Печатаюсь в периодических изданиях Набережных Челны, Казани.Вошла в антологию челнинской поэзии "Под небом высоким" (1969 -2008).Литературный псевдоним - фамилия рано умершей матери.
Люблю хорошую живопись: ИЕРОНИМ БОСХ, БРЕЙГЕЛЬ,
список достаточно длинный, люблю слушать БАХА...читаю двух малоизвестных авторов...Пишу картины маслом на холсте.
Член Российского Союза писателей.
Публикации в альманахах "Наследие", "РСП"-2015.
Подборка в альманах "РСП" -2016.
Подборка в сборник стихов(19т,,20т.т.)
Так, что я ищу? Не сажала, не сеяла, На этой пропащей меже.
Здесь флора простая, что ветром навеяло, То дебрями стало уже.
Соцветия большие, на листьях проплешины, Воздушно - сиренева даль.
Не этим ли мы в тишине многогрешные, Свою утоляем печаль?
И плачем, и молимся взмывши над бездною, Войной потревоженных дней.
Что пепел осядет с победой чудесною, И нет этой веры верней!
Ослепительный дождь проливает сентябрь,
На больные поля, берега с тростником.
И бежит по воде, и волнуется рябь,
И вскипает от ветра берез молоко.
Мотыльковая правда похмельного дня,
В сквозняках, полувзглядах, тенях ли?
Все на плач, да на вздох...то возносит меня,
То бросает, чтоб годы сгубили.
Пробегусь по своей неприглядной судьбе,
Что запомнилось мне с колыбели?
Мать качала меня, прижимая к себе,
А на повети ангелы пели.
Говори мне о боли стиха,
О моей непонятной работе.
Я закрою глаза, я глуха,
Я кочую в незримом полете.
Я над Оршей холодной лечу,
Улыбаясь грядущему снегу.
(В вышине я подобна грачу,
А полет идентичен побегу).
Это - я. Я внутри языка,
Черных букв обозначив кружочки,
Слышу шорох веков у виска,
Крик людей вне написанной строчке.
Трудно летели, спустились и долго кричали,
Серые гуси средь черных полей ночевали.
В ночи глухой затерялись, как в стоге иголка,
Стонут осины и шепчется с елкою елка.
Светит луна, как котел с позолоченным днищем,
Ветры свистят и средь туч в небе звездочки ищут.
Мрачно.Тоскливо.В предверии скорого снега,
Гуси поутру взлетят от шагов человека.
Будет по полю ходить он, худой и продрогший.
Станет на сердце от клика тревожного горше.
Перышки лягут на стебли сухого бурьяна,
Серые гуси взлетят над разливом тумана.
Ползет золотая тележка,
По кручам средь сонных берез.
Для детки и старца потешка,
С травой запорошенный воз.
Так сладок им воздух прозрачный,
И небо, нельзя голубей.
Возок их с лошадкой отважный,
Средь белых, глубоких морей.
Везут они спелое лето,
С букашкой в цветочном венце.
И облако алого света,
Горит на плечах и лице.
Дрогнули небеса и куда-то поплыли,
А я продаю чудеса и фигурки из глины.
Вот из гробниц лоскутки,
монетка из Трапезунда.
Ракушка со дна реки
И радости на пол-фунта!
Пополам делима ненавистью и любовью,
Белая и черная птица гнездятся в сердце.
Чистую правду омываю кровью,
Черную боль баюкаю, как младенца.
Хоронюсь от зимы под пледом,
Сны, как детские губы пухлы.
Ничего не делаю в среду,
А все жду потолок рухнет.
Жизнь бессмысленна и прекрасна-а.
Не уходи из снов моих зима,
Запороши все зримые пространства.
Ни жалости, ни срама не има,
Бессмертна будь, когда взойдешь на царство!
Рябиною ошпарь и снегирем,
Идущего среди берез за возом.
Пусть слышит бормотание твое,
Над лошадью и над ее навозом.
Улягся снегом на его плечах,
Ползи в карман и под подол "бродяжки".
Тебе не страшен ни удар бича,
Ни лай ополоумевшей дворняжки!
По вечерней поре на опалинах крыш,
Желтых бликов прозрачные зерна.
На виду, у никем не записанных тыщ,
Певчих ладов, симфонией полных.
Щебечи, щебечи, как на нотный крючок,
Зацепилась случайная стая.
Опускается солнце за низкий лесок,
Обрывается след горностая.
Погружайся в паденье и песню земли,
Возвышаясь изломанной тенью.
Вот и звезды на небе цветами взошли,
И набухли садовой сиренью.
Иллюзия тепла,
Собака в подворотне.
Косая тень легла,
Чтоб ей спалось вольготней.
Суббота на земле...
В дворах гуляет ветер.
Конверт в пустом столе,
На нем размытый литер.
Загадка и тоска...
И кресла сжав перила,
Искала двойника,
Сидела и курила.
По весне, по весне ели плакали,
Тяжелели мокрыми лапами.
Не обласканы ветром, простужены,
Словно девки стоят больше дюжины.
Приходил старичок с хлебом маковым,
Опьянялся смолистым запахом.
Говорил о корове Зойке,
Часто кланяясь пестрой сойке.
Все дорожки апреля в просини,
В мелких капельках талой осени.
Не дойти туда лапоточками,
В небе тучки плывут платочками.
Соцветия осыпают травы,
Цепляются за рукава.
О, как в своей печали правы,
Разверзнутые небеса.
И чудом выживший кузнечик,
Что полу-жив и полу-мертв.
Летит в астрал и серый венчик,
Прозрачных крыл до жилок стерт.
Прощай, прощай! И недвижим
Остался он в моей ладони.
Продолжит ход неспешный жизнь,
Снег занесет кипрей и донник.
Ветер белье полощет,
В небе лунная площадь,
Звезд золотых фонари.
Пьет вино Модильяни,
Блики в его стакане,
Будет пить до зари.
Ветер юбку полощет,
Женщина.Осень.Площадь.
Все,что цветет увянет,
Муза старухой станет.
Пьет вино Модильяни,
Блики в его стакане,
Рядом присел скрипач.
Плащ его в облачной пене,
Черной глыбой колени,
Скрипки так жалобен плач.
Он допил,стакан поставил,
Он и больше никого.
Лишь с ночной земли взирает,
Отражение его.
Рыдали метели
и хаты до крыш заносили,
И свечи горели,
и тени безгласные плыли.
Любовь обжигала,
сжимая до боли объятья,
Как старые латы,
Сдирая железное платье.
Сопутницей счастья
шагала дорогой небесною,
На сердце ли, в ребрах,
клубилась последнею песнею.
О, тонкие свечки во мрак погруженных каштанов,
Я, помню и знаю ваш запах тревожный и пряный.
И все закоулки, скамейки рабочих кварталов,
Когда возвращался домой окрыленный и пьяный.
Я солнце ловил, я раскидывал руки, как сети,
Где ангел в тиши на дудуке играл и кларнете!
И красное солнце катилось, как шар, над стволами,
Я грезил любовью, как ранее детскими снами.
Душа одиночеств, звенящая золотом лира,
Рождала слова со слезами мешая чернила.
Там вечность сияла лицом без единой морщины,
А нынче, как гляну в зерцало, прозреньем седины.
Как больно мне сердцем о юность свою уколоться,
Как будто бы с прежним наивным юнцом побороться...
О, крепкая зрелость;О, черная, жалкая старость,
Я с жизнью прощаюсь, я вдосталь испил ее сладость!
Женщина божьей милостью
в тени практически незаметна,
Не ищет судьбы в идеальной
мнимости,
С головой погружаясь в цветущее лето.
Бабочка срываясь с ее груди
рассекает черное наваждение.
Строй прекрасных мужчин впереди,
Женщина отвергает без тени сомнения.
Что это?
И она отвечает небу,
Грех непростительный убийство души...
Любовь - не оправдание,
Вера - не оправдание.
Не распинай себя на потребу,
...........................дыши!