Памяти Лёшки Штермана, друга, который так и не успел познать себя на чужбине.
...Ночью часто, его, доставали иные миры, где он видел себя и холёного, и — чуть — пузатого; запах кОжаной — где-то потёртой, в боях — кобуры, дам случайных парфюм, запах виски, и "GLOCK" тридцать пятого...
Он себя наблюдал: абсолютно не знавшего страх; защищавшего твердь, всем известнейших Истин, непИсаных.
...Но, в который уж раз, слыша "РЭЙНДЖЕР! Пошёл-ка ты нах..." — уходил, будто зная, что это Судьбою прописано...
Он и пробовал пить, а — порой — был и "трезвым в говно"; обзавёлся хронометром "Ролекс", и тачкою классною... Но, частенько, от Женщин, он слышал всего лишь, одно:
"...Будь не "РЭЙНДЖЕР" бы ты — я с тобою была бы — согласная."
Вечерами осенними был одинок он... Хоть вой! Но никто не дружил с ним: ни явно, ни — даже(!) — по пейджеру! ...Только лишь, иногда, заезжал ОДИНОКИЙ КОВБОЙ, и дразнил его так — будто сам он — как будто, "из РЭЙНДЖЕРОВ".
Он готов поменять был Америку — на КОЛЫМУ: даже там — как казалось ему — быть всему в изобилии!
ОЧЕНЬ СПОРНО. ...НО, ВСЁ-ТАКИ, В ЧЁМ-ТО ЕГО Я — ПОЙМУ:
ПОТОМУ ЧТО НЕПРОСТО — ПО ЖИЗНИ — С ТАКОЮ ФАМИЛИЕЙ...