Иногда он приходит - в этом место, покинутое Богом.
Губы, щеки, шея - горят, пылают, покрываясь трещинами, в горле плавятся вялым хрипом слова, стекают неуверенно на кончик карандаша и вяжутся нервной строкой. Кажется, сухое дерево врастает в потные ладони, дрожит вместе со сжатыми в кулак пальцами.
Медленно. Вверх. Уплывает. Сознание.
Шорох грифеля по мягкой на ощупь бумаге. Во рту - обжигающе колкий глоток подарочного пива. Сам не могу - поят, как маленького. И глаза словно говорят, кричат, иногда смеются - вот, выпей, может последняя. Пей до конца. Горько. Вкусно? Знаем, вкусно.
Не боятся заболеть. Сидят рядом, лежат, закутавшись в грязно-белые простыни, слушают хрип, а за ним полустон, и шепчут, как все будет и как хорошо, возможно не здесь, возможно...
Иногда он приходит - сюда. Говорят, заливая в пылающий рот благодатную мягкую жидкость. Говорят - приходит, чтобы забрать с собой навсегда, и это, на самом деле, подарок.
Карандаш вплавляется в руку, становится ее продолжением - это не он скользит по бумаге, это мысли, заточенные грубым ножом, стекают вниз, собираются на кончике каплей смолы, размазываются кровоподтеками по странице и открывают Путь.
Сквозь залитое ветром окно, на засыпанный каплями пол, погружая холодные пальцы в чужие горящие вены...
В груди что-то вязко хлюпает, перекатывается, сипло рычит, подрагивая в мареве алого жара. Вот-вот готовое выйти, освободиться. Душа?
Душит.
Удавка, любовно грызущая шею.
Стены, разморенные жарой, извиваются в похотливом изящном вращении.
Извращенные.
Змейкой струится щель приоткрытого на ночь окна. За ним - тени, веселые росчерки ливня, белесые зимние пятна, холодные синевой, теплые мягкой лиловой каймой. Совсем чуть-чуть - по краям. Мозаикой складываются в чьи-то ресницы, глаза. Растекаются в губы.
Безумие грязного мира, не дающего мне уйти самому, безумие добродушного бога, накинувшего петлю греха на хрупкую шею. Не уйти самому, но убежать - за кем-то другим.
Иногда он приходит сюда. Запах свежести, боли, болотная влага и ясное-ясное небо над меркнущей синевой океана.
Приносит остывающий бриз чужих берегов, стекает влагой по лицу - прохладной нежной влагой утренних цветов, умытых малиновым солнцем.
Дух ветра с букетом ароматов в руках - самый дорогой, самый желанный. Сладкие фрезии приторно ждут, когда же им позволено будет завянуть.
Когда же?
Иногда он приходит.
Бережно держит в руках неподъемное жаркое тело. Долго, безудержно серьезно смотрит на мир, сквозь мир, чтобы запомнить - запахи, звуки, слова.
Запомнить и понести дальше, растворить, вытеснить, перебить - холодным перезвоном дождя и мерным пением труб, шорохом слабеющих крыльев и ворохом вырванных перьев.
Избавитель, дыхание силы, щекотная нежная морось.
Морок - за тобой иду. В холодную тьму и трескот озлобленных молний.
Из этого места, забытого богом - к тебе.
Дух.
Ветра.