Хоть начало ночи и было будоражащим из-за опасных событий, но уснула Лиза быстро и крепко. Устала здорово.
И ладно бы ещё спокойно. Однако нет. Сны тревожили, а проснуться - никак. То самое - крепко спать. Набег на помощников-подельников Детарнина отозвался тем, что во сне Лиза снова жила в городе. Скорее всего - зря снова вспомнила о двух городских колдовках, что переругались меж собой до желания отомстить...
Лиза опять бежала в паре с кем-то, кого не узнавала, в каких-то узких переулках, и впереди им кричали, что мёртвые птицы слетелись возле высокого дома, в которых сломана дверь в подъезд. И приходилось бежать изо всех сил. А у порога в тот страшный подъезд было слишком мало магов и колдунов, чтобы перехватывать влетавших-вылетавших птиц и уничтожать их.
И было страшно: птицы не заклёвывали своих жертв. Им хватало клюнуть один раз, чтобы оставить на теле маленькую ранку, которая постепенно, но уверенно расширялась гнилью. Если жертву вовремя не найти, человек умирал.
Она стояла с кем-то (это точно - что не одна) в открытом дверном проёме подъезда в таком же доме, где жила сама - сплошь заселённом почти нищими. А птицы перестали вылетать, и вдруг наступила такая тишина, что Лиза в своём сне сделала то, на что не решилась бы, будучи бодрствующей: перешагнула порог в мрак подъезда. Дальше не сумела пройти. Кто-то с улицы резко схватил её за плечо и так жёстко развернул её лицом к себе, что она едва не упала. "Бежим!" - крикнула неясная фигура чужого мага, неумолимо таща её за собой. От неожиданности она пробовала сопротивляться, но неизвестный мужчина, выше её на голову, конечно же, оказался сильнее.
И благоразумнее, как выяснилось. Чуть только она по инерции его рывка сделала два-три шага, пятясь за тащившей её рукой, как чуть не упала - пригнувшись и закрывая руками голову: из тьмы подъезда вылетела галдящая стая мёртвых птиц!.. Уже в грохоте их мёртвых глоток Лиза лишь почувствовала ещё один рывок - и уже сама спрыгнула за ведущей её рукой с крыльца в три ступеньки.
Неизвестный вскинул руки с зажатыми в кулаках артефактами - она машинально повторила этот жест, и птицы сгнившими тушками упали на булыжники мостовой. "Успели..." - с облегчением сказал Андрей, и во сне она не удивилась, что он рядом...
...И спала до тёмного, с налетевшими тучами утра.
Оделась в полюбившееся платье для верховой езды. Очень уж удобное.
Расчесалась у старинного зеркала, в котором её лицо вытянулось, словно снова похудело, но Лиза улыбнулась отражению... Умылась холодной водой, оставленной с вечера в её комнате. Прикинула, как пройти по коридору, чтобы не разбудить всех внезапных гостей, занявших всегда пустынный второй этаж старого дома. Вспомнилось, как бегала не по старинным, но часто используемым лестницам городского дома, и остерегаясь, пошла ближе к стене. Опыт оказался удачным: пол почти не скрипел.
Когда появилась на кухне, там уже вовсю суетились, готовя завтрак для гостей и вынужденных жильцов дома. Кроме бабы Пани, здесь бегали от кухонных столов к печной плите и обратно не только тётка Василиса и знахарка Анфимья, но и те две девушки, что вызвались помогать болезным брату и сестре Снигирёвым - за небольшую плату, естественно.
Баба Паня остановилась посреди помещения, потеющего сытным паром и влагой разнообразного варева, и только открыла рот - явно чтобы поприветствовать хозяйку дома, как вдруг упёрла суховатые кулачки в бока и укоризненно покачала головой.
- Ну, матушка Лизавета Николаевна! Не ожидала я от тебя такого!
Теперь открыла рот Лиза, не понимая, а потому желая спросить: "Какого - такого?!" Вот только старуха вцепилась в её запястье и потащила вон из кухни.
Когда обе очутились в коридоре, ведущем к гостиной, Лиза попыталась отодрать старушечьи пальцы от своей руки и сердито спросила:
- Баба Паня, ты что?
- Это ты - что? - зашипела та, с негодованием оглядывая её с ног до головы - Какая ж ты городская, ежели одеваешься кажин день в то ж самое?! Иди и переоденься!
Совершенно выбитая из колеи, Лиза только и спросила:
- А что не так? Баба Паня, мне нравится это платье! И оно... ну, наверняка дорогое!
- Да знаю я, что не привыкла ты к богатству... - продолжала шипеть та. - Да ведь слышала ж, что барыни в день по три раза переодеваются! Неужто хочешь, чтобы на одёжке спалилася? Тебя в этом платье уже два дня видели! Лизонька! При деревне тебе вольно жить, но переодеваться должна ты хотя бы два разочка в день! Слышишь меня?! Беги к себе - и оденься в то, в чём тебя ещё не видели!
И отпустила руку Лизы, на запястье которой виднелся теперь отпечаток её жёстких пальцев. Всё ещё недоверчиво глядя на старуху, она нерешительно кивнула:
- Ладно. Переоденусь, раз так.
Баба Паня то ли носом шмыгнула, то ли вздохнула так, но погрозила хозяйке дома своим маленьким кулачком и удалилась на кухню.
А Лиза бегом (а если по дороге встретит кого, с кем "спалится"?) добралась до своей комнаты и, разобрав развешенные в огромном добротном шкафу одежды "этой" Романовой, выбрала тёмно-сиреневое платье, а к нему близкую по цвету кофтейку. Дома-то, после печной растопки тепло, но ведь придётся выходить на улицу - и не раз, если они ждут Детарнина с визитом.
Потом поддёрнула подол платья (неудобного в движении - покривилась она) и присела перед нижними полками шкафа с обувью. "Эта" Романова была щедрой, оставив ей столько обувки. Но ведь все на каблучках! По аллейке к пруду прогуляться - ещё ничего. Но по лесным тропкам, если что, уже не побегаешь. Попросить, что ли, бабу Паню найти здешнего чеботаря - деревенского башмачника, чтобы тот аккуратно срезал все каблучки с тех туфель и ботиночек, в которых именно что по деревне бегать.
Вздохнула, глядя на две полочки, на которых обувка "этой" Романовой лежала кучно. Маловато как времени на разбор, так и желания копаться в обуви. Привыкла к малому количеству - практично. Впрочем. Она поднялась с корточек и закрыла дверцы шкафа. Всё это подождёт. Сейчас важно другое.
Примерно она представляла, во сколько приедет Детарнин, учитывая деревенские вольности - и время на расстояние между их имениями. Пока он проснётся, пока велит запрячь лошадь... Хотя. Лиза насмешливо улыбнулась: а спал ли он сегодня?
Что-то она сейчас засомневалась в том, вспоминая рассказ деревенского старосты, которого здешние крестьяне послали отчитаться за дело с чужаками, которые привезли дохлых крыс... Андрей-то принял за подлинную правду слова старосты. Но Лиза сейчас, вспомнив ответ крестьянина, зацепилась за слова о том, что тамошние деревенские зашевелились, когда поднялась суматоха.
Суматоха должна была начаться в имении Детарнина! В ближайшей деревне о ней не должны были знать, пока слух не пройдёт от детарнинской прислуги! И теперь, вспоминая рассказ старосты, Лиза подумала, что крестьянин был слишком доволен. Не схитрили ли мужики, утаив от пославших их господ кое-какие важные... мелочи? Например, что один ящик был вскрыт посреди деревни? В то время как их послали, чтобы они просто отвезли ящики некроманта с привязанными к ним исполнителями к имению? Или крестьяне устроили самосуд над исполнителями (или, как минимум - пригрозили им самосудом?) - и потому те орали, как оглашенные, разбудив деревенских?
Таким образом, из расчётов, даже таких неточных, как сейчас, выходило, что и гости, и раненые могут спокойно позавтракать - и спокойно подготовиться к приезду нового, ненавистного гостя.
Когда в столовой комнате начали расстилать старенькую, но чистую скатерть, Лиза вышла к пруду - погулять немного на свободе и подумать... Ага, дали ей в одиночестве разложить события по полочкам!.. Едва она присела на ветхую скамеечку у пруда, как что-то заставило её оглянуться на аллейку, ведшую сюда же.
Андрей шёл торопливо, но не спеша, когда боятся опоздать, а словно забыл о чём-то. За кустами сирени, которая ещё не сбросила порыжевшую листву, он не сразу разглядел Лизу. И она сообразила, что он уже побывал на кухне, в которой и осведомился, где искать хозяйку поместья. Знал, где искать - отсюда его быстрая оглядка, когда он остановился на прудном берегу. Огляделся и твёрдым шагом направился к ней.
- Доброго утра, - сухо сказал он, присаживаясь рядом без разрешения.
Лиза спрятала усмешку, вспомнив строгие глаза бабы Пани, упрекавшей её в незнании светского этикета. Любопытно, что бы сказала старуха, обнаружив, что важный гость тоже не слишком поддерживает светские правила? Ведь Андрей даже не спросил, можно ли ему сесть с нею...
- Доброго утра, - ответила она негромко и уставилась на воду. Все мысли о визите Детарнина, о том, как себя с ним вести и о чём говорить, улетучились. Хотелось лишь сидеть и смотреть, как облака ломаются на воде от небольшого ветерка...
- Лиза, - тоже вполголоса позвал Андрей, она коротко взглянула на него, прежде чем снова упереть взгляд на мелких прудных волнах. - Я хочу поговорить с тобой о важном для нашей жизни. Раньше я не видел тебя такой, какой увидел вчера. Теперь думаю о том, как нам... помириться. Пусть тебе не хочется ждать полугода до официального развода в моём доме, но почему бы нам просто не установить между нами определённое перемирие? Я не буду приставать к тебе с требованием сопровождать меня на светские события. Ты, в ответ, будешь всего лишь... ждать меня дома.
- Я... подумаю, - тихо отозвалась Лиза. - Но не сразу. Сейчас меня больше беспокоит то, что случилось здесь, в усадьбе. И чем всё закончится.
- Понимаю. - Он неожиданно развернулся к ней и ещё более неожиданно поднял её ладонь, которой она, забывшись, держала подол платья - когда села на скамью. Поднял и обнял своими ладонями. - Лиза, мне нравится быть рядом с тобой. Это первое, о чём я тебе хочу сказать. Второе - более сложно. Я ехал сюда, в твоё поместье, и злился, предполагая, что найду тебя здесь не одну. Но ты здесь, и ты одна. И не такая, какой я тебя всегда знал. Может, нам попробовать сначала? Не столкнуться, как в самом начале нашего супружеского пути, за три дня до венчания церкви, когда мы знали друг о друге только из уст чужих?
Руку она расслабила, потому что не знала, чего от него ожидать. Но его мягкое движение - и она чуть не шарахнулась от Андрея, когда он поднёс её ладонь к губам...
Этого в её жизни никогда не было. И поцелуй, прикосновение его сухих горячих губ к коже... Очень надеялась, что дрожи её пальцев он не почувствовал. А если и почувствовал бы - принял всего лишь за последствие своего поцелуя, оставившего на её ладони чуть ли не печать... Всего несколько секунд, а она уже представила, как жила бы с ним - в его доме. Всегда скрываться и жить затворницей, потому что не знала того самого светского этикета! Постоянно скрываться от него самого - потому что жить во грехе не хотела, не могла! Но что хуже, она не хотела врать ему... А если она уступит - и он увезёт её, врать придётся на каждом шагу.
И потому она, с трудом заставляя себя говорить - не вздрагивая, выговорила:
- Андрей, пожалуйста... Я приехала в имение, чтобы прийти в себя. Мне нужно время - обдумать всё. Мне... тяжело сейчас говорить о будущем.
Он сидел рядом, чуть склонившись к ней. Её рука вздрагивала, когда Лиза думала, что может вот-вот убрать её. Но Андрей слушал её, не отнимая губ от её ладони. И тяжело давалось впечатление его горячего тела, потому что для поцелуя он придвинулся так близко, что она... грелась от него.
Он опустил руки, но её ладони из западни своих рук не высвободил, задумчиво глядя на неё. И держал так, словно и в самом деле грел её... Чуть не плача и смеясь от странной ситуации, Лиза подумала, что сейчас он спросит, где она оставила свои перчатки... Или здесь, вне прекрасных бальных залов, он тоже готов к вольностям, которых так боится баба Паня?
А потом чуть не заплакала навзрыд: почему ей это даётся тогда, когда это всё под запретом?! Почему в её жизни не было и не будет такого, когда её так нежно уговаривают, потому что, оказывается, она может... нравиться?
Пришла в себя, лишь представив своего мужа, который бы мог так нежно говорить о том, что она... желанна? Пришла и снова чуть не расхохоталась. Это её-то муж - говорить о нежности?! Видение ушедшего супруга дало возможность справиться со своими чувствами, явления которых она, честно говоря, не ожидала. От себя.
Она уже спокойно убрала ладонь из его рук.
- Пора идти на завтрак, Андрей, - уже совсем безразлично заметила она. - Нас наверняка ждут за столом.
Она всё смотрела на него, насторожённая, когда он опустил не только руки, но и глаза. И, может, именно потому заметила, как дрогнул уголок его губ. Чему он... усмехнулся? Если он усмехнулся... Она резко отвернулась. Зачем ей думать о причинах его настроения? О его мыслях? Он... запретный плод!..
Она про себя ахнула. Получается, она уже думает о нём, как о...
И это сделал всего лишь один его поцелуй?! Поцелуй руки?!
Но Андрей уже встал и предложил ей руку. Только касаясь пальцами его ладони, она тоже встала - без опоры.
Пока поднимались по аллее к дому, Лиза успокоилась и лишь мрачно думала, что, кроме Детарнина, у неё теперь ещё одна проблема.
За столом, к началу которого Андрей проводил её в качестве хозяйки - и сел рядом, бессовестный! - она обнаружила всех свои гостей. И это открытие, что за столом теперь пятеро, так поразило её, что она легко переключилась на обязанности хозяйки.
Причём, обозревая гостей, она от неожиданности чуть не открыла рот, обратив внимание, что молодой друг Андрея, Владимир, сидит рядом с Настасьей, которая испуганно и благодарно смотрит на него. А тот радостно ухаживал за девушкой, словно не замечая последние, побледнев - зазеленевшие со временем следы ушибов на её лице. Дмитрий же при виде хозяйки поместья встал, опираясь на край стола бедром (и стараясь делать это незаметно) и склонив голову. Дождавшись, пока она сядет, высказался:
- Мы с сестрой вам очень благодарны, Елизавета Николаевна, за огромную помощь и приют в вашем доме! В нашем лице вы получили самых преданных вам друзей.
Лиза, растерявшись, пролепетала что-то ему в ответ, что было воспринято благосклонно всеми сидящими за столом, и завтрак наконец начался.
Так зажато за столом она себя никогда не чувствовала!
Андрей бессовестно ухаживал за нею - так, будто на пруду она поклялась немедленно вернуться и быть ему самой верной женой. Падавших из её рук вилок-ложек он будто и не замечал, а на звон тарелки, которая постоянно и смиренно принимала удары этих самых ложек-вилок, только улыбался. И самое удивительное... Он часто с улыбкой заглядывал ей в лицо. И только в конце завтрака, превратившегося для неё в мучительный час, она поняла, что он смотрит отнюдь не так, как муж, ждущий, что она вернётся...
Что-то было в этой его улыбке странное.
И она насторожилась - как насторожилась бы на знакомых улицах своего квартала, в ночное время возвращаясь с работы - из ресторации. То, что недавно она растаяла после его поцелуя и почуяла себя слабой, теперь выветрилось мгновенно. Теперь она посматривала на него, как на ловко спрятавшегося врага. Пусть он стоит в тени, но она смотрела уже цепко.
И Андрей это тоже заметил.
Он попытался вернуть её состояние страха перед будущим - пусть и не понимал его, кажется принимая всего лишь за слабость перед его лаской и вниманием. Время от времени, с лукавой улыбкой заглядывая ей в глаза, он словно напоминал о том, как они сидели на лавочке у пруда. Особенно во время десерта. Кроме пирогов, им подали к чаю сырные булочки, на которые мастерицей оказалась баба Паня. И Андрей довольно-таки нахально использовал маслянистость этих булочек, стараясь прихватить руку Лизы и вроде как опять поцеловать её ладонь, одновременно слизывая с неё масло... Лиза краснела, бледнела перед гостями, хотя они, кажется, не замечали попыток мужа заново завоевать её, потому как Владимир сумел разговорить Дмитрия - и тот увлечённо рассказывал ему об учёбе в университете...
Закончились поползновения мужа с поцелуями на её ладонь легко. И Лиза воспользовалась тем, что видел Андрей: она внезапно стала неуклюжей. Разлив чаю по опустошённым чашкам, она в очередной раз резко дёрнулась от его прикосновения - и ребром ладони ударилась о свою чашку. Шёпотом охнула сама, потому что брызги чая, когда чашка врезалась в сахарницу, попали и на её кожу. Но когда простонавший от кипятка, полностью пролившегося на его руку, Андрей мельком взглянул на неё, он встретил лишь холодный взгляд её успокоенных глаз.
- Хватит, - одними губами потребовала она. Даже не шёпотом. И лишь затем подала ему тканевую салфетку - просушить мокрую ладонь.
Он поднял брови вроде как: признаюсь - проиграл. Но глаза чуть прищурил, что и подсказало: проиграл - пока. И отказываться от своей странной для мужа игры он не собирался. Правда, теперь, зная о том, и Лиза мрачно поклялась себе, что его странная игра будет натыкаться на заслоны не менее болезненные, чем жёсткая, но оправданная попытка опрокинуть на него горячую жидкость.
Завтрак был закончен вскоре после этого необычного инцидента, никем не замеченным. И едоки переместились в гостиную - за стол, только вчера появившийся здесь вместе со стульями, перетащенными со второго этажа. Именно здесь и началось по-настоящему военное совещание с единственным вопросом, вынесенным на обсуждение:
- Как будем говорить с Детарниным? Если за его спиной высокие покровители?
Брат и сестра Снигирёвы предложили написать на него в полицию за нанесённый урон их здоровью. Андрей, настроенный скептически, первым отметил, что для некроманта, привыкшего к безнаказанности, это заявление будет мелким укусом, на которое можно не обращать внимания. Сунет чиновникам от полиции достаточную мзду и забудет об этом происшествии.
Владимир предложил узнать, кто именно покровители Детарнина, собрать побольше документов о его преступлениях и предъявить им, что они покрывают преступника и убийцу.
Андрей вновь пожал плечами.
- Кто же признается, что покрывает преступника? Они все на словах отопрутся от своего покровительства, а ему передадут совет быть более осторожным.
- Хорошо, - с некоторым недоумением отозвался Владимир. - А сам-то ты что предлагаешь?
Андрей с насмешкой взглянул на Лизу, которая молчала всё время обсуждения и думала, что было бы легче что-то сотворить, не будь рядом этих... гостей.
- После вчерашних событий, - начал, всё больше ухмыляясь, Андрей, - я понял, что мне нравится привольная жизнь в провинциальной глуши. И знаете - чем? Тем, что здесь можно отпустить свои желания и устремления на волю инстинктов.
- Переведи, - на правах друга потребовал Владимир. - Иногда ты говоришь раздражающими загадками.
- За нашим завтраком вы услышали то, что произошло вчера - поздним вечером, - напомнил Андрей. Его ухмылка постепенно превращалась в оскал, странным образом похожий на волчий. - Так почему бы нам не ответить этому субчику его же способом?
- Не вполне поняла, - насторожилась Лиза.
- Лиза, - мягко обратился к ней муж. - Детарнин думает, что ты живёшь одна в своём поместье. Обо мне он не знает. Как не знает о Владимире. Единственное, что он знает: Снигирёвы, которых он так подставил с упырями, лечатся в твоём доме. Я маг. Владимир знает о магии достаточно, чтобы принять участие в ответах некроманту.
Владимир, кажется, был азартен: услышав о своём участии в неведомом пока деле, он даже налёг на край столешницы грудью, с заинтересованным блеском в глазах глядя на своего старшего друга.
Андрей продолжил:
- Он наслал на деревню дохлых крыс. Почему бы не придумать кое-что подобное же?
Лиза хмыкнула. Да он как мальчишка! И ответила:
- Мы ещё не знаем, выполнили ли наши крестьяне ответ на его вылазку с крысами в точности! Откровенно говоря, я побаиваюсь, что они... посвоевольничали. Поэтому, прежде чем планировать что-то, надо бы всё же поговорить с ним. Поэтому я думаю - надо выждать его приезда и посмотреть, с чем именно он приедет. А уж в этом случае, прятаться ли вам с Владимиром от него, нет ли, решаете сами.
- Согласен с мнением хозяйки, - быстро сказал Владимир. - Так у нас будет больше понимания, как действовать.
- Я с вами, - торопливо сказал Дмитрий. - Вы можете использовать и мои знания и умения, как мага.
Сестра взглянула на него с обожанием. А вот Лиза с сомнением.
- Тогда придётся скрывать ваше участие в наших делах, - заметила она. - У вас родители остаются под ударом - ведь ваше имение расположено недалеко от имения Детарнина. Тоже неплохо бы обдумать, стоит ли вам быть участником авантюры, задуманной... - она споткнулась на слове, тут же поймав новый лукавый взгляд Андрея. И твёрдо закончила: - Авантюрой, задуманной моим мужем.
И вот чего она точно не поняла, так это абсолютно довольной улыбки Андрея.
Следующая глава во вторник.
Выкладка ближе к девяти вечера.
Если проды не будет, в комментариях будет предупреждение.