я возношусь над землей, снежинки падают вверх, готический храм ощетинился ежом,
брат выиграл в лото и покончил жизнь дикобразом.
мальчик в красной шапке подкладывает веточку в костер,
охотники несут на палке труп чукапамбры из леса,
конькобежцы рисуют на льду украинский символ,
альпинист карабкается вверх по готическому храму,
храповое колесо нарезает его на узорные снежинки;
часы бьют 12, лошади превращаются в крыс, карета в тыкву, музыка закольцована, за концом следует начало;
день сурка:
охотники, возвращаясь из леса, несут на палке труп убитого чукапамброй товарища;
бульдог радостно бежит навстречу хозяину, тот не ведает, что бульдога укусила бешенная лиса.
Я не зову исуса на помощь, ибо мне хватает врагов на земле;
Заметает пурга заметает все что было до тебя,
как в песне стёжки и дорожки позанесло наполовину,
Я не хотела расставаться, целуясь с милым дружком у околицы,
На утро соседи нашли мой окоченелый труп с укусом волка на горле;
время проходит через меня, как бы через мембрану,
оставляя какую-то грязь на ее поверхности,
Кто-то тянет из меня жилы как на дыбе, как будто палач, влюблённый в своё дело;
Зимний день начала новой жизни;
белка, перепрыгнув с сосны на сосну, сковырнула охапку снега.
Как отличить мёртвого глухаря от живого? На подсадном образуется сугроб.
Звук усиливается и разрывает мои перепонки,
Дева Мария сходит с небес на землю по мраморной лестнице,
Хор вооруженных сил дерет луженые глотки,
Жизнь тяжела как сталелитейная и металлургическая индустрия,
Но и у ней есть мягкий знак.
Идиот стучит чугунной решёткой об чугунную ограду,
Боже, когда это кончится? Никогда: мелодия закольцована.
Карканье вороны - самое искреннее поздравление на моей свадьбе;
И сколько свеч для нас двоих, И я считаю их.
Колокол звонит: зимняя молния ударила в церковь и сожгла ее нахер.
Мое сердце расширяется, мой мозг аналогично; будет ли этому предел?
Нет, вселенная беспредельна; в поле моя скульптура из ворон: и вот вороны разлетаются.
Глупо считать, что я создание чьих-то ленивых уколов: уколов швейной иглы или гусиной кожи.
Похоже это не набат, а удары молотка по крышке гроба.
И вновь воскресенье. Я встаю и иду во двор кормить кур: снова нужно жить.
Забыла: как называются эти штуки для сбивания сосулек? Джедайские мечи? Нет.
Дед Мороз зовёт меня вглубь леса, и я иду, любуясь снежной сказкой.
С неба падают густые хлопья снега, добровольно формируясь в саван.
Мои слёзы горя никогда не превратятся в слёзы радости.
Облили водой и оставили умирать на морозе.
Моя тысячная жизнь проходит так же бездарно как жизнь номер 999
Ночью ударили холода, утром я нашла труп молодого голубя:
Я гляжу на стройный веер его перьев, похоже красота смертных тварей переживает их смерть.