В центре Москвы курсант военного училища познакомился с двумя эффектными, нарядными женщинами лет тридцати. Сам молодой человек тоже выглядел импозантно. Отпустил себе пышные сталинские усы, курил трубку, хромал, имитируя боевое ранение, опирался на солидную, дорогую трость. С первого взгляда на него было ясно, что он отпрыск влиятельных родителей. Простому курсанту не разрешили бы все эти причуды с усами, трубкой и тростью. Несмотря на свой особый статус среди сверстников, молодой человек не знал, о чём говорить с взрослыми барышнями. Знакомясь, он назвал их "милыми девушками", чем вызвал неподдельный смех у своих визави.
- Мужчина, мы уже давно не девушки, - отсмеявшись, сказала блондинка. - Как там у Пушкина? "Видел я трёх царей"? Вот и у меня было три мужа - Блохин, Сверчков и Тараканов. Подходящая компания, учитывая, что моя девичья фамилия Паукова.
- Ничего удивительного, - парировала брюнетка, - У меня тоже было три мужа. Первый был питекантропом, второй неандертальцем, третий Денисовичем.
- Нет, именно Денисовичем, как герой рассказа Солженицина. Тоже был уголовником.
- Мужчина, что вы всё молчите? - обращаясь к курсанту, заговорила снова блондинка, - Девушек надо развлекать. Расскажите что-нибудь интересное. Есть у вас занимательные истории?
- Про товарища своего могу рассказать. Про Женю Жёрдочкина, - робко признался курсант.
- Знаете что, - снова перехватила инициативу брюнетка. - Давайте заглянем в этот ресторан. Вы закажите нам побольше вкусненького и тогда уже начнёте рассказывать.
Так и сделали. Заняли столик у окна в ресторане, женщины заказали много дорогой, вкусной еды и принялись пировать. А курсант сидел между ними и, обращаясь то к блондинке, то к брюнетке, излагал им истории про своего приятеля. Начал он так:
- Сидели на скамейке Жёрдочкин с другом, выпивали.
- Давай ещё по одной? - говорит ему друг.
- Нет. Не буду, боюсь, - отвечает Жёрдочкин.
- Да чего бояться? Ну, подберёт вытрезвитель. Что тут такого?
- Я не вытрезвителя боюсь. Не хочу, что бы меня крысы загрызли.
- Крысам-то зачем ты нужен?
- Ты знаешь, их в Москве двенадцать миллионов. Одна самка за год может принести до восьмиста детёнышей. Боюсь, упаду, а они меня загрызут. Они на запах изо рта реагируют. Трезвого не трогают, а кто пьяный, того грызут.
- Что ты говоришь. И чего б их всех не уничтожить?
- Нельзя. Свято место пусто не бывает. На их место придут другие животные, которые будут жрать всех подряд, какие-нибудь бешеные собаки. Так что лучше уж крысы. Да ты не смотри на меня, пей.
- Какое теперь питьё? У меня от твоего рассказа что и было в голове, выветрилось. Я теперь на улице ни с кем и никогда. Только дома, под присмотром.
Женщины, запивая жаркое шампанским, поощрительно кивали рассказчику. Он продолжал.
Жёрдочкину было не по себе. Настолько скверно, что даже выпить отказался с соседом. Ходил по двору мрачный, не в силах разобраться, что с ним происходит. Заметил Артюхина, школьного приятеля, идущего навстречу.
- Бабушку вчера похоронил, - сказал Артюхин, поравнявшись с Жёрдочкиным, - что просила, сделал. Службу в церкви отстоял, заплатил, чтобы поминали. Теперь она на небесах.
- Да-да. На небесах. Прими мои соболезнования, - сокрушался вместе с товарищем Женька.
- Я устал, пойду.
- Иди-иди. Конечно.
Жёрдочкину вдруг стало легче.
- Вот и пойми свою натуру, - сказал он вслух и на радостях побежал к соседу пить горькую.
Женщины смеялись и кивали, дескать, продолжай. Курсант был рад стараться.
Дорога на работу у Жёрдочкина, проходила мимо общественного туалета. Если точнее, ходил он мимо двери, обозначенной буквой "Жэ".
На двери, как правило, висела табличка "открыто", и под ней мелом было написано: "на себя".
Однажды, шагая на работу, Женя заметил табличку "закрыто", а под ней мелом хулиганами было написано: "под себя".
Блондинка разразилась неприлично громким смехом и, наливая себе очередной бокал шампанского, потребовала продолжения.
Продолжение не заставило себя долго ждать.
У Жёрдочкина как-то спросили:
- Жень, ты слыхал, наш начальник с двумя бабами живёт. И как это возможно?
- Очень просто, - не растерялся Жёрдочкин. - Снимаешь квартиру, в дверь вставляешь два новых замка, любовницам вручаешь по одному ключу. Чей ключ подходит, ту, значит, и ждут.
- Это тебе на заметку, - поучала, смеясь, брюнетка, не отставая в поглощении шампанского от своей подруги.
Молодой человек стал сыпать историями, как из мешка.
Тесть Жёрдочкину говорил:
- Ты, зять, занимаешься нарцистизьмом, а того не знаешь, что за это судить тебя следует.
- Чем я занимаюсь? Это что ещё такое, нарцистизм?
- Это самолюбование перед зеркалом. А из него проистекают только две дороги. Первая такая. Понравишься сам себе, захочешь отдаться другому лицу мужеского пола. А это прямая дорога к мужеложничеству или, как по-русски выражался Никита Сергеевич Хрущёв, в педерасты. Вторая такая. Не понравишься себе, возбудишься и захочешь изнасиловать кого-нибудь, что так же уголовно наказуемо. Так что запомни. Увижу ещё хоть раз тебя перед зеркалом, сообщу участковому.
Тесть Жёрдочкина о тёще:
- Есть, зять, такие женщины, в которых течёт собачья кровь. На всех они лают и даже мужа своего, который её кормит, и того готова укусить.
Жёрдочкин о тесте:
- Тесть у меня малограмотный. Взял в руки газету объявлений и читает "Щёлка для королёв". Думаю, что-то тут не так. Смотрю, написано: "Шелка для королев". Говорю ему, как правильно, а он меня не слушает. Разглядывает фотографию девушки с лёгким шарфиком на шее и приговаривает: "Неплохая щёлка".
Тут и блондинка, и брюнетка, не сговариваясь, погрозили рассказчику мизинцами. Он, уже не сдерживаясь, продолжал.
Жёрдочкин о тесте:
- Всё у него шиворот-навыворот. Додумался же везти домой картошку в коробке из-под дорогой радиоаппаратуры. "А чего, коробка удобная и нести в ней легче". Это в нашем-то районе. Среди ночи шёл с аппаратурой под мышкой. Хорошо, что не убили. Да, не то, что бандиты, его сам генеральный прокурор был обязан ограбить. Ввёл людей в соблазн.
Жёрдочкин о тесте и своей жене:
- Ты, давай со своим разводись, - сказал тесть дочке.
- Это ещё зачем? - поинтересовалась она.
- Не зачем, а почему. Потому, что у твоего Женьки скоро стоять не будет. Я подслушал разговор твоего мужа с начальником. Начальник так ему и сказал, дескать, надо тебе изменить психологию, а для этого мы отправим тебя на облучение. Так что скоро облучат твоего благоверного.
- Не облучат, а обучат. Ну, и сплетник же ты, папаня.
Жёрдочкин о тесте:
- Боится воров, два раза в год меняет все три замка во входной двери, а уходя из дома, прячет ключи под коврик. Прячет, потому что боится потерять. Соседям не оставляет, так как не доверяет. А между тем, именно соседям приходиться приглядывать за его квартирой.
Жёрдочкин о тесте:
- Тесть у меня патриот, вчера сказал, что у нас всё самое лучшее и пояснил: "У нас самые смелые мужчины, самые красивые женщины, самые хитрые воры, самые жестокие убийцы".
Жёрдочкин о тёще и жене:
- Тёща о себе говорила, что верующая, а сама в Великий пост мясо ела и водку пила. Когда стал я её обличать, оправдывалась: "Не то грех, что в уста, а то грех, что из уст".
В том смысле, что дурного не следует говорить, учить плохому. Чему же учила собственную дочь?
А вот чему: "Только у женщин, милая, есть такие понятия, как симпатия, привязанность. А мужик - скотина, у него встал в штанах, и ему всё равно, с кем. Есть деньги, девочку купит, а нет денег, то и коту помойному залупит. Помни одно, мужьям надо изменять. Так изменять, что бы рога у них росли лосиные на оленьих, чтобы они их по весне лобзиками пилили".
Как говорится, без комментариев. Сознаюсь, что тогда, когда я услышал всё это, не выдержал. Спросил у тёщи, сколько она весит. Восемьдесят килограмм, был ответ. Я сказал, что есть люди, в которых на восемьдесят килограммов веса сто двадцать килограмм дерьма. Она обиделась, думала, за такую науку хвалить её стану.
Женщины переглянулись, засмеялись и погрозили рассказчику указательными пальцами. Тот вошёл в раж.
Жёрдочкин о тесте:
Тесть увидел книгу у меня на столе. Глянцевая обложка привлекла его внимание. На цветной картинке был изображён нагой мужчина, робко обнимающий обнажённую женщину. Книга называлась "Камасутра" и имела подзаглавие: "способы возлежания".
Тесть не выдержал и дал увиденному свои комментарии:
- Оно и заметно, что только возле с ней лежать собирается. Разве так надо к делу подходить? Верхней рукой ему надоть не за плечо, а за титьку браться. Вцепиться и крутить вправа влева, так, как лампочку крутят, чтобы девка почувствовала радость и завизжала от счастья.
А нижней рукой ему надоть не по попке гладить, там шерсть не растёт, а промежду ног шурудить, готовить замок к ключику. Я-то, старый дурак, по глупости думал, что в этой "Камасутре" учат девок надевать на "шлямбур". Вверх тормашками там, и по-всякому. Столько звону было, а тут, оказывается, просто учат, как с голой девкой возле лежать. Тьфу ты, гадость какая, честное слово. Серьёзные люди, писатели, и такой ерундой занимаются.
Женька не стал его разубеждать.
Женщины смеялись, притворно закрывая уши руками. Курсант продолжал.
Жёрдочкин о тесте:
- Ни поляков, ни французов, ни немцев не люблю, - говорил тесть.
- Ну, немцев ещё можно понять, они в войну твой дом спалили. Французы-то чем провинились?
- Как это чем? Они же в двенадцатом годе Москву сожгли. Я им этого никогда не прощу. А поляки нам ложного Дмитрия на престол посадили, русских людей мучили. Я им это запомню.
- Это, в каком году было?
- Военные преступления срока давности не имеют, - гордо ответил тесть.
Жёрдочкин о тёще и тесте:
- Есть же такие вещи на свете, как нехорошие дела, воровство, нарушение законов, болезни, - говорил тесть. - Ты знаешь, мать, учёные что говорят? Они уверяют, что земля трескается на три метра в глубину, когда женщина ругается матом.
- Прямо под ней трескается? - забеспокоилась тёща.
- Нет. Просто трескается. А как до самых недр трещины достанут, тут и жди беды. А ты думаешь, из-за чего землетрясения случаются? Всё из-за вас. За ваш поганый язык честные люди расплачиваются. Смотри, услышу ещё раз, что ругаешься.
- Да, я и ругаюсь только на тебя, когда пьяным приходишь.
- Повторяю. Ещё раз услышу, что ругаешься, позвоню учёным, приедут с полицией и тебя расстреляют.
- Шут с тобой, пей теперь, хоть упейся, слова не скажу.
- Вот это правильно, - одобрил тесть и, доставая припрятанную бутылку, на радостях запел. - Солнечному миру. Да! Да! Да! Ядерному взрыву. Нет! Нет! Нет!
Жёрдочкин жаловался мне на тёщу:
- Теще на день рождения кулон золотой подарил в виде сердечка. А сердечко неровное, художник его сделал слегка смазанным, оживил металл, так сказать. Так, что ж ты думаешь, теща к этому и придралась. Говорит: "Сердце матери кривое подарил. Что ж, прямого не нашлось, или для тещи родной денег пожалел?". Тут я нашелся и говорю: "Простое кому в радость, оно повсюду продается, попросил продавщицу: ״Найдите мне материнское, кривое״. Ведь у матери же сердце кривое. Какой ни будь хороший зять, все одно, это сердце свою дочь и своего сына больше любит. Сын родной похоронные деньги украл, пропил, да побил, когда его за это упрекнули, все одно, он лучше зятя, какие бы кулоны зять ни дарил. Так ведь?".
Теща подумала и согласилась с моими доводами, успокоилась. Потом, подвыпив, даже хвасталась, гостям кулон демонстрируя: "Это мне зять ״материнское сердце״ подарил. Видали?".
Женщины слушая эти незатейливые истории, несколько раз от души хохотали и даже прослезились.
- Максим, - довольный реакцией женщин на свои рассказы, отрекомендовался курсант.
- Так вот, что я хочу вам сказать, замечательный человек. Мы вас сегодня, конечно, подразорили, но вы не сердитесь. На первый взгляд мы может быть и стервы, но чувство благодарности нам не чуждо. Одним словом, мы не обманем вас, и надеюсь, не разочаруем. Но это, к обоюдному нашему огорчению, случится не сегодня. Сегодня вы нас извините, у нас дела, так сказать, "большая стирка". Вот наши телефоны, так сказать, всегда к услугам. Если Женя Жёрдочкин действительно ваш приятель, а не вымышленный персонаж, - то милости просим. Можете приезжать в гости вместе с ним. А чтобы вы не чувствовали себя разочарованным, после нашего вечера, разрешите в качестве аванса на будущее вас поцеловать.
И встав из-за столика, женщины по очереди подошли и поцеловали в губы раскрасневшегося от эмоций курсанта, державшего в руках салфетку с телефонами прелестниц.
Поцеловали и, помахав ручкой, ушли, оставив его расплачиваться за щедрый ужин.