...В убогом копенгагенском порту,
ни разу не слыхавшем о "палаццо", в таверне, где за фразу лишь, "не ту", —
убьют, и, даже, вряд ли извинятся;
где — через смог — не видно и руки,
где вискарём "зализывают" раны, от всяких "чувств" и "сОплей" — далеки,
неспешно отдыхали капитаны...
Там был юнец, с десяток — стариков (в которых жизнь — уже почти погасла),
и был один: неясный весь,... "таков"..., что груз привёл, недавно, из Нью-Касла...
Они сидели здесь в который раз,
бухая, без контрактов и работы. ...Но вдруг вошёл Хозяин:
— Есть заказ! Что все молчат? Поднимет жопу кто-то?
— Чего везти?
— Не парьтесь! Нет, не "кровь"; я ж обещал: заказы будут "в меру". ...Тут хрень одна, пустяк: везти — Любовь.
— Не, мы — в отказ.
Спросите... может, Серый... Но знайте: лодка Серого — краса: в Антверпене был, чудик, трое суток.
...А после — перекрасил паруса
в цвет фонарей голландских проституток!
— ...Да, я берусь. Грузи, давай, скорей.
Вот, так всегда: как "хрень" — так сразу Серый...
— Плачу сто тысяч. И... удачи, Грэй! И — без обид. ...Хлебни ещё Мадеры!
...А где-то далеко, вдыхая соль, вперёд, за горизонт, направив глазки,
СТОЯЛА ОДИНОКАЯ АССОЛЬ, СОВСЕМ КАК ДУРА, ВЕРЯЩАЯ В СКАЗКИ...