К народной артистке России Милании Кононовне Незавибатько после школы в гости заглянула внучка Маша. Девочка плакала и сокрушалась, называя себя "уродиной".
- Перестань истерить, - сказала ей бабушка, - С тобой можно разговаривать, как со взрослым человеком? Объясни толком, в чём дело?
- А разве тебе этого не хотелось, когда ты была молодой? Кто меня, такую уродину замуж возьмёт?
- Не переживай. Ты веришь мне, человеку, прожившему немалую жизнь? Всё со временем у тебя будет. Учись хорошо, убирайся дома, мой полы, посуду. Становись хозяйкой. И будешь счастлива, и обязательно хорошего мужа найдёшь. Счастье можно, как жар-птицу, поймать за хвост. У кого это получилось, тех и называют счастливыми людьми. Счастье ленивых сторонится, не даётся им. А внешняя красота - вещь приходящая, скоропортящаяся. Ты выращивай в себе красоту внутреннюю. В школе подруги матом ругаются. А ты не ругайся.
- Предлагаешь белой вороной стать? Побьют. Нельзя отрываться от коллектива.
- Ну, тебе видней. Но не отчаивайся, не унывай.
- Я назло всем, тоже актрисой стану.
- Да на кой леший тебе это нужно. Повторяю в сотый раз, усвой эту поговорку, - не родись красивой, а родись счастливой. Я сейчас расскажу тебе страшную, но поучительную историю. Готова ты её спокойно выслушать?
- Готова, - подумав, ответила Маша.
- У меня до сих пор перед глазами стоит образ этой молодой, прелестной девушки. Её звали Марьей Майер. Она приехала в Москву из небольшого провинциального города. Писаной красавицей была. Мы с ней вместе держали экзамен в театральное училище. Марья "срезалась" на третьем туре, не поступила. Обидно. На оставшиеся деньги с горя пошла в ресторан. Там познакомилась со старым "кобелём", отставным прокурором Яковом Сергеевичем Скорлупкиным. Рассказала ему про своё горе, поплакалась. Он, успокоив неудачливую абитуриентку, пообещал ей протекцию. А на то время, пока всё устроит, поселил Марью у себя дома. Окружающие видели, к чему дело клонится. Соседом у прокурора был поп. Но ему, как и всем остальным, было наплевать на судьбу несчастной девушки. Скорлупкин совратил Машу и стал с ней сожительствовать. Ни в какой театральный ВУЗ поступить он ей не помог. Но и лакомиться долго у него не получилось. Как только она поняла, что Яков Сергеевич её обманул, так сразу же от него и съехала. Перебралась к старому ювелиру Матвею Марковичу Печиборщу, с которым познакомилась на Тверской. Развратный старик, пленившись её красотой, предложил ей отдельную квартиру в доме на той же Тверской и содержание в обмен на редкие встречи. Что он с ней делал наедине, ума не приложу. Маленький, худенький, лысенький. Он даже летом ходил в салатовом зимнем пальто с красным лисьим воротником. Но вернёмся к Марье. Она зажила на широкую ногу. Завела служанку Наташу, кота Феликса, попугая Федю. Купила дорогое шёлковое бельё. Вставала не раньше полудня, завтракала и ужинала в ресторане "Арагви". Втайне от покровителя познакомилась с молодым брюнетом, Максимом Шеставицким. С ним и отводила душу в свободные минуты. Немного времени прошло, из содержанки Марья сделалась обычной проституткой. Клиенты и пользовали её, как хотели, и истязали, и даже поколачивали. В публичном доме она свела знакомство с уголовником Палёным. Он её вовлёк в свои тёмные делишки. А как попался в руки правосудия, так первым делом сдал подельников и Марью в их числе, как наводчицу. В тюрьме выяснилось, что Маша беременна. Родила она ребёнка с синдромом Дауна. Год отсидела, выпустили. У ворот тюрьмы встретил её знакомый сутенёр и сосватал в дом, где был пьяный шабаш, заканчивавшийся свальным грехом. Обещал за участие в безобразии большие деньги. Она купилась. Деньги деньгами, но там заразили её сифилисом. Лечилась Маша целый год, леченье проходило тяжело. Да видимо, так до конца и не вылечилась. Все эти беды-несчастья навалились на неё разом и окончательно подорвали здоровье. Умерла Марья в двадцать два года. Поминки проходили на квартире у бывшего прокурора Якова Сергеевича Скорлупкина, который все заботы о погребении взял на себя. Помянуть усопшую пришли: ювелир Печиборщ, Максим Шеставицкий, девицы из публичного дома и те немногие, кто знал её короткое время. Сосед Скорлупкина, священник, говорил проникновенную речь. Его не слушали, хихикали. Хозяйка публичного дома красила губы и прихорашивалась у зеркала, висящего в коридоре. Мужики под столом щупали ляжки у проституток. Те, в свою очередь, не обращая на них внимание, баловались водочкой. Несчастный, больной Машин сынок, сидел тут же на полу, играл с резиновой куклой "гуттаперчевый мальчик". Бил со всей силой этой куклой об пол. На лице у него была блаженная улыбка. Он не понимал, что происходит, зачем собрались все эти люди. Не знал, что мамка умерла. Только бывший прокурор был грустным. Видимо, его терзали покаянные мысли. А возможно, я слишком хорошо о нём думаю и у него просто болела печень после чрезмерной попойки, случившейся накануне. По квартире летал попугай Федя, кричавший: "Браво! Красавица!". Кот Феликс сидел на подоконнике, безразлично глядя в окно. Видимо, собирался сбежать из этого бедлама. А накрывала на стол и убирала объедки Наташа, бывшая служанка Марьи. Вот тебе печальный итог короткой жизни, молодой, красивой, но несчастной девушки.
- Ну, хорошо. Не хочу быть красивой, но муж у меня обязательно будет красавцем.
- Зачем? Не слушаешь ты меня. Вот тебе история про красавца, приехавшего с деньгами из Нефтеюганска в Москву. Звали его Олег Обедов. В отличие от Марьи Майер, он в театральный институт поступил. Но учился там недолго. Закружила его столичная жизнь. Имея отцовские деньги, накупил себе изысканных нарядов, завёл друзей в так называемом высшем обществе. Говоря откровенно, нахлебников, а не друзей. Как там в песне поётся? "С деньгами все дружатся с нами. Без денег нету тех друзей". Они-то, сами, будучи развращёнными, приучили Олега к низменным страстям. Рестораны, публичные дома. Возможно, и Марью он там встречал и даже спал с ней. Теперь уже не узнаем. Короче, промотал он все деньги отца с друзьями и проститутками. Пытался остатками денег откупиться от приличной девушки, Ольги Никитиной, которую обманул посулами и забрюхател. Давал ей деньги, уговаривал сделать аборт. Ольга, молодец, его не послушала. Он на ней даже женился, но и года вместе не прожили. Всё друзья, рестораны, бордели. В ресторане Олег избил певца, отказавшегося исполнять его любимую песню. А песня-то была похабная, нельзя такие песни в ресторанах петь. Но Обедов был пьян, не понимал этого. Его забрали в милицию. Тогда полиция у нас так называлась. Олегу грозило уголовное наказание. Ольга пострадавшему певцу отдала свои последние, честно заработанные деньги. Спасла бывшего супруга от неизбежной тюрьмы. Рассчитывала, что он образумится, перестанет пить, гулять, вернётся в семью к ребёнку. Но Обедова было уже не остановить. Пытаясь поправить своё финансовое положение, он женился на горбатой женщине преклонного возраста. Ольга, всё ещё любя Олега, пыталась помешать этой позорной церемонии. Но дружки и нахлебники Обедова с помощью вызванной милиции усмирили несчастную женщину. Деньги старухи впрок не пошли. Олег их быстро проиграл на только появившейся тогда в Москве рулетке. Несчастья стали сваливаться на него одно за другим. Следом за проигрышем он чуть было не сгорел. Пил на даче у друзей. Пошёл в сад облегчиться, споткнулся и упал. Видел, как друзья смеялись, наблюдая за ним через окно. Поднимать Олега не пошли. Снова сели за стол и продолжили пьянку. Обедов заснул, лёжа на грядках проросшей картошки. А проснулся от шума. Горел дом. Никто из друзей-собутыльников не спасся. Казалось бы, это было для него последним предупреждением. Но он не внял голосу высших сил, не услышал предостережения. Опять напился, подрался и ему проломили голову. Старуха, жена его, через две недели поисков, нашла Олега в больнице Склифосовского. Лежал он в коридоре, в крайне тяжёлом состоянии. Так, не приходя в сознание, и скончался. Такая вот несчастная судьба у двух молодых, на редкость красивых людей. Поэтому повторяю тебе в восьмой раз. Не гонись за внешней красотой. Как правило, у таких людей очень трудная, а то и трагическая жизнь.
- Бабушка, мне кажется, ты всё это придумала, чтобы меня напугать, - засмеявшись, сказала Маша. - Но я всё равно, вырасту, стану красивой и выучусь на актрису.
- Какая ты всё ещё маленькая, - огорчилась Милания Кононовна.