- Признаюсь, поэта Пушкина я на дух не переношу, считаю его повесой и никчемным человеком. Восторженного отношения к нему безмозглой толпы, разумеется, не разделяю. Но есть в его виршах одна понравившаяся мне фраза. Звучит она, по-моему, так: "Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей".
Этим летом у меня была возможность убедиться в справедливости этих слов. Да я, забыл представиться. Лев Яковлевич Кукашкин. Так вот. С коллегой по работе, интеллигентнейшей женщиной Катериной Карповной Зазнобиной-Паламарчук поехали мы по путёвке на Кавказ. Там мы с ней часами гуляли по берегу моря. Я рассказывал ей о Кафке, Беккете, Сартре, Гессе, Гамсоне, Бруно Шульце. О музыке Шнитке и Губайдулиной. О преимуществах "чёрного квадрата" Малевича над реалистической живописью минувших времён.
Одним словом, очень интеллектуально насыщенными были наши с ней дни пребывания на курорте. Особенно хочу обратить ваше внимание на тот факт, что ни мне, ни другим отдыхающим нашего Дома отдыха, за всё время нашего там пребывания, Катерина Карповна не дала повода усомниться в её высокой нравственности и порядочности.
Незаметно пролетел месяц. Домой мы возвращались на поезде. В купе я, к сожалению, билетов не достал, но в плацкарте дорогу нам скрасила очень спокойная, приличная семейная пара.
В Орле наши попутчики вышли, а одно из их мест занял новый пассажир, который мне сразу показался несимпатичным. Представился он Альфредом Забиякиным, директором мебельной фабрики. Он залез на верхнюю полку и где-то часика два с лишним там спал. Затем, выспавшись, слез, выпил предложенный ему Катериной Карповной чай и принялся рассказывать глупые, наивные, можно сказать, детские анекдоты. Но все над его анекдотами смеялись, в особенности Катерина Карповна. Подметив это, он совсем как-то буднично, прямо при всех сказал ей:
- Пойдём.
- Ну, пойдём, - краснея, ответила она.
И пошла. Через два часа он вернулся и всему вагону сообщил:
- Договорился с проводником насчёт купе и хорошенько "отодрал" стерву. Визжала, как свинья, которую режут. Видно, давно у неё мужика не было.
Я, услышав такое, опешил. Хотел вступиться за Катерину Карповну, одёрнуть зарвавшегося негодяя. Но потом подумал и делать этого не стал. Она взрослый человек, сама себе хозяйка и даёт отчёт в своих поступках только себе. Собственно, кто я для неё такой, чтобы вступаться за её честное имя? Муж? Жених? Ухажёр? Я ей просто коллега, с которым она провела, возможно, самый скучный месяц в своей жизни.
Вскоре явилась и Зазнобина-Паламарчук, как ни в чём не бывало, села рядом с Забиякиным. И всё смеялась счастливым, молодым смехом, которого я у неё до этого никогда не слышал. Этот Альфред принялся опять какие-то глупости рассказывать. Но теперь над его анекдотами смеялась только одна она. И на вокзале они вышли и ушли вместе. После отпуска Катерина Карповна на работе долго не появлялась, взяла, как потом я выяснил, две недели за свой счёт. А пришла - её не узнали. В мини-юбке, в блузке с вырезом, причёску сделала, волосы покрасила. Изменился человек.
Как мне не презирать её? Я ей давал такие авансы! О таких возвышенных вещах с ней говорил. А она всё это променяла на пошляка, лгуна, болтуна и не подберу слова, какого плохого человека. Я считаю, что теперь имею полное право ни в медный грош её не ставить.
Но вам, только вам, признаюсь, что почему-то стал любить её ещё сильней.