромную московскую квартиру; разве что только однушку, и то если сильно постараться и объединить к тому же все наши семейные накопления.
   На фото - мы в Строгино, 11 ноября 1998 года, в 21 годовщину свадьбы мамы с папой:
  
  
   1906.
   В моём детстве бабушка порой предлагала нам с Грантом поиграть в "путешествие". Сама она в такой игре, кажется, не участвовала, но мы следовали её совету: кресло-кровать превращалось в "поезд", в котором мы "ехали" в дальние края вместе с нашими игрушечными зверушками. Переставная подушка кресло-кровати позволяла как бы отграничить "купе" от внешнего мира.
   В детстве мне была близка романтика подобных странствий - я очень любил летать на самолётах (настоящих) и ездить на (настоящих) поездах: не сам, конечно, а всегда в том или ином семейном составе. Это всегда воспринималось как приключение, ажиотаж, было интересно, а в поезде, если мы ехали в закрытом купе, добавлялась ещё и обстановка уюта. Хотя агорафобии у меня никогда не было, но в детстве меня часто влекло в узкие замкнутые пространства - таким был строившийся в Ногинском сквере "домик", такие же уютные уголки я иногда обустраивал дома, и т.д.
   К сожалению, во взрослые годы путешествия в поездах стали мне в тягость: сделалось тесно, чересчур долго, нечем себя занять, притом приходилось терпеть бытовые ограничения, которые в прежние годы не смущали, а теперь стали проблемой. Кроме того, ездить прежним семейным составом, позволявшим занять целое купе, мы перестали, так что приходится теперь делить купе с чужими людьми, а это уже совсем не то ощущение.
   Но детские игры в "поезд" с бабушкиной подачи мне вспоминаются с удовольствием. Бывало, что мы "ездили" так и на диване, стоящем в зале. А мама вспомнила, что в её детстве такую игру бабушка предлагала и ей, причём даже снабжала бутербродами "в дорогу".
  
   1907.
   Стоящее в Ногинске в зале кресло-кровать было одним из лучших бабушкиных домашних приобретений. Бабушка очень гордилась этой своей покупкой. Из всей Ногинской покупной мебели это кресло-кровать появилось, кажется, позже всего, уже на моей памяти, во второй половине 80-х годов. В сложенном виде оно стоит рядом с телевизором, вблизи от северного балкона, а раскладывается по мере необходимости на ночь.
   Обивка у этого кресла-кровати - узорчато-красная, с оттенком в рыжину, с жёлтыми, кажется, прожилками. В сложенном виде кресло-кровать всегда прикрывается двумя покрывалами - жёлто-серо-коричневым тонким (с рисунками деревенско-лесного ландшафта) на сиденье, а на спинку вешается лицевой стороной внутрь толстый гобелен, на котором вышита картина из русских сказок - кажется, лиса, охотящаяся за петушком.
   Фото кресла с обоими покрывалами от апреля 2017 года:
  
   Лет 20-25 у этого кресла сохранялся очень приятный мне аромат, исходивший от боковых стенок, передвижной подушки и т.д. Но постепенно он выветрился. Однажды что-то похожее мне встретилось в виде ароматизатора с запахом ромашки. Но я удивился, поскольку встречавшиеся мне до этого натуральные ромашки и ромашковый чай не имели того знакомого аромата, который был у кресла-кровати.
   В дневное время это кресло было бабушкиным "посадочным" местом в зале, а если в нём не сидела бабушка, то обычно его занимал я и считал в какой-то мере "своим". Ночью на этом кресле-кровати тоже почти всегда спал я.
   В дневное время помимо игры в поезд, помню, была ещё игра в дома. В рамках этой игры кресло-кровать считалось моим домом и имело номер 698 или 699 по какой-то вымышленной улице, название которой я забыл.
  
  
   1908.
   Ещё одним из летних развлечений в Ногинске во второй половине 80-х годов был для меня велосипед. Купили его, когда мне было лет 5 или 6. Кто купил, точно не помню - но кажется, что скорее, бабушка, чем дед. Это был синий велосипед "Дружок" - мой первый двухколёсный велосипед. До этого у меня был только совсем уж маленький, трёхколёсный велосипед "Малыш".
   Впрочем, перейти разом с устойчивого трёхколёсного велосипеда на шаткий двухколёсный мне было непросто. Поэтому поначалу к "Дружку" прикреплялись два дополнительных маленьких приставных колёсика - кажется, белых, и расположенных, если правильно помню, по сторонам от заднего колеса, м.б. чуть впереди него. Благодаря им "Дружок" уже не заваливался на бок.
   Учил меня кататься дед. Он придерживал велосипед, чтобы я не свалился. Мы катались по двору и, кажется, я делал круг по Полигону - точнее, прямоугольник, доезжая м.б. до Альгенского проспекта и обратно.
   Катался я и сам. Помню также, что велосипед на наш 4-й этаж затаскивала бабушка - видимо, считалось, что для меня, по малости лет, такой груз слишком тяжёл.
   На фото - дед держит Гранта, а я сижу на "Дружке" в нашем Ногинском дворе, середина 80-х годов (но дом на фото виден не наш; наш - за моей спиной):
  
  
   1909.
   Следующим после "Дружка" появился велосипед "Колибри" - его добыла мама, в Люберцах, и, кажется, изрядно утомилась, пока его дотащила. Любопытно, что велосипеды эти продавались, по-моему, не в натуральном виде, а в больших прямоугольных картонных коробках. Кажется, они ещё требовали сборки*. Коробка от "Дружка", помню, много лет хранилась в Ногинском алькове, за красным креслом, на которое дед складывал на ночь одежду.
   * Комментарий от Гранта: помимо того, что Дружок продавался в разобранном виде, он также был складным велосипедом (единственным среди наших). Его рама состояла из двух частей, соединенных специальным шарниром-замком, и его можно было сложить пополам вокруг вертикальной оси.
   "Колибри" был тоже двухколёсный (как и все последующие наши велосипеды), и тоже синий, но посветлее "Дружка" и чуть поменьше его. купила его мама, когда мне было лет 7. Так что какое-то время у нас сосуществовали три велосипеда одновременно: в Ногинске "Дружок", в Люберцах "Колибри" и "Малыш", из которого я уже вырос, но за него, кажется, ещё умещался Грант.
   Велосипед "Малыш" мы, кажется, выбросили в период переезда с нашей люберецкой съёмной квартиры на т.н. Дачку (частный домик в Люберцах). Мы с Грантом, конечно, сопротивлялись - мне всегда трудно расставаться с вещами, тем более с полюбившимися, - но папа был строго настроен на избавление от бесполезного "хлама", которого у нас всегда было более чем в избытке.
   Велосипеды "Дружок" и "Колибри" мы продали году, кажется, в 1994 или 1993, уже в Строгино, - к тому моменту "Дружок", стало быть, успел перекочевать из Ногинска в нашу "младшую семью" (не знаю почему и не помню когда; м.б. потому что "Колибри" на какое-то время ломался?**). Для продажи "Дружка" и "Колибри" мы делали рукописные объявления, которые сами расклеивали по Строгино; я тогда ещё придумал проколоть дырочки на объявлениях, чтобы листки с номером нашего телефона легче отрывались. Купил оба велосипеда, кажется, некий добродушный мужик лет 30-35, заплатив нам, по-моему, 500 тогдашних рублей - деньги по тем временам небольшие; кажется, папа просто отдал их нам с Грантом. Помню, что в разговоре с покупателем мама шутливо обмолвилась, что м.б. мы ещё встретим наши велосипеды на прогулке - на них собирались кататься его дочки, а жил он тоже в Строгино, - однако этого не случилось.
   ** Комментарий от Гранта: у колибри отвалился руль, когда мы жили на Открытом шоссе. Для ремонта требовалась сварка, и шли разговоры о том, чтобы найти мастера для ремонта (или договориться с кем-нибудь из сварщиков, занимавшихся иногда на улице ремонтом всяких ограждений). Сварщика в итоге так и не нашли, но мне какое-то время удавалось закреплять руль с помощью маленького винта или каких-то еще подручных средств. Правда, держался он плохо и часто проворачивался, так что кататься стало трудно.
   Вскоре меня, правда, охватила досада за продажу велосипедов и своё в этом участие. Было неловко, словно от продажи друзей - всё-таки велосипеды эти дарились с любовью, ассоциировались с дедом, бабушкой и мамой, принесли столько радостных мгновений, а закончилось всё какой-то коммерческой суетой. До сих пор жаль. Хотя, наверное, если рассудить рационально, нам бы они уже всё равно не пригодились, мы выросли, и такой исход был, наверное, лучше, чем если б папа, не удержавшись, отправил их на помойку, подобно "Малышу". Тут, по крайней мере, был шанс, что кому-то ещё сумеют принести радость наши "Дружок" и "Колибри".
  
   1910.
   Когда мы с Грантом выросли из "Дружка" и "Колибри", мама купила велосипед "Кросс". Было это, по-моему, в 1990-м году, когда мы уже переехали из Люберец и Дачки в Москву, на Открытое шоссе. Если все предыдущие велосипеды были отчётливо детскими, маленькими, то "Кросс" уже выглядел по-взрослому: у него были большие колёса, высокий руль. Расцветки "Кросс" был оранжевой.
   Сильнее всего мне с ним запомнился эпизод, когда прямо во время поездки у него отвалилось колесо: я еду вперёд, а переднее колесо вдруг соскакивает и катится дальше само по себе. Я же, соответственно, с оставшейся частью велосипеда грохаюсь оземь. Впрочем, колесо потом водворили на место, и велосипед ещё послужил.
   Следующий велосипед мне мама с папой покупали уже в Строгино, в 1994 году. Выбирать его мы ходили все вместе (прежние велосипеды всегда появлялись сюрпризом). Этот велосипед именовался "Пенза" и был зелёным. Правда, название "Пенза" мне казалось неудачным, так что я его, кажется, пытался переименовать в "Железного Дровосека", но малоуспешно; впрочем, в обиходе хватало просто слова "велосипед". У нас он пользовался не меньшей популярностью, чем предыдущие - бывало, что на нём ездил даже папа.
   Почему-то, несмотря на весь прежний опыт, освоение "Пензы" мне давалось трудно: кажется, сиденье на нём было выше, чем у "Кросса", и сама конструкция казалась поначалу неустойчивой, так что я часто падал. К тому же, это был первый из наших велосипедов*, на котором не работал привычный детский** способ торможения - педали назад. Нужно было по-взрослому нажимать ручной тормоз. Но затем я как-то наловчился, и проблема исчезла как не бывало.
   * Комментарий от Гранта: ножной тормоз был только у Кросса и Колибри.
   ** Комментарий от Гранта: ножной тормоз не более "детский", чем ручной. Кроме того, в СССР не умели нормально делать ручные тормоза, они всегда работали плохо, тогда как ножные обычно были вполне функциональны.
   В ходу этот велосипед был до 2005 года, я даже успел поездить на нём после переезда на Обручевскую квартиру, но затем, кажется, что-то в нём вышло из строя, да и сам он уже был потрёпанный, так что пришёл черёд нового велосипеда. "Пенза" же, в нерабочем состоянии, стоит с тех пор на балконе Обручевской квартиры. Сохранились ли остатки предыдущего, "Кросса"***, я не уверен: м.б. мы его выбросили при переезде на Обручевскую квартиру.
   *** Комментарий от Гранта: Кросс каким-то образом остался в Строгино. Вероятно, его выбросили. Он хранился на балконе, и одно время рядом с ним стоял сломанный красный велосипед Кама или Десна идентичного размера, который я где-то нашел и принес в качестве донора запчастей для Кросса. Кросс к тому времени не использовался из-за проколотой камеры колеса (или обоих колес), а из нас никто не умел ремонтировать камеры. Вероятно, эти два велосипеда выкинули одновременно.
   Последний на сегодняшний день велосипед - красно-серый "Stels" (я его позже переназвал "Серым Волком"). Его мне купила мама, спонтанно, на Ногинском рынке, в августе 2006 года, во время моей однодневной поездки в Ногинск. То был первый (и последний) раз с восьмидесятых годов, когда я ехал на велосипеде по Ногинску, и единственный раз, когда мой велосипедный маршрут пролегал там через городской центр, а не ограничивался Полигоном и близлежащими территориями.
   После этого была длительная проблема - как переправить новый велосипед в Москву. Но, кажется, через год мама скооперировалась со своей приятельницей, нашей бывшей соседкой по Строгино, известной у нас под прозвищем Асик, и та на своей машине довезла велосипед до наших нынешних мест обитания. С тех пор я на нём предпринял немало поездок. Кажется, это единственный из велосипедов в нашей семье, на котором никто кроме меня не катался.
  
   1911.
   За окнами Ногинской квартиры, и с севера, и с юга, видны были высокие деревья - их высоты хватало до нашего 4-го этажа, так что фактически они получались ростом с дом. Соседи время от времени порывались эти деревья срубить - кажется, им они застили свет. Бабушка была решительно против и очень возмущалась таким поползновениям.
   Но, увы, постепенно соседи добивались желаемого. В палисаднике у подъезда, напротив нашего северного балкона росла раскидистая рябина. Сейчас её нет. Рядом, возможно, могла быть высокая берёза, но тут уже не гарантирую. Со стороны южного балкона росло несколько деревьев - выше я упоминал, что до них с балкона можно было дотянуться рукой: мы рвали с них семена-вертолётики. Южная сторона в нашем доме считается солнечной: расположенные с этой стороны спальня и кухня с утра и б"льшую часть дня ярко освещены солнцем. Бабушка жару недолюбливала, так что деревья с южной стороны, создававшие хоть какую-то тень и прохладу, были ей действительно нужны. Сейчас этих деревьев нет вообще - вся южная сторона стоит "голая"; правда, уничтожения этих деревьев бабушка, кажется, уже не застала, в её время их только обрубали - хоть и варварски, но ствол и часть ветвей оставались.
  
   1912.
   Жару бабушка вообще переносила плохо, особенно в 90-е годы. Жаловалась на духоту и на сердце. Во второй половине 90-х годов ей даже в какой-то момент диагностировали "предынфарктное состояние". Но до инфаркта, к счастью, дело не дошло.
   Сам я жару всегда переносил легко, и летом мне вообще нравилось быть на ярком солнце, а не в тени. Солнце давало ощущение лета и почти праздника. Даже в знаменитую аномальную жару 2010 года, когда в июле-августе в Москве целый месяц стояла температура около 40 градусов, а город был затянут смогом из-за горящих от такой жары торфяников, - я только посмеивался, мне было хоть бы хны. Хотя жара эта стоила многих жертв. В частности, её не перенёс бывший научный руководитель моего шефа, его почти ровесник и друг, Юрий Полукаров. К счастью, мама с папой в тот период были в отъезде, в Крыму, так что не пострадали.
   Впрочем, в последние годы я стал замечать за собой, что несмотря на лояльность к жаре, духоту переношу уже очень плохо. Возможно, это из-за лишнего веса. При температуре вокруг выше ~25 градусов мне уже нужно хоть какое-то движение воздуха.
  
   1913.
   Вместе с тем, дед с бабушкой опасались сквозняков. Дед всегда беспокоился, чтобы кого-нибудь из нас не продуло. И слово "сквозняк" звучало в Ногинске с повышенной частотой.
  
   1914.
   Когда мне было года 4 или 5, случился эпизод, который бабушка потом, кажется, тоже порой вспоминала с долей юмора. Дело было под нашим южным балконом, мы пришли туда вдвоём с бабушкой: она хотела накопать земли, видимо, для своих балконных посадок.
   С той стороны дома расположен малопосещаемый палисадник, а двор и подъезды все с северной стороны. Поэтому бабушка полагала, вероятно, что набрать землю удастся спокойно, без лишних свидетелей.
   Я откуда-то знал, что задуманное бабушкой дело - чем-то предосудительно (хотя уже не помню, чем; м.б. мне казалось, что это повредит корням тамошних растений? или я считал, что земля там принадлежит государству, и брать её нельзя?).
   Так или иначе, я постарался бабушку остановить, но успеха, естественно, не добился. Тогда я предупредил её, что сейчас подниму шум, если она не перестанет. Предупреждение тоже не сработало. Тогда я, переступив через стеснение (в те ранние годы, впрочем, оно меня ещё не сильно донимало), действительно завопил: "Люди! Баба землю ворует!"
   Бабушка на меня, конечно, зашикала - не рассерженно, а скорее взволнованно, и будто бы даже слегка стушевавшись, м.б. также с долей юмора, т.к., похоже, не очень представляла, как меня унять, когда я такой номер отчебучил - пытаюсь привлечь публику. Впрочем, публика не привлеклась, никто на мои вопли внимания не обратил, так что всё закончилось благополучно.
   Сейчас, по прошествии 35 лет, я вообще не понимаю, какая вожжа мне в тот раз попала под хвост, запомнилось только ощущение некой "борьбы за справедливость".
  
   1915.
   Году примерно в 1992-93 нас с Грантом во время летних прогулок в Ногинске, бывало, преследовали какие-то мальчишеские ватаги - не слишком всерьёз, но всё же какие-то разы нам приходилось давать драпака (кстати, выражение "дать драпак"", т.е. убежать, - кажется, временами использовал дед).
   Смутно припоминаю, что один раз мы спасались бегством по дорожке между нашим подъездом и левым дворовым сквером, а тут как раз на балкон вышла бабушка - м.б. зазвать нас домой, - и я ей на её призывы крикнул, что тут Гранта бьют. Впрочем, каких-то особых драк, которые превосходили бы наши собственные с Грантом постоянные выяснения отношений, там не было - максимум, лёгкая дворовая стычка. Но бабушка с дедом нас потом, кажется, отчитывали за то, что мы ввязываемся в такие хулиганские истории. Бабушка в тот раз м.б. с балкона пригрозила, что сейчас всем задаст - точно уже не помню.
   Позже бабушка передразнивала ту мою фразу в варианте "Ба-абушка, Гранта бьют!", то ли укоряя меня, что я не дал обидчикам сдачи, то ли за то что мы, привлекая к себе внимание такими криками, позорим бабушку с дедом на весь Полигон. Запомнилось только, что процитированное ею обращение "Ба-абушка" не соответсововало действительности, т.е. в моей фразе его не было - видимо, в ту пору у меня уже такое обращение психологически затруднилось.
  
   1916.
   Бывало, что от Полигоновских обидчиков мы с Грантом удирали прямо домой, галопом взлетая на 4-й этаж. Какой-то раз так бежали чуть ли не со Скрип-Скрипа. Но в те годы это было не страшно, а скорее увлекательно.
  
   1917.
   Мама вспомнила, что в её детстве родители в Ногинске тоже звали детей домой прямо с балкона - такой способ был в порядке вещей.
  
   1918.
   Один раз я перепугался всерьёз - правда, ненадолго. С обидчиками этот случай не связан. Дело было летом, кажется, 1992, а может, 1991 года. Мы с Грантом стояли на северном балконе. И вдруг я вижу, как внизу, слева, из-за угла дома выбегают, кажется, пара мальчишек, и громко кричат: "Война! Война!"
   В первое мгновение мне показалось, что и впрямь началась война. Я страшно перепугался, и лишь как-то скованно пробормотал Гранту: "У них там война началась" - м.б. кивнув в сторону тех мальчишек. (М.б. даже эта моя фраза была в ответ на Грантов вопрос, чего я так замер?)
   Уточню, что отношение моё к войнам в ту пору было двойственным. С одной стороны, тема войны, как я писал выше, была для меня одной из самых интересных. Я с упоением читал книги о войне, любил смотреть фильмы о ней, постоянно расспрашивал обо всём этом деда. Разнообразные игры в войну составляли значительную часть моего детства. А в глубине души у меня нередко мелькала глупая мысль, что вот было бы интересно, если бы снова война началась!
   При этом под войной подразумевалось именно масштабное военное противостояние уровня Великой Отечественной войны, а не какой-нибудь местечковый конфликт. Воспитывались мы в ту пору в сознании, что наша страна живёт уже больше сорока лет без войны, и есть надежда, что мир удастся сохранить впредь, но при этом всё время как бы давалось понять, что новая война всё-таки возможна в любой момент. По умолчанию подразумевалось также, что если война начнётся, то только как нападение на нашу страну; вариант, что агрессию проявить можем мы, просто вообще не рассматривался, это казалось настолько невозможным, что об этом даже не думали.
   С другой стороны, несмотря на подсознательную тягу оказаться свидетелем или участником каких-то интересных глобальных опасных событий типа новой войны, эвакуации, бомбёжки и т.п., - представление о том, что нечто подобное может случиться всерьёз, не как фантазия или игра, а взаправду, - такое представление казалось пугающим до глубины души. Ибо что делать в такой ситуации, и чем это чревато - я даже вообразить не мог.
   И вот в тот раз я на минуту поверил, что война всё-таки началась, и мальчишки разносят новость о ней. Однако, пока я стоял в ступоре, до меня вдруг дошло, что это анахронизм. Картина мальчишек-газетчиков, разносящих сенсационную весть, знакома была по фильмам, и с антуражем начала 90-х годов уже не вязалась. Сообразив это, я вздохнул с облегчением и, кажется, присмотревшись пристальнее к мальчишкам внизу, действительно убедился, что это у них просто игра.
  
   1919.
   Был ещё похожий момент, когда я тоже похолодел от известия о войне, но детали тут помню хуже. Было это в те же примерно годы - м.б. летом 1992 года в Ногинске. Обстановка в стране была неспокойная, военные конфликты полыхали на окраинах Союза - на тот момент уже развалившегося, если это действительно был 1992 год. И кажется, после какого-то новостного сообщения по радио, кто-то из взрослых, м.б. бабушка спросила у деда полуутвердительно: ~"Что ж, значит, теперь война?" А дед, если это был он, м.б. ответил, что да.
   Возможно, что в том сообщении шла речь о каком-то передвижении войск или об угрозе такого передвижения - м.б. в Татарстане против центральной московской власти. По крайней мере, Татарстан тогда был одним из самых проблемных регионов, поднимавших вопрос об отделении от России даже острее, чем Чечня (во всяком случае, о Чечне тогда говорили меньше, чем о сепаратистски настроенном Татарстане).
   И я, склонный воспринимать информацию буквально, какое-то время был уверен, что действительно сегодня началась официальная война. Но затем, м.б. через час, меня стали брать сомнения - возможно, поведение взрослых, совершенно обыденное, будто ничего не случилось, заставило меня усомниться, правильно ли я понял ситуацию. И тогда, м.б. пристав к ним с расспросами, я удостоверился, что о войне они говорили скорее в приблизительном смысле.
   Добавлю ещё, что мой панический страх войны в те годы относился именно к официальной войне. Т.е. либо кто-то нам объявит войну, и за этим уже, по всем правилам, последует глобальное нашествие, которое ввергнет страну в колоссальные бедствия на месяцы или годы, либо такое же нашествие начнётся без объявления войны, как в 1941 году, но тоже будет фактически признано официальной войной - полномаасштабным нападением на нашу страну.
   Конфликты же в горячих точках казались мне чем-то не очень пугающим, локальным, по масштабам страны несерьёзным. Поскольку официально в них никто друг другу войну не объявлял, казалось, что это конфликты как бы не в полную силу, отчасти понарошку. Отношение это моё переменилось только к концу 1994 года, когда ельцинская Россия напала на Чечню, и эта неофициальная, не объявленная, местечковая война привела меня в невероятное возмущение. Но это уже другая история.
  
   1920.
   В середине 90-х годов на северный Ногинский балкон повадился запрыгивать с соседского балкона крупный кот Кузя, принадлежавший Тихомировым. Это было забавно, но мы его шугали, чтобы он возвращался восвояси. Бабушка, кажется, тоже его шугала. Но вообще Кузины визиты были впечатляющи: сидим мы в зале, занимаемся своими делами - как вдруг за окном, с нашего балкона, где, по идее, никого нет и быть не должно, раздаётся увесистый хлоп"к, будто упало что-то тяжёлое. Вначале мы оказываемся в недоумении, затем соображаем, что это нас посетил Кузя.
  
   1921.
   Как я уже писал, 11 сентября 1996 года мы завели кошку - серую, дымчатую, сибирской породы, очень спокойную. Назвали мы её Кешей. Было это в Строгино, где мы снимали квартиру в 1992-2005 гг. Но в последующие годы бывало, что мы привозили Кешу в Ногинск, и она жила там подолгу. Точно не помню, было ли это ещё при бабушке, или началось уже после. Наверное, всё же после, т.к. при бабушке мы бы вряд ли решились взять в Ногинскую квартиру животное - был риск, что бабушка, тогда уже плохо видевшая и ходившая по квартире с трудом, может споткнуться о кошку и упасть.
   Зато точно помню, что бабушка передавала нашей Кеше приветы в Москву, и в общем заочно к ней относилась вполне по-доброму.
  
   1922.
   Как я тоже, наверное, уже писал, в летнюю пору на северный и южный балконы в Ногинской квартире ставились самодельные "летние" съёмные двери. Первоначальные тяжёлые балконные двери оставались на месте: с осени по весну они обычно закрывались наглухо, чтобы не выстуживать квартиру, но летом держались открытыми - и тогда, чтобы с балконов не налетели комары, мухи и прочие насекомые, дед ставил туда лёгкие дверцы, б"льшую часть площади которых занимали зелёные москитные сетки: так обеспечивалась одновременно вентиляция и защита от насекомых.
   Двери эти дед сделал сам, на моей памяти, году примерно в 1986-88. Помню, что он делал каркасы для этих дверей из материалов, собранных в сарае; затем красил их при мне, прикрепил москитные сетки, привинтил петли, и потом уже мы вместе устанавливали эти двери при входах на балконы. А к осени снимали их и ставили у стен в помещении рядом с кухней* - там они хранились до следующего лета.
   * Комментарий от Гранта: в туалете? в коридоре? в кладовке? Мне казалось, что поначалу они хранились в сарае, а на лето их носили домой.
   Мой ответ: Первый вариант правилен. А в сарае - да, было такое, пока дед был на ногах и м.б. ещё несколько лет после. Я и забыл об этом.
   С годами сетка кое-где прорывалась, и дед аккуратно ставил заплатки: кажется, у него в запасе оставались ещё рулоны этой москитной сетки.
   Двери эти целы до сих пор. Правда, последние годы мы их уже не снимаем, они стоят круглый год. Сетки в них истрепались уж очень сильно. Так что на южной двери мы с мамой этим летом заменили две сетки из трёх - правда, замену мы прикрепили не гвоздями, как дед**, а приклеили просто к каркасу купленную в хозяйственном магазине белую занавесочную текстуру на клеевом креплении. К сожалению, и текстура, и крепление оказались слишком хлипкими, так что надолго наших трудов, думаю, не хватит.
   ** Комментарий от Гранта: оригинальное крепление не на гвоздях, а с помощью толстого провода в изоляции (или пустой изоляции от провода - внешне это выглядит как белый шнур от детской скакалки), идущего по периметру проема и затыкающего края сетки в паз. Гвоздями, возможно, провод придерживался от выпадания из паза.
   Мой ответ: Именно так. Вот как раз в августе 2020 года мне пришлось повозиться с этим белым шнуром.
   Прежнюю москитную сетку я снимал с дверного каркаса с сожалением - не хотелось вынимать гвозди, которыми так добротно закрепил её дед. Вообще видно было, как тщательно и аккуратно он всё это смастерил, и жаль было разбирать вещь, хранившую следы его присутствия в этом мире. Но делать было нечего.
  
   1923.
   Дедова аккуратность, как я, возможно, уже писал, была всеобъемлющей и доходила до педантичности. Выражалась она в т.ч. в том, что дед называл техникой безопасности. Так дед не уставал напоминать нам, чтобы мы не ставили на край стола чашки, тарелки и т.д. Пояснения, что стоящую на краю чашку можно ненароком смахнуть*, она упадёт и разобьётся, звучали на моей памяти многие десятки раз.
   Комментарий от Гранта: я помню, как он в таких случаях говорил, что чашка "может упасть", на что мы иногда возражали, что если не задевать, то не упадет, а он отвечал, что всё равно может упасть. После этого был случай, когда я случайно что-то уронил со стола (или оно упало даже не из-за меня), и на вопрос деда, как было дело, я ответил, что этот предмет "сам упал". На это дед возразил, что "само ничего упасть не может", чем вызвал у меня когнитивный диссонанс (точнее, это было неприятное чувство, что меня обманывают, поворачивая каждый раз правду удобным для себя концом).
  
   1924.
   Столь же тщательно дед следил за тем, чтобы металлическая ручка внутренней балконной двери не выбила стекло внешней двери - там нужно было соблюдать определённый зазор. Предупреждения эти не были беспочвенны: стёкла внешних балконных дверей действительно были аккуратно залатаны по краю приклеенными приставными кусками стекла, т.е. кто-то когда-то их таким способом разбил, м.б. даже я сам в раннем детстве.
  
   1925.
   В подъезде нашего Ногинского дома, перед нижней ступенькой лестницы всегда лежал коврик на досчатой подкладке. И дед всякий раз, когда мы возвращались домой, напоминал, что надо вытереть ноги об этот половичок.
  
   1926.
   Перед дверью нашей квартиры тоже имелся коврик, но за его состоянием следила бабушка.
  
   1927.
   Дед с бабушкой отличались также бережным отношением к книгам. Старались приучать к этому и нас с Грантом: не оставлять на страницах помарок, не загибать листы (позже я узнал где-то, что такие загнутые треугольничком страницы называются "собачьи уши"), не брать книгу грязными (в т.ч. жирными после еды) руками, вообще не читать за едой.
   Не меньшей аккуратностью в обращении с книгами отличается папа. Тут он даже, пожалуй, превосходит деда с бабушкой - быть может, потому, что для папы, насколько я могу судить, именно книги представляют главную ценность из всех находящихся в доме вещей, и именно книжно-творческая деятельность всегда была для него главной в жизни, на какой бы официальной работе он ни состоял. У деда с бабушкой, при всей их любви к литературе и чтению, всё же приоритеты были более разнообразны - у деда авиация, армия, мечта о мореплавании, столярно-плотницкое увлечение (работа в сарае), поддержание физической формы, лесные прогулки; у бабушки - ведение домашнего хозяйства, воспитание детей, школьные и Полигоновские перипетии, составлявшие своего рода местную светскую жизнь, и т.д.
   Впрочем, увещевания взрослых об аккуратном обращении с книгой помогали мало. Оторвать меня от чтения за едой в ту пору было трудно. А всяческие пометки в книгах я перестал делать только лет в 25, если не позже. Правда, к тому времени пометки мои приобрели более толковый характер: я подчёркивал интересные цитаты, сбором которых заинтересовался года в 22-23. У папы, кстати, тоже есть склонность к отметке цитат.
  
   1928.
   Дед, кажется, озвучивал также рекомендации по здоровьесберегающим способам чтения: под каким углом держать книгу, на каком расстоянии от глаз, и как должен падать свет, чтобы чтение не повредило зрению и осанке. Но соблюдать эти правила было ещё сложнее, так что всерьёз приучиться к ним я даже не пытался.
   Папа, кажется, тоже порой внушал нам подобные вещи. Ещё он боролся с нашей привычкой читать с фонарём под одеялом: считалось, что зрение от этого портится ещё сильнее. Тем не менее, книжные соблазны были слишком велики, так что мы время от времени нарушали все правила.
   Читать с фонарём под одеялом я, кажется, перестал только в первой половине нулевых годов: к тому моменту у меня завёлся торшер, исполнявший в т.ч. роль ночника, и можно было держать его включённым сколько угодно - это уже не запрещалось и никому не мешало. Впрочем, я не уверен, что чтение при ночнике намного здоровее, чем с фонарём.
  
   1929*.
   Среди дедовых рекомендаций были также разминки и перерывы. Дед советовал при любой сидячей деятельность, в т.ч. наверное и при чтении, через какое-то время (минут 40? 30?) делать небольшой перерыв - отвлечься, встать, размяться, в т.ч. поразгибать пальцы и т.д. Но этот совет тоже был малоэффективен: чаще всего он просто не вспоминался в нужный момент.
   Комментарий от Гранта: повтор п.403.
  
   1930.
   У деда была коричневая съёмная обложка для книг - то ли кожаная, то ли из какого-то более технического материала. Она помогала уберечь читаемую книгу от затирания. Сейчас эта обложка хранится у меня в Москве, но сам я ею не пользуюсь. А на некоторые особо ценные книги надеваю обложки попроще, оставшиеся ещё от школьных учебников.
  
   1931.
   У бабушки одним из проявлений аккуратности и порядка было правило - завязывать пакеты, в которых еда убирается в холодильник. Если какую-то еду, блюдце или тарелку мы ставили в холодильник в незавязанном пакете, то бабушка потом ругалась: ей не нравились торчащие пакетные "хвосты".
  
   1932.
   Ещё у бабушки было обыкновение мыть прозрачные полиэтиленовые пакеты. Т.е. если такой пакет пачкался, его не выбрасывали, как сейчас, а мыли в руковине на кухне, там же, где мыли посуду, и вешали сушиться над раковиной, перекинув через проволочный держатель металлического "поддона", на котором сушились и хранились вилки, ножи и ложки.
   Объяснялось такое отношение к полиэтиленовым пакетам тем, что в советские времена они были относительной редкостью и их берегли. Сейчас такие пакеты можно свободно купить в виде целого рулона, от которого их по мере надобности отрывают один за другим. Но в советское время таких рулонов в продаже не было, и пакеты попадали домой только если продавцы в магазине упаковывали в них покупаемый нами товар. Это тоже было не столь частой практикой как сейчас: в ходу оставались ещё бумажные пакеты, а некоторые виды товаров фасовались в бумажных кульках, в обёрточной или газетной бумаге. Так, в кульках из газеты могли продать, например, жареные семечки, а на морях - креветки.
   Многие товары, например хлеб и булки, продавались вообще без упаковки.
  
   1933.
   Рассказывая о своей аккуратности, дед с гордостью вспоминал сказанные о нём слова, кажется, кого-то из его начальников: "Это человек, который не умеет делать плохо". Т.е. всё, что делал дед, делалось им добросовестно и качественно. В каком контексте была высказана та характеристика - не помню, но почему-то у меня она ассоциируется с периодом дедовой работы уже в Ногинской воинской части, м.б. когда дед уже занимался программистскими военными задачами. Кажется, также, что эту фразу начальник адресовал дедовым сослуживцам в том плане, чтобы они брали с деда пример.
  
   1934.
   Как-то раз, уже в поздние годы (вторая половина девяностых или даже уже нулевые), дед мне с грустью посетовал на неудачу той линии поведения, которой он придерживался, пока был в силе. А именно: делать какие-то правильные, хорошие вещи, чтобы другие, глядя на это, брали пример и тоже начинали делать так же.
   В частности, дед сказал, что вот когда-то, кажется, приходя домой, он регулярно чистил свои башмаки, и думал, что другие домочадцы, глядя на это, поймут преимущества такой привычки и сами приучатся поступать так же. ~"А они не приучались", добавил дед с грустным недоумением. М.б. он привёл и ещё какие-то примеры того же рода.
   Мне же в этой дедовой интонации почувствовалось нечто большее, чем огорчение из-за конкретной неперенятой привычки. Возможно я преувеличиваю, но мне показалось, что дед переживал из-за неудачи целого жизненного принципа, на который он опирался и в который верил: что можно своим примером сделать мир чуточку лучше - без ругани, без принуждения, без выставления напоказ своей "добродетельности", просто скромно делать что-то хорошее, и остальные тоже заинтересуются, подхватят, окажется, что дедов пример был не зря.
   Тот разговор мне не раз вспоминался на протяжении последующих лет, в т.ч. когда деда уже не было. Мне было грустно, что дед, выходит, потерпел поражение - верил в лучшее в людях, а они не оправдали его надежд, и теперь ничего уже не исправить.
   А потом меня осенила простая, но в чём-то феноменальная мысль: ведь это же от меня зависит, был дедов принцип ошибочен или верен, потерпел дед поражение, или всё-таки то, во что он верил, действительно работает. Пусть даже его пример не нашёл последователей много лет назад, но если я сейчас возьму в привычку что-то, что делал дед, ну вот хотя бы перестану на улице бросать бумажки мимо урны, - получится, что дед даже теперь, из небытия, сумел повлиять на нашу реальность и передать свои обычаи, как эстафету, дальше.
   Наверное, это всё звучит чересчур высокопарно, но мне такая идея понравилась.
  
   1935.
   Дедова аккуратность и добросовестность ярко проявилась ещё в годы учёбы его в Академии Жуковского: дед сделал очень хороший дипломный проект. Мне дед рассказывал, что перед защитой этого проекта кто-то из знакомых товарищей, ознакомившись с материалом, посоветовал деду "загрубить" его: мол, там всё настолько гладко и складно, что это может, наоборот, сработать во вред, не надо идти на защиту с такой совершенной работой. Лучше добавить ~шероховатостей, ухудшить результаты расчётов, или что-то в этом роде.
   Не помню точной мотивации этого совета: то ли товарищ считал, что в исходном виде дедова работа покажется чересчур вызывающей, выпендрёжной, то ли м.б. смысл был в том, чтобы добавить какие-то легко устранимые "слабые места", чтобы экзаменаторам было к чему прицепиться, а деду было что им возразить? Вероятнее, первое. Не помню также, последовал дед совету или отказался. Почему-то мне кажется, что последовал, т.к. история эта мне вспоминается с лёгким оттенком горечи - слушая дедов рассказ, я не мог понять, зачем самому портить свою столь удачную работу, у меня это плохо укладывалось в голове. Так что если бы дед отказался, наверное горечи бы в этом воспоминании не было.
   Это однако ещё не конец истории. Завершал её дед тем, что уже лет через 15, если не 20, после окончания Академии, он как-то встретил товарища, который сказал ему, чуть ли не шёпотом, по секрету: "А ты знаешь, твой проект до сих пор таскают!" Тут дед пояснял мне, что стандартным сроком хранения дипломных работ было 3 года, после чего их просто сжигали, или как-то ещё уничтожали (у меня такое "варварство" тоже вызывало недоумение - стоило ли вообще тогда выпускникам стараться, делать работу, чтоб её через 3 года сожгли? - но дед беспечно отвечал, что а зачем их хранить, в них не было ничего ценного, а на хранение нужно место). И то, что дедов проект оставался востребован высокими инстанциями столь долгое время, было знаком исключительного качества и актуальности дедовой работы.
   Какой теме был посвящён дедов проект - припоминаю крайне смутно: м.б. дед разрабатывал какой-то взрыватель для военных ракет. Или взрыватель был той частью проекта, которую деду предлагалось "загрубить"? М.б. даже тонкость была в том, что взрыватель можно было взять стандартный, но дед предпочёл разработать свой собственный? Трудно вспомнить.
  
   1936.
   Дед не терпел халтуры. С негодованием он рассказывал мне о порядках, свидетелем которых он был в период своей программистской деятельности. Т.е. это должно было быть уже в Ногинске, годах м.б. в 60-х или 70-х. Кажется, деду поручили заведовать коллективом программистов. Работа коллектива строилась так: приходила задача, давался срок на её решение - кажется, обычно это был год. Причём заказчиком был, по-моему, аж сам ЦК партии, т.е. одна из высших инстанций в стране.
   А вот как выполнялась поставленная задача - вопрос особый. Дед рассказывал, что поначалу не мог понять принципов работы своего коллектива. А потом, присмотревшись, понял: почти весь год программисты ничего не делают, отмахиваются от напоминаний, мол "потом-потом", а в оставшиеся месяца три до истечения срока - активизируются и решают задачу усиленным темпом.
   Дед, когда выяснил этот порядок, был глубоко возмущён. "И это называется "коллектив коммунистического труда"!" - говорил он мне.
   В советские годы звание коллектива (или бригады) коммунистического труда считалось очень почётным - фактически признанием, что коллектив трудится образцово, может гордиться собой и служить примером для всех.
   Я, правда, не очень понимал дедово возмущение: ведь задача-то всё равно исполнялась, а за 3 месяца или за 12 - не всё ли равно? Срок же не нарушали! Но дед, конечно, оставался при своём мнении, согласно которому выходило, что высокое звание в данном случае - профанация и очковтирательство. Не помню, правда, удалось ли ему перестроить работу этого коллектива на правильный лад.
  
   1937.
   Дед говорил, что очень долго не знал, что такое отладка алгоритма (или отладка программы?). Другие программисты постоянно между собой говорили об отладке (это была фактически отдельная стадия работы после написания программы/алгоритма), а дед долго не мог понять, о чём они ведут речь, и спрашивал их - что это за отладка и зачем она нужна. Причина дедова непонимания была проста: написанные им алгоритмы (или программы?) были всегда составлены так тщательно и аккуратно, что работали сразу, безо всякой отладки. В среде известных программистов такое мастерство считалось едва ли не уникальным.
   [Уточнение: В ту пору, когда дед занимался программированием, считалось нормой, что алгоритм будущей программы составляет один человек (или группа), а программу по этому алгоритму пишет уже другой работник (или, опять же, группа).
   В моё время (девяностые годы) такого разделения уже не было, программист выполнял обе задачи сам, а ещё чаще стадия алгоритмизации вообще пропускалась, и программу писали сразу "на живую нитку".]
  
   1938.
   Впрочем, впоследствии деду довелось тоже столкнуться, кажется, с отладкой или с аналогичными сложностями, правда, по-моему, лишь считанные разы.
   Один из таких случаев дед описывал; подробностей не помню, но по контексту получается, что дед там работал не в одиночку. Дедов товарищ составил программу, которая почему-то не заработала, хотя тщательнейший разбор её следом не выявил никаких ошибок: всё составлено совершенно правильно - а не работает! Дед, рассмотрев программу, обратил внимание того товарища на использованную в ней команду (формулу или что-то подобное), которую можно было записать двумя разными способами. Товарищ отмахнулся: мол, способы эти эквивалентны, это одно и то же. Товарищ был прав, и дед не настаивал. А потом выяснилось, что сама машина (компьютер, ЭВМ) построена так, что не воспринимает эти способы как равнозначные! Т.е. выстроена фактически с ошибкой, - и когда в программе один способ заменили другим, математически ему эквивалентным, всё заработало! Так что если бы товарищ прислушался к деду сразу, можно было бы сэкономить много времени и сил.
  
   1939.
   На каких языках программировал дед* в какие периоды - не помню, но точно что среди этих языков был Фортран (сокращение от Formula Translator). Среди дедовых книг по программированию, хранящихся в алькове, мне ещё попадалась на глаза обложка, связанная с каким-то из более поздних языков - не помню, Паскаль или Си, но это уже было из тех языков, которые довелось изучать мне в девяностые-нулевые годы.
   Комментарий от Гранта: вполне возможно, что ему довольно много пришлось программировать в машинных кодах, т.е. задавая непосредственно команды процессора без какого-либо языка. Такое впечатление у меня осталось после каких-то немногочисленных разговоров с ним на эту тему. И предыдущий пример об этом косвенно свидетельствует.
  
   1940.
   Взаимодействие с компьютерами (их в дедову эпоху называли ЭВМ [э-вэ-эм] - электронно-вычислительные машины) происходило тогда иначе, чем сейчас, да и сами компьютеры были иными - гигантскими. Одна такая машина могла занимать целый зал.
   Насколько понимаю, экранов (т.е. мониторов, или, как их тогда называли, дисплеев) в таких компьютерах не было. Как не было и клавиатуры, мыши и многих других современных устройств. Компьютеры использовались исключительно для составления вычислительных программ. Сам смысл компьютеров был в том, что машина может автоматизированно и быстро обрабатывать огромные объёмы данных, обработка которых вручную заняла бы слишком много времени.
  
   1941.
   Дед рассказывал, что программы составлялись на т.н. называемых перфокартах, которые затем каким-то образом вводились в память компьютера. Перфокарты эти были листками тонкого желтоватого картона прямоугольной формы со срезанным уголком. Размер прямоугольника - сантиметров примерно 10 на 20. На перфокартах были типографским способом пропечатаны цифры: целый ряд единиц, целый ряд двоек и т.д. Программирование выражалось в том, что в перфокарте проделывались маленькие дырки-окошечки, выбивавшие ту или иную цифру: вместо цифры получалось прямоугольное отверстие. Таких дырок на использованной перфокарте было обычно немного - м.б. около десятка, притом что цифр в общей сложности были сотни.
   Целые стопки таких перфокарт имелись у нас дома, и дед их использовал в обиходе как бумагу для записей - оборотная сторона их была чистой. Вообще даже в 80-е годы такие перфокарты оставались ещё достаточно распространены и встречались в самых разных учреждениях. На линованных аналогах таких перфокарт, кажется, делал записи и мой шеф вплоть до 2010-х годов.
  
   1942.
   Тогдашние* компьютеры (ЭВМ) были ламповыми. Сейчас слово "ламповый" вошло у молодёжи в оборот в другом значении - ~"уютный, уединённый, тихий, камерный, с оттенком ретро": говорят, к примеру, "ламповое кафе". Но компьютеры в дедовы времена были ламповыми в буквальном смысле - элементом их конструкции были т.н. электронные лампы, предшественники транзисторов.
   * Комментарий от Гранта: к 70-80м годам лампы в компьютерах уже практически не использовались, если не считать одной особой лампы - электронно-лучевой трубки (кинескопа), которая досуществовала в составе компьютерных дисплеев до начала 00-х.
   Мой ответ: Я и не знал, что кинескоп тоже считается лампой.
   Таких ламп в компьютере было множество (десятки? сотни?)**, и, кажется, именно их совокупной мощностью определялось быстродействие*** компьютера. Такие же лампы использовались в ту пору в телевизорах, так что мне довелось их повидать.
   ** Комментарий от Гранта: сотни и тысячи. Для сравнения, в ногинском телевизоре "Рубин" - порядка 10 ламп. В проигрывателе "Юбилейный" было 2 лампы.
   *** Комментарий от Гранта: быстродействие не было связано с количеством ламп. С количеством ламп была связана сложность архитектуры (разрядность, число и сложность поддерживаемых команд и др.) и объем оперативной (регистровой) памяти. Можно считать, что количество ламп определяло вычислительную мощность компьютера. Совокупная электрическая мощность ламп - величина, прямо пропорциональная количеству ламп (т.к. любая лампа жрет электричество примерно одинаково), но физический смысл этой мощности более приземленный - скорость потребления электроэнергии и необходимость принудительного охлаждения.
   Выглядела такая лампа как прозрачный стеклянный цилиндр с куполообразным верхом, внизу были многочисленные металлические "ножки", а внутри лампы располагались какие-то детали и проволочки - в куда большем количестве, чем в обычных электрических лампах, используемых для освещения.
   Особенностью этих "компьютерных" ламп было то, что они постоянно сгорали, и "машина" выходила из строя: требовался ремонт - замена лампы. Это осложняло работу программистов. Проблема эта, известная мне по дедовым рассказам, подтверждается, по-моему, и знаменитой повестью Стругацких "Понедельник начинается в субботу", вышедшей в начале 60-х годов.
   Кроме того, к "машинам" всегда была очередь - программисты записывались на разное время, и получить доступ к машине было большой удачей. Откуда-то мне помнится, что некоторым удавалось перехватить "машину" даже среди ночи, что тоже считалось везением, - но не знаю, от деда эта информация или из книги Стругацких.
  
   1943.
   Дедова страсть к аккуратности и технике безопасности усилилась, как я уже писал, после гибели дяди Серёжи, случившейся в 1973 году в результате допущенной дядей Серёжей неаккуратности при сборке электродрели.
   Вместе с тем, дядя Серёжа, по дедовым рассказам, был, как и сам дед, очень хорошо подкован в физике. Мама тоже вспоминала, что у дяди Серёжи были немалые таланты - например, он мог очень быстро набросать чертёж, который самой маме не давался, а дед такой чертёж сделать мог бы, но потратил бы очень много времени. А вот у дяди Серёжи это получалось слёту.
  
   1944.
   Дед рассказывал, что незадолго до гибели дядя Серёжа даже сделал некое научно-техническое открытие, настолько блестящее, что государство ему за это назначило премию в размере 10 000 рублей - по тем временам гигантские деньги (на них можно было бы прожить лет десять). Но получить эти деньги дядя Серёжа уже не успел. По наследству тогдашние премии не передавались, поэтому вдове дяди Серёжи тоже ничего не досталось.
   Насколько понимаю, дядя Серёжа за своё открытие получил патент* - это тоже нам всем казалось очень высоким признанием его заслуг.
   С чем было связано открытие дяди Серёжи, точно не помню: кажется, что-то из области радиотехники (радиолокации?) - м.б. касавшееся передачи данных со спутников.
   Комментарий от Гранта: Не знаю, как тогда в СССР, но вообще патент не дают в качестве награды, его надо самому оформлять (если есть желание), что сопряжено с рядом сложностей.
   Мой ответ: Тогда, по логике вещей, получается, что инициатива могла исходить от него самого, но, возможно, и от начальства, давшего указание запатентовать работу. В оформлении, думаю, больших сложностей нет, если открытие патентуется в научном институте или лаборатории, где такая практика уже отлажена. Мне перед защитой диссертации оформили нечто вроде авторского свидетельства (аналог патента) на компьютерную программу, вокруг которой строилась диссертация, но моё участие в сборе сопроводительных документов было необременительным.
  
   1945.
   Дядя Серёжа окончил Харьковское военное училище и по профессии был, кажется, офицер-ракетчик.
  
   1946.
   Не помню, писал ли я уже: дядя Серёжа был одним из двух человек в Ногинской ветви нашего семейства, кто вступил в партию; другим таким человеком была бабушка. Партия в ту пору была одна - коммунистическая. Бабушка была членом партии с 1942 года. А дядя Серёжа вступил в партию, наверное, в конце 60-х или в начале 70-х годов.
   Поясняя мне этот его поступок, дед говорил, что тогда было такое поветрие среди то ли ровесников дяди Серёжи, то ли его коллег-офицеров: считалось, что вступление в партию - нужно и правильно. Дедово пояснение давалось, кажется, в контексте ответа на мой вопрос, почему в партию не вступил сам дед (значит, считал её чем-то неподобающим?), а дядя Серёжа всё-таки вступил. Впрочем, об отношении деда к партии я писал выше.
  
   1947.
   Дед сожалел ещё о том, что не успел добиться перевода дяди Серёжи с Дальнего Востока в наши края. Дед говорил, что хлопотал о таком переводе, и разрешение вроде бы было уже согласовано, оставалось только его оформить, но как раз в это время дядя Серёжа погиб. Чуть-чуть переменились бы сроки - и всё могло бы быть иначе.
   Впрочем, дед говорил, что сам дядя Серёжа не знал о том, что его перевод уже практически согласован. Я спрашивал: почему дед не известил об этом дядю Серёжу? Дед отвечал в том плане, что не хотел обнадёживать понапрасну, т.к. до этого подобные переговоры дед вёл уже не раз, и тогда дядя Серёжа был в курсе, но в итоге всё срывалось. Так что в последний раз дед уже хотел дождаться твёрдого решения, прежде чем оповещать о нём дядю Серёжу.
  
   1948.
   Мама вспоминала, что дядя Серёжа в последний свой год успел выбраться к морю в Сочи из Харькова, но всего на один день. Об этом остались фотографии. Кажется, дядя Серёжа был там с приятелем. По маминому рассказу получалось, что этот день был чуть ли не единственным пребыванием дяди Серёжи на море за всю его жизнь. Однако мне смутно помнится, что ещё в школьные годы дядя Серёжа был на море в Гурзуфе в общесемейной поездке, т.е. с дедом, бабушкой и мамой.
  
   1949.
   Мама жалела, и вспоминала, что дед с бабушкой вроде бы тоже жалели, что в своё время отвергли школьную подругу дяди Серёжи - девушку по фамилии Агибалова, с которой у него был роман в старших классах. (Я на слух долго считал, что фамилия её пишется "Огибалова".)
   Агибалова эта была своего рода "принцесса" - то ли в классе, то ли на всём Полигоне. Было в ней, видимо, какое-то высокомерие, и в целом ориентированность на безыдейно-романтическую сторону жизни - чтобы за ней мальчики увивались, а она бы решала, кого одарить своей милостью. Бабушке с дедом всё это было чуждо, поэтому против брака дяди Серёжи с Агибаловой они воспротивились, и брак не состоялся. Хотя, вроде бы, у дяди Серёжи с этой его Агибаловой всё было серьёзно.
   Сожаление же звучало в том плане, что если бы дед с бабушкой отнеслись к тогдашнему выбору дяди Серёжи менее строго, то он в итоге мог бы остаться жив, пусть и не с лучшей спутницей жизни. В любом случае, какой бы неудачной женой ни оказалась Агибалова, но Зойка, доставшаяся в итоге в жёны дяде Серёже и отчасти виновная в его гибели, была по общему нашему мнению неизмеримо хуже.
  
   1950.
   В этом контексте, мне кажется, у мамы даже был оттенок какого-то тёплого чувства к Агибаловой - возможно, мама считала претензии к ней бабушки с дедом немного завышенными, поскольку знала, что угодить деду и, особенно, бабушке в этом плане было бы вообще очень трудно - отвергнуть они легко могли бы и более достойных кандидатов, пожелавших связать свою жизнь с кем-либо из их детей - дядей Серёжей и мамой.
   Маме известно было, что Агибалова впоследствии вышла замуж за некоего Паукова. Помню, что уже в новое время мы с мамой даже искали Агибалову-Паукову на сайте Одноклассники.ру - в т.ч. у мамы была мысль, не может ли сын Агибаловой, Пауков-младший, быть на самом деле сыном дяди Серёжи? Впрочем, самим Пауковым и Агибаловым мы, конечно, ничего не писали, ограничившись просмотром выложенных ими фотографий, и по этим фотографиям мама заключила, что идея, скорее всего, несостоятельна: Пауков-младший ничем на дядю Серёжу не походил.
  
   1951.
   Расстался с Агибаловой дядя Серёжа, по-моему, всё же не сразу после того, как дед с бабушкой её отвергли, а м.б. через год - что-то у них там самих разладилось. Так что, возможно, родительское мнение тут решающим не было.
   За время романа с Агибаловой дядя Серёжа успел куда-то с ней съездить вдвоём, в какую-то длительную поездку. Мама также вспоминала, что Серёжа в Крыму на танцевальном конкурсе занял в паре с Агибаловой первое место (об этом я упоминал выше). Отсюда, кстати, следует, что как минимум ещё одна поездка в морские края у дяди Серёжи была.
  
   1952.
   Кто-то говорил - то ли бабушка, то ли дед, но скорее бабушка - что за мамой в своё время ухаживал (или пытался ухаживать?) некий офицер. Было это, очевидно, в Ногинске, задолго до того как мама вышла замуж за папу. Впрочем, сама мама на моё упоминание об этом отреагировала, кажется, с удивлением - м.б. история с офицером была преувеличена.
  
   1953.
   Мама рассказала мне, что свадьба дяди Серёжи с Зойкой проходила на Дальнем Востоке, и из наших там никто не присутствовал. Причиной неприсутствия было то, что дядя Серёжа, сообщив о предстоящей женитьбе, просил деда с бабушкой помочь материально, а они, обидевшись на ситуацию и в т.ч. на то, что он никого не пригласил, ограничились отправкой 300 рублей на кольца.
  
   1954.
   Дядя Серёжа, видимо, ещё с детства отличался не вполне послушным нравом и известной долей самостоятельности. Так, бабушка уже на моей памяти вспоминала, как дядя Серёжа в ранние школьные годы, не спросившись у родителей, взял и поехал в Москву покупать яйца.
   Самостоятельная поездка из Ногинска в Москву - вещь для ребёнка не рядовая. К примеру, нам с Грантом такое не разрешалось (да у нас и мысли подобной не возникало); впервые мы с Грантом предприняли подобное путешествие без родителей лишь в мае 1996 года (или, скорее, мы наоборот возвращались из Ногинска в Москву?) - с согласия бабушки с дедушкой, и лишь потому, что родители в это время вынуждены были срочно уехать в Приднестровье по мрачному поводу: 10 мая 1996 года ушла из жизни бабушкина сестра, тётя Оля. Нам же требовалось вернуться на учёбу в Москву из Ногинска, где мы отмечали День Победы.
   О самопальной поездке дяди Серёжи за яйцами в Москву бабушка вспоминала с долей умиления, восхищения и удивления - она никак не ожидала от него такой выходки. Мотивация у дяди Серёжи, по-моему, была проста: ему хотелось сделать что-то полезное и/или приятное.
  
   1955.
   Мама порой вспоминает, как бабушка гонялась за дядей Серёжей, в ту пору ещё мальчишкой, вокруг стола, чтобы отшлёпать его за какой-то проступок. А дядя Серёжа на бегу подставлял сзади кулаки, защищая от ударов мягкое место. Бабушка потом с юмором комментировала, что вот он нарочно подставляет твёрдые кулаки, чтобы я об них ушиблась.
  
   1956.
   Дед вспоминал, что как-то раз дядю Серёжу в школьные годы сильно побили мальчишки. Речь шла, по-моему, не об одноклассниках, а о каких-то хулиганских ватагах, бытовавших в Ногинске в те годы. В чём была причина драки, не помню. Пострадал дядя Серёжа, кажется, ощутимо, но без последствий для здоровья.
  
   1957.
   Дед с бабушкой много раз предостерегали нас с Грантом об опасности подорваться на мине или снаряде - например, в лесу. В годы моего детства сообщения о том, что кто-то где-то подорвался на снарядах, оставшихся в земле со времён Великой Отечественной войны, звучали довольно часто - с этим было связано много трагедий по стране, комментировавшихся в новостях в том смысле, что та страшная, давно окончившаяся война продолжает убивать по сей день. К счастью, в последние лет 15 подобные сообщения стали редкостью.
   Кроме того, поблизости был военный испытательный полигон, на котором проводились стрельбы, испытывалось новое оружие, снаряды тоже ложились в землю, и время от времени происходили трагические случаи с ногинчанами - например, с мальчишками, пробиравшимися туда за грибами, вопреки всем запретам.
   Дед рассказывал, что и дядя Серёжа однажды чуть не остался без глаз в результате взрыва. Было это, правда, не в лесу, а, кажется, около сараев. Если правильно помню, дядя Серёжа с приятелем, в те годы ещё школьники, нашли где-то патрон и то ли пытались его раскрутить, то ли хотели бросить в огонь, чтобы посмотреть, как он взорвётся. Так или иначе, патрон взорвался, дяде Серёже, кажется, опалило лицо, а его товарищу оторвало палец.
  
   1958.
   Ещё одним опасением за нас у дедушки с бабушкой был страх, что мы можем утонуть. Известно было, что в Ногинске на речке сколько-то лет назад утонули двое мальчишек - то ли дети Петровых (наших соседей по подъезду), то ли ребёнком Петровых был один из утонувших, а второй - ребёнком Костюкевичей. То ли случаев с утонувшими детьми было два - один с детьми Петровых, другой с детьми разных родителей.
   Так что нас в детстве никогда не отпускали на речку или карьер без присмотра взрослых. Впрочем, мы хотя и любили купаться, но мысль сделать это самовольно, удрав к водоёму без старших, не возникала у нас никогда.
  
   1959.
   К воспоминаниям мамы о дяде Серёже можно добавить ещё кулинарный момент: дядя Серёжа удивлялся, что мама не может съесть конфету без чая (или хотя бы не запив её чаем). Говорил что от этого у конфеты размывается вкус.
  
   1960 = 1842 + 1.
  
   1961.
   Дед рассказывал о человеке, пьяневшем от хлеба. Кажется, это был кто-то из его знакомых то ли в годы учёбы в Академии, то ли в период последующей службы в армии, м.б. даже уже в Ногинске. У товарища этого было странное пищевое нарушение: достаточно ему было съесть немного хлеба - и он уже пьяный. Кажется, из-за этого у него были проблемы на службе - м.б. там подозревали, что он пьёт и к тому же врёт, что не пил.
  
   1962.
   Дед много раз повторял, что шоколад - единственный вид пищи, стопроцентнно переходящий в энергию. Не знаю, действительно ли это так, но в детстве я этому верил.
  
   1963.
   У бабушки были металлические формочки для выпечки кексов - две маленькие и одна побольше. У этих формочек были волнистые края. Кажется, один из маленьких кексов обычно доставался мне, другой Гранту, а большой - м.б. всем взрослым.
  
   1964.
   Считалось, что бабушке из-за диабета нельзя есть конфеты - за исключением батончиков "Городки" (они считались диабетическими и делались, кажется, из сои). Я эти батончики тоже очень любил - мне они казались чуть ли не самым лучшим сортом конфет.
   Конфеты у нас дома бывали если не всегда, то очень часто. Помню такие марки конфет времён моего детства: шоколадные - "Маска", "Чародейка", "Красная шапочка", "Мишка на севере", "Цитрон", "Незнайка", "А ну-ка отними!", конфеты трюфельного типа, в т.ч., кажется, "Золотая Нива"; помимо шоколадных были ходовыми разные леденцы, карамельки и ириски, например "Ирис Кис-Кис", "Раковые шейки", "Золотой ключик". Запасы леденцов и карамелек на рубеже 80-х/90-х годов хранились у бабушки в больших пакетах в спальне, за швейной машинкой, и бабушка ими щедро нас угощала.
   В девяностые годы, помню, дед ценил сливочные помадки и аналогичную им конфету "Коровка", а когда бросал курить, переходил с сигарет на ириски, - но об этом я, кажется, уже писал.
   Отдельной категорией были шоколадки, но из марок помню только "Алёнку". Шоколад считался более ценным лакомством, чем конфеты, но конфеты, пожалуй, были интереснее.
  
   1965.
   Помню, когда мне было года 4 или 5 (кажется, мы жили ещё в Старой Москве), папа как-то раз принёс целую коробку необычных конфет - мне запомнились очень большие шарообразные конфеты, причём разного размера, обсыпанные шоколадом, м.б. даже похожие на пирожные. Но разъесть эту коробку сходу было нельзя: папа сказал, что это для мамы, так что мы то ли ждали её возвращения с работы, то ли даже везли ей куда-то эти конфеты в качестве подарка-угощения. Помню, что у папы при этом был добродушно-ироничный настрой, что мне всегда нравилось.
  
   1966.
   Мама вспоминала, что дед ей из пирожных всегда приносил корзиночку - видимо, речь о временах маминого детства.
  
   1967.
   Сам я больше всего ценил в детстве такие пирожные как эклер, пирожное-картошка, песочное, миндальное (или оно считалось сортом печенья?), позже ещё профитроли. Из печенья очень нравилось овсяное.
   Песочные пирожные в виде плоских прямоугольников с глазурью сверху и тонким слоем начинки посредине часто приносили*, кажется, бабушка и дед (м.б. в т.ч. из кафе/кондитерской в гостинице "Спутник"?). А какие-то эклеры дед мне покупал, кажется, в достаточно раннем детстве, лет в 5-6, и меня завораживало, как сквозь дырочку в боку эклера появляется "трубочка" крема.
   Комментарий от Гранта: дед когда-то покупал мне такое в Кафетерии. Вероятно, это было несколько раз.
   У взрослых особым шиком считалось "птичье молоко" - кажется, в ту пору оно чаще встречалось в виде торта, чем отдельных пирожных. В девяностые-нулевые годы оно сделалось более распространённым и из деликатеса перешло в разряд дешёвых непрестижных товаров.
  
   1968.
   Разновидностей покупных тортов* было много, я их в основном не запомнил, помню разве что торт "Сказку", "Наполеон", "Птичье молоко" и вафельный. Вафельный мне всегда казался каким-то ненастоящим, не очень интересным, зато дед больше всего ценил, кажется, именно его (что особенно странно, учитывая, что вафли от мороженого он не признавал).
   Комментарий от Гранта: еще вроде были Ночка, Прага и Чародейка.
   Мой ответ: Точно! Припоминаю их все.
   Домашние торты время от времени пекли бабушка и мама. Недавно мама подсказала мне, что бабушкин многослойный торт домашнего приготовления - это и был "Наполеон".
   Мама вспомнила, что позже "Сказки" появились ещё торты "Ленинградский" и Абрикотин".
  
   1969.
   Мама вспомнила, что с детства хотела приготовить торт с кремом, м.б. именно после соответствующей сцены из "Трёх толстяков". Наконец бабушка купила кремодавилку, необходимую для изготовления такого торта, но, кажется, сготовили его по всем правилам только один раз.
  
   1970.
   Мама вспомнила, что дед очень любил хлеб паляницу - большие такие пышные караваи (я в детстве считал, что слово это пишется "поленица").
  
   1971.
   Мне вспомнилось, что помимо сухарей у деда в ходу были сушки, реже баранки. Кажется, сушки он даже разламывал и размачивал в молоке, но это уже менее достоверно.
  
   1972.
   Слово "дрожжи" дед произносил с мягким "ж": [дрожьжи] (последний слог тоже звучал мягко - именно как [жи], а не [жы]. Мягкое "ж" вообще было характерно для дедовой речи - в т.ч. слово "дождик" он произносил как [дожьжик], а "дождь" - просто [дощ(щ)ь].
  
   1973.
   Дед с бабушкой были убеждены, что "помидор не отстирывается" - точнее, что отстирать помидорные пятна так, чтобы не осталось следа, можно только сразу. Поэтому если мне случалось за едой заляпать одежду помидором, то приходилось вскакивать из-за стола, мчаться в ванную, застирывать пятно и переодеваться. По крайней мере, такой "алгоритм" у меня действовал уже во взрослые годы, вплоть до 2010-х годов, когда я понемногу стал замечать, что нынешним стиральным средствам никакой помидор уже не страшен - они отстирывают его легко, сколько бы ни прошло времени.
  
   1974.
   Популярными сортами газированной воды в моём детстве были - "Лимонад", "Тархун", "Саяны", "Дюшес", "Байкал", "Буратино", "Фанта", "Пепси-кола", м.б. ещё какие-то.
   Продавались они обычно в стеклянных бутылках по 0,5 литра; к началу 90-х распространились также бутылки поменьше - 0,33 литра, но нам уже это казалось недостаточным. Также газировка (как я уже писал, мы её называли "ситр"") продавалась в специальных автоматах.
   Больше всего я ценил, пожалуй, "Тархун", он не только отличался особенным вкусом, ни на что не похожим, но и был необычного по тем временам зелёного цвета. (Позже я вычитал, что в годы войны существовала водка "Тархун".) Очень интересными были "Саяны" и "Байкал".
   "Фанта" и "Пепси-кола" считались зарубежными, и как бы чуточку "диссидентскими", как некая полудозволенная радость с Запада, но в совсем уж малые годы я об этом не знал. К 90-м годам марка "Пепси-кола" развалилась на части, так что стали появляться такие сорта как просто "Пепси", м.б. также просто "Кола", а в итоге всё это вытеснилось новой объединённой маркой* - "Кока-Кола".
   Комментарий от Гранта: это вроде как американская торговая марка, существовавшая задолго до того, а у нас под таким названием (русскими буквами) вряд ли могло выпускаться что-то свое. Хотя конечно в 90-е было возможно всё что угодно.
   В 90-е годы я также охладел к "Дюшесу" (т.к. разлюбил грушу) и к "Буратино".
   Из несладкой газированной воды в 80-е годы популярна была лечебная минералка - "Ессентуки" (кажется, у них ещё было уточнение - "Ессентуки !17") и "Нарзан". Про анфиладу зелёных бутылей "Ессентуков" под Ногинским кухонным столом, предназначавшуюся для деда, я уже упоминал.
   Квас в ту пору продавался только на развес и был негазированным. Впрочем, раз или два взрослые добыли бутылки с концентратом для кваса - из этого концентрата можно было как-то разводить квас самим, в домашних условиях, но ничего путного из этой затеи не вышло.
   Для нас, детей, ещё покупались бутылки с сиропом, тоже полулитровые. Сироп наливался в стакан (несколько миллиметров), разводился водой - и получался превосходный прохладительный напиток, очень популярный у нас с Грантом. Как я тоже уже писал, мы переиначили "воду с сиропом" в "сиду с вор"пом" и даже выпускали игровые билеты на её приобретение.
   Разновидностей сиропов было, кажется, три: вишнёвый, малиновый и анисовый. Анисовый я ценил больше всего. Уцелевшую с тех времён бутыль с вишнёвым сиропом я в этом году случайно нашёл в Ногинском бункере (высоком белом узком шкафу при входе на кухню) - даже пожалел, что давно разлюбил вишню.
   Уже в нулевых годах в продаже появились маленькие бутылочки с другими сиропами, в т.ч. кленовым. Я такие порой покупал и употреблял с большим энтузиазмом, в т.ч. добавляя сироп в несладкую газировку, - в детстве такой возможности не было. Но потом эти бутылки как-то незаметно перестали мне попадаться.
   Дед с бабушкой и мама с папой, кажется, к воде с сиропом всегда были равнодушны - вероятно, им она казалась слишком детским напитком. А у нас с Грантом увлечение этим питьём длилось долго, м.б. лет пять; помню, у нас тогда ещё появились пластмассовые зелёные полупрозрачные стаканчики, в которых мы разводили эту воду с сиропом. Сквозь донце стаканчиков просвечивала надпись: "воктипан хындолох ялд".
  
   1975.
   По маминым воспоминаниям, дед её "воспитывал", что правильное - именно сухое вино из всех прочих сортов.
  
   1976.
   Дед в детстве и юности увлекался рыбной ловлей, много рыбачил, плавал на лодке с другими мальчишками. Из ловившейся в ту давнюю пору рыбы с особым чувством дед вспоминал стерлядь - или, как он её называл, "стерлядку". Кажется, вспоминался дедом ещё налим.
   О стерлядке с икрой и об обилии её в Дону в дедовы юные годы дед вспоминал с заметным энтузиазмом. Правда, по дедовым словам выходило, что в позднейшие годы Дон стал приходит в упадок - то ли загрязнился, то ли обмелел, то ли всё сразу, так что рыбы стало меньше.
   Ещё дед рассказывал, что в Дону водились раки - точнее, гнездились, кажется, под водой в прибрежных камнях. Так что дед и другие мальчишки ныряли и ловили этих раков руками, чуть ли не на ощупь: засовывали руку в каменное "гнездо" и выхыватывали оттуда рака.
  
   1977.
   Году примерно в 1989, когда наша "младшая семья" жила в Люберцах, мы несколько раз ходили в поход за урожаем - на колхозное поле, собирать кабачки. Кабачки эти в данном контексте у нас шутливо именовались динозаврами, а сбор их - охотой на динозавров.
   Подобный промысел, конечно, был нарушением законов, но в ту пору на это смотрели сквозь пальцы, тем более было известно, что часть урожая на советских колхозных полях просто гибнет и не достаётся никому, т.к. её не успевают вовремя собрать. В любом случае, ходили на такие предприятия мы с долей опаски, но без особого страха, и никто нас в итоге не поймал.
   Походы эти занимали несколько часов и воспринимались как некоторое увлекательное приключение.
  
   1978.
   Какой-то раз мы, кажется, именно в таком походе проходили мимо свалки, где среди прочего валялась небольшая плоская доска или толстая фанера. Эту доску мы прихватили домой и решили сделать из неё подарок бабушке. Кажется, дело было весной, так что это мог быть подарок на день рождения, или, что менее вероятно, к Восьмому Марта.
   Из найденной доски мы выпилили типичный контур разделочных досок, вроде тех, на которых режут овощи, мясо и т.п. Дальше, наверное, отшлифовали доску шкуркой. И перерисовали* на неё цветными карандашами рисунок с виноградной лозой и другими фруктами, взятый с какого-то оригинала. Разрисовкой, кажется, занимались в основном мама и Грант. Получилась очень красивая декоративная разделочная доска.
   Подарок был бабушке вручён и поначалу встречен ею с симпатией, но затем бабушка как-то выяснила, что доска была найдена нами на помойке, так что бабушкино отношение к подарку сделалось более критичным. Маме помнится, что выдала происхождение доски Оля, - если так, то, думаю, это было без задней мысли, по неразумию, хотя сам я таких подробностей уже не помню. Это может означать также, что в том нашем походе Оля тоже участвовала, т.е. гостила у нас в Люберцах какие-то дни (редкий случай, если так; из Ногинска к нам Олю бабушка отпускала считанные разы).
   Впрочем, бабушкин упрёк был не вполне справедлив. Доска, когда мы её нашли, была чистая и лежала на чистом месте. Будь она перепачканной, мы бы её не взяли, равно как не стали бы брать, если б она лежала прямо в мусорном ящике.
   Так или иначе, доска эта поселилась на подоконнике в кухне, рядом с дедовым местом во главе стола. Там она стояла, прислонившись к стенке, а рисунок обратив к "зрителю". Там же она стоит и сейчас, хотя за минувшие ~30 лет слегка выцвела.
   Комментарий от Гранта: возможно, контуры рисунка были сделаны выжигателем, который мы взяли не представляю где (наши собственные появились много позже). Может быть, в качестве выжигателя использовался папин паяльник, хотя вряд ли такая затея могла быть им одобрена, учитывая его склонность использовать инструменты строго по назначению. Также, кажется, в конце мы покрыли доску лаком, по крайней мере собирались. Вероятно, в этом процессе участвовал какой-то сторонний человек в качестве консультанта (м.б. Денисов отец или преподаватель с какого-то кружка). По крайней мере, помню, что совет покрыть доску лаком пришел откуда-то со стороны. Кстати, из-за покрытия лаком доску всё равно нельзя было использовать по назначению, т.к. лак очень легко можно сковырнуть или соскрести ножом, и он попадет в пищу. Но тогда мы об этом не задумывались.
   Мой ответ: Вот, а мне уже эти подробности забылись...
  
   1979.
   Посреди кухонного стола в Ногинске всегда стоял самовар - небольшой, из серебристого металла. Обычно он использовался как резервуар для кипячёной воды. Под краником самовара всегда стояла широкая белая чашка для простой воды. Если кому-то дома хотелось пить, он отворачивал краник и набирал в чашку воду.
   Примечательно, что хотя чашкой этой пользовались все, меня это не смущало и я тоже спокойно из неё пил, хотя уже лет в 5-7 сделался очень разборчив в отношении чужой посуды, вилок, ложек и т.п. - если кто-то своей "облизанной" вилкой/ложкой касался, хотя бы по-минимуму, еды на моей тарелке, то желание доедать у меня сразу улетучивалось. А вот на общую чашку эта особенность почему-то не распространялась. Я спокойно пил из неё даже лет в 10-12. Потом у неё, кажется, отбилась ручка, а затем уже и самоваром почему-то пользоваться перестали*, так что чашка утратила назначение.
   Комментарий от Гранта: в какой-то момент у самовара отвалилась ручка крана. Она держалась на пайке. Не знаю почему, но мы то ли не пытались, то ли не сумели припаять ее обратно, хотя я делал попытки закрепить ее с помощью проволоки, дававшие краткосрочный результат. По-моему, именно эта поломка послужила поводом перестать использовать самовар.
   Мой ответ: Так вроде нержавеющая сталь не паялась, олово её не держало.
  
   1980.
   Наверху самовара имелась металлическая выемка с бортиками. В девяностые годы бабушка разместила там электронные часы. У часов был вытянутый овальный корпус тёмно-вишнёвого цвета, как бы сплюснутый сверху; время на циферблате показывалось стрелками, словно у обычных для той поры механических часов, но стрелок было три*, т.е. имелась ещё и секундная (на домашних механических часах обычно секундной стрелки не было). Эта секундная стрелка двигалась рывками. Часы работали на батарейках**. Когда батарейки садились, секундная стрелка ослабевала: делала очередной рывок наверх на одно деление, а собственная тяжесть тут же пригибала её обратно, вниз.
   * Комментарий от Гранта: четыре; была еще стрелка будильника.
   Мой ответ: Точно!
   ** Комментарий от Гранта: на одной пальчиковой батарейке.
   Кажется, в первые годы бабушка на ночь забирала эти часы в спальню. Смутно припоминаю, что в них имелся*** настраиваемый будильник-сигнал, так что они в установленный час начинали верещать. Позже сигнал или сломался, или им перестали пользоваться, а часы на самоваре поселились безвылазно.
   *** Комментарий от Гранта: часы подарили бабушке задолго до того, как она начала их постоянно использовать и носить за собой. Сначала они долго стояли у нее в спальне на столе, возможно даже без батарейки. Поначалу считалось, что в них нет будильника, точнее, что он либо неисправен, либо не реализован в этой модели, а непонятный черный рычажок является заглушкой-бутафорией или декоративным элементом. Потом оказалось, что просто нужно было прикладывать бОльшую силу к рычажку для включения будильника. Со временем рычажок разработался и большого усилия уже не требовалось. Не помню, чтобы бабушка когда-нибудь пользовалась будильником в этих часах.
   Осенью 2019 года в Ногинской квартире какое-то время жила Зоя Михайловна, наша пожилая соседка из квартиры 23, что на нашей же лестничной площадке. В квартире у Зои Михайловны шёл ремонт, так что она переселилась в пустующую нашу квартиру 24, тем более что в ней она жила ещё до нас (до нашего туда вселения в начале 70-х годов), а в нулевые и десятые годы присматривала за квартирой в наше отсутствие - поливала цветы. При Зое Михайловне в 2019 году самовар впервые перекочевал на подоконник, к тому времени уже освободившийся от цветочных горшков.
   Часы на самоваре - фото от 7 мая 2016 года:
  
  
   1981.
   А в моём детстве, когда самовар был ещё "в силе", изредка наступали моменты, в которые он нас выручал. Это бывало, когда отключался газ. Переставала работать газовая плита, поэтому, чтобы приготовить еду, взрослые включали самовар: он ведь был электрический. Впрочем, разнообразного меню самовар не давал. В нём в таких случаях варили яйца и, кажется, кипятили чай. Могли ли сварить что-то более существенное, например, сосиски, - не припоминаю. Так или иначе, ситуации эти были редкими и не очень долгими - через несколько часов подача газа обычно возобновлялась.
  
   1982 = 1102 + 1.
  
   1983.
   Метафору "делёжки пирога" дед использовал в политическом смысле, рассказывая мне о дискуссиях в советском обществе, шедших, возможно, ещё в сталинские годы. Мол, одни люди возражали против государственной политики равенства, говоря, что если общий "пирог" делить всем поровну, то куски получатся слишком маленькие, всё равно что их и нет. Однако государство не вняло этой точке зрения и от равенства в распределении не отказалось, поскольку считало, что лучше пусть достанется понемногу "пирога", но всем, чем если одним достанется заметная порция, а другим ничего.
   Тем не менее, продолжая разговор, дед признавал, что отступление от принципов равенства в СССР примерно в те же годы всё-таки произошло: кажется, речь шла о привилегиях, спецпайках и т.п. Рассказывая, какое было выбрано обоснование этому, дед фактически подтвердил ту, первую, поначалу отвергнутую государством логику, с тем уточнением, что задействовали её не вообще, а лишь в отдельных случаях: мол, бывают ситуации, когда действительно распределяемый "пирог" так невелик, что разделить его равномерно на всех нереально, поэтому лучше дать каким-то более достойным людям куски побольше. (Если, конечно, я не путаю за давностью лет дедовы пояснения.)
  
   1984.
   Рассказывая о равенстве в СССР, дед говорил, что не все граждане придерживались этого официально провозглашённого идеала. В т.ч. дед вспомнил одного деятеля, м.б. знакомого деду по совместному лежанию в госпитале или по отдыху в санатории. Кажется, деятель этот был каким-то чиновником средней величины. И он открыто высказывался в том плане, что у начальства должны быть привилегии, лучший уровень жизни, снабжение и т.п., в отличие от простонародья, о котором этот деятель говорил с презрением.
   Деталей дедова пересказа не помню, но у меня осталось ощущение, что номенклатурщик этот всерьёз считал, что люди делятся на разные сорта - руководители высшая "каста", народ низшая, а по другому и быть не может. Я с изумлением спрашивал деда, как же деятель с такими взглядами мог оставаться в руководстве, с учётом, что его взгляд на мир не только отвратителен сам по себе, но и вступает в кардинальное противоречие с официальной идеологией. Но дед, видимо, отвечал, что вот как-то так.
  
   1985.
   Ещё дед рассказывал про двух человек - то ли один из них, то ли оба были его знакомцами по санаторию (или госпиталю). Кажется, всё же оба. Они лежали, видимо, в одной палате, где и дед, и один из них стал расспрашивать другого, чем тот по жизни занимается. Второй отвечал: езжу с лекциями, рассказываю о своих встречах с Лениным. И тут первый глубоко возмутился - как же так можно, вводить людей в заблуждение?! Дело в том, что второй просто по возрасту встречаться с Лениным не мог - когда Ленин был жив, этот второй был ещё слишком юн. Дедов этот пересказ у меня ассоциируется с шестидесятыми годами, хотя могу ошибаться. М.б. даже первый после этого прекратил общаться с обманщиком-вторым, но тоже не поручусь.
  
   1986.
   Дед признавал, что с памятниками Ленину у нас в стране был допущен перебор. Я как-то, наверное во 2-й половине девяностых годов, сказал деду, кажется, что в таком неумеренном количестве памятники эти работали скорее во вред советской идеологии. На это дед спокойно ответил, что да, тут власти перестарались, - и добавил, кажется, что просто у нас вообще так обычно бывает, что со всякой идеей могут перегнуть палку. (UPD: Оказывается, об этом я уже писал в п.749.)
  
   1987.
   Когда мне было лет 8, я, уж не помню с чего, решил всегда говорить правду. Насколько это у меня получалось, уже не вспомню, но какое-то время я действительно считал себя человеком правдивым, и это было приятное ощущение.
   Одним из издержек этого начинания было то, что когда я что-то в доме ломал (как правило, ненароком), приходилось заставлять себя признаваться перед взрослыми, что да, это сделал я. Такие признания не всегда давались легко, а довлеющая необходимость сознаться воспринималась как нечто малоприятное и тягостное, как бы висящее над душой.
   Зато бабушка это моё качество считала похвальным. Кажется, однако, была тут и другая издержка: если какую-то каверзу совершал Грант, а взрослые допытывались, кто это сделал, - то я его тоже не покрывал, а говорил, как есть.
   Смутно припоминаю, что какой-то раз мне за такую "честность" последовал укор, м.б. от мамы. А бабушка, становившаяся всегда на мою сторону, попыталась меня защитить, сказав: ~"Это он вырабатывает у себя Ленинские качества".
   В те годы действительно в школьной программе были поучительные рассказы о Ленине, иллюстрирующие то одно, то другое его качество, - хотя, как я теперь понимаю, всё это по большей части был вымысел, - и в каком-то из рассказов, кажется, маленький Ленин тоже отметился произнесением неудобной правды. Для меня однако Ленин не был кумиром или примером для подражания; не помню, чтобы я в ту пору питал к нему интерес.
   Так что бабушкина фраза меня удивила и несколько даже обескуражила - в беззаветном следовании других людей своим кумирам мне подсознательно чувствовался пафос, очень для меня отталкивающий. Как я уже писал, я не мог представить себя произносящим пионерскую клятву (равно как и любую другую), говорящим на полном серьёзе, без иронии, какие-то высокопарные вещи - хоть с политическим оттенком, хоть какое-нибудь признание в любви. Всё это казалось позорным, стыдным и унизительным до невозможности. М.б. поэтому та бабушкина фраза и запомнилась так надолго.
   Что же до моей "правдивости", то уже классу к шестому я её окончательно забросил, убедившись, что у меня не хватает пороху нести ответственность за ту или иную озвученную правду или брать на себя каждый раз связанные с этим риски. В более позднем возрасте я пришёл также к мысли, что излишнее "правдолюбие" во многих случаях лучше придержать при себе, чтобы не обижать почём зря хороших людей: чем озвучивать свой негатив в чей-то адрес, наговорив правдивых гадостей, лучше иной раз промолчать или даже приврать.
  
   1988.
   Кажется, ещё до периода моей "правдивости" был случай, когда я сломал Ногинский торшер. Перепугавшись, что меня будут за это ругать, я ударился в рёв и тут же сам признался в содеянном бабушке с дедом. К моему изумлению, ругать меня никто не стал, наоборот, кажется, принялись утешать, а про торшер сказали, что ничего страшного, починится.
   Суть поломки была в том, что я отломил один из двух стержней, державших лампочку и абажур. Торшер этот в Ногинске обитает сколько я себя помню; сохранился он и до сей поры. В нём два металлических стержня - на одном лампочка под зелёным абажуром, на другом - под жёлтым; где-то на уровне м.б. сантиметров восьмидесяти от пола на торшере сделана небольшая плоская металлическая коричневая площадочка - на ней два штырька-выключателя, на неё же можно положить на ночь очки или небольшую книжку.
   Припоминаю даже, что ломал я этот торшер в детстве дважды, а ещё один раз его в те же годы, кажется, ломала Оля. Ремонтировал торшер дед. Он как-то обтачивал сломанный стержень и прикреплял обратно к площадочке. После каждой такой поломки стержень становился заметно короче. Впрочем, суммарное укорочение оказалось некритичным: торшером вполне можно пользоваться и сейчас.
   Долгие годы он стоял рядом с бабушкиной кроватью в спальне, и бабушка пользовалась этим торшером, когда читала на ночь в постели, либо в качестве ночника. Это не мешало нам в прочее время суток утаскивать торшер в зал, по мере надобности. Последние годы он стоит как раз в зале, рядом с диваном.
   Торшер виден на фото от 30 июня 2016 года:
  
  
   1989.
   Ещё случай, когда бабушка не стала меня ругать вопреки моим опасениям, был в конце восьмидесятых годов - я тогда разбил хрустальный бокал во время застолья. Мы, как обычно в ту пору, всей нашей большой семьёй праздновали что-то за парадным Ногинским столом в зале, по такому случаю был извлечён хрусталь, очень бабушкой ценимый и в остальное время хранившийся за стеклом в зеркальном шкафу. И вот один из хрустальных бокалов я случайно расхлопал. Однако бабушка, к моему изумлению, отнеслась к этому легко и, не теряя хорошего настроения, заявила, что бокалы бьются к счастью.
  
   1990.
   Помимо равенства дед верил в справедливость советской системы. Мама вспомнила, что эта уверенность присутствовала и в его отношении к теме репрессий: дед считал, что если попавший под арест человек действительно невиновен, то система в состоянии установить это и оправдать его. Тем более, что подтверждающие примеры были известны. Мне, впрочем, уже в 90-х годах эта дедова точка зрения казалась не вполне оправданной, а сейчас и подавно.
   Какие-то злоупотребления дед, по-моему, относил за счёт "перегибов на местах". Кажется, в этом контексте он упоминал знаменитую статью Сталина "Головокружение от успехов" 1929 года, в которой Сталин осадил чересчур ретивых партийцев, проводивших в жизнь идею коллективизации слишком радикальными методами. Впрочем, нынешняя историография рассматривает эту статью как уловку Сталина, который сначала сам затеял насильственную коллективизацию, а когда это вызвало массовое недовольство в народе, пошёл на попятную, хитро свалив всю вину на рядовых исполнителей. Такая трактовка кажется мне более достоверной.
  
   1991.
   Дед заочно спорил с теми, кто считал, будто жестокость сталинской политики в 30-е годы была односторонней, ничем не вызванной. Такая точка зрения активно звучала в перестройку - что никаких "врагов народа" на самом деле не было, сталинский режим "назначил" врагами сплошь невинных людей; и кулаки в деревнях никакой угрозы не представляли, так что раскулачили их напрасно, и т.д.
   Дед на это возражал, что были и враги, и враждебность кулаков, и сопротивление новым советским порядкам с их стороны, т.е. классовая борьба в деревне шла вовсю, чему сам дед был свидетелем.
   Так дед вспоминал, что когда был школьником (м.б. классе в 7-8?), у его товарища застрелили отца. Кажется, по контексту получалось так, что отец товарища был за Советскую власть, а застрелили его ночью исподтишка кулаки. Правда, не помню по дедовому рассказу, были ли убийцы пойманы, и вина их доказана, но в том что убийство это носило политический антисоветский характер, сам дед не сомневался.
  
   1992.
   Кажется, вспоминал дед и о том, как кулаки в их станице нарочно губили урожай (колхозный?), чтобы вызвать голод и тем самым навредить Советской власти. Но подробности этой истории мне забылись.
  
   1993.
   Ещё одной диверсией Вёшенских то ли кулаков, то ли иных "врагов народа" дед считал массовое отравление, произошедшее, кажется, в том самом 1937 году, чуть ли не в дни, когда отмечалось столетие смерти Пушкина. Тогда школьники массово потравились мороженым. Дед тоже был среди отравившихся и несколько дней болел. Я, кажется, спрашивал его о подробностях, и он, по-моему, рассказал, что вначале "поплыла" голова, м.б. навалилась слабость и спуталось сознание, - но тут уже боюсь соврать.
   Проболел дед тогда несколько дней, довольно тяжело. Были ли среди отравившихся школьников смертельные случаи - не помню. Из дедовых объяснений следовало, что мороженое нарочно отравили местные антисоветчики. Смутно припоминаю, что где-то могла упоминаться отравленная вода в колодце, но не помню, в этой истории, или в какой-то другой, из тех же антисоветских диверсий, или вообще этого не было.
   Отмечу, что, возможно, я перепутал даты, и история с отравлением была вне связи с годовщиной смерти Пушкина - Пушкин ведь погиб в январе-феврале. Вряд ли в зимнее время было бы в ходу мороженое. А дедово отравление у меня ассоциируется скорее с весной, м.б. с апрелем.
  
   1994.
   Зато со столетием смерти Пушкина совершенно точно связан другой рассказанный дедом эпизод. Этот мрачный юбилей Советская власть почему-то решила отметить широко и помпезно. Смутно припоминаю, что это м.б. знаменовало собой поворот в официальном отношении к Пушкину - до этого, после революции, он считался непролетарским поэтом, новая власть его воспринимала без прежнего пиетета, м.б. даже он какое-то время был если не запрещён, то изгнан из школьной программы.
   Но к 1937 году, на волне Сталинской антиреволюционной реакции (приведшей в т.ч. к фактической реабилитации ряда царей и полководцев - Петра I, Ивана Грозного, Александра Невского, Суворова, Нахимова и т.д.) власть решила пересмотреть отношение к Пушкину и вернуть его "в обойму".
   К круглой дате выпустили в т.ч. школьные тетради, на обложках которых были напечатаны стихи Пушкина, м.б. также его портрет. И вдруг прошла весть: на обложках тетрадей - диверсия! Враги (троцкисты?) ухитрились протащить туда антисоветскую агитацию.
   В итоге, было принято решение сорвать обложки с тетрадей. Дед вспоминал, что так они, ученики, и писали в тетрадях с сорванными обложками.
  
   1995.
   Просматривая сейчас интернет о станице Вёшенской того периода, я наткнулся на упоминание, что в 1937 году, на волне уничтожения церквей, там хотели взорвать Свято-Михайло-Архангельский храм, но его отстоял Шолохов, и храм был на несколько лет отдан под зернохранилище. Смутно припоминаю, что м.б. историю про местную церковь, превращённую в зернохранилище, рассказывал и дед.
  
   1996.
   Дед спрашивал, знаю ли я, чем отличается село от деревни? Я не знал. Дед отвечал: церковью. В селе она есть, а в деревне нет.
  
   1997.
   Мама в девяностые годы называла деда идеалистом. Дед не соглашался и принимался маме возражать, но у меня осталось впечатление, что сам термин "идеализм" они понимали по-разному: мама - как веру деда с бабушкой в социализм, в ассоциируемые с социализмом высокие идеалы, а сам дед, видимо, воспринимал этот термин в марксистском смысле, как взгляды противоположные материализму, и в марксизме считающиеся развенчанными.
  
   1998.
   Дед рассказывал, с каким трудом Советская страна утверждала своё место на международной арене в первые десятилетия своего существования - т.е. м.б. в 30-х годах (или уже после войны, в 40-х?). Отношение капиталистических государств к нам, как к первой стране социализма, было очень враждебным. Проявлялось это, например, даже в международных спортивных соревнованиях.
   Дед рассказывал, как нашим спортсменам, стрелявшим на меткость, иностранцы (американцы?) нарочно мешали сосредоточиться: наш спортсмен прицеливается перед выстрелом, а тут у него над ухом как гаркнут - специально, чтобы он вздрогнул, и выстрел пришёлся мимо цели.
   Но несмотря на всё это нашим спортсменам удавалось не только не реагировать на провокации, но и побеждать. И тогда иностранцам волей-неволей приходилось поднимать наш флаг - флаг страны, победившей в спортивном соревновании. Это много значило, говорил дед, - наш красный флаг, поднятый посреди капиталистической страны.
   Не знаю, насколько эта история достоверна. Может быть, под ней есть реальная основа, а может, она выдумана советской пропагандой. Но дед воспринимал её всерьёз.
  
   1999.
   Рассказывая о небывалых достижениях Советской власти в 30-е годы, дед не раз упоминал знаменитую девочку Мамлак"т, прославившуюся рекордным сбором хлопка и удостоенную за это высокой награды чуть ли не из рук самого Сталина. Правда, дед, по-моему, произносил её имя в ныне устаревшем варианте - Мамлякат. Лично дед с ней, по-моему, не пересекался. Хотя они были почти ровесниками: интернет сообщает, что Мамлакат Нахангова родилась 6 апреля 1924 года, т.е. была младше деда менее чем на полгода, а младше бабушки всего на 5 дней.
  
   2000.
   Гордился дед и другим, прежде невиданным в мире достижением Советской власти - передвижением домов на рельсах. Я, слушая дедовы рассказы, поначалу не очень верил, что такое возможно: как это - перевезти уже построенный каменный многоэтажный дом с одного места на другое? Разве так бывает? Но дед рассказывал, что да, при расширении московских улиц такое было проделано. Под некоторые дома подводили рельсы, и целый дом перевозили с места на место.
  
   2001.
   Когда папин друг дядя Вартан, перебравшийся в девяностые годы в Данию, на какое-то время вернулся в Россию, бабушка, узнав об этом, высказалась в том плане, что интересно было бы спросить его о впечатлениях - где лучше, в Дании или в Советской Армении?
   Конечно, по бабушкиной интонации считывалось, что её симпатии на стороне Советской Армении. Сам я, однако, несмотря на все свои просоветские взгляды, услышав ту фразу, очень сомневался, что Советская Армения была бы в состоянии конкурировать с продвинутой европейской Данией.
   Теперь же, как ни странно, сравнение мне кажется не столь однозначным. Правда, в Дании сам я не побывал, но то что я о ней слышал, не показалось мне особенно притягательным. А вот Советскую Армению 80-х годов я запомнил как молодую, весёлую, солнечную, современную, устремлённую в будущее республику, где из всех проблем заметны были только перебои с водой.
   Позже грянуло землетрясение, прорезался национальный вопрос, повлёкший огромные бедствия, но это был уже скорее распад советских реалий. В той, прежней весёлой Армении мне хотелось бы побывать снова - если б существовала машина времени. А вот в Дании - пожалуй, не слишком.
  
   2002.
   Где-то в начале 90-х годов, кажется, уже после распада СССР, то ли бабушка зачитала деду пассаж, наверное, из газеты, то ли наоборот дед бабушке, - с примерно такими словами: ~"Правильно предсказали древние мудрецы: чем кончится Советская власть? Прочитай-ка наоборот, "серп-молот" - правильно, престолом!"
   Помню, что я поразился столь меткому созвучию "серпа-молота" и "престола". М.б. даже чуть-чуть поверил в реальную прозорливость упомянутых "мудрецов".
   Заметка, впрочем, по тональности была едкая, а по слогу - витиеватая. Сейчас допускаю, что это могло быть даже что-то близкое к текстам черносотенцев или "прохановцев" (красных имперцев-русофилов). Не помню также, о каком престоле шла речь - подразумевалось ли возрождение династии Романовых (не казавшееся таким уж нереальным в 90-е годы), или авторы трактовали Сталина как фактического монарха (что, на мой взгляд, недалеко от действительности). Скорее всё же первый вариант, т.к. мне помнится, что заметку эту дед с бабушкой посчитали достаточно меткой.
  
   2003.
   В ту же примерно пору дед с бабушкой цитировали и другие печатные откровения - как я теперь понимаю, написанные антисемитами и как-то просочившиеся в печать. В частности, там утверждалось, что настоящим отчеством известного советского деятеля Я. М. Свердлова (1885-1919) было не общеизвестное "Михайлович", а "Мовшевич". Там же говорилось, что настоящее отчество жены (экс-)президента СССР Горбачёва, Раисы Максимовны, - будто бы "Махмудовна".
   Бабушка, кажется, комментировала эту заметку в том плане, что вот, жили-жили, а не знали таких вещей о наших руководителях. Впрочем, бабушкину реакцию помню настолько смутно, что могу соврать.
   Уже в годы интернета я проверил эти данные. Они, конечно, не подтвердились.
  
   2004.
   Помню, что жену Горбачёва, Раису, дед с бабушкой терпеть не могли не меньше, чем самого Горбачёва. Кажется, бабушка высказывалась в том плане, что вот, опять Горбачёв свою "обезьяну" куда-то за собой приволок - так комментировалась заведённая Горбачёвым по образцу западных лидеров традиция возить с собой в зарубежные поездки жену. До этого в СССР подобной традиции не водилось; из жён советских вождей активной публичной деятельностью занималась только супруга Ленина, Крупская; жёны следующих лидеров страны держались в тени.
   Помню, что Раису Максимовну Горбачёву в народе действительно очень не любили; такое отношение к ней было массовым. У меня к ней какой-то особой неприязни, впрочем, не было, разве что имя "Раиса" мне казалось антипатичным.
  
   2005.
   Когда в середине девяностых по телевизору передавались сообщения о катастрофах с гибелью детей (например, падение самолёта и т.п.) бабушка, сидя у телевизора, переживала и вслух приговаривала: ~"ой, бедные дети!"
   У нас с Грантом эта её реакция вызывала некоторое недоверие - неужели она взаправду так переживает за чужих детей, которых никогда в жизни не видела? Может быть, она восклицает подобные фразы просто потому, что естественно произносить их в таких ситуациях, т.е. словно бы по инерции?
   Сейчас я думаю, что бабушка, конечно, была совершенно искренна. А нам, видимо, не хватало той эмпатии, которая была свойственна бабушке.
  
   2006.
   В 1999 году НАТО подвергло бомбёжкам Югославию из-за ситуации в Косово: считалось, что югославский режим националиста Слободана Милошевича притесняет косовских албанцев, составлявших основное население края Косово. Чтобы прекратить гонения на албанцев, Запад, даже не заручившись санкцией ООН, несколько месяцев бомбил Югославию.
   Россия была настроена категорически против, но её мнение в расчёт принято не было. Фактически это был первый серьёзный разрыв между постсоветской Россией и Западом, после которого расхождения их начали нарастать, а иллюзии о возможности скорого вхождения России в Западный мир в качестве равноправного демократического государства-партнёра стали всё больше развеиваться.
   В отношении к натовским бомбёжкам Югославии - в России сложился редкий для тех лет общественный консенсус: бомбёжки возмутили не только "патриотов", традиционно сочувствовавших сербам и югославам, но также и официальный ельцинский режим, до той поры всегда занимавший прозападные позиции. Поэтому война эта широко освещалась в новостях на российском телевидении и радио, в тональности, сочувственной Югославии.
   Переживал за Югославию и дед. Однако до крайних позиций не доходил. Помню, как-то раз, кажется, после передачи, где сообщалось, что югославы просят Россию о помощи, дед сокрушённо вздохнул, м.б. даже покачал головой. Я уточнил, в чём дело. Дед, с изменившейся интонацией сказал, что югославы у нас просят, ни много ни мало, ядерное оружие. По дедовой интонации чувствовалось, что оказать помощь Югославии он считал бы правильным, но вот ядерное оружие - это перебор, такого допускать нельзя категорически. Видимо, угроза ядерной войны казалась деду настолько губительной и масштабной, что перед ней меркли ужасы обычной войны и привычные представления о справедливости.
   Сам я, однако, той дедовой позиции не разделял. К югославскому диктатору Милошевичу и его режиму у меня никаких симпатий не было, но войну я считал преступлением, тем более что время от времени приходили сообщения - мол, натовцы промахнулись мимо военных объектов и разбомбили больницу, гражданский объект и т.п., налицо десятки жертв среди мирного населения. Я считал, что если бы Россия всерьёз хотела остановить эту войну, а не ограничивалась болтовнёй, то гласное твёрдое намерение передать югославам ядерное оружие заставило бы натовцев прекратить бомбардировки. Впрочем, понятно было, что для такого решения Россию должен возглавлять не Ельцин.
  
   2007.
   Дед рассказывал мне, как хитро японцы бомбили США в годы Второй мировой войны. Кажется, развитой военной авиации, способной противостоять Америке, у японцев в ту пору не было, но они вышли из положения иначе. Сделали огромное количество воздушных шаров, и те с попутным ветром полетели в сторону США. А к шарам этим крепились бомбы. Американцы же, кажется, не ожидали опасности от воздушных шаров, и угрозу поначалу проворонили.
  
   2008.
   Критикуя новые порядки в 90-е годы, дед особенно возмущался ростом цен. В первое время, впрочем, рост этот, хотя и казался уже тогда непомерным, всё-таки ещё не сделался по-настоящему многократным. Помню, дед, как бы агитируя всех нас, рассуждал в том плане, что цены выросли в 3 раза и т.д., а завершал свою мысль риторической фигурой: "Но ведь зарплаты-то не выросли в 3 раза!"
   Я был согласен с дедом по существу, но вот концовка его речи, помню, казалась мне лишней. Если не упоминать про зарплаты, то получалось бы, что жизнь материально ухудшилась в 3 раза. А вот последняя фраза позволяет допустить, что зарплаты, пусть не в 3 раза, но всё-таки тоже выросли, - и тем самым убедительность "агитации" как бы смазывается.
  
   2009.
   Бабушка не раз вспоминала, что её выпускной вечер в школе пришёлся на последний предвоенный день - субботу 21 июня 1941. Нам бабушка порой давала посмотреть уцелевшие фотографии своего класса, а на них показывала тех, кто погиб в войну. Помню, что классы в ту пору были большие, человек по сорок учеников. И, кажется, почти все запечатлённые там мальчишки оказались погибшими.
  
   2010.
   Во время дедовой службы в армии, ещё в период войны, практиковались т.н. учебные тревоги. Лётчиков могли поднять по тревоге в самый глухой час ночи, нужно было срочно собраться и, видимо, в полной боеготовности примчаться на заранее намеченные посты - впрочем, за последнее не поручусь. А затем оказывалось, что тревога - учебная, тренировочная.
  
   2011.
   Но были и настоящие тревоги. Кажется, именно в тот раз, когда дед с товарищами по службе ловил бежавших дезертиров в течение пяти дней без еды и сна, началось всё с тревоги, поднятой в тот момент, когда военнослужащие мылись в душе (в бане?). Все прямо как были в мыле, натянули на себя одежду и помчались на задание; времени, чтобы смыть мыло, не было - на сборы отводились считанные секунды.
  
   2012.
   Кажется и в обычной армейской обстановке (т.е. без тревог) было чётко регламентировано, сколько времени отводится на каждое действие по распорядку - подъём, одевание, застилание койки и т.д. Смутно припоминаю по дедовым рассказам, что на одевание полагалось 40 секунд, но тут я тоже не уверен - сомнительным кажется, чтобы в армии так строго учитывались даже секунды.
  
   2013.
   Дед говорил также, что в армии от подъёма до завтрака проходило не то три часа, не то даже четыре. Я в детстве изумлялся: мне такой интервал казался непомерно долгим и даже вредным для здоровья.
  
   2014.
   Дед рассказывал, что после полётов обычно устраивалось мероприятие, называвшееся разбор полётов. Там обсуждали, кто как летал, какие были допущены ошибки и т.д.
  
   2015.
   Ещё дед рассказывал про развод караула. Там была целая процедура с участием нескольких человек - точно был разводящий, кроме него, видимо, караульный, и м.б. ещё кто-то. Там следовало как-то по-особому подойти, доложить и т.д., но все подробности я забыл.
  
   2016.
   Про караульных, или, м.б., часовых, если только это не одно и то же, дед рассказывал, что смена их длится, кажется, 4 часа, после чего часового сменяет следующий. Такую вахту приходилось нести в т.ч. ночами и даже зимой.
   Дед рассказывал, что если кто-то появлялся в поле видимости/слышимости часового, тот обязан был реагировать по уставу - вначале скомандовать: "Стой! Кто идёт?" Затем, если нет ответа, давалась команда-предупреждение: "Стой, стрелять буду!" А если и на этот раз надлежащего отклика не было, часовой уже стрелял в нарушителя.
   Не помню, правда, предполагалось ли, что первый выстрел - предупредительный, в воздух, а лишь потом на поражение, или стреляли на поражение с первого раза.
  
   2017.
   От деда мы знали, что в армии есть такое понятие как гауптвахта. Дед это слово произносил с двойным ударением - г"уптв"хта, и к тому же с кратким "у". По его рассказам мы воспринимали, что это нечто вроде армейской краткосрочной тюрьмы, куда сажают проштрафившихся военных на срок до нескольких суток.
   Кажется, дед упоминал, что гауптвахта полагалась в т.ч. за пререкание с командиром, как и за другие нарушения армейской дисциплины.
  
   2018.
   Другим распространённым наказанием был т.н. "наряд вне очереди". Мне в детстве эта формулировка казалась забавной, поскольку "наряд" я привык воспринимать как одежду, причём обычно красивую: праздничный наряд, принарядиться и т.п.
   Дед однако разъяснял, что "нарядом" в армии именуется нечто вроде трудовой повинности - мыть посуду, чистить туалеты и т.п. Обычно такие обязанности распределены между солдатами поровну, в порядке очереди. Но нарушителям в качестве наказания приходилось отбывать внеочередные наряды. Такое наказание могло быть кратным в зависимости от тяжести проступка: два наряда вне очереди, три наряд вне очереди и т.п.
  
   2019.
   Другими видами наказания были взыскание и выговор. Кажется, взыскания (а м.б. и выговоры тоже) заносились в личное дело военнослужащего. Позже такое полученное взыскание могло быть снято, т.е. репутация как бы очищалась. Не помню, снималось ли взыскание в результате каких-то заслуг, или в случае доказательства невиновности в исходном проступке, или просто по прошествии времени.
   Возможно также, что градуировались выговоры: просто "выговор", "строгий выговор" и "выговор с занесением в личное дело".
  
   2020.
   Я спрашивал деда, доводилось ли ему попадать на гауптвахту? Дед отвечал, но я забыл существенную подробность - то ли ни разу не попадал, то ли единственный раз всё же был.
  
   2021.
   Склоняюсь к тому, что один раз дед всё-таки на гауптвахте побывал - по крайней мере, был случай, что ему и его сослуживцам "влетело" от начальства, и, по контексту этой истории, логичным кажется, что в наказание там была назначена именно гауптвахта.
   История такая. Кажется, ближе к концу войны деду и ещё нескольким лётчикам поручили то ли перегнать самолёты из одного пункта в другой, то ли просто требовалось куда-то слетать.
   В общем, поднялась в воздух группа самолётов - мне смутно помнится, что их могло быть пять. А пилоты их, среди которых был и дед, решили "пофорсить" и пролететь красиво. По правилам, установленным для группового полёта, требовалось, чтобы расстояние между крыльями соседних самолётов составляло 15 метров. Меньшее расстояние было бы уже нарушением безопасности полётов. Однако лётчики решили пролететь почти вплотную друг к другу. Это было рискованной лихостью, но они, видимо, как знатоки высшего пилотажа, считали себя профессионалами, и справились благополучно.
   Однако по прилёте, начальство, наблюдавшее с земли за этой картиной, устроило им разнос: нарушение было видно невооружённым глазом. Командир спросил: ~"Какое расстояние положено выдерживать между крыльями?" Лётчики: "15 метров". Командир: ~"А у вас сколько [было]?" Лётчики, не сморгнув глазом: "3 метра".
   Командир, не теряя спокойствия, тут-то и назначил им наказание - м.б. трое суток гауптвахты. Но, кажется, весь срок они не отсидели: через какое-то время начальство велело им выметаться, т.е., говоря официальным языком, освободило от дальнейшего отбытия наказания. Эту подробность, впрочем, помню смутно.
   Ещё более смутно припоминаю другую деталь. В какой-то ситуации, тоже связанной одновременно с успешным выполнением задания и с допущенной при этом лихостью, нарушающей правила, исполнителю начальство в итоге назначило сразу и наказание, и поощрение - кажется, благодарность. Был ли исполнителем дед или кто-то из его товарищей - не помню. Но м.б. это была как раз та самая история с полётом вплотную.
   Уточню, что объявление благодарности считалось в армии не пустым звуком, а достаточно веским поощрением, тоже м.б. заносившимся в личное дело и влиявшим на репутацию военнослужащего.
  
   2022.
   Дед рассказывал случай, когда ему с товарищами пришлось запускать самолёт буквально на руках. Было это м.б. после вынужденной посадки где-то в неурочном месте. И вот лётчик пытается поднять самолёт в небо - а тот не взлетает: кажется, не хватает разбега, т.к. нет взлётной полосы, а м.б. не тянет мотор. Тогда товарищи этого лётчика подхватили самолёт на руки, м.б. на плечи, как бы придавая ему ускорение, - и вот благодаря этому их усилию самолёт наконец взлетел.
   Не помню, в каком контексте рассказывал эту историю дед, но мне она запала в память на десятилетия как символ непокорности тогдашних советских людей судьбе, силам природы, враждебным обстоятельствам.
  
   2023.
   После возвращения из эвакуации (из Средней Азии) дедова часть за несколько лет сменила несколько мест дислокации в Ростовских краях. Т.е. была это, видимо, середина и вторая половина сороковых годов. Среди населённых пунктов, где деду тогда доводилось бывать, он упоминал Бат"йск и близлежащий к нему пункт с запоминающимся названием Мокрый Бат"й. Не помню, правда, дислоцировалась ли там дедова часть, или он бывал там кратко по какому-то поручению.
   Зерноград, Новочеркасск и Азов, в котором 9 декабря 1946 года родился первенец деда с бабушкой, Серёжа, я уже упоминал. А вот где состоялась свадьба деда и бабушки (18 августа 1945 года) - я не в курсе.
   М.б. упоминался ещё Морозовск. Кроме того, у меня в памяти откуда-то засело словосочетание "Морозовское училище". М.б. именно в него дед поступал в авиацию в 1941 году перед началом войны? Но интернет о существовании в те годы такого училища не сообщает.
  
   2024.
   В бытность лётчиком дед состоял в составе эскадрильи. Мне припоминается, что либо вся эскадрилья, либо дедова группа в ней насчитывала 6 человек. Среди них, помимо деда, был ещё Володя Парасюк (или Поросюк), которого дед однажды зарисовал, и рисунок этот хранится где-то в Ногинской квартире.
   Ещё у деда были среди друзей и приятелей той поры Гриня Валуев и Виктор Скрылёв, правда не помню, были они среди тех шести, или дед познакомился с ними в другие периоды.
   Обо всём этом я уже упоминал выше, а сейчас хочу добавить ещё момент, как дед после перерыва встретился с Володей Парасюком.
   Было это, кажется, во время поездки деда в Анадырь в конце войны - м.б. ранней весной 1945 года. Дед шёл по улице, как вдруг видит - на него надвигается фигура с широко расставленными руками. Т.е. человек явно хочет кого-то обнять, но кого? Дед, кажется, даже огляделся по сторонам, но других кандидатов кроме себя не обнаружил. И тут наконец узнал встречного: "так это ж Володя!"
   В общем, оба были очень рады встрече, и, видимо, поговорили о том, как кого из них туда занесло. Но эти детали я, конечно, забыл.
  
   2025.
   Году примерно в 1990-91 в новостях прошло сообщение о том, что состоятся, кажется, совместные военные учения армий СССР и Люксембурга. Помню, что дед, а м.б. и бабушка тоже, восприняли новость скептически, даже как некое унижение. Прокомментировали в том смысле, что ~"у Люксембурга армия 3 человека, а они нас ещё учить будут".
   Мне тогда показалась очень смешной сама возможность армии в три человека. Кажется, я переспросил, действительно ли это так, и дед с бабушкой подтвердили, что да, м.б. добавили, что там офицер и два солдата. Я этим объяснением удовлетворился, и долгие годы всерьёз считал, что такова и есть армия Люксембурга. Лишь в поздние годы мне стало ясно, что дед с бабушкой пошутили, и фразу про трёх человек не следовало понимать буквально.
  
   2026.
   Поженились дед с бабушкой 18 августа 1945 года, в День авиации. О свадьбе я уже писал, а сейчас добавлю деталь о Дне авиации. В моём детстве официальная дата этого праздника была плавающей - он отмечался в третье воскресенье августа.
   Поскольку твёрдой даты не было и праздник всегда попадал на выходной, в календарях той поры он оставался как бы незаметен, и воспринимался скорее на уровне второстепенных признаваемых государством дат вроде дня печати, дня радио, дня милиции или какого-нибудь дня рыболова, нежели в ряду основных государственных праздников вроде 7 Ноября, 1 Мая, 9 Мая, 8 Марта и т.д.
   Однако у нас в семье этот праздник пользовался большим почётом - и как дедов профессиональный праздник, и как, по совместительству, день свадьбы дедушки с бабушкой. Отмечали мы День авиации не глядя на официальную дату, а по прежней традиции, когда его дата была твёрдой и приходилась на 18 августа всегда, независимо от дня недели: так было во времена дедовой молодости.
   Как-то раз, пытаясь всё-таки разобраться, принадлежал ли этот праздник хотя бы в те давние времена к числу основных, или всё-таки считался второстепенным, - я спросил деда: был ли в его молодости этот день отмечен в календарях красным цветом. Дед дал мне ответ, который я поначалу не понял: а именно, что День авиации уже и в ту пору всегда приходился на выходной, поскольку тогда была шестидневка.
   Мне было неясно, причём тут шестидневка; в моём детстве и юности шестидневкой и пятидневкой называли режим работы школ и других предприятий - по числу рабочих дней в неделе: там, где суббота рабочая, а выходной только воскресенье, - шестидневка, а там, где суббота с воскресеньем оба выходные, - пятидневка. В годы моего детства шестидневка всё ещё оставалась достаточно распространена, и в нескольких классах школы у нас занятия шли по субботу включительно. Впрочем, с годами пятидневка набирала силу и в последние лет 15-20 почти вытеснила шестидневку.
   Дед однако употреблял термины "шестидневка" и "пятидневка" в другом, старом значении. В какой-то момент он объяснил, что в его детские годы была предпринята реформа календаря. Год был поделён не на недели, а на шестидневные периоды, в течение которых люди пять дней работали, а на шестой отдыхали. Это и называлось в ту пору шестидневкой. Дни недели - понедельник, вторник, среда и т.д. - оставались в прежнем, семидневном формате, но на них просто не обращали внимания. Календарь шестидневки был построен так, что 18 августа всегда приходилось на шестой, выходной день. Упоминал дед, что в определённый период существовала и пятидневка.
   Википедия сейчас даёт датировку такую: пятидневка в 1929-1931 гг., шестидневка в 1931-1940, после чего был осуществлён возврат к привычной семидневной неделе:
   https://ru.wikipedia.org/wiki/Советский_революционный_календарь
  
   2027.
   Бабушка с юмором рассказывала, как у неё, кажется, прямо на свадьбе произошёл забавный конфуз. После росписи в загсе, они с дедом отмечали свадьбу в компании дедовых сослуживцев. Было застолье, и бабушки с вилки улетел огурец - чуть ли не на кого-то из сотрапезников. Деталей не помню, но мне представляется, что это бабушка так пылко произносила застольные речи, держа в руке вилку с огурцом и жестикулируя ею, - впрочем, не исключаю, что эту картину я мог сам себе нафантазировать.
  
   2028.
   Смутно припоминаю, что бабушка так же с юмором рассказывала, что в ту пору ещё не знала многих правил этикета, усвоенных ею впоследствии, в т.ч. не очень представляла, как вести себя за столом, в какой руке держать вилку, в какой нож, и т.д.
   В моём детстве, когда взрослые накрывали на стол, уже действовал чёткий порядок: кажется, вилку клали слева от тарелки, а нож справа, - впрочем, могу перепутать.
  
   2029.
   Дед к культуре поведения за столом относился со вниманием. Нам, внукам, неустанно напоминали, что руки перед едой надо мыть; нужно пользоваться салфеткой; есть надо с хлебом; разговоры за столом не приветствуются ("когда я ем, я глух и нем"); смеяться тем более неуместно (есть риск поперхнуться);* крошить хлеб не следует, и т.п.
   Комментарий от Гранта: своим примером, однако, они эти правила не подкрепляли.
   Свинского поведения за столом дед не терпел. Он даже рассказывал такой случай, уже из времён своей службы в Ногинске. Там один товарищ в части во время обедов в столовой вёл себя, как натуральная свинья - сев за стол, громко чавкал, ел очень неаккуратно, м.б. даже лез пальцами в тарелку и т.п., так что сидеть рядом с ним окружающим было откровенно неприятно. Дед, кажется, даже показывал нам, как выглядело поведение того товарища - в т.ч. размахивал руками, словно горилла.
   В конце концов, офицеры, соседи этого товарища по столу (среди них был и дед), сговорились и решили: если он снова станет так себя вести, просто встанем и уйдём. Так они и сделали. Товарищ тот был обескуражен таким демаршем и спрашивал: "А чего вы ушли?"
  
   2030.
   Ещё у нас в семье бытовало выражение - "посади свинью за стол, она и ноги на стол". Пользовались ли им дед с бабушкой, не помню, но мама точно.
  
   2031.
   Бабушка с юмором рассказывала также, что дед на ранней стадии их семейной жизни не знал правильного значения слова "любовница". Бабушка вспоминала, что у них тогда с дедом зашёл о чём-то спор, в котором фигурировали бабушка и ещё какая-то девушка, м.б. дедова сестра, тётя Тамара. И дед бабушке ответил фразой: ~"Она же сестра, а ты - любовница". На что бабушка, с чувством собственного достоинства, объяснила деду, что она не любовница, а жена, и что понятия эти не равнозначны.
  
   2032.
   Мама рассказывала, что бабушка неодобрительно относилась к ранним и особенно к школьным бракам. (Не помню, м.б. я об этом уже писал.) Не знаю, чем было обусловлено это отношение. М.б. бабушка считала, что такие браки основаны на незрелых чувствах и потому окажутся некрепкими?*
   Комментарий от Гранта: скорее потому, что ранние браки часто связаны с рождением ребенка (или быстро приводят к таковому), в результате чего новоиспеченные родители, скорее всего, никогда не получат высшего образования (а то и школьное не окончат) и "приличной" работы.
   Кстати, какое образование было у бабушки? Я тут не нашел этой информации (или пропустил).
   Мой ответ: Образование у бабушки было высшее, как и у всех у нас в итоге. Бабушка заканчивала Ростовский университет примерно в сороковых годах, после войны. Правда, не знаю ни факультета, ни специальности. Скорее всего, что-нибудь учительское/педагогическое, или же с уклоном в русский язык и литературу, учитывая её последующую работу в школе.
   Дед закончил Военно-воздушную академию имени Жуковского в начале 50-х годов. Мама с папой - филфак (филологический факультет) МГУ в 70-е годы. Дядя Серёжа - Харьковское военное училище. Ольгана после школы поступила в 1990-м году в Ногинское чуть ли не ПТУ (профтехучилища в СССР почему-то котировались намного ниже институтов, университетов и академий), но через год уехала на Дальний Восток, а появившись оттуда в 2000-м году, хвасталась наличием целых двух высших образований - не помню какого профиля.
   На случай чтения сего текста гипотетическими будущими поколениями добавлю также, что я в 2003 году окончил РГГУ (Российский государственный гуманитарный университет), точнее - Институт лингвистики, являющийся внутренним подразделением РГГУ, а Грант - выпускник МГУ 2005, кажется, года. Можно ещё добавить, кто в каких затем учился аспирантурах, но всего я не помню, и это, наверно, уже лишнее.
  
   2033.
   Был момент, году примерно в 1995-96, когда бабушка с неподдельной радостью в голосе сообщила нам, что увидела себя с дедом, молодых, по телевизору: в какой-то передаче был показан отрывок кинохроники то ли за 1945 год, то ли за первые послевоенные годы, и там шла молодая пара, офицер и девушка с ним, в которых бабушка узнала себя и деда.
   Сообщила нам об этом бабушка вначале, кажется, по телефону, м.б. мы в тот день созванивались перед выездом из Москвы в Ногинск, - а затем уже в Ногинске рассказала об этом эпизоде подробнее, с не меньшим удовольствием. Не помню, правда, видел ли ту передачу дед, или только бабушка. Смутно помнится, что видели оба.
   У меня однако осталось скептическое отношение к этой версии. Бабушкино зрение в ту пору было уже не в лучшем состоянии, а вероятность того, что они с дедом, во-первых, попали на плёнку, а во-вторых, случайно увидели этот фрагмент целых полвека спустя, - казалась мне минимальной, на грани чуда. Бабушка, впрочем, тоже восприняла это почти как чудо, но случившееся взаправду, я же склонен был считать, что бабушка приняла желаемое за действительное. Но, конечно, свои сомнения я тогда оставил при себе, чтобы не портить бабушке радость.
  
   2034.
   Хотя телевизоры в СССР стали появляться только в 40-х годах, уже после войны, - дед рассказывал, что в годы его детства тоже был телевизор. Но совсем не такой, как мы привыкли. Это была небольшая коробка с маленьким глазком. Чтобы посмотреть такой телевизор, нужно было вплотную прильнуть к глазку, так что смотреть мог только один человек, другим, видимо, следовало дожидаться очереди.
   Кажется, дед говорил, что в телевизоре этом менялись кадры один за другим - м.б. прокручивалась киноплёнка вручную?* Понятно, что телевещания в ту пору ещё не существовало.
   Телевизор этот, насколько понимаю, был не у дедовой семьи дома, а в каком-то более общественном месте, где доступ к нему могли иметь разные люди.
   О таких телевизорах я больше ни от кого не слышал и нигде не читал. Так что с годами даже стал сомневаться: действительно ли этот прибор в годы дедова детства именовался телевизором, или дед его так обозначил уже в моё время, по аналогии.
   Комментарий от Гранта: В 30-х годах были телевизоры с механической разверткой, дед о таких мне рассказывал. Пишут, что такой телевизор обычно был приставкой к обычному радиоприемнику (принимавшему сигнал изображения), а для звука нужен был второй радиоприемник. Телевещание, соответственно, уже было (пишут, что в СССР - с 31-го года; также ловились зарубежные станции). Частота кадров была, вероятно, очень низкой, и замечание о смене кадров могло быть связано с этим. Также в таких телевизорах не было системы синхронизации кадров и строк, из-за чего картинка могла "ползти" по вертикали (как бывает и в более современном телевидении при плохом приеме) и/или по горизонтали. Никакой кинопленки в телевизоре никогда не было. Похоже, телевизор почти с самого начала назывался в СССР "телевизором", а в документах - "телевизионным приемником".
   Мой ответ: Очень любопытная историческая справка!
  
   2035.
   Не так уж редко в моём детстве бывало, что в Ногинске отключался свет. Один раз из-за этого мы пропустили даже серию Спрута-4 (15.01.1991), о чём я уже писал. Но обычно отключения света были не так длительны, как в тот раз. Чаще бывало, что через час-другой свет появлялся.
   В большинстве случаев такие отключения вызывали у меня в детстве приятный ажиотаж: сразу делалось очень интересно, появлялось ощущение приключения. Этому ощущению способствовало то, что в таких случаях взрослые извлекали свечи, запасённые специально для таких ситуаций: свет свечей делал жизнь ещё увлекательнее. Так что когда свет давали, и свечи можно было задуть, меня порой даже охватывало разочарование.
   В последние лет 15-20 внезапные отключения света, равно как и воды, сделались заметно более редкими. Видимо, цивилизация понемногу всё же движется вперёд.
  
   2036.
   Дед рассказывал, что в годы его детства не было холодильников. Их в ту пору, видимо, ещё не изобрели, или же они ещё не успели распространиться. Я поначалу не мог такого представить: как же можно обходиться без холодильника? Особенно летом, в жару. Но дед объяснил, что были природные "холодильники" - п"дпол, погреб, где хранились запасы льда. В это мне тоже трудно было поверить - казалось, что летом лёд растает даже в погребе. Кроме того, возня с погребами представлялась мне очень неудобной. Но дед говорил о ней как о чём-то вполне естественном, и больших сложностей не вызывающем.
  
   2037*.
   О нашем с Грантом детском увлечении паянием я уже писал. Добавлю, что у деда был запас олова для паяльных нужд - кажется, в виде плоского мотка оловянной нити-проволоки в жестяной коробочке из-под мармелада "Лимонные дольки". Был там и запас канифоли, используемой при пайке как вспомогательный материал (я всё детство считал, что слово это пишется через "е" - "канефоль"). Помню термин "прип"й" - кажется, так именовался кусочек олова, добавляемый в нужное место при пайке.
   Комментарий от Гранта: повтор п.447.
  
   2038.
   Лет в 8-9 мне подарили детский набор инструментов. Правда, за давностью лет я подзабыл, папа мне его дарил или дед. Набор этот компактно располагался в плоской пластмассовой белой коробочке. Там были напильники, отвёртки, молоточек, небольшая ручная дрель* с запасом свёрел и др.
   Комментарий от Гранта: коловорот.
   Подарок этот я очень ценил и пользовался этими инструментами в те разы, когда брался что-то мастерить или чинить. Правда, с годами стало ясно, что из нас с Грантом главный мастер именно Грант, мне за ним не угнаться, так что к техническим занятиям я обращался всё реже.
   Набор этот, в значительной части, цел и сейчас. Он хранится у меня в вещевом ящике компьютерного стола на кухне нашей Обручевской квартиры.
  
   2039.
   Дед учил, что если дома разбился градусник, надо обязательно собрать [с полу] ртуть. Оставлять её нельзя, т.к. она очень ядовита. М.б. даже дед говорил, что она радиоактивна?* Точно не помню. А градусник дед обычно называл более специализированным термином "термометр".
   Комментарий от Гранта: вряд ли. Он наверняка точно знал, что это не так. Хотя порой дед действительно выдавал явно нелепые утверждения из области физики или химии. Например, однажды (когда я был первоклассником) он рассказывал мне про "удивительные" свойства вещества хлора - что если бросить кусок этого вещества в воду, то произойдет возгорание или взрыв. Позже я узнал, что хлор - это газ (т.е. его нельзя мерить кусками), а описанными свойствами обладает, в частности, натрий. Хотя допускаю, что я сам мог перепутать эти два вещества, т.к. в рассказе деда фигурировал пример про поваренную соль, состояющую из них обоих (и ведущую себя с водой совершенно спокойно).
  
   2040.
   У деда имелась замечательная линейка, называвшаяся то ли командирской, то ли офицерской. В отличие от обычных, вытянутых в длину линеек, она была довольно широкая, из бесцветной прозрачной гибкой пластмассы, и помимо делений на её поле имелась масса разных вырезанных геометрических фигур - т.е. это было нечто вроде трафарета. Такие линейки в советское время очень ценились.
  
   2041.
   Году примерно в 1989-90 нам купили настоящие трафареты - тонкие пластмассовые прямугольные пластинки, кажется голубого цвета, размером примерно 15 на 20 см, с прорезанными в них контурами крупных печатных букв, цифр и некоторых значков.
   Мы с Грантом увлеклись использованием этих трафаретов. О том, что я пытался перепечатывать сказки Волкова на печатной машинке, я уже упоминал. Но были у меня также порывы переписывать их от руки. И трафарет добавил к этому увлечению новую вариацию: я попытался переписывать эти сказки ещё и при помощи трафарета. Буквы получались стандартного облика, и это сближало процедуру переписывания с печатаньем, при котором буквы тоже стандартизованы. Впрочем, писать длинные тексты через трафарет было неудобно, каждую букву приходилось обводить подолгу, а то ещё и закрашивать, да и сами буквы получались громоздкими, так что долго это увлечение не продлилось.
  
   2042.
   Дед рассказывал, кажется, что пользовался трафаретами в детстве. Он с малых лет отличался выраженным художественным талантом, так что ему поручали среди прочего оформлять лозунги (вероятно, вывешивавшиеся в ту пору в школе), а м.б. даже и транспаранты для праздничных демонстраций. Кажется, там дед и пользовался трафаретом для выписывания букв. Но тут могу ошибаться.
   В школе деду, кажется, поручалось и ведение стенгазеты.
  
   2043.
   Когда мы, нашей "младшей семьёй", жили на т.н. Дачке (осень 1989 - весна 1990), т.е. в съёмном частном домике в Люберцах, мама устроила нас с Грантом на рисовальный кружок. Тамошняя учительница преподавала нам азы рисования.
   Припоминаю, что мы рисовали вазу с цветами, кувшин молока (о кувшине этом нам было сказано, что он называется "крынка", но слово это пишется через "и" - "кринка"), м.б. ещё какие-то натюрморты. Там же нас, кажется, научили, что на рисунке не следует оставлять свободное место - оно должно быть закрашено, т.е. превращено в фон.
   Ближе к финалу посещений кружка мы нарисовали несколько картин, которые заслужили одобрение взрослых. Один из сюжетов у нас с Грантом был общий - мы изобразили деревья: у меня получились, кажется, три берёзовых ствола, выхваченных как бы из середины - т.е. без корней и без кроны, а у Гранта - более тонкое и стройное деревце. На ещё одной картине я изобразил средних размеров собаку, идущую куда-то на тёмно-синем ночном фоне. Три эти картины мы привезли в Ногинск дедушке с бабушкой, им они понравились, и долгое время картины эти висели в зале над пианино.
   Большеформатные папки с бумагой для рисования (м.б. формат А2 или даже А1), которыми мы пользовались, когда ходили на тот кружок, сохранились у нас по сей день - мы исправно перевозили их с квартиры на квартиру.
  
   2044.
   Помимо офицерской или командирской линейки, в СССР ещё считались престижными т.н. командирские часы. Это была марка наручных часов повышенной точности и качества, оформленная в "государственном" стиле - чуть ли не с гербом на циферблате. Где-то я такие часы видел, и не раз, но не помню точно, были ли они у деда, или встречались мне в других контекстах.
   Впрочем, если у деда они и были, то повседневно он их не использовал, а м.б. хранил где-то как ценность. В повседневном ходу у него были тоже очень точные наручные часы не то "Ракета", не то "Орбита", которые он в 90-е годы носил не на руке, а держал в поле зрения, например, на столе, на салфетке. Но об этих часах я уже писал выше.
  
   2045.
   У деда со времён его воинской службы сохранилась готовальня - широкая плоская коробочка, обтянутая чёрным коленкором или иной матерчатой тканью. В этой готовальне хранился циркуль (или даже несколько?) и другие инструменты для черчения.
   У меня в школьные годы тоже завелась своя готовальня, и тоже чёрная, но поновее на вид и поменьше.
   Вообще черчение нам преподавали в 7-м классе, и я очень его не любил. Помню, что требовалось рисовать проекции какой-то банки, кажется, со срезанным наискось верхом. Помню также, что в рисовании таких проекций меня тренировал дед - за Ногинским столом в зале. Но я так толком и не разобрался, почему проекции эти надо рисовать так-то, а не иначе. Помню, дед вычерчивал там целые ряды параллельно идущих линий, которые затем вдруг поворачивали под прямым углом.
   Дед вспоминал, что предмет, соответствующий нашему черчению, в его время назывался "начертательная геометрия". Мне это название казалось забавным - созвучным ругательству "на черт" ..." ("на черта тебе сдался этот гвоздь?" и т.п.). Позже, когда я год проучился в Бауманке (1997-98), у нас там, кажется, тоже преподавалась начертательная геометрия, но в ней я снова не преуспел.
   Мама вспоминала, что у неё в школьные годы тоже были проблемы с черчением, и тоже ей помогал дед, и тоже требовалось чертить все эти малопонятные проекции. Кажется также, именно к этим ситуациям относилось то мамино воспоминание, что дед, помогая ей, подолгу возился с чертежами, тщательно и медленно вычерчивая все линии, а дядя Серёжа мог прийти и набросать такой же чертёж очень быстро, как бы походя.
  
   2046.
   Дед учил меня, что лучшие ластики и карандаши - кохиноровские, т.е. фирмы "Кохин"р" ("Koh-i-Noor", известная чехословацкая фирма).
  
   2047.
   Слово "ластик" у нас, кстати, вошло в обиход не сразу. В первые годы начальной школы мы его называли словом "стёрка". Кажется, ластиком стёрку на моей памяти впервые назвал папа, слово это показалось мне очень красивым, и вскоре полностью вытеснило прежний вариант.
  
   2048.
   От деда я также узнал, что простые карандаши делятся на твёрдые и мягкие, и обозначается это на их корпусе литерами "Т" и "М" соответственно. Кажется, при литерах ставился и цифровой показатель степени твёрдости/мягкости.
   Помню, что мне больше нравились мягкие карандаши - они писали более сочно, в то время как твёрдые могли оставить малозаметный след - тонкий, но блёклый; кроме того, твёрдые карандаши нередко царапали бумагу, что вызывало неприятное ощущение (вроде как если скрести по дереву или царапать по стеклу).
   Уточню, что твёрдость/мягкость - были, разумеется, характеристикой грифеля в карандаше, а не корпуса или чего-либо иного.
  
   2049.
   От деда же, кажется, я узнал и то, что лучшие нитки - "10-й номер". Нитки десятого номера были, кажется, самыми толстыми из доступных в продаже, и достаточно прочными, основательными. Существовали и нитки других номеров - м.б. 20-й, 30-й, часто встречался 40-й: чем выше номер, тем тоньше нитка. Прочнее обычных ниток были капроновые, но они казались скользкими, об них даже можно было порезаться, и я их недолюбливал.
  
   2050.
   У деда был металлический серебристый подстаканник - изящной узорчатой гравировки, с выгравированным рисунком в честь Нового года, кажется, 1958-го.
   На подстаканнике этом была кажется изображена голова человека в офицерской фуражке, поднимающего руку ввысь, и летящий вокруг Земли спутник. То ли сам спутник, то ли Земля, вокруг которой он летит, были, кажется, опоясаны орбитой, похожей на кольцо Сатурна, и там же значились цифры "1958", а рядом была надпись "С Новым годом!" (или "Новый год"?). М.б. там же ещё изображался Кремль.
   Понятно, что подстаканник отображал вхождение человечества (в лице СССР) в космическую эру: запуск первого спутника состоялся в 1957 году.
   Чай и кофе дед всегда пил не из чашки, а из круглого (т.е. не гранёного) тонкого стакана, заправленного* в этот подстаканник.
   Комментарий от Гранта: поставленного, вставленного. Слово "заправлять" предполагает какую-то более кропотливую операцию.
   Некоторая помпезность подстаканника в моём представлении очень гармонировала с дедовым статусом главы семьи, офицера, человека строгого, но доброго.
   Дедов подстаканник можно видеть на этом фото 2001 года:
  
  
   2051.
   Столовый нож у деда тоже был свой, правда среди других ножей он выделялся не столь ярко, как подстаканник. То, что этот нож отличается от других ножей, я заметил далеко не сразу - кажется, сам дед показал мне различие, когда мне было уже лет 12-15. Разница состояла в том, что у других ножей верхняя часть лезвия шла как бы с выемкой относительно линии ручки, а у дедова ножа лезвие продолжало линию ручки - эта линия оставалась прямой по всей длине ножа.
  
   2052.
   Ещё из Ногинских кухонных принадлежностей заслуживает внимания перечница. Она была сделана в виде деревянного бочоночка с металлической ручкой. В высоту бочоночек вряд ли прервышал 10 сантиметров. В верхней части имелось отверстие с задвижкой. Через него можно было засыпать в перечницу чёрный перец горошком, и затем, кручением ручки, этот перец перемалывался и сыпался снизу.
   Обычно перечница хранилась в бункере - высоченном белом шкафу при входе на кухню. Деду перец был противопоказан из-за язвы, так что большого спроса на перечницу не было. Но иногда её извлекали и ею пользовались. Особенно увлёкся этим я году м.б. в 1992-94 - взялся перчить чуть не каждое блюдо, исключая лишь сладости.
  
   2053.
   В Ногинской квартире было (и до сих пор есть) три не совсем обычных помещения: альков, антресоли и кладовка.
  
   2054.
   Альков, как я уже упоминал, располагался в спальне, напротив дедовой кровати, т.е. в торце комнаты, противоположном южному балкону. Фактически альков был не частью спальни, а отдельной небольшой квадратной комнаткой; от спальни его отделяли толстые красные шторы - бабушка с дедом ещё называли их гардинами.
   Места для передвижения в алькове не было совсем, он весь был заставлен вещами. Там были широкие книжные этажерки и стопки книг чуть не до потолка; небольшой хозяйственный шкафчик (в нём, например, хранилось машинное масло); старое красное кресло с плохо держащимися подлокотниками; складной жёлтый детский столик и складной стул-шезлонг.
   На кресло дед складывал на ночь одежду. Над шкафчиком висел пластмассовый шар на шнурке - в нём хранились бабушкины швейные принадлежности, нитки и т.п. Году примерно в 1997 на шкафчик поставили приобретённый небольшой телевизор, чтобы дед мог его смотреть со своей кровати.
   За креслом, в глубине алькова, размещался старый белый облупившийся стол-шкафчик - кажется, поставили его туда году в 1992-94, а в него убрали часть спасённых из сарая инструментов; но тут могу напутать, м.б. этот стол-шкафчик стоял там и раньше. Он же служил основой для одеял, подушек, покрывал и прочих постельных принадлежностей; когда стелили кресло-кровать в зале, подушки с одеялами приносили именно оттуда.
   В альков в какой-то момент переставили и вертящуюся деревянную табуретку, которая в 80-х годах стояла в зале у пианино. На ней, или на красном кресле, с середины 90-х годов разместилась небольшая подборка музыкальных аудиокассет, которые мы в ту пору надарили деду - кажется, тогда только вошли в употребление плееры, и один из них мы привезли деду, зная, как он любит музыку.
   В 80-х годах за красным креслом стояла коробка с пылесосом, а также высокий коробок с подаренным мне велосипедом "Дружком".
  
   2055.
   Антресоли располагались в коридоре, напротив входной двери. По сути это был такой навесной чулан под потолком, шедший вдоль той части коридора, что вела от входной двери к кухне. Антресоли были закрыты деревянными дверцами.
   Расстояние от пола до нижней части антресолей составляло метра два. Замечу, что потолки в Ногинской квартире довольно высокие, выше, чем в московских квартирах хрущёвского типа, которые нам доводилось снимать. Соответственно, высота самих антресолей составляла м.б. метр. Чтобы добраться до антресолей, использовалась переносная раскладная лестница-стремянка.
   Главным сокровищем, хранившимся на антресолях, была новогодняя ёлка, а также целый коробок с ёлочными игрушками и "сопроводительные" принадлежности (коробки с гирляндами, старинные фигурки Деда Мороза со Снегурочкой и т.д.). О том, что ёлка у нас на моей памяти всегда была искусственная, я писал выше.
   Кроме того, на антресолях держали раскладушку и, кажется, толстый рулон жёлтого поролона - в раскрученном состоянии он превращался в своего рода матрац для раскладушки.
   На антресоли за хранившимся там имуществом забирались довольно редко - обычно перед Новым годом, чтобы достать ёлку с принадлежностями и раскладушку с поролоном, а также под конец зимних каникул, когда ёлка и всё остальное убиралось на место. Раскладушка требовалась только когда в Ногинске мы собирались в полном составе, вшестером-всемером, оставаясь с ночёвкой, т.е. тоже фактически только по большим праздникам.
   Так что всякая необходимость забраться на антресоли воспринималась в моём детстве как интересное приключение, ассоциировавшееся с праздничной обстановкой и вызывавшее некоторый весёлый ажиотаж.
   Насчёт сокровищ на антресолях - я упустил одну вещь, о которой впрочем уже писал раньше: именно на антресолях обнаружились главные книги моего детства (и, пожалуй, всей моей жизни): "Волшебник Изумрудного города" и "Урфин Джюс и его деревянные солдаты". Кажется, они обе стояли стоймя у левой стенки антресолей.
   Кроме них на антресолях хранились ещё стопки книг, но уже взрослых: припоминаю там только древний толстый том Истории ВКП(б), изданный ещё при Сталине. Остальные книги тоже имели вид невыразительный и пыльный.
  
   2056.
   Ну а самым загадочным и ещё более редкодоступным помещением была кладовка. Она размещалась как раз под антресолями, в стене, отделявшей коридор (вёдший в кухню) от спальни. Собственно, часть стены была не стеной, а двумя широкими дверьми, покрашенными в белый цвет и, в моём представлении, почти сливавшимися со стеной коридора. Эти двери открывались крайне редко, даже реже антресолей, а за ними было неизвестной мне площади помещение, в котором висела старая верхняя одежда деда с бабушкой - м.б. шубы, дедова шинель и т.п. На сколько та каморка уходила вглубь и на сколько в высоту - до сих пор не имею представления. Не знаю также, хранилось ли в ней что-то ещё. Касательно содержавшейся там верхней одежды помню только досаду деда с бабушкой, что эту одежду погрызла моль.
  
   2057.
   Об узорчатых махровых коврах во всю стену, висящих в зале и спальне Ногинской квартиры, я уже, наверное, упоминал. Но были также и напольные ковры. Один, сравнительно небольшой, м.б. метра полтора на метр с хвостиком, тоже узорчатый, преимущественно красного цвета, лежит на полу перед диваном в зале. На этом ковре мы с Грантом много играли в детстве, расставляли человечков, строили з"мки и т.п.
   Другой ковёр был существенно больше - в основном в длину: кажется, в расстеленном состоянии он занимал почти весь зал. Этот ковёр был зелёного цвета с оттенками в коричневый или желтоватый. У него было своё название: бабушка именовала его словом "пал"с".
   Бывали периоды, когда этот палас расстилался, но чаще он просто стоял в скрученном в рулон состоянии, по-моему, в закутке за дверью зала.
   Кажется, в какой-то момент бабушка, из соображений заботы, отдала этот палас нашему "младшему семейству" в Москву. Где он сейчас - точно сказать не могу.
  
   2058.
   В 1991-93 годах мы с Грантом активно увлекались покупкой всяких хозяйственно-бытовых мелочей. Помню, я в ту пору добывал в магазинах булавки, кнопки, спички, пуговицы, пинцеты и т.д. и т.п. Подо всё это хозяйство я отвёл целую полку в шкафу снимавшейся нами тогда квартиры на Открытом шоссе и назвал эту полку "Золотой полочкой". Там у меня были также карандаши, ручки, стержни, ластики, точилки, клей, запас семян бархотки, игральные кубики, отвёртки, дырокол, шило, "штрык для дыр" (так я назвал подобранную где-то закалённую пружину с оттопыренным острым концом, использовавшимся аналогично шилу), иголки, нитки, поплавки и много всего другого.
   Всё это хозяйство я разместил в разного размера коробочках и ёмкостях, в т.ч. в спичечных коробках и в собственноручно скленных из картона т.н. "запаковках" (тоже, по сути, коробках), а коробки и запаковки снабдил стандартизованными наклейками, и очень гордился всей этой созданной мною системой, долженствующей приносить пользу.
  
   2059.
   Среди прочих бытовых мелочей, добытых нами с Грантом в ту пору, было такое небольшое устройство как нитковдеватель. Это была небольшая тонкая металлическая пластиночка, к которой крепилась ещё более тонкая проволока формы ромба. Внутрь этого ромба легко можно было пропустить нитку, а затем* острый передний кончик проволочного ромба вдеть в игольное ушко - т.о. ромб затягивал за собой нитку, и она вдевалась в иголку.
   Таких нитковдевателей мы с Грантом приобрели несколько, и как минимум один из них я году примерно в 1992 дарил бабушке, которой в ту пору из-за зрения уже трудно было вдевать нитку в иголку. Впрочем, бабушка этот прибор, по-моему, не освоила, да и для того чтобы попасть в игольное ушко хотя бы нитковдевателем, всё равно требовалось хорошее зрение.
   Комментарий от Гранта: последовательность обратная. Сначала вдеть нитковдеватель в игольное ушко, а затем в ромб вдеть нитку и вытянуть нитковдеватель вместе с ней. Помню что мы поначалу долго пытались вдеть нитку описанным тут неправильным способом, но из этого, конечно, ничего не получалось.
  
   2060.
   Одним из интересных ногинских приборов был электрокамин - большой обогреватель в жёлтом металлическом решётчатом корпусе. Использовался он, правда, нечасто, но грел хорошо. В остальное время он стоял за дверью зала.
   В нулевые годы мы перевезли его в Москву, но потом он сломался: при попытке включения в сеть - сразу вышибает пробки. Я всё собираюсь сдать его в ремонт, но пока не доходят руки.
  
   2061.
   Во второй половине 90-х годов кто-то из нас, м.б. мама и Грант*, привезли деду ещё один электрообогреватель, более современный и компактный - маленький красный пластмассовый ящичек, м.б. сантиметров 20 на 20 на 15**.
   * Комментарий от Гранта: я купил его для себя в маленьком хозяйственном магазине на территории Щукинского рынка, когда учился на младших курсах (в начале 2000-х). Использовал его в общежитии, зимой там бывало холодно. Потом предложил маме купить для деда такой же, но в итоге почему-то решили подарить мой. Что я стал использовать вместо него, не помню. Возможно, я как раз тогда переехал в общежитие в Главном здании, и там уже не было проблем с отоплением.
   ** Комментарий от Гранта: 10.
  
   2062.
   А с более давних пор у деда с бабушкой был ещё сапожок с подогревом - нечто вроде толстой меховой муфты сразу для обеих ног, тоже включавшейся в электросеть. Дед иногда пользовался этим сапожком.
  
   2063.
   Вообще в Ногинске бывали по-настоящему холодные периоды. Случались сильные морозы градусов под 30 ниже нуля, и обычного квартирного отопления иногда не хватало. Кажется, такие морозы ударили, например, на Новый 1997 год. Тогда приходилось спать в пижаме, причём тёплой, толстой. Помню, что бабушка специально мне разыскала бежево-розоватую пижаму дяди Серёжи.
   У деда тоже была пижамная рубашка - нечто вроде водолазки, надевавшейся через голову; помню, что дед, уже в сидячие свои годы, поднимал обе руки, и кто-нибудь из нас надевал на него такую пижамную рубашку на ночь.
  
   2064.
   В 80-е годы у деда в качестве домашнего облачения был махровый полосатый халат - на нём чередовались вертикальные зелёные и коричневые полосы, м.б. также белые. В девяностые и нулевые годы дед уже халат не надевал, и тот висел в алькове у стенки.
   На фото 2001 года можно разглядеть краешек этого халата - правее красной шторы (верх халата заслонён пиджаками и рубашками):
  
   Халаты в качестве домашней одежды носили также бабушка и мама. У бабушки халаты были широкие, просторные, но обычно не тёплые. А мама носит чаще именно тёплые толстые мягкие халаты, хотя тонкие летние тоже порой использует. Бабушкины халаты и ходовые платья висели на внутренней стороне двери в спальню, а мамины - аналогично, на внутренней стороне двери зала, либо на стульях.
  
   2065.
   В 80-е годы дед на улицу выходил в пиджаке - у него был светло-серый пиджак, но не однотонный, какими они обычно бывают, а скорее чуть пестроватый, из плотной грубоватой ткани пепельного цвета. Дедов облик той поры у меня до сих пор ассоциируется с этим пиджаком и шляпой с полями. Пиджак этот затем десятилетиями висел в коридоре вместе с другой верхней одеждой; по-моему, он там висит и сейчас.
  
   2066.
   Как я отметил чуть выше, дед носил шляпы с полями. Такова была многолетняя советская мода вплоть до 80-х годов. Мужчины, выходя на улицу, надевали такую шляпу гораздо чаще, чем кепку, вязаную шапку, капюшон или другой головной убор; с непокрытой головой люди старых правил не ходили обычно даже летом.
   Шляпы точно такого фасона можно увидеть на фотографиях партийных деятелей из Политбюро, стоящих на трибуне Мавзолея, вплоть до эпохи Брежнева-Горбачёва, хотя позже это уже стало восприниматься как смешная архаика. (Оказывается, об этом я уже писал почти дословно - см. п. 429.)
  
   2067.
   В 2014 году мы втроём (мама, папа и я) побывали в Швеции и посетили среди прочего стокгольмский парк Скансен, где располагался музей Швеции XIX века, в котором воспроизводился шведский быт той эпохи - мельницы, аутентичные домики, разные мастерские и т.д.
   В одном из музейных домиков нам бросилось в глаза сходство: тамошний интерьер, предметы быта и обихода очень напоминали антураж Ногинской квартиры 1980-х годов. Та же ~посуда и кухонная утварь, совершенно дедова на вид шляпа и чуть ли не пиджак почти такой же.
   Странное было ощущение, что Швеция уже в XIX веке жила так, как мы сто лет спустя.
  
   2068.
   Кроме шляп с полями у деда была ещё воинская фуражка, которую он надевал, на моей памяти, крайне редко, по торжественным случаям, а также упоминавшиеся мною выше конусообразная соломенная шапка (или м.б. из какого-то материала, внешне схожего с соломой), декоративная цветастая тюбетейка из Средней Азии и самодельные одноразовые шапки из газеты, предохранявшие от солнца, а во время работы в сарае - от опилок.
  
   2069.
   Представить деда в кепке или в весёлой шапке с помпоном было совершенно невозможно. Дед вообще тяготел к серьёзности своего облика, и каких-то шуток в этом отношении не допускал.
   Точно так же он не принимал всяких новомодных молодёжных привычек - например, возможности пить через трубочку. Возможно, он считал это для себя унизительным, несовместимым с его чувством собственного достоинства, с обликом офицера, со своим подспудным аристократизмом.
   Этим же вероятно объяснялось и дедово категорическое неприятие самой идеи передвигаться в инвалидной коляске, когда у него отказали ноги. И, отчасти, нелюбовь к вызову врачей в 90-е годы, т.к. те могут увидеть деда в непрезентабельном, как ему казалось, виде.
   Размышляя обо всём этом уже в новое время, я пришёл к выводу, что деду чрезвычайно претило казаться смешным. И эта боязнь быть смешным - пожалуй, одна из немногих вещей, по которым сам я в итоге кардинально разошёлся с дедовым мировоззрением (другая - отношение к Сталину).
   Мне представляется крайне ошибочным столь серьёзное, даже драматическое отношение к собственному облику и манере поведения, гипертрофированная боязнь уронить своё достоинство, и острое переживание таких уронов, если они всё же случаются.
   Фактически это попытка загнать себя в очень жёсткие рамки, в футляр, в добровольное заточение, из страха что какая-нибудь "княгиня Марья Алексевна" подумает что-нибудь не то. Хотя практика показывает, что таким "княгиням" обычно наплевать на других людей, в т.ч. на их промахи, да и сами эти "княгини" большого внимания не заслуживают. Не менее ошибочен страх показаться смешным или неловким перед своими друзьями и роднёй. Если человек действительно кому-то ценен и дорог, его репутация останется нерушима, какие бы казусы, реальные или мнимые, с ним ни случились.
   В этом смысле мне куда больше импонировало мировоззрение моего шефа, который, в т.ч. когда ему было глубоко за 80, охотно фотографировался шутки ради в забавном театральном парике, а до этого в ковбойской шляпе, прекрасно понимая, что это игра, и что она ничуть не уронит его достоинства заслуженного учёного, экс-замдиректора научного института, человека в годах и т.д.
   Для себя я решил, что если доживу до преклонных лет, обязательно буду стоять на ушах, говорить глупости, наряжаться во что-нибудь несусветное и т.п. - лишь бы только не замкнуться в строгой серьёзности.
  
   2070.
   По одёжной теме вспоминается ещё, как дед говорил, что туфли бабушке в её сравнительно молодые годы заказывали у частника. Или м.б. даже у двух разных частников - возможно, один сшил не так как надо, и бабушка с дедом пытались найти другого мастера-частника, более талантливого. Но точно не помню.
   Запомнилось только, что дед пересказывал фразу, которую ему (или бабушке?) с гордостью выдавали тогда, видимо, государственные конторы: "У нас частников нет!".
   Было это в Хрущёвские времена. Хрущёв тогда решил ужесточить социалистические принципы государства (как он их понимал) и задушить (минимизировать) частный сектор. Так что, рассказывал дед, всевозможных частников стали гонять, избавляться от них и т.д. Частники, конечно, всё равно остались, тем более что товар у них нередко был лучшего качества, чем в официальных государственных магазинах, но выйти на частника простым людям стало сложнее - те несколько затаились.
  
   2071.
   Ещё из тогдашних Хрущёвских реформ, направленных на "упрочение социализма", дед, а м.б. и бабушка тоже, с осуждением вспоминали, что Хрущёв прижал сельских жителей с их личным приусадебным хозяйством. Кажется, у них был отобран скот чуть ли не вплоть до куриц, чего не делалось даже при Сталине.
  
   1850 + 1 = 2072. 1850 + 2 = 2073.
  
   2074.
   В детстве у нас с Грантом было несколько любимых игр, которые можно, пожалуй, охарактеризовать как квартирные.
   Одной из таких игр был т.н. "запут"й". Это словцо мы придумали сами и воспринимали его как существительное: "устроить запутай" и т.п. Суть игры была в том, чтобы максимально опутать комнату верёвками, затрудняющими взрослым ходьбу. Дорвавшись до верёвок*, мы протягивали их между ножками столов, стульев, прочей мебелью. Получался как бы такой лабиринт. Самым интересным моментом в игре было, если кто-то из взрослых, например папа, слегка рассердившись на нас, бросится нас ловить, а мы будем ускользать от погони посреди этого запутая, в котором наш преследователь и запутается к большому нашему удовольствию.
   Впрочем, взрослые, хоть и скептически относились к натягиванию нами верёвок, но ловить нас бросались редко и особенно в этой ловле не усердствовали. Так что если и были случаи, чтобы кто-то из них запутался в наших сетях, то, наверное, единичные.
   Комментарий от Гранта: стоит описать, где и как они хранились и почему до них надо было "дорываться".
   Мой ответ: Какой-то особой тайны тут не припоминается; просто, по-моему, не поощрялось нецелевое использование верёвок, тем более большого их числа. В Ногинске верёвки хранились, кажется, в одном из баков, стоявших поверх старинной бочкообразной зелёной стиральной машины при входе в ванную. А в нашем "младшем семействе" вроде бы у папы в хозяйстве имелся большой пакет с верёвками, хранившийся, возможно, в "чулане" (т.е. за дверцей, расположенной в коридоре и скрывавшей вертикальный ряд полок, забитых хозяйскими и прочими вещами).
  
   2075.
   Однажды, руководствуясь, видимо, чем-то похожими на эту игру мотивами, мы с Грантом расплели плетёный стул (или кресло) в гостях у папиного друга дяди Вартана в Ереване, году примерно в 1986-88.
   Стул этот (или всё же кресло) состоял из каркаса, обтянутого чем-то вроде шпагата. И пока взрослые были увлечены беседой, мы славно позабавились, потянув за шпагат и размотав его, кажется, вплоть до почти полного оголения каркаса. М.б. дальше мы собирались из шпагата устроить запутай, но, кажется, не успели. Теоретически нам могло за это влететь, но, по-моему, дядя Вартан отнёсся к нашей выходке иронически-снисходительно, и всё обошлось.
  
   2076.
   Близкой по смыслу игрой было натягивание "двусполовинного этажа". Этим мы занимались попозже, уже в квартире на Открытом шоссе, где мы жили в 1990-92 гг. Там у нас с Грантом уже была своя комната (чего не наблюдалось на трёх предыдущих квартирах), и в ней мы чудили по-всякому. В т.ч. пытались как бы поделить комнату надвое по горизонтали: протянули плед, м.б. ещё какие-то одеяльца параллельно полу и потолку, прикрепив к ним за кончики верёвки, тянущиеся к мебели, м.б. к вертикальным трубам отопления и т.п. Поскольку квартира наша располагалась на втором этаже, а над нами был, соответственно, третий, то конструкция эта получила название "двусполовинный этаж".
   Не помню, впрочем, как мы собирались этот "этаж" использовать и можно ли было на него забраться*, не обрушив всю конструкцию. Сам по себе он нашего веса, наверное, бы не выдержал, но м.б. под пледом располагались какие-то подпорки, например, из коробков? Уже не помню.
   Комментарий от Гранта: совершенно точно нет, и нам это было очевидно. Подпорок не было. Забираться всерьез не пытались.
   Отчасти это было также развитием игры в домик. Идея обустроить свой крошечный домик (прямо внутри квартиры) посещала меня с малых лет. Это казалось уютным и давало ощущение какой-то особенной защищённости. Пожалуй, это было чем-то вроде "клаустрофилии", если можно так выразиться. Это же ощущение было одной из причин, почему мне в детстве так нравилось ездить в купейных поездах: теснота и обособленность купе тоже воспринимались как некая наша квартирка, уютная в своей крошечности, а занимаемая полка - м.б. как свой домик внутри этой квартирки.
  
   2077.
   Ещё квартирной игрой, бытовавшей у нас с Грантом на протяжении многих лет, было создание тайников. Там мы прятали какие-то ценные для себя вещи - в основном, друг от друга, реже от взрослых. Случалось порой, что взрослые обнаруживали какой-нибудь наш тайник, а в нём что-нибудь такое, чему там быть не положено, т.е. заимствованное без спросу у самих взрослых. Это грозило нам неприятностями.
   На раннем этапе создания тайников, м.б. ещё году в 1986-89, у нас использовалось также синонимичное слово - "запасник". Взрослые, в лице мамы и, кажется, бабушки, употребляли также термин "заг"шник", который я очень долго воспринимал на слух как "загаршник" и именно в таком виде использовал сам.
   Среди наиболее запасаемых нами вещей в конце 80-х - начале 90-х годов были батарейки.
  
   2078.
   Пользовались успехом у нас во 2-й половине 80-х годов ещё настольные игры. Среди них были, по-моему, две игры с игровым полем и фишками в футляре в виде пластмассовой трубы (тубуса). Одна такая труба точно была тёмно-синяя и закрывалась белой пластмассовой крышкой, а другая м.б. зелёная. Игровое поле было отпечатано на широком листе, затянутом, кажется, в плёнку; сворачивалось в трубочку и убиралось в футляр. Хранился как минимум один из этих футляров на шкафу в зале Ногинской квартиры.
   Одна из этих игр была самолётная. На игровом поле расставлялись многочисленные фишки в виде крошечных самолётиков двух цветов: красные против синих. Играть следовало вдвоём. Дальше, кажется, бросался кубик, и как-то эти самолётики воевали друг с другом. В эту игру я, кажется, играл в т.ч. вдвоём с дедом, за большим столом в зале.
   Вторая игра была, кажется, про Незнайку: там фишки путешествовали по длинному маршруту согласно показаниям кубика.
   Помимо самолётной игры была ещё похожая корабельная. Хранилась она не в футляре-трубе, а в прямоугольной картонной коробке, и м.б. там вместо кубика было нечто вроде компаса с незастеклённой стрелкой, которую следовало крутить туда-сюда. На игровом поле были нарисованы материки, океаны и острова, среди которых плавали фишки-кораблики, тоже разных цветов, но, кажется, по одному на игрока. Тут м.б. допускалось до 4-х или даже 6-ти игроков, но играли мы, по-моему, тоже в основном вдвоём с дедом. Игра эта у меня ассоциируется отчасти с книжкой про плаванье Капитана Врунгеля, читавшейся в 80-х годах, отчасти со Швамбранией - её я тоже читал в ту пору, но не факт, что полностью, однако мореплавательная карта там была точно.
   Думаю, что обе игры были деду небезынтересны в т.ч. потому, что соответствовали его давним жизненным устремлениям - авиации и (несбывшемуся) мореплаванию.
   Дополнение: Интернет подтвердил, что корабельная игра называлась "Путешествие в Швамбранию":
  
  
   2079.
   Ещё две любимые мною настольные игры были немецкие (ГДРовские), в больших плоских прямоугольных коробках. Одна игра называлась "Пёстрый кубик", другая, кажется, "Гензель и Гретель". Кажется, их подарили нам или тётя Жанна с дядей Гагиком, или кто-то ещё из ереванской родни, - мне тогда было лет 5. Эти игры кочевали между Ногинской квартирой и нашими съёмными местами обитания.
   В играх этих были фишки в виде филигранно сделанных крошечных человечков. По форме человечки в обеих играх были идентичны, но в отличались цветом. В "Пёстром кубике" человечки делились на 4 цвета - жёлтые, зелёные, красные, синие; каждого цвета были, кажется, по 4 фигурки. В "Гретеле и Гензеле" точно был человечек чёрный, м.б. также белый или жёлтый, а м.б. и ещё каких-то цветов, но лишь по одной фигурке каждого цвета.
   В "Пёстрый кубик" мы играли намного чаще и дольше, чем в "Гензель и Гретель". Играть в "Пёстрый кубик" можно было вдвоём, втроём или вчетвером. Чаще всего мы играли вдвоём с Грантом, но нередко также с мамой и/или Олей, а в ранние годы м.б. порой и с папой. Допускаю, что в очень ранние годы могли играть также с дедом - но с ним скорее в "Гензель и Гретель"; впрочем, это всё смутно.
   Суть игры в "Пёстрый кубик" - провести всех своих четырёх человечков по круговому полю и завести их в домик, где они будут в безопасности, а по пути - стараться "съесть" человечков противника и не попасться на зуб ему. Клетки игрового поля и соответственно грани кубика различались не цифрами, а рисунками - цветочек, улитка, бабочка, мячик, звёздочка и грибочек. Особо ценным в этом списке был цветочек: он позволял вывести "съеденного" человечка на игровое поле снова, а также давал право на дополнительный ход.
  
   2080.
   С игрой в "Пёстрый кубик" связаны два эпизода, о которых я до сих пор жалею, вспоминая о них всякий раз с горечью. Оба они случились ещё в 80-х годах и оба привели к поломке целого ряда человечков-фигурок. Один эпизод - когда Грант, однажды разбушевавшись, в порыве эмоций поколошматил игровых человечков.
   Другой эпизод, ещё более горький, - на моей совести. Году м.б. в 1988-89 в продаже появились более крупные игрушечные человечки, в т.ч. именовавшиеся "Набор "Школа"", такие как на снимке ниже, найденном мною сейчас в интернете:
  
   В какой-то момент мы с Грантом наловчились их разбирать - снимали им голову, с головы убирали причёску. Оставался симпатичный шарик с глазами, носом и с пазом внизу, где должна быть шея. И вдруг мы обнаружили, что в этот паз идеально вставляются маленькие человечки из "Пёстрого кубика" - но не все, а лишь те, которые к тому моменту сами остались без голов. В результате такого совмещения получались забавные фигурки - шарообразное тело-голова, а внизу подставка со следами ножек.
   Для такой совмещённой фигурки мы придумали прозвище "Король-Банор"ль", и наделали этих королей сразу несколько. Тут-то я и проявил редкостное скудоумие, о котором с тех пор жалею: чтобы пополнить ряды Баноролей, я взялся специально отбивать головы уцелевшим ещё человечкам-фигуркам из "Пёстрого кубика". Не помню, сколько их я в тот раз сломал, но, вроде бы, по ходу дела всё же сообразил, что творю что-то не то, и в какой-то момент остановился. Однако сделанного было уже не исправить.
   Грант, правда, придумал ремонтировать повреждённых человечков "Пёстрого кубика" при помощи пластилина и картонных "протезов", но всё это, конечно, было уже не то.
   В общем, после той моей дури и всех прежних поломок, которых к тому моменту тоже накопилось изрядно, - неповреждённых человечков в "Пёстром кубике" осталось довольно мало.
   Странно устроена память. Казалось бы - какие-то неодушевлённые фигурки, какое значение имеет нанесённый им по глупости в детстве урон, когда столько было потом реальных потерь в настоящей, уже не игровой жизни? И однако до сих пор жаль.
  
   2081.
   Так или иначе, в "Пёстрый кубик" мы продолжали активно играть в первой половине 90-х годов - в основном уже с Грантом. И до сих пор изредка играем в эту игру вдвоём с мамой.
   Наклейки первоначального кубика от интенсивного использования истрепались. Мы с Грантом пытались их подкрашивать, затем наклеили поверх них самодельные, потом, уже в десятых годах, я завёл было новый кубик с собственноручно сделанными наклейками, но он оказался слишком громоздким, так что сейчас мы чаще используем прежний, хотя часть наклеек на нём приходится скорее угадывать.
  
   2082.
   В королей-баноролей мы, тем не менее, тоже играли. Их в итоге оказалось 3 или 4, остальных мы, кажется, разобрали, а может, кого-то и потеряли. В качестве постоянного "своего" короля-банороля я выбрал фигурку с жёлтой подставкой.
   Один раз я его потерял на целую зиму и нашёл по весне: мы тогда жили на т.н. Дачке, в съёмном частном домике в Люберцах, и я каким-то образом уронил своего банороля за окно в снежный сугроб. Сходу найти его не удалось, снегу было очень много, но весной снег растаял, и банороль, к моей радости, нашёлся.
   Другой раз, примерно в те же годы, я чуть не запустил его на ракете в небо. Мы тогда с Грантом и Денисом занимались на авиакружке, куда нас возила мама. Среди прочего мы делали там ракеты - каждый свою. Потом был назначен день запуска ракет. Корпус ракеты был сделан, кажется, в виде полой картонной трубки, обклеенной цветной бумагой, длиной сантиметров 20-25. Наверху был острый нос ракеты. А вниз, кажется, заправлялось какое-то топливо* или что-то подобное. Внутрь ракеты я собирался посадить своего банороля, чтобы потом, после полёта, разумеется, отыскать его - уже ставшего космонавтом. Но в последний момент мне показалось, что для банороля это может оказаться опасным, так что я передумал.
   И правильно сделал. Ракета улетела ввысь - гораздо выше, чем я мог предполагать. Запуск проходил на каком-то поле. Мы долго потом бродили в поисках остатков своих ракет** - но то ли совсем ничего не нашли (слишком велико было поле), то ли отыскали какой-то горелый обрывок.
   Банороль мой цел до сих пор, и "обитает" вместе с оставшимися человечками из "Пёстрого кубика" и другими уцелевшими баноролями.
   * Комментарий от Гранта: вставлялся специальный патрон из толстого картона с дыркой (соплом) внизу - ракетный двигатель.
   ** Комментарий от Гранта: помимо корпуса и двигателя ракета имела парашют. Парашют мы делали из бумаги, приклеивали к нему стропы из ниток, специальным образом складывали и помещали внутрь ракеты, под конический колпак (названный тут "носом"). Предполагалось, что в районе верхней точки полета парашют каким-то образом раскроется и замедлит падение отработавшей ракеты. Не помню, работало ли это, и за счет чего парашют должен был покинуть корпус ракеты. Предполагаю, что в конце горения топлива двигатель мог взрывать небольшой дополнительный заряд в своей верхней части, что должно было приводить к отрыву "носа" и выбрасыванию парашюта. Впрочем, двигатели я тогда рассмотреть толком не успел. Ведущие кружка выдавали их в самом конце работы над ракетами и, вероятно, даже не давали их в руки (из соображений безопасности), а установили (вклеили) в ракеты сами.
  
   2083.
   Помню ещё, что был момент, касавшийся ударения. Своих королей-баноролей мы с Грантом склоняли в рифму: короля-банороля, королю-баноролю и т.д., но папа поправил меня, что по нормам русского языка ударение должно смещаться: короля-банор"ля и т.п.
  
   2084.
   С детства своим любимым цветом я считаю жёлтый. Правда, определилось это скорее сознательным выбором, чем каким-либо особым восторгом при виде этого цвета. А к выбору была напрямую причастна игра "Пёстрый кубик".
   Просто с какого-то момента, играя в неё, я стал всегда выбирать себе жёлтый набор человечков-фигурок - поскольку именно жёлтый набор лучше всех сохранился. Там нашлись все 4 неповреждённые фигурки, все с головами, руками и ногами, только у одной чуть искривлена кисть руки. В других наборах неповреждённых фигурок было заметно меньше.
   С тех пор я и решил считать жёлтый цвет своим любимым. Припоминаю, впрочем, что сказался ещё цвет моей тогдашней детской зубной щётки - она тоже была с жёлтой ручкой.
   Странно, но, кажется, я никогда не спрашивал деда с бабушкой, какой любимый цвет был у них. Да, собственно, и про маму, папу, Гранта и Олю я таких сведений не имею. Про деда могу только предположить, учитывая его серьёзное отношение к жизни, что такие по-детски малозначимые вещи, как любимый цвет, он мог считать ерундой.
  
   2085.
   Как-то раз я пересказал маме своё затяжное огорчение по поводу глупо поломанных в детстве человечков из "Пёстрого кубика". Мама сказала, что вполне меня понимает, поскольку у неё в детстве тоже была похожая история: она отрезала головы двум пешкам на дедовых шахматах. Что-то на неё такое нашло, и потом она об этом жалела.
   Действительно, сколько я себя помню, в наборе дедовых шахмат в Ногинске у двух белых пешек не хватало верхнего шарика. Впрочем, играть в шахматы это не мешало.
   Хранились дедовы шахматы в выдвижном ящике вещевого шкафчика-столика*, расположенного в зале у левого окна. Там они, наверное, лежат и сейчас.
   Комментарий от Гранта: письменного стола.
   Об этом шахматном наборе я, кажется, упоминал выше. Примечателен он ещё необычной расцветкой. "Белые" клетки и фигуры там на самом деле скорее жёлтого цвета, а "чёрные" - тёмно-оранжевого. Доска и фигуры - деревянные.
  
   2086.
   В шахматы, в т.ч. в этот дедов набор, мы в детстве играли очень много (я об этом писал). Играл я с дедом, с папой, с Грантом, иногда даже сам с собой.
   Оля, по-моему, в шахматы играть не умела, и интереса к этой игре не испытывала. М.б. на вопрос, умеет ли играть, она отвечала, что знает как ходят фигуры, но игра её не привлекает. Позже я обнаружил, что почти все девочки, девушки и женщины на подобный вопрос дают такой же ответ.
   С мамой однако мы тоже играли в шахматы, но буквально считанные разы. А вот с бабушкой, по-моему, ни разу не играли ни в одну из настольных игр. Я вообще не помню за ней склонности к каким-либо общепринятым играм. Возможно, бабушка как человек практичный и почти всегда занятой считала игры пустой тратой времени?
  
   2087.
   Помимо вышеописанного набора жёлто-оранжевых дедовых шахмат был ещё один комплект: шахматы, которые подарил мне дед. Точнее, это был набор из трёх игр, умещавшийся в две коробки: в одной были шахматы, в другой - нарды, а третьей игрой, наверное, считались шашки: фишки для них были те же что в нардах, а поле, кажется, располагалось на обороте поля от нард; впрочем, чаще для шашек мы использовали обычное шахматное поле.
   Набор этот дед мне подарил, когда мне было лет 9 или 10, - кажется, на день рождения. Я этим набором дорожил. Но после переезда на Обручевскую квартиру обнаружил, что коробка с шахматами куда-то запропастилась. Я перерыл всю квартиру, но безуспешно. Впрочем, вряд ли кто-то мог утащить эти шахматы; вероятнее, что где-то они просто слишком глубоко запрятаны.
   В этом наборе расцветка была более традиционной, чёрно-белой, а сами фигуры и шашки - кажется, пластмассовыми.
   О том, что лет с 8-10, если не раньше, я стал почти всегда играть белыми (т.к. у них есть преимущество - право первого хода), я, наверное, уже писал. В нашей семье все приняли такой мой "порядок" легко, без особых возражений, но когда мне случается играть с кем-то другим, меня порой удивлённо осаживают за такую бесцеремонность. Приходится идти на уступки.
  
   2088.
   В нарды мы играли в основном с папой. Играли ли в них с дедом - не помню, но скорее нет; думаю, он эту игру не знал. А вот в Армении нарды ценятся, по-моему, чуть ли не больше шахмат.
  
   2089.
   Было у нас ещё два шахматных набора. Один - совсем маленькие, пластмассовые, походные, магнитные шахматы. Это был подарок деда Грача. Мы часто брали их с собой в дальние поездки - например, на море. Благодаря магнитным свойствам, в них можно было играть даже на весу в тряском поезде.
   Другой набор - шахматы покрупнее, но меньше дедовых жёлто-оранжевых (которые, в свою очередь, меньше дедом подаренных мне и ныне исчезнувших). Эти шахматы хранились в пластмассовой бордовой коробочке. У меня они тоже ассоциируются с дедом Грачом. Но, кажется, не потому что он их дарил, а из-за другой истории.
   Дело было так. Мы жили в Старой Москве, в Скатертном переулке (~1983-86), и как-то раз к нам приехал дед Грач (м.б. с бабой Норой). А я как раз тогда, от большого ума, затолкал какую-то шахматную фигурку (кажется, коня, а может, пешку) в обогревательную батарею - та была сделана, кажется, в форме гармошки с вместительными пазами. Помню, что дед Грач, кажется, с папой соорудили крючок из толстой металлической проволоки*, и с юмором выуживали несчастного коня из недр батареи - к счастью, благополучно.
   Комментарий от Гранта: проволока всегда металлическая.
  
   2090.
   Шахматы в Армении тоже пользуются огромной популярностью. С детства помню в Ереване Шахматный дом с изображениями шахматных фигур на фасаде.
   То, что папа в шахматах сильный игрок, я уже писал. А сам папа отмечал, что его младший брат, дядя Гагик, играет ещё сильнее - у него, кажется, даже был четвёртый разряд по шахматам.
   В годы правления свергнутого пару лет назад Сержа Саргсяна шахматы были даже включены в школьную программу Армении. Так что современные армянские дети тоже ориентируются в этой игре. И мне не раз довелось поиграть в шахматы с племянниками в последние свои приезды в Ереван.
  
   2091.
   То ли дед, то ли папа, но скорее всё же дед, научил нас с Грантом ещё двум играм на шахматной доске.
   Одна из этих игр называлась "поддавки" и была противоположностью шашек. Фишки расставлялись и ходили так же как в шашках, но с двумя отличиями: 1) победителем считался тот, чьи фишки полностью съедены противником; 2) уклониться от съедения подставленной под удар фишки нельзя. Т.о. игроки усердно подставляли противнику на съедение свои фишки, и победителем оказывался тот, кто в шашках считался бы проигравшим.
   С названием этой игры связана коллизия с ударением. Мы всегда произносили её название как "поддавки", но однажды этот вариант услышала, по-моему, наша квартирная хозяйка на Открытом шоссе, Екатерина Семёновна, и очень удивилась, сказав, что правильное название - "подд"вки"*. Впрочем, её вариант мне не понравился и впредь у нас не использовался.
   Комментарий от Гранта: согласно открытым источникам, она была неправа.
   Игру в поддавки я любил больше, чем шашки. В шашках приходилось подолгу думать, выстраивать в уме комбинации, а в поддавки игралось легко, быстро и весело - не успеешь оглянуться, а ты уже либо проиграл, либо выиграл.
  
   2092.
   Вторая из этих игр называлась "передвижки". Там каждый игрок вначале выстраивал по 12 фишек своего цвета в левом, кажется, углу шахматного поля - 3 ряда по 4 фишки. Затем следовало привести свои фишки на те позиции, которые изначально занимали фишки противника, т.е. в правый дальний угол доски, где они должны были расположиться таким же прямоугольником - в 3 ряда по 4 фишки. Иными словами, игроки стремились поменять местами свои "армии": кому первому удавалось занять искомую позицию, тот и побеждал.
   Ходили игроки по очереди. Фишку можно было двигать на одну клетку по вертикали или горизонтали в любую сторону (при наличии там свободного места), либо перепрыгивать ею через стоящую рядом фишку (хоть свою, хоть чужую) - тоже только по вертикали/горизонтали. Прыжки при этом могли комбинироваться, т.е. в один ход фишка могла перепрыгнуть через одну соседнюю фишку, затем через вторую, если та оказывалась рядом, и т.д. до бесконечности; направление прыжка при этом могло меняться на каждом его этапе, т.е. фишка могла, к примеру, прыгнуть вперёд, следом вправо, затем снова вперёд, вперёд, влево и т.п. - лишь бы было через кого прыгать. Съесть чужую фишку было нельзя.
   В эту игру я много играл с дедом, с Грантом и с папой.
  
   2093.
   В начале 90-х годов в нашем "арсенале" появилась игра Го. О ней было известно, что это очень древняя китайская игра. В том наборе, что был у нас, имелась большая квадратная деревянная игровая доска, похожая на шахматную, но крупнее, с б"льшим количеством клеток, притом все клетки были одного цвета. Фишки в этой игре были каменными, круглыми, формы "летающей тарелки", и вот они как раз делились на белые и чёрные. Располагать фишки следовало не в клетках, а на их стыках, т.е. в узлах сетки игрового поля.
   Фактически это был вещественный прототип игры в точки, в которую я затем много играл на уроках в школе с тем или иным соседом по парте (втайне от учителей, конечно) - м.б. с 6-го или 7-го по самый 11-й класс. В школьном варианте вместо поля был обычный клетчатый тетрадный листок, а вместо фишек игроки рисовали точки на перекрестьях клетчатой сетки - каждый игрок ручкой своего цвета. Задача состояла в том, чтобы замкнуть окружение (линию своих точек) вокруг как можно большего числа точек противника - те тогда считались съеденными. Особенно много мы в эту игру играли с Ромкой, моим школьным другом со времён 8-го класса. Но бывало, что играли и дома с Грантом.
   В игру Го я играл существенно меньше, м.б. всего раз 10 или 20, - в основном с Грантом, но и с дедом, кажется, тоже.
   Игра Го, как попала в Ногинск в начале 90-х, так, по-моему, больше оттуда не вывозилась. Зелёная картонная коробка с ней долго лежала на книжных стопках между диваном и письменным столиком в зале. М.б. до сих пор там лежит.
  
   2094.
   О шахматах дед рассказывал вещь, которая меня потрясла и напугала своей жестокостью. Дед говорил, что игра эта происходит из Индии (потому среди фигур есть слоны), насчитывает много веков, и в древние времена в неё играли, используя в качестве фигур живых людей (в роли шахматных коней были конные всадники). А вместо игрового "съедения" фигуры - исполнявшего её роль человека просто закалывали копьём.
   Я с трудом мог поверить, что такое было возможно, пусть и в древние времена. Но постепенно я привык к этой дедовой истории и счёл её достоверной. Сейчас однако меня снова охватывает сомнение: стали бы фигуры покорно дожидаться убийства? Не попытались бы сопротивляться, бежать? Впрочем, кто разберёт эту Индию с её странными верованиями; может, закалываемые "фигуры" полагали, что так достигнут нирваны или же возродятся через переселение душ.
  
   2095.
   Дед рассказывал мне в 90-е годы (м.б. я об этом уже писал), что наряду с международными шахматными турнирами раньше проводились такие же турниры по шашкам. А потом прекратились - годах м.б. в 70-х, поскольку компьютеры достигли такой стадии развития, что просчитали все возможные игровые варианты. Т.о. любой хорошо разбирающийся в шашках игрок впредь знал с самого начала как надлежит оптимально вести игру, чтобы выиграть. Пространство неопределённости, а значит, и интриги - исчезло. Фактически, если оба игрока были достаточно подкованы, чтоб не наделать глупых ошибок, то побеждал всегда тот, кому выпадало право первого хода. После этого играть уже было неинтересно.
  
   2096.
   Добавлю, что уже на моей памяти нечто подобное должно было произойти и с шахматами, однако к прекращению международных турниров не привело.
   Разговоры о том, что скоро компьютер разовьётся настолько, что сможет обыграть человека в шахматы, витали в общественном пространстве давно - я такие опасения слышал м.б. с начала 90-х годов. Трактовалась подобная гипотетическая ситуация не как частный случай, а как глобальный триумф искусственного интеллекта над человеческим, и следовательно как начало конца человечества, его проигрыш машине. Понятно, что обыграть слабого игрока компьютер мог уже давно, но тут подразумевалось иное - возможность обыграть сильнейшего из людей-шахматистов.
   Ясно было также, что это лишь вопрос времени. Хотя шахматы по числу возможных комбинаций на многие-многие порядки превосходят игру в шашки, всё же число комбинаций конечно, а значит, компьютер рано или поздно сумеет "объять необъятное" и научится обыгрывать любого соперника.
   В конце концов, ожидавшийся "Час Икс" наступил. В 1997, кажется, году продвинутый компьютер Deep Blue обыграл чемпиона мира по шахматам Гарри Каспарова. Тем не менее, какого-либо очевидного всем сильным игрокам алгоритма победы не появилось, и международные шахматные турниры между гроссмейстерами-людьми проводятся по сей день, вызывая неизменный интерес у публики.
   За ходом таких турниров периодически следит папа. Мы с ним даже смотрели серию блиц-партий год или два назад, с участием игроков из Армении, России, Индии и других стран.
  
   2097.
   Кто-то, м.б. именно дед, рассказывал мне такую историю. Один человек поспорил, что сумеет обыграть шахматного гроссмейстера, хотя сам какими-то известными шахматными талантами не отличался. Точнее, условия спора были такими: он сыграет сразу с двумя гроссмейстерами и бьётся об заклад, что как минимум одному из них не проиграет - т.е. либо выиграет, либо сведёт партию к ничьей.
   Всех подробностей рассказа не помню, но картина этого матча у меня ассоциируется с кораблём. Будто бы сей спорщик, играя с одним гроссмейстером, в промежутках между ходами удалялся в каюту, успевал навестить второго гроссмейстера, делал ход в игре с ним, затем возвращался к первому и делал ход там.
   Пари он, конечно, выиграл, а разгадка успеха оказалась проста - в партии с первым гроссмейстером он воспроизводил ходы второго, в партии со вторым - ходы первого. Таким образом, гроссмейстеры фактически играли друг с другом через его посредничество, и понятно, что когда один из них победил, эта победа досталась спорщику.
  
   2098.
   Вообще игр у нас в детстве было много, и не только настольных. О разных лото я уже писал (в т.ч. о Птичьем, где были дрофа-дудак и утка-мандаринка).
   Была ещё карточная игра в шута - детские карты, без классического деления на все эти трефы, черви и т.п. В эту игру любила играть с нами мама, особенно в дальних поездках, например, на море.
   Были всяческие головоломки, кубики Рубика (мы в детстве говорили просто "кубик-рубик"), настольные пятнашки и т.д.
   Были словесные игры, в т.ч. в города: игроки по очереди называли города мира, так, чтобы каждое следующее название начиналось с той буквы, на которую окончилось предыдущее. В эту игру мы играли разными составами, как вдвоём, так и с несколькими участниками. В т.ч. играли с мамой, папой, Олей, Грантом, м.б. также с дедом.
   Была весёлая словесная игра "Нам прислали сто рублей, что хотите, то купите, чёрный с белым не берите, "да" и "нет" не говорите. Что желаете купить?" - в эту играли я, мама, Грант, Оля.
   Была настольная игра "Эрудит". Особенно она нравилась маме. Там игроки из случайно доставшихся им букв должны были выстраивать осмысленные слова на игровом поле. За слова с редкими буквами начислялось больше очков. Некоторые клетки поля давали удвоение и утроение очков. Наборов "Эрудита" у нас было два: вначале был пластмассовый, затем появился более мелкий походный с магнитным полем и магнитными же квадратиками-буквами. Игра была затягивающая, но через какое-то время начинала меня утомлять: мозг уже сам собой принимался выстраивать возможные слова, и трудно было "вынырнуть", остановиться.
   Была ещё игра более подвижная - в колечко. В неё мы играли втроём, либо вчетвером: я, Грант, мама, Оля. Не помню точно, играл ли папа; он всё-таки весёлых игр скорее, мне кажется, избегал. Ход игры был таков. Игроки садились в ряд, а ведущий вкладывал сомкнутые ладони по-очереди в ладони игроков - и кому-то из них при этом потихоньку успевал вложить колечко. Получивший его должен был до поры не подать виду. Затем произносилась фраза: "Колечко-колечко, выйди на крылечко!" - и обладатель колечка должен был вскочить на ноги, а остальные игроки, наоборот, должны были успеть его удержать (и потому старались заранее догадаться*, что колечко именно у него). Этот момент всегда сопровождался смехом. Помню, что с Ольганой и Грантом мы частенько играли в "Колечко" в Ногинском дворе, сидя на скамейке поблизости от левого скверика, спиной к дому, лицом к качелям и к дороге к Зелёному магазину.
   (К слову, на этой же скамейке, или м.б. на её предшественнице, стоявшей в том же месте, между двух деревьев, в прежние годы любил отдыхать дед - присаживался посидеть, покурить, поговорить.)
   Комментарий от Гранта: при таких правилах, если играть втроем, то каждому точно известно, у кого кольцо. Вероятно, ведущий мог не только передать кому-то кольцо, но и оставить его себе, тогда появляется неоднозначность.
   Мой ответ: Видимо, так.
  
   2099.
   Из подвижных игр в моём более раннем детстве, ещё года в 3-4-5, припоминаю бег наперегонки и прятки.
   Помню, как мы с папой бегали наперегонки - кажется, на Бульварном кольце, когда жили в Старой Москве. На папе был его привычный бордовый плащ. Папа посмеивался и бежал рысцой, а я в восторге мчался изо всех сил, примерно вровень с ним по скорости, и м.б. даже в какие-то моменты незначительно его обгонял. В более старшем возрасте я сообразил, что папа, конечно, нарочно мне слегка поддавался, ради интересу, но от этого воспоминание не стало менее симпатичным.
   А вообще я довольно долго, вплоть до начальных классов школы, был убеждён, что очень быстро бегаю. Быстрый бег я считал одним из своих неоспоримых талантов, да и в целом подозревал за собой массу выдающихся способностей - в т.ч. зоркость, ум, честность, выносливость, математическую одарённость, писательский талант и т.д. Увы, по мере взросления все эти иллюзии одна за другой развеивались. А то что бегаю я даже медленнее сверстников, выяснилось, когда в школе у нас началась физкультура.
  
   2100.
   Умение быстро бегать требовалось в т.ч. в игре в прятки. Помню, в прятки я играл в основном с родителями - часто это было на т.н. Площадке-где-Лодка: так мы в те годы прозвали детскую площадку в районе улицы Качалова. На эту площадку мы постоянно ходили гулять и играть, когда жили в Старой Москве (~1983-86).
   Наряду с Ногинским Скрип-Скрипом, Площадка-где-Лодка была одной из двух моих самых любимых площадок. Названа она была в честь стоявшей там большой металлической лодки-качалки. Кажется, в какой-то момент эту лодку даже перевернули, и она продолжала лежать опрокинутая, но это не точно. Кроме лодки там имелись необычные карусели с высокими "крыльями", типовая лазалка* в форме панциря черепахи высотой метра полтора-два (такие встречаются ещё и сейчас), а также детская избушка.
   Комментарий от Гранта: обычно называется "паутинкой". На детских площадках бывали также черепахи из металлических труб, но они были совсем невысокими.
   Мой ответ: Верно. У маленьких "черепах" ещё имитировалась черепашья голова, а у больших "паутинок" такого не было.
   К стенке этой избушки я прислонялся лбом, оказавшись т.о. спиной к основной части площадки, закрывал глаза и считал вслух до ста (или до 15-ти? а м.б. до 20-ти?), чтобы дать родителям время спрятаться. А затем мчался их искать. Всё это было чрезвычайно увлекательно.
   После перерыва длиной м.б. в четверть века мы с мамой разыскали предположительное место, где могла быть Площадка-где-Лодка: за домом !10 по Малой Никитской улице (бывшей улице Качалова). Попали мы туда в декабре 2013 года, возвращаясь с вечера в честь 100-летия со дня рождения писателя Виктора Драгунского.
   Конечно, антураж площадки изменился до неузнаваемости, да и место, занимаемое ею, кажется, ур"зали, но по некоторым признакам мы поняли, что это скорее всего она. С тех пор всё хочу снова туда семейно выбраться, но всё как-то не складывается.
  
   2101.
   Однажды, году примерно в 1988-90, мы с мамой и Грантом спешили куда-то по центру Москвы - как вдруг мама спешно нам показала на какого-то дядьку в строгом костюме, как раз в этот миг садившегося в легковую машину. ~"Смотри-смотри!" - сказала мама.
   Я поначалу не понял, куда смотреть и что там требуется увидеть. Но мама следом объяснила: оказывается этот дядька был всемирно известный музыкант, пианист Ван Клиберн, приехавший, видимо, с концертом в Москву.
   Я, впрочем, видел его лишь долю секунды, и вовсе не был уверен, что мама могла при столь беглом взгляде безошибочно его опознать. Мало ли людей в строгих костюмах садятся в красивые автомобили? Но все мои сомнения мама отвергла, и была совершенно убеждена, что мы видели именно Ван Клиберна.
   Об этом она всегда вспоминала, когда впредь Ван Клиберн появлялся где-нибудь на телеэкранах.
   Дед наш Ван Клиберна ценил, слушал его концерты, когда их передавали по телевизору, и даже рассказывал нам некоторые подробности о занятиях Ван Клиберна музыкой.
   Так, дед говорил, что Ван Клиберн занимается музыкой ежедневно - кажется, по 12 с половиной часов. У меня, правда, с трудом укладывалось в голове, как можно по столько времени играть на пианино. Но великие музыканты народ особый; если в этом смысл их жизни, то почему бы нет. А Ван Клиберн в те годы действительно считался, кажется, лучшим пианистом планеты.
   Дед цитировал также любопытную фразу Ван Клиберна: ~"Если я пропущу хотя бы день тренировок, то на следующий день замечу, что играю плохо. Если пропущу два дня - мою плохую игру заметят ~специалисты. Если три дня - тогда то, что я играю плохо, заметят все".
   Сейчас я поискал эту цитату в интернете. Там она приводится в таком варианте: "Если я не репетирую один день - это услышу я сам. Если не репетирую два дня подряд - это услышат критики. На третий день - это услышит весь зал". Есть и такой вариант: "Если я не занимаюсь один день, это замечаю я сам, два дня - заметят музыканты, три дня - вся публика". Правда, приписывают это высказывание самым разным музыкантам. Но дед его однозначно соотносил с Ван Клиберном.
  
   2102.
   Дед и мама ценили композитора Гайдна. Кто-то из них, а м.б. оба, рассказывали историю, как Гайдн проучил князя Эстерхази.
   Суть истории примерно такова. Гайдн был музыкантом в каком-то смысле подневольным, состоял в доме князя Эстерхази. Самодур князь однажды чем-то обидел Гайдна - м.б. принял какое-то решение, унизительное для Гайдна (уволил? понизил "зарплату"?). Тогда Гайдн написал симфонию, которая следом была исполнена в доме князя. Оканчивалась симфония тем, что музыка понемногу затихала, музыканты один за другим завершали игру, и каждый из них задувал стоявшую перед ним свечу и тихо уходил. Последним ушёл сам Гайдн, и комната погрузилась во тьму.
   Эта сцена произвела на князя неизгладимое впечатление. Он расчувствовался, усовестился и отменил своё решение, послужившее причиной обиды Гайдна.
   95-ю симфонию Гайдна я, вслед за мамой, очень ценил и часто слушал на пластинке годах примерно в 1993-94. Это была одна из очень немногих классических композиций, которые мне действительно сильно нравились (другие - части 3 и 4 Сороковой симфонии Моцарта, его же Турецкий марш и м.б. ещё пара вещей).
  
   2103.
   Дед рассказывал о дуэте советских певиц времён его молодости, т.е. годов 40-х - Лядовой и Пантелеевой. В ту пору они, видимо, были очень популярны, и запомнились деду надолго.
   Любопытно, что сейчас, в 2020 году, через 70-75 лет после начала своей всесоюзной славы, Людмила Лядова ещё жива. Ей 95 лет, она примерно на год младше бабушки и на полтора года младше деда.
  
   2104.
   Ещё дедов рассказ. Однажды дед отдыхал в санатории. Было это м.б. годах в 60-х, но, может, и раньше. Стало известно, что в санаторий приезжает с выступлением певица Русланова. Речь, очевидно, о Лидии Руслановой, исполнительнице русских народных и советских песен:
   https://ru.wikipedia.org/wiki/Русланова,_Лидия_Андреевна
   Русланова была в ту пору чрезвычайно популярна. Но дед рассказывал, что один его товарищ по санаторию, видимо, "услышал звон, да не понял где он", не разобрался что к чему, и заявил деду: "Слышал? Приезжает Руслан!" Дед, понятно, был в недоумении: какой Руслан, что за Руслан? - "Ну Руслан! - кажется, добавил товарищ, как о чём-то очевидном. - ~Приходи, посмотрим", - но м.б. этой последней реплики и не было.
   Конечно, вскоре всё разъяснилось. Правда, когда дед мне рассказывал этот эпизод, я склонялся к мысли, что тот товарищ вполне мог знать, что приезжает именно Русланова, но просто обозначил её самим им придуманным прозвищем, а деду такая мысль в голову не пришла. Сейчас, впрочем, ту свою версию я считаю крайне маловероятной: вряд ли в столь давнее советское время практиковались прозвища женщин в мужском роде.
  
   2105.
   Ещё один случай, и тоже в санатории. Приехала певица Ковалёва. Дед вместе с другими отдыхающими присутствовал на её концерте - и рассказывал мне потом, что никогда в жизни больше не видел такой реакции публики. Когда Ковалёва допела, случился настоящий аншлаг. Люди хлопали, кричали, вызывали её на бис. По программе, после Ковалёвой должны были выступать другие певцы, но публика не хотела их слушать; весь зал ревел: "Ковалёву!" Выпускать на сцену других артистов в такой обстановке было невозможно.
   Наконец появился конферансье и объявил что-то вроде: "Мы понимаем ваше восхищение талантом Ковалёвой, но вызвать её назад мы не можем, так как её здесь уже нет, после выступления она уехала. Так что давайте продолжим концерт".
   Но зал не успокаивался и продолжал греметь: "Ковалёву!" Тогда конферансье объявил, что если так, концерт придётся прервать. Мол, не хотите слушать других исполнителей - дело ваше. Последний призыв тоже не возымел действия, и концерт был действительно прекращён.
   К сожалению, я не знаю, о какой Ковалёвой дед вёл речь; кроме фамилии он никаких данных не называл, а сама фамилия частотная. Впрочем, википедия в категории советских певцов и певиц выдаёт лишь одну Ковалёву - Галину Александровну (1932-1995), оперную певицу:
   https://ru.wikipedia.org/wiki/Ковалёва,_Галина_Александровна
  
  
   2106.
   Среди песен, которые мама пела мне в раннем детстве, мне очень нравилась "Метелица" ("Вдоль по улице метелица метёт, // За метелицей мой миленький идёт...").
  
   2107.
   Позже мама ещё пела грустную песню "Миленький ты мой // Возьми меня с собой // Там, в краю далёком // Буду тебе женой...". Эта песня завершалась печально.
  
   2108.
   Году примерно в 1988-90 мы с мамой учили весёлое стихотворение Хармса про кошку, поранившую лапу и перемещавшуюся при помощи воздушных шаров. В конце были забавные строки: "И кошка отчасти идёт по дороге, // Отчасти по воздуху плавно летит"*.
   Комментарий от Гранта: кажется, это стихотворение было в детской книжке большого формата с картинками, которую мне подарили по какому-то случаю. Помню, что это стихотворение я впервые воспринял на слух (вроде бы потому, что в тот момент не мог сам прочитать текст из-за действия глазных капель, закапанных у окулиста), и тогда мне послышалось, будто кошка идет по дороге и летит не "отчасти", а "от счастья". Я тогда счел это очередным "разводом" со стороны взрослых (в данном случае - авторов стиха), склонных втюхивать (детям) всякую неприятную и нерадостную гадость под видом чего-то приятного и радостного. В данном случае: кошка поранилась и ей плохо, а шумная толпа народу, глядящая на нее, никоим образом ситуацию для кошки не исправляет, так что поводов для счастья нет.
   Мой ответ: Возможно, это была книжка "Игра" в мягкой обложке, где, среди прочего, фигурировали также собаки Плюх и Плих, дети Пауль и Петер и их родители - папа Фиттих и мама Фиттих, чьи фамилии нас тогда немало смешили.
  
   2109.
   Мой дед по папиной линии, дед Грач, тоже, как и дед по маминой линии, был большим поклонником классической музыки. Но узнал я об этом лишь недавно, году в 2018 или 2019, от папиной старшей двоюродной сестры, тёти Аиды. Кажется, она добавляла, что дед Грач [тоже] добывал музыкальные пластинки и вообще был "меломаном".
   Из детских музыкальных воспоминаний, связанных с Ереваном, сам я хорошо помню только пластинку Клары Румяновой, которая нас с Грантом приводила в восторг, после чего, выбегая на улицу в приподнятом настроении, мы гарцевали на постаменте памятника Вартану Мамиконяну.
  
   2110.
   К сожалению, у меня сохранилось очень мало воспоминаний о деде Граче. Притом, за давностью лет, я уже не везде могу чётко отделить непосредственные воспоминания, от рассказанных мне кем-то сведений и от "воспоминаний о воспоминаниях".
   Помню, впрочем, что дед Грач был совершенно лысым. Папа позже мне объяснил, что волосы у деда Грача выпали в молодости после облучения, которым его лечили от болезни почек (из-за этой болезни он не был призван в армию во время войны 1941-45 гг.). Папа говорил, что дед Грач ему даже как-то показывал на улице - ~"вон тот человек, из-за которого я лишился волос" (имелся в виду, вероятно, врач, прописавший ему облучение).
   Дед Грач носил шляпу с короткими полями, как и мой дед по маминой линии.
   На фото - я, дед Грач, Грант, папа, баба Нора:
  
  
   2111.
   Выходя на улицу из нашего ереванского дома, дед Грач обычно чихал от солнца - всегда на одном и том же месте. Эту его "черту" унаследовал я.
  
   2112.
   Работа деда Грача была связана, кажется, с электрической инженерией. В последние годы жизни он работал в доме за площадью, на которой стоит памятник Мамиконяну. Так что от дома до работы всего пути было несколько минут (5-10).
  
   2113.
   На этом пути дед Грач, по рассказам, и умер 19 декабря 1985 года - внезапно упал от сердечного приступа, и всё.
  
   2114.
   День рождения деда Грача - 14 июня 1923 года. Он был на три года младше своей жены, бабы Норы, родившейся 1 мая 1920 года.
  
   2115.
   На двери нашей ереванской квартиры до сих пор висит табличка с именем деда Грача - "Г. С. Григорян". Инициалы расшифровываются (по-русски) как "Грачья Саркисович".
  
   2116.
   Помню, что в период после смерти деда Грача я был в Ногинске у деда с бабушкой по маминой линии, но без родителей (они, видимо, поехали тогда в Ереван). Обстановка в доме была мрачноватая, бабушка, кажется, велела не шуметь, а тем более не свистеть, добавив, что свист в доме - плохая примета, и увязав с этим смерть деда Грача: ~"Вот вы [мы с Грантом] свистели, и дедушка Грач умер".
   Меня это напугало - не то чтобы очень остро, но надолго, так что я с тех пор всегда избегал свистеть дома, и Гранту этого не давал. Подсознательное опасение домашнего свиста сохранилось у меня даже в ту пору, когда я решил, что верю в научное мировоззрение, а всякие приметы и прочая боязнь чёрных кошек - предрассудки и ерунда.
  
   2117.
   О приезде деда Грача к нам в Старую Москву году в 1984 или 1985 я уже упоминал в эпизоде с извлечением шахматного коня (или то была пешка?). Очень смутно помню, а скорее даже просто знаю по рассказам, что мы, в тот приезд деда Грача с бабой Норой, ходили все вместе в зоопарк.
  
   2118.
   Припоминаю (хотя тоже м.б. знаю по рассказам), что года в 2-3-4 я катался на деде Граче верхом - меня сажали ему на плечи, к большому моему восторгу, и он шёл со мной как раз по этому солнечному участку, где обычно чихал.
  
   2119.
   От папы я знаю, что дед Грач был мастер на все руки, и в Ереванской квартире до сих пор в ходу сделанный им крепкий обеденный стол. Об этом папа мне говорил, ещё когда мы там были в 1995 году.
  
   2120.
   Также знаю по рассказам, что дед Грач был человеком крайне молчаливым, но при этом добрым и мягким, тактичным. Вообще в армянской патриархальной традиции это нетипично, мужчины там чаще властные, активно помыкающие женой и детьми, но дед Грач таким не был.
  
   2121.
   Несмотря на отмечавшуюся всеми молчаливость и замкнутость деда Грача, мне он запомнился весёлым - улыбающимся, как бы с долей добродушной иронии.
  
   2122.
   Мама рассказывала, что когда вышла замуж за папу и познакомилась с его родителями, по умолчанию предполагала, что они, наверное, часто ссорятся между собой, - и была крайне изумлена, узнав, что у них вообще не бывает ссор.
  
   2123.
   Молчаливость деда Грача отчасти передалась его детям - старшему сыну (моему папе) и младшему (дяде Гагику), причём младшему в большей степени. Жена дяди Гагика, тётя Жанна, с юмором вспоминала, что когда дядя Гагик за ней ухаживал, они ходили гулять, и за время прогулки он мог вообще не сказать ей ни слова.
   Мне думается, что часть моих сложностей с общением, застенчивостью и т.д. тоже генетически унаследованы от деда Грача.
  
   2124.
   Папа рассказывал, что дед Грач был в очень тёплых душевных отношениях со своей матерью и, несмотря на свою молчаливость, каждый день, практически без исключений, разговаривал с ней по телефону чуть ли не по часу - даже когда сам давно уже был взрослым семейным человеком.
  
   2125.
   Доброта и тактичность деда Грача дополнялись щедростью.
   Мама вспоминала, что когда только-только вышла замуж за папу и приехала в Ереван, ей попались на глаза продававшиеся где-то редкие приключенческие книги - не то Дюма (её любимый автор), не то кто-то подобный. В советское время такие книги были большой редкостью, купить их было почти невозможно. А тут - продаются сразу несколько томов, но стоят баснословных денег, рублей м.б. 30 - по тогдашним ценам это было очень много.
   Мама таких трат позволить себе не могла, да у неё, кажется, вообще не было такой суммы, поэтому она опечалилась. Пришла домой, и дед Грач поинтересовался, отчего у неё грустный вид. Она без всякой задней мысли рассказала о встреченных книгах. И дед Грач запросто вручил ей необходимую для покупки сумму - хотя и для него она была совсем не маленькой. Мама, конечно, смутилась и попыталась было отказаться, но дед Грач её мягко переубедил, сказав, кажется, что книги эти в любом случае хороши и пригодятся внукам, когда те подрастут.
  
   2126.
   Рассказывая о деде Граче, тётя Аида называла его "дядя Грачик" - с уменьшительным суффиксом. Мне подумалось, что м.б. такой вариант его именования был даже более в ходу, чем привычное нам имя "Грач".
  
   2127.
   Баба Нора намного пережила деда Грача. Родилась она 1 мая 1920 года, а ушла из жизни 1 февраля 2008 года, последней из моих бабушек-дедушек. Однако, к моему удивлению, знаю я о ней не намного больше, чем о деде Граче.
   Впрочем, объясняется это тем, что после 1988 года, когда наши семейные поездки в Ереван надолго прервались, я видел бабу Нору лишь один раз - точнее, на протяжении одного нашего с папой приезда в 1995 году, продлившегося примерно неделю. В те дни как раз отмечалось 75-летие бабы Норы.
   Но и из того приезда непосредственно о бабе Норе мне запомнилось очень мало. У неё в ту пору уже были отчётливо заметны нарушения памяти (кратковременной: давние события она помнила нормально, а вот происходящее в течение дня почти сразу же забывала); впоследствии, насколько я знаю, это лишь усугублялось. Так что дом "вела" (если можно так выразиться) тётя Жанна, невестка бабы Норы, а к самой бабе Норе отношение окружающих было уже скорее почтительно-снисходительное.
   Помню, что баба Нора в те дни напевала популярную тогда ироничную неполиткорректную песенку: "Убили негра" (её часто крутили по радио).
   Помню, что тётя Жанна с пылом пересказывала нам свой разговор с какой-то знакомой: та, узнав, что тётя Жанна собирается пышно отметить юбилей бабы Норы, скептически спросила нечто вроде - ~"Неужели ты всерьёз собираешься ради дня рождения свекрови что-то такое особое устраивать?" - на что тётя Жанна гордо ответила: ~"Да! У меня такая [замечательная] свекровь, что собираюсь!". И действительно, к бабе Норе тётя Жанна относилась с искренней теплотой, а юбилей был отпразднован очень хорошо, весело, было много гостей.
   Помню ещё, что когда мы с папой уезжали, баба Нора вышла вместе с остальными проводить нас до такси - прошла сквозь двор и арку, ведущую к проезжей части улицы. До этого за весь наш приезд баба Нора на улицу не выходила, известно было, что выходит она уже крайне редко. Больше я её, кроме как на фотографиях, не видел. Впрочем, 10 лет спустя её повидал Грант, которого папа взял с собой в Ереван на празднование 85-летия бабы Норы.
   Фото из Еревана м.б. 2005 года - вторая слева тётя Жанна, правее баба Нора, дядя Гагик и тётя Аида:
  
  
   Папа с бабой Норой, м.б. в 1970-х годах:
  
  
   2128.
   Из прежних приездов помню о бабе Норе, что она пекла замечательнейшую халву, но об этом я уже писал.
   Ещё помню, что интересным образом сушилось бельё: бельевые верёвки (точнее, наверное, проволоки) были протянуты на многие метры - от окна, над двором, к окнам соседнего дома, - несмотря на то что квартира находилась на 4-м этаже. Чтобы снять или развесить бельё, верёвка перетягивалась в нашу сторону, словно шлейф канатной дороги. Но занималась ли этим баба Нора или тётя Жанна - достоверно не помню.
  
   2129.
   Имя отчество бабы Норы - Нора Васильевна. Девичья фамилия её была Хачатурян, позже она сменила её на фамилию мужа - Григорян, но было это не в момент свадьбы, а многие годы спустя.
  
   2130.
   Работала баба Нора, насколько я знаю, тоже по инженерной специальности.
  
   2130 + 1 = 2293.
   О тёте Жанне у меня есть воспоминание из детских лет, но, как мне объясняли, скорее всего ложное: мне помнится, что тётя Жанна была очень худой и стройной. В воспоминании об этом мне года четыре, а худая тётя Жанна занимается какими-то привычными хлопотами в ереванской квартире. Однако мама мне потом объясняла, что такой худой тётя Жанна не была, тем более в ту пору. М.б. я её перепутал с кем-то из других родичей?
  
   2130 + 2 = 2294.
   Помню ещё, когда мне было лет 5-6 (но м.б. уже и 8), как я бегал кругами по Ереванской квартире, а за мной гонялся Давид (сын тёти Жанны и дяди Гагика) с игрушечным пистолетом или чем-то подобным: это было весело, но вызывало опаску.
   Поясню, что бег кругами был обусловлен планировкой квартиры: из большой комнаты можно было попасть на террасу, с террасы на кухню, а с кухни через маленький коридор - снова в большую комнату.
   Запомнилось, что в ходе этого бега кто-то из взрослых, то ли тётя Жанна, то ли мама, прервал нашу с Давидом игру, чтобы угостить меня соком. Сок мне налили, кажется, в металлическую детскую кружку - у меня такая была в ту пору; родители возили её вместе со мной, помню, что кружка эта задействовалась даже в самолёте - кажется, там в неё наливали томатный сок.
   И вот значит, квартирный наш бег останавливается. Я стою, кажется, на террасе рядом с проходом на кухню, пью из кружки сок, а Давид с другого конца террасы в меня целится. Я про себя соображаю: понимает ли он, что игра на данный момент прервана, и "стрелять" в меня уже неправильно, т.к. есть риск расплескать сок? К моему удивлению, оказалось, что Давид этого не понимал (или, что вероятнее, пересилило присущее ему хулиганистое начало). Так что Давид выстрелил, сок расплескался, а я в досаде, кажется, обозвал Давида дураком (и по сей день остаюсь при том же мнении).
  
   2130 + 3 = 2295.
   Из тех ранних наших ереванских приездов помню ещё, что мы ходили в гости к Самвелу, сыну папиного двоюродного брата Рудика, и с этим Самвелом играли в метание дротиков в цель. Точнее, родители вероятно ходили в гости не к Самвелу, а к его родителям, но для меня в ту пору более интересной и запоминающейся была именно игра с Самвелом. Самвел был старше меня и казался очень большим - было ему тогда, кажется, 12 лет. Дротики мы бросали в деревья, т.е. играли на улице; впрочем, в основном, кажется, дротики бросал сам Самвел.
   Во время встречи с ним и его семьёй в 2018 году, после 30-летнего (для меня) перерыва, я ему напомнил эту игру, хотя не думаю, что Самвел всерьёз её вспомнил.
  
   2130 + 4 = 2296.
   Играли мы во что-то и с Ваг"ком, сыном дяди Вартана (папиного друга) и его жены, тёти Терезы. Вагак был тоже старше меня, но запомнился скорее как робкий застенчивый мальчик, внешне чем-то напоминавший верблюжонка.
   Имя Вагака сейчас, насколько знаю, более правильно пишется как "Вааг", а м.б. даже "Ваагн", но в детстве я его слышал именно как "Вагак", причём вместо "г" там звучало звонкое "х".
  
   2130 + 5 = 2297.
   Про дядю Гагика из тех лет помню момент, как он взял с тарелки кусок масла (кажется, ножом) и съел - без всего. Меня эта мелочь тогда изумила и позабавила, т.к. я не представлял, что масло можно есть без хлеба или чего-то подобного. Момент этот был в ереванской квартире.
  
   2130 + 6 = 2298.
   Помню ещё, как, к моему радостному изумлению, дядя Гагик внезапно пришёл забирать меня из детского сада. Это было не в Ереване, а в т.н. Новой Москве, где мы тогда снимали жильё (1986-87), и появления дяди Гагика там я совершенно не ожидал. Как выяснилось, он в тот день как раз приехал из Еревана, и его отправили забирать меня из детсада.
   Уточню, что Новой Москвой сейчас обычно именуют присоединённые к Москве при президенте Медведеве общирные подмосковные территории, расположенные за МКАДом, но я, по нашей семейной традиции, называю так наше жильё на Самаркандском бульваре, в районе станции метро "Ждановская" (ныне "Выхино").
   Добавлю также, что в детский сад я ходил всего год, и этот год полностью пришёлся на период нашего житья-бытья в Новой Москве.
  
   2130 + 7 = 2299.
   Вообще всякий приезд родичей из Еревана в те годы вызывал у нас бурный приятный ажиотаж - это всегда было радостью и воспринималось как праздник. Радовались мы, конечно, и приездам дедушки с бабушкой из Ногинска, но эти приезды закончились в 1987 году.
  
   2130 + 8 = 2300.
   Помню, когда мне было лет 6, из Еревана приезжала тётя Т"рик с внучками Лилит и Лусинэ. Тётя Торик (полное имя - Виктория) - кажется, одна из сестёр бабы Норы.
   Лилит была постарше, Лусинэ помладше её, но обе, кажется, не сильно старше меня. В тот их приезд мы (нашей "младшей семьёй") с ними ездили гулять в Парк Горького и плавали там на речном трамвайчике.
   Где-то по пути (или на обратном пути?), кажется, на обширной автобусной остановке в ожидании автобуса, Лусинэ (кажется, всё же она, а не Лилит) пошутила - а может, пыталась таким способом отвлечь наше с Грантом внимание уж не помню от чего: сказала - "Смотрите, собака летает!" - и показала в небо. Нам это показалось настолько забавным, что мы смеялись, наверное, полчаса, и всё никак не могли остановиться. Я тогда живо представил себе большую мохнатую собаку, вроде лайки, но с более длинной шерстью, - как эта собака летит по небу, делая как бы плавательные движения передними лапами.
   Вспоминая этот момент, мама обычно воспроизводит ту фразу как "Корова летает!", однако "в оригинале" совершенно точно была собака.
   Жили мы тогда, помнится, тоже в Новой Москве.
  
   2130 + 9 = 2301.
   К Лусинэ и тёте Торик мы с папой заходили, когда приезжали в Ереван в 1995 году, т.е. лет через 9 после того их приезда.
   Не помню, видел ли я их между тем их приездом и 1995-м годом, например в 1988 году, но в любом случае было ощущение, что прошла уйма времени, всё изменилось, и мы, тогдашние дети, уже сильно выросли.
   Однако Лусинэ нас встретила очень тепло и непринуждённо, так что запомнилась мне как очень приятный светлый жизнерадостный человек. Хотя обстановка в ту пору к жизнерадостности не слишком располагала: тётя Торик уже очень тяжело болела; кажется, лежала дома после инсульта, уже не вставая и не разговаривая. Не знаю, сохраняла ли она тогда понимание происходящего, но, по моим впечатлениям, она была уже как бы "не здесь". Вскоре после того нашего приезда она умерла.
   Ситуация в Ереване и Армении в целом в то время тоже была очень тяжёлая. Совсем недавно отгремела карабахская война, в стране была нищета, свет давали м.б. на час или в лучшем случае на несколько часов в день, а в метро я сам видел лужи воды и бегающих крыс. Народ, впрочем, не унывал, но объективно экономическая ситуация была аховая.
   С Лилит мы в тот раз тоже пересеклись, но очень кратко, уже выйдя от Лусинэ. На улице уже стемнело, Лилит (уже совсем взрослая женщина) как раз подходила к дому, как-то они с папой друг друга признали в этой вечерней полутьме и пообщались, стоя на улице, несколько минут. Лилит при этом держалась очень сдержанно, без каких-либо характерных для Армении бурных родственных проявлений приязни. На меня она вообще не взглянула. Про неё мы, впрочем, уже знали от других, что у неё какие-то жизненные проблемы, в результате которых она стала очень религиозной и чуть ли даже не повредилась рассудком. Это краткое пересечение с ней оставило у меня в памяти малоприятное чувство.
   Во время наших недавних приездов в Ереван, в 2018-2019 годах, я несколько раз выражал желание, что неплохо бы было увидеться с Лусинэ, но, как я понял, тётя Жанна потеряла прежний контакт с их семьёй и не горит желанием его возобновлять. А жаль.
  
   2130 + 10 = 2302.
   Когда мы жили на Открытом шоссе (1990-92), к нам приезжали сёстры тёти Жанны. Из них мне запомнилась тётя Амалия (я тогда на слух считал, что её зовут "Омалия"). Вторую сестру, как я теперь знаю, зовут Гала, но о ней с того приезда мне не запомнилось ничего, даже имени.
   Впрочем, нельзя сказать, что они приезжали именно к нам. На самом деле, они ехали в Польшу, где, на волне нарождавшейся тогда в СССР коммерции, хотели осуществить прибыльную затею - что-то связанное с воздушными шариками. То ли накупить их в Польше, а продать у нас, то ли наоборот. Последнее вероятнее, т.к. у нас воздушные шарики в ту пору стоили копейки, а в Польше вероятно могли стоить существенно дороже. У нас же они остановились просто перекантоваться по пути, если правильно помню.
  
   2130 + 11 = 2303.
   У меня в дневнике за весну 1991 года нашлась запись и о приезде к нам на Открытое шоссе тёти Жанны с дядей Гагиком. Они, кажется, тоже через нас двигались в Польшу, но у нас пробыли не день-два, а м.б. неделю или дней десять. По моим записям, мы с ними (вероятно, с маминой подачи) собирались даже съездить в театр, но этому помешали обстоятельства.
   Впрочем, если бы не найденная на днях дневниковая запись, я бы об этом приезде уже не вспомнил, он почему-то совершенно изгладился из памяти.
  
   2130 + 12 = 2304.
   Из ереванских наших пребываний в 80-е годы мне помнятся ещё регулярно повторявшиеся тётей Жанной в адрес шалопая-Давида (её с дядей Гагиком сына) фразы: "чикарели" и "Давид, аристэх!". Первая, насколько понимаю, означает "нельзя", а вторая м.б. что-то типа "остановись!" В 90-е годы я исподволь пытался выяснить значения этих фраз, но "аристэх" мне не давался. Во время недавних приездов всё же удалось установить, что фраза "аристэх" действительно существует, но она произносится просторечно, а правильная её форма - что-то вроде "ари ай стэх"; значение же её мне объяснили, но я его вскоре благополучно забыл.
  
   2130 + 13 = 2305.
   Помню ещё, что тётя Жанна с Давидом отдыхали вместе с нами в Буревестнике (пансионат МГУ "Буревестник" на Чёрном море), то ли в 1988, то ли в 1989 году (в моих более поздних записях указан 1988 год, но это м.б. неточно). Это был единственный раз, когда они выбрались на море.
   Давид и там отличился. Бегал вдогонку за огромными южными цветастыми бабочками - и давил их ногами, как распоследний дурак. Кроме того, порезал ножницами мой школьный пенал, приведя его в негодность. Впрочем, Давиду в ту пору могло быть 5 или 6 лет, так что спрос невелик.
  
   2131 = 1850 + 3. 2132 = 1850 + 4. 2133 = 1850 + 5.
  
   2134.
   Кроме халвы и вообще повышенного тяготения ереванцев к сладкой выпечке, по восьмидесятым годам помню ещё замечательную розовую воду в прозрачном кувшине - готовившийся дома в Ереване прохладительный напиток. Но кто его готовил, тётя Жанна или баба Нора, не знаю.
  
   2135.
   Ещё помню в Ереване тутовую ягоду (она же шелковица) - мы её называли просто "тута". Тута была двух видов: чёрная и белая. В зрелом виде она была очень сладкой. Росла она на деревьях, которые встречались прямо посреди города. Так что мы рвали её прямо с ветвей.
  
   2136.
   Вообще в ереванском житье-бытье заметное место занимал кулинарный аспект - отчасти из-за общеармянских традиций, отчасти из-за увлечённости тёти Жанны готовкой.
   В 90-е годы многие бывшие инженеры и прочие научно-технические специалисты остались без работы. Это затронуло также дядю Гагика с тётей Жанной. Для выживания тётя Жанна занялась готовкой тортов на продажу заказчикам. Занималась она этим, кажется, лет шесть, пока её не вытеснили конкуренты.
  
   2137.
   Уже в 2018-2019 годах тётя Жанна активно занималась разведением улиток в домашних условиях - в кулинарных целях. У неё были надежды превратить это в настоящий бизнес - в Армении эта "улиточная" ниша была не занята, а вот в Европе, по слухам, улиточные фермы приносили огромный доход.
   Своим улиткам тётя Жанна уделяла массу времени и сил - мыла их чуть ли не по несколько часов в день, кормила по особой системе, пересаживала из одной ёмкости в другую. Но в период известной пандемии 2020 года стало не до улиток, и вся эта затея сошла на нет, - по-моему, к большому облегчению самой тёти Жанны.
   На фото за 6 ноября 2019 года - улитки тёти Жанны (под соусом):
  
  
   2138.
   В Ногинске тоже существовали кулинарные традиции. Так, бабушка каждую осень на протяжении многих лет делала заготовки на зиму - солила помидоры, огурцы, квасила капусту, в т.ч. с мочёными яблоками.
   Бабушкину квашеную капусту я в 80-е годы очень любил. Особенно мне нравились большие плотные капустные листья - бабушка охотно меня ими угощала. Они назывались словом "пилюстка" ("капустка-пилюстка"), которого я нигде больше не слышал.
   А от свежей капусты бабушка и мама угощали нас с Грантом кочерыжками, которые мы тоже с удовольствием грызли.
   Также традиционно бабушка закупала на зиму картошку - целыми мешками. Нередко картошка оказывалась мелкой или плохого качества, и бабушка досадовала на недобросовестных продавцов. Мама припомнила, как бабушка расстраивалась, когда какой-то "дундук" продал ей мешок [слишком] мелкой картошки.
   Году примерно в 1988 для таких картофельных запасов у нас в коридоре Ногинской квартиры появились высокие ящики из грубо сколоченных досок. Кажется, я о них уже упоминал. Они и сейчас там стоят, правда пустые.
   Столь же традиционно бабушка варила зимой холодец.
   А бабушкину традицию соления по осени помидоров сейчас продолжает мама.
  
   2139.
   Было в Ногинске и много других традиций, о большинстве из которых я уже выше упоминал. Сборы всей семьёй на праздники. Отмечание Нового года - всегда дома, за праздничным столом, со включённым телевизором. Перед Новым годом - наряжение ёлки. На праздники бабушка принаряжалась: в 80-х годах у неё для этого было тёмно-синее праздничное платье, оно же выходное для торжественных случаев.
  
   2140.
   Также традиционно заклеивали на зиму окна. Для этого использовалась особая коричневая замазка* и медицинский пластырь. В 80-е годы этим занимался дед.
   Комментарий от Гранта: обычная "замазка для окон" из магазина, субстанция, по всем признакам напоминающая пластилин.
  
   2141.
   Поддержание порядка в квартире тоже включало в себя ряд традиционных процедур: каждый (или почти каждый) день поливались цветы, подметался пол, вытиралась пыль тряпкой, в т.ч. с хрусталя и полированной мебели.
   Хрусталь стоял в зале - в застеклённых шкафах и на серванте, отдельные вазы стояли поверх книжного шкафа. Хрустальные бокалы, блюда и прочая фигурно выполненная прозрачная посуда придавали залу, да и всей Ногинской квартире помпезный вид, даже как бы сходство с дворцом. Бабушка очень гордилась тем, что сумела так красиво обставить квартиру.
   Не меньше гордилась бабушка и полированным мебельным гарнитуром, который добыла в прежние годы, наверное ещё до моего рождения. К гарнитуру относились два кресла в бордовой обивке, набор стульев, диван и, видимо, праздничный стол. По большей части гарнитур размещался в зале. Когда нам с Грантом в ходе игр или ссор доводилось поцарапать полировку, например, на стульях, бабушка огорчалась.
  
   2142.
   Протирать пыль с конца 80-х годов частенько поручали мне. Это дело мне нравилось - оно было нетрудным и недолгим, результат его был нагляден (только что была пыль - а вот её уже нет), и всё это давало приятное ощущение принесённой пользы.
  
   2143.
   Дед и бабушка учили меня, что пыль протирать следует только сухой тряпкой. Мокрая тряпка может повредить полировку. Мягкая серая матерчатая тряпка для протирания пыли хранилась на протяжении десятилетий в ванной комнате, при входе, на баке, стоящем поверх бочкообразной зелёной старинной стиральной машины.
   Исчезла эта тряпка, кажется, только в 2019 году, после того как в пустующей Ногинской квартире временно поселилась соседка, Зоя Михайловна, пережидая ремонт в собственном жилье, - и сама она или кто-то из её домочадцев произвели у нас некоторые перестановки. Впрочем, есть надежда, что та тряпка ещё найдётся.
  
   2144.
   В московском и люберецком жилье, где в разные годы обитала наша "младшая семья", традиции каждодневного вытирания пыли не было - отчасти потому что не было мебельного гарнитура, аналогичного Ногинскому, и не было просторных полок с хрусталём. А отчасти потому что быт в нашей "младшей семье" был всегда менее строгим и более привольным в сравнении с Ногинском. Меньше было каких-то обязательных правил, меньше строгости в поддержании тех или иных установленных норм. Впрочем, поддержанием порядка в квартире мама всегда была очень озабочена, подметала, мыла полы и т.д., и регулярно досадовала на наше недостаточное в этом участие.
  
   2145.
   Что касается подметания пола, там тоже был свой "секрет": бабушка, дед и мама учили меня смачивать веник, прежде чем мести. Тогда пыль не будет разлетаться по комнате от движений веника. Впрочем, я регулярно об этом забываю.
  
   2146.
   Ещё из Ногинских традиций - угощения в дорогу. Так что, когда мы собирались уезжать в Москву/Люберцы в 80-е - 90-е годы, непосредственно перед отъездом всегда кипел жаркий спор, обычно между бабушкой и мамой. Бабушка убеждала взять ещё то и это, мама сопротивлялась, в т.ч. потому что набитые сумки в дорогу оказывались неподъёмными.
  
   2147.
   У бабушки было своё особое представление о подарках-сюрпризах. Вплоть до начала 90-х годов дед с бабушкой припасали для нас подарки сами (после, из-за сложностей со здоровьем, уже перепоручали это родителям, нам самим, или просто дарили денежку).
   В 80-е же годы и в начале 90-х припасённые подарки прятались куда-нибудь вплоть до самого праздника. Но бабушка считала, что нам, внукам, будет интереснее хотя бы одним глазком взглянуть на подарок заранее. Так что порой, по секрету, подводила меня (про Гранта не знаю) к припрятанному подарку и показывала его, в т.ч. и когда подарок был заготовлен дедом. Кажется, поначалу я к такой практике относился с интересом, но потом сильно охладел - мне не нравилось, что портится сюрприз, и было даже обидно за деда, который готовил подарок втайне, чтоб меня удивить, а тут эта тайна прежде времени нарушается.
  
   2148.
   Ещё домашняя традиция в Ногинске, которой не было в Москве/Люберцах: накрывать на стол. Перед едой всегда расставлялись тарелки: вниз мелкая тарелка для второго, поверх неё - глубокая тарелка для супа; рядом клались столовые приборы в раз и навсегда установленном порядке; ставились отдельные маленькие тарелочки для хлеба и т.д.
   В Москве/Люберцах с этим было проще: тарелки не расставлялись чинно на столе заранее, а появлялись непосредственно когда были нужны.
  
   2149.
   После еды, разумеется, всегда мылась посуда. Этот порядок был незыблем и в Ногинске, и в Москве/Люберцах. Занимались этим обычно взрослые, но с отъездом Ольганы из Ногинска в 1991 году стали порой поручать это мне. Позже, в 90-е годы, меня периодически посещало желание упорядочить житьё-бытьё в нашем московском жилье, и там я тоже принимался мыть посуду, подметать, пылесосить и т.д., однако порывы эти возникали на нерегулярной основе и быстро иссякали.
  
   2150.
   Был момент году в 1992 или 1993, когда бабушка, будучи не в духе, жаловалась на жизнь, в т.ч. на обилие бытовых забот, которые ей приходится исполнять, несмотря на нездоровье. Мы с Грантом слушали это, и решили - или скорее я сам решил - наградить бабушку за труды самодельной медалью (или орденом). Награду мы сделали из жёлтого деревянного кругляшка, бывшего частью какого-то конструктора, и попытались вручить бабушке, кажется, когда она мыла посуду на кухне. Но, вопреки ожиданиям, бабушка совсем не обрадовалась, а возмутилась, и довольно угрюмо нас отчитала за такую инициативу, сказав, что никакой орден ей не нужен. Сейчас, по прошествии многих лет, мне понятно, что правильнее было бы нам просто предложить бабушке свою помощь, в т.ч. помыть ту же посуду. Возможно, впрочем, что мы и предлагали, - детали этого эпизода я помню смутно.
  
   2151.
   Бабушка учила нас по-особому прихлопывать дверцу малого холодильника, чтобы он закрылся: нужно было, чтобы замок щёлкнул. Где-то в середине 90-х годов я нашёл способ закрывать этот холодильник бесшумно, следя чтобы "собачка" замка стала на место, но бабушка не слишком поверила в мой способ, и настаивала, чтобы я всё равно прихлопнул дверцу - видимо, без привычного щелчка у неё не возникало ощущения, что холодильник закрыт.
  
   2152.
   Но чаще чему-то нас научить пытался дед - правда, больше вещам из сферы морали-нравственности, самосовершенствования или из области социальных навыков, нежели хозяйственных.
   Так, помню, уже в поздние девяностые годы дед учил меня уступать место в автобусе (видимо, пожилым людям, женщинам и т.п.), причём делать это не с выпендрёжем, типа "смотрите какой я молодец", а спокойно, не привлекая к себе внимания. Сам дед в ту пору уже не выходил из дома, так что воспитательная беседа носила скорее теоретический характер.
   Впрочем, я в ту пору (да и сейчас тоже) очень стеснялся кому-либо уступить место в общественном транспорте (видимо, по тем же причинам, по которым стеснялся говорить "спасибо", "пожалуйста" и т.п.), так что дедов урок остался пока не востребован.
  
   2153.
   Мама вспоминала, как в её школьные годы дед пытался отучить её от застенчивости: он поручал ей передавать деньги за проезд в общественном транспорте (трамвае?) - для чего приходилось, понятное дело, обратиться к кому-то из посторонних людей, попутчиков.
   Узнав об этом из маминого рассказа, я подивился дедовой подкованности в таких психологических вопросах. Сам я, когда начал ездить в маршрутках, где-то в середине нулевых годов, поначалу тоже стеснялся передать деньги за проезд, а особенно - прилюдно попросить водителя остановиться на той или иной остановке. Последнее вообще представляло для меня большую проблему, так что первые годы я обычно надеялся лишь на то, что на моей остановке выйдет кто-то из других пассажиров, а я лишь молча выйду следом. Тем не менее, с годами я понемногу стал относиться к этому проще, и сейчас уже о такой ерунде не задумываюсь.
   А ещё дедов совет маме - напомнил мне рецепт от психологов, которые пытались отучать от застенчивости меня самого: спрашивать у прохожих время.
  
   2154.
   О своём смущении при походах в магазин, когда с 11-12 лет меня туда стала отправлять бабушка, я уже упоминал. Особенно усугубляли ситуацию иногда дававшиеся бабушкой дополнительные инструкции, когда требовалось что-то объяснить кассирше или о чём-то её попросить. Правда, в чём была суть этих просьб, уже не помню: м.б. чтобы на сдачу дали деньги определённых номиналов? Или надо было какую-то денежку разменять? Или уточнить, свежий ли хлеб? Не вспоминается.
   В ту пору в магазинах ещё не исчезли очереди, в которых приходилось выстаивать. И по мере приближения к кассе мне, чтобы выполнить бабушкино поручение, требовалось изрядно собраться с духом и мысленно отрепетировать нужные фразы, которые я затем, несмотря на все "репетиции", лепетал сбиваясь и смущаясь.
  
   2155.
   Дед рассказывал, как будучи на лечении в госпитале (или санатории?) приучил однопалатников к открытому окну.
   Было дело так. Дед был на лечении, лежал в палате с другими товарищами. Возможно, это было годах в 60-х или 70-х. Как сторонник здорового образа жизни, дед ценил свежий воздух. И как-то раз открыл в палате окно (наверное, его койка располагалась как раз у окна?).
   Время года было не самое тёплое (м.б. даже это был октябрь или ноябрь?), и соседи по палате вначале восприняли открытое окно с недовольством. Но настаивать, чтобы дед его закрыл, не стали, потому что кто-то высказал предположение, будто бы дед сердечник (на самом деле, это было не так), а значит, свежий воздух ему необходим.
   Так что народ терпел, а особо недовольные просто выходили пройтись в коридор. Но удивительное дело! - рассказывал с долей юмора дед. Постепенно недовольство однопалатников открытым окном иссякло. И когда в палате стали появляться новые люди, обычно они первым делом восклицали: "У! Как у вас холодно!" - и порывались закрыть окно, но старожилы их останавливали уже вполне от души, нахваливая свежий воздух и говоря, как им теперь нравится такая роскошная вентиляция.
   Не помню, м.б. это окно осталось открытым даже после выписки оттуда деда, войдя в традицию палаты? Но вряд ли дед мог назвать такой факт, т.к. откуда бы он о нём узнал.
  
   2156.
   Когда мне было лет 6-8, дед провёл со мной беседу о том, что человек должен учиться на ошибках. Среди прочего, дед задал мне вопрос: на каких ошибках правильнее учиться - на своих или чужих? Для меня в ту пору подобная тема была ещё в новинку, так что заготовленного ответа у меня не было, и поразмыслив долю секунды, я сказал, что наверное на своих.
   Логика моя (которую, впрочем, я тогда не раскрыл) состояла в том, что на чужих ошибках учиться - звучит как-то эгоистично, а значит, вряд ли понравится деду. Однако дед меня поправил, объяснив, что правильнее всё-таки на чужих, т.е. надо учитывать чужой опыт, - а не пренебрегать им, стараясь непременно набить шишек собственной головой.
  
   2157.
   Дед не раз говорил мне о необходимости воспитывать в себе силу воли. Кажется, о безвольных людях дед с пренебрежением высказывал сравнение - "как тряпка".
   К сожалению, конкретных рецептов тренировки силы воли мне не запомнилось. Допускаю, что дед мог советовать приучать себя постепенно к чему-то полезному, но поначалу неприятному, например - к зарядке или к умыванию холодной водой, - и тогда со временем оно даже превратится в удовольствие. М.б. история про открытое окно в госпитале тоже рассказывалась в этои контексте. Но так это было, или я сейчас достраиваю лишнее, - достоверно сказать не могу.
  
   2158.
   Об увлечении деда спортом я много писал выше. Пока позволяло здоровье, дед много занимался на турнике, любил плаванье, лыжи. Дома обязательно делал утреннюю зарядку, а в течение дня, уже в поздние годы, выполнял разминку. Разминки и зарядки дед неустанно рекомендовал и нам, внукам, а о плаванье говорил, что это ~универсальный вид спорта, т.к. в нём задействуются то ли все мышцы, то ли максимально возможное их число.
   Сам дед признавал уже в девяностые годы, что если бы не многолетняя привычка к зарядке, то даже передвигаться по квартире он в те годы уже не смог бы.
  
   2159.
   Из домашних видов спорта дед особенно рекомендовал нам делать мостики - т.е. лёжа, уперевшись руками и ногами, выгибаться вверх.
   Кроме того, дед советовал заниматься гантелями. У нас в Ногинске были (и до сих пор есть) две очень старые гантели по 4 кг каждая, а мне лет в 10 подарили ещё две маленькие детские зелёные гантельки по 1 килограмму (сейчас они в Москве). Пока я бывал в Ногинске, в поле действия дедовых убеждений, на меня частенько находило желание заняться спортом, и упражнения с гантелями были в числе самых популярных. Правда, возвращаясь в Москву, я обычно "выпадал" из этих начинаний, и они сами собой сходили на нет.
   А вот штангу мне кто-то из взрослых не советовал - то ли дед, то ли папа. Говорили, что штанга из-за чрезмерного веса может навредить позвоночнику.
   Когда мне было лет 8-9 у нас завелись специальные спортивные резинки - нечто вроде растяжного эспандера: их можно было растягивать во всю длину рук. Такое упражнение дед тоже одобрял, и нам с Грантом оно нравилось. Изредка, правда, резинки лопались, и могли хлестнуть по рукам.
   Несколько позже появились эспандеры для кистей рук, сделанные в виде небольшого резинового бублика, который следовало сжимать в кулаке. Этим мы с Грантом тоже увлекались. Деду, кажется, в ту пору суставы уже не позволяли сжимать эспандер, но он рассказывал, что в прежние годы подобное упражнение признавал, только использовал в качестве эспандера теннисные мячики. Серые теннисные мячики с поверхностью, похожей на войлочную, действительно встречались в Ногинской квартире и изредка использовались в наших играх.
   Ещё дед рекомендовал приседания, отжимания и наклоны. Приседания мне нравились и были в ходу, а вот отжимания как-то не привились.
  
   2160.
   Лет в 8-10, наслушавшись разных рассказов взрослых, я для себя решил, что никогда не буду пить алкоголь и курить. Позже к этому решению добавилось намерение не употреблять наркотики и не играть в карты.
   Все эти занятия, которых я вознамерился избежать, казались мне опасными ловушками, с которыми легко связаться, но трудно бросить, - притом сокращающими жизнь человека. Сам же я с малых лет настраивался на то чтобы прожить как можно дольше, не меньше ста лет, и дотянуть до той поры, когда наука сумеет победить смерть. В детстве такая перспектива казалась мне более или менее реалистичной. Ныне же, наблюдая за темпами развития науки, медицины и т.п., я прихожу к выводу, что шансы на "открытие бессмертия" в ближайшие полвека крайне невелики, хотя и всё-таки выше нуля. Впрочем, бессмертие меня всегда интересовало при непременном условии распространения его на всю семью. Перспектива остаться одному как сыч - меня совсем не прельщала.
   Насчёт же выпивки, курения и т.д., я чувствовал, что эти занятия вызывают ажиотаж у людей определённых кругов, в т.ч. у простоватого мужичья, которому я никогда не симпатизировал, и у молодёжи, с которой я всю жизнь находился как бы в противофазе, сознательно пренебрегая их увлечениями, их взглядами на жизнь, погоней за модой в одежде, музыке, идеологии и т.д. Так что отрицание алкоголя и прочего было для меня заодно способом непринадлежности к этим людям, противостояния им.
   Помню, что моё решение об этих добровольных самозапретах очень сильно укрепилось, как ни странно, из-за дедовой на него реакции. В какой-то раз я в те ранние годы с пафосом заявил деду, что, мол, а вот я вообще не буду в жизни пить и курить, - на что дед, ничуть не впечатлившись моей решимостью, спокойно заметил, что в юные годы "все так говорят", а потом...
   Меня такое неверие в мои силы наоборот раззадорило. Мне очень захотелось доказать деду, что я не "все", я особенный, и у меня всё по-настоящему. Тем более, что ни малейшей внутренней тяги к этим "запретным плодам" я в ту пору действительно не ощущал.
   ...Сейчас, по прошествии трёх десятилетий, приходится признать, что дед был прав. Стопроцентного трезвенника и т.д. из меня не вышло. Хотя и были многолетние периоды, когда я довольно успешно избегал всех или почти всех предложений выпить что-нибудь алкогольное в честь праздника, или за компанию, или потому что так принято, или по каким-то ещё причинам, - но затем мои силы к сопротивлению иссякали, и я отставлял былые принципы в сторону.
   В итоге, алкоголь, совершенно мне безразличный в 80-е годы, понемногу стал мне действительно нравиться - правда, к счастью, пока в относительно малых дозах. Так что можно отчасти утешаться тем, что в алкоголика я всё ещё не превратился. С другой стороны, обидно сознавать, что собственные убеждения, казавшиеся когда-то незыблемыми, довольно легко подверглись коррозии, и если я всё-таки не сопьюсь, то лишь потому что у организма нет к этому физической расположенности, а вовсе не оттого что я сам так решил.
   Что касается игры в карты, то мне тоже довелось не раз в них сыграть. К счастью, впрочем, намного реже, чем пить алкоголь. Касательно карт я, впрочем, подспудно радуюсь, что так до сих пор и не усвоил связанных с ними азов. Я не знаю, как выглядят трефы, бубны, пики и черви, не знаю состава карт и не помню правил ни единой карточной игры. Всякий раз когда мне доводилось играть в карты, мне всё это объясняли заново, но в памяти оно у меня не задерживается, и меня это радует.
  
   2161.
   Помимо детской боязни спиться или стать наркоманом, представлявшей собой не столько панический страх, сколько сильное нежелание, - были у меня в детстве и вполне острые страхи.
   О диком страхе получить в школе единицу я, наверное, уже писал. К счастью, этот страх сам собой рассеялся в старших классах школы и стал самому мне казаться непонятным и глупым.
   А был ещё страх более ранний - боязнь цыган. Кажется, бабушка с дедушкой, когда мне было лет 5-6, без всякой, наверное, задней мысли, внушили мне, что цыгане воруют детей, и могут увести меня тоже. Я воспринял эту страшилку на полном серьёзе.
   Помню, какой-то раз, когда мне было лет 6 или 7, группа цветасто одетых цыган появилась в Ногинском дворе - а мы там как раз гуляли, кажется, с дедом. Я натурально обмер, поскольку с полной неотвратимостью ощутил, что вот они пришли меня красть. К моему удивлению, цыгане не проявляли враждебных действий - кажется, просто прошли по двору с каким-то своим скарбом и удалились, да и дед на их появление никак особенно не отреагировал.
   Лишь годы спустя у меня стали закрадываться догадки, что, может быть, имевшаяся у меня информация о цыганах недостоверна, по крайней мере не актуальна для нашей страны и эпохи, и всё это попросту байки, рассказанные взрослыми в воспитательных целях.
  
   2162.
   Был ещё страх определённых примет. Впрочем, о приметах я тоже уже писал.
   Добавлю, что к числу плохих примет бабушка с дедом относили, кажется, ношение дома шапки (в т.ч. кепки).
  
   2163.
   Ещё плохой приметой считалось, если одежда окажется надета наизнанку, шиворот-навыворот, задом наперёд. Эта примета, впрочем, была не слишком страшная, скорее с долей юмора, - говорилось: "битым будешь". Сам я в эту примету никогда не верил.
  
   2164.
   Ещё одна интересная примета была у бабушки, а через неё у мамы. Когда бабушка принималась что-нибудь зашивать, она обязательно* брала в рот нитку. На вопрос "зачем" - поясняла, что если этого не сделать - "память себе зашьёшь". Эту примету я, конечно, тоже не принимал всерьёз.
   Комментарий от Гранта: только если зашивать одежду прямо на себе. Так мне говорила мама. По-моему, в ее формулировке говорилось не про память, а про ум ("ум зашьешь").
  
   2165.
   Ещё у деда с бабушкой и мамой была примета, что если чешется ладонь, то это к деньгам. Правда, к получению ли денег, или к тратам, зависело от того, какая именно чешется ладонь, левая или правая (какая к чему - уже не помню). Впрочем, эта примета всегда озвучивалась шутливо. Думаю, что всерьёз в неё не верил никто.
  
   2166.
   Когда мне было лет 10, у нас с Грантом вошла в обиход забавная примета: если двое скажут разом одно и тоже, надо следом взяться за чёрное и, кажется, загадать желание, - оно тогда сбудется. Откуда мы почерпнули эту примету - не помню, но, кажется, не от деда с бабушкой. Может быть, от Ольганы, или вычитали где-то. Так или иначе, несколько лет кряду мы это правило активно соблюдали.
  
   2167.
   Взрослые придерживались также общеизвестной приметы - трижды сплюнуть через левое плечо, чтобы не сглазить что-нибудь хорошее. Правда, по-настоящему никто, конечно, не плевался, а просто произносили "тьфу-тьфу-тьфу", или даже короче, "тьфу-тьфу", иногда с оглядкой в сторону левого плеча, а иногда и без.
  
   2168.
   Когда мы жили в Люберцах, мама научила нас гадать по номеру билетика. Билеты чаще подразумевались автобусные; на каждом билете был номер, состоявший из нескольких цифр - м.б. шести или семи. Для гадания следовало сложить на своём билетике все эти цифры, полученную сумму разделить на 7 и посмотреть, какой получится остаток. На каждый из семи возможных вариантов был свой вывод. Остаток 1 означал, что билет несчастливый, сулит неприятность. Остаток 2 наоборот был признаком счастливого билетика. Прочие варианты помню очень смутно. Кажется, остаток 6 предвещал приход письма (а письма в ту пору были бумажные и приходили редко). Были ещё варианты, по-моему, "к встрече" (м.б. с другом) и "к поездам" (т.е. предстоит дальняя поездка?). Остальные не помню совсем.
   Таким гаданием мы на протяжении нескольких лет развлекались с мамой и Грантом, но не слишком верили в его достоверность.
  
   2169 = 1844 + 1. 2170 = 1844 + 3.
  
   2171.
   Мама придерживалась любопытной приметы: если люди идут вместе, а на пути у них, скажем, дерево, столб и т.п., то обходить это препятствие всем следует с одной стороны - иначе есть риск поссориться. Т.е. препятствие как бы пытается разделить общий для всех путь на два разных пути, чтобы люди дальше двигались врозь, и этого надо не допустить.
   Компромиссный вариант: если препятствие не слишком высокое, например, столбик высотой в метр, или турникет в метро, то можно пройти и по разные его стороны, но взявшись при этом за руки* (соединённые руки как бы проходят над препятствием).
   В примету эту я не то чтобы всерьёз верил, но обычно стараюсь её соблюдать.
   Комментарий от Гранта: меня мама в детстве учила прямо противоположному варианту. Нельзя обходить препятствие с разных сторон, держась при этом за руки. Всё остальное можно.
   Мой ответ: Любопытный вариант!
  
   2172.
   Ещё одна примета, сулившая ссору: рассыпать соль*. В это верили и бабушка с дедом, и мама.
   Комментарий от Гранта: когда-то мы смотрели польский фильм "Ва-банк 2", и в нем один персонаж очень выразительно произнес фразу "ты рассыпал соль в пятницу - плохая примета". После этого я стал считать, что наша семейная формулировка была неправильной (неточной), и для себя в качестве "рабочего" принял вариант из фильма. Хотя никому об этом не сообщал.
   Мой ответ: А я как раз эту примету никогда всерьёз не воспринимал почему-то.
  
   2173.
   Вообще я заметил за собой, что наибольшее доверие вызывают именно плохие приметы - те, которые обещают что-то неприятное. Чем серьёзнее обещаемая неприятность, тем меньше желания нарушать такую примету. Потому что - мало ли, вдруг оно каким-то неизвестным пока образом, но всё-таки работает? Лучше не рисковать.
   Исключение - примета про чёрную кошку, переходящую дорогу. Видимо, потому что эта примета стала своего рода эталоном суеверия и была многократно осмеяна, доверия к ней даже минимального не осталось.
   А вот к хорошим приметам отношение чаще лёгкое, беззаботное. К ним прислушиваться всерьёз - кажется смешным.
  
   2174.
   Значительную часть своей жизни дед прожил под гнётом предсказания, в которое действительно верил.
   Когда-то в молодости, м.б. вскоре после войны, а может, даже война ещё не кончилась, дед шёл куда-то с группой товарищей-военных, и им встретилась гадалка, предложившая погадать.
   Дед поначалу было воспротивился: мол, цыганка. К цыганским гаданиям доверия, видимо, не было, - известно было, что цыгане промышляют подобным "искусством", выманивая деньги у легковерной публики.
   Но та ему бойко возразила: "А я не цыганка, я сербиянка". В общем, нагадала она деду, что жизнь у него будет долгая, но несчастливая, а доживёт он до 75 лет.
   Цифру эту дед часто называл, пересказывая тот случай, и видно было, что в значительной мере он верит в этот прогноз. Помню, когда ему было 74 года, он, рассказывая в очередной раз эту историю, добавил - вот, мол, мне всего год остался. Или м.б. даже дед в тот раз назвал число месяцев, остававшееся до его 75-го дня рождения.
   Меня такое ожидание смерти, понятное дело, нервировало. Не то чтобы я так уж сильно верил в это гадание, но, как говорится, чем чёрт не шутит? Да и дедова удручённость, с которой он рассказывал о приближающейся дате, волей-неволей передавалась окружающим.
   Для деда же, как мне кажется, тот факт, что нагадала ему не какая-то заурядная цыганка, а сербиянка, - словно бы придавал вес её предсказанию, выводил его из категории заведомого шулерства в ту самую пограничную область между рациональным и неизведанным, к которой дед всегда тяготел.
   Кроме того, фразу гадалки о том, что жизнь у деда будет "долгая, но несчастливая", дед считал действительно сбывшейся. Как-то, уже лет после 70-ти, он с грустным вздохом посетовал, что, мол, "так оно и вышло" - подразумевая, вероятно, ту многолетнюю нервозную обстановку, которая бытовала в доме из-за несовпадения их с бабушкой характеров. А может, подразумевалась гибель дяди Серёжи. Или всё вместе.
   О трактовке предсказания про 75 лет я часто задумывался. Как минимум, приходило на ум, что речь не о дате "день-в-день", а о сроке на протяжении года от 75 до 76 лет (если, конечно, вообще в это верить). Не помню, то ли сам я обратил на это дедово внимание, когда ему было ещё 74, то ли, наоборот, дед перешёл к этой версии, когда я заметил ему, что в день его 75-летия ничего с ним плохого не случилось.
   Впрочем, в какой-то момент, ещё до дедовых 75-ти лет, мама обмолвилась, с конструктивной досадой в голосе (видимо, её тоже угнетало это дедово упадничество) - что в прежние годы дед рассказывал ту же историю о предсказании, но с другой датой, не 75, а 57 лет! И всё это, разумеется, не сбылось, так что нечего предаваться самовнушению.
   У меня тогда сразу выстроилась гипотеза, что гадалка могла действительно предсказать срок жизни в 57 лет, а дед, когда срок миновал и ничего не случилось, мог решить, что что-то перепутал, и поменять местами цифры, лишь бы не отказываться от самой идеи правоты предсказания. Но так ли это - не знаю. Не помню, уточнял ли я у деда подобную версию. Возможно, пытался, но он её опроверг, а я списал это на плохую память. Однако, к моему удивлению, кажется, мама тоже потом не подтвердила версию насчёт ожидания дедом 57-летия. Так что теряюсь в догадках. Кроме того, жизнь длиной в 57 лет не кажется мне такой уж "долгой", хотя, возможно, сербиянке в 1940-х годах казалось иначе.
   В любом случае, дед благополучно дожил и до 75-ти, и до 76-ти лет, после чего я вздохнул с некоторым облегчением, а сам дед, кажется, понемногу вообще перестал вспоминать ту историю с предсказанием. Всего дед прожил 82 полных года.
   И всё же, в попытках примирить это застарелое предсказание с фактами, я порой допускал, что трактовка могла быть иная. А именно, что 75 лет - это гарантированный гадалкой срок жизни, но не обязательно конечный. Т.е. до 75-ти доживёшь по-любому, а дальше уже как получится. Или м.б. сам дед мне назвал такой вариант, когда все сроки миновали? Точно не помню.
  
   2175.
   Любопытный эпизод, касающийся предсказаний, произошёл со мной в 11-м классе, менее чем за месяц до окончания школы.
   У нас в последние два года учёбы была очень необычная учительница литературы, Наталья Алексеевна Литвинова, - в ней чувствовалась некая экзальтация. Была она ещё молодая (лет 30-35), высокая, стройная, красивая, с вьющимися жёлтыми волосами до плеч. На уроках она говорила интересные вещи, не только о литературе, но и о жизни.
   В тот день у нас по расписанию её урок стоял последним, но она отпустила весь класс, а я, по своей привычной рассеянности, прохлопал это ушами и явился на урок в одиночестве.
   Она предложила провести урок для меня одного. Фактически это получился не урок литературы, а её монолог-исповедь - моих реплик было немного.
   Она говорила множество странных вещей. Назвала себя ясновидящей, сказала, что очень трудно жить, когда знаешь будущее. Рассказала о себе, о том, что жила в монастыре, потом ушла оттуда, поняв, что свой дар надо нести людям. Говорила, что имела всё, но затем всё разом бросила и перебралась в Москву, а сейчас у неё нет ничего - ни друзей, ни дома, ни денег, её буквально утром того дня выставили из дома, где она жила. У неё есть сын, больной астмой. Сказала, что теряет зрение, почти ничего уже не видит, и через год или два уйдёт. Вначале ещё прочла мне свои собственные стихи, сказала, что пишет книгу, а стихи даёт публиковать.
   Много лестных вещей сказала обо мне - в т.ч. что я её любимый ученик, что я "звёздный ребёнок", у меня особая аура. Впрочем, звёздными детьми она назвала также Ромку и единственную известную мне влюблённую пару из нашего класса.
   В плане ясновидения она сказала, что я "удивлюсь, как у меня сейчас всё хорошо пойдёт". Ещё - что я напишу книгу, толстую книгу в коричневой обложке, она её видит.
   По ходу разговора я уточнил, действительно ли она может видеть события на сто лет вперёд, в масштабе страны. Кажется, она перед этим предлагала заглянуть в моё будущее, но я сознательно перевёл разговор на страну, т.к., памятуя о дедовой гадалке-сербиянке, понял, что не хочу узнавать даты жизни и смерти ни о себе, ни о тех кто мне дорог. Потому что тут хоть верь, хоть не верь, сбудется оно в итоге или не сбудется, но подсознание устроено так, что всё равно впредь будешь всю жизнь жить с оглядкой на названную дату, отсчитывая оставшийся срок, а мне такого дамоклова меча совсем не хотелось.
   Про страну Наталья Алексеевна подтвердила свои возможности, и я спросил, будет ли снова СССР. Она ответила: "СССР? Нет, но объединение будет". Сказала, что Россия в конце XX или начале XXI века (в моём тогдашнем дневнике значится, что я не запомнил точно) восстановит потерянное. Сказала, что Ельцин уйдёт, т.к. он уже моральный труп. Добавила, что уже видит "драчку за Крым".
   В течение урока кто-то многократно стучал в кабинет, но Наталья Алексеевна закрыла дверь на швабру и никого не пустила. Позже я выяснил, что это стучался Ромка, который как и я проморгал сообщение об отмене урока.
   В общем, так прошёл весь урок. Более подробная запись, сделанная, правда, не сразу, а через несколько месяцев, сохранилась у меня в личном дневнике той поры. Часть перечисленного здесь я пишу уже не по памяти, а перечитав ту запись. В т.ч. я успел забыть про объединение, про Ельцина, про двух звёздных детей помимо нас с Ромкой, про монастырь, чтение стихов, бросание всего и многие другие детали.
   Помнилось мне про мою будущую книгу, про "драчку за Крым", про то, что СССР не будет, и про то, как у меня "всё хорошо пойдёт". Позже я прикидывал, какие из её предсказаний можно считать сбывшимися, и насколько их осуществление выходит за рамки рационального.
   Так, толстой книги в коричневой обложке у меня пока нет, хотя настоящие литературные публикации появились, и их число уже перевалило за 60, - но все они журнальные, не книжные.
   С прогнозом о том, как хорошо всё пойдёт, я в том же 1997 году соотнёс успешную сдачу школьных экзаменов и вступительных экзаменов в Бауманку. Там у меня действительно всё пошло как по маслу, притом что до этого я пытался пробиться в МГУ и успел несколько раз на этом споткнуться, к своему удивлению.
   С Бауманкой же всё действительно начиналось "на ура". С одного экзамена я вышел из огромной, полной абитуриентов аудитории первым, чуть ли не за час до завершения срока. Мама, ожидавшая меня в коридоре, перепугалась, решив, что я всё провалил. А меня в ответ разобрал безудержный смех: на самом деле, задачи оказались настолько просты, что я их пощёлкал как орехи задолго до того, как это сделали остальные. Помню также, что два разных вступительных экзамена в Бауманку я взялся сдавать в один день, вообще без подготовки, и справился с этим успешно.
   Впрочем, учёба моя в Бауманке совсем не задалась. Уже тогда ходили слухи, что поступить туда легко, а вот учиться трудно. Объяснялось это, видимо, отчасти коммерцией 90-х годов. Экзамены в Бауманку были платными, их лёгкость м.б. способствовала притоку абитуриентов, на чём местное руководство вероятно неплохо зарабатывало. На первом же курсе я завалил большинство предметов, отстал от всей группы, едва не загремел в армию, истрепал себе и маме массу нервов, и наконец еле ноги унёс из Бауманки в РГГУ - тоже во многом мамиными стараниями. Так что можно ли считать, что у меня всё пошло хорошо, большой вопрос.
   Впрочем, я с самого начала сомневался, что хороший ход событий мог относиться к делам учебным - слишком они казались мне побочными, второстепенными по отношению к чему-то действительно для меня важному в смысле выбора настоящего жизненного пути, а не только пережидания воинского призыва где бы то ни было.
   Предсказание о "драчке за Крым" мне ярко вспомнилось в 2014 году - я совершенно не ожидал, что Россия при нынешнем правящем режиме решится на такой шаг. С другой стороны, "драчка" понятие растяжимое, Крым Россия присоединила бескровно (в отличие от событий на Донбассе), да и сам вопрос Крыма ещё в 90-е годы активно был на слуху, так что предсказать такой поворот можно было, наверное, и без ясновидения.
   Сейчас вот, перечитав дневник, я обнаружил формулировку "Ельцин уйдёт" - и удивился: он ведь действительно ушёл в отставку более-менее добровольно, два с половиной года спустя после того предсказания. Но опять же, с другой стороны, точной формулировки прогноза я не помню, да и под "уходом" можно понимать самые разные варианты, в т.ч. летальный, а то что Ельцин уже в 1997 году был явно немолод и нездоров - видно было каждому.
   В целом же, когда я сидел на том необычном "уроке" и слушал все эти странные вещи, мягко говоря необычные ни для рационально мыслящих людей, ни для субординации "учитель - ученик", - меня занимало сразу несколько опасений. Не розыгрыш ли это. Не сошла ли с ума Наталья Алексеевна. Действительно ли эти откровения адресованы мне - ведь я на урок пришёл случайно, скорее по глупости нерадивого ученика, прошляпившего отмену занятий, чем по какой-либо "звёздной" интуиции. И ещё - как не задеть Наталью Алексеевну, выказав скепсис, недоверие, или просто ляпнув какую-нибудь глупость, после которой она поймёт, что ошиблась во мне, и я здесь не по адресу.
   Так или иначе, всё тогда вроде обошлось. В оставшиеся недели занятий и экзаменов я не знал, как держаться с Натальей Алексеевной после таких её откровений, поэтому держался нейтрально. Я ей про тот урок, естественно, напомнить не пытался, она эту тему тоже не затрагивала. В какой-то момент потом она спросила, о чём я хотел бы писать сочинение на экзамене, - я ответил, что про войну (я в ту пору как раз читал "Живых и мёртвых" Симонова). Кажется, она недовольства не выразила.
   Сейчас я думаю, что всё это, конечно, не было ни розыгрышем, ни сумасшествием, просто у некоторых людей такой склад ума, или, точнее, способ взгляда на мир. Во мне Наталью Алексеевну могло привлечь то, что я был на отшибе нашего класса, как впрочем и Ромка, - к концу учёбы мы двое были фактически изгоями, остальные смотрели на нас как на двух чудаков, и почти никто с нами не общался. Возможно, эта наша отрешённость от коллектива показалась Наталье Алексеевне чем-то родственным. Ну а урок с откровениями, думаю, она провела больше для себя, чем меня - ей, видимо, давно уже хотелось выговориться.
   В какой-то момент, но скорее ещё до этого случая, мама, вернувшись с родительского собрания, заявила мне нечто вроде того что её потрясла моя учительница литературы. Правда, уже не помню, чем именно. Однако позже, когда я маме напомнил этот эпизод, она удивилась и добавила, что вряд ли могла так сказать - слово "потрясти" не из её лексикона. Так что до сих пор не знаю, в чём там было дело.
   На выпускном вечере (или последнем звонке?) наш класс, выступая в актовом зале, озвучил разные заготовленные добрые слова в адрес учителей. В т.ч. о Наталье Алексеевне девчонки озвучили стих, завершавшийся строками: "... ... Наталья Алексе(е)вна, // Мы вас не забудем никогда, наверно(е)". Кто-то, м.б. Ромка, уже постфактум отметил, что финальное слово "наверно" звучит двусмысленно - то ли действительно не забудем, то ли наоборот, сами сомневаемся в твёрдости своей памяти.
   Через несколько лет после окончания школы, м.б. на одной из немногих состоявшихся встреч выпускников, кто-то рассказал (м.б. наша бывшая классная руководительница), что Наталья Алексеевна пропала без вести. Видели, как она садится с кем-то в машину, - и всё. Больше она не вернулась. Сын её (тот, который болел астмой) остался один, без матери (воспитывала она его в одиночку, насколько я понимаю). М.б. даже речь шла о том, что её похитили, и в машину она садилась недобровольно, - уже не помню.
   С той поры прошло лет 15-20, и больше я о ней ничего не слышал.
  
   2176.
   О том как дед в молодости присутствовал за компанию в молодёжных экспериментах по верчению табуретки (предполагалось, что табуретку будет вертеть потусторонняя сила) - я уже писал. Дед смотрел на всё это глазами скептика, и действительно, никакого верчения не случилось.
   Но всякие сообщения о людях с экстрасенсорными способностями деда, видимо, всё же интересовали. Дед говорил, что в прежние годы (в 70-е?) было много подобных публикаций. Он пересказывал мне отдельные из таких случаев, но конкретику совершенно не помню, - м.б. там речь шла о примерах телепатии, телекинеза и т.д. Запомнилось однако, что все эти истории дед завершал "этапом разоблачения". Говорил, что в итоге "выяснилось, что ..." - и далее описывалось, каким образом тот или иной хитрец выдал фокус за чудо, за сверхспособность.
   Этот этап выяснения присутствовал и в рациональных ситуациях, о которых рассказывал дед, - например, в разных авиационных казусах. Насколько я понял, обычной практикой было, что по итогам какого-либо непривычного инцидента создавалась государственная комиссия, и уж она-то всегда доискивалась до правды.
   Такой государственно-научный подход мне очень нравился, но сильно контрастировал с моими представлениями о современной реальности. Мне уже в 90-е годы казалось (и с тех пор мнение не изменилось), что сейчас любая подобная комиссия либо оставит дело неразгаданным, либо просто-напросто фальсифицирует результаты. По дедовым же рассказам складывалось впечатление, что в советское время истина в конечном итоге устанавливалась всегда.
  
   2177.
   Были однако странные случаи, которые произошли с самим дедом и остались им неразгаданы. Там, конечно, никаких комиссий не создавалось, всё это носило слишком частный, не государственного масштаба характер. Про случай с предполагаемым НЛО я писал выше, но сейчас речь не о нём.
   Например, дед рассказывал, что бывают случаи, когда человек чувствует устремлённый на него чужой пристальный взгляд, даже если не видит смотрящего.
   С самим дедом такое случилось в сравнительно молодые, кажется, годы (м.б. когда он жил в Москве в начале 50-х годов?). Дед говорил, что зашёл как-то в магазин. Там никого больше не было. Дед, вероятно, рассматривал товар на прилавках. И вдруг почувствовал себя неуютно - как будто что-то не так. Было ощущение, будто кто-то ему сверлит взглядом спину. Дед обернулся - и действительно, оказалось, что сзади за прилавком появился не то продавец, не то директор магазина, и пристально смотрит на деда, ничего не говоря.
   М.б. дед добавлял, что такой случай был не единичный, но тут я уже не помню.
  
   2178.
   Про какого-то директора московского магазина времён учёбы деда в Академии (начало 50-х годов) дед рассказывал, что тот был махинатор, и его потом арестовали, а м.б. даже расстреляли. Но никаких подробностей той истории не помню. Смутно припоминаю, что дед рассказывал, как обычно ходил по дороге - м.б. как раз от Академии к этому магазину. М.б. дед этого директора знал лично? Впрочем, этот эпизод к "мистической" теме отношения не имеет, просто вспомнилось.
  
   2179.
   Был ещё один дедов рассказ, место действия которого у меня ассоциируется с проезжей дорогой вдоль стадиона у Ногинской школы-интерната (участок улицы Чапаева) - с одной стороны дороги торец интерната, аллея деревьев вдоль стадиона, торец Рузинского проезда, и маленькие домики частного сектора (там уже дорога отклоняется вправо), а с другой её стороны - лес.
   Дед рассказывал, как шёл м.б. около стадиона, и вдруг видит, как по этой дороге едет мотоциклист. Хотя едет он совершенно нормально, деду вдруг в голову приходит мысль: "Сейчас упадёт!" И действительно, мотоциклист тут же падает!
   С этим рассказом у меня смутно ассоциируется ещё одна деталь - будто бы сзади мотоциклиста или чуть ли даже не на плечах у него ехал ребёнок. Но про плечи, конечно, крайне маловероятно. А вот то что дед предугадал падение, которого ничто вроде бы не предвещало, - достоверный факт.
   Впрочем, размышляя об этом случае в попытках найти рациональное объяснение, я допустил гипотезу, что м.б. в траектории движения мотоциклиста был лёгкий уклон, который дедово сознание не отфиксировало, но подсознание успело заметить и сделать вывод о грядущем падении. Так это или не так - кто знает...
  
   2180.
   Был ещё более странный случай. Дед рассказывал, что как-то раз, когда он ещё не вышел на пенсию, ему приснился сон. И вот дед приходит на работу (в свою воинскую часть?), а там как раз один товарищ пересказывает остальным собственный сон. Дед слушает - и понимает: ~"Да ведь он же рассказывает мой сон!" М.б. даже они с тем товарищем попытались сверить дальнейшие детали из нерассказанной ещё части сна, и действительно всё совпало, но тут уже помню крайне смутно. О чём именно был сон, тоже не знаю.
   Дед эту историю рассказывал м.б. в первой половине 90-х годов. В качестве попыток объяснения этого феномена кто-то (то ли сам дед, то ли мама) припомнил ходившие в позднее советское время слухи о будто бы тайных разработках наших гэбэшников по дистанционному воздействию на сознание людей - вплоть до того, что можно из единого центра как бы транслировать одно и то же сновидение разным людям.
   Впрочем, такая трактовка мне сейчас кажется фантастикой, а вот сам случай, когда другой человек неведомо каким образом рассказывал дедов сон, сомнений не вызывает.
  
   2181.
   Размышляя о подобных сверхъестественных явлениях, дед приводил гипотезу такую. Мы знаем, что есть электрический ток, текущий по проводам в электрокатушке и создающий вокруг неё магнитное поле с электромагнитными волнами.
   Но человеческий организм тоже в чём-то подобен такой катушке: в нём тоже имеется постоянная циркуляция - течёт по сосудам кровь, а значит, этим может тоже создаваться некое поле (биополе?) со своими волнами, передающими информацию. Просто наука этого пока не открыла. Дед особенно подчёркивал слово "пока" - тем самым давая понять, что мыслит по-прежнему в рамках трезвого научного, рационального подхода, а не ударяется в мистику, религию или чудеса.
   В качестве неоспоримого примера дед называл известный факт, что животные умеют предчувствовать землетрясения и другие стихийные бедствия. Всё ещё вроде бы спокойно, а животных вдруг массово охватывает тревожность, затем они ударяются в бегство, - и лишь после этого случается катастрофа. Как они это чувствуют - мы не знаем. М.б. улавливают какие-то незаметные человеку колебания почвы, воздуха или иные предвестники катастрофы.
   Необъяснённым впрочем остаётся и такое общепризнанное явление как инстинкт. Инстинкты присущи всем живым существам, но реализуются как бы в обход разума. Тот же котёнок, о котором рассказывал дед и который для поправки здоровья ел огурцы на грядке, явно повиновался некоему заложенному инстинкту, ибо никаких знаний или опыта касательно целебных свойств огурцов не имел и иметь не мог. Впрочем, это уже моё нынешнее рассуждение; приводил ли его дед в разговоре о гипотетическом ~биополе - не помню.
   К этой же сфере примыкает поверье, что некоторые люди на расстоянии чувствуют, когда с их близкими случается беда. Но тут уже достоверность, по-моему, не доказана. Сам я допускаю, что какая-то неоткрытая пока ментальная связь между людьми может существовать, а мозг выступает в качестве локатора-приёмника-передатчика неких особых волн.
   Что-то общее во всех этих ситуациях есть и с той дедовой приметой, о которой я писал выше: когда дед ночью видел во сне поезд, а наутро всегда приходило письмо. И действовало это ровно до тех пор, пока дед не поделился этим секретом с мамой. С того дня примета работать перестала. Поэтому дед говорил мне, что если какая-нибудь работающая примета появится у меня, то пусть я никому о ней не рассказываю.
  
   2182.
   Вместе с тем дед отмечал сходство известного библейского пророчества об апокалипсисе с наступившей реальностью. В пророчестве говорилось, что Земля будет опутана проводами, по небу будут летать железные птицы и т.д., и всё это будет означать приближение конца времён.
   Действительно, описанная картина сильно напоминала реалии технически продвинутого XX века - это и сам дед заметил, и меня это тоже поразило, когда он мне пересказал. Кажется, пророчество это он прочёл в тех религиозных брошюрах, которые тайно распространяла Ногинская партийная идеологша Фортиха (об этом я писал выше).
   Впрочем, я сейчас попробовал найти источники этого пророчества в интернете, и обнаружил следующее. Пророчество действительно широко известно, и разные люди признаются, что знакомы с ним с детства - кто-то читал в каких-то книгах, кто-то слышал от старших поколений. Некоторые уже много лет пытаются установить первоисточник пророчества. Но в официальную библию оно не входит. Одни пишут, что это будто бы фрагмент из некой старой библии, отличающейся от нынешней. Другие добавляют, что пассаж этот был исключён из библии в прежние века - по одним данным, в XIX веке, по другим, аж в IV. Третьи говорят, что это древний апокриф. Кто-то ссылается на послание апостола Павла и т.д.
   Из всей этой разноголосицы я однако делаю вывод простой. Достоверного оцифрованного источника, который можно было бы убедительно датировать ранее середины XX века, не существует. А значит, скорее всего, пророчество - получившая популярность фальшивка (фейк), составленная примерно в первой половине XX века именно с оглядкой на тогдашние достижения цивилизации*.
   Комментарий от Гранта: рекомендую к прочтению (или прослушиванию) роман Михаила Елизарова "Библиотекарь". Хотя повествование, на мой взгляд, несколько затянуто (впрочем, тебе может и зайти), но начало бодренькое и, по-моему, весьма оригинальное.
   Мой ответ: Беру на заметку.
  
   2183.
   Дед всегда с большой горечью вспоминал о ранней смерти своего отца, моего прадеда, Николая Николаевича Фёдорова (я об этом писал выше). Какой-то раз в этих воспоминаниях прозвучал эпизод о примете, предвещавшей ту смерть.
   Дед рассказал (кажется, беседа у него шла с бабушкой, а я просто присутствовал рядом), что когда отец его ещё был жив (но м.б. уже болел?), вся их семья сидела за столом - и вдруг с потолка пролилась вода, то ли в суп прадеду (в тарелку?), то ли прямо на голову. По тогдашним сельским поверьям, это было предвестие смерти.
   Не вполне помню только одну деталь: говорил ли дед, что вода пролилась разом, или что она капала отдельными каплями.
  
   2184.
   На тему падающих капель дед рассказывал ещё, видимо из литературы, что это самая страшная пытка, сводящая человека с ума, когда ему на голову капает по капле вода, но эта вроде бы мелочь повторяется бессчётное число раз.
  
   2185.
   Дед рассказывал также о предвестии смерти своей матери. Разговор тоже был, кажется, не со мной, а с бабушкой, году в 1988-89. Бывали у деда с бабушкой в ту пору такие моменты, когда они сидели в зале, каждый в своём кресле, и дружно делились мрачными воспоминаниями или соображениями - в т.ч. о собственном нездоровье. А я, будучи поблизости, слушал это, и меня брала оторопь.
   Данный рассказ был примерно такой. Когда дедова мать уже сильно болела и была практически при смерти, а дед поехал в Вёшки проститься с ней, там кому-то приснился сон - то ли деду, то ли его старшей сестре Тамаре, которая жила с матерью и присматривала за ней. Во сне было дерево, и у этого дерева была обломана крона. Кажется, дед с сестрой восприняли такой сон как предвестие смерти их матери - м.б. дерево трактовалось как семейный род, а мать, как вершина рода, ассоциировалась с кроной.
   Но самым поразительным было то, что накануне дедова отъезда из Вёшек случилась буря, и ветром сломало дерево, кажется, росшее во дворе их дома - оказалась сломана крона, точь-в-точь как во сне. Вскоре после этого дедова мать действительно умерла. (О том, что дед был вынужден уехать из Вёшек, когда она была ещё жива, ибо истёк отводимый военным срок отпуска "по семейным обстоятельствам", я писал выше, см. п.494.)
  
   2186.
   Уже в 90-е годы мама как-то спрашивала деда, доводилось ли ему видеть смерть своими глазами. Дед отвечал, что нет. Даже в войну, когда погибла масса народу, смертельных случаев непосредственно у деда перед глазами не было.
   Однако дедов ответ в данном случае был не точен. Дед не раз упоминал трагический случай времён своего раннего детства, о котором, вероятно, просто не вспомнил, когда мама задала тот вопрос.
   Деду было года три. На улице штабелем (горкой?) лежали брёвна. Поверх штабеля трудился рабочий. Вдруг брёвна из штабеля покатились, и стоявшего наверху человека на глазах у деда задавило насмерть. Я уточнял у деда, не мог ли тот человек остаться жив, но дед дал понять, что это исключено. Видимо, нанесённые брёвнами повреждения были слишком серьёзны и наглядны.
  
   2187.
   Когда дед ушёл из жизни в 2006 году, мама с папой много забот приложили, чтобы поставить памятник ему на могиле. Известно было, что памятник делается по хорошей фотографии, где дед снялся в 1986 или, менее вероятно, в 1987 году в мундире с орденами. Речь шла о том, что памятник будет из белого камня. Но чтобы сделать и установить его, требовалось много хлопот, кроме того надо было долго ждать пока осядет земля и т.д.
   О ходе этих хлопот я знал понаслышке, поскольку сам не испытывал тяги ехать на кладбище, навещать могилы деда с бабушкой и т.п. Такая тяга в нашей семье обнаружилась у мамы, причём в намного более интенсивном ключе, чем обычно бывает у прочих людей - те обычно навещают могилы родных м.б. раз или два в год, а мама готова была ездить туда чуть ли не каждый месяц. Её связь с родителями была очень крепка при их жизни и никуда с их смертью не делась, а кладбище воспринималось как единственная возможность их навестить. На кладбищенском участке мама стала засевать разные цветы - хотя мне такой способ обустройства последнего пристанища деда с бабушкой казался странным, но тут уж у каждого свои представления о том что лучше.
   Сам я кладбищ никогда не любил, как и тему смерти, а уж тем более когда всё это касалось близких людей, - поэтому после дедовых похорон я впервые приехал на могилу к нему и бабушке лишь пять лет спустя, в январе 2011 года. Да и с тех пор был там всего раза три. У меня как-то с самого начала было чувство, что телесные останки не имеют реальной общности с человеком, который был в этом теле при жизни. Поэтому ощутить, что я "навестил деда с бабушкой", я не могу при всём желании нигде, но приблизиться к этому ощущению мне удаётся в Ногинской квартире, во дворе Ногинского дома, на Полигоне и т.п., т.е. в тех местах, где дед с бабушкой жили, где я их помню сам или хотя бы знаю, что они там бывали, - но никак не на кладбище, где никто из них никогда не был.
   Впрочем, позиция моя противоречива, поскольку при ней было бы логичнее, оказавшись на кладбище, у могил бабушки с дедом, не испытывать ничего. На деле же меня там обычно охватывает грусть, которую либо удаётся заглушить, затолкать поглубже, либо нет. И потому всякий раз, чтобы собраться посетить это кладбище, мне требуется переступить некий психологический барьер.
   Впрочем, я и в Ногинск после дедова ухода из жизни надолго перестал ездить. После похорон в феврале 2006 года, я приезжал на один день в августе, следующий раз был только в январе 2011 года, а затем - в январе 2014-го. Лишь после этого я стал снова бывать в Ногинске более менее спокойно и часто. Впрочем, последние 3 года мне удаётся туда выбираться лишь раз в году, зато не на день-два, а более-менее продолжительно.
   А тогда, в 2011-м, увидев впервые дедов памятник своими глазами, я был несколько озадачен его несовпадением с тем, как он мне представлялся за эти пять лет. Мысленно он мне виделся и даже, кажется, снился в виде белого обелиска: фигура деда от пояса и выше - мундир, руки, голова в фуражке. На деле оказалось, что это могильный камень типовой формы, а контур дедовой фигуры с фотографии выгравирован на передней части камня.
   Зато я помню, как дед фотографировался для этого снимка. В ту пору фотографирование было целым событием. Дед облачился в мундир (тоже редкий случай!), мы все вышли во двор, в левый скверик, - там и был сделан снимок. День был, кажется, осенний, но тёплый и солнечный, так что это воспоминание осталось у меня в памяти как светлое и радостное. Даже заимствование потом снимка для памятника его не перечеркнуло.
   Вот эта фотография:
  
  
   2188.
   Дед рассказывал любопытный эпизод про одного товарища. То ли тот был электромонтёром, чинившим провода, то ли как-то иначе обстояло дело, но в общем товарища этого ударило током. Он упал без чувств. Приехали врачи, осмотрели, констатировали летальный исход, выписали свидетельство о смерти. Тут товарищ пришёл в себя, положил свидетельство в карман и преспокойно ушёл по своим делам. А позже показывал это свидетельство о собственной смерти другим товарищам - вероятно, в их числе и деду.
   В целом, думаю, что история эта достоверна, хотя лёгкость возвращения пострадавшего товарища к жизни мне кажется всё же преувеличенной - м.б. для красного словца. Ещё у меня к этой истории всплывает смутная ассоциация, будто пострадавший товарищ после удара током упал со столба линии электропередач, но это уже, скорее, моя фантазия, т.к. тогда бы он просто разбился насмерть.
  
   2189.
   Ещё дед рассказывал одну простенькую историю со столбом, которую видел сам. Кажется, дед куда-то ехал, и в ходе поездки находился на площади в ожидании м.б. автобуса. На всей этой площади, как раз в центре её, стоял один-единственный столб. И вот какой-то человек побежал - то ли чтобы успеть на автобус, то ли ещё зачем, - и с разбегу врезался в этот столб.
   История была безобидная, ничего страшного с тем человеком, насколько я понял, не произошло. Просто деду показалось удивительным, как можно умудриться не заметить единственный на всю площадь столб, да ещё и врезаться в него на бегу. Возможно, тот человек был просто пьяный.
  
   2190.
   Бабушкину маму звали Александра Григорьевна Подгорнова. Девичья фамилия её была - Киселёва.
  
   2191.
   Умерла Александра Григорьевна в 1965 году. Как говорила сама бабушка, произошло это у неё на руках [у бабушки]. Вспоминала бабушка об этом с горечью, и доля этой горечи была заочно адресована бабушкиной сестре, тёте Оле, которая в тот период повела себя не лучшим образом.
   Мама припомнила некоторые подробности тех невесёлых событий. Наша бабушка летом 1965 года дважды ездила ухаживать за Александрой Григорьевной - уже понятно было, к чему дело идёт, Александру Григорьевну клали в больницу, потом забирали домой, затем видимо снова клали, т.к. умерла она в больнице. Тётя Оля, бабушкина старшая сестра, тогда нехорошо себя повела (это вспоминала и наша бабушка) - вместо того чтобы ухаживать за матерью, уехала отдыхать, т.к. у неё "горела путёвка".
   Известие о смерти Александры Григорьевны бабушка прислала телеграммой 25 августа - не сразу после смерти А.Г., а уже в виде сообщения, что её похоронили такого-то числа, и бабушка вернётся тогда-то. Эта телеграмма пришлась на день рождения маминой подруги Варвары, и мама с тех пор жалеет, что поступила некрасиво - не решилась объяснить Варваре такие мрачные новости и потому сочла, что на день рождения надо всё-таки пойти. Правда, спрашивала разрешения пойти туда у деда, и дед маму не остановил, сказал: "Ну сходи".
   В моих прежних записях с маминых слов значится, что датой смерти Александры Григорьевны было 21 августа.
  
   2192.
   В тот год, пока бабушка была в отъезде, ухаживая за своей матерью, Александрой Григорьевной, мама жила в Ногинске с дедом вдвоём. Ей тогда было 12 лет. По её воспоминаниям, жили они с дедом в общем неплохо, мирно, мама готовила деду супы, вместе ездили в Москву за пластинками.
  
   2193.
   По маминым воспоминаниям, её бабушка Александра Григорьевна была старше своего мужа Ивана Марковича Подгорнова года на 3, 4 или 5; сама Александра Григорьевна была, кажется, 1895 года рождения, значит Иван Маркович мог родиться в 1899 или 1900 году.
  
   2194.
   Также мама вспомнила, что, как почтовик, Иван Маркович со своим семейством в годы детства нашей бабушки часто переезжал с места на место. Также почтовиком был отец нашего деда, и на почве общей профессии он был знаком с бабушкиным отцом (впрочем, об этом я уже писал).
  
   2195.
   Мама сказала, что малый холодильник в Ногинской квартире был подарком от бабушкиной мамы, Александры Григорьевны (видимо, деду и бабушке). Это холодильник марки "Саратов". Приобретался он Александрой Григорьевной для нас в 1960-х годах и до сих пор исправно работает.
   Фото приблизительно такой модели есть в интернете:
  
   Большой холодильник покупали позже дед с бабушкой, и он с тех пор ломался. Сейчас он по-прежнему стоит на Ногинской кухне, но не работает.
   Вообще малый Ногинский холодильник, получается, рекордсмен. Ему уже больше полувека, и я не помню, чтобы он хоть раз выходил из строя. Все прочие наши холодильники - и свои, и хозяйские со съёмных квартир, - обычно ломались раз в несколько лет; иногда их спасал ремонт, иногда приходилось покупать новый.
   В нашей "младшей семье" со времён моего детства бытовал средних размеров холодильник "Иней", мягкого зелёного цвета, но когда мы жили в Строгино, кажется, уже в начале нулевых годов, он сломался*, и папа решил, что пора с ним расстаться. Мне, конечно, было жаль, но делать нечего. Помню ещё, что наверху этого холодильника, на решётчатой части над мотором** у стенки любила отдыхать наша кошка Кеша.
   * Комментарий от Гранта: по-моему, он сломался намного раньше (м.б. в середине 90-х) и долго продолжал стоять просто в качестве мебели. Потом его выбросили и на его месте папа сделал полки. Вроде бы на эти полки переехал его проигрыватель, а может мне это кажется.
   Мой ответ: Очень смутно припоминаю такое. М.б. это были полки в виде высокого вертикального квадратного стеллажа, но м.б. и нет.
   ** Комментарий от Гранта: это был холодильник оригинальной бесшумной конструкции (абсорбционный), без мотора. Но, как и у любого холодильника, пока он работал, над задней его частью поднималось некоторое тепло.
  
   2196.
   Мои прадед и прабабушка по бабушкиной линии - Иван Маркович и Александра Григорьевна - в годы маминого детства жили в Св"рдловке, на Донбассе, на Украине.
   После 1991 года Свердловка оказалась за границей, а с 2014 года в тех краях наблюдается затяжная нестабильность, сопровождающаяся вооружённым конфликтом. Возможно, что Свердловка находится на территории самопровозглашённой Донецкой Народной Республики (ДНР), но достоверно этого мы не знаем.
  
   2197.
   Мама вспомнила, что когда в её детстве ехали в Свердловку, проезжали Дебальцево, там была пересадка. Ещё проезжали шахты - "треугольные горы".
   В 2014 году Дебальцево было очагом боевых действий.
  
   2198.
   Жили Иван Маркович с Александрой Григорьевной в деревянном доме. С большой долей сомнения мама предположила, что это могло быть на улице Котовского, но допускает, что скорее всего сама это придумала.
  
   2199.
   По маминым воспоминаниям, Свердловка была немаленьким населённым пунктом. Так, мама припоминает, что ходили там в кинотеатр.
  
   2200.
   Мама припомнила, как дед с бабушкой вспоминали, что она (мама) возвратилась из Свердловки вся чумазая, и в руках у неё была дыня.
   Сама мама помнит, что в детстве очень не любила дыню, так что привезти её могла только как гостинец. Вспоминает, что вообще многие съедобные вещи не любила - боялась "резких" вкусов.
  
   2201.
   При доме прадеда и прабабушки в Свердловке был сад.
  
   2202.
   Мама вспомнила, что в раннем детстве ездила в Свердловку дважды. В первый раз её дед (Иван Маркович, мой прадед, бабушкин отец) был жив, во второй раз м.б. уже нет. Умер он м.б. в 1957 году; об этом бабушке сообщили телеграммой.
  
   2203.
   Из той поездки (видимо, первой) мама запомнила своего деда так: большой, грузный, с широким лицом, мясистым носом, - бабушка (моя) была на него похожа. По маминым воспоминаниям, Иван Маркович был "громкий дед" (видимо, у него был зычный голос).
   Мама помнит, как уронила яйцо, а её дед (Иван Маркович) ей сказал: ~"Тетеря!" (или что-то подобное), и мама сразу ударилась в рёв.
   Также мама помнит, как ходила со своим дедом (Иваном Марковичем) к колодцу (видимо на участке, в саду?) и стояла, держась за его трусы, - рост у мамы был тогда так мал, что для этого ей приходилось поднять руку вверх.
  
   2204.
   Ещё из той поездки мама помнит огромную, очень мягкую перину, на которой было так сладко спать, что совершенно невозможно утром подняться. В доме была полутьма, и в течение дня в доме не сидели, день проводили в основном во дворе. Во дворе стоял стол, за которым ели.
  
   2205.
   Там же во дворе мама играла с Серёжей в человечков, туловища которых делали из мелких яблок (райских яблочек), в которые втыкали спички - ручки и ножки. Серёжа наладил транспорт для человечков, они ездили, кажется, в коробочках по протянутым верёвкам.
  
   2206.
   Мама то ли помнит, то ли знает по рассказам, что её дед (Иван Маркович) любил выпить с нашим дедом (своим зятем), когда тот приезжал. Кажется, они выпивали сидя на крыльце и закусывали капустой.
  
   2207.
   Как я писал выше, мой прадед Иван Маркович Подгорнов (бабушкин отец) умер примерно в 1957 году. В Ногинске остался довольно мрачный посмертный набор чёрно-белых фотографий с его похорон. Кажется, похороны проходили зимой. Фотографии эти мы смотрели раз или два ещё при бабушке. Хранятся они, кажется, в серванте в зале (в запирающемся на ключ шкафчике рядом с полками хрусталя).
  
   2208.
   Известно, что мою прабабушку Александру Григорьевну за несколько лет до смерти родственники (т.е., видимо, семья тёти Оли, бабушкиной сестры) вынудили продать дом - тот самый деревенский дом с садом в Свердловке.
   М.б. даже продажа шла в два этапа, сначала продали половину дома, затем оставшуюся часть? Точно не помню.
   После продажи дома Александре Григорьевне пришлось перебраться, кажется, в городскую квартиру к этим самым родственникам, но ей там не понравилось, она не привыкла к городскому житью и жалела о прежнем доме. Мама не раз высказывала гипотезу (а м.б. и бабушка тоже), что вся эта затея, когда пожилого человека вынудили стронуться с насиженного обжитого места, могла ускорить уход из жизни Александры Григорьевны.
  
   2209.
   Мама припоминает, что свою бабушку Александру Григорьевну видела раза 2-3: в раннем детстве (года в 3-5) во время двух летних отдыхов в Свердловке (или м.б. поездка в Свердловку была всё-таки единственной?), и затем лет в 8, когда Александра Григорьевна приезжала к нам. В тот её приезд мама её стеснялась, не знала как к ней обращаться, стала называть её тётей Шурой, но та возразила: "Разве ты не знаешь, кто я? Разве ты меня не помнишь?"
  
   2210.
   В тот приезд Александры Григорьевны мама ходила с ней (своей бабушкой) к ДК. Там, кажется, на футбольном поле, они отдыхали вдвоём, расстелив на траве покрывало и устроив т.о. пикник.
  
   2211.
   Бабушкину старшую (и единственную) сестру звали Ольга Ивановна Толмачёва. Девичья её фамилия была, как и у бабушки, Подгорнова.
   У нас в семье её звали "тётя Оля". Впрочем, как я уже писал, на моей памяти она ни разу не приезжала, и сам я её ни разу не видел, кроме как на фотографиях времён её молодости. Так что тётей Олей её звали заочно. Общение поддерживалось через переписку - бумажные письма и открытки к праздникам.
  
   2212.
   Бабушка во взрослые свои годы с тётей Олей не ладила. Однако отношения разорваны не были и, как минимум, видимость вежливого общения в переписке соблюдалась. С чего начался разлад между сёстрами, я не знаю. По обрывкам рассказов из времён их юности, у меня складывается ощущение, что в ту пору разлада ещё не было.
  
   2213.
   У нас дома бабушка, комментируя что-либо касающееся тёти Оли, обычно именовала её "молдавкой", вкладывая в это безличное именование долю пренебрежения.
  
   2214.
   Известно было, что тётя Оля в своё время вышла замуж за молдаванина по фамилии Толмачёв. Кажется, он был существенно старше её, и спустя какое-то время м.б. её бросил. Детей у них не было. Больше замуж тётя Оля не выходила.
  
   2215.
   Жила тётя Оля в Молдавии, в городе Дубоссары. Когда развалился СССР, Дубоссары оказались на территории самопровозглашённой Приднестровской Молдавской Республики (ПМР).
   В 1992 году там прокатилась война: пророссийски настроенная ПМР откололась от прорумынски настроенной Молдавии, в ту пору уже именовавшей себя Молдовой; Молдова попыталась силой вернуть мятежный регион, но не преуспела. Конец войне положила расквартированная там 14-я российская армия под началом генерала Александра Лебедя.
  
   2216.
   В юности тётя Оля играла на пианино - кажется, и бабушка тоже. Когда мой дед, в ту пору ещё неженатый, весной 1945 года за несколько дней до Победы навестил Подгорновых после многолетнего перерыва, привлекла его у них не только музыка на пластинках, но, кажется, также игра на пианино - не помню только, бабушкина или тёти Олина.
  
   2217.
   Дня и года рождения тёти Оли я не знаю. Помню только по бабушкиным рассказам, что тётя Оля нарочно изменила дату своего рождения в документах - кажется, хотела казаться старше. В те годы это было нередким явлением: насколько припоминаю, дату рождения в официальных документах меняла и дедова сестра тётя Тамара.
  
   2218.
   Характер у тёти Оли был нелёгкий, как, впрочем, и у бабушки. Мама рассказывала, что какой-то раз, ещё до моего рождения, тётя Оля приехала в Ногинск навестить наших бабушку с дедом. Маме в ту пору было, наверное, лет 20.
   По предварительной договорённости, мама должна была в Москве встретить тётю Олю с поезда и сопроводить в Ногинск, но, кажется, немного опоздала или поначалу с ней разминулась. В общем, когда наконец она тётю Олю всё же встретила, та уже была вся разобиженная и всячески это демонстрировала. Тем не менее, вроде бы, с мамой они условились, что в Ногинске тётя Оля не станет поднимать эту тему перед бабушкой и дедом, чтобы не навлекать на маму их недовольство. Однако своего слова тётя Оля не сдержала и, конечно, на маму нажаловалась.
  
   2219.
   Сам тот её приезд тоже прошёл неблагополучно. За время пребывания в Ногинске тётя Оля поцапалась с бабушкой и, обиженная, собралась уезжать восвояси - вероятно, досрочно. Маме, как обычно, пришлось выступить посредницей - бежать за тётей Олей вдогонку, принимать на себя шквал её недовольства и мирить её с бабушкой.
  
   2220.
   Во взрослые годы, в Молдавии, тётя Оля работала учительницей - как и бабушка в Москве и Ногинске. Преподавала, кажется, тоже русский язык и литературу.
  
   2221.
   В последние свои годы тётя Оля тяжело болела. Старость её была одинока - ни родных, ни близких друзей. Навещали её только бывшие ученики, да ещё присматривала за ней пожилая семейная пара её знакомых по фамилии Попк"вы. Точнее, главной заправилой там была Попкова-жена. Эти люди в какой-то мере заботились о тёте Оле, когда она слегла. Позже, впрочем, выяснилось с большой долей вероятности, что Попкова-жена присмотр вела не вполне бескорыстно, а именно - прихватила из тёти Олиной квартиры какие-то приглянувшиеся вещи по мелочи. Впрочем, есть шанс, что эта трактовка ложная.
  
   2222.
   Весной 1996 года мама решилась на авантюрный план - съездить навестить тётю Олю, ничего об этом заранее не сказав бабушке с дедушкой. Не помню сейчас, чем объяснялась подобная логика. М.б. мама опасалась, что бабушка будет против и отговорит её от поездки. Тем более, маме самой было непросто решиться на такую дальнюю поездку, тем более к тёте Оле - родственнице, с которой они не виделись несколько десятилетий, и отношения с которой никогда не отличались большой теплотой. Но, видимо, мама сочла это своим долгом, тем паче что к поездке располагали письма тёти Оли, в которых она жаловалась на своё состояние здоровья.
  
   2223.
   У тёти Оли мама пробыла с неделю. Поездка эта произвела на маму двойственное впечатление. С одной стороны, вернувшись, она была очень рада тому что всё-таки смогла себя заставить туда съездить и теперь эта поездка позади. С другой стороны, тётю Олю мама застала в гораздо худшем состоянии, чем предполагала.
   Тётя Оля оказалась уже измождённой лежачей больной, за которой требовался постоянный присмотр и нужна была сиделка. Ни бывшие ученики, ни старички Попковы должного ухода за тётей Олей не обеспечивали, так что маме пришлось на эти дни запрячься и взять роль сиделки на себя.
   Сама тётя Оля мамин приезд приняла хорошо; застарелые разногласия остались в прошлом, было уже не до них - хотя ситуативная её обидчивость, кажется, никуда не делась, так что маме потребовалось набраться терпения. Но в целом тётя Оля пребывала уже в бедственном состоянии здоровья. Сама она, правда, не вполне сознавала тяжесть своего положения - заводила речь о том, чтобы в перспективе подняться хотя бы на костыли, и чтобы мы забрали её в Москву; кажется, даже договорилась с мамой, что та приедет снова через полгода.
   Но всё это уже не потребовалось.
   Уезжая в Москву, мама всё же договорилась с местными о более тщательном уходе за тётей Олей. А вернувшись в наши края, успела рассказать бабушке с дедом о состоявшейся поездке - чем бабушка оказалась приятно удивлена. Но нам мама сказала, что тётя Оля скорее всего уже не встанет.
   А буквально через неделю или дней десять после маминого возвращения - из Дубоссар сообщили (кажется, те же Попковы), что тётя Оля совсем плоха и со дня на день отдаст концы.
   Пришлось маме всё бросить и спешно мчаться туда снова, чтобы успеть застать тётю Олю живой. На сей раз с мамой поехал и папа.
   Мы с Грантом остались в Ногинске у дедушки с бабушкой. Помню, что в доме воцарилось невесёлое беспокойство, но всё же не настолько трагическое, как можно было бы ожидать. Это было 9 мая 1996 года. Весь тот день мы все были слегка пришибленные и ждали новостей из Дубоссар, понимая притом, что хорошего ждать не приходится.
   Помню, что бабушка в какой-то момент вечером попыталась дозвониться до Дубоссар - раз или два, - но безуспешно. Эта попытка тоже была нетипичной. Хотя телефон в Ногинской квартире был проведён уже почти 9 лет, я не помню ни единого случая, чтобы бабушка или дед попытались созвониться с тётей Олей, дедовой сестрой тётей Тамарой или дедовым братом дядей Колей, пока тот был жив.
   Впрочем, у тёти Тамары телефона скорее всего просто не было, она жила в деревенском доме, куда телефонную связь в те годы вряд ли могли провести; с дядей Колей, вероятно, был такой же расклад. Но почему не возникало ни разу мысли поговорить с тётей Олей - большой вопрос. То ли считалось, что это слишком дорого. То ли отношения были настолько испорчены, что говорить не хотелось. То ли психологически требовался веский повод для разговора, а его не было. Или же просто по инерции продолжало считаться, что такой возможности как бы не существует, как не существовало её до проведения телефона. Так или иначе, в тот день бабушка, возможно, осознала, что это её последний шанс поговорить с сестрой. Однако этот шанс не осуществился.
   Вскоре пришла весть из Дубоссар, что 10 мая 1996 года тётя Оля умерла; мама с папой её уже не застали; впрочем, бабушка дозвониться тоже бы не смогла, т.к. последние свои часы тётя Оля провела без сознания.
   Бабушка восприняла эти новости достаточно сдержанно. Дед расстроился больше и даже всплакнул - в поздние годы за ним такое порой водилось.
   В эти же дни мы с Грантом впервые без взрослых отправились из Ногинска в Москву, где у нас после майских праздников возобновлялась учёба.
  
   2224.
   После тёти Оли осталась квартира в Дубоссарах - кажется, на втором этаже каменного 4- или 5-этажного дома. Квартиру эту тётя Оля завещала маме - своих потомков или иной родни у неё не было.
   Мы оказались в несколько странном положении. Всю мою жизнь родители искали возможности приобрести квартиру, это казалось уже чем-то несбыточным - и вот внезапно появилась квартира, но проку с неё никакого. Жильё нам требовалось в Москве, либо, в крайнем случае, в Подмосковье, т.к. на тот момент дед с бабушкой уже были сильно нездоровы, мама постоянно их навещала, и уехать от них далеко и надолго было абсолютно неприемлемым вариантом. Кроме того, наша "младшая семья" всегда цеплялась именно за Москву, работа у родителей была в Москве, мы с Грантом учились в Москве, были планы мне поступать в Москве в МГУ через год. Так что дубоссарская квартира получалась ни к селу ни к городу.
   Обменять её на московскую жилплощадь тоже было нереально. Квартира тёти Оли была, кажется, однокомнатной и стоила очень дёшево по московским меркам, т.к. располагалась в провинциальном городке непризнанной республики, в бывшей горячей точке. Так что цена всей этой квартиры была сопоставима с ценой 2-3 квадратных метров московского жилья.
   Вместе с тем квартира требовала какого-то присмотра, чтоб её не разграбили, не заняли самовольно непрошеные жильцы и т.п. В общем, посовещавшись, родители пришли к выводу, что квартиру надо продавать. Хлопоты по продаже растянулись минимум на 2 года. В этот период за квартирой присматривали Попковы - об этом с ними договорились родители. А мы, нашей "младшей семьёй", дважды приезжали в те края - летом 1997 и 1998 гг. Купались в Днестре, познакомились с Попковыми. Обе эти поездки были комбинированными: часть отдыха мы провели в Дубоссарах, часть в Одессе, на море. Позже папа приезжал в Дубоссары сам - видимо, уже оформлять документы о продаже квартиры. Всего за эту квартиру удалось выручить что-то около тысячи долларов - для повседневных трат такая сумма была бы очень и очень приличной, но по "квартирным" меркам - совершенно ничтожная.
  
   2225.
   Когда Ольгана жила в Ногинске в свой долгий приезд (1988-91) и бабушка сильно её донимала, Ольгана порой принималась строить планы, которыми делилась со мной и Грантом. Собственно, планы сводились к тому, как бы Ольгане вырваться из Ногинска к матери (та, впрочем, за все эти годы не выказала особого желания забрать дочь), а кроме того, Ольгана подумывала, как бы отомстить бабушке за пережитые неприятности. На сей счёт Ольгана высказывалась: "я ещё с молдавкой её поссорю" [когда окажусь на свободе].
   К чести Ольганы надо сказать, что выбравшись наконец к матери летом 1991 года, она и думать забыла о каких-либо мстительных планах, а отношение её к бабушке выправилось и снова стало привычно-любвеобильным, что вообще характерно для Ольганы. Помню, как она радостно взахлёб рассказывала мне, что "конечно же её [т.е. бабушку] давно простила" - не помню только, когда был этот разговор. То ли по телефону где-то через год после Олиного отъезда (но в ту пору мы, кажется, не созванивались), то ли десять лет спустя, когда Ольгана вновь появилась в наших краях (но в то время бабушки уже не было, а разговор о "прощении", кажется, всё-таки был ещё при её жизни).
  
   2226.
   Бабушка говорила, что у неё в детстве был младший брат Жорик, 1926 года рождения (т.е. на 2 года младше бабушки), но он, к сожалению, умер во младенчестве. Не знаю, сколько он прожил - 2 года? 3? 5-6? Мне кажется, скорее, года три. Осталась одна или две фотографии, где маленький Жорик сидит на высоком стульчике - видимо, типичном для детворы тех лет.
  
   2227.
   Мама вспомнила, что у бабушки была родственница, тётя Поля, - видимо на поколение старше бабушки.
  
   2228.
   От Ивана Марковича Подгорнова (бабушкиного отца, моего прадеда) осталась ещё фотография, где он совсем молодой. Это фотокарточка 1918 года, оформленная ещё в традициях дореволюционных фотоателье, с надписями, в которых сохранились рудименты дореформенной орфографии. На обороте фотокарточки имеется надпись от руки - "Память И.М.Подгор[ного?]".
   Прадед заснят в красивой форме и в фуражке, тоже, кажется, ещё по дореволюционной моде. Переснятый вариант этой фотокарточки привожу ниже:
  
  
   Если предположить, что он, как сказано выше, родился году в 1900-м, то здесь ему около 18-ти лет.
  
   2229.
   На сайте "Память народа" есть сведенья, что Иван Маркович Подгорнов был награждён медалью "За оборону Сталинграда"; на момент награждения имел звание "лейтенант администр. службы"; место службы - "штаб 2 гв. А".
   https://pamyat-naroda.su/awards/1531852603
   Дополнение по итогам маминых поисков на сайте "Память народа" 09.05.2022: К Ивану Марковичу Подгорнову могут относиться следующие записи:
   https://pamyat-naroda.su/person/officers/9349523
   https://pamyat-naroda.su/person/officers/9349521
   А к моему деду - https://pamyat-naroda.su/person/officers/459954
  
  
   2230.
   Мама вспомнила, что одним из поводов для размолвок бабушки со своей родительской семьёй было нарушение ими своего обещания перед бабушкиной свадьбой. Бабушка говорила, что в качестве подарка к свадьбе "мои дадут нам кровать" - однако этого не состоялось, ничего не дали.
  
   2231.
   Мама вспомнила, что бабушка и тётя Оля в войну какое-то время учились в [Ростовском] университете. Потом это прервалось, а затем, уже при маленьком Серёже, бабушка восстанавливалась, м.б. на заочное отделение.
  
   2232.
   Ещё мама вспомнила бабушкин рассказ о временах раннего периода войны. Тогда у бабушки и тёти Оли сложилось убеждение, что надо удрать на фронт, - видимо, к отцу, Ивану Марковичу, т.к. он им писал, что он там неподалёку (он был на фронте). Но их остановили наши офицеры, сказали, что там же линия фронта, там стреляют, и развернули их назад. Бабушка считала, что именно после этого случая у неё стали болеть ноги, т.к. в тот раз она и тётя Оля долго хлюпали по грязи, плохо одетые, плохо обутые.
   Я в детстве знал только ту версию, что ноги у бабушки болят, поскольку она застудила их в молодости - кажется, долго шла через снег в плохой обуви.
  
   2233.
   О дедовой родословной какие-то сведения имеются на два поколения вглубь.
   Отец дедова отца, Николай, был сапожником в Смоленске, много пил, обладал тяжёлым характером. Имя его известно лишь из отчества сына, (дедова отца, моего прадеда) Николая Николаевича Фёдорова. Как говорил дед, отношения Николая-старшего с сыном были не лучшие, и именно тяжёлый характер и склонность Николая-старшего к выпивке побудили Николая Николаевича не иметь с отцом дел и уехать из Смоленска.
   О матери Николая Николаевича, т.е. дедовой бабушке, ничего не известно.
  
   2234.
   Дедова сестра, тётя Тамара, рассказала маме, что Николай Николаевич, видимо, закончил ремесленное училище по связи ("лазал по столбам, что-то налаживал"). Был высокий, красивый.
  
   2235.
   Как я уже писал, Николай Николаевич вступил в большевистскую партию ещё до революции, когда это было большой редкостью.
   Женился он на дворянке, Марье Ивановне Волковой (дедова мама, моя прабабушка, выше по тексту я её обычно называю "бабой Марьей" - так её привыкла называть моя мама).
   Как рассказала маме тётя Тамара, для свадьбы пришлось испрашивать разрешения в каком-то госучреждении, поскольку Николай Николаевич и Марья Ивановна были разных сословий. (Значит, свадьба была до революции.)
   Как познакомились Николай Николаевич с Марьей Ивановной - не известно. После свадьбы она взяла фамилию мужа и стала Фёдорова.
  
   2236.
   Как я писал выше (см. п.62), удалось установить, что родилась дедова мама, Марья Ивановна, 22 июня 1894 года. Умерла она, по данным от тёти Тамары, 30 июля 1979 года.
   Дедов отец, Николай Николаевич Фёдоров, родился 9 декабря 1889 года (год известен со слов тёти Тамары маме). Умер он предположительно 7 апреля 1931 года (дата тоже со слов тёти Тамары - какие-то разы тётя Тамара называла эту дату уверенно, какие-то разы, возможно, с сомнением).
   По совпадению, 9 декабря - также день рождения сына дедушки с бабушкой, дяди Серёжи (1946).
  
   2237.
   Со слов тёти Тамары маме, у меня дворянство Марьи Ивановны значится под вопросом, и снабжено пометкой, что "Волковы были известной фамилией в Москве".
  
   2238.
   Также по словам тёти Тамары, у Николая Николаевича было 4 сестры. Тут в моих записях расхождение: с одной стороны, говорится, что Николай Николаевич был младший, т.е., получается, все сёстры старшие; с другой стороны, упоминается "младшая сестра Настя". М.б. она была младше других сестёр, но старше Николая Николаевича?
   Про эту сестру Настю тётя Тамара сказала маме, что та какое-то время жила с молодыми (т.е. оставалась при Николае Николаевиче и Марье Ивановне после их свадьбы), а потом вышла замуж за некого Орлова. Он был родственник (потомок) "тех самых" Орловых, занимался коневодством (коннозаводчик). Затем Настя с мужем уехали в Крым, их следы затерялись.
   Кто такие "те самые Орловы" - я не знаю; вероятно, какой-то известный дворянский род.
  
   2239.
   О предках бабы Марьи (своей мамы) дед рассказывал примерно следующее.
   В детстве баба Марья жила в Москве. Рано осталась без родителей - они умерли от какой-то болезни. В ту пору в Москве была, видимо, какая-то эпидемия, поскольку почти одновременно поумирали дядья и тётки бабы Марьи, оставив сиротами много детей. Жив остался только один дядька, он был добр и достаточно богат, и взял всех осиротевших племянников (в т.ч. бабу Марью) к себе в семью.
   По дедовым словам, дядька этот владел богатыми дровяными складами в Москве, которые после революции были, понятное дело, конфискованы. Кажется даже, когда дед попал в Москву, кто-то ему показывал то место, где раньше находились эти дровяные склады.
  
   2240.
   Тётя Тамара эту же историю рассказала маме немного иначе, с б"льшими подробностями.
   Дядьку звали Степан (Волков). Он взял к себе в дом на воспитание многочисленных племянниц (в том числе бабу Марью) после того как их родители (его 3 брата и некоторые их жены) один за другим поумирали от скоротечной чахотки.
   Жил он в Можайске (а не в Москве), у него там было имение, занимался сельским хозяйством. Кроме того, он был попечителем гимназии, в которую определена была баба Марья. Но сам был не очень грамотным (подписывал её тетрадь "Арихметика").
   Когда большевики [вскоре после революции] пришли ~раскулачивать их хозяйство (отбирать дом), за столом сидели все члены большой семьи - племянники и какие-то их матери. Их было много, и большевики их не тронули, оставили дом.
   Баба Марья закончила гимназию (8 лет), потом некоторое время работала там, кажется, помощницей учительницы.
   Один из (умерших) братьев дядьки Степана владел кирпичным заводиком в Москве (а не дровяными складами).
   На фото - предположительно баба Марья в детстве вместе с роднёй (кто из девочек - баба Марья, точно неизвестно, но м.б. это девочка с ридикюлем в руке, стоящая между самой высокой девочкой и сидящей старушкой):
  
  
   2241.
   Баба Марья перечислена тётей Тамарой в ряду сестёр, оставшихся после смерти родителей: Анна, Марья, Варя, Шура.
   По словам тёти Тамары, баба Марья, пока были живы её родители, была в семье любимицей и отличалась озорным характером: однажды отр"зала все боковые пуговицы у матери на платье; в другой раз забралась под стол и что-то там вишнёвое съела, а её тем временем долго искали.
  
   2242.
   По словам мамы, а м.б. и тёти Тамары тоже, в детстве баба Марья упала, кажется, с лестницы, и с тех пор имела заметный горб.
  
   2243.
   Ещё со слов то ли мамы, то ли тёти Тамары: в юном возрасте баба Марья видела царя - то ли он приходил в гимназию на какое-то мероприятие, то ли наоборот она сама как дворянка присутствовала на каком-то светском/придворном мероприятии.
  
   2244.
   По словам тёти Тамары, у бабы Марьи была родственница Лиза - видимо, тётка бабы Марьи, но совсем ненамного её старше, или одна из двоюродных сестёр. Эта Лиза вышла замуж за чеха (коммивояжера по тканям) и уехала в Чехословакию. У неё было трое детей (старший сын Владимир, младшая дочь Лиза). Некоторое время с ней переписывались (кто с кем? м.б. баба Марья с Лизой?), потом переписка прервалась.
  
   2245.
   Дед рассказывал, что в годы Гражданской войны его родители (Николай Николаевич и Марья Ивановна) подались на Украину, в хлебные края, т.к. в московских широтах был голод. Ехали они на поезде. Наверное, с ними были и двое их старших детей (которые впоследствии умерли).
   По пути на поезд напали бандиты - не помню, то ли махновцы, то ли ещё кто. Прадеду с прабабушкой удалось бежать от них, но при этом они бросили в поезде всё имевшееся у них на случай нужды золото. Об этом эпизоде дед и бабушка, кажется, упоминали с юмором.
  
   2246.
   По словам тёти Тамары, до переезда в ростовские края Николай Николаевич и Марья Ивановна какое-то время жили в Таганроге.
  
   2247.
   Тётя Тамара сказала, что первых детей Николая Николаевича и Марьи Ивановны звали, кажется, Тамара и Олег. Эти дети умерли в малом возрасте. Какой-то раз мама со слов тёти Тамары упомянула, что м.б. мальчика звали не Олег, а Лев, но подтверждений этому в моих записях не нашлось.
   Т.о. тёте Тамаре дали имя умершей старшей сестры. А м.б. аналогично и деда назвали в честь умершего старшего брата, но это менее вероятно.
  
   2248.
   По словам тёти Тамары, сами её родители болели тифом (но не одновременно). Однако выздоровели, хотя про Николая Николаевича бабе Марье в какой-то момент сказали, что он умер, и она искала его, кажется, в церкви, среди гробов, а на самом деле он был живой и в больнице. Там она его не нашла, потому что он был обрит (в моих записях почему-то стоит пометка, что это нелогично).
   Сама же баба Марья начала поправляться после того как поела квашеной капусты (видимо, кризис уже прошёл). Кажется, это было в Таганроге. (Не знаю, относится ли упоминание Таганрога только к болезни прадеда с прабабушкой, или к смерти их первенцев тоже.)
  
   2249.
   Вообще, по словам тёти Тамары, её родители в ту пору переезжали с места на место: кроме Таганрога - в Воронежскую область, потом в Константиновку (станицу Константиновскую), где родились тётя Тамара (5 декабря 1920 года) и мой дед Лев (16 октября 1923 года).
   Дед тоже упоминал об их переездах, и о том что родился в Константиновке, но упоминаний Таганрога и Воронежа я в его рассказах не помню.
  
   2250.
   Дед рассказывал, что его отец (Николай Николаевич) был исключительно честным и порядочным человеком. По дедовым словам выходило, что отец значительно превосходил в этом его самого (хотя мне казалось, что деда в этом превзойти просто нереально).
   В подтверждение своих слов дед приводил такой случай. Как-то деду, в ту пору совсем малому ребёнку (лет 4-6?) понадобились, кажется, скрепки или кнопки. Дома их не было, и дед тогда высказал предположение, что отец мог бы принести их со своей работы (Николай Николаевич работал на почте). Отец чрезвычайно рассердился и строго-настрого отчитал деда (м.б. даже стуча пальцем по столу для полноты впечатлений), чтобы тот даже думать не смел о таком, поскольку это называется воровство.
   Помню, что у меня этот дедов рассказ наоборот сформировал не самое лучшее представление о прадеде: он показался мне слишком строгим. Кажется, у моей мамы было такое же впечатление.
   Но мнение наше изменилось, когда мы впервые увидели фотографию прадеда. Чудом уцелевшую фотографию Николая Николаевича мама привезла от тёти Тамары уже после дедовой смерти - до этого я знал о прадеде только понаслышке. На фотографии оказался изображён приятный симпатичный молодой человек с мягким, вполне человечным выражением лица. Этот образ нас очень удивил, т.к. совсем не вязался с дедовым рассказом, и с тех пор мы стали относиться к Николаю Николаевичу гораздо теплее.
   М.б. это та фотография, которую я приводил в п.52:
  
  
   2251.
   По словам тёти Тамары, Николай Николаевич умер в 1931 году, а в Вёшки семья приехала в том же 1931 году (весной?) из Миллерово. Мне это кажется странным; по моим впечатлениям, дед успел пожить в Вёшках какое-то время ещё при жизни отца.
   Косвенно мои сомнения подтверждаются другим воспоминанием тёти Тамары: Николай Николаевич еще в Миллерове работал с Иваном Марковичем Подгорновым (или м.б. в ту пору ещё Подгорным?), бабушкиным отцом, потом с ним же работал и в Вёшках: оба были почтовиками. Но если семья Николая Николаевича приехала в Вёшки весной 1931 года, а 7 апреля он уже умер (как мы знаем, пролежав до этого в больнице, м.б. в Ростове), то времени на работу в Вёшках вместе с Иваном Марковичем у него просто не остаётся.
  
   2252.
   Тётя Тамара вспомнила, что во время наводнения в Вёшках плавали на работу на лодках. Кажется, о чём-то подобном упоминал и дед.
  
   2253.
   Тётя Тамара рассказала маме, как дед однажды (м.б. в Вёшках, в школьные годы) пробовал торговать луком; но торговать и наживаться он не умел, поэтому в итоге весь лук раздал задаром.
  
   2254.
   Ещё тётя Тамара вспомнила, что наш дед (её младший брат) увязывался за ней на свидания.
   На фото - дед с сестрой Тамарой в юности:
  
  
   И ещё они же:
  
  
   2255.
   По дедовым воспоминаниям, сестра его мамы (Марьи Ивановны) тётя Варя жила с ними в одном доме в Вёшках - т.е. с Марьей Ивановной и её детьми - дедом, его старшей сестрой Тамарой и младшим братом Колей.
   По маминым словам, тётя Варя была незамужней и помогала бабе Марье (Марье Ивановне) воспитывать детей; позже тётя Варя умерла от рака (об этом дед тоже говорил).
   По моим впечатлениям, тётя Варя жила в дедовой семье много лет, м.б. всё дедово детство и юность, а м.б. и в более поздние годы, когда дед уже ушёл в авиацию и жил отдельной семьёй, но тут не поручусь, т.к. год смерти тёти Вари мне даже приблизительно не известен.
   На фото* - дед, над ним предположительно тётя Варя, справа баба Марья:
  
   Комментарий от Гранта: интересно, кого вырезали и почему.
   Мой ответ: К сожалению, неизвестно. Но судя по контуру отреза, мог быть вполне безобидный вариант - например, могла понадобиться для документов фотография дедова младшего брата Коли.
  
   2256.
   Ещё одна сестра Марьи Ивановны, тётя Шура, в дедовых воспоминаниях тоже упоминалась. Но, по маминым смутным воспоминаниям, м.б. тётя Шура жила далеко, и общались с ней по переписке, однако она приехала помогать ухаживать за тётей Варей (своей сестрой), когда та заболела. Об этом приезде дед, кажется, тоже упоминал.
  
   2257.
   Рассказывая о периоде сталинских репрессий, дед как-то раз упомянул, что у его семьи была ещё какая-то родня, видимо, из поколения его матери и тётушек, м.б. какая-то замужняя пара. С этой роднёй поддерживалась переписка, но в ~1937 году письма приходить перестали, а взрослые велели детям об этой родне не упоминать - возможно, сочли, что это слишком опасно.
  
   2258.
   В моих записях со слов тёти Тамары маме значится, что тётя Тамара училась в Москве в архитектурном институте, поступила в 1937 году, окончила 2 курса. Дальше учёбу пришлось бросить: по одной версии - из-за того что ввели плату за обучение (так мне рассказывал дед), по другой версии (видимо, от самой тёти Тамары) - просто муж её не пустил (в записях есть пометка, что это нелогично, т.к. муж появился только перед самой войной).
   В дедовом рассказе об этом упоминалась, кажется, более поздняя дата поступления тёти Тамары в институт. Кажется, также дед называл институт не архитектурным, а художественным или говорил, что тётя Тамара училась там рисованию.
  
   2259.
   Со слов тёти Тамары: она ездила оттуда (т.е. из Москвы времён учёбы в архитектурном институте) на 1 день в Ленинград. Также в ту пору тётя Тамара ходила мимо Большого театра.
  
   2260.
   По воспоминаниям тёти Тамары, в её "классе" было 5 девушек, среди которых была ещё одна Тамара, сильно старше, соответственно их называли: Тамара-Большая и Тамара-Маленькая. Не знаю, идёт ли речь о классе в школе, или в данном случае классом названа её группа в архитектурном институте (тогда было бы понятно, почему слово "класс" в моих записях дано в кавычках).
  
   2261.
   Большая Тамара побуждала тётю Тамару донести на их одноклассника, который высказывал речи типа "мы убили Кирова и всех остальных убьём". Эти речи тётя Тамара слышала от него лично и, видимо по наивности, разболтала, м.б., подругам.
   Тётя Тамара вняла уговорам Тамары Большой, но моей маме рассказала, что для одноклассника это вроде бы "обошлось" [благополучно].
  
   2262.
   По воспоминаниям тёти Тамары, в Вёшках она часто ходила в кино и в театр (который там тогда был) на спектакли. Театральный режиссёр, приметивший её там, пришёл к директору в школу просить разрешения на ней жениться, после чего ей запретили ходить в театр. (Но непонятно, почему за этим он ходил к директору, а не к Марье Ивановне.)
  
   2263.
   Тётя Тамара рассказала маме, что вышла замуж перед самой войной, назло матери, которая не давала совета, за кого выходить: "один сватается, другой, третий..., а она ничего не советует, "как хочешь" говорит".
  
   2264.
   Мужа тёти Тамары звали Пётр Мельников. Он был старше её на 20 лет, и относился к ней как к ребёнку. Тётя Тамара взяла его фамилию. Жили тётя Тамара с мужем поначалу в доме его родителей.
  
   2265.
   По словам тёти Тамары, её мужу (Петру) дали после женитьбы месяц отпуска (уже началась война).
   Тётя Тамара сначала недолго жила с его родителями. Они были 1875 года рождения (т.е. уже пожилые); свёкор до этого сидел на Колыме за то, что стрельнул дробью в соперника - тот умер. Потом, когда начали бомбить Вёшки, уехала в Миллерово.
   В старости тётя Тамара жила в том же самом доме. Адрес: станица Вёшенская Ростовской области, улица Калинина, дом 113.
  
   2266.
   После войны муж тёти Тамары (Пётр) вернулся и работал так же, как и до войны, геодезистом и "протягивал лесополосу". Уезжал в командировки, где-то облучился. Умер он в 1951 году.
  
   2267.
   После смерти мужа к тёте Тамаре ещё пытались свататься женихи, но сноха их отвадила. Так что тётя Тамара содержала трёх стариков (видимо, свою маму и родителей мужа) и воспитывала двоих детей.
   На фото - тётя Тамара в молодости:
  
  
   2268.
   Дети тёти Тамары, если правильно помню, это два брата - Николай и, кажется, Михаил. Кого-то из них, м.б. скорее Михаила, мама видела в юности, лет в 15, когда приезжала с дедом в Вёшки. С этим Михаилом мама тогда неплохо общалась, он был интересный собеседник.
   С другим сыном тёти Тамары, Николаем, и его семьёй - мама более интенсивно контактировала, когда после ухода деда из жизни вновь стала ездить в Вёшки. С женой Николая, мама, кажется, изредка перезванивается и сейчас (м.б. раз или два в год), когда тёти Тамары уже нет.
   Кто-то из их сравнительно молодой родни - мой ровесник по имени Денис - однажды внезапно заехал к нам на Обручевскую квартиру в Москве, м.б. в начале десятых годов. Он приехал в Москву из ростовских краёв и, возможно, предполагал перекантоваться у нас, или просто хотел перекинуться словом с моей мамой как с дальней родственницей-москвичкой, однако в итоге он у нас не остался.
  
   2269.
   Даты жизни тёти Тамары: 5 декабря 1920 года - 2 июля 2016 года. Известно, что официальную дату рождения в своих документах она изменила (как и бабушкина сестра тётя Оля). Но, кажется, приведённая мною дата - именно достоверная, а какая была фиктивная, я не в курсе.
   На фото - тётя Тамара, 13 июля 2009 года:
  
  
   Тётя Тамара с мамой, 13 июля 2009:
  
  
   2270.
   В старости тётя Тамара было очень похожа на деда внешне: тот же тип лица, удлинённые мочки ушей, худощавое телосложение, то же выражение на лице. У мамы осталось много фотографий тёти Тамары, сделанных во время маминых 4-х приездов в Вёшки с 2006 по 2011 год.
   На фото - тётя Тамара, 12 июля 2009 года:
  
  
   2271.
   Тётя Тамара рассказывала маме, что долблёная в стволе дерева лодка в Вёшках называется "каюк"*. На Дону есть мыс (между рукавом [Дона] Мигулянкой и Доном), с которого, кажется, трудно выбраться из-за сильного течения. Там на каюке тётя Тамара однажды застряла с маленькими сыновьями. Ей помогла девчонка с лодкой, сумела вырулить.
   Комментарий от Гранта: не каяк?
   Мой ответ: Не исключено.
  
   2272.
   Про дедова младшего брата, дядю Колю, я много писал выше. Напомню, что умер он 5 апреля 1994 года, от болезни почек; сам я его никогда не видел; запомнился он мне заочно тем, что присылал деду с бабушкой посылки - грецкие орехи в фанерных ящиках. Эти орехи мы с Грантом в детстве очень любили.
   Получается, что дядю Колю тоже звали Николай Николаевич Фёдоров, как и их с дедом отца.
   По словам тёти Тамары, у дяди Коли было две дочери - одна, кажется, Олечка, а вторая Людочка (тёзка моей мамы). Одна из них вроде бы после замужества жила в Архангельске, но тётя Тамара говорила маме, что никакой связи с ними не поддерживает.
  
   2273.
   По словам мамы, жена дяди Коли (дедова брата), Клара, бросила его, в итоге дед и бабушка с ней практически не общались, как и с её детьми.
  
   2274.
   Дед рассказывал, что к нему уже в Ногинск приезжала из Вёшек бывшая одноклассница, говорила, что в него в школе были многие влюблены. Дед удивился, т.к. ничего такого не замечал. Вообще дед был удивлён, как она сумела его отыскать, и приезд её воспринял с радостью.
   Мама уточнила детали этого эпизода. Гостью звали Шура Буханц"ва. Она была "бурная одноклассница" (активистка класса). Видимо, она имела вид на деда. Приезжала в гости, общались втроём - она, дед и бабушка. Бабушка потом "слегка пыхтела" [вероятно, из ревности].
  
   2275.
   Дед рассказывал, как в молодости, зимой, в очень сильный мороз, шёл к тестю - или м.б. к бабушке, жившей (гостившей?) в ту пору у своих родителей. Дело было, кажется, ночью или поздно вечером. Пройти предстояло немало - м.б. несколько километров. Смутно припоминаю, что м.б. сбоку от дороги шли глубокие ямы (от шахт?).
   По дороге к деду навязался в попутчики какой-то прохожий, здоровый мужик. А в тех местах, кажется, ходили слухи о разных нападениях на людей. Попутчик, впрочем, вёл себя мирно. Завязал с дедом разговор, наверное расспросил, куда дед идёт; не помню, м.б. даже предложил деда проводить до места (возможно, дед сам нетвёрдо знал маршрут).
   В общем, дед мне с долей юмора рассказывал, что прикидывал, сумеет ли справиться с этим мужиком, если тот решит на него напасть (м.б. захочет снять с деда тулуп?), однако внешне дед виду не подал, и в итоге всё обошлось, дошагали мирно. М.б. даже тесть (Иван Маркович) угостил деда по прибытии крепкой выпивкой для согрева.
  
   2276.
   В Ногинской квартире, в хозяйстве деда с бабушкой, имелся старинный, но вполне ещё крепкий тулуп, кажется, из настоящей овчины, тёмного цвета, но с белым участком. Наверное, это был дедов тулуп, сохранившийся м.б. ещё годов с 50-х, если не раньше. Считалось, что он очень тёплый, теплее обычных курток, пальто и шуб (думаю, это соответствовало действительности).
   Однажды в особенно холодную зиму, м.б. в январе 1997 года, дед с бабушкой отдали этот тулуп мне, чтобы я в нём ехал в Москву (надо было возвращаться на учёбу). Я, правда, очень стеснялся того как выгляжу в этом тулупе - вид у него был уж очень анахроничный, словно из пастушеских реалий первой трети XX века. Но так или иначе до Москвы я в нём доехал благополучно, а тулуп и в самом деле грел хорошо.
  
   2277.
   В дедовых рассказах о тех или иных случавшихся с ним событиях упоминались вскользь такие виды воинской верхней одежды как шинель, плащ-палатка и, кажется, плащ-болонья. Плащ-палатка, видимо, относилась к рассказам эпохи войны и в целом сороковых годов. Плащ-болонья у меня ассоциируется с 60-ми - 70-ми годами. В дедовом рассказе, как то ли в него, то ли рядом с ним ударила молния, фигурировал, кажется, плащ-болонья. Или м.б. то был плащ-дождевик? А м.б. плащ-дождевик это и был плащ-болонья?
   Позже, кажется, в начале 90-х годов или м.б. даже в конце 80-х мама или бабушка купили нам с Грантом болоньевые куртки от дождя. Кажется, у них тоже имелись дополнительные названия - ветровки и м.б. тоже дождевики.
  
   2278.
   У мамы есть черта, и, кажется, у бабушки она тоже была: вспоминая о каком-либо событии, случившемся с кем-то из нас, первым делом называть, во что мы были тогда одеты. А нередко и уточнять, кем та одежда была куплена/подарена и при каких обстоятельствах. У меня в эту сторону память работает слабо - одежду я запоминаю редко, и ещё реже придаю ей значение.
  
   2279.
   С самого моего детства в нашей семье с юмором обращалось внимание на совпадение дней рождения: папа родился 6 июня, точно как Пушкин, а дед - 16 октября, как Лермонтов.
   Притом я рос в сознании, что именно Пушкин с Лермонтовым - два главных поэта русской культуры: Пушкин бесспорно "номер один", а Лермонтов столь же неоспоримый "номер два". Так что совпадение наших семейных дней рождения именно с этими поэтами казалось тем более интересным и побуждало искать в этом, пусть и полушутя, особый символизм - например, общность характеров. Сам дед ценил обоих поэтов, но предпочтение отдавал всё же Лермонтову, так что в данном случае совпадение казалось тем более оправданным.
   Сильно позже, м.б. уже в нулевые годы, я узнал, что на самом деле Лермонтов родился не 16, а 15 октября. Оказалось, что наша семейная легенда - наполовину выдумка. Мама, правда, тогда сказала мне, что про дедов день рождения вроде бы всегда добавлялось слово "почти": что дед родился по дате "почти как Лермонтов". Но я этого уточнения не помню. Возможно, оно звучало поначалу, а потом отсеялось?
   М.б. мама также добавила, что дед на самом деле родился в ночь с 15 на 16 октября, точный час неизвестен, так что шанс на совпадение с Лермонтовым остаётся.
   Я однако в ту пору сделал для себя вывод (тоже с долей иронии): вот так и формируются легенды. Небольшая, но всё же имеющаяся разница - приравнивается к нулю. Близкие события совмещаются воедино. Или, как в эпизоде предполагаемой дружбы дедовых предков со Львом Толстым, на деле оказавшейся просто знакомством с его кучером, - факт преувеличивается, раздувается во что-то большее, сильнее поражающее воображение.
   Любопытно также, что на самом деле существовало ещё одно совпадение, но у нас в семье оно никогда не упоминалось (возможно, о нём просто не знали): бабушка родилась в один день с Гоголем - 1 апреля. Узнал я об этом тоже уже в нулевые или десятые годы, когда бабушки давно не было на свете.
   Гоголь, правда, не поэт, но всё же считается одним из писателей первой величины среди русских классиков XIX века, да и в целом среди русских писателей, так что вполне становится в ряд с Пушкиным и Лермонтовым. Впрочем, роман Гоголя "Мёртвые души" позиционировался самим автором как поэма.
   В моём детстве же мы про бабушкин день рождения знали лишь, что он совпадает с шуточным "Днём дурака", но не слишком затрагивали эту тему, дабы не бросить тень на бабушкин авторитет.
  
   2280.
   Из нелитературных совпадений я также с детства знал, что день рождения бабы Норы пришёлся точно на дату первого субботника - 1 мая 1920 года. В советское время эта дата пользовалась известностью и уважением; сейчас она забыта. (Впрочем, википедия уточняет, что до этого субботника были и другие, а этот стал первым всероссийским.)
   Мама также порой упоминала, что родилась почти в один день с Шампольоном, знаменитым учёным, прославившимся расшифровкой Розеттского камня и очень чтимым в тех научных областях, которыми занималась сама мама. Её день рождения - 22 декабря, а Шампольон, по данным википедии, родился 23 декабря. (К слову, нам с Грантом в детстве фамилия Шампольона казалась забавной, и мы переиначивали её в вариант "Шампиньон").
   Кроме того, в эпоху интернета я узнал, что дед Грач родился в один день с моим любимым писателем Александром Волковым - 14 июня. Правда, понятное дело, во всех перечисленных случаях совпадают лишь дни и месяцы, но не годы. Зато у меня ещё есть знакомая девушка Карина, родившаяся точно в день столетия Волкова - 14 июня 1991 года; сама она, впрочем, говорила, что сказки Волкова ей не нравятся.
  
   2281.
   Одно из довольно ранних моих воспоминаний - как мне исполнялось 5 лет. Помню, что отмечали мы этот день рождения в Ногинске, в зале. В какой-то момент пробили часы, стоявшие на шкафу с хрусталём (они и сейчас там стоят), - м.б. пробили как раз пять часов вечера, т.е. число ударов совпало с числом исполняющихся мне лет.
   Мне, возможно, сказали, что вот теперь я "уже родился" (но м.б. этой фразы и не было, тем более что на самом деле я родился в 11 часов 5 минут утра).
   Затем бабушка (скорее она, чем дед) сказала короткую речь, что вот теперь я уже большой и, значит, должен защищать маму, помогать ей и т.п. Помню, что я слегка удивился тому, что считаюсь теперь "большим", но воспринял это всерьёз, поскольку не знал, что такие фразы в адрес детей носят скорее дежурный характер, т.е. могут повторяться в любом возрасте.
  
   2282.
   Ещё три ранних воспоминания. Все они связаны с дедом.
   Был эпизод, когда мне было лет 5 или 6. Я мчался по Ногинской квартире - кажется, из зала в сторону кухни, - а навстречу мне шёл дед. В результате, мы столкнулись в коридоре, да так сильно, что оба упали на пол, примерно в районе тумбочки у зеркала и двери в зал. Впрочем, никто из нас не пострадал, мы оба восприняли ситуацию с юмором. Дед, кажется, не теряя деловитости, поинтересовался, цел ли я, или как-то добродушно прокомментировал наше падение, а ругать меня не стал.
  
   2283.
   Другое воспоминание. Тоже мне лет пять-шесть. Мы с дедом гуляем по лесу. Забрели уже довольно далеко. Вдруг посреди тропинки, по которой мы шли, обнаружилась большая (по моим тогдашним меркам) лужа. Дед взял - и меня через эту лужу перенёс.
   Не знаю почему, но этот незначительный эпизод меня очень сильно к деду расположил и запомнился на всю жизнь. Собственно, в те ранние годы у меня ещё не до конца сформировалась прочная эмоциональная привязанность к деду с бабушкой - они воспринимались скорее как люди взрослые, сильные, знающие, заботящиеся обо мне, но при этом немножко как бы посторонние, малопонятные, и находящиеся на некой от меня дистанции.
   Дедов же перенос меня через лужу воспринялся мною как признак дедовой лихости (а это качество в нём всегда вызывало у меня восхищение), заботы, и тем самым дистанция словно бы сократилась.
  
   2284.
   Третий эпизод - более поздний. Но тоже о дедовой лихости. Там уже мне могло быть лет 8. Мы с Грантом и дедом были на пути к сараям - проходили заросший травой участок между "Альгенским проспектом" и началом сарайных рядов. Или наоборот, возвращались от сараев домой?
   На участке этом в ту пору иногда паслись козы. И вот один рогатый козёл вдруг погнался за нами с Грантом. Мы перепугались и бросились наутёк - дед, кажется, сказал нам бежать, а сам остался, м.б. даже добавил, что справится с козлом без нас.
   В общем, мы убежали. Через какое-то время появился дед, как ни в чём не бывало. Я спросил, чем же закончилось дело с козлом. Дед безмятежно ответил, что остановил его, поймав за рога. Впрочем, я тогда не был уверен, что дед не шутит.
  
   2285 = 1501 + 1. 2286 = 1508 + 1. 2287 = 1508 + 2. 2288 = 1508 + 3. 2289 = 1510 + 1. 2290 = 1510 + 2.
  
   2291.
   Вообще, к некоторой лихости дед был склонен всегда. Нередко эта лихость сочеталась с проявлением самобытности - например, я писал уже, как, прыгая с парашютом, дед, в отличие от всех остальных, прыгнул не "солдатиком", а ~кувырком ("ласточкой"?).
   О дедовом почерке с особым наклоном я тоже упоминал - наверное в этом тоже был лёгкий оттенок лихачества, желания сделать по-своему, не так как все, вопреки неписанным правилам.
   Сюда же, думаю, относится тот факт, что дед принципиально не пользовался шпаргалками, считая их ниже своего достоинства. Этого правила он придерживался, по-моему, и в школе, и в Академии.
  
   2292.
   Также в Академии дед был на своём курсе, кажется, единственным, кто читал учебник по какому-то из изучавшихся сложных предметов, так что с успеваемостью по этому предмету у него проблем не было. А вот у дедовых сокурсников проблемы были, и преподаватели приводили им деда в пример: вот, мол, Фёдоров же справляется! Сокурсники на это возражали: "Так он такого-то читает! [т.е. тот толстый учебник]". Преподаватели резонно отвечали: "А вам что мешает тоже его читать?"
   Возможно, это был учебник по теории вероятностей.
  
   2293 = 2130 + 1. 2294 = 2130 + 2. 2295 = 2130 + 3. 2296 = 2130 + 4. 2297 = 2130 + 5. 2298 = 2130 + 6. 2299 = 2130 + 7. 2300 = 2130 + 8. 2301 = 2130 + 9. 2302 = 2130 + 10. 2303 = 2130 + 11. 2304 = 2130 + 12. 2305 = 2130 + 13.
  
   2306.
   В Академию дед, если правильно помню, поступал на один факультет, а учиться ему пришлось на другом, более сложном. Вроде бы на том более сложном факультете образовался недобор, и часть слушателей Академии, в т.ч. деда, перевели туда решением начальства, не спрашивая их желания.
   Впрочем, как назывался исходный факультет, и как - более сложный, - не помню. Также не помню, произошло ли это сразу после поступления деда в Академию, или он всё же успел поучиться какое-то время на первоначальном факультете, который выбрал сам.
   Переводиться деду, кажется, не хотелось, м.б. на более сложном факультете преподавались предметы, которых он хотел избежать (м.б. та же нелюбимая им химия?). Или там был больший уклон в такие науки как баллистика и теория вероятностей, считавшиеся среди слушателей Академии невероятно сложными.
   Впрочем, дед был военным, т.е. подчинялся строгой дисциплине, так что деваться было некуда.
   Напомню на всякий случай, что "слушателями" в Академии назывались учащиеся - примерно как студенты в институтах и университетах.
  
   2307.
   О том, что дед поступил в Академию в довольно позднем для слушателя возрасте, я уже, кажется, писал: для него это был способ избегнуть командировок за границу, которых он, в отличие от подавляющего большинства сослуживцев, совершенно себе не хотел, стараясь всеми силами от них отбиться.
   Также я, наверное, писал, что идею поступления в Академию дед почерпнул у одного товарища, который тоже рассчитывал туда поступить, и говорил о своём грядущем поступлении почти как о свершившемся факте, а деду о нём кто-то более знающий сказал, что надежды этого товарища тщетны, т.к. его не пропустит мандатная комиссия - что-то там в его биографии было неладно.
   Писал я, кажется, и о том, что в Академии деда сделали старшиной курса.
  
   2308.
   В годы перед поступлением в Академию, но уже после войны, дед решил закончить своё школьное образование. Напомню, что в авиацию дед отправился весной 1941 года, недоучившись лишь нескольких месяцев до окончания 10-го класса (в ту пору это был выпускной класс, школьное образование было десятилетним). Так что дед остался без аттестата о среднем образовании и, после войны, решил это восполнить.
   Тут тоже решающая инициатива исходила от дедова товарища-сослуживца, пребывавшего, видимо, в том же положении. Он предложил деду нечто вроде: "Пойдём - медали зарабатывать?" Подразумевалось, что уж школьную-то программу они, взрослые люди, лётчики со стажем, осилят без труда и могут рассчитывать даже на медаль за пятёрочный аттестат.
   Было это, кажется, всё тоже не спонтанно, само собой, а вследствие введённого в стране нового требования, чтобы все офицеры имели как минимум среднее образование. Тогда же были организованы то ли вечерние школы для офицеров, то ли школы рабочей молодёжи: в общем, место, где взрослые люди, не теряя работы, могли завершить своё прерванное образование (у многих оно, видимо, было прервано недавней войной).
   Дед поддался порыву. Правда, засомневался, в какой класс поступать. По логике, следовало идти в 10-й, но дед решил на всякий случай освежить в памяти и программу 9-го класса, т.к. опасался, что за минувшие годы всё забыл. Так что поступил он в 9-й класс. Но опасения не оправдались: всё что требовалось по программе, он помнил прекрасно, и учиться там было легче лёгкого.
  
   2309.
   В Академии у деда стоял вопрос о выборе языков. Не помню, м.б. я тоже об этом уже писал (UPD: Да, действительно, см. п.1081.). В школе дед учил немецкий, а тут, кажется, решил пойти на английский. Какая-то с этим была тоже связана история, но я её забыл. М.б. деда из группы одного языка тоже перевели в группу другого?
   Или м.б. дед ожидал, что второй язык учить окажется существенно легче, чем первый? Но это вроде бы подтвердилось, т.к. эту особенность изучения языков дед мне потом не раз цитировал как достоверный факт.
  
   2310.
   Был случай, м.б. тоже в годы учёбы деда в Академии. Но происходило это м.б. не в самой Академии, а в санатории или в госпитале, где в ту пору лежал дед (хотя у меня почему-то ассоциируется всё же с Академией).
   В общем, чем-то дед заболел, его отправили сдавать анализы. Он их сдал; выписку с результатами анализов ему выдали прямо на руки и отправили с этими результатами к соответствующей врачихе.
   Дед разыскал врачиху (мне почему-то кажется, что это могло быть между корпусами больницы или всё той же Академии). Вручает дед ей листки с результатами анализов, а она ему: "Где больной?"
   Дед отвечает в том плане, что вот, мол, я больной.
   Врачиха: "Нет, вы мне скажите, где больной!"
   Дед объясняет, что он и есть тот больной, чьи результаты анализов она держит в руках.
   Она ему: "Не может такого быть! С такими анализами не ходят!"
   Ну, в итоге, конечно, недоразумение разрешилось. Кажется, деда чуть ли не погрузили тут же на носилки, но тут уже помню смутно. Сам он, однако, рассказывал мне, что чувствовал себя вполне сносно, и никакой особой проблемы в том, чтобы передвигаться самостоятельно, не испытывал.
   Чем конкретно дед тогда болел - у меня в памяти не сохранилось.
  
   2311.
   Из курьёзных случаев времён учёбы в Академии дед рассказывал момент, когда одного товарища преподаватель вызвал к доске и спросил его: "Как работает двигатель?" - на что товарищ изобразил гудение: "Ууу...!"*
   Не знаю, понял ли он вопрос слишком по-детски буквально, или же решил таким образом пошутить.
   Комментарий от Гранта: это известный анекдот про трансформатор (не двигатель).
  
   2312.
   Был момент, глубоко деда возмутивший. То ли это было на вступительных экзаменах в Академию, то ли, что менее вероятно, на экзаменах для перехода на следующий курс.
   В общем, экзамен был письменный. Дед сидел за столом (или партой), а за соседним столом сидели двое других товарищей. И дед услышал, как один потихоньку обратился к другому с вопросом по теме экзамена, мол, не можешь ли подсказать такую-то вещь. На что второй ответил: "Ты знаешь, здесь человек человеку волк".
   Деда такой ответ возмутил до глубины души. А спустя какое-то время вышло так, что того сторонника "волчьей морали" посадили уже за один стол с дедом, и на сей раз уже сам тот человек обратился к деду за подсказкой. Тут-то дед ему и ответил той самой фразой: "Здесь человек человеку волк!"
  
   2313.
   В какой-то момент, обсуждая с дедом то ли его выдающийся диплом в Академии, который оказался настолько хорош, что им продолжали пользоваться в разных высоких инстанциях чуть ли не 15-20 лет спустя, - а может, мы с дедом обсуждали какие-то другие достижения его научной мысли (я считал деда очень умным человеком, и то что голова у него в молодости была исключительно ясной, не подлежит сомнению), - в общем, я тогда высказал очень высокую оценку дедовых способностей, талантов и, наверное, имевшихся у него в молодости научных перспектив или возможностей совершить открытие.
   На это дед мне скромно возразил, что "дед - мелкий клерк", таким каких-то особо серьёзных поручений государство не давало. У меня, впрочем, из этого пояснения сложилось собственное мнение, что таких как дед просто высокое начальство держит в качестве рядовых исполнителей, на которых можно переложить всю работу по существу, а заслуги приписать себе. Хотя дед, конечно, такой трактовки не имел в виду.
  
   2314.
   Дед рассказывал, что в числе преподавателей Академии имелся бывший эсер. О том, что он - бывший эсер, витали слухи среди учащихся, и они даже ходили посмотреть на этого преподавателя как на диковинку.
   Это могло быть в начале 50-х годов, когда партия эсеров, как впрочем и все прочие партии, кроме правящей коммунистической, были уже около 30 лет как запрещены.
  
   2315.
   Когда дед примерно в те же годы лечился в санатории, там же лежал бывший грузинский князь-авиатор, один из первых российских авиаторов-энтузиастов. Летать этот князь начал, видимо, ещё до революции, когда авиации в нашей стране ещё как таковой не существовало. М.б. даже он летал на самодельных летательных аппаратах.
   Фамилию князя не помню, а история о нём у меня почему-то ассоциируется с городом Ессентуки и одноимённым минеральным напитком.
   Не помню также, общался ли дед с этим бывшим князем, видел ли его лично, или знал о нём только по рассказам других товарищей. В ту пору экс-князь уже, кажется, был глубоким старичком, м.б. даже фактически жил в этом санатории, не выписываясь, чтобы всё время быть под присмотром врачей.
  
   2316.
   О дедовой поездке в Пятигорск, по лермонтовским местам, я уже писал. Дед там как минимум один раз был с мамой, в ту пору школьницей (ей было лет 15).
   Но также дед был ещё в Кисловодске и, кажется, в Ессентуках, т.е. в местах, известных своими минеральными водами. Наверное, это было примерно в то же время или м.б. немного раньше, в конце 50-х - начале 60-х годов.
  
   2317.
   Дед много раз рассказывал про двух знаменитых советских лётчиков-истребителей - у одного фамилия была Кожедуб, у другого Покрышкин. Оба прославились в войну 1941-45 гг., сбив максимальное для Советской авиации число самолётов противника, причём официальное число сбитых самолётов у обоих этих лётчиков-асов совпадало. Кажется, обоим приписывалось по 62 самолёта.
   Но дед говорил, что на деле равенства не было, поскольку лётчики эти сильно различались характером и действовали очень по-разному. Один, кажется Покрышкин, был очень точен и педантичен, он проводил боевые вылеты по всем правилам и всё потом фиксировал в отчётах, как положено скрупулёзно, с максимальной достоверностью. Второй же, т.е. видимо Кожедуб, полагался больше на наитие, интуицию, и фактически сбил намного больше вражеских самолётов, но относился к этому с долей беспечности, и в документах фиксировал далеко не всё.
   Не помню точно, м.б. кого-то из этих лётчиков дед видел лично - возможно, тот приезжал с лекциями в Академию, где тогда учился дед. А может, я путаю его с Маресьевым. Или этого вообще не было.
   Оба лётчика, по-моему, были Трижды Героями Советского Союза. А Четырежды Герой, на всю страну, был, кажется, только один, да и тот - Брежнев, т.е. геройство его, в значительной степени, было "липовое", пожалованное ему уже постфактум, как руководителю государства. Или м.б. Брежнев был единственным пятикратным Героем - собрал четыре звания Героя Советского Союза и вдобавок звание Героя Социалистического Труда? (Википедия сейчас подсказала, что ещё одним Трижды Героем Советского Союза был маршал Будённый, впрочем, все эти звания он получил уже стариком, в мирное время; а вторым Четырежды Героем был маршал Жуков.)
   Позже я узнал, что советские показатели сбитых вражеских самолётов заметно уступали немецким. У немцев были лётчики-истребители, уничтожившие свыше 400 наших самолётов. А какую-то распространённую награду немцы присуждали своим лётчикам, только начиная с 50-ти сбитых самолётов; т.е. то, что для нас было почти единичным случаем, в Германии считалось достаточно частым явлением. Да и вообще, к моему огорчению, выяснилось, что в начале войны наша авиация потерпела колоссальный урон от нацистов. Лишь, кажется, в 1943-44 гг. положение выправилось.
  
   2318.
   Видимо, дед бывал и в Грузии. По крайней мере, он рассказывал занятную вещь: когда поезд, на котором дед ехал, пересекал границу Грузии с соседней республикой, объявлялось (через репродуктор?), что поезд "прибывает в СССР". Т.е. получалось, что грузины мыслили себя настолько независимо и так кичились этим, что как бы подчёркивали свою отдельность от Советского Союза.
   Мне эта история казалась удивительной до невероятия. Странно было представить, чтобы Советская власть потерпела подобную практику (кроме как в позднюю перестройку, когда уже рушилось всё). Однако когда я уже в нулевые или десятые годы пересказал этот эпизод своему шефу, Владимиру Владимировичу Бондарю (он был на 4 с половиной года моложе деда), шеф не удивился и подтвердил, что да, такое вполне могло быть.
  
   2319.
   Бабушка не любила поездок, даже в молодости, когда здоровье ей ещё позволяло. В основном, она не стремилась ни на какие курорты, предпочитая оставаться дома и следить за хозяйством.
  
   2320.
   Мама однако припомнила несколько поездок, в которых она побывала в детстве-юности вчетвером с дедом, бабушкой и дядей Серёжей:
   - Феодосия - лет в 6;
   - Молдавия - лет в 9;
   - Алушта - лет в 10 (на следующий год после Молдавии),
   А дальше уже дядя Серёжа вырос, уехал, и больше уже все вместе не ездили (а ждали приездов дяди Серёжи).
  
   2321.
   Кроме того, в школьные годы (лет в 13-14?) маму, как отличницу, одну из всей школы отправили в самый престижный советский пионерский лагерь Артек: попасть туда считалось большой честью и удачей.
   Впрочем, Артек маму отчасти разочаровал. Купание и прочие радости жизни там дозволялись по строгому распорядку. По утрам была муштра в виде, кажется, обязательной гимнастики, выстраивания на линейку и т.д. В какой-то момент ещё прошла весть, что приедет настоящий иноземный принц, и все, понятное дело, ожидали его приезда с нетерпением и большим интересом, - однако принц оказался малоприятным пожилым дядькой, никакой романтики.
   Впрочем, мама рассказывала, что романтический момент у неё там был - она влюбилась в белобрысого грузинского мальчишку-танцора по имени Илия. Сам он, впрочем, думаю, об этом не знал, т.к. мама в проявлении таких чувств была крайне застенчива. Не помню, пыталась ли она потом с ним переписываться.
   Но, кажется, с какими-то знакомками по Артеку у мамы там возникла дружба и м.б. даже они обменялись адресами для переписки. Хотя, конечно, все эти дружбы оказались недолговечны. Вообще разнообразие детей из разных республик и стран представляло для мамы большой интерес и скрашивало ей пребывание в Артеке - её всегда тянуло к дружбе с такими непохожими на привычный её круг общения людьми.
   В остальном же мама, после возвращения из Артека, присочинила перед одноклассниками, что будто бы там были автоматы с бесплатной газированной водой, - видимо, чтобы не признаваться, что в плане быта и отдыха Артек оказался довольно скучным местом, а сложившаяся вокруг него восторженная репутация преувеличена.
  
   2322.
   В школьные годы и в юности мама была достаточно влюбчивой, но по большей части влюблялась заочно, в известных людей из мира искусства, с которыми личное знакомство было по сути невозможным: в певца Муслима Магомаева, в зарубежных фигуристов, в актёра Владимира Коренева, исполнившего роль Ихтиандра в знаменитом нашем фильме "Человек-амфибия" и т.д.
   Собственные же одноклассники казались маме слишком заурядными, поэтому влюбиться в кого-то из них было попросту невозможно.
   Зато в школьные годы мама была тайно влюблена в мальчишку постарше - Костю Фомин"ва. Костя учился у нашей бабушки, был старше мамы, и считался "гуманитарным" мальчиком. Таковым его считала и бабушка, но он в итоге поступил в Менделеевку.
   В школьные же годы мама потихоньку, чувствуя себя нарушительницей-преступницей, исправляла ему ошибки в тетрадках, которые бабушка брала домой на проверку. А потом набралась храбрости, позвонила ему по телефону и, не представляясь, сказала что-то вроде: "Не делайте глупых ошибок".
   Также мама ходила смотреть на дом на Краснослободской улице, где он жил (улица проходит по краю леса по пути в Глухово).
   В школу Костя приходил рано, и мама тогда перестала опаздывать на занятия - начала тоже приходить рано, чтобы на него посмотреть.
   У Кости была младшая сестра Люся, на класс младше мамы, но с низким голосом. В эту Люсю мама тоже "влюбилась" заодно. А на Костю положила глаз его одноклассница по фамилии Аронович.
   Думаю, что Костя тоже так и не узнал о маминых к нему чувствах.
  
   2323.
   Помню, как-то раз бабушка пересказывала дома свой спор с кем-то из своих, видимо, школьных знакомых. Это могло быть в конце 80-х или, скорее, в начале 90-х.
   Знакомая, кажется, утверждала, что какой-то ребёнок, придя в школу, заявил кому-то из своих друзей-подруг, что самой красивой на недавней встрече была мама этого собеседника-собеседницы. На что бабушка убеждённо возразила своей знакомой, что такого быть не могло, потому что "каждый ребёнок считает, что именно его мама - самая красивая".
   Размышляя об этой бабушкиной убеждённости, я прихожу к выводу, что мамины чувства к бабушке и деду не остались ими незамечены. Как я уже писал, мама с детства считала своих родителей людьми исключительными и в т.ч. очень красивыми, особенно на фоне всех прочих Полигоновских и Ногинских родителей. Вероятно, как минимум, бабушка сумела уловить это мнение, хотя бы на интуитивном уровне, и жила в ощущении, что так оно и есть.
  
   2324.
   Однажды, в конце 80-х годов, мы шли с дедом вдвоём вдоль Рузинского проспекта, вблизи стадиона школы-интерната. На некотором отдалении проходил человек, примерно дедов ровесник, и издали поприветствовал деда вслух.
   К моему удивлению, дед ему ничего не ответил. Я тогда спросил деда, чего же это он не поздоровался? Дед мне спокойно возразил, что поздоровался, просто по-другому: поднял в знак приветствия руку.
  
   2325.
   Я очень смутно помню, как относились к деду другие обитатели Полигона, т.е. как они его приветствовали при встрече, с какой интонацией и т.д. Но кажется мне, что общее отношение к нему было - симпатия и уважение. Здоровались с ним, по-моему, почтительно, называя его по имени-отчеству - "Лев Николаевич".
  
   2326.
   Дед рассказывал курьёзный эпизод времён своей молодости, как один его знакомый поймал вора, запустившего руку к этому знакомому в карман. Вор, очевидно, надеялся что-то вытащить из кармана незаметно, но тот товарищ перехватил его руку, да так её вывернул, что вор взвыл и запротестовал. На что товарищ возразил в том плане, что рука же, мол, в моём кармане, значит, я что хочу с ней, то и делаю.
  
   2327.
   Бабушка ценила мастеровитых людей, умеющих работать руками и не боящихся работы.
   Один раз, помню, уже в середине 90-х годов, она нахваливала так приходившего в квартиру молодого монтёра. Даже угощала его яичницей. А после, пересказывая этот эпизод нам, с улыбкой называла его по имени - "Данила-мастер", и в интонации сквозило уважение (пополам со снисхождением к его юному возрасту).
  
   2328.
   Также бабушке понравился Ольганин муж, Женя Летушев (или Летушёв), заезжавший в Ногинск, кажется, на один день в декабре 1996 года. Этот Женя, приехав в Ногинск к нашим деду с бабушкой в тот единственный раз, сходу вызвался, кажется, починить им то ли балконную дверь, то ли что-то на антресолях, в общем, видно было, что человек он мастеровой, толковый, не лентяй, и с достаточным почтением относится к родне своей жены - нашей Ольганы.
   Отмечу, что на меня этот Женя произвёл скорее негативное впечатление. Тогда же из Ногинска он заехал к нам в Строгино и провёл у нас вечер, рассказывая о своей с Ольганой жизни на Дальнем Востоке. Помню, что у него половина зубов были золотыми - видимо, вставлены после серьёзной драки, так что сам он мне внушал опаску.
   При этом все несколько часов пребывания у нас он был озабочен двумя вещами, о которых успел упомянуть неоднократно. Во-первых, всё опасался, что у него появилась какая-то мелкая лихорадка на губе, - так что мама его даже снабдила какой-то мазюкалкой. Во-вторых, усиленно намекал, а по сути говорил прямым текстом, что не прочь бы выпить. Эту его пропозицию мама раз за разом отклоняла, ссылаясь на то что вот придёт с работы муж (наш папа), он и распорядится алкоголем. Наконец папа действительно вернулся с работы, но он был не в курсе этих маминых дипломатических ухищрений и розданных обещаний, так что бедолаге Жене в итоге ничего не перепало.
   Мне, по правде, было несколько неловко наблюдать за этой дипломатической игрой в кошки-мышки вокруг выпивки, казалось что естественнее и правильнее было бы угостить приезжего, раз уж ему так не терпится. Но теперь я думаю, что мама, возможно, опасалась, как бы он не увлёкся и не впал в буйство. Всё-таки видели мы его первый раз в жизни - и, вероятно, последний, т.к. спустя несколько лет Ольгана с ним разошлась, найдя себе другого мужа, а затем и следующего кавалера.
   Добавлю, что о своей некоторой антипатии к Жене Летушеву я пишу, чтобы подчеркнуть тем более сильное своё удивление оттого, что бабушке он понравился. Обычно бабушкину симпатию было гораздо труднее заполучить, чем мою.
   Помню ещё, что приезд к нам Жени Летушева был внезапным, и история с этим приездом началась при обстоятельствах, слегка меня испугавших. Мы, нашей "младшей семьёй", были в Москве, в Строгино, мама разговаривала по телефону с бабушкой, и вдруг я слышу, как мама, кажется, на взволнованных интонациях, начинает диктовать бабушке наш адрес, объясняет, как добраться! Я поначалу подумал, естественно, что это бабушка в силу каких-то неизвестных мне обстоятельств собралась к нам приехать - но сама мысль об этом в ту пору уже звучала дикостью. Это был декабрь 1996 года, незадолго до новогодних праздников, и бабушка в те времена уже, кажется, не выходила на улицу без посторонней помощи (а в Москве не была лет 10). Для неё спуститься по лестнице и дойти до сберкассы в двух-трёх кварталах от дома уже было колоссальным испытанием, а представить, как она в таком состоянии едет к нам сама из Ногинска в Москву, трясясь на перекладных, - у меня не укладывалось в голове. Но вскоре всё разъяснилось: оказалось, что адрес нужен для Олиного мужа, без предупреждения нагрянувшего в Ногинск и собиравшегося следом заехать к нам.
  
   2329.
   О том, что бабушкино отношение к папе не всегда было оптимальным, я уже упоминал. Тем не менее, по маминым воспоминаниям, где-то со второй половины 90-х годов это отношение вроде бы постепенно улучшилось. Моим воспоминаниям такая трактовка тоже не противоречит; мне кажется, критики и размолвок между ними в ту пору стало меньше.
  
   2330.
   Помню, что бабушка иногда принимала деловой тон и разговаривала с папой об ипотеке. Это мог быть год примерно 1993-94, но м.б. и позже. Ипотека в нашей стране тогда только-только зарождалась, как веяние нового, постсоветского времени, и само слово это было новым. Бабушка расспрашивала папу, есть ли для нас какие-то перспективы в этом отношении.
   Папа в ту пору, кажется, уже работал в Фонде имущества Москвы, так что мог лучше нас всех ориентироваться в этих реалиях. А о том, что всё моё детство и юность мы были озабочены вопросом, как бы обзавестись наконец своей квартирой и перестать мыкаться с одного съёмного жилья на другое, я уже не раз писал.
  
   2331.
   Распоряжаться своими ваучерами (приватизационными чеками) дед с бабушкой тоже доверили папе. Отмечу, что папа ими распорядился на редкость удачно: уже тогда он каким-то образом определил, что разумнее вложить их в Газпром.
   В последующие годы Газпром сделался одним из наиболее известных и прочных гигантов российской экономики. Так что наши ваучеры не "сгорели", как у подавляющего большинства населения, а превратились в заметных размеров вклад, по которому даже начислялись ежегодные дивиденды - впрочем, скорее символические. Но, конечно, сказать, что Газпром нас озолотил тоже нельзя: все наши семейные акции Газпрома было решено продать в 2011 году, чтобы помочь Гранту купить однокомнатную квартиру в Москве. Общая стоимость акций на тот момент составляла лишь часть от цены такой квартиры.
   Впрочем, об этом я уже писал (см. п.1290), поэтому, чтобы добавить хоть что-то новое, скажу, что в 1993-94, примерно, годах у нас были и другие вложения в разные акции и т.п., но не слишком крупные, и по большей части неудачные. Так, мама, кажется, на свою зарплату за несколько месяцев, купила бумаги компании "ЛЛД" и "Гермес-финанс" (или "Гефест"?), которые очень быстро "кинули" своих вкладчиков. Связывались мы со знаменитым АО "МММ", на котором родители в итоге потеряли вложенные туда небольшие средства, а мне наоборот удалось получить микроскопический, но казавшийся мне в ту пору ощутимым, доход (что-то около 16-ти долларов). Позже мы, кажется, пытались приобрести акции "Системы Телемаркет", устроенные по тому же принципу пирамиды, что и МММ, но не помню, чем кончилось дело.
  
   2332.
   Дед с бабушкой в молодости, как я уже писал, часто переезжали. Связано это было с тем, что дедову воинскую часть переводили с места на место.
   В какие-то ранние периоды этой их кочевой биографии им, кажется, предоставлялось жильё в воинском общежитии (или в казарме?).
   В другие разы забота по поиску жилья возлагалась на самих военных, т.е. в данном случае на деда.
   Но, как рассказывал дед, государство при этом выделяло определённую сумму денег - именовались они то ли "подъёмные", то ли "квартирные". Кажется, это было что-то порядка 700 рублей - вероятно, "старыми" деньгами, т.е. в ценах до 1961 года (что соответствует 70-ти рублям после 1961 года). На эти деньги офицер мог, кажется, снять себе жильё после очередного переезда и обустроиться на новом месте. Могу предположить, что выплата эта была разовой при каждом переезде.
  
   2333.
   Один раз, кажется, на самой заре дедовой с бабушкой семейной жизни, т.е. ещё в 40-е годы, деда с семьёй и других офицеров его части заселили в ~общежитие (или казарму?), где от дома оставался лишь остов: дом сильно пострадал во время недавней войны, м.б. от бомбёжек.
   Уцелели в какой-то степени стены, пол, потолок, да и то, по-моему, в полу были бреши. И это здание вселившимся военным надлежало отремонтировать своими руками. Так что дед рассказывал, как они приводили дом в жилой вид, м.б. выстилали полы, вставляли стёкла, клеили обои и т.д. - всё сами, - но подробности я забыл.
  
   2334.
   Был случай, видимо, немного позже, когда дед уже искал съёмное жильё для всей семьи, и ему показали некую женщину, промышлявшую тем, что она водила потенциальных жильцов из дома в дом - по сдающимся адресам.
   Насколько понимаю, съём жилья в те советские годы был не вполне легален, поэтому нельзя было в открытую вывесить объявление и найти сдающуюся жилплощадь. Приходилось прибегать к услугам тайных посредников, таких, как та женщина.
   Дед рассказывал, что у неё был своеобразный принцип. За каждый новый указанный адрес она брала 3 рубля, поэтому водить клиентов по адресам начинала с самых паршивых квартир. При таком подходе была высока вероятность, что от первых вариантов клиент откажется, и пока дойдёт дело до приемлемого жилья, она положит в карман неплохую сумму.
  
   2335.
   Маме в студенческие годы тоже довелось пожить в общежитии. Она училась в МГУ в начале 70-х годов, потом закончила там же аспирантуру, защитила в 1980 году диссертацию (месяца за три до моего рождения) и вплоть до 1991, примерно, года работала в МГУ на хоздоговорах.
   Ездить в МГУ каждый день из Ногинска было слишком тяжело, так что маме в студенческие и аспирантские годы предоставлялось общежитие, а в Ногинск к деду с бабушкой она возвращалась на выходные.
  
   2336.
   Под конец маминой учёбы в аспирантуре местная МГУшная бюрократия пыталась выселить её из общежития. Мама тогда возмутилась и прилюдно заявила настаивавшему на этом деятелю (заведующему общежитием?), что он "не мужчина". Фамилия его была Чибиров, сам он был, видимо, с Кавказа, где такие обвинения в силу патриархальных пережитков воспринимаются особенно остро, поэтому сей деятель аж переменился в лице - что доставило маме хотя бы моральное удовлетворение.
  
   2337.
   Когда мама устроилась на работу в МГУ, кажется, ещё в 70-е годы, дед с бабушкой даже пытались снять для неё квартиру в Москве у дочки Липустиной, чтобы Му было проще добираться до работы в МГУ. (Напомню, что Липустина была бабушкиной коллегой по работе в Ногинской школе, но бабушка эту Липустину не жаловала.)
   Смотреть жильё бабушка с дедом и мамой ездили вместе. Но деду с бабушкой оно не понравилось. В итоге решили, что маме такого не надо, лучше уж по-прежнему ездить на работу из Ногинска, хоть это и нелегко.
  
   2338.
   Мама вспомнила, что бабушка, кажется, ушла на пенсию лет в 60, хотя не очень радовалась этому уходу. Но в школе, где она работала, обстановка была не располагающая, в т.ч. из-за Липустиной.
  
   2339.
   Когда мама вышла замуж за папу - а было это 11 ноября 1978 года - первый год они жили порознь, в т.ч. потому что не смогли найти в Москве подходящего жилья. После свадебного путешествия в Прибалтику, папа вернулся к себе в Ереван, а мама в Ногинск к деду с бабушкой (или в общежитие МГУ?). Дальше на протяжении года мама с папой жили в ожидании приездов друг друга и поддерживали отношения по переписке.
   На фото - папа на дереве в городе Дилижане, 1974 год:
  
  
   2340.
   Потом папа всё же сумел перебраться в наши края, но с жильём по-прежнему было непросто. Мама вспоминала, что какое-то время они с папой снимали жильё у сына известного режиссёра Германа - но что-то там напортачили, то ли забыли ключ в двери, то ли что, в результате чего их попросили оттуда съехать.
   Какое-то время жили в Ногинске у деда с бабушкой. Но там домашняя обстановка была "взрывоопасной", так что родители старались всё же снять отдельное жильё. Поскольку оба работали в Москве, то и снимать пытались там.
   Хотя какую-то халупу, мама рассказывала, ездили осматривать, кажется, в пригороде, но там им совсем не понравилось.
  
   2341.
   Одно время папа с мамой обретались в аспирантском общежитии вблизи метро Академическая - если не ошибаюсь, на улице Вавилова. Кажется, именно там они жили в тот период, когда родился я - 19 августа 1980 года. Впрочем, родила меня мама в роддоме на Ленинском проспекте. Но первым "моим" жильём родители с юмором именовали то самое общежитие. Но там мы, кажется, задержались всего лишь на пару месяцев.
   По совпадению, в том же общежитейском доме, но на пару десятилетий раньше, обитал мой шеф, Владимир Владимирович Бондарь, о чём я узнал от него уже в нулевые годы.
  
   2342.
   Затем у мамы с папой и со мной было, кажется, другое общежитие, на Университетском проспекте, недалеко от цирка. Мама порой вспоминает, как катала меня там в коляске. Сам я этого, конечно, не помню, мне тогда мог быть максимум год или два.
  
   2343.
   Следующее съёмное жильё - первое, о котором у меня сохранились хоть какие-то воспоминания, - было около метро Беляево. В нашем семейном обиходе оно именовалось "Катина Москва": Катей звали дочку хозяев. Сами хозяева, впрочем, были в отъезде на год или два, так что ни их, ни легендарную Катю я, кажется, ни разу не видел.
   Вероятно, между житьём на Университетском проспекте и Катиной Москвой был период, когда родителям не удавалось снять квартиру, и они жили в Ногинске с дедом и бабушкой. По крайней мере, мама порой вспоминает, что когда она с папой и со мной вырвалась в эту самую Катину Москву, где наконец удалось снять жильё, это воспринималось с ощущением некоторой свободы и, так сказать, своей собственной молодой семьи.
  
   2344.
   Мои воспоминания времён Катиной Москвы можно перечесть по пальцам. И то я не уверен, воспоминания ли это непосредственно о тех или иных моментах, или уже "воспоминания о воспоминаниях".
   Помню, как я стянул со стола кусок жёлтого сыра - притом стол был выше моей головы. В комнате был папа, и я понимал, что совершаю некоторую шалость. В последующие годы для меня в этом воспоминании ещё было любопытным то, что в детстве и юности я сыр не любил и не ел, - т.е. данное воспоминание из настолько ранней поры, когда нелюбовь к сыру у меня ещё не сформировалась.
  
   2345.
   Кажется, в той квартире ещё стояло пианино, на котором играла мама.
  
   2346.
   Очень смутно помню, как мы с мамой из той квартиры ходили во двор зимой кататься на санках - я съезжал с очень крутой горки, по тем временам казавшейся мне довольно высокой, хотя вряд ли она превышала рост взрослого человека.
  
   2347.
   С той же квартиры и тоже зимой мы ездили в гости к папиному университетскому другу Искандеру. Точнее, ехал один я: папа с мамой везли меня на санках.
   У Искандера дома, кажется, была маленькая дочка примерно моего возраста, но за это не поручусь. Зато достоверно, что мне там подарили коричневую резиновую кошечку, и на обратном пути я ехал в обнимку с ней.
  
   2348.
   В более тёплое время года мы с мамой и папой гуляли в Катиной Москве вдоль кустов с белыми ягодами. Эти ягоды я срывал, бросал на асфальт и давил башмаком - они громко щёлкали, и всем нам это развлечение очень нравилось.
  
   2349.
   Ещё мы тогда гуляли вдоль какой-то очень длинной дороги, а сбоку от дороги вечно стоял один и тот же легковой автомобиль (м.б. поломанный?).
   Сейчас, представляя себе район метро Беляево и Москву в целом, я воспринимаю их как кипящую бурной жизнью часть мегаполиса - в темпе ходят люди, носятся машины, бег времени почти физически ощутим, каждый день мы следим за новостями, придающими плотный ритм нашей жизни, - и всё это притом кажется очень компактным, т.е. мы знаем, что не так уж далеки границы района, и что всё это находится в Москве, занимающей на карте примерно такое-то место, и новости тоже вписаны в известный нам контекст.
   Но моё детское ощущение от Катиной Москвы совершенно иное. Там царило словно бы счастливое безвременье. Мир был безмятежен и безграничен. Дороги тянулись вдаль без начала и конца, по ним можно было гулять раз за разом, и это было каким-то полусказочным перемещением по статичному миру, не омрачаемому никакими новостями, никакой политикой, никакими особыми происшествиями, а время там если и шло, то такими крошечными шажками, что тоже казалось бескрайним. И - почти по классике - люди там были очень высокими, и вообще все пропорции иными.
   Мне трудно уложить в голове, что это то же самое Беляево, которое от нас сейчас находится в одной остановке метро, а значит, можно туда доехать за 15 минут, погулять там, обойти те места. Прежняя Катина Москва из моих воспоминаний - это какой-то совсем особый мир, которого на нынешней карте просто нет и не может быть, поскольку сам я вырос и воспринимаю реальность иначе.
  
   2350.
   Из тех прогулок смутно помню ещё огромный сугроб у какого-то дома. М.б. дом был необычный - широкий одноэтажный или двухэтажный, т.е. не жилой, а занятый каким-либо учреждением. Но м.б. это уже фантазии.
  
   2351.
   Помню, что в Катиной Москве в пределах доступа был ещё большой магазин "Диета". В нём были металлические тележки для перевозки товаров - для тогдашней советской действительности редкость. Мне очень нравилось катать эти тележки, и поэтому нравился сам магазин. Ходили мы туда с папой и мамой.
   Какой-то раз мы втроём побывали там (если не перепутали место) уже в новое время, во второй половине нулевых годов, после переезда на Обручевскую квартиру, когда оказалось, что Беляево теперь недалеко от нас. Это был радостный момент.
   Впрочем, с тем магазином "Диета"* возможно совмещение воспоминаний, т.к., кажется, большой магазин с тележками и м.б. даже под тем же названием, посещался нами на Бульварном кольце, уже в период съёма следующего жилья.
   Комментарий от Гранта: еще большой магазин с таким же названием и тележками был на Открытом шоссе.
  
   2352.
   Того дома, где мы жили в Катиной Москве, уже нет. Папа рассказывал мне, что его снесли. Хотя в тот раз, когда мы в конце нулевых годов посетили "Диету", мы пытались найти и тот "наш" дом, - и он в ту пору ещё был цел. Правда, к единому мнению, тот ли это дом, и где в нём бывшие наши окна, мы, кажется, тогда не пришли: слишком много лет миновало, многие детали забылись, а дом был типовой, вероятно хрущёвский, стоявший рядом с другими такими же на вид домами.
  
   2353.
   В Катиной Москве мы прожили год или два (скорее, год). Переехали мы оттуда в следующее съёмное жильё, которое в нашем семейном обиходе именуется Старой Москвой, в 1982 или 1983 году. По крайней мере, Грант, родившийся 25 июня 1983 года, появился на свет, когда мы уже жили в Старой Москве.
  
   2354.
   Наш дом в Старой Москве располагался в Скатертном переулке. Это действительно был старый дом, в старом районе, недалеко от Арбата. Если я правильно сейчас нашёл его на карте, то адрес его - Скатертный переулок, дом 23, 1887 года постройки. Взглянуть на него можно здесь (там же приведены некоторые характеристики дома):
   https://flatinfo.ru/h_info1.asp?hid=27994
   Помню, уже в новое время я был приятно удивлён, увидев, что этот наш дом мельком показан в знаменитом советском фильме - кажется, "Служебный роман".
   Жили мы там на втором этаже, в квартире, крайней с торца. Именно там я сажал пластилиновые грибы, в т.ч. под ванной. Там же, в небольшой ванной комнате, висел репродуктор, по которому я, садясь на детский стульчик, часто слушал передачу "Радионяня".
   До рождения Гранта у меня на той квартире была своя комната. В ней стоял детский голубой столик. Он у нас цел и сейчас, благополучно пережив все переезды.
   В той же квартире, сидя на широком подоконнике, я заворожённо наблюдал, как экскаватор рушит другой старинный дом, располагавшийся на противоположной стороне улицы, - сейчас там лужайка с детской площадкой.
   Ещё одним заворожившим меня действом в ту пору была прокладка рабочими подземных труб в палисаднике, во дворе этого "нашего" дома. С той поры я много лет играл в прокладку труб.
   Очень меня интересовало и крушение асфальта отбойным молотком во дворе - но тут точно не помню, привлекло ли оно меня впервые в Старой Москве или уже в Ереване.
   Вокруг этого дома я катался на трёхколёсном велосипеде "Малыше", под присмотром родителей. Проезжал мимо знакомого милиционера, сидевшего в высокой будке - вероятно, надзиравшего за дорожным движением. По-моему, этот милиционер меня тоже узнавал вполне добродушно.
   Из этого же дома мы всей семьёй ходили обычно смотреть салют на соседнюю улицу - это всегда было очень интересно, громко и красиво.
   Туда же к нам приезжали дед с бабушкой. Какой-то раз, помню, дед приехал сам, и мы с ним и, наверное, с мамой пошли в хлебный магазин, расположенный на втором этаже высокого дома-башни наискосок от нас (дом, следующий за снесённым, сейчас у него адрес по карте - Большая Никитская, дом 43).
   На той же квартире я впервые начал играть в солдатиков, выстраивая зелёную армию против красной, но имён им в ту пору ещё не давал.
   Ещё мы, кажется, оттуда ходили с мамой покупать кастрюлю - м.б. даже нашу большую скороварку, которая в ходу до сих пор.
   А какой-то раз купили деревянную игрушечную зелёную машину, и я её, по-моему, вёз от магазина домой за верёвочку.
   Оттуда же мама меня возила в школу фигурного катания.
   В подъезде этого дома был кодовый замок - тоже большая редкость по тем временам.
   То ли с этой квартиры, то ли ещё с Катиной Москвы, папа как-то раз взял меня с собой на работу в институт. По его рассказам, я там видел даже его начальника, знаменитого лингвиста Олега Трубачёва, но сам я этого не помню. Зато помню, как я там свалился с лестницы, пустился в рёв, и папа, с юмором, прикладывал мне ко лбу металлический пятак - лечебные качества его заключались в том, что он был холодный. Лестницы в институте, как и само здание, мне помнятся старыми (очень под стать Старой Москве), просторными, и м.б. там были ковровые дорожки.
   Ещё с папой мы вдвоём примерно в те же годы носили в починку наш домашний детский зелёный стульчик, украшенный полировкой с цветочным орнаментом, - такие же стульчики мне потом встречались в детских садах.
   С мамой, а м.б. и с папой тоже мы ходили в Старой Москве сдавать макулатуру в какую-то гаражного вида будку. Сдача макулатуры в советское время была государственно поощряемым мероприятием. Считалось, что это сберегает леса; а самим гражданам за сдачу макулатуры давалась возможность подписаться на редкие книги. Книжный дефицит, как я уже писал, в советское время был неизбывен.
   В общем, с житьём-бытьём в Старой Москве у меня связано гораздо больше воспоминаний, чем с Катиной Москвой, но, наверное, нет смысла подробно на них останавливаться в рамках мемуара о дедушке с бабушкой. Или м.б. правильнее будет потом дописать отдельное дополнение на эту тему.
   Этот дом мы часто навещали в последующие годы. Когда мы жили там, мама его не очень любила, там было темновато, имелось много неудобств, даже санузел был всего один на этаж, а окружающий район казался маме слишком шумным и загазованным (меня, впрочем, всё это вполне устраивало). Но переехав оттуда, все мы потом вспоминали те места и тот период с ностальгией, и маме очень нравится вновь бывать в тех краях. Какие-то разы нам удавалось даже попасть в нашу прежнюю квартиру - нас туда пускали на минутку новые жильцы; другие разы мы ограничивались тем, что поднимались на наш бывший этаж.
   Дублирую сюда фото с сайта:
  
  
  
  
   2355.
   После Старой Москвы была Новая Москва, где мы прожили год, с 1986 по лето 1987 года. Это был дом по тогдашним временам новый и современный - девятиэтажка, в ряду других таких же девятиэтажек на Самаркандском бульваре. Думаю, именно его новизна в сравнении со старинным видом дома в Скатертном переулке - стала причиной, почему мы в семейном обиходе прозвали жильё на Самаркандском бульваре Новой Москвой, а в Скатертном переулке - Старой Москвой.
   Адрес Новой Москвы я запомнил легко и всегда был готов его с удовольствием оттарабанить, т.к. он был рифомованный - и даже ритмизованный: [Самаркандский бульвар] "дом 9, корпус 1, квартира 161". А вот этаж я не помню, но он был по тогдашним меркам высокий - м.б. 7-й или 6-й.
   Там мы гуляли по Самаркандскому бульвару вдоль гудящей высоковольтной линии электропередач - чаще с мамой и Грантом. Там же мы с Грантом впервые играли в футбол - втроём со случайным встречным мальчишкой. Там же, на Самаркандском бульваре, Гранту на плечи возложила лапы здоровенная псина, после чего Грант долго опасался собак.
   С этой же квартиры мы часто ходили купаться на Карасик - так мы прозвали располагавшийся неподалёку пруд (или карьер?). Помню, что путь туда проходил в т.ч. через длинный подземный переход, и однажды в этом переходе я упал и потерял человечка Чиполли, которого держал в кулаке. Потерю я заметил не сразу. Так что мы потом, спохватившись, вернулись в переход и сумели отыскать Чиполли. А пруд Карасик был, к нашему огорчению, засыпан властями в тот же самый год, когда мы там жили.
   В Новой Москве нас с Грантом впервые отдали в детский сад. Мне тогда было лет шесть, а Гранту, соответственно, года три.
   С этой же квартиры мы с Грантом ходили гулять во двор весной или летом, где качались на качелях подолгу, к обоюдному восторгу.
   Сама квартирка была маленькая, однокомнатная, компактная, но светлая и чистая.
   Туда к нам тоже приезжали дед с бабушкой, и мы ходили провожать их на автобус - уезжали они на 209-м автобусе.
   У начала Самаркандского бульвара располагался магазин Универсам - наверное, первый Универсам в моей жизни. А напротив-наискосок - летом стояла палатка, где продавали газированную воду, в т.ч. такую замечательную, как тархун. Услугами этой палатки мы пользовались часто. И на этой же квартире увлеклись водой с сиропом.
   С этой квартиры папа уезжал то ли на военные сборы на пару недель, то ли в командировку в Ленинград, а мы с мамой и Грантом ходили вечерами его встречать - точного дня его возвращения мы не знали, а с телефонной связью в ту пору было туго.
   Эти места мы навещали в 2018 году с папой, мамой и Грантом, по Грантовой инициативе* - ему захотелось объехать с нами прежние места нашего жительства. Конечно, там многое изменилось, в т.ч. окультурился и будто бы сузился Самаркандский бульвар, а высоковольтная линия с него, кажется, исчезла; в районе же Универсама нынешние ретрограды отгрохали церковь. Но всё же кое-что узнаваемое осталось.
   Комментарий от Гранта: я не знал, что это была моя инициатива.
  
   2356.
   После Новой Москвы мы переехали в Люберцы - видимо, родителям не удалось найти жилья в пределах Москвы.
   С лета 1987 по осень 1989 года мы жили в Люберцах на улице 8 Марта, на 3-м этаже четырёхэтажного дома, в квартире 60.
   Оттуда я пошёл в школу - "первый раз в первый класс". Там у меня завёлся первый настоящий друг - мой одноклассник Денис. Он же оказался соседом по подъезду: жил на втором этаже в квартире 55. А Грант, как я уже писал, дружил с Денисовой младшей сестрой Анькой, своей ровесницей и одногруппницей по детскому саду. Детсад их располагался прямо у нас во дворе, за заборчиком. Сейчас он снесён - на его месте воздвигли 14-этажку, где, по любопытному совпадению, живёт моя давняя знакомая времён учёбы в РГГУ, Света Петрушина.
   В Люберцы к нам, как я уже писал, дед приезжал всего раз, осенью 1987 года, - и забрал меня из школы. А бабушка, наверное, не приезжала ни разу.
   Приезжала какой-то раз и Оля из Ногинска. Помню, мы с ней качались на качелях на детской площадке напротив первого подъезда, и Оля напевала нравившуюся ей популярную тогда песню "Братец Луи" группы Modern Talking, точнее русифицированный вариант этой песни. Поскольку там упоминались поцелуи, Оля, кажется, просила не разглашать потом бабушке (или м.б. вообще никому?), что она пела такую песню.
   На той же площадке в песочнице я строил Кругосветную гору, а мой друг Денис норовил её разрушить.
   В подвале этого дома, под нашим балконом, по нашей семейной легенде будто бы жил "стекольщик" - и для нас с Грантом это слово на долгие годы стало юмористически-нарицательным: мы боялись Стекольщика, как некоторые боятся какого-нибудь Бабайку или иного зловещего мифического существа.
   На той же квартире мы взяли в привычку "спасать" кленовые листья: в Люберцах всегда очень красивая золотая осень, много опадающих листьев на земле и в лужах; мы с мамой и Грантом собирали самые красивые из них или чем-то ещё приглянувшиеся, притаскивали домой и сушили - в т.ч. прокладывали под плоскую подушку красного кресла-кровати: считалось, что так мы спасли эти листья от гибели среди осенней слякоти и грядущих зимних морозов. У меня в ту пору вообще была склонность "одушевлять" разные предметы и переживать за их судьбу.
   В Люберцах в новое время я продолжаю изредка бывать, когда меня приглашает в гости Света Петрушина. А в 2018 году мы там побывали всей семьёй - с мамой, папой и Грантом. Хотели даже заглянуть к Денисовым родителям после многолетнего перерыва, но их, видимо, не оказалось дома.
   Фото нашего подъезда в Люберцах (12 августа 2018):
  
   Бывший наш балкон - на 3-м этаже, справа. В наше время он, конечно, был не застеклён.
  
   2357.
   Из этой квартиры мы осенью 1989 года перебрались на т.н. Дачку - в пределах Люберец, на несколько автобусных остановок ближе к станции Ухтомской, с которой шла электричка в Москву.
   Адрес Дачки я тоже уже называл: улица Володарского, дом 72А. Улица эта ответвлялась прямо от прежней нашей улицы 8 Марта.
   Это был частный домик с участком, обнесённым забором. Я много о нём писал выше. Прожили мы там около полугода - б"льшую их часть заняла зима.
   Добавлю ещё, что в ту пору мы с Грантом увлеклись (с моей подачи) изготовлением картонных дуболомов - сказочных солдат Урфина Джюса из книжки Волкова. Этих дуболомов мы наделали много, и потом расставляли их в разных местах на участке вокруг Дачки - нести сторожевую вахту.
   Название "Дачка" применительно к этому жилью у нас в семье уже не было устоявшимся. В т.ч. потому, что таким же названием мы обозначали крошечную хибарку в Буревестнике, где мы поселились, когда истёк срок наших путёвок, а нам захотелось продлить своё пребывание у моря. Кажется, это было в 1988 году. Та Дачка, впрочем, была совсем уж развалюхой, и во время нашего последнего в моём детстве посещения Буревестника её уже не было - её снесли.
   Иногда я ещё использовал обозначения "Новые Люберцы" и "Вторые Люберцы", но они не прижились.
   На фото ниже - я у входа на Дачку. На переднем плане виднеется, вероятно, велосипед "Малыш":
  
  
   Грант на том же месте; левее его - мои "дети": бегемотик Армен и ёжик Пушистик:
  
  
   И снова Грант там же:
  
  
   2358.
   Весной 1990 года родителям удалось снова снять жильё в Москве - теперь уже на Открытом шоссе, на окраине города, тогда это было в районе метро Преображенская площадь, позже там достроили ещё две станции - Черкизовскую и Улицу Подбельского, ныне переименованную в Бульвар Рокоссовского.
   Для этого жилья никакого специфического названия мы уже не изобретали, как впрочем и для следующих двух квартир. Когда я в ту пору пытался систематизировать обозначения всех наших жилых мест, я предложил вариант "Конечная Москва", поскольку рядом начинался лесопарк Лосиный остров, и было ощущение, что Москва тут действительно кончается, мы на самом её краю, - но это название звучало явно неудачно, не прижилось и я на нём не настаивал.
   Об этой квартире тоже можно писать отдельно. Мы прожили там два года. Грант там пошёл в школу. Я отучился одну четверть в очень не понравившейся мне 373-й школе и затем, после летних мытарств у репетиторов английского языка, был мамиными стараниями принят в престижную 61-ю английскую спецшколу, где и провёл два года. Мама пыталась устроить туда и Гранта, но с первой попытки ей это не удалось, в итоге его приняли туда только через год, а первый свой класс он учился в вышеназванной 373-й общеобразовательной школе. У него, впрочем, мнение об этих двух школах оказалось диаметрально противоположное моему: 61-ю школу он счёл поганой, а 373-я ему понравилась (насколько вообще может нравиться школа здравомыслящему человеку).
   В ту же 373-ю школу мы с Грантом оба ходили на кружок немецкого языка, но особых знаний там не приобрели.
   Из квартиры на Открытом шоссе мы летом 1992 года переехали в Строгино, где задержались надолго - вплоть до 2005 года.
  
   2359.
   В Строгино мы жили по адресу улица Кулакова, дом 19, квартира 508 - на 9-м этаже 12-этажного дома, в последнем, 11-м подъезде.
   Это жильё тоже было на отшибе Москвы, рядом со МКАДом, но район в ту пору был новый - Строгино отстроили к началу 80-х годов.
   Там мы с Грантом закончили школу - каждый свою. В эту же квартиру мы взяли кошку. Оттуда же поступили в университеты - я сначала в Бауманский, затем в РГГУ; Грант - в МГУ.
   В тот же долгий период жизни в Строгино было множество разных событий, значимых для нашей семьи. Но всё это тоже скорее заслуживает отдельного мемуара.
   На эту Строгинскую квартиру мы перевезли из Ногинска деда весной 2003 года. На лето в 2003-м и 2004-м годах снова ездили с ним в Ногинск, где ему было привычнее. Поначалу мы беспокоились, сумеет ли дед обжиться на новом месте - в Строгинской квартире. Но незадолго до нашего переезда оттуда дед в разговоре с кем-то обмолвился, что вполне там прижился.
  
   2360.
   Есть две вещи, писать о которых тяжело и стыдно, а не написать - неправильно.
   Когда бабушка ушла из жизни, встал вопрос о том, чтобы забрать деда к нам в Строгино. Это позволило бы воссоединиться всей семье: мама в ту пору переселилась в Ногинск, где присматривала за бабушкой в последние её недели, а затем за дедом, за которым требовался постоянный уход. То что мама вынужденно живёт отдельно от нас - воспринималось как какая-то кардинальная неправильность, разрушение основ нашего семейного мира.
   Но вместе с тем, идею перевезти к нам деда я, к полнейшему своему позору, воспринял поначалу без большого энтузиазма. Предшествовашее десятилетие сплошной Ногинской нервотрёпки вымотало меня настолько, что Строгино я воспринимал как отдушину, где можно хоть немного ото всего этого прийти в себя, и то что теперь и Строгино превратится в беспросветный лазарет, меня несколько пугало.
   Впрочем, идее перевезти деда к нам я, конечно, не препятствовал. Однако, по-хорошему, нужно было не просто не препятствовать, а наоборот настоять, чтобы эта идея осуществилась, т.к. видно было, что решимости на это родителям самим по себе не хватает: разговоры велись постоянно, но как-то абстрактно, не приводя ни к какому действию. Опасались, конечно, прежде всего за деда - согласится ли он на переезд, удастся ли перевезти его благополучно, сумеет ли он адаптироваться к непривычной квартире после стольких десятилетий жизни в Ногинске.
   Решился этот вопрос лишь в марте 2003 года, когда я, будучи сам уже на грани из-за некоторых личных обстоятельств, взвыл и стал уговаривать маму перебраться наконец с дедом к нам.
   Второй тяжёлый момент связан с тем, что в последние дедовы годы я проводил с ним меньше времени, чем ему того хотелось. Какой-то раз, уже в Строгино, дед вдруг с обидой сказал нам - что вот кошка наша к нему только и приходит, а мы не приходим, нам с ним стало неинтересно. Как-то он так это сказал, с такой интонацией, что меня проняло до глубины души. Я попытался как-то восполнить тогда недостачу общения с дедом, старался больше разговаривать с ним, почаще сидеть рядом, приобняв его за плечи, на ночь делать массаж и т.д. Но факт в том, что меня не всегда на это хватало. Дедовы рассказы я в ту пору знал наизусть, даже заранее обычно угадывал, какую историю он сейчас расскажет в ответ на ту или иную нашу фразу. Так что внимание моё к деду снова пошло на спад, и обеспечить тот уровень общения и заботы, которых дед заслуживал, мне не удалось.
   Порой мне доводится слышать или читать, как кого-нибудь спрашивают: хотели бы вы что-нибудь изменить в вашей жизни, если б была возможность прожить её снова. На это чаще всего даётся гордый ответ, что нет, человек бы рад и второй раз прожить жизнь точно так, как в первый, ничего не меняя. Не знаю, кто как, но вот я бы многое хотел исправить, если б был такой шанс. И в числе самых важных вещей - вот эти две, допущенные по отношению к деду. Но, увы, менять прошлое нам не дано.
  
   2361.
   О нынешней нашей "Обручевской квартире" я тоже уже писал. Адрес: улица Обручева, дом 28, корпус 8, квартира 105, 7-й этаж. Живём здесь с лета 2005 года. Дом новый, построен в 2004 году.
   Квартиру эту получил папа, и на этом закончились наши пребывания на съёмных квартирах.
  
   2362.
   В годы моего детства и юности все мы были прописаны в Ногинске, в квартире деда и бабушки. Хотя наша "младшая семья" жила в основном на съёмных квартирах в Москве/Люберцах, прописка у нас оставалась Ногинская.
   В советское время с пропиской дело обстояло достаточно строго. Она должна была быть у каждого. Проживание не по месту прописки могло обернуться некоторыми неприятностями. И хотя неприятности эти по большей части обходили нас стороной, всё равно оставалось ощущение некоторой неполноценности нашего статуса - вроде как мы москвичи, раз живём в Москве, но москвичи "второго сорта".
  
   2363.
   Однако даже Ногинскую прописку получить было непросто. Так, чтобы прописать папу в Ногинскую квартиру, дед специально ходил к генералу. Генерал пошёл навстречу дедовой просьбе, но с жёстким условием: больше никаких претензий по расширению жилплощади и т.п. от нас приниматься не будет (или что-то в этом роде).
   Эпизод этот я сам, разумеется, не застал; знаю его лишь по позднейшим рассказам. Что там был за генерал, решавший такие вопросы, я не в курсе. М.б. начальник бывшей дедовой воинской части, а может, какой-то иной местный чин. Допускаю, что такие строгости могли быть связаны с тем, что Ногинск считался закрытым городом. В т.ч. в него нельзя было приглашать иностранцев, даже просто к себе в гости, - возможно, потому, что в Ногинске дислоцировалась воинская часть, имелся испытательный полигон и т.п.
  
   2364.
   Мама в школьные годы, будучи ещё несколько наивной и не зная всех советских порядков, мечтала дружить и переписываться с ровесниками из разных стран мира.
   С одной стороны, такие затеи поощрялись - например, газета "Пионерская правда" помогала школьникам обмениваться адресами. Было это при Хрущёве, а м.б. уже и при раннем Брежневе.
   С другой стороны, традиционная советская закрытость, а также подозрительность к иностранцам, установившаяся в сталинские годы, оставалась ещё до некоторой степени в силе.
   Так что мамины порывы натолкнулись на грубую реальность. Мама разослала несколько писем. В одно письмо вложила пионерский галстук. Другое письмо, кажется, адресовала наугад в какую-то школу, м.б. индийскую, "самому хорошему человеку", и т.д. Кончилось тем, что кто-то на почте заметил мамины письма и "настучал" - то ли непосредственно деду, то ли в иные инстанции, которые, в свою очередь, обратились к деду. Так или иначе, цепочка замкнулась: дед провёл с мамой разъяснительную работу и дал понять, что таких писем писать не надо, это чревато далеко идущими неприятностями.
  
   2365.
   Дед с бабушкой с самого моего детства не уставали нахваливать Ногинск в сравнении с Москвой, которая казалась им грязной, шумной, загазованной и малоприятной для жизни. Часто они добродушно зазывали нас приезжать в Ногинск почаще, жить там подольше, и вообще переселиться туда. Бабушка любила гостеприимно повторять, говоря о Ногинской квартире: "Это ваша квартира". О Москве же бабушка полушутя повторяла: "Что вы забыли в этой ... Москве?"
  
   2366.
   В 2005 году мой шеф, несмотря на пожилой возраст (76 лет), ушёл от очередной своей жены к следующей. Новую жену звали Галина Петровна Гончарук. При разговорах с ней выяснилось, что у наших жизненных траекторий - несколько любопытных пересечений. Так, она когда-то жила на улице Обручева; правда, было это, когда там стояли ещё старые дома, которые к моменту нашего переезда на эту улицу уже были снесены.
   Но гораздо больше меня впечатлило то, что, оказывается, Галина Петровна в детстве жила в Ногинске и, более того, была дочерью тамошнего самого главного генерала.
   Правда, было это, видимо, до того как в Ногинск в конце 50-х годов перебрался дед. Родилась Галина Петровна в 1937 году. Фамилия генерала, её отца, была Рыжавин (а Гончарук она по одному из мужей). Я спросил деда, как была фамилия генерала, когда дед переселился в Ногинск. Дед, кажется, подумав, припомнил фамилию, но другую (сам я её с тех пор уже забыл). Я тогда спросил, не знал ли он генерала Рыжавина, но оказалось, что нет, эта фамилия деду ничего не сказала.
  
   2367.
   Из Ногинских генералов дед не раз упоминал Иоффе. Памятную доску, посвящённую этому генералу, мы с мамой видели в 2019 году на стене одного из заброшенных зданий, где когда-то располагалась дедова воинская часть. В 2020 году мы снова туда пробрались, но доски уже не было, а бесхозной территорией завладело некое общество Военно-тактических игр.
   Но в разные времена были, наверное, и другие генералы.
   Один генерал, как рассказывал дед, однажды грозил ему санкциями. Речь, кажется, шла о том, что подотчётные деду сотрудники-программисты рискуют не выполнить в срок партийное задание, а может, и о чём-то другом.
   Так или иначе, генерал строго предупредил деда: мол, если из-за вас я получу выговор, то вы получите [представление] о неполном служебном соответствии. На что дед генералу культурно ответил, с выразительной интонацией: "Из-за меня вы выговор не получите", - как бы подчёркнуто гарантируя ему, что такой вариант попросту невозможен.
   Действительно, всё в итоге обошлось благополучно.
   Уточню, что "представление о неполном служебном соответствии" - это стандартная бюрократическая формула, означающая, что человека пора гнать с должности. Притом, видимо из-за громоздкости этой формулы, в бюрократическом новоязе её нередко сокращают, выбрасывая слово "представление". В таком сокращённом варианте её цитировал обычно и дед, повторяя, видимо, слова генерала.
  
   2368.
   Ещё был генерал, не знаю, тот же или другой, который как-то раз отозвал деда в сторонку, м.б. даже предложил ему пройтись вдвоём, и взялся поговорить с дедом по душам. Кажется, было это незадолго до того, как генералу этому предстояло уволиться, о чём сам он был в курсе.
   О чём конкретно была эта беседа, я, к сожалению, забыл напрочь, хотя дед мне рассказывал. Но помню, что в ходе её генерал подчеркнул своё доверительное отношение к деду. И среди прочего сказал ему: мол, "я тебя всегда выделял, ты наверное заметил?" Дед подтвердил ему, что да. И действительно, рассказывая об этом мне, дед приводил примеры более раннего особенного, уважительно-симпатизирующего отношения к нему со стороны этого генерала (которые я, опять же, забыл).
   М.б. также в этом разговоре генерал впервые перешёл с дедом на "ты", и интонацию выбрал не как у начальника к подчинённому, а более человеческую.
  
   2369.
   Дед любил рассказывать историю, по сути настоящий детектив, о том, как, кажется, в воинской части пропал пистолет, а следствие подозревало, что пистолет этот украл дед. Было это уже в годы службы деда в Ногинске.
   К сожалению, почти все подробности, и даже разгадку этой истории я забыл. Помню, что ситуация эта была затяжная, длилась м.б. целый год, если не больше, и рассказ дедов о ней тоже был не короткий. Само собой, пистолета дед не брал. Но обстоятельства пропажи были таковы, что подозрение падало главным образом на деда.
   Велось расследование. Следователь беседовал с дедом, - кажется, неоднократно, - и хотя держался корректно и вежливо, но всё-таки, похоже, был уверен, что пистолет взял именно дед. Так что и вопросы были соответствующие, наподобие: "Скажите, зачем вы взяли пистолет?", "Куда вы его дели?" - несмотря на то, что дед эту версию отрицал. М.б. даже были моменты, когда деду мягко предлагали пистолет всё-таки вернуть.
   Тем не менее, если правильно помню, ни под какой суд деда не отдавали, от должности не отстраняли, так что либо он был всё же свидетелем, а не обвиняемым, либо это было какое-то внутреннее военное не вполне официальное расследование.
   В конце концов, дело разрешилось тем, что настоящий похититель пистолета нашёлся, и все подробности похищения раскрылись, но каковы они были и как это выяснилось, я забыл.
  
   2370.
   Дед рассказывал с насмешкой, как к нему в друзья набивался гэбист, работавший в их воинской части. М.б. это было в период той истории с пропавшим пистолетом, и гэбэшник как раз пытался добиться от деда признания, а м.б. в другое время, но тоже уже во время службы деда в Ногинске.
   Дед говорил, что гэбэшник приходил к нему поговорить, как бы между прочим, изображал из себя чуть ли не друга-приятеля. М.б. предполагалось даже, что принадлежность этого деятеля к КГБ засекречена, и работники части могут об этом не знать. Но дед прекрасно понимал, что это КГБист, и что интерес его к деду сугубо практический, а все "дружеские" проявления сделаны просто по долгу службы, т.е. неискренни.
  
   2371.
   Вообще в Ногинской части творились разные сомнительные дела. Так дед рассказывал, что однажды ночью вспыхнул пожар в каком-то служебном помещении, где хранились важные документы.
   Когда начался пожар, об этом сразу оповестили начальника - позвонили ему прямо домой, несмотря на неурочный час. А жил он в Москве. Начальник немедленно вскочил в машину и помчался в Ногинск с бешеной скоростью - кажется, затем чтоб успеть спасти документы.
   Расстояние от Москвы до Ногинска - не меньше 50-ти километров. Дед в различных историях всегда называл цифру 50, но я когда-то по карте установил, что там могут быть и все 70. Начальник же мчался с такой скоростью, что проделал это расстояние за фантастически короткий срок - не то 20 минут, не то вообще 15. На такой скорости легко можно было разбиться, но его спасло то, что дело было глухой ночью, а число машин в те годы ещё было не слишком велико.
   Тем не менее, несмотря на беспрецедентную гонку, начальник опоздал, и документы сгорели. По контексту этой истории (который я забыл) однозначно выходило, что это был сознательный поджог ради устранения документов, которые то ли препятствовали каким-то неправедным прожектам, то ли компрометировали кого-то. Найти поджигателя, конечно, не удалось.
  
   2372.
   Дед упоминал, что где-то в Ногинске, не то среди его знакомых, не то среди бабушкиных, работал человек по фамилии Семичастный. Он был братом важной "шишки" - председателя КГБ всего Советского Союза.
   Смутно помню, что, по дедовым рассказам, ногинский Семичастный был человеком вполне приличным, порядочным и не кичившимся своими связями.
   Какого-то Семичастного мама припомнила, кажется, среди бабушкиных коллег по школе. Вероятно, это тот самый.
  
   2373.
   Осенью 1998 года, в обстановке острого экономического и политического кризиса, на фоне дефолта, обесценившего рубль за считанные недели в 4 раза, президент Ельцин пошёл на уступку лево-патриотической оппозиции и предложил назначить премьер-министром известного консерватора, Евгения Примакова (отказавшись от первоначального плана вновь протащить на эту должность своего протеже, Виктора Черномырдина).
   Пожилой Примаков производил впечатление государственного деятеля прежней, советской эпохи и соответствующей закалки, поэтому быстро завоевал доверие и популярность в народе, уставшем от "демократической" свистопляски лихих 90-х.
   Симпатизировал Примакову и дед. Под свои симпатии дед подвёл этимологический базис. Помню, в разговоре с папой в ту пору дед обронил, что, мол, Примаков - настоящая "прима", в смысле "первый", "выдающийся". Папа однако мягко возразил деду, что на самом деле происхождение фамилии Примакова иное - она образована от слова "примак", что означает, если правильно помню, "приёмный пункт". Впрочем, я не уверен, что дед расслышал это уточнение, а может, просто предпочёл остаться при своём мнении.
   О Примакове остаётся добавить, что в премьерах он, к сожалению, не задержался. Уже через полгода Ельцин нарушил обещание не трогать правительство Примакова, и в мае 1999 года отправил того в отставку: Ельцин в ту пору активно искал преемника, и Примаков в этом качестве его не устраивал. Тогда Примаков, опираясь на свой высокий рейтинг в народе, собрался вроде бы идти в президенты на ближайших выборах, ради чего вступил в союз с московским мэром Лужковым, в ту пору оппозиционным Ельцину. Но государство задействовало против их тандема агрессивную пропаганду, так что планы Примакова и Лужкова провалились. В дальнейшем карьера Примакова пошла под уклон. В 2015 году он ушёл из жизни.
  
   2374.
   Дед много рассказывал эпизодов из российской истории и не только. Большинство их он, думаю, вычитал из исторических романов и монографий (о дедовом увлечении ими я писал выше).
   Так, например, дед с досадой рассказывал, как российский император Пётр III, немец по происхождению, едва взойдя на престол (1761 г.), сдал своему другу, прусскому королю Фридриху (тоже, соответственно, немцу), все те завоевания и результаты побед, которых русская армия добилась в Семилетней войне при предыдущей императрице, Елизавете Петровне.
   Добавлю, что частично этот момент освещён в одном из продолжений знаменитого советского фильма "Гардемарины, вперёд!".
  
   2375.
   О воцарении Петра III дед, кажется, тоже рассказывал, называя его многословные и труднопроизносимые по-русски титулы, т.к. до вступления на российский престол был он, конечно, не Пётр, а что-то вроде Карл-Ульрих Шлезвиг-Голштин-Готторпский из немецкой Голштинии, или что-то подобное.
   А может, Ульрих и т.д. - это был отец свергнутого в 1741 году младенца-императора Ивана Антоновича (несостоявшегося Ивана VI, о попытке позднейшего освобождения которого повествует книга "Мирович" Лажечникова).
  
   2376.
   Рассказывал дед, как императрица Анна Иоанновна облапошила Верховный Тайный Совет. История состояла в том, что в России в 1730 году, после смерти малолетнего императора Петра II, не осталось законных наследников престола. Тогда совет высокопоставленных вельмож, именовавшийся в ту пору Верховным Тайным Советом, задумал хитрую комбинацию.
   Они решили пригласить на престол из-за границы женщину, дочь одного из предыдущих российских монархов Иоанна V, Анну Иоанновну. Но с условием, суть которого сводилась к тому, что Анна Иоанновна будет фактически номинальной правительницей, а реальная власть останется за Верховным Тайным Советом.
   Дед рассказывал, что Анна Иоанновна перехитрила этих хитрецов. Она легко согласилась на предложенные условия, подписала все необходимые документы, но, заняв трон, переиграла всё в свою пользу и стала править самовластно. Надежды вельмож не сбылись.
  
   2377.
   Про императора Павла I, правившего в 1796-1801 годах, дед рассказывал, что тот был несколько ненормален: будучи взрослым человеком, всерьёз игрался в солдатиков, и даже казнил крыс. М.б. он как раз и крыс наряжал в солдатскую форму, пытаясь разыгрывать с ними воинские сражения, а потом вешал их "за дезертирство", - что-то такое у меня всплыло в памяти об этих дедовых рассказов. Поэтому неудивительно, что тогдашние дворяне составили заговор и избавились от Павла.
  
   2378.
   Не помню точно откуда, но м.б. тоже от деда, я слышал историю, что Павел I, будучи сумасбродом, отправил русские войска (во главе, кажется, с атаманом Платовым или даже с Суворовым) завоёвывать Индию - притом что не знал даже толком, где эта Индия расположена. Задание было в стиле "пойди туда, не знаю куда, сделай то, не знаю что". Остановлена эта авантюра была лишь потому, что через несколько месяцев Павла убили заговорщики, а его преемник, Александр I, в войне с Индией не нуждался.
  
   2379.
   Рассказывал дед и про Екатерину II. Наверное в т.ч. о том, как она устранила своего мужа, Петра III, и стала править сама. Но достоверно из дедовых рассказов о ней мне запомнился главным образом сложновыговариваемый титул "Ц"рбстская". Дед его произносил, кажется, как [цербсская], а перед тем как произнести, м.б. даже делал крошечную паузу, как бы собираясь с духом перед такой "скороговоркой".
  
   2380.
   Ещё из дедовых рассказов - эпизод о вражде двух высокопоставленных придворных дам, тоже, вероятно, из XVIII века. Был назначен бал. Одной из враждующих дам была хозяйка этого бала, вторая дама была туда приглашена.
   Хозяйка сумела заранее вызнать, какое платье собирается надеть на бал её врагиня - а платье это было роскошным, врагиня рассчитывала привлечь в нём всеобщее внимание своей красотой. Хозяйка же задумала ловкий ход, дабы переиграть соперницу. Та, придя на бал, с изумлением обнаружила, что вся мебель вокруг обита той же материей с тем же рисунком, что её платье. Так что вся её краса на этом фоне просто затерялась, никто на неё не обратил внимания [словно она сама - часть меблировки].
  
   2381.
   Был в числе дедовых рассказов не вполне эстетичный эпизод о том, как один придворный вельможа стеснялся отпроситься в туалет, и в результате у него лопнул мочевой пузырь*.
   Комментарий от Гранта: подобная история известна о датском ученом 16-го века Тихо Браге. Однако, согласно википедии, такая история (с кем бы то ни было) не может быть правдой, по физиологическим причинам.
  
   2382.
   Рассказывал дед про Золотую Орду, нашествие хана Мамая. Столица Золотой Орды, по дедовым рассказам, звалась Сарай, и меня это очень смешило - примерно как если бы она называлась Гараж, Хибара или что-нибудь в том же роде.
   Рассказывал дед также о том, что знаменитая Куликовская битва 1380 года, чтимая в российской истории почти как освобождение от татаро-монгольского ига, на самом деле долгой свободы не принесла: два года спустя, в 1382 году, нагрянул новый хан Тохтамыш, и в отместку за то поражение сжёг Москву. Иго же вернулось ещё почти на сто лет.
  
   2384.
   Дед много рассказывал о древних князьях, начиная с Рюрика. Об Олеге, Игоре и Ольге - знакомых мне от деда же по пушкинской "Песни о Вещем Олеге".
   В т.ч. дед, по-моему, рассказал, как князь Олег соорудил небывалые сухопутные корабли - и чуть ли не на них русское войско атаковало Константинополь, называвшийся у русских в ту пору Царьградом.
  
   2385.
   Среди прочего, дед пересказал мне историю, как Ольга отомстила, кажется, древлянам за казнь своего мужа Игоря. Судьба Игоря обернулась так. Он наведался с дружиной к этим самым древлянам, которые, по прежним договорённостям, обязаны были платить ему дань. Князь Игорь собрал дань, уехал, но по пути передумал: ему показалось, что дань слишком мала, и он решил вернуться к древлянам за новой порцией дани.
   Древляне возмутились, посчитав повторное требование дани несправедливым. Они напали на Игоря и казнили его довольно-таки зверским способом: согнули два древесных ствола, к одному стволу привязали Игоря за одну ногу, к другому - за другую, затем отпустили стволы, и деревья, разогнувшись, разорвали Игоря пополам.
   Через какое-то время об этом узнала жена Игоря, княгиня Ольга. Она придумала хитрую и жестокую месть. Ольга приехала с грозной дружиной к древлянам и предложила им, во избежание побоища, откупиться. Но не обычной данью, а пусть, мол, каждый принесёт ей в дар голубя. Древляне послушались. Ольга собрала голубей. Отъехала на какое-то расстояние. А там, кажется, привязала к лапам голубей горящую то ли смолу, то ли бересту, то ли ветки, то ли стрелы. И выпустила голубей на волю. Ну а те, естественно, полетели домой - и спалили дотла всё селение древлян.
  
   2386.
   Рассказывал дед, что в более пожилом возрасте Ольга странствовала с дружиной, бывала подолгу в Константинополе, кажется она же оттуда и привезла на Русь христианскую веру.
   У Ольги был сын Святослав. Про него дед рассказал, что тот, кажется, попал с дружиной в засаду, погиб в бою, и из его черепа сделали чашу, из которой потом пили вино.
   Мне этот момент казался несколько диким, как впрочем и вообще многие нравы и поступки древнерусских деятелей. Но в дедовых рассказах это всё звучало как-то по былинному безмятежно, почти сказочно.
   Кажется, Ольга пережила Святослава и вообще по тогдашним меркам прожила очень долгую жизнь. Тут, впрочем, могу спутать источники - что-то мне рассказывал дед, что-то я потом слышал или вычитал где-то ещё, в т.ч. уже и в интернете в новое время, а что-то я мог просто-напросто переврать.
  
   2387.
   Про какого-то князя-воеводу той древней эпохи дед рассказывал мне, что тот был очень честен, и когда собирался идти войной на врага, всегда заранее предупреждал его - посылал весть: "Иду на вы!". На тогдашнем языке это означало "иду на вас [войной]".
   Я, впрочем, хотя и понимал по дедовым рассказам значение этой фразы, но она у меня ставилась в ряд таких выражений как "общаться на вы", "перейти на вы" и т.п.
   Сейчас я уточнил в интернете: фраза эта сопоставляется с князем Святославом, сыном Игоря и Ольги, о котором я писал чуть выше.
  
   2388.
   Дед рассказывал историю про киевских, кажется, братьев-князей Аскольда и Дира. Какой-то претендент на их престол хитростью заманил их в ловушку и убил.
   Долгие годы непривычные имена Аскольда и Дира хранились в моей памяти, а в 2000-м году я пошёл учить итальянский язык в РГГУ - и поразился внезапному сходству. Глаголы "слушать" и "говорить" звучат по-итальянски как [аскольтаре] и [дире] соответственно. Я решил было, что такое созвучие с именами братьев-князей не может быть случайным; явно, что имена как-то родственны этим глаголам. Догадку свою я изложил маме, она тоже поразилась и озвучила её папе, но папа эту гипотезу решительно опроверг, приведя настоящую этимологию тех княжеских имён (которую, я, впрочем, забыл). Выходит, что бывают и такие странные переклички.
  
   2389.
   Изучение итальянского языка стало существенной вехой в моей жизни - в значительной степени потому что переплелось с моей затяжной романтической историей, но это отдельная тема, не для данного мемуара. А здесь я хочу сказать только, что бабушка успела застать это моё увлечение, одобрила его и предсказала, что я съезжу в Италию, - так, по крайней мере вспоминает, мама.
   Бабушкино предсказание сбылось. В Италию я впервые попал в 2002 году, а всего я там был 7 раз. К сожалению, не все эти поездки были радостны, но уж что было, то было. Итальянский же язык я действительно учил с большим увлечением - по сути, это был единственный предмет во всей университетской программе, который мне по-настоящему нравился. Но и его я не сумел освоить до стадии свободного говорения и понимания речи на слух. Отчасти помешала та несчастливая романтическая история, отчасти моя неспособность к языкам и, особенно, к разговорному их аспекту.
  
   2390.
   Дед рассказывал знаменитую притчу про веник, который старик велел ломать сыновьям. Когда прутья были порознь, сыновья сломали их с лёгкостью, а стоило сложить прутья вместе - и сломать их уже было не под силу. Этим примером старик наглядно показал сыновьям, что нужно держаться вместе, стоять брат за брата, и тогда никакой враг их не одолеет.
   Не помню, излагал ли дед эту историю просто как былину о простых людях или соотносил её с конкретным князем и его сыновьями. Кажется, эта же история приводилась при объяснениях для детей проблем феодальной раздробленности на Руси и татаро-монгольского ига, но это уже скорее говорил не дед, а школьные учителя.
   Дед же что-то рассказывал про древнего князя Всеволода Большое Гнездо, прозванного так за то что у него была очень большая семья; про Владимира Красно Солнышко; возможно, также про Ярослава Мудрого. Но все подробности я забыл, а три этих деятеля, видимо, из-за прозвищ, ассоциируются у меня друг с другом, так что я их с трудом различаю.
  
   2391.
   В одной из поездок в Буревестник в годы моего детства, м.б. как раз в 1987 году, когда мы отдыхали там с дедом, я читал книгу "За страницами учебника истории" - в основном про войну со шведами, с Карлом XII. Там были карты движения войск, русских и шведских, данные о битвах. Книга эта у меня прочно ассоциируется с дедом - м.б. он меня и побудил её прочитать?
   Чего-либо особо остросюжетного в этой книге я не припоминаю, читалась она неспешно, однако было в ней какое-то необычное очарование, дававшее чувство погружения в "преданья старины глубокой", что-то по-своему завораживающее.
  
   2392.
   О сочувствии деда народным восстаниям я, кажется, писал выше. Как-то раз дед также обратил моё внимание на то, что в российской истории бунты и восстания происходили с удивительной регулярностью - примерно, каждые ~50 лет.
   В этом ряду были, наверное, восстание Ивана Болотникова в Смутное время (начало XVII века) [и сама по себе Смута], Степана Разина (1670-е годы), атамана Булавина (начало XVIII века), Емельяна Пугачёва (1770-е), декабристов (1825), дальше, возможно, шли террористические акты народовольцев в конце XIX века и затем три русские революции 1905-1917 годов. Впрочем, это моя нынешняя реконструкция; какие из этих событий в тот раз перечислил дед, я не помню.
  
   2393.
   Мама, кажется, вспоминала, что в её юные годы дед ей тоже говорил что-то подобное. Но там вроде бы разговор имел продолжение: получалось, что через полвека после Октябрьской революции по этой логике тоже может случиться какое-нибудь восстание.
   В ту пору как раз набирало популярность движение диссидентов (смутно припоминаю, что дед его мог называть "оппозицией"), и дед провёл с мамой мягкую убеждающую беседу, в которой порекомендовал маме не связываться с диссидентами ("оппозицией").
   Впрочем, мама к этому и сама не особо стремилась. О многих мрачных страницах советской истории она очень долго вообще не знала. И тот идеологически-фрондёрский контекст, в котором "варилась" в 60-е - 80-е годы почти вся московская интеллигенция, чётко делившая мир на "своих" (антисоветских свободолюбцев) и "чужих" (партийцев-бюрократов-лицемеров) - маме был малопонятен и малознаком.
   Тем не менее, подпольный самиздат в те годы распространялся активно, и что-то из полулегальной литературы мама тоже читала, в т.ч. знаменитого "Мастера и Маргариту". Какой-то раз маму вызывал на профилактическую беседу сотрудник КГБ - а мама ему заявила, отчасти с вызовом, отчасти шутливо, что она "политически неграмотна и морально неустойчива", т.е. перефразировала с точностью до наоборот тогдашнее клише, характеризующее "правильного комсомольца" или что-то в этом роде.
   Разговор же у мамы с дедом об "оппозиции" мог быть во время их поездки в Вёшки во 2-й половине 60-х годов. Но это неточно.
  
   2394.
   Рассказывал, кажется, дед известную легенду о Дедале и Икаре. Дедал, живший по легенде в древние времена, захотел научиться летать, сделал себе крылья, и вместе с сыном Икаром поднялся в небо. Но по пути кто-то из них так возгордился, что захотел долететь до солнца. Крылья крепились к спине воском, в жарких солнечных лучах воск растаял, крылья отвалились, и дерзкие покорители небес разбились о землю.
   В мои детские годы, уезжая из Ногинска в Москву или Люберцы, мы нередко ездили на автобусе-экспрессе. Билет на него стоил дороже, чем на обычный автобус или электричку, но зато он шёл без остановок, а отправлялся, кажется, прямо из Глухово, т.е. добраться до экспресса было быстрее и ближе, чем до вокзала.
   Эти экспрессы называли Ик"русами - на них так и было написано латиницей: "ICARUS". Я долго считал это название таким же родовым понятием как "автобус", "троллейбус", "электричка" и т.д. Так и спрашивал нередко у родителей: "Поедем на Икарусе?"
   Позже я с большим удивлением узнал, что "Икарус" - это и есть тот самый легендарный Икар, и в данном случае это всего лишь марка производителя этих автобусов, а вовсе не синоним слова "экспресс". Дед, впрочем, кажется, всегда называл эти автобусы только "экспрессами".
  
   2395.
   Помню, как мы в "расширенном" семейном составе ждали автобуса на Измайловском автовокзале в Москве - там была наша "младшая семья" вместе с дедом. Кажется, это был не разовый случай, а порой повторявшаяся ситуация.
   Сейчас этот вокзал сильно перестроен. Прежние кассы давно снесены. Сама асфальтированная площадь переоборудована до неузнаваемости. Часть её отдана под линию поездов МЦК (Московского центрального кольца).
  
   2396.
   Ещё помню, как мы с дедом вдвоём в конце 80-х годов ждали автобус на остановке в Ногинске, рядом со старинным учебным зданием.
   Если я правильно запомнил место, то по нынешней Яндекс-карте это дом 59 на улице 3-го Интернационала, напротив ТЦ "Богородский". Сейчас этот участок улицы сделан полностью пешеходным. Но в ту пору по нему ходили автобусы и машины, а никакого ТЦ "Богородского" в доме напротив, разумеется, не было и быть не могло.
   Прождали мы там с дедом м.б. минут 5-10, и было это, кажется, осенью.
  
   2397.
   Но вернусь к теме дедовых историй. Так, дед рассказывал о действовавшей в прежние века в какой-то стране шайке благородных разбойников, наподобие английского Робин Гуда. Во главе шайки стоял вожак, имя которого было известно властям, но поймать его власти всё никак не могли. Охота на него продолжалась много десятилетий и в конце концов превысила все мыслимые сроки человеческой жизни.
   Время от времени кто-то из членов шайки попадался в руки властям, но на их расспросы, "кто ваш вожак?", называл всё то же имя. Власти, кажется, в итоге заподозрили дьявольщину: ну не может один человек жить так долго, оставаясь к тому же в полноте сил и неуловимым. А разгадка была проста, хотя, увы, и не так блистательна, как вечная жизнь. Просто вожаки со временем менялись, но первый из них завещал всем последующим брать то же самое имя, превратив его тем самым отчасти в должность (вроде цезаря), а главным образом - в символ, устрашающий местные власти своей неистребимостью.
  
   2398.
   Сам дед относился к долгожителям с большим уважением. Где-то уже м.б. в поздние 90-е годы, а может, даже, в начале нулевых, дед увидел по телевизору кадры с бредущим куда-то столетним старичком. Этот момент дед мне тогда же пересказывал с мягким восхищением к этому человеку: вот, мол, старичку 100 лет, а он сам идёт! Чувствовалась в этом дедовом восхищении и доля радостного удивления - что вот, оказывается, и так бывает, некоторым людям удаётся настолько противостоять времени.
   О симпатии деда к предполагаемому долгожительству адмирала Николая Кузнецова я уже писал выше (см. п.682).
  
   2399.
   Помню, где-то во второй половине 90-х годов, бабушка [стоя у двери спальни] в процессе какого-то разговора сказала деду: ~"Нам в молодости 70-летние казались стариками". Смысл по контексту был такой: в молодые годы бабушка с дедом смотрели на 70-летних как уже на других людей, на какое-то непонятное старичьё, а теперь, сами став 70-летними, поняли, что человек-то внутри остаётся прежним! Таким же, каким был в молодости, а вовсе не перерождается в некую странную новую сущность, именуемую стариком. По крайней мере, так я понял контекст той фразы.
  
   2400.
   Дед рассказывал, что ребёнок в утробе матери как бы повторяет все стадии эволюции человечества* в миниатюре. Развивается из малой клетки. В какой-то момент у него появляется хвост. Затем, по прежнему в утробе, этот хвост исчезает.
   Комментарий от Гранта: вообще-то не только человечества.
  
   2401.
   Дед рассказывал также, что некоторые люди до сих пор рождаются с хвостами - это такой очень редкий атавистический признак. Мама, кажется, тоже подтверждала, что ей доводилось видеть таких людей.
   Правда, я при рассказах о людях с хвостами представлял себе длинный загибающийся хвост, как у обезьяны. Но мама дала понять, что хвосты, встречающиеся изредка у людей, очень коротки. Фактически, это просто незначительное продолжение позвоночника, м.б. на несколько лишних позвонков.
  
   2402.
   Дед рассказывал про знаменитое семейство отшельников Лыковых и их трагическую судьбу. Много десятилетий назад они бежали куда-то в тайгу, где поселились вдали ото всех, и жили полностью сами, никак не контактируя с другими людьми, в полном отрыве от цивилизации. (Как я потом выяснил, бежали они от бесчинств ранней Советской власти.)
   Спустя много десятилетий кто-то из путешественников наткнулся на семью Лыковых и "открыл" их для общества. Порядки в стране к тому времени давно уже переменились к лучшему. Никакое преследование Лыковым больше не угрожало. Наоборот, их уникальным примером заинтересовались учёные, исследователи, журналисты - всем им было любопытно узнать, как целой семье удавалось на протяжении стольких десятилетий выживать вдали от людей.
   Но этот-то вспыхнувший интерес к ним оказался для Лыковых губительным. Как рассказал дед, вскоре после обнаружения, когда к Лыковым зачастили корреспонденты и прочие посетители, почти всё семейство перемёрло один за другим. По всей видимости, посетители занесли к ним бактерии или вирусы, против которых у Лыковых из-за их оторванности от мира не было иммунитета.
   Уцелела лишь одна женщина, Агафья Лыкова, бывшая м.б. одной из самых младших членов семьи. С той поры она так и живёт там отшельницей, одна-одинёшенька, где-то в избушке посреди леса. Ей предлагали переселиться к людям, но она отказалась.
   Правда, контакт с ней больше уже не терялся. Уже не от деда, а из интернета я знаю, что Агафья Лыкова до сих пор жива, но уже стара, здоровье её сильно пошатнулось, и вопрос о переезде в людные места поднимается вновь. Пока же ей привозят какую-то помощь, лекарства, еду и т.д.
  
   2403.
   Мама как-то рассказывала, а позже, кажется, я и от деда слышал такой рассказ: в какой-то стране к празднику покрасили золотой краской ребёнка - кажется, мальчика. Устроители празднества решили, что это будет очень красиво: то ли собирались где-то этого ребёнка нести на руках, то ли посадить на какой-нибудь декоративный трон на время торжеств.
   Однако закончилась эта затея трагически: через несколько часов ребёнку стало плохо, и он умер. Оказалось, дело в том, что краска закупорила дыхательные поры на коже, и это обернулось для ребёнка гибелью.
   Кажется, история эта рассказывалась нам затем, чтобы подчеркнуть, что человек дышит не только носом и ртом, но также и кожей. М.б это был для нас аргумент в пользу прогулок, точно не помню.
  
   2404.
   Дед однажды с некоторым лукавством спросил меня, знаю ли я, какие органы считаются органами выделения? Было это м.б. в середине 90-х годов, правильного ответа я не знал, у меня имелась гипотеза, но при деде я озвучивать её не стал. На что дед, кажется, с улыбкой заметил, что он и сам в своё время думал аналогично, но вопрос этот, который ему тогда кто-то задал, был с подвохом, так как правильный ответ - органы выделения это почки.
  
   2405.
   Кажется, именно дед, хотя м.б. и кто-то ещё из взрослых рассказывал нам про ложное согревание в снегу, чрезвычайно опасное для человека. Когда человек долго находится на морозе, его начинают покидать силы, появляется желание ненадолго прилечь, он ложится в снег, субъективное ощущение холода отступает, человеку начинает казаться, что он согрелся (хотя на самом деле это не так), он засыпает, и во сне замерзает насмерть.
  
   2406.
   Что-то дед рассказывал про легендарного французского деятеля времён XVIII и начала XIX века, графа Сен-Жермена - то ли обладавшего сверхъестественными возможностями, то ли умелого мистификатора, во многом напоминавшего не менее легендарного графа Калиостро.
   Возможно, о Сен-Жермене у деда была какая-то история, связанная с часами, но я её совершенно забыл. М.б. Сен-Жермен умел [по легенде] останавливать ход времени? Или обращать время вспять? Или появлялся одновременно в двух разных местах?
   Вообще легенды о Сен-Жермене достаточно популярны. О них можно прочесть, например, здесь:
   https://zen.yandex.ru/media/id/5b8ef217fd3cf000aae738a9/graf-sen-jermen-raskryta-taina-spustia-stoletiia-5b8f950c2d8d1700ab447415
   Там же упоминается, что Сен-Жермен будто бы умел предсказывать людям дату их смерти. Возможно, что-то подобное о нём рассказывал и дед.
   Замечу, что перечисленные там легенды имеют много общего с "подвигами" Жозефа Бальзамо (он же вышеназванный граф Калиостро) из одноимённого романа Дюма.
   Кажется, по дедовым рассказам, Сен-Жермен бывал и в России.
  
   2406 + 1 = 2491.
   Что-то рассказывал дед о таком явлении как летаргический сон. А кто-то, м.б. мама, или бабушка, или тоже дед, пересказывал нам известную историю про Рип Ван-Винкля, проспавшего двадцать лет.
  
   2407.
   Дед или бабушка рассказывали о Ленине, что он владел искусством скорочтения: ему достаточно было взглянуть на страницу книги, и он разом усваивал всё, что на ней написано. Поэтому процесс чтения им книги выглядел просто как перелистывание страниц.
   Не знаю, впрочем, насколько это достоверно. Скорее, вряд ли, иначе бы этот факт чаще тиражировался в интернете.
  
   2408.
   Дед придерживался идей русского патриотизма в т.ч. в виде первенства русских в разных открытиях, научных достижениях и т.п. По дедовым рассказам получалось, что русские нередко опережали иностранцев, но те из-за своих козней и из-за вражды к русским не признавали их первенства, отдавая приоритет своим изобретателям вопреки исторической правде.
   Среди особенно ярких случаев - изобретение радио А. Поповым. М.б. также изобретение электрической лампочки и др.
   В детстве я принимал дедову версию за действительный факт. Но с годами пришёл к выводу, что дед тут скорее поддался сталинской пропаганде, которая, после разворота Сталина во второй половине 30-х годов от идеалов революции к державничеству, особо напирала на исторический приоритет русских где только можно, искажая при этом факты в свою пользу.
   Любопытно, что примерно в те же годы подобной идеей увлёкся мой любимый писатель Александр Волков, тоже большой патриот России, Петра I и вообще русской старины. Собственно, замысел первой написанной Волковым книги, "Чудесный шар", строился на кратком упоминании в исторических источниках будто бы имевшего место полёта русского человека на самодельном воздушном шаре в середине XVIII века, что на несколько десятилетий опередило международно признанное открытие воздухоплавания французами, братьями Монгольфье.
   К сожалению для Волкова и других патриотов, впоследствии выяснилось, что запись о первом русском воздухоплавателе - позднейшая фальсификация.
   Сам я, задумавшись уже, наверное, в нулевые годы об идее научного и прочего первенства русских, пришёл к выводу, что идея эта вообще говоря одиозна, чтобы не сказать хуже. Если хорошенько вдуматься в то, чт" именно она доказывает, то получится нечто опасно близкое к фашизму, точнее нацизму с его принципами расового превосходства. Я ничего не имел бы против доказательств советского приоритета - они означали бы просто, что Советский Союз построен на более прогрессивных принципах, чем другие страны. Но идея русского приоритета означает лишь то, что русские - люди иного теста, чем все остальные народы, т.е. фактически это либо иной биологический вид, отмеченный особой смекалкой и особо продвинутым развитием мозга*, либо тут надо привлекать идею "богоизбранности" народа, не менее реакционную, чем фашизм: мол, мы лучше других просто по праву рождения.
   Комментарий от Гранта: на эту тему очень любит высказываться в своих многочисленных видеороликах (на ютубе) некий биолог профессор Сергей Савельев. Его точка зрения фактически примиряет безнравственность некоторых нацистских идей с положениями теории эволюции, причем делается это с научной (или наукообразной - моих познаний недостаточно, чтобы отличить) позиции.
  
   2409.
   Дед не раз упоминал, что большевики (и Советский Союз в целом) всегда выполняли свои международные обязательства, как бы трудно это ни было. Досконально соблюдали заключённые ими договора, чего бы это ни стоило, и т.п.
   Тоже сомневаюсь в достоверности этого факта.
  
   2410.
   Дед скептически отзывался о корейцах (очевидно, северных) с их принципом опоры на собственные силы. Так, дед говорил, что когда-то они у нас закупили трактора, но осваивать их решили сами, и доосваивались до того, что трактора стали у них ездить задом наперёд.
   Добавлю, что в 90-е годы этот корейский принцип под забавным для русского уха названием "чучх"" довольно активно высмеивался в российских средствах массовой информации, - впрочем, скорее не сам принцип, а вся эта северокорейская тоталитарная самобытность под коммунистическими знамёнами, которая с позиций российской идеологии 90-х годов казалась диким пережитком прошлого - в т.ч. гротескным кривым зеркалом нашего собственного исторического пути.
  
   2411.
   Не помню, писал ли я раньше, но дед рассказывал и об издержках нашей собственной плановой экономики советских времён. Среди прочего, дед упоминал о полях, на которых гниёт урожай, поскольку вырастить-то его вырастили, а вот грамотно организовать сбор не умеют. Дед в этом, впрочем, видел, по-моему, преступное вредительство, а не общесистемный недостаток.
   Ещё дед приводил пример, когда государство (вероятно, в лице Госплана, он же Государственный плановый комитет) разослало по всей стране предприятиям (колхозам? совхозам? заводам?) списки техники, чтобы те выбрали что им требуется для работы, а государство тогда обеспечит им поставку всего выбранного по списку (бесплатно?). Курьёз состоял в том, что на каком-то предприятии не разобрались в списках и заказали себе такую машину, которых на всю страну было всего три штуки. В итоге, заказанная машина была исправно доставлена, а что с ней делать - и сами заказчики не знали.
  
   2412.
   Кажется, дед с бабушкой, рассказывая о 20-х годах, когда Советский Союз был ещё на стадии становления, активно упоминали "Фордзоны" - американские трактора, кажется, с заводов Форда. Эти Фордзоны Советское правительство закупило за границей, поскольку своей сельхозтехники у нас в ту пору просто не было, а промышленность для её производства ещё только предстояло создать.
  
   2413 = 1853 + 1.
  
   2414.
   Дед рассказывал о совместном советско-итальянском автомобильном предприятии, которое окончилось скандалом. В 60-е годы Советский Союз договорился с итальянским автомобильным концерном "Фиат" о строительстве завода на Волге - кажется, наши должны были там производить автомобили по итальянским стандартам.
   В итоге, случился большой раздрай. Как рассказывал дед, наши рабочие на этом предприятии по характерной для нашей страны привычке халтурили, злоупотребляли выпивкой. А итальянское руководство таким нерадивым работникам отказалось платить зарплату по той же ставке, как остальным: мол, кто на сколько наработал, столько и получит.
   Советская сторона возмутилась, ибо, как сказал дед, для нас это был вопрос идеологический - чтобы всем платили поровну. На этом, кажется, совместный статус предприятия был прекращён.
   Сам я, впрочем, при этом дедовом рассказе, одобрения к позиции нашей стороны не испытывал. Мне казалось сомнительным высокопарно качать права ради того чтобы представить пьяниц и халтурщиков полноценными работниками.
   Где конкретно всё это происходило, не помню. Возможно, речь шла о Тольяттинском автозаводе, а выпускавшиеся на нём автомобили - это ВАЗ, они же Жигули, они же Лада. Впрочем, в автомобильных делах я не силён, так что могу всё перепутать, а проверять по интернету не хочется.
  
   2415.
   Дед рассказывал об издержках непродуманных решений, нарушающих природный баланс. В Китае, говорил дед, решили изничтожить то ли всех комаров, то ли всех воробьёв поголовно, посчитав их вредителями. (Наверное, речь всё же шла о воробьях - они действительно могут вредить посевам, и их реальнее истребить, чем комаров.)
   В итоге, разразилась природная катастрофа. Воробьёв истребили; вслед за ними, по природной пищевой цепочке, погибли те животные или птицы, которые промышляли охотой на воробьёв; за ними - следующие. Так что в конце концов, чуть ли не весь животный мир в тех краях вымер, а на освободившееся место нагрянули полчища крыс - те были всеядны и более живучи.
   Возможно, дед рассказывал эту историю в знак того, что в природе всё устроено разумно, и надо много раз подумать, прежде чем нарушать сложившийся баланс.
  
   2416.
   Кто-то, то ли дед, то ли мама, упоминали о страшном (по их рассказам) химическом веществе ДДТ, оно же дуст: его изобрели, кажется, как очень эффективное удобрение, или же средство против вредителей на полях. Но вскоре повсеместно запретили, так как выяснилось, что это страшный яд.
   Добавлю, что известная журналистка Юлия Латынина уже в наше время раз за разом оспаривает разумность этого решения (притом довольно убедительно), утверждая, что: 1) оснований для запрета ДДТ было недостаточно; 2) виновна в запрете международная экологическая бюрократия, преследующая корыстные цели; 3) а сам запрет обернулся гибелью чуть ли не миллиона человек, кажется, от малярии, распространения которой можно было бы избежать при помощи ДДТ.
   Не могу не упомянуть также, что название ДДТ носит одна из самых известных российских музыкальных рок-групп во главе с Юрием Шевчуком, - и большим фанатом группы ДДТ и Юрия Шевчука в середине девяностых годов стал Грант.
  
   2417.
   Дед рассказывал, что в позднесталинское время наша страна очень сильно дружила с Китаем.
   Как известно, в Китае коммунисты победили в 1949 году, лидером страны стал Мао Цзэдун, находившийся в очень хороших отношениях со Сталиным.
   Дед вспоминал, что в нашей стране проходило какое-то крупное международное мероприятие (м.б. Всемирный фестиваль молодёжи 1956 года?), куда съехались представители разных стран. Гости ехали по Москве на грузовиках. Вдоль улиц стояли советские граждане, приветствуя проезжающих. Когда появился грузовик с китайцами, их приветствовали восторженно, как никого другого, был шквал эмоций, а китайцы из кузова грузовика радостно махали встречающим флажками, - по крайней мере, такая картина осталась у меня в памяти по дедовым рассказам.
   Через несколько лет Хрущёв рассорился с Мао и разорвал отношения с Китаем. Дед жалел об этом. Для него это было также ещё одним "лыком в строку" в отношении к Хрущёву, которого дед с бабушкой считали бездарным руководителем.
   Любопытно, что рассказ деда о восторженной встрече китайцев ложится в пандан (если так можно выразиться) свидетельству моего старшего товарища по Изумрудному форуму Вячеслава Рыженкова, известного на форуме под прозвищем Саль. Будучи как раз 1956 года рождения, Саль вспоминал, что в годы его детства наш народ китайцев ненавидел. Допускаю, что такое отношение могло сложиться после конфликта СССР и Китая вокруг острова Даманского, произошедшего, согласно википедии, в 1969 году. Но м.б. повлияла и более ранняя советская пропаганда, направленная против Китая.
  
   2418.
   В детстве я читал книгу о Китае - "Золотой фонарик". Эта книга, большеформатная, в твёрдой жёлтой матерчатой обложке, имелась в Ногинске (где-то там она должна быть и сейчас). В ней были изложены для маленьких детей короткие китайские сказки, легенды, а также современные для той поры поучительные истории из опыта строительства социализма в Китае.
   Обложка и фрагменты этой книжки представлены здесь:
   https://kid-book-museum.livejournal.com/804876.html
   Приобретена эта книга была ещё в годы маминого детства, а издана, очевидно, перед самым разрывом с Китаем. Мама тоже сохранила об этой книжке тёплые воспоминания.
   Обложка книги (из интернета):
  
  
   2419.
   Но чаще мама вспоминает другую свою детскую книгу - об Индии. Благодаря этой книге, у мамы с детства сложилось совершенно особенное отношение к Индии как к некой полусказочной стране.
   Побывать в Индии маме довелось только в январе 2010 года - с молодой коллегой по РГГУ, но без нас. Поездка была непростая, Индия оказалась всё ещё достаточно неразвитой в техническом отношении страной, но мамина детская любовь к ней пересилила все сложности.
  
   2420.
   Ещё у нас в Ногинске на секретере имеется вертящийся китайский фонарик в виде небольшого параллелепипеда. На каждой из четырёх сторон его имеется, по-моему, узор на сетчатых металлических пластинках, который освещается светом разных оттенков. Если фонарик включить, параллелепипед начинает вращаться вокруг вертикальной оси, освещаясь разными цветами. В детстве меня это увлекало. Но последние лет 25 мы этот фонарик, по-моему, не включали.
   Вот фото этого фонарика от августа 2018 года (фонарик выключен и стоит слева на секретере в зале; левее него стопка книг, правее на некотором отдалении игрушечная фестивальная "Катюша"):
  
  
   2421.
   В конце 80-х или начале 90-х годов бабушка, кажется, читала книги популярных психологов - Владимира Леви (м.б. книга "Нестандартный ребёнок") и, возможно, американского доктора Спока, предлагавшего новаторские методики воспитания детей. Вроде бы я видел как минимум одну из этих книг на бабушкином прикроватном стуле в спальне, и что-то содержательное оттуда она м.б. обсуждала с мамой. Но всё это очень смутно.
   Сам я книгами Владимира Леви увлёкся в начале нулевых годов, когда искал способы вывести из кризиса свою неудавшуюся романтическую историю.
  
   2422.
   Когда Ольгана в свой долгий приезд (1988-91) жила у дедушки с бабушкой, бабушка вела с ней разговоры о литературе. В этих разговорах часто звучало незнакомое мне тогда слово "хрестоматия".
  
   2423.
   Что-то говорила бабушка о знаменитой поэме Блока "Двенадцать", но когда, кому и что - я забыл.
   Помню, впрочем, что упоминавшаяся мною выше учительница литературы в моих старших классах, Наталья Алексеевна Литвинова, объяснила нам, что при Советской власти поэму "12" всегда трактовали ошибочно.
   Наталья Алексеевна сделала при нас чуть ли не построчный разбор этой поэмы и достаточно убедительно показала (по крайней мере, меня тогда это вполне убедило), что Блок там вовсе не на стороне революционных матросов, он осуждает революцию, использует в адрес революционеров совершенно бичующие эпитеты и метафоры.
   М.б. она говорила также, что Христос "в белом венчике из роз" впереди революционных матросов идёт не как духовный лидер во главе своих апостолов, а наоборот, шествует на Голгофу, понукаемый стражей, - или что-то другое, но не менее неожиданное. Мол, только малограмотные советские руководители могли не заметить всех этих аллюзий и считать поэму апологетикой революции.
   Говорилось, кажется, также, что Блок, закончив эту поэму, высказался в том плане, что это вершина всего его творчества, он выразил в ней всё что мог, - и впредь уже ничего больше не писал, а спустя несколько месяцев или лет умер.
   Возможно, эту трактовку вкратце я и пытался изложить бабушке.
   Сейчас, впрочем, я уже не уверен, что трактовка эта достаточно обоснованна и Блок действительно всё это подразумевал.
  
   2424.
   Дома у нас порой цитировалась пара строк из поэмы "Двенадцать": "Стоит буржуй на перекрёстке // И в воротник упрятал нос" (м.б. в варианте "Под воротник ..."). Кажется, цитировала эти строки бабушка.
  
   2425.
   В самом начале 90-х годов бабушка, первая в нашей семье, увлеклась детективами Чейза. Видимо, в ту пору их только-только стали переводить на русский язык. У бабушки был двухтомник Чейза - не очень толстые книжки в твёрдой обложке, одна лиловая, другая, кажется, чёрная.
   Следом эти книжки взялся читать и я. Для меня тогда жанр современного остросюжетного детектива был нов, и книги эти мне очень понравились.
   Позже, в 90-е годы, Чейзом увлекался также Грант и, кажется, мама. Разочаровался я в Чейзе лишь в 2014 году: он показался мне уж слишком мизантропичным, да и из детективного жанра я к тому времени в основном вырос.
  
   2426.
   Дед рассказывал, что в школьные годы поначалу не хотел читать появившуюся тогда книгу "Как закалялась сталь" Николая Островского. Книга быстро набрала популярность, все вокруг её хвалили, но на деда это не действовало, поскольку название книги он воспринял буквально: решил, что речь в ней идёт о техническом процессе закаливания стали, а деду об этом читать было неинтересно. В конце концов, недоразумение выяснилось, дед книгу прочёл и был ею впечатлён.
  
   2427.
   Мама говорила, что дед читал "Степного волка" Германа Гессе и, более того, эта вещь ему понравилась, - к маминому удивлению, т.к. мама считала эту книгу, вероятно, слишком фривольной для дедовых строгих нравов.
  
   2428.
   Дед часто читал наизусть строки из "Сказки о рыбаке и рыбке" Пушкина. Момент, где говорится про старика и старуху, живших в землянке у самого синего моря тридцать лет и три года, дед, по-моему, полушутя ассоциировал с собой и бабушкой.
  
   2429.
   "Сказку о царе Салтане" дед рассказывал наизусть чуть ли не целиком - хотя она очень длинная. Наверное, из Пушкинских сказок она ему нравилась больше всего. Особенно он любил приводить следующие строки:

"Ветер по морю гуляет,

И кораблик подгоняет,

Он бежит себе в волнах,

На раздутых парусах".

   Наверное тут сыграла роль и неутолённая дедова страсть к моряцкой судьбе.
  
   2429 + 1 = 2496.
   Дед с чувством рассказывал и знаменитый стих Лермонтова:

"Белеет парус одинокий

В тумане моря голубом.

Что ищет он в стране далёкой,

Что кинул он в краю родном?".

  
   2429 + 2 = 2497.
   Также рассказывал дед стихотворение Лермонтова "Тучи" ("Тучки небесные, вечные странники") и м.б. "Утёс" ("Ночевала тучка золотая").
  
   2430.
   Мама вспомнила, что тема её выпускного сочинения в школе была: "Поэзия Пушкина - союз волшебных звуков, чувств и дум".
  
   2431.
   Я уже писал о том, что бабушка любила пересказывать дома "в лицах" свои разговоры с другими людьми, знакомыми по Полигону, коллегами, продавцами, неприятелями и т.п. Иногда на неё находило настроение что-нибудь почитать вслух - и это было очень увлекательно слушать.
   Дед больше был склонен рассказывать истории из своей жизни, особенно времён молодости, службы в авиации и т.д. Также дед очень любил читать наизусть стихи.
   В годы маминого детства дед, бывало, тоже читал ей книжки вслух. Мама вспоминала, что его было очень интересно слушать, т.к. у него была такая таинственная интонация. В моём детстве дед мне книжек, кажется, особо не читал, но нередко зачитывал бабушке какой-нибудь пассаж из газет.
   Так что дар рассказчика был у деда с бабушкой у обоих, только у каждого по-своему. Дед чаще рассказывал неторопливо и обстоятельно, с мирной, спокойной, даже мягкой интонацией. Бабушкины рассказы звучали более эмоционально и экспрессивно, как бы отражая присущую ей бурную натуру.
   Голос у бабушки был достаточно зычный и звучный, но при этом вполне женственный, доходящий до высокого тембра. Когда бабушка что-нибудь рассказывала деду на кухне, её реплики хорошо слышались даже из зала. Дедов голос звучал более сдержанно. Хотя сам дед в поздние годы, кажется, признавал себя по типу темперамента меланхоликом, мне всё же думается, что в нём было немало и от флегматика.
  
   2432.
   Всерьёз выходил из себя дед крайне редко. В раннем детстве я помню лишь два таких момента. Один раз дед прошёл по квартире и рванул шторы в зале. Другой раз боксировал в воздухе, стоя полуодетый в спальне рядом с кроватью, а бабушка, кажется, стояла рядом и взволнованно пыталась его урезонить.
   Я в ту пору ещё ничего не соображал, но эпизоды эти выглядели столь необычно, что запомнились, хотя большого значения я им тогда не придал. "Мир взрослых" мне тогда ещё казался незыблемым как скала, я не опасался, что с ними что-то может случиться, и не особо вникал в их взрослые дела, заранее зная, что мне это непонятно и меня это, как часто говорили сами взрослые, не касается.
  
   2433.
   Вообще дед, как мне кажется, был человек ранимый, но отходчивый. Он не таил ни на кого зла, считал неправильным кому-то мстить, старался всегда держаться тактично.
   Я не помню, чтобы дед, рассердившись на кого-либо, оставался сердит на протяжении многих часов, а тем более дней. Также не помню, чтобы дедова рассерженность хоть раз выражалась в подчёркнутом нежелании разговаривать с человеком, вызвавшим его недовольство. Этот метод, который я, по правде говоря, считаю одним из самых поганых в человеческом арсенале (хотя сам я к нему прибегал в детстве и юности), - деду был, по-моему, совершенно несвойствен.
  
   2434.
   Бабушка была более обидчива, и обиды, видимо, переживала острее. Бывало, что они не отпускали её по многу лет, возвращаясь снова и снова. Притом ей была присуща мнительность, побуждавшая её видеть обиду, невнимание или злой умысел там, где ничего подобного не было.
   Однако злым человеком бабушка не была. Даже папа, спустя несколько лет после бабушкиного ухода из жизни, заметил мне, что несмотря на все их с бабушкой прежние разногласия, не считает её плохим человеком.
   Думаю, что по темпераменту бабушка была скорее сангвиник, либо, менее вероятно, холерик. Ей трудно было усидеть на месте. Её всегда тянуло в гущу событий, туда, где кипит жизнь и бурлят эмоции. Она не любила сидеть без дела, всегда изобретала себе какие-то занятия по дому. Появлявшиеся у неё планы захватывали её целиком, и тогда её невозможно было остановить.
   В таком своём настрое (унаследованном от неё и мамой) бабушка была склонна к подвигам - могла, наверное, затащить на четвёртый этаж полные вёдра воды или мешок картошки, не думая чем это может обернуться для её здоровья.
  
   2435.
   Ещё бабушка любила радовать тех, кто ей дорог: с удовольствием дарила подарки, добывала разные угощения, запасала большими порциями всяческие запасы - не абстрактно "чтоб было", а именно представляя как всё это у нас потом пойдёт в ход.
   Могу ошибиться, но, по-моему, среди способов порадовать близких людей, особенно детей, у бабушки был ещё такой: потихоньку разрешить что-то, что обычно запрещалось. Тут бабушка и сама радовалась заодно, словно ребёнок.
   Вообще дед с бабушкой почти ни в чём нам не отказывали. Почти не помню ситуаций, когда бы мы чего-то очень хотели, просили у них, а они бы сказали решительное "нет". Они легко могли экономить на себе и собственных потребностях, но для нас всегда старались обеспечить всё самое лучшее.
  
   2435 + 1 = 2457.
   Мама напомнила, и я тогда тоже вспомнил: дед дарил мне игрушечную лошадку - мягкую игрушку, размером сантиметров 40, гнедой масти, с гривой. Она до сих пор должна быть в Ногинске среди прочих игрушечных зверушек.
   [Дополнение: Возможно, подарок был сделан, когда я пошёл в первый класс.]
  
   2436.
   Году в 1989-м или 1990-м мы всей семьёй, включая деда и бабушку, смотрели в Ногинске сериал о Пуаро - наверное, самый знаменитый, с Давидом Суше в главной роли. Помню, что одна из серий меня очень перепугала. Там шла речь, кажется, о женщине и её сестре, которую пытались убить, и был какой-то выстрел издалека, а со стены дома падала на кровать картина в тяжёлой раме. В ту пору я ещё воспринимал детективы всерьёз, и эта серия произвела на меня жутковатое, гнетущее впечатление.
  
   2437.
   Кажется, в конце 90-х годов мы с дедом и мамой смотрели на маленьком телевизоре советский фильм "Деловые люди" по рассказам О.Генри - в т.ч. новеллы про Вождя краснокожих, про неудачливого грабителя в исполнении Юрия Никулина, и про Боливара, который не вынесет двоих.
  
   2437 + 1 = 2499.
   Ещё в Ногинске, кажется, с дедом, бабушкой и мамой мы смотрели старые советские фильмы - драму "Солнце светит всем" (1998) и лирическую комедию "Я вас любил" (1999?).
   Мама с дедом, м.б. в начале нулевых, смотрели американскую комедию "Мышиная охота". Мама говорила, что деду понравилось (хотя обычно он современные американские фильмы не жаловал).
  
   2438.
   Мама вспомнила, что бабушке нравилась прибалтийская актриса Вия Артмане.
  
   2439.
   Весной 2005 года, уже в Строгино, дед, после просмотра новостей, сказал мне, что вот что-то целый день говорят про разбившегося актёра. Кажется, дед спрашивал, не знаю ли я такого. Фамилию его дед расслышал как "Тарасенков". Вначале я не сообразил, о ком речь, но следом до меня дошло, что имеется в виду Николай Караченцов. Он действительно в тот день попал в страшную автокатастрофу. Потом Караченцов долго лежал в коме, наконец пришёл в себя, но полноценно уже, к сожалению, не восстановился, хотя и прожил до 2018 года.
  
   2440.
   Как-то раз, в девяностые или даже нулевые годы, дед посетовал, что вот теперь в титрах фильмов указывают каких-то "продюсеров" - а кто они, эти продюсеры, и зачем они нужны, непонятно. Раньше, говорил дед, прекрасно обходились без них.
   Думаю, деда во всём этом коробило ещё и само слово, звучащее на иностранный лад и непривычное для русского уха.
  
   2441.
   Смутно припоминаю, что, кажется, дед ценил музыку "Болеро" Равеля.
  
   2442.
   Году примерно в 1991 папа как-то мне предложил записывать дедовы рассказы. Имелось в виду, записывать от руки; магнитофоны/диктофоны были тогда не слишком доступны, а никаких компьютеров у нас не было. Возможно, тот папин совет был вызван тем, что я начал проявлять меньше внимания к дедовым рассказам, которые тогда уже частенько начинали повторяться.
   Помню, что я решил попробовать. И вот какой-то раз дед сидел, кажется, на диване в зале Ногинской квартиры, я пристроился рядом, м.б. на стуле. Дед завёл рассказ, я взял тетрадку и попробовал тут же на слух что-то записать. Но дед выразил досаду, что я отвлекаюсь на писанину, уткнувшись в тетрадь. Так что я эту затею продолжать не стал. Впрочем, кажется, мне тогда же сходу стало ясно, что за дедовым рассказом я не поспею - писал я всегда медленно. А рассказывать так, чтобы я успевал записывать, деду, кажется, было неудобно.
   Теперь, однако, я не раз успел пожалеть, что не нашёл в те годы никакого иного варианта зафиксировать дедовы воспоминания и наши с ним разговоры. В результате, пишу сейчас сохранившиеся в памяти обрывки - неполные, неточные, наверняка с массой перепутанных и упущенных важных деталей. О той же авиационной поре своей биографии дед рассказывал мне гораздо больше историй, чем я сумел вспомнить хоть краешком в этом тексте.
   С другой стороны, как знать, чт" бы это дало. Наверное, если б мы подошли к этому вопросу с умом, а не с нашей обычной бездумной беспечностью, то смогли бы без труда организовать магнитофонную, а то и диктофонную* запись. Достаточно было задаться подобной целью. Но вот я знаю, что где-то у нас осталась видеокассета, на которую, уже в Строгино, наша тамошняя соседка Асик записала фрагмент с участием деда. Однако после дедова ухода из жизни мы эту запись, кажется, не включали ни разу - это просто психологически тяжело. Наверное, можно сделать и это, если только кассета ещё сохранилась, - ведь смотрим же мы фотографии деда с бабушкой, - но потребуется переступить через психологический барьер.
   Комментарий от Гранта: диктофонная запись ничем не лучше магнитофонной. Она может быть наоборот хуже по качеству, т.к. диктофон предназначается для записи только речи, а магнитофон - для любых звуков.
  
   2443.
   Дед цитировал известную анекдотическую фразу Марка Твена: ~"Бросить курить? Нет ничего проще. Я сам сто раз бросал".
  
   2444.
   Припомнились мне ещё три анекдота из тех, что рассказывал дед. Все три не очень приличные, что для деда вообще-то не характерно.
   Один анекдот был про курятник, точнее, сравнивал с ним наше общество. Мол, у нас, как в курятнике: ~"каждый стремится сесть повыше, клюнуть ближнего и нагадить на нижнего".
  
   2445.
   Другой дедов анекдот был довольно длинной историей про воробья.
   В интернете она излагается примерно так. Летел зимой воробей, замёрз, упал и, наверное, помер бы. Но тут шла мимо корова и уронила на воробья свою "лепёшку". Воробей отогрелся, обрадовался и зачирикал. Его чириканье услышал кот - да и сцапал воробья. Мораль: не тот твой враг, кто тебя в ... посадил; не тот твой друг, кто тебя из ... вытащил; а главное: сидишь в ..., так не чирикай!
  
   2446.
   Третий дедов анекдот - про театр. Сидит в театре на концерте человек, слушает музыкантов, но никак не может сообразить, что же они играют. Наконец, наклоняется к соседу и спрашивает: "Как вы думаете, это Глинка или Гуно?" Тот оглядывает подмётку своего башмака и отвечает: "Да вот я вначале думал, что глинка, а теперь пришёл к выводу, что гуно".
  
   2447.
   Когда мы (нашей "младшей семьёй") жили в Старой Москве, и было мне года четыре, мне довелось изобрести уже существующее ругательство.
   В ту пору уже подрастал Грант. У меня (или у него?) была замечательная детская кроватка с защитными деревянными полированными* прутиками по периметру - видимо, чтобы малый ребёнок не свалился с кровати на пол. Эти прутики как бы превращали кровать в отдельное полупомещение - словно целый вместительный кузов грузовичка, только без крыши.
   Нам с Грантом очень нравилось прыгать в этой кровати. Родителям же наоборот, наша прыгучесть совсем не нравилась. Для мамы всегда была проблема уложить нас спать. Да и вообще наша шумная активность создавала родителям помехи. А может, они и за кровать беспокоились - как бы мы своими прыжками её не расшатали.
   В общем, кажется, какой-то раз мы там прыгали, и папа попытался это пресечь. Я выразил протест и, будучи сердит на папу, обозвал его Балдой, подразумевая, естественно, знаменитого героя сказки Пушкина. За это мне от папы тут же слегка влетело - из чего можно было сделать вывод, что папа не так хорошо знаком с творчеством Пушкина, как я, зато знает какие-то неведомые мне словеса.
   Впрочем, по прошествии многих лет, я могу допустить, что память сыграла со мной шутку: возможно, о ругательном значении слова "балда" я в ту пору уже догадывался, но до конца не был уверен, поэтому проверил догадку явочным порядком, и эксперимент, к сожалению, увенчался успехом.
   Комментарий от Гранта: полировка - это способ обработки поверхности (очень тонкая шлифовка), из-за которого поверхность приобретает зеркальный блеск. Полировать можно разные материалы, например, стекло или металл. В контексте мебели, полируют обычно не само дерево, а нанесенное на него покрытие из специального лака (т.е. наружный тонкий стеклоподобный слой на "полированной" мебели - это лак). Темно-коричневый цвет некоторых полированных деревянных изделий - не от полировки, а от предшествующего окрашивания древесины (т.е. темный цвет находится под лаком, а сам лак более-менее бесцветен и прозрачен). Блестящие, но не зеркальные деревянные поверхности (как сломанные подлокотники кресла в спальне) - тоже окрашенные и лакированные, но не полированные. Вероятнее всего, прутья кроватки были окрашенными в темный цвет и лакированными, но не полированными. Впрочем, я очень смутно помню ту кровать и даже не уверен, что она была темного цвета.
   Мой ответ: Да, тогда лакированные кажутся ближе к истине.
  
   2448.
   Был ещё один момент в Старой Москве, когда мне досталось, я считаю, незаслуженно.
   Гранту в то время было, м.б., несколько месяцев, и мама постоянно маялась с его кормёжкой. Есть Грант решительно не хотел, и задавал ор. Мама его уговаривала и так, и сяк, в конце концов у неё кончалось терпение, и она приходила в неистовство.
   И вот какой-то раз мы втроём были за столом: я, мама и Грант. Правда, не помню, был ли Грант у мамы на руках, или у него был какой-нибудь детский высокий стульчик.
   Так или иначе, повторилась привычная картина - Грант не хотел есть, стоял рёв, шум. Мама в какой-то момент поднялась со своего стула и подалась куда-то в сторону, кажется, продолжая увещевать Гранта. А мне зачем-то понадобился мамин стул (возможно, я в тот момент уже наелся и во что-нибудь играл рядом).
   В общем, предупредив маму, что возьму её стул, я оттащил его в сторону. Однако было у меня лёгкое сомнение, что, среди царящего гама, моих предупреждений мама могла не расслышать.
   К сожалению, так и вышло. С Грантом на руках мама вернулась за стол, села на привычное место - и оказалась на полу. Тут-то мне и влетело: обстановка и без того была нервная, а мама к тому же решила, что я нарочно устроил каверзу. Хотя это было не так.
  
   2449.
   В детстве мне очень нравилось, когда папа показывал фокусы. Одним из самых любимых был фокус с пальцем. Папа брал в кулак большой палец другой руки, делал вид, что хочет его открутить, а затем хоп - убирал кулак, а пальца нет, словно и не бывало! Потом тем же манером палец возвращался на место из неведомых миров.
   Этот фокус продолжал мне нравиться, даже когда я узнал разгадку. Кажется, мы с Грантом долго ещё потом продолжали упрашивать папу, чтобы он показал фокус с пальцем.
  
   2450.
   Когда за окном зимой идёт крупный снег, мама порой вспоминает, как я в детстве обозначил это явление словами "папы летят".
   Было это м.б., когда мы жили в Новой Москве, а может, уже в Люберцах. Я скучал по папе, он был, наверное, на работе, а за окном пошёл пушистый, крупными хлопьями, снег. И мне представилось, что эти неспешно парящие снежинки - как крошечные человечки, среди которых и наш папа плавно спускается по воздуху, в своём привычном осенне-зимнем плаще (был у него такой бордовый плащ), с чемоданчиком в руке. Так что я сказал маме: "Смотри, папы летят!".
  
   2451.
   Мама с давних лет исповедует принцип, что в жизни можно добиться всего, чего пожелаешь, если только очень этого захотеть и добросовестно приложить максимум усилий к достижению этой цели. Тогда, если человек честно сделал всё от себя зависящее, пусть даже этого и не хватает для исполнения желания, - есть шанс, что сам мир пойдёт ему навстречу и восполнит недостающие звенья на пути к цели.
   В мои школьные годы мама порой излагала этот принцип в более краткой форме: что добиться можно чего угодно, стоит только захотеть.
   Сам я однако к этому принципу всегда относился с долей скепсиса - наверное потому, что, будучи скорее материалистом, всё же обычно ощущал границы возможного и невозможного (хотя нередко они в моём представлении смещались то в одну, то в другую сторону от общепринятой планки).
  
   2452.
   Есть у мамы также рецепт, как справляться с очень объёмными делами. В маминой формулировке это звучит примерно так: "Как съесть очень большого слона? - По частям (по кусочкам)".
  
   2453 = 629 + 1. 2454 = 1844 + 2. 2455 = 1844 + 4. 2456 = 1844 + 5. 2457 = 2435 + 1.
  
   2458.
   Мама вспоминала, что дед с бабушкой хотя и не были в восторге от Брежнева (руководителя страны в 1964-1982 гг.), но ценили его за то, что он ~"держит мир" - т.е. ведёт политику, помогающую не допустить новой большой войны.
  
   2459 = 313 + 1. 2460 = 1844 + 6. 2461 = 1844 + 7. 2462 = 1227 + 1. 2463 = 1227 + 2. 2464 = 379 + 1. 2465 = 15 + 1. 2466 = 1201 + 1. 2467 = 1844 + 8. 2468 = 1844 + 9. 2469 = 1055 + 1. 2470 = 1055 + 2. 2471 = 1055 + 3. 2472 = 1055 + 4. 2473 = 1055 + 5.
  
   2474.
   Мама умеет вязать, и в моём детстве вязала нам разные одёжки: рукавицы, жилет в разноцветную полоску для меня (мне было лет 5-8), тёплый серый жилет для папы, зелёную шапку-будённовку для меня (мне было года 4), что-то для Гранта и т.д.
   На фото - я в связанной мамой будённовке:
  
  
   2475.
   Бабушка умела работать на швейной машинке. Швейная машинка с педалью и колесом стоит в спальне Ногинской квартиры, между шифонером и окном. Правда, работала на ней бабушка, кажется, нечасто. В остальное время поверх швейной машинки лежала целая гора одёжек (наверное, малышовых - наших же с Грантом), прикрытая белым покрывалом.
  
   2476.
   Кажется, в Ногинске имелась ещё одна швейная машинка*, мамина, но она всегда пребывала в сложенном виде - лежала в длинном футляре под диваном в зале.
   Комментарий от Гранта: это была вязальная машина. Ей никогда не пользовались, возможно она была неисправна. В Люберцах ее пытались привести в рабочее состояние с помощью Денисовых родителей, но безуспешно. Также бабушка периодически заводила разговоры с мамой о том, чтобы ее продать. Возможно, машинка до сих пор так и лежит под диваном.
  
   2477.
   Бабушка умела вышивать на пяльцах. Когда мне было лет 7-8, я пытался тоже освоить это умение. Кажется, мама и бабушка показывали мне разные стежки, но у меня получалось неаккуратно.
   Вязать я тоже учился, и тоже без особого успеха. В детстве это казалось очень завлекательным занятием, я делал спицами петли, собирал петли в ряды, - но чтобы вышло что-то толковое, требовалась усидчивость, которой мне не хватало.
  
   2478 = 1777 + 1. 2479 = 1777 + 2. 2480 = 1777 + 3. 2481 = 1066 + 1. 2482 = 1066 + 2.
  
   2483.
   Смутно припоминаю, что дед вроде бы рассказывал, как в детстве протягивал "телефон" между разными комнатами в их тогдашнем доме.
   Устройство этого "телефона" было, кажется, таким: на одном конце полая банка, м.б. даже жестянка с крышкой; от неё тянется проволока* в другую комнату; а на другом конце закреплена такая же банка. Кажется, по этому "телефону" дед вместе со своим младшим братом Колей передавали друг другу сообщения.
   Не помню, правда, выстукивали ли они "текст" азбукой Морзе, или же, что вероятнее, прикладывали банку к уху, и говорили в неё, а устройство это каким-то образом ухитрялось передать звук аж в другое помещение. М.б. прикладываемая к уху сторона полой банки была туго обтянута бумагой** - получалась бумажная перепонка.
   * Комментарий от Гранта: вероятнее, это была нитка или веревка.
   ** Комментарий от Гранта: в классическом варианте использовалась бумажная перепонка (мембрана), а сообщения передавали голосом. К уху прикладывали открытую сторону банки. Мы сооружали такую систему, когда жили на Открытом шоссе, и она работала, хотя долго мы в нее не играли (поскольку практического или игрового применения не нашлось, а мне были более интересны электрические и электронные способы связи).
  
   2484.
   Объяснял мне дед и устройство обычного (для 1980-х годов) телефона. И то, как бежит по проводам электрический ток. И про короткое замыкание. Но все подробности я прочно забыл.
  
   2485.
   Дед рассказывал, как в детстве чуть не утонул. Но тут у меня две дедовы истории сплелись воедино. Попробую их разделить, но не ручаюсь за точность.
   Один случай - дед играл с товарищем в воде, у берега Дона. Оба были ещё мальчишками, не знаю, м.б. лет восьми. В какой-то момент дед пытается выбраться на берег - и не может! Берег крутой, дед хватается за какие-то кустики, чтобы уцепиться за них, подтянуться и выбраться, но кустики просто вырываются из земли, и дед соскальзывает обратно в воду. А дедов товарищ, вместо того чтобы помочь ему, испугался и убежал. М.б. дед даже специально просил его протянуть руку, но тот повёл себя не по-товарищески.
   В этой истории странно то, что дед, по всем своим рассказам, очень хорошо плавал. Непонятно, что мешало ему переплыть к другому участку берега, более пологому. М.б. дед в ту пору был младше, чем мне представляется, и плавать ещё не умел? При этом дед действительно рассказывал об этом случае как о реальной угрозе утонуть.
   Так или иначе, дед тогда не стал поддаваться панике, а проявил упорство, и мало-помалу выбрался.
   Я спрашивал его, не возмущался ли он потом трусливым поведением товарища и не было ли между ними выяснения отношений? Точно не помню, но, кажется, дед воспринял ту ситуацию достаточно нейтрально и м.б. даже потом продолжал общаться с тем товарищем как ни в чём не бывало.
  
   2486.
   Другой случай, когда дед в детстве чуть не утонул, связан с нырянием. Нырял дед очень хорошо, мог подолгу задерживать дыхание. И вот однажды дед так нырнул, выныривает, - а выныривать некуда! Над головой - доски, о которые дед, кажется, тогда треснулся головой, а воздуха нет.
   Оказалось, что дед, сам того не заметив, заплыл под досчатый настил (м.б. какой-то аналог пирса?). Кругом вода, сверху доски, как далеко они тянутся и в какую сторону - непонятно, а воздуха не хватает. Но как-то дед всё же исхитрился и сумел выплыть на открытое место, хотя риск утонуть был действительно велик.
  
   2487.
   Бабушка по характеру была - прирождённый лидер. Она легко ориентировалась в житейских ситуациях, не боялась взаимодействовать с людьми, в т.ч. с большими коллективами уверенных в себе людей. Могла успешно противостоять им в конфликтных ситуациях, если считала, что правда на её стороне. В мирной обстановке могла брать на себя организаторскую роль. Вообще умела постоять за себя и за тех, кто ей дорог.
  
   2488.
   Дед к лидерству какой-то особой тяги не испытывал, но в характере его имелся как бы внутренний стержень, благодаря которому дед, как мне кажется, пользовался всеобщим уважением - не уважать его было невозможно. Помыкать собой дед не позволял, ни перед каким начальством не лебезил, к делу всегда относился ответственно и в высшей степени добросовестно.
   По долгу службы ему не раз приходилось бывать в ситуациях опасных, требующих смелости, выдержки и волевых качеств, доводилось и командовать людьми. Со всем этим дед благополучно справлялся, его чувство долга было безупречно - недаром дед, по-моему, из всех своих наград больше всего гордился Знаком Почёта за 25-летие безупречной службы.
  
   2489.
   Думаю, что одной из основных дедовых черт характера (и своего рода аналогом бабушкиных лидерских качеств) было ощущение своей инаковости, самобытности. Самобытность эту дед никогда не выпячивал, не пытался подчёркнуто противопоставлять себя обществу, чванство было ему не свойственно вообще, наоборот, он был скромен, - но всё старался делать по-своему, на свой лад. В отличие от подавляющего большинства известных мне людей, дед, по-моему, никогда не сливался с толпой, не гнался за модой, не перенимал бездумно общепринятые взгляды и суждения. На всякий вопрос у него был свой ответ, своё мнение, и можно было не сомневаться, что это мнение им обдумано и хорошо обосновано.
  
   2490 = 1366 + 1. 2491 = 2406 + 1.
  
   2492.
   Помню, году в 1990 или 1991 у нас с Грантом вышел спор про деда. Пожалуй, этот спор можно назвать лингвистическим. Я утверждал, что "дедушка у нас [в семье] самый важный". Грант, кажется, оспаривал это в том плане, что дед же не важничает! Или м.б. спорили мы не с Грантом, а с Олей?
   Меня тогда, помню, несколько сбило с толку осознание неоднозначности слова "важный". Сейчас, впрочем, я понимаю, что в тот раз мне хотелось выразить простую мысль: глава семьи у нас дед, потому что он самый старший и самый высокий по званию, а значит, все мы должны его слушаться.
  
   2493.
   Сейчас, когда деда и бабушки давно с нами нет, меня порой охватывает ощущение какой-то ирреальности происходящего. В такие моменты мир, где нет деда с бабушкой, кажется искажённым, перевёрнутым с ног на голову, словно что-то важное, основополагающее и незыблемое - непоправимо разрушилось.
   Мир, из которого состояло моё детство, моя семья, мой тогдашний взгляд на жизнь, - исчез. Его можно в той или иной мере вспомнить, но по-настоящему вернуться в него нельзя.
   При этом я вроде бы продолжаю "трепыхаться" по жизни, что-то делаю, к чему-то стремлюсь (без большого, впрочем, энтузиазма), но по большому счёту всё это лишено смысла, интереса и цели, - ибо та система координат, в которой всё это могло бы иметь значение, с уходом бабушки и деда перестала существовать.
   Наша "старшая" семья сократилась до "младшей". Да и "младшая" уже не так тесно спаяна между собой, как в годы моего детства, - есть ощущение, что дистанция нарастает, и не очень понятно, как этому противостоять.
   В моём нынешнем возрасте человеку подобает давно уже обзавестись собственным "ближним кругом", дающим новую точку отсчёта: жена, дети, друзья, любимое дело, самоценное само по себе, и т.д. Однако с этим у меня всё обстоит вкривь и вкось.
   Немногих старых друзей, что у меня были, я растерял. А новым людям из моего круга общения, не исключая и жену, мало до меня дела. Никому из них я не дорог настолько, как когда-то был деду с бабушкой. И даже на десятую долю того. А если я завтра исчезну, никого это там не расстроит.
   Мне кажется, в этом моё отличие от т.н. "нормальных людей". Обычные люди в детстве живут в предвкушении - когда же они наконец повзрослеют и начнётся "настоящая жизнь". При таком взгляде на мир, для них детство, вероятно, - всего лишь предбанник, преамбула к полноценному бытию, а дедушки-бабушки, родители, братья и сёстры, на которых зиждется каркас их детства - лишь временная декорация, назначение которой - в нужный момент освободить сцену.
   Для меня же всё ровно наоборот. Настоящая жизнь у меня была в детстве. Всё последующее вело лишь к её распаду, утрате истинных смыслов, распаду непреходящих ценностей, и замене их суррогатами.
   От бабушки с дедом остались вещи, хранящие память о них. Остался дом, где они жили, места, где они ходили, слова, которые они говорили. Но сколько бы мы ни стирали пыль со всей этой памяти, стараясь сохранить её в нетронутом виде, - того главного, что придаёт ей значение, т.е. живого присутствия деда с бабушкой, мы не можем вернуть.
   Остались, впрочем, ещё мы сами. И это пока позволяет хоть как-то мириться с ощущением нарастающего распада.
  
   2494.
   Как-то раз, в апреле 2017 года, я был в Ногинске. И вот однажды, где-то под утро, сквозь полудремоту, до меня доносится словно бы звук разговора - негромкого, неторопливого, словно бабушка с дедом на кухне о чём-то мирно беседуют*, как в прежние времена.
   При этом я даже в полусне сознаю, что этого быть не может, т.к. деда с бабушкой давно нет. Но одновременно возникает ощущение, что они всё же есть, и если они есть, то где же им ещё быть, как не здесь, в их квартире, где они провели столько лет.
   Больше того, само ощущение "места действия" сделалось будто бы зыбким, раздвоённым, как в теориях о параллельных мирах: словно наша Ногинская кухня существует в разных измерениях, и в одном из них деда с бабушкой на этой кухне нет, а в другом - они есть, и рады с нами пообщаться, просто мы пока сами не там.
   Дальше настало утро, смутные ощущения рассеялись, и я, естественно, как рациональный здравомыслящий человек, заключил, что скорее всего это были голоса с улицы, либо м.б. из подъезда.
   Но поскольку мне жаль было расставаться с приятной иллюзией о параллельных мирах и с картиной того, как дед с бабушкой дружно беседуют на залитой солнцем кухне, - я решил поразмыслить: а насколько вся эта дремотная конструкция противоречит научному подходу и материалистическому мировоззрению?
   Пораскинув мозгами так и эдак, я пришёл к выводу, что на самом деле - не противоречит. Точнее говоря, материализм и наука не подтверждают подобных явлений, но и не опровергают их возможность со стопроцентной гарантией.
   При этом есть много признаков того, что объективная реальность всё же несколько шире того, что на данный момент открыто и объяснено наукой. Сам я, вслед за дедом и в отличие от мистиков и религиозников, придерживаюсь мнения, что всё это в конечном счёте постижимо и логически объяснимо, безо всякой сверхъестественности, богов, демонов и прочей чепухи. Просто науке ещё только предстоит до всего этого дойти.
   К таким необъяснённым пока явлениям я отношу упоминавшиеся выше в этом тексте странные случаи с дедом и мамой: дедову примету про поезд; предчувствие, что мотоциклист упадёт; способность спиной ощутить сверлящий взгляд; случай, когда мама во сне увидела выигрышные номера лотереи; совпадение снов у деда и его товарища, и т.д.
   Были и примеры, в данном тексте пока не упомянутые. Один раз мама в аэропорту при нас с папой сходу угадала имя вертевшейся рядом незнакомой девочки - между нами назвала её Алисой, а вскоре оказалось, что её и вправду так зовут.
   За несколько лет до этого папа мне рассказал, что когда-то мама точно так же угадала имя одного незнакомого ей армянина - причём тоже спонтанно: не угадывая, не перебирая вариантов, не в ответ на чей-либо вопрос или на какую-то побуждающую к угадыванию причину, - а просто назвала сходу правильное имя, ни с того ни с сего.
   Больше того: когда мама только встретила папу, она почти угадала и его имя, ошибившись лишь в одной букве.
   Ещё был случай, когда мама заговорила со мной про мой сон о машине времени, под впечатлением от которого я находился в тот день, хотя никому о том вроде бы не рассказывал, - а мама назвала детали из этого сна, которые вряд ли можно было просто так угадать.
   Мама же не раз говорила, что в прежние годы умела без слов побудить человека вытянуть загаданную ей карту из целого множества карт. Для этого нужно было держать человека за руку и, кажется, сохранять с ним зрительный контакт. Такое явление сродни гипнозу, а гипноз, как ни странно, признаётся наукой.
   Также признаётся наукой, хотя до сих пор не имеет внятного объяснения, такое явление как инстинкт** у животных - да и у людей тоже. Не объяснена даже такая элементарная вещь как сон: чт" происходит с сознанием*** человека во время сна; как сон устроен; почему человек не помнит, как засыпает; почему сон необходим каждому и возникает с такой регулярностью; почему одни люди видят сновидения, а другие нет; что такое лунатизм и т.д. и т.п. Не изучены до конца всяческие изменённые состояния сознания - галлюцинации, бред, кома, искажения под воздействием алкоголя, наркотиков и иных веществ.
   Очень странные явления, то ли близкие к галлюцинациям, то ли к чему-то непознанному, наблюдались у деда, а позднее у моего престарелого шефа в последние месяцы их жизни, но не буду вдаваться в столь мрачные подробности.
   Особенно примечательно, что нет достоверного объяснения, откуда и в какой момент появляется сознание и самосознание у младенцев - и куда оно девается со смертью человека.
   Нынешние материалисты считают, что сознание, самосознание, память и в целом личность человека формируются у него в мозгу. Мозг, обладающий сложной структурой, это источник и носитель человеческой личности. Когда со смертью человека разрушается мозг, погибает безвозвратно и личность.
   На сей счёт, однако, у меня есть своя гипотеза. Что, если мозг - носитель, но не источник человеческой личности?**** Что, если личность "транслируется" туда извне? Т.е. мозг, при таком раскладе, можно сравнить с радиоприёмником. Когда мозг у младенца достигает определённой физической зрелости, он как бы настраивается на волну и ловит сознание, транслируемое туда из некой гипотетической "телевышки". В расслабленных состояниях мозга (сон, бред, обморок, сумасшествие) трансляция нарушается - искажается или прерывается. Со смертью человека трансляция пресекается окончательно: мозг разрушен, принимать волну больше нечем. Однако сама волна при этом не исчезает, точно так же как не останавливается радиопередача оттого, что мы разобьём наш приёмник. Т.е. личность человека остаётся жива и после его смерти.
   Такая гипотеза, понятно, предполагает вопрос: где же находится "телевышка", содержащая наши личности? Спектр возможных ответов разнообразен. Религиозные представления о душе я сейчас не рассматриваю, мне интереснее версии, у которых есть хоть какой-то шанс согласоваться с наукой. Из таких версий приходит на ум известная гуманитарная теория ноосферы и естественнонаучные теории струн, параллельных миров, иных измерений и т.п.
   Насколько мне известно, гипотезы о параллельных мирах и дополнительных измерениях, хотя и заезжены фантастами донельзя, всё же остаются в пределах допустимого современной физической наукой. Существование их не доказано, ничем не подтверждено, - но и не опровергнуто, как, например, идея вечного двигателя.
   Наоборот, почтенные учёные-физики всерьёз рассуждают о теориях, допускающих множественность миров и измерений пространства-времени. Некоторые из этих теорий вроде бы позволяют объяснить наблюдаемую диспропорцию обычной и т.н. тёмной материи во Вселенной и некоторые другие странности, на которые современная физика пока не сумела дать однозначный ответ.
   Есть и иные признаки, возможно показывающие, что наша Вселенная пронизана какими-то дополнительными связями, не укладывающимися в наше привычное представление о пространстве и времени. Например, вполне научным считается явление связанности квантов. Между двумя связанными квантами сохраняется странное единство: даже если они расположены на огромном расстоянии друг от друга, чуть ли не на разных "концах" Вселенной, смена квантового состояния у одного кванта влечёт синхронную смену состояния у другого. Я дилетант в этом вопросе, но мне это кажется нарушением принципа о невозможности превышения скорости света. Ведь фактически связанный квант получает от своего собрата "команду" переменить состояние, и "команда" эта передаётся через пространство с такой скоростью, которая неподвластна даже свету.
   Если же отойти от физики в сторону психологии/физиологии, то любопытным представляется такое явление как дежа-вю. Человек в какие-то моменты как бы ощущает мгновенную связь то ли с совсем другой точкой во времени, то ли с каким-то проблеском параллельного мира. Безусловно, это может быть просто игрой мозга, но может и оказаться нитью к ещё не открытым наукой явлениям.
   Всё это небезынтересно само по себе, но в данном случае эти гипотезы заботят меня практически - как возможная зацепка для преодоления смерти деда, бабушки и всех прочих людей.
   В такой расклад легко вписать и то моё ощущение времён апреля 2017 года: если допустить, что есть такие параллельные миры, и в одном из них продолжают существовать дед с бабушкой, или же если работает некая "телевышка", излучающая их сознание и личность, - то логично, что уловить их присутствие (в т.ч. голоса на кухне) проще именно в состоянии полудрёмы, когда собственное сознание приглушено и т.о. не забивает "трансляцию".
   Впрочем, как человек по-прежнему рациональный и здравомыслящий, не выживший из ума (надеюсь), не уверовавший в зелёных человечков, ангелов и рептилоидов с планеты Нибиру, я всё же считаю, конечно, что шансы на достоверность моих гипотез, к сожалению, крайне невелики. Возводить далеко идущие теории на материале, который однажды примерещился в полусне, - несерьёзно. Особенно, если очень хочется принять желаемое за действительное.
   Тем не менее, хотя вероятность научного подтверждения моих тезисов исчезающе мала, я всё же допускаю, что она выше нуля - пусть хотя бы на самую малость. И ввиду отсутствия иных обнадёживающих альтернатив, остаётся довольствоваться этой.
  
   * Комментарий от Гранта: кажется, у меня тоже такое было. Просто такая ситуация ранее повторялась множество раз, и совпадение обстановки, запахов и, возможно, каких-то посторонних голосов извне квартиры вызвало в памяти привычный образ.
   Мой ответ: Скорее всего так и есть, но чем чёрт не шутит. Для меня, впрочем, тот эпизод был важен не только в буквальном смысле (всё же я отдаю себе отчёт, что присутствие бабушки с дедом на кухне в тот момент было очень маловероятно), - но важно это было ещё и как стимул к поиску теорий и вариантов, которые давали бы рациональную надежду на неокончательность ухода из жизни близких людей.
   ** Комментарий от Гранта: видимо, имеется в виду сейсмочувствительность. Слово "инстинкт" означает "врожденная форма поведения". Спасаться от землетрясений - один из множества различных инстинктов у животных, причем не самый значимый, не "основной" и не подразумеваемый обычно по умолчанию.
   Мой ответ: Не только сейсмочувствительность (хотя и она тоже). Инстинкты в целом - интересная и, кажется, до сих пор не разгаданная до конца вещь. Т.е. живое существо каким-то непостижимым образом, в обход сознания, ухитряется принимать решения, зачастую очень разумные. Какие-то поведенческие паттерны, симпатии, антипатии, склонности - странным образом закладываются от рождения, становятся частью личности и даже передаются по наследству, так, словно бы во всём этом участвовал некий разум (высший внешний или неосознаваемый глубинный свой), хотя для нас, людей неверующих, понятно, что его там нет.
   *** Комментарий от Гранта: что такое собственно "сознание", тоже внятно не объяснено.
   Касательно снов, рекомендую не брезговать и почитать Кастанеду. Там, конечно, нет никаких научных объяснений, и вообще его "труды" давно признаны лженаучной мистификацией, но в них могут быть интересные идеи философского характера.
   **** Комментарий от Гранта: у меня тоже была подобная идея где-то в начале 00-х, хотя предполагаю, что я услышал ее от тебя. Помню, я пару раз приезжал домой из общежития в состоянии повышенной разговорчивости (вследствие приема умеренного количества пива), и мы что-то подобное обсуждали на кухне.
   Мой ответ: Да, вроде что-то подобное было. А ещё мы в ту пору активно обсуждали теорию закольцованного времени: если все частицы во Вселенной однажды встанут на те же места, которые когда-то уже занимали, притом с теми же импульсами, направлениями полёта и т.д., то Вселенная фактически вернётся в своё прежнее состояние, и впредь будет развиваться строго по пройденному уже когда-то пути.
  
   2495 = 372 + 1. 2496 = 2429 + 1. 2497 = 2429 + 2. 2498 = 1850 + 6. 2499 = 2437 + 1. 2500 = 777 + 1. 2501 = 68 + 1. 2502 = 68 + 2. 2503 = 1364 + 1.
  

* * * * *

  
   Дополнения, записанные после 17 октября 2020 года:
  
   2504.
   Дополнение с маминых слов: Бабушка никогда, даже в ходе ссор, не допускала в адрес деда каких-либо ругательств, кроме как шутливых ("Усякин" и др.). Видимо, бабушка признавала за дедом некое первенство и главенство. Но огорчалась, что он не слишком стремился это первенство утверждать.
   Так, например, когда дед с бабушкой ходили в кино, дед, по бабушкиным рассказам, сползает вниз на сиденье, и получается, что бабушка возвышается, хотя она вовсе не хотела возвышаться. В подобных ситуациях (в т.ч. когда они с дедом появлялись в обществе его коллег) у неё возникало ощущение, что дед стесняется её присутствия, и это её задевало.
   Также задевало её то, что дед не появился в суде, когда она там судилась со своими школьными недругами. Впрочем, бабушка отнеслась к этому с пониманием, объясняя маме, что для деда любые судейские тяжбы бросают тень на честь офицера. Но в глубине души, вероятно, какая-то обида оставалась.
  
   2505.
   Дополнение по ереванской теме с папиных слов: Лет в 10-11 папа какое-то время жил в городке в 50 км западнее Еревана, вблизи границы, в доме родичей. Там жила в т.ч. тётя Аида, папина двоюродная сестра, старше его на 10 лет. А на Пушкинской улице Еревана, в доме своего деда, папа с тётей Аидой жил недолго, год или два. Затем получили квартиру на улице Терьяна и переехали туда. В доме на улице Терьяна прожили до 1971 года, после чего перебрались в нынешнюю ереванскую квартиру - в советское время она имела адрес по улице Кнунянца, а в независимой Армении улица получила название Вардананц.
   Ещё во дворе дома папиного деда на Пушкинской улице росло тутовое дерево. Папа на нём проводил много времени. С дерева можно было перебираться на крышу и обратно, крыши тогда были плоские. На крышу также вела приставная лестница. А ещё, перебираясь с крыши на крышу, можно было дойти до крыши самого ЦУМа, притом что ЦУМ - 3-х или 4-х этажное здание: просто улица шла под уклон.
   Дом в Пушкинском тупике папа мне показывал во время нашего с ним приезда в Ереван в 1995 году. Впрочем, внутрь мы не заходили, т.к. там уже давно жили чужие люди.
   К моменту моего возвращения в Ереван в 2018 году после перерыва длиной в 23 года, старый дом папиного деда в Пушкинском тупике был уже давно снесён - на его месте "прорубили" сквозь историческую застройку модерновый Северный проспект. О гибели старого дома очень сокрушалась тётя Аида, добавляя, что видеть не хочет этот проспект, как бы он ни был хорош, хотя у молодёжи отношение к нему более лояльное, ну да что с молодёжи взять.
  
   2506.
   Дополнение с маминых слов: У деда был маленький ножик-финка. Для настоящей финки нож был маловат, однако называли его именно так. Потом этот ножик потерялся.
  
   2507.
   Дополнение с маминых слов: дед учил, что когда что-то рисуешь, надо штриховкой вокруг показать фон.
  
   2508.
   Дополнение с маминых слов: Когда деда с его товарищами по военной службе возили на киностудию "Мосфильм", дед познакомился там с артисткой Кларой Лучко, и на всю жизнь сохранил о ней тёплые воспоминания. Лучко играла Виолу и её брата в фильме "Двенадцатая ночь" по Шекспиру.
  
   2509.
   Припоминаю, как дед с юмором цитировал фразу, кажется, кого-то из своих товарищей по воинской службе: ~"На войне ведь и убить могут!" Фраза, несмотря на мрачность темы, была забавна своей очевидностью в сочетании с наивно-удивлённой интонацией говорящего.
  
   2510.
   Натаскивая меня по математике и физике, дед, помню, рассказывал о первой и второй космической скорости: первая космическая скорость нужна, чтобы тело могло выйти на орбиту вокруг Земли, а вторая - чтобы, преодолев земное притяжение, улететь в космос. Дед называл и значения этих скоростей, но сейчас я могу их установить только заглянув в википедию. Возможно, дед говорил и о третьей космической скорости, необходимой, чтобы покинуть Солнечную систему, но тут уже не поручусь.
  
   2511.
   Дополнение с маминых слов: У бабушки была досадливая фраза "сонная тетеря". Мама тоже пользуется этой фразой. Любопытно, но мы с мамой, как оказалось, оба по умолчанию считали, что тетеря - это растеряха. На самом же деле это самка тетерева.
  
   2512.
   У мамы и у меня вслед за ней есть ещё словцо "закудык" - вероятно семейного происхождения, т.к. интернет его не знает, и у других людей я его не встречал. Употребляется оно у нас в контекстах вроде "автобус завёз меня в какой-то закудык", "заехать в закудык", - т.е. в незнакомое, далёкое, м.б. даже глухое место, из которого не очень понятно, как выбираться. Возможно, слово связано с выражением "Кудыкина гора", м.б. также перекликается со словом "тупик".
   У деда, как я уже писал, в схожем значении использовалось слово "дебри", но в нём мне чувствуется скорее лесной оттенок, в то время как "закудык" относится больше к городским или сельским реалиям, местам, где всё-таки живут люди.
  
   2513.
   Дополнение с маминых слов: Кажется (тут мама не уверена), дед мог в шутку сказать словцо "приятственно" вместо "приятно" - как бы в качестве языковой игры.
  
   2514.
   Дополнение с маминых слов: Очерёдность наших мест обитания в Ногинске была, кажется, такова:
   1) Сначала туда ездил один дед, по работе, и слал оттуда письма, в т.ч. о растущих прямо в городе цветах (о чём я писал выше).
   2) Затем туда переехала вся семья - дед, бабушка, мама и дядя Серёжа; маме тогда было лет пять. Маме запомнилось, что переезжали на грузовике, и сама она сидела в тазу. Решение о переезде именно в Ногинск (из предложенных деду вариантов, где были также ?Рига и ?Ленинград/Киев) было обусловлено тем, что в Ногинске был шанс вскоре получить жильё: известно было, что там уже строится дом, в который можно будет вселиться. В ожидании заселения однако пришлось пожить на съёмной квартире в частном домике деревенского типа, который сейчас виден из наших Ногинских окон - т.е. расположен на нечётной стороне Рузинского проезда. Там прожили м.б. целое лето, что по маминым детским впечатлениям запомнилось как довольно долгий период. Хозяева домика жили там же; маме смутно помнится, что их дочек звали Валя и Галя Фаламеевы. Ещё там стоял то ли громоздкий комод, то ли ещё какая-то крупная утварь, принадлежавшая другому дедову товарищу.
   3) Затем вселились в наш нынешний дом - Рузинский проезд, дом 4, но не в теперешнюю квартиру 24, а в другую, в другом подъезде.
   4) Потом перебрались в почти-соседний дом 67 по улице Ильича.
   5) Затем - в дом 69 по улице Ильича.
   6) И наконец, уже в начале 70-х, вернулись в дом 4 по Рузинскому проезду, поселившись в нынешней квартире 24.
   В каких-то из этих квартир жили вместе с семьёй Говоруновых - т.е. две семьи в одной квартире.
  
   2515 = 1559 + 1.
   Где-то на рубеже 80-х/90-х годов мы с Грантом полушутя-полувсерьёз решили, что 26 - особенно несчастливое число. Мотивировалось это тем, что 26 = два раза по 13, а у тринадцати отрицательные ассоциации общеизвестны ("чёртова дюжина", "пятница, тринадцатое" и т.п.). Гипотеза наша насчёт нехороших свойств числа 26 подтверждалась какими-то ситуативными происшествиями, случавшимися с нами в соответствующие числа месяца, так что впредь для нас эта цифра надолго окрасилась в мрачновато-опасные тона.
   Любопытно, что против "тринадцати" у нас таких сильных предубеждений не было, а в некоторые периоды жизни мне это число даже скорее нравилось.
   Что же касается "двадцати шести", то, на многие годы впредь, всякая неприятность или трагическое событие, случавшиеся 26-го числа, запоминались мною надолго и как бы подсознательно увязывались с "кознями" этого числа. Среди прочего помню, что дед моего школьного друга Дениса умер 26 сентября (1993), а 26 декабря (1996) пришло известие о смерти моей пожилой бывшей классной руководительницы Зинаиды Степановны, известной в нашем семейном обиходе под прозвищем "грымза" (уточню, что, вопреки прозвищу, относился я к ней очень хорошо, и был изрядно огорчён её уходом из жизни).
   Впрочем, в последующие годы и десятилетия, к сожалению, потери множились, - однако какой-либо зловещей концентрации их именно по 26-ым числам не наблюдалось. Чёрной краской окрашивались самые разные даты.
   Ещё о "двадцати шести": папин друг, дядя Вартан, как-то заметил, что 26 лет - наиболее распространённый возраст литературного героя. В 25 лет герой ещё слишком юн, неопытен, не производит серьёзного впечатления, а в 27 - уже кажется чересчур зрелым для надлежащей ему по сюжету роли.
  
   2516.
   Мама вспомнила ещё семейное словцо "кукситься": дед говорил - "чего ты куксишься?" В других местах такого слова мама не слышала. Означает оно, по-моему, что-то среднее между "обижаться" и "капризничать". Чем-то это близко к слову "распрындиться" (см. п.828), но "кукситься" - скорее с меньшим проявлением эмоций, менее бурно и шумно.
  
   2517.
   Мама вспомнила, что помимо слова "рассусоливать" (см. п.810) часто употреблялось у деда с бабушкой близкое по смыслу слово "мусолить". Конечно, оно общеупотребимо, но раз в семье было ходовым, то, думаю, можно упомянуть и его, равно как и другие бытовавшие у нас слова и фразы: они отражают колорит семейного лексикона.
  
   2518.
   Было у бабушки ругачее слово "х"лда" - в основном в адрес Оли. Означало, возможно, несобранного, недалекого, м.б. заодно своевольного человека. Ругательство это, впрочем, не было жёстким. У бабушки это слово переняла и мама.
  
   2519.
   Ещё менее острым бабушкиным ругачим словом было "шельма", реже "шельмец" - обычно о ком-либо из нас внуков. Иногда в этом ругательстве чувствовалась даже нотка добродушия, как бы невольного восхищения удалью шельмы: "вот шельма!".
   Известна также фраза "бог шельму метит", но не помню, употреблялась ли она у нас дома.
  
   2520.
   Мама вспомнила, что у деда было осуждающее словечко "дрыгоножество". Думаю, дед мог так охарактеризовать танцы, транслировавшиеся порой по телевизору, - когда не одобрял их за чрезмерную вольность или бесталанную немузыкальность.
  
   2521.
   Дед порой пользовался поговоркой "всяк(ий) кулик своё болото хвалит": звучало у него это иной раз добродушно-самокритично, когда он, аргументируя свою давно сложившуюся точку зрения на тот или иной вопрос, как бы допускал, что может оказаться пристрастным, не вполне объективным.
  
   2522.
   У бабушки было выражение "провалиться в тар-тарары". Мне при этом представлялась некая разверзшаяся пропасть. Контексты помню смутно - м.б. что-то недоброжелательное вроде "чтоб ему провалиться в тар-тарары" (более острое пожелание, чем "чтоб ему пусто было").
  
   2523.
   О свинском поведении за столом, помимо фразы "посади свинью за стол, она и ноги на стол" (п.2030) было ещё "свинья [пока] не вываляет, не съест", порой сокращавшееся просто до "не вываляет, не съест". Говорил это чаще дед нам, внукам, когда мы роняли что-то съестное на пол. Также этими выражениями в пору нашего детства активно пользовалась мама.
   Вспоминал дед также про закон бутерброда, замечая с интонацией грустного фатализма, что бутерброд почему-то всегда падает маслом вниз.
   Ещё дед, со школьных лет изучавший немецкий язык, рассказывал нам о происхождении слова "бутерброд": по-немецки "бутер" - масло, "брод" - хлеб.
  
   2524.
   Дед, кажется, рассказывал о происхождении фразы "заруби себе на носу" (означающей "крепко запомни на будущее", "усвой жизненный урок"). Фраза эта, при ближайшем рассмотрении казавшаяся смешной, трактовалась необычно: "нос" означал не часть тела, а дощечку, которую в древние времена полагалось носить с собой ("нос - то, что носят"), чтобы делать на ней зарубки, позволяющие вспомнить что-то важное.
  
   2525.
   По поводу носа ещё бабушка пользовалась рифмованной поговоркой (а м.б. и дед тоже): "любопытной Варваре на базаре нос оторвали".
  
   2526.
   У мамы есть шутливое выражение "замёрз, как цуцик". Цуцика этого я представляю как маленькую дрожащую собачку.
  
   2527.
   Кажется, в период отдыха нашей "младшей семьи" в Керчи летом 1992 года в обиход у нас вошли с маминой подачи два забавных словечка.
   Одно - "щен", для обозначения щенка или маленькой собачки.
   Другое - "шилишпёр", так мы называли, кажется, летавших в тех местах крупных насекомых, отличавшихся заметным жужжанием. Насекомые эти были заметно крупнее обычного шмеля. Кажется, мы могли их назвать ещё словцом "бомбовоз".
   Что же касается происхождения слова "шилишпёр", то, думаю, образовано оно было по аналогии со словом "щелкопёр" (плохой писатель, графоман).
  
   2528.
   У бабушки и вслед за ней у мамы в ходу было выражение "вожжа под хвост попала" - так говорилось о ком-то, кто ни с того ни с сего начинал вести себя агрессивно, капризно или взбалмошно-нелогично.
   Занятно, что в детстве я не понимал значения слова "вожжа", и от этого вся поговорка рождала у меня совсем иную картину. "Вожжой" мне представлялся жужжащий кусачий овод (или слепень) - такие водились на маленьком пляжике у Ногинского карьера, где мы часто купались летом, и кусались эти оводы-слепни достаточно ощутимо.
   Так что поговорка рождала в моём воображении драматический образ: под хвост к корове (быку, волу) залетает злодейский овод, вершит своё каверзное дело, после чего несчастное животное резко взбрыкивает от внезапного дискомфорта.
  
   2529.
   Ещё для капризного, строптивого поведения у нас в семье был глагол "артачиться" в значении "сопротивляться, упираться, проявлять норов": "чего ты артачишься?". Тут мне представлялся упирающийся осёл.
  
   2530.
   Из грубоватых просторечных выражений бабушка порой, пересказывая с комментариями свои разговоры со знакомками по Полигону, допускала, кажется, фразу "не ваше собачье дело" (вариант "какое ваше собачье дело"), - впрочем, тут я не уверен. Думаю однако, что впрямую Полигоновским собеседницам бабушка такого, конечно, не говорила.
  
   2531.
   Мама припомнила шутливую бабушкину поговорку: "наелась-напилась, на черт" мне мать сдалась". Возможно, поговорка пародирует потребительское отношение к родне и злоупотребление её заботливостью: мол, едва подобный человек насытит свои потребности, так больше ему никто не нужен.
  
   2532.
   Дед, кажется, вспоминал, что у китайцев есть поговорка: "не дай вам бог жить в эпоху перемен".
   Вспоминалось это в 90-е годы, в контексте политических реформ в нашей стране. А подразумевалось, видимо, что мудрые китайцы благодаря своей многотысячелетней истории давно пришли к выводу, что лучше жить как живётся и не будить лиха, пока оно тихо: перемены, несущие с собой турбулентность, создают людям большие трудности, даже если потом приведут к улучшениям.
  
   2533.
   Была у деда чем-то близкая по смыслу приговорка: "как говорят англичане, самые лучшие новости - это когда их [новостей] нет".
   Сюда же примыкает мамино, а затем и моё детское удивление, появившееся, когда мы осознали: хотя с малых лет мы привыкли, по книжкам, считать, что приключения - это всегда интересно, замечательно, и всякий нормальный человек к ним стремится, однако, на самом деле, приключения - это чаще всего неприятности, т.е. происшествия, осложняющие человеку жизнь.
  
   2534.
   Мама вспомнила бабушкину поговорку: "куршивому поросёнку и в спас холодно".
   Ещё мы с мамой активно пользуемся поговоркой "с паршивой овцы хоть шерсти клок" - тоже, возможно, переняв эту фразу от бабушки или дедушки.
  
   2535.
   У дедо было в ходу словцо "ляпсус" - ошибка, упущение, допущенный конфуз. Могло употребляться самокритично: ~"однажды с дедом произошёл такой ляпсус" (тут сам дед говорил о себе в третьем лице).
  
   2536.
   У нас с Грантом в детстве было в ходу сленговое словцо "захарл"ть" - т.е. куда-то задевать ту или иную вещь, спрятать так, что теперь не удаётся найти. Возможно, мы почерпнули это слово у бабушки.
  
   2537.
   Вспоминается словцо "колобродничать" - вероятно тоже дедово или бабушкино. Значение мне представляется такое: ходить-бродить, сновать туда-сюда в ночное время, проявлять активность, когда давно уже положено спать.
  
   2538.
   Кажется, дед порой пользовался просторечным словцом "покемарить" - в значении "вздремнуть, немного поспать [днём]".
  
   2539.
   Когда в детстве нас с Грантом взрослые отчитывали за какой-нибудь проступок или оплошность, мы, бывало, в своё оправдание заявляли: "я нечаянно!" - на что дед с бабушкой назидательно или ворчливо отвечали народной поговоркой: "за "нечаянно" - бьют отчаянно". Подразумевалось, очевидно, что ненамеренность проступка не может служить его оправданием.
   Добавлю, что в детстве мне долго казалось (на слух), что слово "нечаянно" пишется и произносится как "нечайно". О связи с глаголом "чаять" (надеяться, уповать) я, естественно, даже не подозревал.
  
   я: фраза му - "ноги в руки и пошёл"
  
   я: б: поганец-берендей; мы: достань, достань, со шкафа, будулай
  
   я: б+д: фраза "во всю ивановскую"; +[как оглашЕнный]
  
   я: д - "стыд и срам" - было?; д - "а васька слушает да ест"; тж чья фраза - "врёт и не краснеет"
  
   я: м - слово "тютя"
  
   му: "марш-бросок" бабушкино хорошее слово
  
   я: "капелЮх" - бабушкино слово?
  
   я: "нупогодяев" - арменово шутливое слово для волка из ну погоди - было?
  
   я: му: ни бе ни ме ни кукарЕку
  
   му: прохиндей - дедово слово, > чем бабушкино
  
   откуда - от верблюда
   :СЛОВА, ФРАЗЫ
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   СТИХИ, ПЕСНИ:
   я: зима крестьянин торжествуя - было ли?
  
   я: д: конёк-горбунок - старший умный был детина, средний был и так и сяк итд
  
   я: д: песня про берёзовый сок
  
   я: д: мой сурок со мной - было?
  
   д: помнит вена помнят альпы и дунай - о чём помнят?
  
   я: по дону гуляет казак молодой - пела бабушка шутя?
  
   я: д: шумною толпой по бессарабии кочуют - было?
  
   м: деду нравилась песня:
   тот кто рождён был у моря
   тот сохранит навсегда
   ...
   дорог мне кубрик матросский
   самое синее в мире, чёрное море моё
  
  
  
   ЧТЕНИЕ, КИНО:
   д? - Пикуль В. С. Реквием каравану PQ-17
  
   б? - Владимир Богомолов: "Момент истины (В августе сорок четвертого)"
  
   му: д и б ценили трофейный немецкий фм "Большой вальс", в котором играла чуть ли не любовница Гитлера
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   ЕДА:
   я: мб б угощала меня в детстве варёными куриными гребешками, мне оч нр
  
   му готовила нам в школу сметанник = нечто вроде яичницы собранной в лепёшку; ещё была яичница в тесте
  
   му: д вспоминал что в его детстве его мама пекла ореховый торт, у которого был особенный вкус; му предполагает что это мог быть вкус грецкого ореха, тк в тех краях именно грецкий орех принимался за орех, а остальные орехи как бы невсерьёз
  
   я: крупные ягоды в компот - было?; мать-и-мачеха - бабушке (дед)
  
   я: конфета чародейка
  
   я: б: из какой рыбки делаются шпроты?
  
   я: угощение кочерыжками и горбушками
  
  
  
  
  
  
   ДОПОЛНЕНИЯ И ПОПРАВКИ:
   ДОП: му: адъютант его прев - дед смотрел фм, все смотрели с удовольствием, а книгу му купила потом
  
   ДОП му: ужас мира стыд природы - это цитата из класики
  
   му: б - "выключи приёмник/радио, орёт", восприятие мира как шума, к музыке не стремилась, но по-своему ценила, втч когда будучи учительницей готовила школьный праздник с муз*сопровождением
   когда купили пианино для му, бабушка стала подбирать аккорды достаточно уверенно, как чк умеющий играть, дед тоже сел играть и долго разучивал какую-то вещь, но у деда как и у му руки не подходили для пианино, у му слишком маленькая ладонь
   когда чикул в детстве му появлялся у нас дома (такое было нескко раз), дед всегда просил его поиграть лунную сонату; тот обычно играл до какого-то места, докуда помнил, а какой-то раз добрался дальше, отметив что вот подальше вспомнил
   д и б любили музыку своей молодости, ценили мелодию а не аранжировки
  
   му: деду нравилась песня из оперы нотр-дам (=Belle)
  
   му: винили не !деда, но и т.варю, поднявшую ложную тревогу; а дед гулял с др стороны дома
  
   му: мб тамара не с просьбой или вареньем, а одолжить; под кц жизни вспоминали что нехорошо вышло, к ним приходила тамара, а они её не так встретили, но не то что вся спина расцарапана, а они её просто защекотали, причём смеялась не !б, а вместе с т.олей, и ещё по моему рзу впечатление будто т.тамара такая паинька, но на деле она была задавака, поэтому мб над ней и смеялись
  
   я: добавить фото "Велосипед Малыш" и -//-2 из папки "Фото к мемуарам"
  
   му: поступать в лётное училище ехали - на подводе; всего ехало чка 4 или 3, включая деда, его товарища и ~кучера; лёд провалился ппотому что был уже март
  
   му: мб после того же случая с "купанием" в проруби, уже в миллерово дед намёрзся ночью, собираясь устроиться у товарища, когда этим его планам что-то помешало
  
   му: никольские и крещенские морозы дед всегда знал даты, а вот понятия "святки" у нас в обиходе не было
  
  
  
  
   АКАДЕМИЯ:
   препод на рыбалке - помер?
  
  
  
   ДЕДОВА РАБОТА:
   я: д: сжечь рабочие секретные бумаги из алькова (было?), проследить чтобы никто не видел как сжигаем; +советовал и свои конспекты сжечь, мол зачем их хранить
  
  
  
  
   ПРИМЕТЫ:
   дед - нельзя засыпать на закате (примета)
  
   му: дед говорил что снег под ногами хрустит когда мороз сильнее минус пяти градусов
  
   я: примета встретить чка с пустым ведром; фраза "чтоб тебе/ему пусто было"
  
   наизнанку, задом наперёд - битым будешь - было?
  
  
  
  
  
   ЕРЕВАН:
   я: б - досадовала что армен подарил свою комнату д.гагику
  
   му: д.вартан был оч привязан к своей бабушке, а её звали ольга шереметьева
  
   му: д.вартан жалел что не познакомился с нашим дедом: был намечен перевоз игрушек в ногинск, но отменился, и д.вартан потом ~выговаривал->му сожаление что не встретился с дедом
  
   му: отец б.норы, василий, был из карабаха
  
   армен и му: б.нора в детстве себя переназвала: её наст имя было АсмИк, но поблизости появилась чем-то приглянувшаяся ей девочка по имени Нора, и б.Нора захотела тоже зваться этим именем, стала откликаться на него и переучила остальных, чтобы к ней обращались по имени "Нора"; позже оно стало её паспортным именем
  
   13фв1969 годовщина ухода из жизни деда Саркиса;
   1) Дед Саркис был женат на бабушке Айастан, моложе его на ~21 год (он ~1881, она ~1902 г.р.).
   2) Дед Саркис внуков любил (т.е. Армена, д.Гагика и др.) [он вообще любил детей], но относился к ним скорее отстранённо;
   3) На похоронах деда Саркиса собралась целая улица народу, но не столько из привязанности и почтения лично к нему, сколько к бабушке Айастан.
   4) Именно на бабушке Айастан держалась тогда семья; она никогда не работала, была домохозяйкой, поддерживала многочисленные семейные связи, т.о. чем-то напоминала тётю Жанну.
   5) Дед Саркис был столяр, работал столяром в Брюсовском институте недалеко от дома.
   6) От деда Саркиса могли остаться до сих пор инструменты, перешедшие к [его сыну] деду Грачу, хотя многие инструменты приобрёл и сам дед Грач. Ещё дед Саркис делал шкаф, но он вероятно не сохранился.
   7) Дед Саркис много выпивал, был шумный.
   8) Внешне и по характеру дед Саркис и бабушка Айастан всегда напоминали Армену деда и бабушку Горького, о которых можно прочесть в книге "Детство"; дед худой, невысокий, шумный, бабушка кругленькая, покладистая.
   9) Возможно, бабушка Айастан была не первой женой деда Саркиса, т.к. у него был ребёнок от другой женщины, но кто она, был ли он на ней женат, развёлся ли - не известно.
   10) Дед Грач был очень привязан к бабушке Айастан (своей матери), настолько, что, несмотря на свой неразговорчивый характер, созванивался с ней ежедневно.
   11) Дед Саркис работал до глубокой старости; перестал работать только в последний год перед смертью.
   12) Родня полагала, что после смерти деда Саркиса бабушка Айастан спокойно поживёт вволю, однако она умерла всего через полтора года. Считается, что в этом отчасти виновна родня, т.к. на бабушку Айастан, ещё крепкую, хотя и не вполне здоровую, возложили тогда заботу о её тяжело больной младшей сестре, у которой было несколько инсультов. Ухаживать за сестрой было тяжело, и бабушка Айастан чз полтора года сама умерла от инфаркта, хотя могла бы ещё жить и жить. Сестра же прожила ещё несколько лет.
   13) В доме деда Саркиса и бабушки Айастан в Пушкинском тупике всегда было много народу, там могли перекантоваться родичи в ожидании нового жилья, втч какое-то время там жил ~дядя Сурен после возвращения из Тбилиси, но бывали там и достаточно посторонние люди.
   14) В доме деда Саркиса и бабушки Айастан было 3 комнаты.
   15) В квартиру на тогдашней Лермонтовской улице, где Армен с дядей Гагиком и дед Грач с бабой Норой жили до 1971 года, дед Саркис и бабушка Айастан не переехали, т.к. в Пушкинском тупике был их дом, а на Лермонтовской улице была не квартира, а одна на всех комната в коммуналке.
   16) Так что дед Саркис дожил в доме в Пушкинском тупике до самой смерти.
   17) Именно у дома на Пушкинской улице большевики отняли половину, чего дед Саркис им всю жизнь не мог простить.
   18) К бабе Норе [своей невестке] дед Саркис относился спокойно.
   19) Тётя Жанна вышла замуж за дядю Гагика в 1980 году. Худышкой не была и в те годы, всегда была полненькой и фигуристой.
   20) Тётя Бурик была хитрой, умела интриговать, в т.ч. устроила так, что дом деда Саркиса и бабушки Айастан достался её сыну Эдику. Это было не вполне логично и справедливо, однако сошло с рук, и с тётей Бурик семья не рассорилась.
   21) Когда мы с Арменом приезжали в 1995 году, дома у Лусинэ мы застали в тяжёлом состоянии тётю Торик, а ухаживать за ней помогала тётя Кнарик. Тётя Кнарик была младшей из сестёр бабы Норы, пережила их всех и умерла сравнительно недавно.
   22) Всего их было 3 сестры [баба Нора, тётя Кнарик, тётя Геня? - или м.б. 3 сестры было у бабы Норы, т.е. всего сестёр четверо?], а тж брат Рафик, который пропал без вести в войну.
   23) Не следует путать того Рафика с другим, более молодым, который был отцом Лилит и Лусинэ и умер от рака в Москве на Каширке в 1982 году.
   24) С Павликом, его женой и дочкой-младенцем, которую я прозвал "Солнышком", мы ездили в Цахкадзор [буквально "цветочное ущелье"] на машине Павлика. Это известный всесоюзный горнолыжный курорт.
   25) Город Дилижан тоже был всесоюзной здравницей - но знаменит был не водами (хотя есть даже вода "Дилижан"), а полезным для здоровья сосновым лесом. В Дилижане отдыхали и творили известные музыканты, втч Шостакович и Бабаджанян.
   26) В Дилижане был дом бабушки Варсеник [мать бабы Норы], куда втч Армен в юные годы ездил на лето как на дачу. Точнее, там было в разное время два дома: один снесли власти, чтобы строить дорогу, выплатили компенсацию, и на эти деньги был куплен второй дом.
   27) Именно из-за этого дома произошла знаменитая крупная семейная ссора, сопровождавшаяся вырезанием лиц с фотографий. Племянница бабы Норы Рузанна (дочь сестры бабы Норы тёти Амалии [или Амали?]), пользуясь тем что память бабушки Варсеник в старости ослабела, заставила её переписать завещание, чтобы дом достался им, хотя прежде бабушка Варсеник всегда говорила, что хотела бы, чтобы дом после неё достался всем сёстрам. В результате семья рассорилась с Рузанной, а заодно и с Амалией, т.к. считали, что та не могла быть не в курсе задуманной махинации. Ещё у Рузанны был брат Лёва, проходимец, но его семейная обструкция вроде бы не коснулась, т.к. сочли, что он мог не знать о планах Рузанны, и кроме того, он там ничего не решал.
   28) У Рузанны родился сын Армен, она мб говорила, что всю эту махинацию с домом затеяла ради него.
   29) Махинация не принесла Рузанне пользы. Наш Армен потом бывал в тех краях и видел, что дом почти развалился, там ~стены разошлись в стороны. Армен даже сделал снимки. О Рузанне же пару лет назад была информация, что она в психбольнице.
   30) Мать Гагулика - Каринэ, которая стригла дядю Гагика и о которой Му подозревает, что та была к дяде Гагику неравнодушна.
   31) Каринэ с Гагуликом эмигрировали в Аргентину, потом им пришлось уехать и оттуда, жили в разных странах, втч в Бельгии, потом, кажется, сумели вернуться в Аргентину.
   32) Мужа Каринэ в семье очень не любят, называют ослом и т.п., втч потому что он очень грубо обращается с женой. Недавно они приезжали погостить в Ереван, и именно тогда дядя Гагик едва удержался, глядя как этот муж затушил сигарету о руку жены в отместку за какие-то её слова.
   33) У тёти Торик дом был в районе проспекта Баграмяна.
   34) Тётя Торик была сестрой дяди Сурена, а мужем тёти Торик стал друг дяди Сурена дядя Арутюн. Поначалу дядя Сурен воспринял это замужество в штыки и был крайне зол на дядю Арутюна, но потом примирился с ним и с этой ситуацией. Периода их ссоры Армен не застал, помнит уже только их восстановившуюся дружбу.
   35) Дядя Арутюн работал в магазине, и наше семейство, бывая поблизости, тогда так и называло этот магазин "магазином дяди Арутюна".
   36) Тётя Аида - дочь дяди Сурена.
   37) Когда умер дед Саркис в 1969 году, Армен ещё учился в Ереване, а не в Москве.
   38) В 1982 году Му ездила в Ереван со мной, но без Армена. Затем мы бывали в Ереване все вместе чуть ли не каждый год вплоть до 1988 года, за исключением м.б. только 1987.
   39) У Павлика две дочери - старшая (которую я в детстве прозвал "Солнышком") живёт в Израиле, а младшая осталась в Армении.
   40) Кроме поездки с Павликом в Цахкадзор, мы в моём детстве никуда из Еревана не ездили.
   41) Махинаторша Рузанна много ездила за границу и, чтобы как-то устроиться в Москве, свела знакомство с Надеждой Фёдоровной и останавливалась у неё. Потом Надежда Фёдоровна расспрашивала о ней Армена, интересуясь, ~как у Рузанны дела.
  
   на сайте "Память народа" инф о брате бабы Норы Рафике (Рафит Васильевич Хачатурян), который, как до сих пор считалось, пропал без вести на войне, а согласно сайту - погиб 18ян1942. Тж инф от Армена, что Арменова бабушка, она же мать Рафика и бабы Норы, всю жизнь носила по Рафику траур.
  
   добавить пару слов о надежде фёдоровне багдасаровой и о вове
  
  
  
  
  
   ДЕДОВЫ ИСТОРИИ:
   я: д: кто-то (нансен? амундсен?) дошёл до полюса (северного), отрезав своей группе путь к отступлению: не стал оставлять запасы по пути, в отлич от того как это было принято до той поры - мб было?
  
   я: д: авария в метро - было?
  
   как ~нансен добирался до полюса, отрезав путь к отступлению - было?
  
  
  
  
  
  
   ПОЛИТИКА:
   я: д: труднее ~сдвинуть крупное - добиться столь же высокого темпа роста развитой страны, как раньше, когда она была не так развита (про падение темпов роста экономики СССР в период застоя)
  
   д признавал? - Виктор Некрасов: "В окопах Сталинграда" - было?
  
   я: б ругала е.киселёва за ~мычание/эканье - было?
  
   дед: кто-то - все средства хороши; коммунисты - плохи те цели, для которых хороши все средства
  
   марки досааф?, членские взносы? у б
  
   м: для д было очевидно, что катынь провокация запада против нас, а нашей вины там совершенно очевидно быть не могло
  
  
  
  
  
  
  
   ЗДОРОВЬЕ:
   я: д: не любил запись своего голоса - было?
  
   предупреждали что могут лопнуть барабанные перепонки
  
   я: му громко дублировала деду телереплики, мб даже в спруте-4
  
   я: д - проходил гастроскопию, говорил что оч неприятная процедура
  
  
  
  
  
   ПЕРЕДАЧИ:
   Д: смотрел слабое звено, а мы - угадай мелодию
  
   д - понравился ли мне клип перплексера - было?
  
  
  
  
  
  
  
   ВОСПОМИНАНИЯ МУ:
   му: б говорила пойди почитай в скверике на солнышке, му послушно шла в скверик (в детстве) во дворе, но долго на солнце высидеть не могла
  
   му: в её детстве бабушка водила её на каток - от 69-го дома туда где был построен первый детский сад, там было пространство до трансформаторной будки; сама бабушка не каталась, просто приводила му и присматривала за ней
  
   му: в детстве смотрела трансляции фигурного катания, увлекалась фигуристами; хотя телевизор был ч/б, эти трансляции запомнились как оч качественные
  
   му: когда армен приехал как зять, дед одолжил ему свои лыжи, и му с арменом вдвоём катались на лыжах
  
   м: д с б говорили что му ~принесла новогоднюю ёлку в семью, т.к. впервые стали ставить ёлку как раз в год рождения му
  
   м: бабушка говорила что вот мы фёдоровы дураки, ~нас каждый обхитрить может; имелась в виду наша прямолинейность и бесхитростность, т.е. дураки/простаки; вместе с тем б говорила что её часто принимали за еврейку и т.о. давали ей всякие дефицитные товары из-под прилавка как "своей"
  
   +м: б ей говорила, что хотела назвать её викторией, и это не в честь кого-то, а чтоб ни на кого не было похоже; но Му это имя не нравится
  
  
  
  
  
  
  
  
   ПОЕЗДКИ:
   му: дед в литве был вероятно в городах клайпеда (тогда произносили клайпЕда) и шяуляй; рассказывал, что там житель м* подъехать к ~трактиру, привязать коня и зайти в трактир; мб дед в литве был даже дважды; оттуда бабушкино янтарное ожерелье, перешедшее затем к му, правда с годами оно потемнело; му помнит как ~чинили это ожерелье - оно составлено из двух, - складывали вдвое нитку для прочности и вощили её
  
  
  
  
  
   СОСЕДИ:
   му: в детстве му у деда был сослуживец по фамилии киркЯйнен, называли киркьЯнен, у него была дочь
  
   му: бакшины видимо все уехали в монино / в чкаловскую
  
   му: чабАновы были, у них была дочка лариска чабанова
  
   му: обуховы были, их дочка загадывала му загадку про слово где три "е" подряд - длинношеее
  
   му: моисеева была ещё, и ольга козлова; козловы жили в нашем нынешнем доме в ногинске, но мы тогда ещё там не жили
  
   му: тулупчик (сторожевой тулуп) бабушка покупала деду чз бурачИху (буракову)
  
   му: когда переехали в ногинск, поначалу жили в одной квре с говоруновыми. запомнилось как пошли зимой гулять с санками двумя семьями вместе, и так здорово семейственно гуляли
  
   му: тж говорунов спорил с дедом(?) о размере луны - больше ли она сковородки
  
   му: фортиха тоже была диабетик; му фортова помнит тощим мальчишкой-выпускником
  
  
  
  
   РАЗНОЕ:
   я: подберёзовик в аллее у зелёного магазина
  
   му: дед кажется тоже интересовался играми карпова с каспаровым
  
  
  
  
   ХОЗЯЙСТВО:
   купленные бабушкой ножи
  
   обивали дверь дерматином
  
  
  
  
  
  
   ВЁШКИ:
   му: дед делал коньки светлане шолоховой
  
   му: мать шолохова захаживала к дедовой матери, жаловалась что шолохов пьёт; их домА стояли напротив друг друга
  
   м: т.тамара рзывала что б.марья была недовольна тем что её муж н.н., почтовик, ходил на что-то вроде ~кружка художественной самодеятельности с другими почтовиками, а ей приходилось сидеть с детьми дома
  
   му: б говорила что б.марья окончила институт благородных девиц
  
   му: первая поездка в вёшки - в 15 лет; му пыталась у б.марьи подучиться французскому, считая что та его знает по гимназии; му подсаживалась к ней, та что-то пыталась говорить, но предупреждала что эта гимназия была оч давно; бабушка передразнивала б.марью за всякие фр словечки вроде "пардон"
  
   му: т.тамара уже в наше время (xxi век) смотрела наш сериал про ~институток xix века, ей это мб было по сердцу; у т.тамары был аристократический вид заметно выделявший её из всех соседей (xxi век), в тч отличавший её от простецкой невестки - у т.тамары было достоинство, прямая спина, лёгкая походка; му ей тогда привезла ей веер, осталось фото где она с веером как настоящая дама, но на фоне домашней печи
  
   му: николай (дедов мл брат д.коля) в семье считался "чахоточным", тк у него был туберкулёз; во взрослые свои годы был учителем, жил отдельно от прежней семьи, мб в камЫшине, у него была жена клара и две дочки, оля и люда; с женой потом то ли развелись, то ли просто разъехались; дочки в детстве были миленькие (нам присылали фото), а во взрослом состоянии уехали в архангельск, и наша связь с ними прервалась
  
   му: у бабушкиного отца ивана марковича мог быть брат или братья - абрам и/или марк; они как раз были родом из польши, вообще подгорный/подгорнов могло быть как украинской, так и польской фамилией
  
   му: бабушка му, алдра григорьевна, была одной из многих прислужниц в богатом доме, кем-то вроде горничной, там научилась шить и занималась шитьём, обшивала хозяйку; наша бабушка умела шить благодаря ей; прислужниц там угощали сладостями; после краха той дорев смы больше нигде не работала; у неё, как и у нашей бабушки, были красивые хорошие "лёгкие" руки - умелые, в них работа спорилась, всё росло (~цветы); наша бабушка себе предпочитала шить в ателье, но для му бывало шила сама
  
   му: говорили шёпотом и старались не упоминать - это о родне, уехавшей в чехословакию, после того как связи с заграницей при сталине стали считаться предосудительными; я: мб именно это дед имел в виду, а не то что какая-то родня пострадала от репрессий и из-за этого стала в семье неупоминаемой? или мб тема репрессий всё же была, только в формате "была родня от которой письма приходить перестали"?
  
   я: д: ястреб унёс ~цыплёнка (смутно)
  
   выстрел солью в лугового/логачёва
  
  
  
  
  
  
   ДЕД УЧИЛ НАС, СОВЕТЫ:
   я: д: скорость пешехода 5 км/ч - было?
  
   я: б - цитировала "читай не так как пономарь, а с чувством, с толком, с расстановкой", мб тж когда я читал вслух рз(ы) носова для школы в нч.88
  
   я: екатерина семёновна - пыталась нас с гр воспитывать, т.к. жалела->му; поговорка: молодец среди овец, а против дюжего молодца и сам овца
  
   я: д с б: не протирать мокрым полировку: было?
  
   дедова задачка: 2 отца и 2 сына ... ~скко всего чк
  
   мб ещё зча - про чка, родившегося 29фв: что-то типа ему 60 лет, а ДР у него был всего 15 раз, как такое м.б.? или - у его дочери др был 30 раз, а у него 15? итп
  
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
   ***************************************************************
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"