В День знаний, за завтраком, разгорелся у нас дома скандал. Моя бабушка, Елена Владимировна, недовольная тем, что на неё возложили обязанность первого сентября провожать правнуков в школу, срывала зло на дедушке, Петре Ивановиче.
- Петруша, ты стал уже стариком, - еле сдерживая гнев, говорила она ему. - Опять забыл закрыть тюбик с зубной пастой. Зубов во рту нет, но что-то там продолжаешь чистить и, как настоящий старик, забываешь закрыть за собой тюбик.
- Лена, ты повторяешься, - равнодушно отреагировал на её претензии Пётр Иванович. - У тебя начинается деменция.
- А я утверждаю, что слабоумие у тебя, - уже не сдерживая себя, закричала бабуля.
- Вы ругаетесь, как молодожёны, - вставил я в их спор своё слово, - а это значит, нежные чувства ещё не остыли.
- Какие могут быть чувства, - возмутилась Елена Владимировна. - Посмотри на него. Опустившийся тип. Перестал бриться. От него разит водкой. Противно смотреть. Кому такой нужен? Я по доброте своей ещё какое-то время потерплю его. А если не исправится, выгоню вон и найду себе молодого.
- Мужик, он и в семьдесят лет похмелится, побреется, наденет костюм и снова жених.
- "Жених". Кому ты такой нужен?
- А давай поспорим, что уже к вечеру я найду себе молодую, красивую, богатую невесту?
- "Невесту". Я бы рассмеялась, но боюсь подавиться. Глянь на себя в зеркало, жених.
Пётр Иванович взял у меня из рук газету знакомств и, отыскав подходящее объявление, прочитал его вслух.
- Внучка олигарха Крадунова-Свинятина собирается в круиз по Средиземному морю на собственной яхте. Ищет попутчика. "Нужен мужчина, который сможет удивить и рассмешить меня, царевну Несмеяну". Кандидаты приглашаются на смотрины и слушания к шестнадцати часам, по адресу...
- Хватит кривляться и разыгрывать комедию, - прервав дедушкино чтение, рявкнула Елена Владимировна.
Она встала из-за стола и повела правнуков в школу. Дед, допив чай, вскоре тоже ушёл. А вечером к дому подкатил огромный белый лимузин, один из тех, что заказывают молодожёны на свадьбу. Из лимузина вышел дед в блестящем сером костюме и белоснежной рубашке с золотыми запонками. В фиолетовом галстуке заколка с камнем, на руке массивный золотой перстень с бриллиантом. Был он тщательно выбрит, подстрижен, зачёсан, набриалинен. От него исходил аромат дорогого парфюма. Следом за ним, чуть поодаль, шагал профессиональный телохранитель.
Все мы, признаться, опешили. Дед не разуваясь, прошёл в комнату, сел за стол и какое-то время молча смотрел на нас. Телохранитель, обшарив квартиру на предмет возможной опасности, успокоился и стоял в коридоре. Мы окружили деда и ожидали объяснений. Пётр Иванович, выставил на стол шампанское, коньяк, изысканные закуски и, потребовав рюмки, стал хвастаться:
- Ну, что смотрите, братцы-кролики? Угощайтесь. Как видите, я прошёл аттестацию. Удивил и рассмешил "Царевну Несмеяну" или как там её. Покидаю вас на полгода, а может, навсегда. Вот, мать, тебе на мелкие расходы.
Дед достал из кармана пиджака пачку стодолларовых ассигнаций и небрежно швырнул на стол.
- Давайте выпьем на посошок, я и пойду.
Он открыл дорогое шампанское и дорогой коньяк. Бабушка пригубила и то и другое, убедилась, что всё настоящее, высокого качества и загрустила.
- У меня теперь, братцы, начинается новая жизнь, - развалившись вальяжно и заложив ногу на ногу, хвастался дед, - К вам уже не вернусь. Лена, прости меня и не держи зла.
С дедом явно поработали косметологи, ни морщинки, ни синяков под глазами, всё скрывалось под слоем специального крема телесного цвета. Подстриженные и зачёсанные назад волосы, покрытые лаком с блёстками, выглядели великолепно. Мы рассматривали деда с интересом, не скрывая своего восхищения. Он поглядывал на нас снисходительно, упиваясь своим триумфом.
Наконец он встал и решительно зашагал на выход. И тут бабушка, словно опомнившись, забежала вперёд, упала перед ним на колени и закричала:
- Не пущу! Петруша, прости бабу глупую. Я тебя умоляю, останься. Вспомни, что мы с тобой огромную жизнь прожили. Детей нарожали, внуков дождались, пуд соли вместе съели. Я за тобой, как и прежде, и в огонь, и в воду пойду. А свистушке ты так не дорог, как мне. Что случится, она себе другого найдёт. А я с тобой до последней минуты рядом буду. Да и не можешь меня ты так бросить, я без тебя пропаду.
- Какая тут гордость, когда весь мир рушится, вся жизнь летит в тартар.
- Ну, хорошо, - сдался дед, - Я остаюсь. Принеси спортивные штаны, халат и тапочки, я переоденусь.
Бабушка кинулась целовать ему руки, он в смущении их отнял и поторопил.
Дед снял с себя костюм, перстень и отдал телохранителю, молча стоявшему в коридоре.
- Всё видел? Так и передай, что семья не отпустила, - сказал дед, обращаясь к нему. - И деньги забери. Жили как-то без них, думаю, и дальше как-нибудь проживём. А спиртное оставлю. Зря я, что ли экзамен держал.
Телохранитель, не говоря ни слова, всё забрал и ушёл.
На следующий день, когда дед выгуливал собаку, я подошёл к нему и спросил:
- Правда было всё то, чему вчера мы были свидетелями?
- А ты усомнился?
- Уж очень быстро ты согласился остаться. Да и деньги бы ты не вернул.
- Плохого ты обо мне мнения, наблюдательный мой.
Дед осмотрелся по сторонам, как вор, собирающийся забраться в чужую квартиру и приглушённым голосом поведал:
- Если Ленке проболтаешься, мне конец.
- Могила, - забожился я, в свою очередь, так же по-воровски оглядевшись.
- Сам понимаешь, какой из меня спутник для поездки по средиземному морю. Да и откровенно говоря, мне кажется, это объявление или разводилово или розыгрыш. Соберутся на конкурс всякие твари по паре, а внучку олигарха будет играть горбатая старуха со стеклянным глазом. Установят скрытую камеру и будут снимать, как эти кандидаты на сладкую жизнь перед этой ведьмой станут распускать свои павлиньи хвосты, напрашиваясь в компаньоны. Мне всё это так видится.
- Ну, если ты туда не ездил, тогда как?
- Ишь, какой нетерпеливый. Ты про молчание всё усвоил?
- Я же поклялся. Не томи, выкладывай, откуда всё это богатство.
- Заехал я к вдове своего друга Семёна Макаровича Сверчкова, у него же вчера траурная дата была. Год уже прошёл, как Семёна с нами нет. Они-то думали, что я приехал, потому что вспомнил об этом. А я к стыду своему обо всём на свете забыл. Тут бабка твоя права, начинается амнезия, слабоумие, надо брать себя в руки. Давай вместе бегать перед сном.
- Если бегать перед сном, потом не заснёшь. Ты не хитри, не отвлекайся. Что мне из тебя признание клещами тащить?
- Ну, слушай, дознаватель, как всё было на самом деле. Помянули Семёна. Сын его Сашка растрогался, да и хлебнул лишнего. Стал спрашивать: "Пётр Иванович, что я для вас могу сделать?". А он какая-то большая "шишка" на "Мосфильме". Поделился я с ним своим замыслом и мы всё обтяпали. Поехали на киностудию, нашли нужных людей. Меня там подстригли, причесали, подкрасили. Одним словом, загримировали, как итальянского мафиозу. Сашка арендовал на два часа лимузин и с актёром, сыгравшим телохранителя, я приехал домой. А дальше ты знаешь.
- Кольцо с бриллиантом, запонки?
- Бутафория.
- Блестели, как настоящие.
- Так это же фабрика грёз. Там всё обман.
- Доллары?
- Тоже имитация, очень качественная.
- Но коньяк-то с шампанским настоящие.
- На это и был расчёт. Вы и купились. Спиртное Сашка пожертвовал из своих запасов, для пущей убедительности. Чтобы всё прошло, как по маслу. Так и получилось.
- Ну и артист же ты, дед. Как не стыдно, - мы тебе поверили. Жена мне ночью говорила: "Какой молодец Пётр Иванович, не продал свою любовь за деньги. А ты бы так смог?".
- Что ответил?
- Ничего не ответил. Я, как и все, был ошеломлён твоим спектаклем. Я и в самом деле решил, что ты у меня герой. Зря ты саморазоблачился.
Дед достал из внутреннего кармана куртки небольшую металлическую фляжку, отхлебнул из неё и, подмигнув мне, весело сказал:
- В церковь я не хожу, надо же кому-то покаяться. Только ты не выдавай. Пусть Елена Владимировна с недельку походит передо мной на цыпочках. А то: "Опустился. Посмотри на себя в зеркало". Мужик он всегда в цене, пусть не забывает об этом.