Грошев-Дворкин Евгений Николаевич
Истинно флотское кино

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    случай в Маркизовой луже.


 
 
  Синема, синема, синема -
  От тебя мы без ума...

 
  1. Хранители традиций
 
  "У них есть Родина..."
 
  Нас, бездельников, на корабле тогда восемь человек набралось.
  А что - традиция, есть традиция. Они не нами писаны и не нами отменяются. У нас, на этот счёт, только одно есть право - хранить традиции эти. Мы и хранили. С того самого момента, как последнего годка (старослужащего) с корабля проводили.
  А как только проводили, так сами годками стали. Приняли на себя эту непосильную ношу.
  И вы не смейтесь, не смейтесь. Думаете это легко целыми днями ничего не делать? - Спать беспробудно, на физзарядку не ходить, проворачиванием машин и механизмов не заниматься... Единственной радостью от срочной службы осталось - это разрешается вахты стоять. Но и то, только на корабле и в тепле чтобы.
  А всего другого нельзя. Ни чего не поделаешь, приходилось терпеть. Флотские традиции блюсти требуется. Я так думаю, что от того командование и ввело на флоте трёхгодичную службу, вместо четырёхгодичной. Всё равно по четвёртому году от нас толку никакого. А так хоть на довольствии сэкономить можно.
 
  2. Заботы замполитовы
 
  "Листья жгут, листья жгут.
  Листья прошлогодние..."

 
  В общем если бы не замполит, то служба каторгой обернулась.
  А с заботами замполитовскими всё полегче служилось: то он культпоход в музей организует, то листья в парке в кучи сгребать ... А потом эти листья сжечь надо было. Так костёр запалишь, навалишь листьев кучу сверху - дым, сладкий такой, по всему парку стелется. И тишина. Даже на корабль возвращаться не хотелось.
  А недавно замполит нам встречу с шефами организовал. У них на производстве, на заводе "Светлана". Подоплёку этого культпохода мы сразу просекли. Ему, отцу родному, что надо? - что бы мы среди шефов себе невесту выбрали. А если ты к девчонке, какой сердцем прикипишь, то уже о дембеле думать перестанешь и на сверхсрочную запросишься. Против девчонок никто из нас не возражал. Было на "Светлане" из чего выбирать. Только вот со сверхсрочной что-то не климатило. Не было среди нас тех, кто в мичмана записаться готов.
  Но на завод "Светлана" мы съездили. Я хоть воочию увидел, как электрические лампочки делают. А то не понятно мне было, как из них воздух откачивают.
  А потом мы в транзисторный цех попали. Не приведи Господь там работать.
  Девчонки в цехе все в белых халатиках, колпачках беленьких. В глазу у них лупа "часовая". И вот берёт она, девчоночка, пинцетом кристаллик такой малюсенький-малюсенький. Окунает его в блюдечко стеклянное. Пополощет и в коробочку малюпасенькую кладёт. А всё вместе это транзистором зовётся, Д-1 именуется. Я, на базе такого транзистора, ещё в школе, детекторный приёмник собрал. И ничего, говорил. Только тихо. Его к уху прикладывать надо было.
  Ну, так вот. Меня заинтересовало, что в блюдечке залито было. Я и спросил у той девчоночки, с которой рядом сидел:
  - А во что ты кристаллик макаешь? Что в блюдечке?
  - Да, спирт обыкновенный, - отвечает девчоночка.
  -Как обыкновенный? Чистый что ли?
  -Ну, да. Без примесей. А то кристалл не промоется.
  - А понюхать можно?
  - И понюхать, и попробовать, если тебе так интересно.
  А у меня к блюдечку, конечно же, был интерес, но свой.
  - Не шутишь? - спрашиваю .
  Она ящик стола открывает, а там флакон стоит квадратный, как в аптеках.
  - На, - говорит, - пробуй.
  - Я из горлА не могу, - отвечаю.
  Так она мне, из того же ящика, мензурку достаёт грамм на сто пятьдесят. Наливает и спрашивает:
  - Запивать будешь?
  - Не-а, - говорю. - Мне куснуть бы чего.
  А у неё и бутерброд с колбаской докторской оказался.
  Ничего прошла мензурка. Не обманула девчоночка. Спирт действительно без примесей был...
  Вот я и говорю:
  - Не приведи Господь в этом цехе работать.
 
  3. Важнейшее из искусств
 
  "У матросов нет вопросов."
 
  Ещё по осени, мы тогда из похода возвращались, на траверзе входа в гавань парусную шхуну на якоря поставили. Поставили и, вроде бы как забыли про неё. Стоит горемыка посреди Маркизовой лужи, ни парусов на ней, ни команды. Только, если ветер с моря вдарит, свист в снастях на всю бухту раздаётся.
  Ближе к зиме катер вокруг этой шхуны крутился. Но не с нашего дивизиона. Когда катер ушёл, то шхуна эта боком, на корму осевши, осталась. Будто тонет она. Но не тонет, это точно. Так на якоре и стоит в притопленном состоянии. Зачем, для чего - нам не известно было. А со временем и глаза, и все мы попривыкли к этой мрачной картине.
  Зима наступила. Маркизову лужу льдом сковало. И лёд этот, день ото дня всё толще становился. Это по пожарной майне видно было, что около каждого корабля прорубили. А перед самым Новым Годом слух прошёл, что фильму у нас в гавани снимать будут. Про Фритьофа Нансена, полярника начала века. И фильм этот будто бы норвежцы снимать будут.
  Вот чудаки, что у них в Скандинавии своего моря не хватает что ли?
 
  Сразу после Рождества нашего и точно в гавани, на стенке, автобус с иностранными номерами объявился. Приехал и как раз против нашего корабля встал. Оттуда народ не нашенский высыпал и с ними замполит дивизионный - капитан второго ранга Братуха. Это фамилия такая. А И.О. я и не помню, какие у него были.
  И вот они, шумною толпою, к нам на корАб завалились. Командир наш, вместе с замполитом своим, встретил всех у самого трапа, как гостей дорогих. И в кают-компанию всех сопроводил. Там они и закрылись. Только, что дверь в переборке не задраили. О чём они говорили, нам неведомо было. Только чуяли мы, что не к добру визит этот. Что-то будет.
  И точно. Сперва гарсона офицерского по трансляции объявили. Чтобы он чаю им сготовил. Потом баталеру приказали печенье, галеты и вино красное, сухое, что для водолазов-глубоководников заготовлено было, на стол подать.
  В общем больше часа посиделки эти проходили. Но до корабельного обеда гостей выпроводили.
 
  А после обеда по трансляции команда прозвучала:
  - Военнослужащим последнего года службы собраться в столовой личного состава.
  Вот непруха на нашу голову свалилась. Вместо "Адмиральского часа" законного, нас, по какой-то нужде, в столовую собирают. Но, делать нечего - собрались.
  И вот замполит наш, душечка, новость нам преподнёс:
  - Вам, - говорит, - выпала честь (подумать только!), товарищи матросы и старшины, поучаствовать в киносъёмках норвежского фильма о знаменитом полярнике всех времён и народов. Вести себя прилично. Честь флотскую не ронять. Фарсой не заниматься. В разговоры не встревать. Я за вами с мостика в бинокль наблюдать буду. Смотрите у меня!
  - А одеваться как, товарищ капитан-лейтенант? В шинелЯх или в "канадках"?
  -Всем "канадки" и унты выданы будут. Новые. Смотрите не запачкайте. И рукавицы меховые. Всё после съёмок боцману сдадите. С собой в кубрики не тащить. Знаю я вас. Съёмки дней десять будут проводиться. Что нам каждый день вам новые "канадки" давать? А так получил - расписался. Сдал - и снова расписался.
  -А второй раз зачем?
  - Для вопроса, вимбовка тебе в задницу, - рявкнул замполит. - Всё поняли?... и добавил.
  - На время съёмок все от вахт освобождаются. Ясно? - все молчали.
  - Вот, так-вот! Вопросов быть не должно, - закончил свою речь замполит и направился к трапу. Наверх и к себе в каюту.
 
  4. Курилка несчастная!
 
  "Что для советского матроса хорошо,
  то для норвежца..."

 
  Так мы стали кинозвёздами.
  Только снимали не нас. Снимали собак ездовых, что с тонущей, затёртой льдами, шхуны бежали. А мы этих собак ловить должны были. И обратно на шхуну, по команде, доставлять. И так дубль за дублем.
  Через пару часов перерыв объявили. Норвежцы своей кучкой собрались. Стали в кружок, трубки свои подоставали, задымили что буксир "Окунь", когда у него котлы ещё не прогреты. Мы тоже в кружок сбились. Друг друга от ветра загораживаем. Коля Гонявчук пачку сигарет "Северные" (смесь "Памира" с махоркой. Шесть копеек пачка.) раскрыл. Все и закурили.
  Вдруг видим норвежка к нам бежит. Вся в белом-белом. И шубейка на ней белая, и шапочка вислоухая, и брючата, и сапожки меховые. Всё белее носового платка нашего (если только он был у кого). Подбегает к нам, ножками и ручками вправо, влево "взбрыкивает". Блондиночка. Губки накрашены. Молодая и красивая-а-а...
  Начинает что-то "щебетать" по-своему.
  Мы в толк ничего взять не можем - что ей надо?
  Только с третьего раза "врубились", что она сигарету просит. Толик Андрусь, вот хохмач, решил подшутить над ней - торопливо, раза два-три затянулся сигаретой, и ей хабарик протягивает. Та, было, ручонку протянула..., но опомнилась и на нас недоумённо уставилась. Коля Гонявчук во время врубился. Оттолкнул Андруся, достал свои термоядерные (она ж просила сигарету!), клапан пачки элегантно отогнул и протягивает ей пачку открытую, только что начатую. Норвежка сигарету взяла. Tоже элегантно так - двумя пальчиками, и опять на нас вопросительно смотрит. Прикурить ей надо. А у наших, как на грех, ни у кого зажигалки не оказалось. Так Коля на неё половину коробка спичек извёл, пока она сигарету распЫхала. Совсем норвежка неумехой оказалась - от спичек прикуривать не умеет.
  Ну распЫхала она сигарету не затягиваясь, улыбается и с поклоном всем "сенькью" говорит. Повернулась, левую ручку так в сторону отвела, бежать обратно собралась... Но не тут-то было. Видно затянулась она всё-таки. Закашлялась, зашаталась, переломилась вся в кашле рвотном и вдруг... ноги у неё подкосились, и норвежка на лёд рухнула. Лицо у неё - снега белее сделалось. Лежит, рядом сигарета только что начатая потрескивает, а норвеженка и не дышит.
  Кто-то кинулся к ней. Лицо к лицу придвинул - не дышит. Стали ей искусственное дыхание делать. На раз-два-три руки поперёк груди, на раз-два-три руки в стороны. Не дышит норвежка.
  Коля Гонявчук кричит мне:
  - Женька, сердце массируй!
  А сам прямотоком, изо рта в рот ей воздух подавать стал.
  С минуту мы так норвежку "потискали" - открыла глаза, сердечная. А лицо у неё из белого в зелёное превращаться стало. И, вдруг, она блевать начала. И на себя, на белую шубейку свою. Мы с Колей её подмышки подхватили - хотели её на ноги поставить. Какое там - повисла у нас на руках и рвёт её, рвёт...
  Тут вся гоп-стоп-компания киношников подбежала.
  Лопочут что-то по своему, а что с ней делать - не знают. Коля увидел у мужика одного термос за пазухой. Выдернул, открыл, плеснул себе в ладошку и лицо норвежке обмывать стал. Обмыл, потом поднял со снега крышку-стакан, налил чуть-чуть и норвежке ко рту поднёс. Через силу, ослабла видать, отпила она пару глотков. Всех оттолкнула от себя, кто поддерживал её, и пошла к берегу шатаясь. Киношники за ней.
  Больше в тот день съёмок не было.
 
  И мы на корабль вернулись.
  А сами струхнули не мало. Вдруг как международный скандал разразится. Но ничего обошлось. Мы замполиту всё рассказали без утайки. Тот обматюгал нас, шинель схватил и в гостиницу побежал. Конфликт улаживать.
 
  5. Сопереживания по-флотски
 
  "Кому горе, кому море
  И корабль в придачу..."

 
  Мы же собрались все у дежурной рубки и с переживаниями, уже в который раз, всем остальным матросам рассказываем - что на съёмках произошло и как мы норвежку спасали.
  Тут мичман Згола в разговор встрял:
  - А, что, Гонявчук, хороши у норвежки губки? Сколько раз ты её в засос поцеловал?
  Тут такой гром смеха взорвался, что все в сторону каюты командира оглянулись. И у нас слёзы от смеха на глазах проступили.
  А Гонявчук и говорит:
  - Я то - что... А вот Женька Грошев ту норвежку за сиську тискал, за левую. Делал вид, что массаж сердца производит.
  И опять смех громоподобный по кораблю разнёсся. В этот раз командир не выдержал, рассыльного прислал и приказал "звук уменьшить". Да разве после такого случАя на "нужный курс ляжешь"? До самого отбоя веселье на корабле гудело. А мы с Колей язык обмозолили рассказывая, как норвеженку спасали.
 
  На следующий день съёмок тоже не было.
  Пришёл только представитель от киношников с переводчиком и извинения через командира нам передал. А потом они Колю Гонявчука, водолаза нашего самого-самого, вызвали и о чём-то с ним больше часа "калякали". Когда разошлись, Коля рассказал, что предложено ему дублёром посниматься и провалившегося в полынью полярника поизображать.
  Коля за этот трюк бутылку виски заработал и на корабль принёс. Но её замполит себе забрал.
  Вот так мы, годки, в иностранном кино снимались.
  Но почему это у нас надо было делать, а не в Скандинавии, так нам никто толком и не рассказал. Это я потом врубился - у них же в Норвегии море не замерзает. Гольфстрим не даёт.
 
 
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"