Навеяно мистикой Татьяна Алексеевной МУДРОЙ.
Женщиной очень даже обыкновенной, но не без фантазий.
Фантазии эти присутствуют у неё повсеместно.
Вот и в рассказе "Гусман из Тарифы", сюжет которого
послужил родителем рассказа представленного Вам,
дорогой читатель, фантазий столько, что "ложка стоит".
Схватка
Слушайте!!!
Слушайте все историю печальную, но поучительную.
Слушайте и не говорите, что не слышали, когда окажетесь во власти коварства прекрасной дамы.
Слушайте о блистательном странствующем рыцаре, погибшем в страстных ощущениях к встреченной им на пути.
День клонился к концу.
Еще час, от силы два, и сумерки поглотят всадника, уморённого длительным переходом на пути к вечному покою. Надо было становится на ночлег. Но нет в дремучем буреломе жизненного пространства места такого, где путник мог бы отдохнуть и телом, и душой. Конь его верный, уже который раз спотыкался на корневищах, пересекавших чуть заметную тропу, ведущую небытиё. И хоть движение доставляло радость, но силы были на исходе, и всё в путнике требовало отдохновения - и душа, и тело, и мысли о пройденном дне.
Чу, всхрапнул верный конь, будто учуял что-то. Потянул мягкими ноздрями встречный ветерок несущий прохладу. Отпустил поводья путник, похлопал товарища по загривку, предоставив тому самому выбрать путь к стойбищу. И через время малое показалось сквозь ветви деревьев озерцо.
Вот едет всадник по лесу без страха и сомнений. Не убоится он ни врага, ни лазутчика. Пришпорил жеребца и погнал по склону к воде. Думал разжечь костерок у воды. Вскипятить баклажку на жарком огне. Отварить doshirak"у, покурить и на том закончить путь сегодняшний.
Спешился странник. Разнуздал коня верного - отдыхай, попасись, испей водицы свеженькой - заслужил трудом праведным. Сам же спустился к урезу воды с баклажкою и тут... Тихий всплеск нарушил тишину волшебную окружавшую всё вокруг. Огляделся путник, - что же видит он:
-Погружена в чистую воду по пояс совсем юная женщина в тонкой сорочке. Омывает она чистой водою грудь и косы. Лицо - будто луна четырнадцатого дня. Тёмные, как ночь, волосы распустились, плывут их концы по поверхности. Губы что кармин морской раковины. Брови изогнуты, словно двойной лук. А глаза, словно зеркало, отражают синь водной глади.
Едва завидела дева путника - быстрее молнии, проворней ветра взбежала на берег... И вот стоит во гневе, чуть сдерживая дыхание возбуждённое ненавистью и медленным шагом направляется к мужчине.
Говорит девица не скрывая намерений своих:
-Видел ты меня с открытым лицом и нагую. Многие мужи заплатили за это жизнью своей. Скажи своё прозвание, ибо нет в том чести - убить мне безвестного и безымянного.
Отвечает ей путник с улыбкой на устах:
-Полноте сердиться такой красавице. Ты же счастья людям полна. Отбрось мысли скверные, улыбайся всем кого встретишь, и душа твоя наполнится радостью многократно.
-Не бывать тому на земле, чтобы я, Татьяна бинт Алексеевна, воспитанница Ордена короля Страха, награждённая Дипломом Мудрости самим верховным, улыбалась мужикам. Говори имя своё и умри с достоинством, презренный.
-Зовут меня просто - Евгений-Благородный. По жизни выбрал я судьбу странствующего рыцаря без страха и упрёка. Езжу куда захочу по Земле нашей грешной и делаю всё, чтобы людям жилось пристойно и весело. А смерть моя тебе не нужна. Она сама придёт, когда наступит час. Присаживайся лучше к огоньку. Сварим сейчас вермишельки с куриной приправой, и давай спать ложиться. День у меня сегодня был длинным, утомительный.
Не вняла словам путника Татьяна. Сверкнула очами своими прекрасными и пронзили странствующего рыцаря две молнии смертоносные. Пронзили и тело, и душу, и сердце доверчивого странника. Рухнул он у ног прекрасной женщины и мёртвые губы его, чуть слышно, прошептали - любимая!
Так закончил свой путь странствующий рыцарь - рыцарь без страха и упрёка. Но ни кто не споёт песни о этом замечательном человеке. Потому как на Землю навалилась новая беда. И зовётся эта беда - Women's emancipation.