Вниманию читателей. Особенно тех, кто постоянно со мной.
Эту историю читать не стоит.
Я выкладываюеё здесь, чтобы соблюдать личное расписание, к которому привыкла.
Почему читать не стоит?
Хоррор.
Да, многие из вас привычны к тому, что элементы хоррора -частые гости в моих текстах. Но сейчас иное. Здесь он полный (как автор, надеюсь на это).
Вообще, дело в том, что этому тексту уже лет семь, а я всё никак не могу его закончить. Поэтому мне надо,что называется,- закрыть гештальт (это я выпендриваюсь так, ага:)).Ведь время от времени история зовёт меня и требует законченности.
Хотя...Я даже не знаю, сумею ли закончить её, но попытку сделаю, потому как у меня набралось до четверти текста, а заканчивать собираюсь в написании онлайн.
Простите, пожалуйста, те, кто обрадовался, что начинаю новьё. Разве что есть надежда, что и среди постоянных читателей найдутся любители ужастиков.:))
В любом случае... встретимся в августе, когда начну ДС-17.
Глава первая
"Из большого города N в городишко NN мчалась карета, запряжённая тройкой гнедых. По неровной дороге середины октября карету догоняла, чтобы затем разочарованно отстать, вьющаяся позёмка из пыльной снежной крупы, а вокруг нависали хмурые тучи, и... Девушка, сидевшая в карете, не была красивой. Так, слегка симпатичной. Тёмно-русые волосы, неприлично распущенные, едва доставали до лопаток; небольшие карие глаза, как нос и губы, не впечатляли каким-то совершенством форм..."
В мобильник Регина уставилась сразу, едва натянула на голову капюшон куртки и села в раздолбанную "приору" Михи. Назад. В общем, всем своим деловым видом показала, что не собирается замечать водителя. Готова была писать в "заметках" любую ерунду, лишь бы Миха с первой же секунды не начал с ней "общаться". Дружок её любимого кузена вёз "герлу" на юбилей Валерки. К сожалению, Миха оказался единственным, кто мог в это предвечернее время прихватить Регину с университетских пар и доставить её на праздник двоюродного брата. Регина, раздумывая обо всём подряд, не удержавшись, скривилась. Почему её должно везти вот это - матерщинник, болтун, алкаш и тупой наглец?.. Кабан, блин... Ну, Валерка! Сколько ему можно объяснять, что в гробу она видела его френдов! Особенно этого! И вообще... Как мог высокий сухощавый кузен, умный и аристократичный, подружиться с этим... с этим... кабаном!
Миха болтал по смартфону и плевать хотел, какое впечатление производит на окружающих. Впрочем, болтал - это не о нём. Богатство ядрёной матерщины, лившейся из его рта, набрякшего и шлёпавшего толстыми, вислыми губами, просто поражало воображение. И заставляло жалеть об отсутствии наушников. Время от времени он, похожий на опустившегося со временем тяжеловеса, оглядывал Регину жёлчными, острыми глазками, цвета больной пасмури, и, старательно почёсывая толстый нос пятернёй, будто вознамерившись стереть его с лица к чертям собачьим, подбадривал пассажирку фразой, которую та переводила для себя на нормальный человеческий язык так: "Не боись! Скоро будем!.."
А когда впереди кучно замелькали тусклые в сумерках дома, буркнул:
- Чё-то быстро мы...
Темнело быстро - солнце-то садилось то ли в тучи, то ли в облака. В очередной раз подняв глаза, Регина выдохнула, глядя на редкие огоньки далёких пятиэтажек пригорода "городишка NN". "Слава Богу, доехали!" И обречённо приготовилась к последнему испытанию - к остановке Миховой машины у подъезда, где жил Валера: шаловливых ручищ кузенова другана следовало не то чтобы сторожиться, но вообще опасаться. Миха не умел рассчитывать своей силы, и, если Регина оказывалась в пределах досягаемости его лап, а увернуться не успевала, синяки от его щипков неделями не проходили. Он-то воспринимал возможность ущипнуть студентку как одобрение её форм, блин...
...Машина вдруг резко подпрыгнула.
- Кой ...?! - гневно просипел Миха.
Регина хотела было рявкнуть: "Водила из тебя - хреновый, а не!..", но успела взглянуть в боковое зеркало. Хм... Дорога-то ровная, без малейших трещин...
Первая же улица удивила обоих необычной пустынностью. Пока Регина, приникнув к окну, с недоумением вглядывалась в обычно оживлённые в пятничный вечер улицы, сейчас подозрительно пустые, Миха, на удивление, замолк. Правда, вскоре его молчание объяснилось. Гаркнул он так, что Регина на заднем сиденье подпрыгнула:
- Связь, мать её!..
Девушка взглянула на свой мобильник. Хмыкнула. И что? Её телефон тоже почти разряжен. Или на последнем издыхании. Светить - светит, но зелень зарядки вот-вот потухнет... Чего орать-то? Он-то домой приехал, сейчас найдёт зарядник и успокоится. Не то что ей... Нашёл проблему...
Но проехали первый из трёх поворотов к дому Валеры - и Миха тормознул так, что Регина еле успела вытянуть руки, защищая голову от удара в спинку его кресла.
- Ты! Псих! Совсем сбрендил?! - яростно вскрикнула она.
Не обращая на неё внимания, Миха нормальным человеческим языком то ли пробормотал, то ли прогудел себе под нос, сильно сопя и склонившись к ветровому стеклу, а затем и к приоткрытому боковому окну:
- Пожар, что ли, где-то?
Хм... Она-то думала - в этом переулке ни один фонарь не работает. Тоже прильнула, приподнявшись на сиденье, к боковому окну, чуть не сплющив нос о стекло. Нет, дорога видна ещё, но, если смотреть дальше, взгляд и правда утыкался в лениво клубящийся дым. Хотя... Клубился он лишь потому, что его покой потревожила их резко вставшая на месте машина. Так что сейчас дым этот успокаивался на глазах, замедляя движение своих взвихрений.
- Почему не поедешь дальше? - склонившись к зазору между креслами, прошептала Регина: говорить вслух было как-то... стрёмно.
- Дорогу-то помню, - тоже вполголоса, к её удивлению, отозвался Миха. - Да, блин, в таком дыму не напороться бы на кого...
Она хотела было съязвить, что, мол, его машинка и так выглядит жутко, словно он её приволок с автосвалки, еле успев выдрать-таки из-под пресса, а потом кувалдой долго и упорно выпрямлял её корпус. Что ещё, мол, может быть хуже?..
Но промолчала, едва-едва привстав и продолжая плющить нос в стекло. Что-то задевало её в этой ситуации. Спустя время поняла: они встали на дороге, по которой никто не ездил. А по пешеходным дорожкам по обеим сторонам от неё никто не ходил. Хотя, насколько она помнила, дороги в спальном районе и ранее были пусть и не очень оживлёнными, но всё же, всё же... Миха почему-то вскоре погасил фары. Глаза постепенно привыкли к странной тьме, и теперь дом с её стороны проявил очертания - правда, где-то с третьего этажа начиная. И только потому проявил, что на этом третьем этаже смутно виднелся свет в нескольких окнах.
- Смог в нашем городишке? - Миха явно старался ответить если не презрительно, то пренебрежительно. Но у него не получалось: голос от напряжения, с каким парень, набычившись, всматривался в улицу, был глухо натужен. - Здесь заводов и машин столько не наберётся... Да и туман этот... Чуешь - воняет чем-то? Будто... протухшим?
- А если горит какое-то предприятие, а с ближайшей городской речки (как её - Аксютка, что ли?) туман пошёл? Вот и смешался с дымом. Что тут самое близкое? Помнится, Валера говорил про пеньковый завод? Или трикотажная фабричка?
Как ни странно, версия Михе понравилась, но выходить из машины он не спешил. Всё придирался к видимому на улице.
- Ну, если так... Если так, то почему вокруг машины этой х... мути нет, а вокруг дома - аж свет глушит?
- Мне откуда знать! - уже рассердилась Регина. - Не я же этот дым вызвала! Поезжай давай к Валерке! Может, он знает, что случилось! Тут совсем немного осталось!
- Щас, - буркнул Миха и нагнулся, шаря под ногами. - Ща выйду - дорогу посмотрю. Можа, чё узнаем. Если нормалёк всё - дальше покатим.
Лишь когда он вышел и встал у своей двери с какой-то короткой палкой, взятой будто из-под ног, Регина, скособочившись в открытую дверцу, поняла, в чём дело: по переулку, то пропадая в тени домов, то время от времени отчётливо появляясь в свете дальних фонарей, дёргано и лениво плыли всё те же грязно-жёлтые туманные космы.
Судя по всему, Миха хотел проверить, сумеет ли он разглядеть дорогу.
Она обозлилась: на выезде из города он бахвалился новым GPS навигатором. Обозлилась - и притихла, сообразив по-дилетантски: вряд ли навигатор способен уберечь их от столкновения лоб в лоб с идущим навстречу авто, если то, например, выскочит на скорости из-за туманного угла. Не на то навигатор рассчитан.
А дорога, будто подтверждая это предположение, медленно очистилась от грязноватых клубов тумана - но лишь на расстояние до конца дома, перед которым стояла их машина. Регина услышала сопение Михи, который, ссутулившись, всё ещё неподвижно стоял рядом с машиной. Потом - его гудящее бормотание:
- Ладно... Глянем, как это будет выглядеть...
Он снова сел за руль, но ту короткую штуку положил уже на соседнее с собой сиденье - не под ноги, откуда достал. Сейчас он повернёт ключ зажигания...
- Тихо!.. - шикнула Регина.
- Чё?! - дёрнулся он.
- Слышишь? Тишина какая...
Оба замерли, напряжённо вслушиваясь в ватную тишину, и Регина внезапно, будто укололи, только сейчас поняла, что, кроме тумана, на улицах стоит безмолвие, которого в городе быть не может: нет звука шагов, нет привычного постоянного машинного гула, человеческих голосов, воробьиного чириканья и собачьего лая... Зато именно сейчас что-то быстро приближалось, довольно ровно увеличиваясь в звуке.
Она снова чуть не подпрыгнула, когда Миха выматерился сквозь зубы. Почти одновременно загудел мотор их машины. С оглядкой и очень медленно Миха подал "приору" назад, к дому, возле которого вроде ненадолго остановились. Подпрыгнули на невысоком бордюре приподъездной площадки задние колёса, затем передние.
Туман словно нехотя отступал перед машиной, пятившейся к стене дома. Оцепеневшая Регина заметила, что Миха подгоняет машину ближе к подъездной двери. Что это значит? Он узнал шум на дороге? Это машина? Ну да, машина... Не одна - судя по звуку... Едут сюда? И чего он испугался? А вдруг это Валерка их ищет - из-за тумана или дыма беспокоится?
Но, поневоле насторожённая, прислушиваясь, она поняла, что в их сторону едет и в самом деле не одна машина. Правда, от ровного гула, приглушённого странным здешним туманом, отделился второй, более отчётливый и выше тоном, и в замешательстве девушка, сама того не замечая, пожала плечами: мотоцикл? Спустя секунды озноб пробежал по коже: и тоже не один...
Вкрадчивые щелчки медленно открываемой двери заставили взглянуть на Миху. Он снова тяжёлой горой встал возле машины, прихватив тот же предмет, похожий на короткую палку. Но опять никуда не пошёл и ничего не сделал, хотя она думала: он осветит дорогу фарами.
Миха же местный. Он должен знать всех своих в городе! Чего он испугался? Это Миха-то, который ничего не боится - от всей своей дури!.. Или... Брат как-то говорил, что у Михи звериное чутьё на опасность. Не потому ли он выжидает, чтобы те, на дороге, проехали мимо? Или хочет узнать: а вдруг знакомые?
Внезапно ослепительный и слепящий, свет ударил по приподъездной площадке, на которой затаилась их машина. Миха даже рукой от неожиданности закрылся, а потом будто очень рассердился, рыкнул, даже не оглядываясь:
- Сиди в машине - не рыпайся... э-э... не вылезай, ясно? Нет тебя здесь!
- Ага... - тоненько пробормотала она, на этот раз сразу послушно пригнувшись и прячась за спинками передних сидений.
Мягко хлопнула дверь со стороны водителя.
Держась за спинки, Регина наблюдала в прореху между ними, как медленно Миха, будто приглядываясь, идёт к бордюру. Ещё три шага.
Она быстро выпрямилась и оглянулась. Когда глаза привыкли к странному освещению, стало заметно: потревоженная тёмно-жёлтая дымка, словно отодвинутая поначалу машиной к стене дома, выравнивалась, возвращаясь. И постепенно оседала на асфальте взбитой грязной пеной. Регина скосилась, чтобы увидеть дверь соседнего подъезда. Взгляд упёрся в ту же пену, которая облепила нижнюю часть двери. Ниже всего она лениво осела на газоне, словно держась на корявых сухих цветах и тонких прутиках кустов - ватой, измочаленной в грязной жидкости.
Движение впереди - и девушка вновь пригнулась.
С минуту быстро моргала, пытаясь определиться: чуть дальше грязно-жёлтая пена поднималась чуть ли не до второго-третьего этажа, а за метры от стены становилась ниже. Как будто песок, который приваливают к стене, а он продолжает ссыпаться вниз. Странно. Она сопнула: в машине теперь тоже отчётливо чувствовалась та самая вонь, которую первым учуял Миха. Только он сказал - воняет протухшим. А она определила бы этот запах... как вирусное дыхание, когда болеешь гриппом.
В машине резко и частично потемнело: Миха встал перед ветровым стеклом, всей своей тушей загораживая направленный на них мощный свет. Судя по звукам впереди, кроме трёх мотоциклистов, перед приподъездной площадкой остановились две машины. Захлопали двери. Кто-то заорал что-то хриплое, неразборчивое, но в интонациях чётко слышалось радостное узнавание. Кажется, знакомые Михи? Регина выдохнула. Свои. Может, и Валера среди них?..
Но это Миха обладал звериным чутьём. И девушка не решилась сесть, как обычно, пока парень в своей матерно-вальяжной манере не позволит ей расслабиться от тревоги. Так и сидела, скорчившись...
И всё же, пытаясь разглядеть, что происходит впереди, Регина снова встревоженно нахмурилась.
Миха стоял возле подъехавшей машины и разговаривал с водителем, выглядывавшим в открытую дверь, и с окружившими его парнями. "Ни одной девушки с ними!" - обеспокоенно ёкнуло сердце. Парни дружески лупили его по плечам и спине и ржали (другого слова не подберёшь, разве что - гоготали), а муть, уже серая, изнутри полыхавшая падающим на неё грязно-жёлтым светом фар, нервно моталась под ногами людей, мягко и вкрадчиво обволакивая ещё и колёса мотоциклов и машин.
"Что он так долго, если Валерки среди них нет?" - замирая, думала Регина. Подспудно она уже побаивалась не Михиных знакомцев жутковатого вида, а движения мути. Ей даже хотелось выскочить из машины и броситься к этим парням и мужчинам, чтобы спросить их, видят ли они, что кружится у их ног.
Миха - верзила тот ещё. Поэтому Регине было легко отслеживать его лысую башку с торчащими ушами. Что там у него?.. Почему медлит подойти к своей машине?..
Миха вдруг отступил совсем маленький шажок, давая возможность водителю, с которым разговаривал, полностью открыть дверь и выйти. Шажок - потому как Миху окружили настолько плотно, что чуть не притиснули к той же машине.
Новый страх заставил вспотеть её ладони. Донельзя напряжённая, Регина уловила, что дружеский тон беседы внезапно взвился в угрожающее рычание и крики, а толпа вокруг машины внезапно замахала руками.
Закрытая "приора" не давала возможности различить в этом беспорядочном оре отдельные слова. Регина положила подрагивающие пальцы на дверную ручку. Надо бы открыть - щелчка открываемой двери в тех воплях не расслышат. Открыть, чтобы понять, почему они начали ругаться. Или чтобы сбежать, если толпа двинется к "приоре", а Миха не сумеет своих дружков остановить...
Что... Сбежать?! Она суматошно оглядела исчезающий под клубящейся мутью газон. Если сбегать, то только в подъезд. Но он наверняка закрыт. Домофоны же везде. А если подъезд и открыт, то нет никакого желания нырять из машины в эту болезненного вида муть. Даже под угрозой близкого "знакомства" с друганами Михи. Правда, если придётся выходить, когда к машине приблизятся, то... Нет. В эту муть - ни за что!
Но пальцы всё же робко сдвинули дверную ручку с места.
Голоса стали отчётливей. Если бы не звуки ревущих моторов (мотоциклисты продолжали ездить вокруг да около), можно было бы расслышать и отдельные слова. А так - разве что общий тон разговора. Угрожающий, обвиняющий...
Мороз по коже: это на Миху рычали и орали, в чём-то обвиняя, а он только огрызался - она еле улавливала его голос!.. Долго слушать Регина не могла. И не потому, что испугалась агрессивных воплей. Нет. Не могла, потому что чёрный пол "приоры", на который она бросила машинальный взгляд, зыбко зашевелился. Готовая завизжать, девушка прикусила палец, едва дошло: даже через узкую щель приоткрытой двери муть сумела проникнуть в салон. Дошло - и Регина быстро захлопнула дверь, благо щелчка с дороги не должны были услышать.
Морозом по коже: а если муть поднимется сквозь пол?..
Некоторое время она, скорчившись на сиденье и поджав ноги, наблюдала за той малостью, что проникла в машину. Муть постепенно оседала на пол, а потом словно просочилась сквозь этот пол и пропала.
Однако и нескольких секунд с открытой дверью оказалось достаточно, чтобы услышать повторяющееся: "... твоя тачка?!" Вопрос, конечно, был шире, сдобренный матерными словечками.
Но его осознания хватило, чтобы Регина торопливо сползла с сиденья на пол, на корточки и съёжилась, держась за боковые края сидений.
Ненадолго. Снова сесть и приникнуть к щели между передними креслами заставили примерещившиеся полупрозрачные кольца мути - и страх перед неизвестностью, когда не видишь потенциальной опасности. А ещё - внезапный, дружный яростный рёв мужских глоток, перебивающих гудение моторов, из-за чего Регина чуть не выпрыгнула-таки из "приоры".
Голова примитивно ныла в висках, зажатая между спинками передних сидений. Но Регина смотрела, боясь сморгнуть важное для себя событие.
Несколько парней заскочили на машину, из которой вышел собеседник Михи. И прыгали по ней, стараясь, как можно сильней топать по всем горизонтальным частям корпуса. Трое отплясывали на крыше, вбивая в неё каблуки и с гоготом хватая друг друга за руки и за плечи, чтобы не свалиться. Ещё двое прыгали по капоту, словно футболисты - метя ногами в ветровое стекло. Хотя чего в него метить... Стекло, естественно, долго не продержалось. Каблуками же били... Под новый торжествующий вопль толпы оно осыпалось грудой суховатого песка под ноги вандалам.
Ничего не понимающая ("Зачем?!"), оторопевшая, почти не дыша от ужаса, Регина наблюдала за происходящим. Но, кажется, всё-таки что-то пропустила. Впрочем, в такой стремительно меняющейся суматохе это неудивительно.
В какой-то момент толпа, спиной к ней стоявшая в метрах перед "приорой" Михи, раздалась, и стало видно: откуда-то появились другие машины. Теперь по дороге перед домом, всего в две полосы и с небольшим пятачком на части детской площадки, несколько машин носились по экстремально узкому кругу, будто их ненормальные водители устроили авторалли.
В резком мелькании жёстких потоков слепящего света (сверху, выглядывая вкосую, Регина видела мгновенно потемневшее небо, снизу - будто обалдевшую от мотания муть) мельтешившие машины казались призрачными, несмотря на гогот парней и голосящие противоугонки. Последние, кстати, подсказали, откуда беснующиеся бандиты взяли машины для своих психованных игр.
...Регина, сама от себя того не ожидая, завизжала так отчаянно, что мгновенно охрипла, сорвав голос.
Миха вместе с остальными зрителями постепенно отступал от дороги, превратившейся в кошмарный сон с бешеными автогонками. Девушка то и дело вглядывалась в шевелящиеся силуэты, ища его голову, чтобы возвращаться к реальности от бреда, творящегося на дороге. В очередной раз взглянув на зрителей, она успела увидеть: стоявшая за Михой чёрная фигура вдруг врезала ему кулачищем по затылку. Миха пошатнулся, но укрепиться на ногах не сумел: ещё двое просто-напросто ударили его в спину - причём так, что, пытаясь удержаться на ногах, он мелкими шажками был вынужден пройти вперёд.
Вперёд - на дорогу перед домом.
А сбоку, из призрачных клубов дымки, вылетела следующая машина.
Пришлось засунуть в рот кляп - манжет куртки. Чтобы не орать. А только мычать в ужасе и смотреть, как водитель каждой следующей машины, выскакивающей из тьмы и бешено мотающегося света, старается проехаться ближе к бордюру. Регине даже почудилось - она слышит тупой звук сминаемого под колёсами тела, влажный треск костей и кровавый выплеск, а перед глазами застряла картинка... с отутюженной по дороге курткой, с тёмной жидкостью, разъезженной по асфальту...
Она зажмурилась, давя кулаками в уши. "Почему никто из дома не выходит?! Ведь противоугонки воют!! Почему?! Почему никто не вызовет полицию?!"
И подспудно понимала: никто не выйдет. Если в доме кто и есть живой - он выключил свет в квартире. Он следит за творящимся адом из темноты, прячась за оконными занавесками или шторами и ужасаясь выходить - не то чтобы спасать свою машину. Мало ли. Заметят. Поднимутся на этаж. Загрохочут кулаками в дверь, требуя открыть. А если не откроет... Кто поручится, что просто уйдут?..
"Сейчас они оглядятся и пойдут к "приоре", ко мне... Господи, спаси и помоги..."
На том самом асфальтовом пятачке, где до недавнего времени и стояли машины жильцов, грохнуло так, что Регина, даже обезумевшая от видимого глазам, уставшим от чёрно-белого представления с прочерками ослепительного огненно-жёлтого, снова склонилась вперёд. "Поцеловались" две машины, столкнувшиеся с такой скоростью, что... Две секунды, три, четыре... Загрохотало - и брызнуло во все стороны огнём. Взорвалась одна машина - пламя в секунду переметнулось на другие...
"Они сошли с ума?! Они сошли с ума!.."
Регина машинально ждала: зрители сорвутся с места и побегут выручать своих. Ведь всё ещё живые люди горели в искалеченных машинах с заклинившими дверями...
Не тут-то было. Эти подонки прыгали на площадке, не заходя за бордюр, лупили кулаками в небо и орали так ликующе, словно специально для них кто-то устроил этот невообразимый фейерверк. Более того - водители остальных машин (Регина разглядела оскаленную в вопле пасть одного из водителей - осветило огнями встречной), будто заслышав прозвучавший только для них сигнал, на умопомрачительной скорости и продолжая разгоняться, направили свои машины к месту столкновения...
Не в силах смотреть, Регина легла на заднее сиденье, поджав ноги и уткнувшись носом в ладони. "Я больше не могу... Только бы они не заметили "приору"... Господи, сделай так, чтобы эти психи не заметили машину!.. Бедный Миха..."
Вторая глава
"...Я умерла?"
Верх спинки больше не вспыхивал хаотичным отсветом. Точнее - таким, каким был ранее, когда автосамоубийцы ещё не бросились умирать в общем погребальном костре... А сейчас было что-то непонятное в том, как эти отсветы полыхали...
Слух возвращался. И Регина, вслушиваясь в треск огня, сообразила: да, кое-что изменилось - человеческих голосов не слышно. И... нечеловеческих - тоже.
Сесть удалось не сразу. Спина ныла от напряжения - не разогнуть. Но Регина села. Попробовала добиться от мобильника хоть какого-то подобия жизни. Пусто на экране. Темно. Потом открыла дверь, слабо удивляясь, что до неё самой эти мудаки всё-таки не добрались. Вышла. И сморщилась: страшно воняло сгоревшим мясом - аж в нос било свирепым дымом, евшим ещё и глаза. Подняла ворот джемпера, насколько сумела, - чтобы закрыть хоть нос. Потом вспомнила про шарфик - и с замотанным в несколько слоёв шарфа лицом дышать стало легче.
На подламывающихся ногах, медленно, то и дело вздрагивая и опасливо оглядываясь по сторонам, прошагала мимо "приоры", но к самой дороге не решилась подойти. Встала на высоком бордюре перед ней.
Никого.
Огненная свалка догорала. Или продолжала гореть.
Миху, случайно... Она всхлипнула... Случайно, не бросили в самый огонь?..
Пламя гудело, трещало, заставляло машины скрипеть, вспыхивать веерными искрами и обваливаться. Всё ещё выли редкие противоугонки. Пару раз из умирающей кучи, сжираемой огнём, послышался то ли слабый из-за треска пламени вскрик человека, то ли взвизг лопающихся деталей...
Огонь завораживал. Регина смотрела на него, не в силах двигаться дальше, пока отступивший на мгновения дым и отпрянувшее пламя не показали ей в машине, ближайшей к приподъездной площадке, водителя - навалился сожжённой головой на руль, продолжая гореть и дымиться.
Тогда и заставила себя приблизиться к дороге, закрываясь руками от видимых волн обжигающего жара. Только два шага. Один к бордюру, другой на дорогу - готовая, чуть что, сбежать снова к машине Михи... И впрямь чуть не рванула назад, разглядев сначала второй труп (труп?! Мамочки!!). Тот лежал прямо на дороге, ближе к охваченной огнём автосвалке, и дымился: то ли догорал, то ли начинал загораться...
Затем полыхнувшим огнём осветило ещё одного. Третий сидел сбоку от площадки, с криво упавшей на плечо головой. Сидел на дороге, прислонённый к бордюру, и, упираясь ему в спину и в голову, его поддерживали жёсткие, корявые ветви шиповника с газона. Этот третий мертвец сидел как-то так, что стало понятно: друганы-приятели его специально так подсадили, чтобы... трупу... удобно было наблюдать за горящей свалкой... Регина представила, как они при этом ржали и перекидывались безумными шутками, и, скривившись, отвернулась от мертвеца. Потом снова осмотрелась.
Боясь, что в ближайших машинах может рвануть топливо, опасаясь новых взрывов, а потому снова отвернувшись от припекающего огня, Регина набралась смелости и, быстро шагнув к сидящему, склонилась-таки перед ним. Затошнило. Челюсть у сидящего вытянулась безвольно вниз, как будто он чему-то поразился до дурашливости... Миха? Нет, не Миха. Она криво улыбнулась: могла бы и сразу понять, что не он. Слишком тощий для Валеркиного другана, мягко говоря - крупного...
Выпрямилась, встала боком, постоянно отворачиваясь от жара, идущего то волнами, то всплесками.
Стоит ли вообще искать Миху... Может, всё зря, и он... догорает сейчас где-то среди пылающих машин?
Но что-то заставило её двигаться. Может, призрачная надежда, что парень жив, может - понимание, что она без него обойтись не сможет: она даже не знает этой части города, а уж о том, чтобы идти дальше в одиночку...
Или заставило далёкое напоминание или предсказание, что она всю жизнь будет каяться - потом, когда уйдёт от этого жуткого места, так и не выяснив, что с парнем, а он в это время будет лежать где-то, напрасно ожидая помощи... Именно от той, которую не пустил к своим сошедшим с ума приятелям и тем самым её спас...
...Как добраться до трупа возле автосвалки? Если огонь не даёт подойти и на пару метров? Как убедиться, что там лежит не Миха? Отсюда не разглядишь в шарахающемся огне и пыхающем жирном чёрном дыме, толстый - тощий ли... Найти какую-нибудь длинную палку, чтобы оттащить труп от огня?.. Зябко ёжась, Регина мысленно спросила себя: "Мёртвый же. Даже если это Миха... Зачем тебе знать, кто этот мертвец? Чтобы прекратить поиски и пойти до Валеркиного дома? Брр... Одна?! Ни за что..."
Отступила назад, к приподъездной площадке, у машины собираясь с мыслями, что дальше: искать ли Миху, чтобы убедиться - он ей не поможет, или быстро уматывать отсюда? Переулками двумя-тремя дальше - вроде должен быть дом Валеры. Может, успеет проскочить... Сильно вздрогнула и резко обернулась, когда за спиной послышался шорох. Никого. Только колыхались слои мути над подмёрзшим газоном.
- Пора уходить, - шёпотом проговорила девушка и не услышала себя в хищном шипении и треске жадно воющего пламени.
По газону идти страшно: мало ли что скрывается под пеленой шевелящейся мути, хоть и выглядит она иной раз полупрозрачной, как паутина. Пришлось сжать кулаки и снова подойти к дороге. И свернуть налево: именно туда ехала Михина "приора". К кузену Валерке.
Медленно, с опаской обходя горящую автосвалку, Регина, со стеснённым сердцем, семенящим шажком снова начала обходить труп, прислонённый к газонному кустарнику. Только мысленно обозначила маршрут мимо него: трижды шагнуть к нему, один шаг между его распяленными ногами...
Труп шевельнулся. На первом же шаге к нему.
Она умерла на месте - так ощущала собственную беспомощность и оцепенение. Ноги взбухли давящей пустотой и просто не хотели двигаться.
Потом решила, что он просто вот-вот упадёт набок. В конце концов, опора у него неудобная, ненадёжная...
Потом увидела - и глаза ощутимо начали болеть от напряжения, потому что изо всех сил, не моргая, они таращились на то, чего быть не должно в реальности.
Труп-то сидел спокойно. Но его обволакивала та самая грязно-жёлтая муть. Впрочем, цвет теперь не имел значения. Муть странно тянулась с газона к мертвецу - мягкими смутными языками, словно облизывающими неподвижное тело. Или выясняющими, что это такое... Инстинктивно Регина отступила, не сводя глаз с кошмарной картинки, то освещаемой полыхающей автосвалкой, то замирающей в ненадёжной тьме, когда ветер не раздувал пламя с дороги
Мутные языки начали не просто тянуться. Они вываливались один за другим с газона, будто на ходу становились жёстко материальными...
От автосвалки полыхнуло так, что языки, осветившись со стороны и сверху, наполнились этим светом, и Регина, судорожно дыша и пятясь, обнаружила, что они и впрямь... полые!.. Не сразу - потом сообразила: обман зрения. Обычная дымная муть, подсвеченная сильным огнём... Обычная...
А муть всё ласкала сидящего мертвеца, дотрагиваясь до тела, мягко взвиваясь к его голове... изучая?.. Неизвестно, сколько бы простояла Регина, ошеломлённо следя за этим странным действом, но клочья мути добрались до шеи мертвеца. Они утешающе легли на его плечи, словно собираясь осторожно развернуть бедолагу от кустов, болезненно упиравшихся в его спину и давивших на его голову, и уложить его отдохнуть...
Она даже сначала не поняла, что произошло: вот только что был мертвец, понуро сидящий, - и вдруг его свисающая голова дёрнулась и улетела на газон! А он сам... Может, голова не улетела? Может, он просто упал с сучьев - между сучьями на землю?.. Голова-то тяжёлая - вот и потянула, откинувшись...
Она закричала. Пронзительно - на самых высоких нотах, надсадно, отчётливо понимая, что сейчас начнёт безудержно рыдать... А когда жёсткие ветки куста замерли, обезглавленный, поваленный-таки набок труп вздрогнул.
Её крик будто треснул, мгновенно обратившись в хрип, мешающий дышать.
Плечи трупа дёрнулись на газон. Затем его, едва видного в окутавшей тело мути, будто подтолкнули чуть в сторону - не на куст, а между кустами. И вскоре труп не спеша уползал за голые газонные кустарники. Не спеша и рывками... Будто у кого-то не хватало силёнок, но этот кто-то был весьма решительно настроен... Или очень голоден...
С хрипом вдохнув дымный воздух, даже через повязку на лице сжигающий разорванные связки, вновь закричать девушка не успела.
- ...и-ина!.. Мать твою...
Такого громадного прыжка она от себя не ожидала, когда на сплошных рефлексах рванула с места на знакомый хрип. Но страшное место надо было проскочить - только не шагать! Только не идти! Пусть даже трупа на этом месте не осталось, пусть даже асфальт пуст и по нему не лезут эти мутные языки...
Неужели перемятый, но, кажется, живой Миха уполз от места падения к соседнему подъезду?! А там про него, наверное, и забыли, потому как внимание психов сосредоточилось только на пятачке, где машины так зрелищно разбивались в единую свалку, в единый громадный костёр. Во всяком случае, она заметила нечто громоздкое, что могло бы быть его телом, которое... и позвало.
Она внезапно застыла на месте.
А если не... тело позвало? Если её имя выкрикнул не он?!
Если её, живую, позвало то, что прячется в пелене?..
А если там не одна оторванная голова?.. Если их там...
Руки затряслись.
Так позвало? Или показалось?
Внутри автосвалки что-то загрохотало, проваливаясь вовнутрь и вздымая кверху искристые дымные облачка.
Но и оставаться в обществе трёх мертвецов... Нет, одного уже уволокли на газон. Значит - двоих: одного близко к автосвалке, на асфальте, другого - доедаемого огнём в машине... Оставаться в одиночестве... Она представила: город пуст - и только одна она...
- Миха!!
Ей показалось - она закричала, даже завизжала. Но на первом же звуке в горле, уже травмированном недавним истошным воплем и едким дымом, что-то скрежетнуло - и слово сорвалось.
Соседняя приподъездная площадка (отметила она машинально) не так сильно закрыта мутью. Здесь и сама муть не доползла до пятого этажа. Закрыт ею был четвёртый - в смысле, на нём не было ни одного светящегося окна. На пятом этаже два окна ещё тлели безжизненно белым светом. "Энергосберегающие лампы?" Глупая мысль возникла в результате краткого взгляда наверх. И рациональная нерациональность (или наоборот?) этой мысли, когда думать надо об опасности, а она, Регина, думает, правильно ли угадала с лампами, вернула сознание к более или менее нормальному уровню. Кажется...
Тело предполагаемого Михи валялось на границе между газоном и асфальтом приподъездной площадки. Именно валялось. Так иногда кошки расслабляются: передними лапами в одну сторону, задними - в другую; головой так вообще фиг знает, в какую сторону; пузом кверху. Вот и он так - ноги вразброс в одну сторону, руки - в другую, причём правая из-за пуза провисла в воздухе.
- Миха... - стоя над ним - нет, в нескольких шагах от него, шепнула она, быстро и напряжённо сглатывая, чтобы успокоить болезненно шершавое горло. - Ты... ты звал меня? Миха... Мих...
Мутно-жёлтое марево вяло качалось неподалёку от его головы... Мёртв? Значит, не он звал? Застыла на месте, глядя на неподвижное тело и чувствуя, как со всех сторон надвигается отнюдь не вечерняя тьма, как в ушах тонко тикает уходящее время...
А потом будто под дых дали: одна нога лежащего шевельнулась!.. Сердце Регины заметалось, зачастило... Присела на корточки - в опасливом отдалении от тела.
- Миха... Миха...
Его что - машиной выпихнуло, сбило на площадку, которая здесь на уровне дороги и без бордюров? Миха-то - человек-танк. Не пробьёшь сразу. А потому и дальше сам пополз, лишь бы с глаз долой от психов? Похоже, что так... Вот только поза...
Вспомнила про муть. Суматошно привстала вглядеться и замерла взглядом на вкрадчиво ползущем к голове Михи мареве, ещё более жутком в ревущем пламени и треске. И вдруг показалось, что муть поползла быстрей - не в ответ ли на её желание докричаться до парня?.. Эта дрянь желала добраться до Михи, пока Регина раздумывает, жив он или нет?!
Следовательно, он живой?! Или... Но тот парень, у кустов, уже был трупом...
Нога, возле которой она сидела, снова дрогнула. Чуть приподнялась и бессильно, по впечатлениям, снова шлёпнулась. Подозревая, что Миха жив и хочет, но не может подняться (здорово ж его сшибло!), Регина прямо на корточках сделала один маленький шажок к нему. Может, ногу сломал? Это не страшно. Главное - жив. А уж до машины она его волоком, но дотащит.
Регина нервно хихикнула: Миха по асфальту на заднице доедет, пока она его к машине тащит, - лишь бы джинсы на такой крутой заднице целы остались! А дотащит до машины - он, помогая себе ручищами, влезет на водительское место - и они дунут из этого переулка на всех парах! Потому как девушка уже соображала, что отсюда удрать можно только на машине.
На эту глупую эйфорию внутри неё самой кто-то более рациональный голосом Михи же презрительно возразил: "Ты, мелочь тощая! Собираешься доволочь до того подъезда эту махину? Дура... Первый рывок - и надорвёшься, на хрен..."
Но подспудно оставалась надежда, что Миха после оказанной ему помощи всё же сумеет подняться - и сам, своими ножками, потопает к машине... От сильного грохота Регина вздрогнула, но первым делом взглянула не на вспыхнувшее пламя, а на газон... Наверное, муть побаивалась огня: от плеснувшего к небу огня край её пелены отодвинулся к дому... В следующий миг девушка отвернулась, рукавом куртки закрываясь от брызнувшей в её сторону волны припекающего пламени. Ворот джемпера и шарф уже мало помогали дышать, пропуская даже дым.
Переждав, когда огонь уймётся, и убедившись, что в автосвалке прогрохотала машина, сверху рухнувшая набок, Регина подобралась ближе к голове Михи. Прикинула, как усадить его... Хотя бы усадить... Грохнувшая машина всё ещё занимала её мысли, неожиданным образом подводя к недавнему вопросу: почему машину Михи никто из тех психов не захотел разбить? Её словно и не заметили... Девушка даже приподнялась, сидя на коленях, и вытянула голову - посмотреть через газон на "приору". Почему эти психи с громадным удовольствием уничтожали свои и чужие машины, в упор не видя Михиной? Потому что с самого начала машина стояла в желтоватой мути, будто в глубокой луже?
- Тянешь? - прошептала себе Регина. - Хорош... время тянуть! Работай давай!
Она встала и вцепилась в плечи Михи, благо его куртка удобна, чтобы держаться за неё. Чуть не рыча от напряжения и морщась от боли в горле, Регина попыталась поднять парня и заставить сесть. Но внушительная тяжесть ("Мешок картошки, блин!" - злобно подумала она, хотя знала, что не права: больше всего он напоминал тугой мешок с песком) яростно сопротивлялась. Плечи, слишком округлые для уверенного и удобного захвата руками, даже не приподнялись над землёй. А потом и вовсе вырвались из слабой, как оказалось, хватки.
Тяжело дыша через тонкий шарфик, который раньше носила только "для красоты" и которым теперь вынужденно, из-за чёрного дыма, обмотала нижнюю часть лица, Регина взглянула на дом: муть поднялась до последнего этажа. Ни одно окно не светилось. И даже чёрных, неосвещённых окон не видно за полупризрачной пеленой, которая лениво покачивалась на стене.
Странная настойчивость мути, выжидательно колыхавшейся за чёрными корявыми кустами, перевела страх в какое-то новое, ранее не испытанное чувство. Регина, захлёбываясь слезами и сипло, насморочно всхлипывая, уселась на живот Михи (плевать, что он побит!) и принялась хлёстко лупить едва сереющее в её тени лицо парня.
- Очнись, гад! Очнись, сволочь! Слышишь?! Не смей подыхать, понял?! Сдохнешь, когда меня отсюда вывезешь! Вставай давай! Открой глаза, гад! Я же знаю - ты жив!
И чуть не закричала: левая рука Михи цапнула её за запястье. Чуть, блин, не сломал - ручищей своей. Но эта боль... благая. Он жив!..
Ручища долго держаться за неё не могла. Рухнула на землю. Глаз Миха так и не открыл, но, трудно шевеля толстыми губами, распухшими, видимо, от удара по лицу, пробурчал, и она поспешно склонилась к его рту, чтобы расслышать:
- Ща... Отдышусь... Встану...
Выпрямившись, она сползла с него и, заикаясь и подвывая от плача, стала ждать, когда он выполнит своё обещание. Вспомнила - достала мобильник. В метаниях огненного света и чёрного дыма поймала-таки едва видимый экран, видимо - чудом проклюнувшийся. Полседьмого.
Сколько осталось зарядки - посмотреть не успела. Экран стух.
- Помоги... ссс...
Снова прогрохотала автосвалка, взревнуло пламя, поднявшись невероятно высоко к чёрному небу и оттуда рассыпав искры.
Он хотел сказать: "Сесть?" Или... обругал, по своему обыкновению?
Кряхтя от натуги, она, севшая за ним прямо на землю, начала просто-напросто - сантиметр за сантиметром - вползать под его спину, заставляя его подниматься и, в конце концов, сесть. Труднее было, что голова Михи поначалу свешивалась назад, и Регине всё чудилось, что голова эта вот-вот вообще отвалится. "Отвал башки", - ни с того ни с сего вспомнилось вдруг. Потом стало наплевать на эту безвольную ушастую башку. И Регина упрямо снова начала впихиваться под спину Михи.
Упрямство вскоре было вознаграждено - Миха сидел, тяжко навалившись на девушку. Мутная пелена, хорошо видневшаяся в мотающемся зареве пожара, продолжала медленно и вкрадчиво наплывать на них с газона, дёргаясь назад, если со свалки резко вспыхивало. От нарастающего отчаяния Регина ткнула кулаком в безвольное тяжёлое тело и зашипела:
- Миха, я тебя разверну и потащу к машине!
В громадной спине за девушкой внезапно что-то захрипело, а увесистое тело затряслось, заставляя трястись и девушку. Не сразу, но стало ясно, что Миха смеётся. Над чем? Над её глупым "разверну и потащу"?
Через пять минут беспомощной ругани и попыток и впрямь хотя бы развернуть эту тушу спиной к дороге, чтобы тащить дальше за плечи, Регина сдалась.
Она снова уложила на асфальт чёртова борова. Огляделась и, оставив его лежать, самую чуточку приблизилась к горящим машинам. На труп в машине напротив она не посмотрела. Лежавший там же человек продолжал дымиться. Языки мути даже не клевали в его сторону. Регина, несмотря на шарфик (да и что эта тряпочка могла?), задыхаясь от нехватки воздуха и кашляя из-за чёрного дыма, окончательно уверилась: муть боится огня. А вот смутное предположение, что здесь можно найти какую-нибудь плоскую штуковину, чтобы довезти на ней Миху до "их" машины, сдохло. И она впервые принялась монотонно озвучивать все матерные слова, которые знала, но до сих пор не любила произносить. Впрочем, и не считала нужным...
Миха за эти считаные секунды, кажется, пришёл в себя. И не только пришёл. Когда Регина машинально оглянулась на приподъездную площадку, он уже сидел на бедре, опираясь ладонью в асфальт. Лицо лоснилось от пота и крови в потёках грязи.
Немедленно прыгнула к нему.
- Встать сможешь?
Спустя вечность Миха очутился у своей машины. Как только он упёр руки в капот, перенеся собственный вес на этот упор, девушка, в качестве костыля тащившая его вперёд, чуть не упала. Шагнула от него и сама чуть не легла на машину сбоку, чтобы отдышаться и успокоить отчаянно мотавшееся сердце. Тело гудело, и руки ныли от тяжести, которую пришлось испытать.
Отдышавшись и опасливо осмотревшись, Регина отметила, что муть пока ещё не поднималась от асфальта. Но там, где она встречала на пути предмет, немедленно начинала вздыматься вокруг него, словно облизывая. Регине это облизывание напомнило, как грязно-жёлтые языки утащили в газонные кусты обезглавленного человека. Боязливо подошла к газону и попыталась разглядеть то безголовое тело. Но на газоне оставались привычные глазу сухие цветы, торчавшие из мутной пелены. Среди корявых ветвей кустарника тела не видно. Унесли куда-то ещё дальше? Или... сожрали? Но... кто?!
В то, что прозрачная муть может сожрать целого человека, живого, верилось с трудом. Но мысли о том уже появились...
Она шагнула к Михе, вцепилась в его куртку, начала подталкивать к двери "приоры". Будто неподъёмный мешок пыталась сдвинуть с места.
Со страху она начала ещё сильнее толкать его в сторону двери. Перебирая руками, парень неуклюже сдвигал ноги - одну за другой. Приходилось следить ещё и за тем, чтобы его ноги не заплелись бы друг за дружку. Если рухнет - понимала Регина, - даже с машиной поблизости она не сможет его поднять. Чуть не заплакала от счастья, когда он свалился на сиденье, отчего несчастная "приора" содрогнулась, и странно было, что ещё и не переломилась пополам.
Только было девушка хотела закрыть дверь, как Миха вдруг повернул башку и будто клюнул из машины, словно собираясь нырнуть, вывалиться на асфальт...
Регина отскочить успела. Часть рвоты попала ему на колени, часть на низ двери... Что ж... Неудивительно. По башке-то наверняка попало - и не раз... Сотрясение наверняка получил... Она покорно дождалась, пока он полностью не проблюётся; сторожила, чтобы из машины не вывалился, держа его за ворот куртки. А потом, удостоверившись, что он снова сел нормально, хрипя и навалившись на спинку кресла, рванула за своей сумочкой - вытащить пачку салфеток.
- Этот... Лом... дай. Где-то там... валяется...
- Какой лом?
Регина собиралась сесть на заднее сиденье и потребовать, чтобы он вёз её домой - в город. А тут какой-то лом... Вспомнила, как он брал короткую палку. Посидела, безучастно от усталости слушая его бурчание, и внезапно отчётливо поняла, что он правильно требует. Эта штука, лом, - сейчас хорошее оружие.
Если Миха, конечно, оправится полностью.
С минуту она осторожно шла вдоль газона, приглядываясь. Нашла правильной формы отрезок под мутью, поколебалась немного, а потом отыскала куст. Держа выломанную, довольно жёсткую ветку, решительно вернулась к пожарищу. Посмотрела издали, как полыхает пламя, и сунула в него - там, где более или менее безопасно, ту самую ветку, длинную, слава Богу... Пришлось выждать, пока загорится. Пожалела, что перчатки не надела - кожу на кистях ощутимо припалило, как ни остерегалась. Бегом вернулась к кустам и ткнула горящей веткой в муть. Та шарахнулась, а Регина поспешно схватила ломик, вид на который открылся сразу.
Теперь твёрдо знала, что муть боится огня.
Это в Михиных руках лом казался игрушечным! Да она от земли его оторвала, как будто он за краткое время пребывания на газоне прирос к почве или вмёрз в неё. Еле дотащила и бросила (разжала слипшиеся пальцы) на сиденье рядом с Михой. Тот довольно хрюкнул и захлопнул свою дверь. Регина огляделась, машинально потряхивая онемевшей рукой, сжимая и разжимая пальцы. Господи, неужели вскоре она будет дома... Села в машину и потянулась закрыть дверь.
И завизжала.
Что-то мелкое влетело в машину и забилось под её сиденье.
Недавно порванное горло снова отказалось орать дальше, перейдя на хрип. Недолгий, потому как даже напрягать горло было больно...
- Ты чё?.. Совсем с дуба... рухнула? - просипел Миха.
- Там... Там... - шёпотом.
Чувствуя, что ноги превратились в бетонные столбы, она всё же нагнулась посмотреть под сиденье. Оттуда на неё полыхнуло двойным, потусторонне зелёным светом, а подтвердило эту потусторонность длительное шипение, от которого она стремительно поджала ноги и полулегла на сиденье с опорой на локоть.
А вдруг цапнет?..
- Дверь!!
Она подпрыгнула на сиденье!
Кажется, он ещё крикнул: "Закрой!"? Или ей показалось, что крикнул?..
Она хотела возразить, что боится пошевельнуться - не то чтобы привстать и закрыть дверцу, но снова словно эхом услышала голос задвигавшегося на своём месте Михи, а в нём, в этом голосе... Мысленно плюнув на неопознанное мелкое чудовище под сиденьем, она привстала-таки и, продолжая неуклюже поджимать ноги, потянулась к дверной ручке, краем глаза отмечая, что Миха поспешно поднимает стёкла на окнах.
И это его движение инстинктивно заставило заторопиться и её...
Дверь на последних сантиметрах движения закрыться резко захлопнулась сама, будто в неё ударили чем-то тяжёлым. В следующий момент девушка, сначала было только вздрогнувшая, отшатнулась от окна, в которое бешено ударилось нечто. Затем оно явно шлёпнулось рядом с машиной, оставив на стекле неровную полосу крови, багряную в суматошном свете автосвалки. И три кривые полоски, будто кто-то процарапал стекло. И даже закрытое окно не помогло, когда на улице раздался пронзительный взвизг процарапанного стекла и шлепок тяжёлого тела.
Глава третья
Кричать она уже не могла. Только сидела с поджатыми ногами, одной рукой неловко вцепившись в край сиденья и чувствуя, как ногти второй судорожно впиваются в обшивку спинки напротив: ещё немного давления - и сломаются. И дышала часто-часто, понимая, что вот-вот закашляется из-за подсыхающего горла. Но кровь со стекла никуда не девалась, хотя Регина надеялась (никогда бы в жизни не подумала на такое надеяться!), что у неё самой просто-напросто мозги... поехали. Или глаза, мягко говоря, не в порядке... И уши... тоже...
Но закрытая машина и опущенное стекло напомнили, что в салон рвалось что-то большое и... живое. Не то мелкое, что сейчас пряталось под сиденьем Михи. А то, что осталось за дверью, на улице.
Кое-как отдышавшись и сглотнув сухие колючки в горле, Регина с трудом села. Даже ноги опустила...
То, что под сиденьем, не так страшно, как то, что на улице. И не потому, что Регина пока не вспомнила, как называется зверь, забившийся в их машину, а только сообразила, что это за зверь. А потому, что зверь тот тоже прятался от тех, что на улице...
- Не смотри...
От хрипа впереди вздрогнула так, что показалось - вместе с ней содрогнулась машина.
- Куда... не смотри... - просипела в ответ.
И ахнула, вновь отшатнувшись от двери с царапинами по стеклу.
Что-то косматое снова ударило громадными лапами - только на этот раз по низу окна. Затем медленно, с долгим привизгом когтей процарапало корпус, да так и застыло - невидимым. Потому что внизу...
Регине почудилось, она оглохла до звона в ушах, что потеряла всякое ощущение и восприятие. Но... так захотелось посмотреть, что же там, за дверью, происходит...
Внезапное движение впереди заставило обернуться к Михе.
Тот с трудом повернул к ней голову, чтобы приложить толстый палец ко рту, который она впервые видела сжавшимся до тонкой ниточки. И на всякий случай, если уж она совсем дура, покачал головой: "Не надо. Не двигайся и сиди тихо..."
Он что-то видит? Что-то, из-за чего нельзя двигаться?
Дошло. Он не видит, а знает. Любое движение в машине заставляет её подрагивать, подсказывая тому страшному, косматому, с когтистыми пальцами, что за её стенами, внутри, кто-то есть.
Регина снова сглотнула, еле набрав для сглатывания слюны. Лишь бы не закашляться. А позывы очень сильные - горло-то высохло, пока дышала ртом... Глупо вспомнила, что в сумке есть сладкие леденцы от кашля. Глупо, потому что двигаться нельзя. И потому что леденцы сладкие, но на окне - три кривые кровавые царапины...
Сколько ещё сидеть неподвижно?.. Руки устали держаться...
Миха медленно повернулся так, чтобы оказаться лицом к боковому окну. Тому самому, за которым... нечто.
Изо всех сил прислушивавшейся, Регине показалось, что она слышит: там, за дверью, то самое упавшее нечто пытается встать. Потом раздался шелест и приглушённый закрытой дверью хрип, от которого кожа покрылась мурашками...
Миха медленно, наверное стараясь не раскачивать машину, начал то ли нагибаться к окну пассажирского сиденья, то ли делать первое движение, чтобы пересесть ближе к нему... Значит, теперь можно посмотреть, что за окном?
Но Регина посидела ещё несколько долгих секунд, прежде чем решилась на движение. Страшный костёр из погибших машин продолжал рваться в небо драными бело-жёлтыми языками, искрясь и взрываясь. В кабине жарко и душно. Почему раньше незаметно было, что дышать в салоне трудно, потому что машина разогрета до ужаса?.. И на какое-то мгновение стало страшно: а если следующий взрыв станет настолько сильным, что взорвётся или поджарится "приора"?
Продолжая следить за Михой, Регина, наконец, сообразила: каждое новое своё движение парень делал, стараясь совпасть со следующим грохотом безумного машинного костра. Трудновато, если учесть, что все взрывы происходят неожиданно.
Но Регина попробовала сделать то же самое - с каждым ослепляющим взрывом начала перемещаться к окну. Уговаривала себя не бояться: если машина и вздрогнет от её или Михиного движения, тому неизвестному, что напугало кота (она, наконец, вспомнила, как называется этот зверь), покажется, что это не машина вздрагивает, а новый огненный залп отражается на её корпусе.
Миха снова натужно оглянулся. Проследил, что она делает, и ничего не сказал.
Значит, можно?..
Вожделенное окно оказалось перед носом, когда она опустилась, наконец, на сиденье рядом с дверью. Собравшись с духом, девушка осторожно приникла к стеклу, пытаясь в основном разглядеть то, что под ним.
Безумствующим огнём осветило громадную собаку. Косматую. Ожидаемо, вообще-то, если учесть прячущегося в машине кота... Собака лежала ничком, тяжело вздымая бока. В неровном и прыгающем свете заметно стало, что шерсть на её лапах блестит... Если вспомнить (а чего вспоминать - вот оно, криво исполосованное оконное стекло!), то не удивительно. А любопытно. Хотя Регина собственное любопытство посчитала... диким. Но всё же? Как могла поранить лапы такая собачища? Или там, откуда она прибежала за котом, много битого стекла?
Собачища полежала немного, а потом очень неуверенно встала на лапы и повернулась к машине. Регина отпрянула, чтобы её не заметили, и тут же раздражённо скривилась: как же - не заметят! А в следующий миг с сиплым вскриком откинулась от окна: собачища вновь кинулась на дверь "приоры". Машина сотряслась, а к стеклу прилипла морда. Именно прилипла, вжав в окно уродливо сплющенный влажный нос...
Регина чувствовала, что глаза, её собственные, не просто вытаращены - они вот-вот лопнут от напряжения. Ведь одно дело - у собаки мокрый нос. Это нормально. Но из этого конкретно собачьего носа по стеклу ещё и течёт что-то чёрное, багрово вспыхивающее по краям в выплесках нового пламени с погребального машинного костра. И глаза собачьи, время от времени побликивающие от огня сбоку... Так захотелось спрятаться от их взгляда, как показалось - в упор.