Нынче я справляю поминки
Валентина Душина
Нынче я справляю поминки,
Умер мой невеселый стих.
У тебя в глазах ни слезинки,
Не утонешь в них.
У тебя глаза с поволокой,
Голос мягок и тих.
До чего же мне одиноко,
В этих днях лихих.
До чего же мне одиноко,
Не связать слова.
На болоте шумит осока,
Ветер листья несет высоко,
Крутит, вертит судьбы
жернова.

Молитва осеняет тихий дом,
А я читаю, как какой то Дон ...,
Был в Розамунду юную влюблен.
Дом наполняют запахи и звуки,
И вот в разрез иль вопреки науки,
Я вижу двое входят в коридор.
Снимает шляпу расторопный Дон...,
Двенадцать раз поют часы дин-дон.
Как жаль, что не послали телеграмму!
Цветок левкоя украшает трон,
Садитесь я прошу волнуясь даму,
И дама опускает детский взор.
Что говорю? В окно кивает ясень,
Мой диалог отрывист и неясен.
Я даже заикаюсь, вдруг, слегка.
В ее глазах сплошная безнадежность,
Ее же спутник все твердит, что ложно,
Написано писателем о главном.
Да, слог местами, может быть и плавный,
Так бойко и бесславно ни о чем,
Все повествует (текст из однодневок),
Приправленный остротами и дымом,
Написанный скорее нелюдимом,
(На время повредившимся умом...).
Что им ответить? Успокоить как?
Они пришли, я в этом вижу знак,
Бесспорности любви и вечной дружбы,
Они вдвоем и в этот век недужный.
И Бог над ними два простер крыла,
Я убираю книгу со стола.
Взаимности любви и вечной дружбы...
Как хорошо их встретить в век недужный.


Мне не страшно бродить
средь больных и незрячих,
Средь горящих домов 
и ошметков свинячих.
Я привыкла давно ко всему!
Я ловлю на багор
пескарей златоперых,
И с водой отрясаю суму.
Загасили народом
торфяник и порох,
Испытует Господь
страстотерпцев убогих,
Испытует тельцом и свинцом.
Ангел бродит со мною
по далям лесистым,
И на зов откликается
ласковым свистом.
И бежит, поправляя сандали,
Где нас ждут
во гробех и печали.


И, я уже давно не оптимист,
Не птенчик юный, век не знавший горя.
Который спрятал в книгу дивный лист,
Осенний, алый, что слетел не споря.
Ни с ветром, ни с судьбой и лёг к ногам,
И стал надгробьем погребённым дням.


Как порою сердце плачет,
Жизнь былую хороня.
Ангел взор свой ясный прячет,
Отвернется от меня.
Вдосталь веры и надежды,
Силы, крепости в руках.
Белоснежные одежды,
И венок из трав в лугах.
Что ж так страшно и тревожно,
Сердце гаснет в нищите?
Все, что было, невозможно,
В стариковской маете.
             2009 год