Егоров Алексей
Гекатомба

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
  • Аннотация:
    1. Начало. Прошлое героя


  Оглавление:
 
  Глава 1. Предложение.
  Глава 2. Подготовка.
  Глава 3. Язвы в камне.
  Глава 4. Занятие для добрых.
  Глава 5. Направление ветра.
  Глава 6. Дорога на север.
  Глава 7. Предсказание.
  Глава 8. Заброшенные тропы.
  Глава 9. Пустоши Онгора.
  Глава 10. Путь к утробе.
  Глава 11. Дитя в утробе.
  Глава 12. Цели Зла.
  Глава 13. Счет победы.
  Глава 14. Чистый мир.
  Глава 15. Ценности.
  Глава 16. Путь спасения.
  Глава 17. Вверх по лестнице.
  Глава 18. Блага цивилизации.
  Эпилог. Награды.

Глава 1. Предложение.


 
  Дочитав письмо, я смял его и бросил в печь, расположенную за прилавком. Огонь принял подношение и мгновенно уничтожил послание, доставленное мне в лучших традициях тайных служб.
  Просто в одно прекрасное утро я проснулся в комнате и оно - письмо, уже было у меня. В моей комнате.
  Наглец, посмевший проникнуть в комнату (как он обошел охранное заклинание, я ума не приложу), мог бы сунуть письмо под подушку, но почему-то делать этого не захотел. Боялся, поди, что я не переворачиваю подушки утрам. А что? Неплохое ведь занятие, поднимает настроение.
  Но агента посетила верная мыслишка: я не горю желанием инспектировать подушки набитые соломой в придорожных гостиницах. На клопов и так насмотрелся, а мне еще завтракать.
  Письмо было пришпилено к дверному косяку, рядом с тазом, который был брошен тут для господина постояльца. От таза воняло. Что поделать, я праздновал недавнюю победу. В гордом одиночестве, как всегда. С магами редко кто любит устанавливать близкие отношения в питейных заведениях - а вдруг я кинусь в драку, пожгу еще кого-нибудь. Всякое бывает, народ не рискует.
  Проникший в мою комнату человек... ну, или не человек, откуда мне знать. В общем, этот "пес Императора" как бы намекал одному дурному магу, не состоящему в Гильдии, что смерть всегда рядом. Интересно, это была инициатива работника или Валерий Катулин распорядился?
  Я мог только строить догадки. Разгадать намерения самого хитрого человека в провинции невозможно.
  На предупреждение от тайной службы я не обратил внимания, думать о таком не привык. Эти ребята и так славились умением лишать жизни всякого, кто оказывался неугоден Государству. Меня больше уязвило то, что уровень моих навыков оказался недостаточно высок, дабы пресечь преступные действия шпиона! Будь он неладен.
  Практика... ее мне не хватало, чтобы добиться успеха в искусстве. Сколько еще мне предстоит биться лбом о камни, прежде чем Знания проникнут в голову?! Вопрос, на который не найти ответа. Наемничество неплохая практика, но, как очевидно, ее недостаточно.
  - Эй! Зачем бросаешь, портишь еду мою?!
  Я поднял взгляд на хозяина уличной харчевни, который бегал вдоль прилавка, торопясь обслужить клиентов.
  В гостинице я есть не стал. Дорого.
  - Ты портишь еду! - гнусил он, кукся лицо.
  - Ой, да успокойся, - я махнул рукой, чуть отодвигаясь, чтобы не чувствовать чесночный смрад. - Жарче огонь будет! В твоей печи и бумага никогда не бывала. Так что спасай этих румяных красоток, они поедут со мной. Точнее во мне, - я хохотнул, - эк завернул, да!
  - А, ну тогда бери, бери, чего уж, бери, друг. А монетку мне, - сразу повеселел владелец харчевни.
  Он повернулся, схватил противень из печи и вывалил пирожки в корзинку, поставил ее на прилавок рядом со мной, не забыв смахнуть на пол грязь. Корзинка в стоимость не входила, но я и не собирался отходить от прилавка. У меня только две руки, а нести сразу пирожки, бобы и пиво мог только акробат.
  Бросив серебреную монету, я потребовал миску с бобами и кружку местного напитка. Все это я мигом получил. Состоятельный путешественник обслуживался вне очереди. Господа, жмущиеся к прилавку, смотрели на меня с укором, но не решались выразить недовольство.
  Есть пришлось стоя, но я давно утратил вкус к застольям, так что просто набивал живот.
  В письме не было ничего секретного, я мог вывесить его на рыночной площади, чтобы каждый горожанин ознакомился. Ни имен, ни званий - никакой конкретики, даже награда за выполнение задачи не указана, но я знал, что Катулин никогда не оставит меня без золота. Да и работа в пустошах всегда обещает быть интересной.
  Не каждый наемник согласится работать в безжизненной пустыне, где проживают эльфы и демоны.
  Отправитель перечислял только слухи, которые я сам слышал, когда бывал на севере. Дескать, где-то живут извращенные магическим искусством создания, в быту называемые вампирами, живут они себе, в общем, и никого не трогали до сего времени. А тут внезапно вырезали целую деревню. Эльфийскую, что вдвойне странно. Где-то на западном берегу - так сказать, совершенно не в сфере их влияния.
  Эльфы, как и понятно, ничего об этом властям не сообщили. Своим собратьям с востока тоже. Обычные внутрикланновые разборки, наверняка один род натравил искаженных существ на других.
  За каким демоном Катулину понадобилось взять и бросить меня в жерло вулкана, еще предстояло узнать. Как я уже заметил, ничего конкретного он мне не сообщал. Просто доводил до моих ушей любопытный слушок. Этот лис наверняка рассчитал мою реакцию.
  Не могу же я его подвести...
  Любой другой - нормальный! - человек не обратил бы на это сообщение внимания. В крайнем случае, он мог связаться с агентами Императора, чтобы узнать подробности и сумму. Никто не работает за бесплатно в этом мире.
  Но маг никогда не поступает как нормальный человек. Конечно, у меня была своя выгода в этом предприятии, и Катулин об этом знал. Наемничество лишь ширма, маска, которую я ношу.
  Единственное, что в письме упоминалось лично для меня - подробности я узнаю в городе Клузин, зажатом между хребтов на северо-запад отсюда.
  Хочешь, Алесаан, приезжай. Не хочешь - никто не расстроится.
  Ну, я и захотел.
  Я допил пиво и вышел из-под навеса, оказался на полупустой улице, вдоль которой расположились ремесленники и торговцы. Простой люд, у которых нет денег на аренду первых этажей. Имелись кое-какие лавки, но я туда заходить не стал.
  Не глядя по сторонам, я направился вниз по улице к порту. Прежде чем совать нос в улей, следовало разобраться с монетами. Таскать с собой мешок серебра и неудобно, и небезопасно, так что большую часть денег следовало сдать в надежные потные руки жрецов.
  Я бы предпочел жриц, но в этом городе был только один храм, принимающий сбережения на хранение - храм Бога торговли Тризена. И этот парень всегда выступает за честные сделки. Так что местным жрецам можно доверять.
  Колония Клавдия - портовый городок, основанный на восточных берегах, располагался вблизи Огненного пояса. Если взобраться на любой холм, на одном из которых вырос город, то можно заметить дымящиеся вершины на горизонте. Не самое удачное место, на мой взгляд, но торговцы не думают о будущем. Только о сиюминутной выгоде.
  Не мне их судить, конечно, но Колонию уже два раза смывало водяными хребтами, которые обрушивались на побережье. Впрочем, город с привычным имперским упрямством восстанавливали, он становился все больше и краше. Словно морская вода смывала старую кожу, морщины и шрамы, под которыми зрела молодая, румяная.
  Тризен-торговец смотрел с презрением на жалкие попытки Пенобородого уничтожить его собственность. Храм, стоящий на мысу, подобная копью башня, на вершине которой алел сигнальный огонь, первым встречал натиск морской кавалерии и рассекал чудовищные волны.
  Тризен не наш Бог, он прибыл в Королевство с северных территорий Империи, но кого это волновало? В городе имелся и храм Культа, где-то в центре для аристократии и магистратов, но отдать культистам деньги я не мог. Ростовщичество они считают грязным делом, деньги принимают только в виде подношений.
  Миновав ремесленный район, я протолкался сквозь толпу рыбного рынка, чтобы добраться до главной улицы, ведущей к южному форту. Укрепления, окружающие гавань, были построены на случай захвата города. Магистраты правильно не доверяли эльфам и не жалели денег на оборону.
  Хотя, на мой взгляд, местный гарнизон слегка расслабился. Но это мое мнение. Я мог и ошибаться. Хорошим воином становится тот, кто не показывает врагу все свои возможности.
  Как эльфы.
  Это одна из причин, почему я решил отправиться к вампирам. Раз они смогли вырезать целую деревню, то они хорошие противники. Отличная практика для боевого мага, но конечно это не является основным мотивом.
  Стоит заметить, что на севере, в горных и пустынных районах, деревни населены не крестьянами, а охотниками и воинами. Демонические создания, которые прорываются в план бытия, всегда желанная добыча для эльфов. Королевство славится не только богатством металлов, но и товарами для мага.
  Не могу представить, кем надо быть, чтобы уничтожить за одну ночь целую деревню. Я могу и ошибаться, переоценивая возможности искаженных магией существ, но Катулин не случайно подбросил мне эту информацию. Знал, чего я ищу. Осталось понять, что ищет он.
  Беспрепятственно миновав ворота, я прошел по главной портовой улице, углубился в проулки между складами, миновал несколько гостиниц для моряков и наемников. В одной из них я остановился, чтобы послушать россказни "седлающих волны". Собравшиеся в зале северяне ничем, кроме говора не выделялись. Я немного знал язык наших соседей из провинции, усвоить информацию не составило труда. Ругательства на всех языках звучат эмоционально одинакового.
  Никаких целей я не преследовал, не рассчитывал, что смогу подслушать какой-то важный разговор. Не надеялся, что раскрою заговор или же узнаю, где припрятан пиратский клад. Ничего подобного, просто практика в магическом искусстве. Умение вычленять разговор из общего гомона ценится среди магов.
  Я еще молод и мне требуется учиться.
  После войны я это понял хорошо, но не изменил свою методику. Я уважаю практику, для меня она идеал, как для легионера Дисциплина.
  Час, не больше я провел за этим занятием. Долго работать я не мог, голова начинала болеть, но легкое вино быстро снимало напряжение. Чтобы не искушаться, я покинул кабак и отправился дальше.
  Вдоль причала рядами выстроились пузатые корабли, несколько военных трирем сторожили гавань. Корабли выстроились рядом с искусственным молом, смотря таранами на вход. Ждут гостей? В том году их тут не было, это я помню точно. Возможно, что капитаны тренируют новую команду, гоняя их вдоль побережья. Возможно... но боевые корабли были полностью снаряжены к бою, мачта убрана, нижние ряды весел приготовлены.
  Стоять у причалов не имело смысла, ничего я тут не узнаю. Это надо денек провести в харчевнях, среди моряков, а потом пробраться в фортовую столовую, чтобы послушать разговоры. Кое-что я мог узнать и в храме.
  - Вот туда и топаем, - прошептал я.
  Все-таки я надеялся, что это тренировка.
 
  Гавань была широкой, пройти мне мешали постоянно снующие по причалам рабочие. Служащие таможни не подпускали посторонних к пришвартовавшимся суднам, солдаты охраняли территорию и зорко пялились в пустоту. Народу тут было даже больше чем на рыбном рынке. Хотя сравнение так себе, потому что уже давно не утро, а рыбу успевают распродать почти сразу после восхода. На прилавках остается только то, что с радостью возьмет городская беднота.
  Так что я постарался как можно быстрее пересечь набережную да выйти на выпрямленную дорогу, ведущую к храму. Мешок с добром был у меня с собой, и я мечтал от него избавиться! Все-таки мучительно тяжело нести на хребте несколько тысяч монет, сладость богатства, ага.
  Миновав последний склад, я смог вздохнуть свободно. На открытом пространстве чувствуешь себя намного лучше, тут мне воздуха хватало. За складом были навалены сгнившие балки от поломанных кранов, разбитые лодки и части иных конструкций, назначение которых я не знал. Вот забавно, вроде два года ходил под парусом, а не знаю. Бывает и такое, я все же маг, а не моряк. Из меня так и не вышел достойный легенд варвар.
  Дорога к храму была старой, но надежной, выложенной крупным камнем. Шла она в гору, так что я смог прочувствовать на своей шкуре, как тяжело приходится рабам в эльфийских горах. Тащил я свое добро, но к деньгам относился не так, как меня воспитывали. Пожалуй, всю жизнь я поступаю в точности да наоборот. Никогда не слушаю советов.
  И что забавно - выигрываю от этого. Никто лучше меня не сможет построить дорогу к успеху. Другие могут показать тропинку, которая окольными путями выведет к роднику славы и богатства, но разве это достойно упоминания в легендах?
  Но и о легендах я не думал, в народной памяти хранится множество имен недостойных. Просто эти люди сумели сочинить о себе хорошую сказку, а все другие источники - уничтожить. Я кое-что читал в "запретной" библиотеке Магика, думаю, мое проникновение туда было не случайным.
  Как и Катулин, наставники Магика на порядок превосходили меня по части выстраиванию хитроумных стратегий. А ведь кто-то утверждает, что в Гильдии и магии в целом наблюдается застой. Ложь! Профессионалы не занимаются бюрократией, потому неизвестны.
  Я не торопился, медленно взбирался на скалу по серпантину. И даже здесь, на оконечности города находились лавки. Торговцы севера меня всегда пугали, потому я не стал заниматься семейным делом. Вдоль дороги были вырублены в скалах жилища, где сидели морщинистые бородачи, провожающие меня пустым взглядом. Они не унижались, не зазывали покупателей, словно отрекаясь от заветов своего Бога.
  Думаю, что они считали ниже своего достоинства умолять покупателя зайти в их лавки.
  Всего я насчитал десяток пещер со старцами, наверняка это жрецы. Кто бы еще смог на храмовой земле торговать? А торговали они роскошью - украшения, духи, дорогие доспехи и оружие. Казалось бы, отвратительное место для столь тонких товаров как специи, но каждый вход был защищен магией. Я чувствовал мощную вибрацию, которая пронизывала стены и проникала в скалу.
  Уверен, что жрецы смогли пробить магическим щитом материковую плиту.
  Неудивительно, что Колония Клавдия процветала и считалась вторым крупным портом в Королевстве. Первыми были Врата и Нин, которые находились так близко друг к другу, что многие считали их одним городом.
  На севере таких храмов, городов и гаваней уже не найти. А кому они там нужны? Для товарооборота хватает и двух, реже четырех причалов. Эльфы немногочисленный народ, и пусть они славят себя как покорителей Огненного Кольца, но в пустошах и горных районах проживает несколько кланов.
  Большинство живет тут, на юге, где и вулканическая активность не так сильна и земля имеется плодородная.
  В самом конце тропы располагалась магическая лавка, вот туда-то я и зашел. Из любопытства, чтобы ознакомиться с мастерством коллеги. Обычно в таких лавках продают только накачанные энергией предметы, внушительные и бесполезные. Но тут продавались и лекарства, знахарские принадлежности. Наконец, книги!
  Лавка была больше других, имела несколько уровней, подвалы так вообще уходили под пяту храма. И наверняка они сообщались. Покупателей пускали только на первые два уровня. Ни в жилище торговца, ни в подвал - даже не просите, господа.
  Меня вот не пустили.
  Продавец, похожий на книжного червя, только поприветствовал меня и вернулся к своему занятию - вытачивал из кости фигурку. Я искоса поглядывал за тем, как умело он работает. У меня никогда не хватало терпения на такую тонкую работу, так что навыки зачарования предметов были ниже необходимого уровня.
  Необходимого для карьеры в Гильдии, хотя... сейчас на это никто особо внимания не обратит, был бы толковым парнем со связями и ладно.
  Полки с магическими фаллосами, служащими амулетами, меня не заинтересовали. Похоже, эти предметы пользовались большим спросом, нежели другие. И неудивительно - большинство посетителей храма моряки и наемники. Воин всегда опасается козней демонов, мстительности женщин и капризов духов. Керамические предметы знакомой всем формы, лучшая защита. Особенно если их выточит старый затворник в своей клетушке. Ночью.
  Я усмехнулся и покосился на старика. Тот ответил мне таким же взглядом. Уверен, что мысли мои он прочесть не смог. И он понимал, что я приперся сюда не ради амулетов, видел, что я не простой воин, а маг.
  Мог бы и проявить уважение.
  Но это мне следовало проявить уважение к старшему и опытному брату. Одичал я в своих путешествиях, забыл о манерах.
  - Мастер, - обратился я, отходя от полок, - а есть ли у вас что-нибудь такое, - подняв очи к небу, я простер руки, - что порадует искателя?
  - Смотря, что ты ищешь, друг, - голос у него был невыразительным.
  Я бы и не обратил на это внимания, но казалось, что старик намеренно скрывает свои эмоции. Привык к молчаливому вниманию книг или же... тайные службы. Последнее время я каждую подавальщицу в харчевнях подозреваю в сношениях со шпионами.
  - Ищу я редкости, способные помочь мне в странствиях. Ищу книг мудрых и карт подробных...
  - Ты не в театре, не ломай комедию.
  - Ладно. Мне нужна карта северных местностей, где-то между плато Тукан и... - я замялся, соображая.
  Катулин не сказал, где конкретно находится моя цель. Уверен, что он и не знал точного месторасположения вампирской крепости или где они там прятались. Судя по дошедшим до меня слухам, где-то в горах за долиной гейзеров в старой крепости. Может, это только слухи, но иных ориентиров я не знал.
  - От плато Тукан до Пути Капюшонников, - закончил я.
  - Таких карт нет, - сказал как отрезал и вновь принялся стругать человечка.
  - А что есть, давай не жмись, мастер. Я с деньгами. Не твое ли это призвание обирать честных путников.
  - Ой такой честный везде, небось сотню зарезал, собирая, - фыркнул торговец.
  - Все честно - в суде, - обиделся я.
  - Ага, ваше любимое занятие.
  - Я из Норсерта родом, да и ты слуга Императора, не забывай.
  Старик некоторое время пристально меня изучал, наконец, снизошел и убрал статуэтку! Я пригляделся - мастер только наметил черты будущего творения, но я узнал мордочку зверолюда. Так называемый фелис.
  - Предпочитаете красоту редких творений Создателя? - с иронией спросил я.
  Мастер накрыл статуэтку тканью и не ответил мне. Суровый старик, не прошибешь. Из таких бы ворота складывать, ни одна армия не возьмет!
  - Гинон меня зовут, можешь звать так же. А от мастерского звания меня воротит, да и не мастер я.
  - Но маг же.
  - А представляться тебя, юноша, никто не учил? - Гинон остановился у ковра, отогнул край ногой.
  Там был люк, ведущий на второй этаж. Понятно, что туда пускали только тех, у кого были большие деньги. Этот проходимец наверняка оценил мою платежеспособность по звону монет в мешке.
  Я назвал только свое имя, больше старику ничего знать не надо было. Общение с главой тайных агентов провинции меня кое-чему научило.
  - Ну, так маг вы, Гинон, звание мастера не является официальным. Это просто учтивость, - продолжил я.
  - Воротит от учтивости такой. Гинон и все тут, - ворчал старик, поднимая тяжелый люк.
  В этом книжном черве оказалось достаточно силенок, чтобы откинуть толстую крышку люка. Сверху она была покрыта деревом, а вот внутри... внутри было много чего интересного! У меня даже слюнки потекли при виде такого количества вулканического стекла - вещества, добываемого в вулканах, обработанного магией и много-много других возбуждающих подробностей. Данный образец, например, полностью блокировал течения энергий, запирая ее на втором этаже лавки.
  - Внушает, - вымолвил я.
  - Тризен щедрый Бог, - шепотом ответил Гинон.
  - Где вы видели щедрого Бога торговли? Сколько же стекла ушло, чтобы запереть магию там?
  - Много.
  Владелец лавки не хотел говорить на эту тему. Конечно, кто же будет сообщать первому встречному, что под деревянным полом скрывается драгоценный материал, чья стоимость оценивается не золотом. Вулканическое стекло - валюта, имевшая распространение в Королевстве до прихода Империи.
  Эльфы сумасшедший народ, вместо того, чтобы выдумывать деньги, они таскали с собой куски необработанной руды.
  Богат же храм Колонии, раз такие лавки стоят в его окрестностях. Тризену можно доверить свои деньги, в этом я убедился.
  Гинон первым спустился в провал, зажег там светильник и пригласил меня. Мне было некомфортно спускаться по такой лестнице, но я был слишком поражен, чтобы обращать на этот досадный факт внимания. В этом месте хорошо обороняться от нападающих.
  Пусть лавка не охранялась, но Гинон мог за себя постоять. Цепочки охранных надписей тлели на стенах, без ключа их не отпереть. А ключом был хозяин лавки - Гинон. И уверен, что эти знаки не отреагируют на его кровь, руки или ноги да даже голову! Больно уж затейливая вязь, украшала стены.
  Нет, я не планировал ограбление, просто старая привычка. Всегда оценивать территорию, а то вдруг завтра битва.
  Даже боевой маг не сможет пробиться через эти стены, а ведь сначала надо разобрать пол и разбить стекло.
  - А если кто сейчас зайдет, а хозяин отошел отлить? - спросил я, добравшись до конца лестницы.
  - Это же лавка мага, по-твоему, двери не могут закрыться сами собой? - Гинон ухмылялся.
  В руках он держал магический светильник - мудрое решение, открытый огонь в таком хранилище разжигать не рекомендуется.
  - Я бы заметил такое заклинание.
  - Тогда считай, что я наблюдал за дорогой. По ней шел только ты.
  - Всевидящее око не забудь протереть после моего ухода.
  Гинон хмыкнул и махнул рукой:
  - Пошли.
  Видел он меня, как же. Он не первый год сидит на горе магического барахла, знает, когда ждать посетителей.
  Второй этаж был заставлен стеллажами, образующими хитрый лабиринт. Очередная мера предосторожности, если кто-то сможет все-таки проникнуть внутрь, то попадет в засаду. Тут ни развернуться, ни ударить нормально нельзя - шкафы массивные, их не обрушить, приколочены к полу.
  Про магию я заикаться боюсь, от обилия зачарованных предметов вибрировал воздух. Энергии находились в равновесии, которое так легко обрушить. Вот почему опасно хранить столько предметов в одном месте. Чувство такое, словно я стою на склоне горы, и надо мной нависает пласт снега. Того и гляди обрушится.
  Так что лучше молчком, пройти мимо этой зреющей лавины. А еще лучше - вообще не двигаться.
  Жрецы Тризена заслуживают всяческих похвал! Ведь это эффективный метод ограничить доступ к потайному ходу. Они намерено расположили в этом месте столько волшебных предметов, которые к тому же резонировали. Любой нападающий попадет в ловушку, агрессия разрушит равновесие, и лавина завалит вход.
  Гениально и просто!
  - По лезвию ходите, - прошептал я.
  - Торговля - постоянный риск или вы в Норсерте это позабыли, - шепотом же ответил мне Гинон.
  Говорить громче мы не рисковали. Сильные эмоции под запретом. Вот почему старик показался мне таким замкнутым. Ему бы табличку тут повесить: "болтовня воспрещена!".
  - А ты не глуп, Алесаан, не каждый независимый сообразит, - заметил Гинон.
  - Я просто талантливый.
  - И скромный.
  Света его фонаря хватало лишь для того, чтобы освещать нам дорогу. Либо он не хотел беспокоить собрание магии, либо что-то скрывал от меня. Умных опасаются, так что я склонялся ко второму варианту.
  Второй уровень лавки был намного больше, чем первый. Гинон провел меня до восточного крыла, где в отдельной комнате хранились книги. Переписанные свитки и книги никак не оберегались от огня, даже дверь, отделяющая их от хранилища артефактов, была чисто декоративной. Оригинальные письмена хранятся где-то в утробе храма. Быть может, вообще не здесь, а на севере, откуда родом Тризен.
  - Впечатлен? Вижу, что да, - сказал Гинон таким тоном, словно лично переписал каждый свиток.
  Книг было намного меньше. Обычные религиозные трактаты, руководства по магии - такое где угодно можно приобрести.
  - Оценивать надо не труху, а вечное, - ответил я.
  - Хочешь знать, что тут у нас? - старик прищурился и грифом воззрился на меня.
  - Хочу владеть.
  - Слушай, Алесаан, мы с тобой не представители тайного общества, нечего цитатами брызгать. Всякий связанный с магией читал Магнуса. За умного ты так не сойдешь.
  - Зато покажусь эрудированным!
  - Ой, шел бы ты...
  Гинон махнул рукой и принялся перечислять то, чем владел. Богатства его были, прямо скажем, невелики. Большинство свитков касались истории севера, войн севера, похода Императора само собой на север. То, что Тризен не считается государственным Богом, не влияло ни на что. Он так же зависим от Императора, как и мы все.
  Кроме исторических и военных хроник хранились тут юридические документы, труды историков, касающиеся судебных процессов. Имелись договоры между компаниями Норсерта и северными торговыми родами. Будь я бездельником аристократом, то смог бы поживиться среди этого бумажного хлама.
  Книги по магии меня не интересовали. Ничего из имеющегося меня не привлекло - библиотека в Магике была больше. Хотя там так же в основном хранились исторические документы, а не руководства по искусству.
  Гинон, если и владел тайными книгами, то не сообщил мне о них. Только хитро щурился, когда я исподволь пытался вызнать о драгоценностях Знания. Наверняка у него было нечто ценное, но говорить об этом старик не стал. Не слишком мы сдружились. Странно, ведь я такой отличный парень!
  Потому я занялся картами и путеводителями. Рассчитывать на то, что нашелся смельчак, сделавший описание северных регионов Огненного Пояса, не стоило. Их и не было. Старик сразу предупредил меня, что таких карт просто не существует. Эльфы не доверяют нам так же, как и мы им. Они держат в тайне расположение горных троп и проходов.
  Так что же я мог найти среди огромного числа бумаг, на которых изображены земли? В основном работу имперского географа, бывшего префектом флота. Жил он давно - меня еще не было, так что я с ним не знаком. Труд старый, с заметными ляпами. Но это единственная карта побережья, которая имелась. Военный указывал в основном удобные гавани, в которых могут прятаться контрабандисты, пираты. Отметил он рыбацкие поселения и часть городов восточного побережья. Запад он обошел вниманием, в то время там было мало возможностей для каботажа.
  Я никогда раньше не пользовался картами, больше полагаясь на удачу, нежели на расчет. Удача меня не подводила, я всегда приходил туда, куда мне следовало прийти. Даже если это не входило в мои планы.
  - Вот плато Тукан, Порта Тукана, как видишь, еще нет, - Гинон тыкал измазанным чернилами пальцем в карту.
  - Вы товар-то не портьте, я покупать собираюсь, - ворчал я.
  - А что? Надо же внести исправление.
  - Чего же он не отметил, город там существовал довольно давно, если не ошибаюсь.
  - Почем мне знать? - старик пожал плечами. - В то время такие порты блокировались, эльфы могли бросить место. Сама гавань обозначена точно, я сам бывал в тех краях, могу сравнить.
  - А вы еще и враль, каких поискать!
  - Бывал-бывал! Ты и так карту возьмешь, чего мне тут хитрить.
  - А цена? - я прищурился. - Товар-то паршивенький, да и вы, мастер, пальчиком-то нанесли кляксу.
  - Пять монет серебром, - сухо ответил старик.
  Я не спорил, лень было возиться с покупками, вот и отдал деньги без разговоров.
  - У моряков или жрецов могут быть карты подробнее? - уточнил я.
  - За своих друзей могу ответить - нет, у нас карт таких нет.
  - Отчего же? Ну, а моряки?
  - Не было нужды и не знаю, я ответил на все твои вопросы?
  Старик принялся складывать свитки на место, я же накрутил свою длинную покупку на бронзовый штырь и убрал в кожаный чехол. Чехол, думаю, не промокнет, но карту брать с собой я бы не стал. Зачем тащить лишний груз, если на память я никогда не жаловался.
  Я все-таки спросил насчет путеводителей по пустошам и получил ожидаемый ответ - старик поднял меня на смех. Мой статус как мага понизился в его глазах, но я, насупившись, загнал гордость поглубже и так и эдак давил на старика.
  - Должен же кто-то оставить после себя записи. Кто-нибудь там путешествовал наверняка! Неужели никто из магов не проходил этим путем? Не поверю!
  - Проходил, почему нет? Проходил, точно тебе говорю. Да вот только записи не сохранились.
  - Это точные сведения? - не унимался я.
  - Я не знаю ни об одной копии трудов Магона, а он был единственным, кто был достаточно глуп, чтобы таскать чернила в пустоши. Про счастливую партию Онгора тебе, быть может, известно.
  - Ну, а эльфы?
  - Вот и обратись к эльфам, а их литературу мы не держим, - Гинон развел руками. - Тем более она бесполезна в делах, слишком метафорична. Даже маги прошлого, времен Великого Совета, хоть и слыли поэтами, но были в первую очередь хронистами. Писали понятнее.
  - Аристократ в те времена был не умнее бревна, - вставил я.
  - Сам ты прям крестьянин.
  - Но и не аристократ, ладно, спасибо и на том.
  Старик уже подталкивал меня к выходу, словно боялся, что я угляжу чего-нибудь интересное. А раз угляжу, то явлюсь ночью во главе варварской кавалерии, чтобы обчистить собрание Гинона. Небось, теперь спать не будет.
  Я не спорил, ушел сразу, как меня вежливо попросили пинками. Старик остался у люка, активируя защиту, я же сделал вид, что складываю тубус покупку. Сам же поглядывал за стариком, уж больно хитрыми были его заклинания, я таких никогда не видел.
  Наверное, это была северная магия, "поэзия могущества", как ее называют. Вот придет один такой старичок в гости, начнет петь песнь о страшных бурях, голоде или там чуме - жди завтра всего этого у дверей. Либо же сам песнопевец возьмет и умрет в корче. Тут уж как повезет, северная магия не поддается приручению, она своевольна, как море.
  Страшнее этого вида искусства только магия эльфов Огненного Кольца. Магия построенная на изменчивости хаоса и сговорах с демонами. Потому магов северян и эльфов так мало, зато подобных мне Империя может производить десятками. Поток. Бесконечная ковка оружия для войн.
  Пусть крупных войн мы не знали полстолетия, теперь пора Империи проснуться, сдуть пыль с легионов и покарать мерзавцев, посмевших атаковать нас! Но подготовка к войне процесс долгий, не скоро еще мы начнем жертвоприношение.
  К тому времени я успею подготовиться и стать Высшим. Первым из мастеров, одним из сильнейших магов Империи. Не ради славы, а во имя Империи.
  Ну, а то, что мое имя золотыми буквами напишут на триумфальной арке, не будет иметь значения для Высшего. Высший маг мыслит не как человек. А пока я могу порадовать себя фантазиями и мечтами.
  Гинон бросил крышку, которая закрыла проход на второй уровень, с громким хлопком. Мне показалось или за мгновение до того, как люк закрылся, из щели блеснул недобрый взгляд демона.
  - Приручили зверушку? - спросил я, ухмыляясь.
  - Какую? Нет тут никого... или хочешь проверить? - старик зеркально ухмыльнулся в ответ.
  - Обязательно! - и ушел.
  Держать демона в подполе? Довольно извращенный способ самоудовлетворения. Не зря же гордость для мага считается наихудшим чувством, смертельно опасным. Среди наставников Магика популярны учения строгости нравов, которые удалось привить не всем обучающимся. Мне, например, не привили, да и учеником я был не первым.
 

Глава 2. Подготовка.


 
  Покинув лавку, я двинулся к храму. Я смог увидеть арку всегда открытых врат, за которыми возвышался шпиль. Огонь горел на его вершине, указывая путешественникам путь к жертвеннику. Шпиль не был ничем украшен, даже ворота не несли никакой символической нагрузки. Тризен, как всякий торговец, не имел лица. Разве может делец носить одну маску?
  Я ухмыльнулся, поправил мешок - карты были тяжелыми, мне приходилось держать их подмышкой. Вроде бы и не наш Бог, а вот поди ж ты... тоску почувствовал. Мимолетное ощущение ушедшего, к которому я не шибко хотел возвращаться. Это невозможно, так чего же предаваться самообману. Вернись я домой, прошлое там не застану, оно ушло.
  Закончив путь, я прошел за ворота, оказался на замощенном пятачке - ни единой травинки. Впрочем, не уверен, что тут когда-либо росла трава. Укорениться на черных скалах они не могли. В храм вело четыре входа по числу сторон света, что и логично. Шпиль был центром, к которому стекались четыре выложенных цветным камнем дороги.
  Только одна полоска цветного камня вела к спуску с утеса - западная. Остальные три обрывались в пропасть. Какой-то умник поставил на северной дороге лавку. Неужели жрецы приходят сюда посидеть? Чем они тут занимаются, ведь не молятся в самом деле?
  Впрочем, откуда мне знать ритуалы северян. Вполне возможно, что болтание ногами над пропастью входит в обряд.
  Я почесал подбородок и неуверенно направился к шпилю. Ветер забирался под одежду и напоминал о прошедшей зиме. На северных перевалах все еще лежит снег. Зимой ситуация много хуже, мир замирает в ожидании весны, торговцы подсчитывают убытки. Каким же образом вампиры смогли пробраться на запад? Горы в это время закрыты ледовым воинством, поддерживаемым демоническими созданиями.
  Королевство такое место, где можно встретить нематериальное существо, состоящее изо льда и пламени. Я видел такое чудо, оказавшееся на поверку простым противником.
  - Что-то меня заносит, - пробормотал я, взявшись за дверное кольцо.
  Потянув его на себя, я открыл массивную дверь и почувствовал удар жаркого воздуха, пропитавшего башню. Света внутри было достаточно, культ Тризена не мистериальный и тем более не оргиастический. Последнему я был бы только рад, но вот совесть моя не позволяла участвовать в подобных обрядах.
  А что касается вампиров - у меня был ответ на то, каким образом они миновали горы. По подземным лабиринтам. Ничего удивительного. Лава прожигает огромные каналы под землей, которыми пользовались еще эльфы переселенцы в древнейшие времена.
  Эти тоннели меняются из года в год, но эльфы каким-то образом научились в них ориентироваться. "Седлают демона", как они говорят.
  И об этом способе знают вампиры. Вполне очевидно, что я хотел узнать о нем подробнее. А потом сообщить Катулину - предполагаю, что он тоже интересуется этим. Всегда полезно знать, каким образом перебросить отряд воинов под прикрытием подземной тьмы.
  Если так пойдет и дальше, то я стану агентом. Не горю желанием связываться с этой организацией, но...
  Я затворил за собой дверь и огляделся.
  Храм был нестандартным, совершенно не походил на массивную северную постройку. Напоминал скорее местную, эльфийскую - легкость, великолепие и минимум декора. Как дань уважение имперскому ордеру первый этаж поддерживали колонны, стоящие по кругу. Отверстие в потолке напоминало световой колодец - из него вниз падал луч света, как в Пантеоне.
  - Прям как наши храмы, - я был поражен этому смешению стилей.
  Лестницы на второй этаж я не заметил, скорее всего, она скрыта, возможно даже заклятием. Алтарь располагался прямо в кольце света, в окружении белых стражей с простейшими капителями.
  Кроме светового колодца иных отверстий в стенах не было, очевидно, чтобы строение было прочнее. Возле алтаря ошивался жрец, который оживился при моем появлении.
  Интересно, у них что, так мало посетителей?
  - День добрый, путник, какими ветрами? - спросил у меня жрец, когда приблизился. - Имя мое Верцин.
  - Кто вас учил так говорить? Звучит ужасно. Это я про ветра, а то вдруг не понял.
  - А ты путник прибыл сюда, желая обучить нас риторике? Если да, то мы попросим тебя покинуть это святое место.
  - Да нет, - я пожал плечами, - мне требуется оставить кое-какую сумму на хранение... да узнать кое-чего.
  - С этого и начинай, путник. Просьбу твою исполним, буде ты учтив.
  - Учтив, учтив, я маг и поклоняюсь своему Богу, но душа моя открыта для всех.
  Чтобы удовлетворить жреца пришлось немного приврать, но разве это такой уж большой грех? Ведь они сами хитрецы и должны уважать тех, кто смог их обмануть. Торговля на том и строится, на умении договориться, держа в уме свои интересы.
  И мы договорились, когда я назвал сумму, которую собирался оставить, вопрос был решенным. Жрец тут же отбросил свою миссионерскую чушь и взялся за дело.
  Он попросил себя подменить и отвел к прикрытой портьерой нише, в которой стояло изваяние северного Бога плодородия.
  - Он своей дубиной воров отгоняет? - не удержался я.
  - Да, не забывая тех, кто не проявляет уважение, - голос жреца приятно изменился.
  Сначала он говорил голосом, полным сладкого меда и тяжелых слов, достойных проповеди - чувствуется северное наследие, голос у мужика был что надо. Ему бы армией руководить, трубачи и сигнальщики не понадобятся.
  Сейчас же он говорил со мной деловым тоном, напоминая моего отца. Вот оно наитие торговца! Не зная меня, жрец выбрал такую манеру речи, которая успокоит меня и внушит доверие. Я буду спокоен за сохранность моих звякающих малышек.
  Тризен не оставлял своих слуг, направлял их действия, даруя успех и процветание.
  Я проникся уважением к этому Богу, но своих предпочтений не поменял. Это было бы отступление от всех принципов и обетов, избранных мною. Еще в детстве я решил, что сам буду выбирать то, во что буду верить. И до сих пор не отступал от этого принципа, никто так на меня и не смог повлиять. Даже Император.
  Но о нынешнем Воплощении я бы не хотел говорить, мне запретили.
  В экседре имелось несколько стульев, поставленных напротив небольшого стола с принадлежностями для письма. За столом находилась открытая дверь и лестница, ведущая вниз. Там-то и хранились документы.
  - Погоди здесь, путник, - Верцин указал мне на стул.
  Я и сел, проводил слугу Бога взглядом и принялся разглядывать ужасную статую меньшего Божества. Фигурка была выполнена толи криворуким крестьянином, толи пьяным жрецом и пугала не хуже демонов из пустошей. Под безумным взглядом блудливого Бога было неуютно, словно он действительно намеревался спрыгнуть с постамента и окропить меня благодатью.
  - Только посмей, - я беззвучно шевелил губами, - оторву член.
  Бог не покидал своего места, но наблюдал за мной. Я все пытался припомнить, как его зовут, но вот... ну, никак не получалось! У северян этих "копьеносцев" больше, чем язв на сокровище проститутки. Попробуй тут упомнить имя каждого, своих бы не забыть Богов.
  Эх, порой духи бывают такими занудными, золота не хватит, чтобы откупиться от всех.
  Вернулся Верцин, притащив с собой бронзовый триптих, на котором будет составлен договор. Вместе с ним пришло четверо человек, один из которых был так же жрецом, он нес с собой сундучок, который поставил на стол. Будет проверять подлинность монет, жрецы не первый день живут, знают таких ребят, как я.
  Нам ведь ничего не стоит обмануть их, подделать монету.
  Но я думаю, что такие идиоты не оставляют деньги на хранение. Если жрец обнаружит подделку, меня скрутят и передадут претору, а потом предложат посидеть на колу. Денька два, не больше, а потом отпустят.
  Остальные люди были свидетелями, служащими в имперской канцелярии. Они представились, я так же назвал себя.
  - Какую сумму желаете оставить? - спросил жрец. Или предметы? Мы храним любой не скоропортящийся товар. Размера так...
  - Не надо, только монеты, - я дернул плечом, чтобы лямка мешка свалилась.
  Мешок сполз по руке, и я схватил его за горловину, словно внутри прятался демон. Встряхнув мешок, чтобы все могли насладиться божественным звоном, я вывалил большую часть своего добра на стол. Монеты заплясали по поверхности, норовя сбежать и спрятаться в щелях, но я ни одной не позволил уйти.
  Ловить монеты мне не помогали, вошедшие были поражены количеством металла, что я таскал по городу. Только второй жрец не переменился в лице, а вот Верцин хуже держался. Меня порадовал блеск его глаз, возможно, смогу выторговать хорошее предложение.
  - Желаете вложиться?
  - А чем вы занимаетесь? Небось, торговлей, да? - я прищурился, а рука моя сама собой выуживала из кучи бронзовые монеты и бросала их в мешок.
  Эта мелочевка мне еще пригодится, остаток средств я пущу на покупку снаряжения и сбор информации. Ну, а это добро пусть лежит себе тихонько и ждет хозяина. Не соскучится, я думаю.
  - А что вас смущает? - удивился жрец. - Процент потерь кораблей из-за штормов и деятельности пиратов у нашей компании ниже, чем у других. Тризен не первое десятилетие наблюдает за этим берегом, не оставляет корабли в опасности.
  - Торговля слишком зависима от капризов, так что - нет.
  - Строительство? - не унимался Верцин. - В городе вознамерились возвести каменную арену.
  - Гениальное решение, - не скрыл я иронии.
  Жрец поджал губы и пожал плечами, каменные здания такой высоты и ему казались... не слишком надежными. Имперский цемент способен устоять на шаткой земле Королевства, да вот строителей хороших тут нет.
  - Только хранение с возможностью передачи средств по письму.
  - Понял вас, это оформим. Мы ведем работу на восточном побережье, от Нина до Вороньей скалы.
  Я приподнял брови, неплохой такой размах у этих ребят. За несколько десятилетий они смогли подмять целое побережье - во дают! Тризен опасный Бог, раз смог так расширить сферу влияния.
  - А норсертские торговцы вам мешают? - как бы между прочим спросил я.
  Второй жрец открыл сундук, достал инструменты. Он взвешивал монеты, проверял жезлом энергию металлов, записывал и подсчитывал каждую. Ни одна серебренная и (тем более!) золотая монета не скрылась от него. За ним приятно было наблюдать, жрец работал с хладнокровием, достойным лучших воинов.
  Его словно не волновало, что на столе навалена целая куча золота!
  Я бы взволновался... лет десять тому назад - точно бы взволновался!
  Верцина возбудила сделка, как настоящий торговец он чувствовал себя отвратительно, если в конце дня ему не удавалось облапошить кого-нибудь. И если у меня это семейная привычка, то у жрецов таких богов, как Тризен - сам склад ума таков. Они дышат этим воздухом.
  Узнав мое имя, род занятий и проверив документы, Верцин принялся составлять договор.
  - Это только пробник. Не устроит, так мы составим иной.
  - Уверен в вашем мастерстве, - я улыбнулся жрецу.
  Тот улыбнулся в ответ.
  - Что касается иных кампаний, то их предостаточно на побережье. Сами понимаете, Королевство новая территория. Много возможностей.
  Я сумел расположить жреца, он стал обходительным, как портовая шлюха - в меру своих обязанностей, конечно, ничего аморального. Мы разговорились, Верцин с готовностью поведал мне, какие имперские компании ведут дела на побережье.
  Как и северяне, имперские торговцы не решались забираться вглубь пустошей. Им это и не требовалось, достаточно основать несколько колоний на побережье, чтобы эльфы сами приносили к ним товары. Норсертских городов было несколько, в одном я даже бывал - Новый Город.
  - Лет пятьдесят назад, а это недавно по местным меркам, - говорил жрец, пока его рука орудовала стилом, - было основано еще с десяток поселений, чуть позже представители нашего культа построили два десятка аванпостов.
  - За дело взялись с размахом.
  - Да, но вы сами понимаете, что проще транспортировать товар по воде, нежели дожидаться, пока они все стекутся в одно место. Перевалы зимой закрыты, частые бури мешают навигации, в общем, не смотря на затраты, мы решили построить несколько малых городов.
  - Не ошибешься?
  - Тризен - наш кормчий! - жрец с укором посмотрел на меня.
  - Я про документ, а то болтаешь и пишешь. Как бы ошибочку не допустил.
  - Ты в разговор сам лезешь.
  Я махнул рукой, пусть продолжает. Мне интересно было узнать насчет родичей, вдруг и они сюда забрались. Честно сказать, я немного этого опасался. До сего момента я мог творить все, что моей грязной душеньке угодно и не беспокоиться за честь семьи. А если кто-то из знакомых отца бывает тут?
  Морские пути из Орика ведут на восток, ветра и течения не предполагали плавание на запад. Но за прошедшее время все могло поменяться, откуда мне было знать.
  - Из рода Теллалов никого не встречали ваши? - спросил я.
  - Не слышал о таких.
  - Мы из Орика, городок вниз по реке, что вы Веерной называете.
  - Бывал там, но род такой не припомню.
  Я назвал еще несколько клиентских семей, зависимых от моего отца, но Верцин не знал и этих имен. Я мог вздохнуть спокойно, но не стоит расслабляться. Для торговцев обычное дело ходить под чужими именами - налоги платить порой не хочется. Вот мы и держим несколько разных табличек в карманах.
  Потому большинство не любит торговцев, нас считают или шпионами, или потенциальными предателями. Впрочем... почему нас? В этом храме я мои мысли возвращаются в прошлое, надо бежать как можно скорее!
  Я поежился, передернул плечами.
  - Вам принести вина? - спросил свидетель, пришедший с Верцином.
  Кивком я ответил и принялся разминать лицо. Поганые мысли отступили как волны, они порой захлестывают через край. Лодка моего разума тонет в соленой пучине темного прошлого.
  Да нет, не было у меня никаких проблем с семьей, разве что отец звал меня непутевым. Но на то он и отец, ему не понять, что я иду своим путем. Ради Империи.
  Ведь это он сам отправил меня учиться магии, я не выбирал. Отец полагал, что выйдет из меня удачливый магистрат, планировал мою карьеру, чтобы иметь своего человека в Гильдии магов. Но мне так не хотелось связывать свою жизнь со скучными заседаниями, болтовней в термах и интрижками.
  Библиотека Магика захватила меня, там хранилась уйма жизнеописаний прославленных магов. И никто из них не прославился на административном поприще! Я сделал свои выводы, хотя сейчас понимаю, что все это глупости. Сказки и иллюзии, выдумки бездельников в тогах.
  Но привычки нельзя так просто изменить, тем более привычки магов.
  Когда принесли вина, я немного успокоился. Северяне были настолько цивилизованными, что угостили меня хорошим, некрепким напитком. Чувствовался аромат трав и свежесть родниковой воды. Мне как раз это и требовалось, чтобы взять себя в руки.
  - А кто-нибудь ведет дела в пустошах? - сменил я тему.
  Вот это меня интересовало больше всего. Больше никаких вопросов о родне, ничего подобного! Лучше вспомнить жабью морду Катулина, да сконцентрироваться на задаче.
  - Никто.
  - Что прям вообще?! - я был поражен.
  - Это... как бы вам сказать, - Верцин прекратил карябать бронзу, сложил руки домиком, - не слишком выгодно.
  - Поясните, если не тайна.
  - Я закончил, - встрял второй жрец, захлопнувший сундук с инструментами.
  Ар, я о нем и позабыл совсем! Монеты были сложены в отдельный ящик, группами по номиналу. Работы у жреца было немного, я получил деньги новенькие, только что отчеканенные! Крупная добыча, взятая на незнакомом мне поле боя.
  Жрец бросил под нос Верцина табличку и удалился. Вот это стойкость у мужика, может он вообще не человек? Кто же так спокоен при виде денег?!
  - Сколько там? - спросил я почему-то шепотом.
  - Сто пятьдесят тысяч триста двадцать пять серебром, - ответил Верцин.
  Вот он говорил громко, чуть ли не с придыханием. Но-но, приятель, то мое богатство! Чувствую, сегодня жрецы разделят со своим Богом не одну бутылочку вина. Хотелось услышать от жреца еще что-нибудь по поводу этих богатств, которые, по правде говоря, не слишком впечатляли. Но я подавил это желание, похоже, что атмосфера храма на меня дурно влияет.
  Тут все пропахло золотом, золотой свет струился сверху, окрашивал воздух, удушал разум. Входящие в храм люди, обладающие меньшей стойкостью, наверняка готовы были ноги лизать жрецам от счастья. Такая мощь, чистая сила.
  В минуту слабости я пожалел, что не стал жрецом. Остановило меня только то, что жрец не владеет всем этим. Владелец тут только один - Тризен.
  - Все, осталось немного, - Верцин пересчитал бегло монеты и вновь принялся ковырять табличку.
  Четыре из шести страниц уже были закончены. Осталось написать краткое содержание документа, сделать копию для меня, ну и поставить подписи свидетелей. Для этого к бронзе была приклепана деревяшка.
  Я уселся, устав стоять, теперь мои деньги в надежных руках. И не мои они уже, по сути. Уверен, что за время путешествия в этот храм придет множество писем с требованием передать сумму тому или иному гражданину. Удобная система, в Королевстве ее не знали до прихода Империи. Но, я уже отметил, что и деньгами эльфы не слишком-то пользовались.
  Это мы - формалисты, любим документы, правила и законы. Мы их рабы, как говорил знаменитый оратор.
  - Так я не получил ответа, - заметил я.
  - А тут никакой тайны и нет, Алесаан, - Верцин говорил как старый друг.
  Странно, почему людям так легко со мной, с готовностью идут на контакт. Не всегда, конечно, но, может быть, я просто кручусь среди граждан такого общества? Над этим вопросом следовало подумать.
  Вот с эльфами я не так удачно контактировал, но они всегда подозрительны. А тут еще чужак лезет в душу, так проще будет его прирезать.
  - В пустошах игра идет по эльфийским правилам. Какая нам выгода от этого? Все товары с побережья идут нашими кораблями. Отправлять караваны по земле невыгодно.
  - Только вашими? - я усмехнулся.
  Верцин проигнорировал мой вопрос, продолжил:
  - Эльфы знают свою землю лучше, могут договориться между собой, защитить руду, оружие, лекарства - все, чем богаты. Я уже не говорю о демонах! Капитаны в море с ними так же встречаются.
  - Да, да, острова, на которых живут полуженщины-полуптицы, слыхали о таком.
  - Ваш сарказм не уместен, - Верцин свел брови.
  Я пожал плечами, в эти сказки никто не верил. Моряки знаменитые врали, особенно те, кто занимается торговлей. Это их ремесло.
  - С этими-то демонами могут справиться только эльфы. Антуатуки - племя такое, в тех краях они сильны. Остальные... ну, так, - Верцин помахал кистью, подыскивая слова, - имеют меньшее влияние.
  - Кочевники, я правильно понял?
  - Да, они самые.
  Теперь я знал, у кого спрашивать о месте, в которое отправлялся. Осталось только придумать, как выудить эту информацию.
  - Они на контакт идут? - спросил я у жреца.
  - Что, решили с ними подружиться? - Верцин посмеялся. Я вежливо улыбнулся. - Не советую, дикий народ. Даже торговлю ведут через посредников. Как я понимаю, посредниками становятся изгнанники племени, те, кто не допускается на стоянку.
  - В дом, - поправил я.
  - О, вы неплохо осведомлены! Не хотите с нами сотрудничать? Если у вас получится наладить прямой контакт с Антуатуками, мы все выиграем.
  Пришел мой черед смеяться. Ох, знал бы мой новый друг в жреческом одеянии, какой из меня дипломат. Обычно такую работу я передавал своим знакомым, она слишком много времени отнимает, а я не могу ждать. Время уходит, надо спешить!
  Закончив работу, Верцин пригласил меня ознакомиться с содержанием договора. Таким образом, он узнал, что я грамотный человек, к тому же знающий законы. Впрочем, не трудно было догадаться, ведь я упоминал о своем роде. Интересно, за кого меня принял этот жрец - за странствующего торговца, собирателя древностей, шпиона?
  Думаю, Верцин остановился на последнем варианте.
  Я бегло ознакомился с документом, записи ничем не отличались от принятых на материке. Имперская бюрократия пропитала и северян, но в тот момент я был только рад этому. Теперь я уверился, что моим деньгам ничего не угрожает. Все-таки торговцы великие распространители как болезней культурных, так и физических.
  Маги, если быть честным, того хуже.
  Я сказал, что меня все устраивает, написал свое имя на табличке, поставил печать. Скучающие свидетели поставили свои пометки. Верцин закрыл триптих и связал его, запаял воском канавку, в которой была веревочка, поставил печать. Мне он выдал две, соединенные кольцами, таблички - мою копию.
  Документ будет храниться в архиве храма, в любой момент его можно будет запросить для проверки. Если этот договор не обнаружится, то храм будет должен мне крупную сумму. Страховка. Меня они не посмеют обмануть, чтобы не связываться с партнерами на имперских берегах. Норсертские торговцы очень мстительны, Верцин не мог этого не знать.
  Жрец позвал помощника, который отнес деньги вниз на хранение. Его сопровождала троица бородатых наемников. Типичные варвары, разве что известью волосы не намазали. Свидетели ушли раньше. Эти парни работали в имперской канцелярии, передавали информацию налоговикам нашего славного Императора.
  В детстве у меня голова шла кругом от всей этой схемы. Я и сейчас не знаю всех тонкостей ростовщичества.
  Верцин распрощался со мной по-братски: мы обнялись, облобызались, и только тогда жрец проводил меня к выходу. За время, что на меня пялился похотливый Бог, в храме заметно прибавилось народу. Были тут мореходы: от капитанов торгового флота до простых рыбаков, были их жены, дети - всякий, кто опасался за жизнь моряка. Пахло благовониями, жареным мясом - кто-то уже успел бросить жертву на алтарь.
  В основном северяне либо их потомки собрались в храме, я вертел головой, рассматривая людей. Ошибочно считать, что варвары такие огромные. Да, вожди могут отличаться ростом, но в том виновата их мясная диета, а не природные данные. Обычные выходцы с севера такие же мелкие засранцы, как и честные граждане Императора.
  Мой рост ошибочно связывают с наследственностью, многие рода Норсерта имеют предков по обе стороны моря.
  - Можешь мне посоветовать какого-нибудь капитана? - обратился я к Верцину.
  - А куда ты направляешься?
  - Клузин.
  Опрометчиво сообщать о цели своего путешествия, но мне требовалось добраться до города как можно быстрее. Лучше корабля для этого ничего не подходило, посуху мы будем плестись, может, неделю! А вот по воде доберемся за два восхода.
  - О, этот городок далеко от побережья, - цокнул Верцин, остановившись возле выхода.
  Я отошел, чтобы не загораживать проход. В храм прибывали новые люди, несущие кто ароматные травы, кто петухов, а кто тащил и телят.
  - Я знаю, - сказал я, - но мне надо поторапливаться. Не могу ждать.
  - Хм, тогда лучше пойти с караваном. Корабли в Серн - это деревушка, откуда отгружается руда из Клузина, - так вот, корабли туда ходят раз в неделю. Объемы поставок не особо, - жрец поморщился, - говорят, городок обезлюдел. Там только низы общества остались, все компании свертываются и уходят на север.
  - Высосали из гор все? - я хмыкнул.
  - Может быть. В общем, советую отправиться с караванщиками. Наверняка кто-нибудь возьмет вас с собой. Посетите гостиницу возле тропы, ведущей на север, а там...
  Я поблагодарил, чтобы отвязаться от разболтавшегося жреца. У него сейчас как раз работенка привалила. Обнявшись, мы распрощались, Верцин скороговоркой сказал:
  - Захотите воспользоваться иными услугами, заходите! В любом городе!
  Я не удостоил его даже кивка, поторопился сбежать из храма. Пульсация энергии сбивала меня с ног, от щедрых подношений под сводами мне было неуютно.
  Чуждая энергия отравляет разум, маги слишком подвержены воздействию извне.
  Я бегом спустился с холма - это оказалось намного проще, все-таки под горку. Пробежка помогла взбодриться и отвязаться от назойливых пут храмовой магии.
  - Надо бы запретить подобную практику, - пробормотал я, обернувшись.
  Пламя на вершине шпиля сияло золотом, пульсировало. Море под скалой умерило свой пыл, волны прекратили таранить черные камни. В гавани воцарился мир и покой, многие корабли собирались выйти в море, вот капитаны и договаривались с Тризеном.
  Цепочка людей растянулась по холму. Колонна шла с равными промежутками, очередность жертвоприношений строго регламентирована. В основном благодаря нашим чиновникам - выход из гавани был узким, чтобы обезопасить стоящие у причалов корабли.
  Драки из-за кантовщиков никому не нужны, их не так много, чтобы вытащить сотню кораблей из гавани.
  Я не задерживался в порту, хотя хотел понаблюдать за людьми. Хорошо быть бездельником - полно времени на созерцание, осмысление и выражение того, что осмыслил. Это удовольствие я оставил на потом.
  Почему я так торопился добраться до Клузина? М-м, не знаю. Я руководствуюсь наитием, и в тот момент оно подсказывало мне, что следует спешить. Иначе, Империя проиграет в битве. Каждое действие это череда битв, которые поддерживают наше Государство.
  Я еще не знал, что меня ждет, но уже спешил выполнить поручение.
  Катулина отличала врожденная интуиция, достойная Высшего мага. Он не случайно выбрал меня для этой миссии. Казалось бы, все просто - уничтожь ублюдков, собери информацию, которая поможет нам в борьбе с эльфийской аристократией. А я вот выдумал себе вселенскую цель, от которой зависит судьба Государства. Согласен, что глупо, но мотивация важна для каждого.
  И лучшей мотивации для гражданина просто не было.
  Идеология служения - я знал все о ней, но не отбрыкивался. Ведь мне все это нравится!
 
  В гостиницу я не пошел, искать торговца, который отправлялся в путь, не стал. Мне привычней путешествовать в одиночестве. Если встретятся разбойники, нападут пираты, укусит скорпион, что ж... если я умру, то не достоин занимать место в залах славы, место для неудачников - на обочине истории. Сколько таких погибает, и только единицы надевают золотой венок!
  Мне не страшна смерть, но страшусь я провала.
  Доверять жрецу я не мог. Это может показаться завышенным самомнением, но Верцин мог заинтересоваться моими действиями, проследить, донести информацию противникам. Сумма, которую я передал на хранение, вызовет вопросы. Обо мне начнут собирать информацию, ну, а дальше - как в плохой пьесе.
  Чем сильнее я становился, тем больше заинтересованных в моей персоне личностей.
  Путешествовать одному выгодней как раз по той причине, что мои действия останутся в тайне. Враги не проведают насколько я силен, какими Знаниями обзавелся. Пусть уж лучше недооценивают, теряют бдительность.
  Я растил в себе мага, скрывая это от всех. Боялся, что кто-нибудь вырвет с корнем этот росток.
  Тщеславие пришлось задушить ради великой цели. Это чувство я подкармливал идеей о грядущей славе величайшего мага всех времен, понимая уголком сознания, что эта мечта никогда не сбудется. Эта часть меня была подобна рабу, что шепчет в ухо триумфатору.
  Купив продуктов на пару дней пути, я посетил несколько кабаков, где собирались местные торговцы. У них я порасспросил о тропах, ведущих на юг и запад, чтобы сбить с толку возможных соглядатаев. Я старался учесть все возможности, готов был к худшему.
  От постоянных переживаний и настроение мое испортилось. Город я покидал вечером, а с наступлением ночи просыпаются черные мысли. Мой излюбленный набор: воспоминания; редкие, как мне казалось, неудачи; "добрый совет" Императора. Последнее особенно угнетало.
  Не думать об этом я не мог, хоть и понимал, что исправить ситуацию не в состоянии. Чтобы произвести впечатление на Отца, придется работать десятилетия. А он не доживет до времени моего триумфа, а там будет уже не до выдавливания комплексов.
  Война неминуема.
  Но пара десятилетий у меня есть в запасе, лишь бы с этой миссией все прошло удачно.
  На перекрестке я пожертвовал безликой стеле, уставленной здесь жрецами Имперского Культа, золотую монету. Надеюсь, Император не оставит меня и направит по верному пути. Сомнения только мешали, от них следовало избавиться, чтобы с чистой головой вступать в битву.
  Дорога была спокойной, тропа помнила еще первопоселенцев. Ночь хвасталась звездными игрушками, чем располагала к философствованию. Я пожалел, что не купил крепкого вина и довольствовался только дорожным напитком. Разбавленное вино все еще хранило тепло харчевни, в которой я приобрел бочонок. Ночь привела с собой тяжелые ветра севера, полные прохлады и влаги.
  Спать в таких условиях невозможно, холод сожрет уснувшего путника. Идти легче и теплее, но к восходу иней прицепился к моим ресницам, мешал глазам. Я шмыгал носом, иногда покашливая.
  Холмы слева то наступали на море, то удалялись обратно вглубь острова. На вершинах сохранился снег, ручьи заковало льдом, растения блестели ледяными одежками. Мох соседствовал с травой, боролся за жизнь с кустарниками и отбивался от цветов. Ранняя весна пробудила их к жизни, но недостаточно много, чтобы полностью захватить неприступные скалы, спрятать их под разноцветным ковром.
  Множество троп сбегало с гор, идя по ущельям, проложенных ручьями и реками. Они не были безлюдными, путешественники и торговцы брали перевалы приступом, форсировали горные речушки, отбиваясь левой рукой от бандитов, а правой - от демонов. Беззаконие и беспорядок достойный провинции, эльфы никогда не стремились насадить диктатуру закона. Для них право сильного - священная жемчужина, которую следует беречь.
  Ну, а нам некогда заниматься насаждением законов в Королевстве. Нам хватает цивилизации в городах, а те, кто рискуют путешествовать по этим дорогам, что ж... это их выбор.
  Я вот рисковал и до сих пор жив. С бандитами всегда можно договориться, даже не пользуясь оружием или подкупом. Они обычные живые, со своими семьями, домами. А я точно такой же ветер, как и они, хожу по тропам, опоясанный мечом. Меня они принимают за своего, а как только узнают, что я маг - сразу стремятся расположить к себе. Маг всем нужен.
  Воистину - удачлив тот, кто меньше всего заботится о будущем! Не зря северные воители не признают мудрость, считают ее ядом, разлагающим силу.
  По дороге мне встречались торговцы, в основном эльфийского племени. Мы вежливо приветствовали друг друга, эльфы смотрели на меня с опаской и спешили дальше по дороге. Я сам не горел желанием общаться с ними, только купил у одного пару корнеплодов и потом весело хрумкал целый час.
  Пугал своим видом путников. Ведь нет ничего страшнее вооруженного человека, кровожадно вгрызающегося в плод земли! Тем более, местные корнеплоды такие жесткие, что можно целый час жевать, а потом выплюнуть. Торговец, похоже, вез первый урожай, испытанный холодом, вот и паршивенькие овощи.
  Долгая дорога утомила, хоть шел я неспешно. Когда земля чуть прогрелась, я снял сапоги и пошел босиком, чтобы стопы отдохнули. Так я смог пройти еще несколько миль, прежде чем добрался до деревушки, в которой останавливались караваны.
  Обувшись, чтобы не выглядеть нищим, я направился к огороженному каменной стеной поселению. При строительстве стены эльфы использовали необработанный камень, которого тут вдоволь. Дешевая и эффективная защита.
  В городе на меня никто не обратил внимания, эльфы были слишком заняты рутинными делами. Обилие звуков и запахов ошеломляло. По улицам бродили овцы, свиньи и курицы; из-за домов со стороны гостиницы слышался утробный рокот прирученного ящера, которого используют тут вместо мулов. Эти животинки, кстати, тоже имелись, но их крики терялись в общем гомоне.
  Я прошел за ворота, нырнул в этот водоворот. У многих домов восседали ремесленники, торгующие своими поделками. От солнца их прикрывал только навес, от шума - ничего. Они ничем не походили на рыночных торговцев, чинно восседали у столов и сосредоточено мастерили.
  В основном, тут проживали эльфы. Не те дикари с запада, а цивилизованные варвары. Но то лишь ножны, в которых прячется клинок измены.
  Сквозь город пролегала широкая дорога, по которой двигалось мало живых. Не пришло время для нескончаемого потока караванов. В середине лета на этой улице яблоку негде будет упасть. А сейчас - раздолье, тишь да гладь. Только звенят молоточки, да кто-то напевает под нос во время работы.
  - Эх, как бы их всех встряхнуть-то?! - басом пропел я.
  Так я привлек внимание старого эльфа, который всю жизнь только и думал о том, чтобы продать мне чего-нибудь. Его корзинками я не интересовался, а вот тростниковую шляпу купил. Солнце в полдень жарит немилосердно, надо бы защитить голову. Да и лицо мое будет прикрыто от нежелательных взоров.
  Эльф удовлетворился тремя бронзовыми монетами.
  - Обираешь, старик! Милосердней будь к бессапожным путникам!
  - Хоть и стар я да зрение при мне, - он указал на мою обувь.
  Я пожал плечами: не удалось разжалобить дикаря - это не беда! Приду ночью и верну свое с процентами, как настоящий завоеватель!
  Наверное, эта мысль отразилась на моем лице, так как старик засуетился и скрылся в доме. Даже корзинки бросил. Из дому выглянул молодой крепкий эльф и красноречиво посмотрел на меня. Копья у него в руках не было, но на поясе висел железный меч.
  Это не столичный регион, где из железа можно найти только ножи. В Королевстве крестьянин не знает недостатка в предметах из металла - руды под ногами полно! Как нам повезло, что этот народ не смог объединиться. Были бы бо-о-ольшие проблемы.
  Эльфы могут завоевать весь мир, обладая такими ресурсами, но вот их традиции не позволяют. Для этого же придется объединиться, а как тут объединишься, если у каждого эльфа зуб на соседа?!
  Традиция кровной мести, что-то о чести - эта ерунда досталась им в наследство от восточных родичей. Как будто во время легендарного путешествия по морю они не могли избавиться от них. Зачем тащить в новый дом старый сор? Но эльфы не согласились бы со мной, для них эти атавизмы как уголек из старого очага.
  В том их сила, в том их слабость. Жизнь это монета, две стороны у всего.
  Я убрался, хотя не прочь был почесать кулаки. Так и почесал бы, да вот в городе торговцы следили за порядком. Поймают, выпорют, а мне такого бесчестия не надо.
  Городок был небольшой... и название его запамятовал. Да и зачем его помнить? Если море поглотит берег, то это поселение бросят, забудут. Торговцы протопчут новую дорогу, подальше от неспокойного Пеннобородого.
  Но уже лет сто это поселение стояло и ничего с ним не происходило.
  Море шумело недалеко на востоке, брало штурмом черный берег. Если подняться на отроги к западу от поселения, то можно увидеть водную чешую. Она сейчас блестит на солнце, заманивая неосторожных путешественников. Как и всякая красота, эта таила в глубине своей множество опасностей: хищные рыбы, ядовитые медузы (да, я знаю, что еще не сезон), холодные течения и недобрые водяные духи.
  Я не боялся воды и умел плавать, но все равно старался держаться от моря подальше. Уж лучше реки, пусть там гадости водится не меньше, чем в море. У рек духи слабые, не такие капризные и обидчивые. Пенобородый опасный Бог, которому не нашлось места в Культе. Жрецы и мореходы откупались от него, боясь сблизиться. Кто знает, что на уме у хаоса.
  И я тоже боялся этого Бога, с ним не каждый Император мог договориться, чтобы провести победоносный флот к вражьим берегам. Что уж говорить про меня, простого мага.
  Двух лет под парусом мне хватило, чтобы прекратить называть Бога морей по имени.
  Как и все дикарские города, основанные до прихода Империи, это поселение отличалось безумным расположением улиц. Нелогичная застройка, узкие переулки, чудовищные домища, замусоренные тупики - все это словно олицетворяло буйный нрав эльфов, их предрасположенность к стихийным энергиям. Горящий взор и пепельный цвет кожи не так красноречиво говорили об их характере, как города и деревни.
  Еще чуднее выглядит древняя архитектура эльфов-переселенцев. Тысячелетние строения, устоявшие под натиском стихий. Они до сих пор украшают пустоши, служа святилищами для страшных существ. Обожаю эти здания, их вычурную легкость, летящие конструкции. Древние эльфы были гениями, их мудрости позавидовали бы Боги.
  Может легенда, может сказка, но я охотно в нее верил. Я видел эти древние храмы, с которыми могли сравниться только странные, бессмысленные конструкции Тэрин-се.
  Нынешние эльфы просто не способны объединиться, не способны упорядочить свою жизнь. И потому они мне так нравились. Пусть они растеряли былое могущество, пусть. Мы люди ничуть не лучше, сами позабыли многое.
  Забыв древнюю мудрость, отринув близость к стихиям, мы обрели законы. А эльфы сохранили частичку прошлого.
  Чистая энергия, нескованная воля - это всегда привлекает мага.
  Но вот грязь совсем меня не привлекает, а ее тут было достаточно. Мусорщики - к счастью не из рабов, но выглядели они еще хуже, чем рабы, - собирали навоз, опорожняли выставленные у порогов ведра с дерьмом, но не могли очистить поселение от смрада. В любом прибрежном городе пахнет рыбой, но тут у рыбы были союзники - тяжелая пехота экскрементов, кавалерия красильщиков, с запада к ним шло подкрепление серы.
  Пеплопад спас бы этот город от смрада, а мой нос от мучений, но ветер уносил серую вуаль прочь.
  На день я снял комнату в гостинице. Приди Император сюда, хозяин не так бы обрадовался. Конечно! Ему пришлось бы бесплатно поселить Владыку, а вот я платил деньги, мне были рады. Хорошо все же быть простым человеком, все тебе рады, все ты можешь. На восходе еще есть надежды, закат тонет в тени забвения.
  Засыпая, я попросил прощения у Владыки за такие дерзкие мысли. Думаю, ему все равно, но совесть мне успокоить как-то надо было. Иначе не уснуть.
  Отдых был недолгим, звала дорога, и за несколько часов до захода, я проснулся. Лавки еще были открыты, так что я наскоро перекусил, пробежался по окрестностям, присматривая вещички, которые мне пригодятся.
  Взяв немного еды, инструменты и котелок, я отправился к северным воротам. Эльфы убирали вещи, закрывали дома и готовились отойти ко сну. На свечи они деньги не тратили, зачем? Если день был тяжелым, труд приятным, а завтрашний день следовало встретить отдохнувшим.
  Улица опустела, я в одиночестве вышел из города и направился по дороге, уходящей на север. Кто-то торопился дойти до ночлега, путник не остановился, чтобы переговорить со мной. Вжав голову в плечи, он бежал к городу, обойдя меня по склону холма. Удобную позицию он выбрал, но я не стал бы нападать. Мое настроение в тот момент располагало к философской беседе, а не к честной схватке.
  Но никто не хотел составить мне компанию, в такие минуты я жалею, что приходится одному стаптывать сапоги. Независимость - та же монета и ее оборотная сторона это одиночество.
  На перекрестке я повернул на запад, собираясь идти по притоку, вьющемуся между хребтов. Наедине с ночью путешествие становилось и приятным, и опасным. Тьма скрашивала дорогу, заставляла напрягать слух и быть осторожным, чтобы не напороться на засаду.
  Обожаю так путешествовать, если меня лишат этого наслаждения, я распрощаюсь с этим жестоким миром. Путь ночи, дорога под звездами - это таинство, ритуал. Мой личный ритуал.
  Я проделал половину пути, уже завтра доберусь до Клузина.

Глава 3. Язвы в камне.


 
  Мне удалось перехитрить волков, оккупировавших местные леса. Темные сосны, скрывающие небосвод, выходцы из сказок. Тропа пролегала через лес, настоящий лес, в котором росли мачтовые деревья. Я удивлялся, как их еще не вырубили, но эльфы никогда не были искусными мореплавателями.
  Есть один Дом с юго-западного побережья, члены которого считаются лучшими торговцами Королевства. Они бы не прошли мимо этого леса, но это не их земля, нет у них прав на эти деревья.
  В прошлом Норсерт был знаменит лесами, которые вырубили для строительства флота. Только здесь я впервые увидел настоящую темную чащобу, в которой прячутся хищники.
  Волков обмануть было легко. У них отличный нюх и слух, а для мага, чья стихия воздух, не составит труда удержать звуки и запахи возле себя. Меня окружал вялый вихрь, подобно поясу защищающий от угрозы. Волки выли где-то поблизости, быть может, чувствовали мое присутствие, но найти не могли.
  Довольно жутковатое ощущение, когда за спиной что-то недоброе. Зато волки указали мне на засаду.
  Преследовавшие меня звери вдруг сорвались и унеслись далеко вперед. Несколько минут спустя, до меня долетел шум борьбы, сдавленные крики и рычание.
  Я остановился, прислушиваясь. Бой был недолгим, волкам быстро объяснили, что добыча не так проста, как казалась.
  - Трое против пятерки волков, неплохо, - прошептал я и деактивировал заклинание.
  Заклятие закрывало меня от неразумных зверей, но любой способный живой мог заметить меня. Магия кричала о моем присутствии на весь лес, ведь я не удосужился замаскировать свой вихрь. Сделать его естественным.
  Привык, что проблемы поджидают в камнях пустошей, а не в этом чудесном крае.
  Я не двигался, понимая, что никак не могу изменить ситуацию. Мой счастливый шанс был упущен, врага надо атаковать, когда он не ждет этого. Но волки уже убежали, и троица не стала их преследовать. Судя по звукам, они направлялись ко мне. Их выдавал едва уловимый шорох. Двигались живые легко, я бы так не смог.
  Вскоре один из них пропал, я не стал вливать в воздух магию, чтобы найти этого противника. Значит, маг у них только один, но это нисколько не облегчало мое положение. Обычная эльфийская практика - один маг, два воина. При желании они могут взять с собой и четвертого - лучника, но это редкость. Эльфы не уважали лук, с ним слишком много возни, в пустошах ухаживать за этим оружием тяжело.
  Копье, меч, топор, метательные ножи и звезды - обычный для них арсенал. С магами интереснее, тут не угадать, чем они вооружены.
  Эльфы поняли, что я никуда не бегу и открыто пошли ко мне на встречу. Один из них показался справа от тропы, другой - слева. Я пропустил момент, когда они разделились, чтобы зайти на меня с флангов. Обычные эльфы, ничем не примечательные: ростом на голову ниже меня, примерно как обычный человек, морщинистые острые лица и горящие глаза.
  Ни агрессии, ни злости в этих глазах не было, только холодная расчетливость воинов. Меня всегда поражала способность эльфов смешивать ярость и холодность. Как огонь и лед, ну, так этот народ больше людского зависим от внешней среды, в котором обитает. Вот почему западные эльфы обзавелись такими приметными чертами, как глаза и кожа.
  Остальным они ничем не отличаются от людей. Разве что чехоточная острота лица казалась непривычной, тонкие и при том сильные члены. Легкость, за которой скрывается сила.
  Как огромные черные кошки из влажных лесов Черноземелья.
  Острие было направлено на меня, длинна копья чуть меньше, чем у вспомогательной пехоты - в рост воина только. Щитов эльфы не носили, когда отправлялись на охоту.
  - Куда путь держим? - спросил правый эльф.
  В его голосе отсутствовали эмоции, что говорило о крайней степени сосредоточенности. Мне казалось, что я слышу скрип торсионов, ожидающих момента выстрела. Плотина прорвется и стремительная атака, подобная выстрелу из скорпиона, должна поразить меня. В самое сердце - эльфы преклоняются пред красотой.
  Маг-эльф должен был быть позади меня, готовый распылить мое заклинание. Полностью он не сможет остановить удар, не тот уровень мастерства, но разбавит атакующую энергию.
  Расчет был явно не в мою пользу, одного эльфа я собью с ног, а другой - так же скрученная жила, - бросится в атаку. Мне не успеть контратаковать.
  Задачка, достойная человека, стремящегося стать Высшим.
  - К Антуатукам, - ответил я. Удачно припомнил название племени. - Имеешь что-то против?
  - И чего те там надо?
  - А не твоего ума дело, ты кто вообще такой? Имени твоего я не слышал, значит, прочь с моего пути, чернь!
  Как и любой сын Империи, я мог в нужный момент пустить пыль в глаза. Презрения в моем голосе хватило бы на целый легион эльфов, а не на эту жалкую троицу. И я не врал, не притворствовал, это не маска - я на самом деле в тот момент верил в свою исключительность.
  Я сделал шаг вперед, но эльф уже упустил первую возможность. Он был ошеломлен, лихорадочно соображал - да кто ж этот парень такой?
  - А ну стой! - вмешался второй. - Мы тебя не отпускали, чужак!
  - Имя свое назови, чтобы я пожаловался вашему Отцу!
  - Трин, что? Ты кто такой, а?
  - Значит, Трин? Я запомню твое имя, уверен, твой отец поймет, почему мне пришлось убить тебя. Я сделаю это ради него, ради его чести.
  Я обнажил меч, неторопливо, зачем пугать эльфов лишний раз. Трин опустил копье, но тут первый эльф пришел в себя.
  - Как смеешь ты, чужак, - это слово он выплюнул, - говорить о нас. Я заткну тебе рот навечно!
  И он бросился на меня, но уже не так стремительно, как мог бы. Мне не составило труда уйти из-под удара, тем более этот дурак сообщил мне, что собирается напасть. Надо быть олухом, чтобы стоять на месте, когда тебе говорят такое.
  Эльф в два прыжка оказался возле меня и попытался ужалить копьем, вкладывая в удар силу инерции. Он выбросил вперед руку, открыв ее для удара меча, но я великодушно не заметил этой ошибки. Развернувшись боком к нему, я нанес рубящий удар по древку и подставил плечо, на которое налетел эльф носом.
  Этого хватило, чтобы его успокоить.
  Копье было перерублено, наконечник вонзился в землю в двух шагах от меня - вот это сила у алоокого! Ну, а эльф упал на колени, схватился за лицо, но в ту же секунду опомнился и откатился в сторону.
  Если бы я хотел его убить, то убил бы. И совершил бы страшную ошибку - убей я их главаря, пришлось бы с двумя другими драться. Эльф допустил ошибку, что вообще заговорил со мной. Хотел, небось, позлорадствовать, ждал, что я буду умолять его о пощаде или уговаривать золотом.
  Они ведь такие гордецы.
  Простые эльфы, живущие разбоем, но они опасны, как скорпионы. Эльф-главарь встал на ноги, поглаживая разбитый нос левой рукой. Копье он перевернул и направил острый подток в мою сторону.
  - Не зли меня, - посоветовал я. - Мне скучно вас убивать.
  Я зевнул для вида, хотя ни сна, ни усталости не чувствовал в тот момент. Только кровь кипела, да сердце ухало в груди. Мне приходилось контролировать дыхание, чтобы оно казалось спокойным, как у странствующего жреца.
  - Кто ты хрен такой?! - эльф все еще казался недовольным, но опустил сломанное копье.
  - А тебе этого не следует знать, - чопорно ответил я. - Будешь и дальше мешать мне, твоя семья получит вызов.
  Похоже, мой тон, витиеватость речи их убедили, что лучше поискать добычу попроще. Эльф отнял руку от лица, опустил голову, как бы открывая шею, и извинился:
  - Прошу простить, уважаемый, можете следовать по землям семьи моей.
  - Благодарю, вы справные воины, меня радует ваше внимание, - я улыбнулся, как отец сыновьям.
  Радость и гордость во взгляде Трина я не мог не заметить. Третий эльф, громко топая, вышел из-за деревьев и поклонился мне. Может быть, я его и не обманул - маги чувствительнее, они могут оценить силу противника с первого взгляда, - но он не смел вмешиваться. Старшинство за этим эльфом, которому я разбил нос, а он признал свое поражение.
  Разбив копье, я разбил его самого. Конечно, в настоящей схватке это не имело бы значение, но я же такой прекрасный враль. Убить друга семьи можно, только если это честный поединок. А эти эльфы наверняка имели сношения с Антуатуками. Раз я направляюсь туда, значит, друг эльфов.
  Порой у меня идет голова кругом от всех этих тонкостей. Такие хитросплетения не в каждой провинциальной Гильдии встретишь, а ведь маги считаются великими интриганами.
  Эльфы отступили на левую сторону, давая мне пройти. А я, захватив обломок копья, пошел своей дорогой. Эльф всегда узнает свое оружие, его родичи - тоже. Вот так я удачно обзавелся правом доступа на территорию, название которой даже не знал. Что за рода тут хозяйничают - не ведаю, но теперь мне спокойнее.
  Когда я удалился достаточно, то принялся вытаскивать наконечник из древка. Тащить всю эту палку в мои планы не входило. Наконечник я обмотал тканью, чтобы зубья не порвали ничего, и бросил его в заплечный мешок.
  Можно было повесить на веревочку, чтобы все видели. Но с тем же успехом я мог бы нарваться на врагов этого эльфа, с которым пересекся ночью в лесу. И тогда драки не миновать.
  Как бы узнать, с кем это свела судьба? А то таскай с собой эту железку, ну, наверняка в Клузине найдется кузнец, который знаком с изготовителем этого оружия. Если еще не все кузнецы сбежали из города.
 
  Тропа вывела из леса и потащилась верх по склону, миновала перевал, змеей пронеслась по ущелью. Деревья занимали склоны вокруг, жались к редким островкам почвы. Голые корни свисали с камней, ловя влагу из воздуха. Любой вихрь вырвет эти деревца и утащит далеко-далеко.
  Кривые стволы напоминали о северных пустошах. Листва еще не распустилась, только почки набухли в преддверии сезона.
  Ночь сковала инеем дорогу, украсила темно-серые скалы алмазными украшениями. До самого утра я никого не встретил на дороге.
  После восхода, когда тропа рухнула вниз по отвесному склону, я заметил втягивающуюся в ущелье колонну. Мулам не взобраться по этому склону, а вот шупам в самый раз, их когти легко цепляются за трещины в камне.
  Я спускался по мшистой тропе, рискуя поскользнуться, но по скалам идти просто боялся.
  Торговый караван поравнялся со мной в нижней точке ущелья, торговец вежливо приветствовал и последовал дальше, не задерживаясь. Шупа - шестиногие ящеры, напоминающие мне о кораблях, деловито топали вперед. Возвышающиеся башни тюков на их могучих спинах колебались, качались и норовили рухнуть. Идущие по бокам от груженых зверей эльфы, поддерживали башни на растяжках.
  Оказавшись в конце колонны, я остановился, чтобы перекусить и глянуть, как эти чудовища будут взбираться на скалы. Думалось, что торговцы разберут башни, с такой ношей ящеры просто не взлезут на скалу, они перевернутся и рухнут на бок.
  Но я ошибся, авангард остановился у склона и эльфы, держащие растяжки, поднялись наверх. Длины веревок хватило, чтобы достать до вершины. Они позвали головного ящера, который принялся взбираться на холм. Шел шупа тяжело, задняя пара конечностей вытянулись, чтобы компенсировать наклон, передние конечности прижались, а те, что в середине, выпростались в стороны для большей устойчивости.
  Я помотал головой: это все слишком чудно выглядело. Я уже встречался с шупами, но только на равнинах, где они не могли показать такие чудеса эквилибристики. Меня хватило на ругательный возглас, слишком уж поразило увиденное! Огромная башня барахла колыхалась из стороны в сторону, но эльфы осторожно подтягивали вершину на себя, не давая ей упасть.
  Изнутри эти тюки скрепили досками, в центре торчал штырь, к которому все привязывалось.
  - Вам бы туда знамя воткнуть, было бы весело, - хмыкнул я.
  Но торговцы не ходят под знаменами, даже у эльфов они предпочитают служить тем, кто платит больше.
  Порой я себя ловил на мысли, что как-то по-особому отношусь к торговому люду. Наследственность что ли сказывалась.
  За день мне повстречалось еще несколько таких караванов. Ящеры дорогие питомцы, требуют особого ухода, их использовали чаще в горных районах, где не пройдут ослы или мулы.
  Одинокие путники, нагруженные не хуже легионера, не редкость тут. Вот их-то было больше всего на тропе.
  Кто-то шел парами, кто-то в гордом одиночестве; эльфы, люди - всех их объединяла только дорога. Представители четырех сторон света встречались мне, с кем-то я заговаривал, но большинство игнорировал. Усталость и время не располагали к беседам, торговцы и странствующие ремесленники спешили добраться до ночлега, чтобы не пасть жертвой волков или моих друзей эльфов.
  Я добрался до деревни, в которой жили аборигены, мелкие землевладельцы. На границе поселения обитал кузнец - северянин.
  У него я отдохнул до вечера, он сразу распознал во мне бывшего военного, ведь сам более четверти века служил во вспомогательных частях, заслужив, таким образом, гражданство. Мне удалось разговорить его, больше для того, чтобы он не задавал мне вопросов. Припомнив все байки, кузнец отпустил меня спать, так и не узнав ничего обо мне.
  Работал кузнец и жил в одном доме, выстроенного из необожженной глины. Дожди тут редки, так что нечего опасаться за постройку. У эльфов дома богаче, но кузни часто горят - это объясняло простоту постройки.
  Я заснул и снился мне бой колоколов, предвещающий битву. Проснувшись, я понял, что это коваль орудует в кузнице.
  Мы распрощались, и я покинул деревню, чтобы застать ночь в дороге. Северянин смотрел на меня со смесью страха и уважения - кто отважится пуститься ночью в путь? Только тот, кто сумеет договориться с живущими после заката. Я и мог, но демонов тут опасаться не стоит.
  И не сезон, и обычно они промышляют севернее. Цивилизация отпугивает существ из-за грани реальности.
  Эльфы делано не обращали на меня внимание. Наверное, мой новый друг, с которым я познакомился в лесу, обитал где-то в другом месте. Я хмыкнул, вспомнив его заявление, дескать, его семья владеет лесом. Этот лес принадлежал королю, а уже потом всем остальным. Между этим разбойником и королем выстроена бесконечная лестница из знатных и не очень родов, кланов, семей и домов. Эльфы сами путаются в иерархических тонкостях, что уж говорить обо мне.
  Гордецы вот кто эти эльфы. Упрямые гордецы... а ведь мы тоже были такими когда-то.
  Ночь прошла спокойно. Пересекая ручьи и леса, следуя по долинам, взбираясь на плато. С восходом я достиг Клузина. Городок спрятался между хребтами, и полностью его увидеть можно только с вершины сопки, на которую я забрался, чтобы обойти караван. Тропа, по которой он шел, была слишком узкой, ждать мне не хотелось, вот и полез я на склон. Благо тут имелось достаточно уступов, образующих лестницу.
  Клузин не производил впечатления: обычный городок на задворках цивилизации, разве что развалины канала привлекали. Город основан для того, чтобы высасывать из земли ресурсы, жители таких городков не прикипают к своему дому. Это временное жилище, возможность заработка. Золотой век Клузина кончился давно, вместе с рудой в скалах.
  Страшно представить, кто тут остался жить.
  Строить глубокие шахты, чтобы добраться до породы, не выгодно. Проще перенести производство дальше, добывать металлы открытым методом. Боюсь, лет через сто мы будем наблюдать упадок горного дела. Нынешнее изобилие обрушит экономику в будущем, но этого я не опасался. Наше будущее и без того туманно.
  Тем более, я просто не проживу сто этих проклятых лет. Если не война меня погубит, не эльф из засады, не насекомое ядовитое, так старость расправится обязательно. С ней не справиться, обмануть ее не получится. И всей мощи магии не хватит, чтобы остаться человеком. Ну, а существование в гнилой оболочке или предмете недвижимом меня не влекло. По крайней мере, в юную пору.
  - Процесс самокопания окончен? - прошептал я и посмеялся.
  Принялся спускаться, осторожно, чтобы не сорваться. Не хотелось тратить силы, активируя защитные заклятия, проще ногами и руками. И для здоровья это полезно. А то некоторые маги к старости превращаются в отвратительные бурдюки, наполненные жиром. Лень тела обленит и разум - это я вычитал в древнем наставлении, поразился, само собой. Вот теперь держу в голове это высказывание.
  Хотя порой считаю себя круглым дураком, но упрямо продолжаю рисковать шеей. Все ради высшей цели, которую я себе вообразил.
  Спуск занял больше, чем подъем - с этой стороны склон был вылизан лавовым языком. Давно уже, пару десятилетий назад, а базальт до сих пор не поддался стихиям. Дожди, ручьи талой воды смогли лишь немного попортить каменную броню.
  К Клузину вело несколько дорог и десятки троп. Восточнее за хребтом располагалась эльфийская деревня - довольно крупное поселение, бывшее тут на заре времен. Удобное расположение, сосредоточение всех дорог послужило причиной того, что эльфы поселились в том месте.
  Но имперские торговцы намерено проложили дорогу к Клузину через южное ущелье, построив канал. Эльфы обозлились и, говорят, заставили спящий вулкан проснуться двадцать лет назад. По нему-то я как раз спускался. Земля была теплой, что несколько обманывало чувства - восточный ветер пробирал до костей.
  - Эльфийское сочетание, - пробормотал я, остановившись передохнуть. - Холод да пламень, доброе соседство извечных врагов.
  Еду, которую дал мне кузнец, я уговорил уже давно, так что подумывал: а не начать ли мне страдать? Неплохая идейка, учитывая количество оставшихся припасов. Шел я налегке, вот и не озаботился покупкой продовольствия. Всегда рассчитываю на помощь странствующих торговцев или простых путников - за монету всякий поделится.
  Не торопясь, я спустился и направился по заросшей тропе к городку. Слева от меня заметно возвышалась насыпь, оставленная после прокладки канала. Речка протекала далеко на юге, но чтобы транспортировать руду, торговцы решили прорыть канал. В этом им помогали легионеры, Император не упустил свою прибыль.
  Канал давно забросили, ни одна баржа уже лет двадцать не ходила по нему. Извержение уничтожило артерию, но это уже не имело никакого смысла. Вода из канала ушла, когда водонапорная станция у реки перестала работать. Руды становилось все меньше и меньше, канал утратил рентабельность.
  Дорога к городу была свободна, о ремонте она не помнила уже добрую сотню лет. Что и говорить, строили здесь не на века. Со стороны сопки местность казалась пустой и безжизненной. Что-то такое представляют себе, говоря об Огненном Кольце.
  Раньше на этом склоне зеленел лес, теперь о нем ничего не напоминало. И не лавовый поток был тому причиной. Для добычи металлов требуется вода и огонь, вот и очистили эти склоны от древесины. Где-то в стороне за шахтами еще зеленели кривые сосенки на вершине хребта, но добраться до них не представлялось возможным.
  Живущие тут люди наверняка покупали топливо у эльфов. Эти-то мыслили в перспективе, тому причиной была продолжительность их жизни. Если нам требуется два поколения, чтобы увидеть результат своих трудов, то эльф доживет до этого часа. Вот только до седин редкий алоокий доживал.
  Я добрался до склона, передохнул и только тогда начал изнурительный подъем. У подножия находилось засохшее болото, поверхность которого была покрыта смесью битума и пепла. Рядом виднелся фундамент какого-то строения, часть блоков была разобрана местными жителями. А за болотом располагались смоляные ямы, забавно попердывающие в котлованах.
  Многие до сих пор считают, что это варят черный суп духи. Но котлы молчали, сила, заключенная в них была стихийной, не имела разума. Смола питалась энергией из подземных источников, нагревалась от подземного жара.
  И вился тут недобрый дух, воздух пропитали запахи серы, дыма и пепла.
  Дорога поднималась круто вверх, вилась вдоль склона, чтобы путник сразу же вышел к Клузину. На срезанной вершине склона сохранились остатки подъемных механизмов - тоже бетонный фундамент, заметно потрескавшийся. Деревянные части горожане употребили в своих целях.
  На вершине открывался чудесный вид на спящую сопку слева, болото располагалось прямо под ногами, в него упирался слизанный лавовым языком канал. Клузин был справа от меня, дорога делала крутой изгиб и обрывалась в пропасть. Мост соединял этот склон и город, теперь он покоился на дне пропасти. Каменные обломки внизу напоминали ловушки для осаждающих.
  - Неудивительно, что никто не пользуется той дорогой, - сказал я и выругался.
  Солнце властвовало на безоблачном небе и посылало проклятие всем живым на этой земле. Холодный ветер бил в спину, ногам было тепло. Если бы не шляпа, меня хватил бы удар.
  Бросив осматривать окрестности, я направился к оставшимся опорам моста. Овраг был неглубоким, но оказался сплошь заваленным каменным крошевом, лишь чуть прикрытым пепельным покрывалом.
  Спуститься можно, но это и время, и риск. Сказывалась усталость, мне хотелось как можно быстрее добраться до кровати и выспаться. Все равно большинство жителей освободятся только к вечеру. Агент Катулина, если он живет здесь постоянно, найдет меня перед заходом. Я как раз успею продрать глаза и буду недовольно уплетать местные деликатесы.
  Ну, а если агент недавно прибыл сюда, то его найти не составит труда. В таких городках гости редки, новый человек неизменно привлечет внимание.
  Тяжело вздохнув, я некоторое время размышлял о тяготах походной жизни и необходимости бесполезно тратить силы. Творить заклятие, чтобы перепрыгнуть через овраг, очень не хотелось. Маг это скупец, чьи золотые запасы пополняются очень медленно.
  Остановившись на том, что это неплохая практика, я зажмурился, отбросил лишние мысли и обратил все свое внимание на ветер, бьющий кулаком в мою спину. Мгновение спустя кулак сменился дружеским похлопыванием, и я почувствовал, что мои ноги оторвались от земли. Я успел задушить чувство страха. Ощущения полета не было, так как ветер овевал меня с той же скоростью, я лишь отметил, что он изменил свое направление.
  Открыл я глаза только после того, как мои ноги коснулись земли. Все прошло без сучка, без задоринки! Я так точно рассчитал расстояние, что мои пятки практически висели над пропастью.
  Я поспешно наклонился вперед, чтобы не болтаться у обрыва. Конечно, это нельзя было назвать экономией сил, но точность расчета и бережливость - лучшие качества мага. Надо вырабатывать привычку не тратить попусту силы, иначе придет время, когда просто не хватит какой-то капельки, чтобы спасти свою жизнь.
  - Во даешь, маг что ль?
  Я оторвался от размышлений и заметил бородатого мужичка, греющегося на солнце. Руки его напоминали птичьи лапы - такие кривые и сморщенные, нездорового цвета кожа, сам же мужичок явно был шахтером.
  - Нет, всего лишь дух злобный, пришел тут девок ваших портить, - ответил я.
  Мужичок рассмеялся и сказал, что их девки давно порчены, можно не пытаться.
  - Что с передка, что с задка, дырка не обрадует паренька, - закончил он и заржал.
  - Да ты поэт, имеешь успех у местной публики?
  - Жрать-то чего надо, а тут больше делать нечего. Так овощами покидают, тож еда, чего нет?
  Я пожал плечами и спросил:
  - Есть тут где остановится?
  - Да есть, тебе с клопами или крысами? Могу предложить жуков таких, что жопа бабы-то моей, - он раздвинул руки в сторону, стараясь обхватить огромнейший зад.
  Причмокивая, мужичок лицом описывал радость от обладания этим творением природы.
  Махнув рукой, я прошел под аркой врат. Стена вокруг города была символичной: простая насыпь, на которой можно выстроить палисад, если случится нападение. Да кто ж будет атаковать эту богатую колонию? Кто тот смельчак, что решится штурмовать неприступные стены под градом камней, обрушиваемых славными защитниками?!
  - Эй, - окрикнул меня бородач, - кто такой хоть? Путь куда держишь?
  Я не отвечал, на агента Катулина этот парень не похож. Даже лучший шпион не стал бы употреблять настойку курады - местного растения, дарующим наслаждение, за которыми следуют галлюцинации. Эту настойку давали шахтерам, чтобы они усерднее работали и не помышляли о бегстве.
  Добрячки торговцы считали, что лучше подсаживать рабочих на это зелье, дабы честно заработанные ими денежки оседали в карманах негоциантов. А иначе шахтеры будут покупать алкоголь у эльфов, отдавать им свои деньги. Зачем же помогать варварам обогащаться за наш счет?! Деньги, идущие варварам, могут быть пущены на производство оружия, оплату услуг наемников - войну, короче говоря.
  С одной стороны я был согласен с решением торговцев, но с другой, глядя на этого несчастного, понимал, что это охренительно мерзкий и лицемерный поступок. Ведь они убивали собственных граждан, тех, за чей счет обогащались.
  Мой отец никогда так не поступал, но основной доход нашей семьи давали виноградники, а потом уже торговля с северной провинцией. Случись нам стать горнодобытчиками, как бы мы поступили?
  Иллюзий на этот счет я не имел.
  Вот, наверное, чтобы заткнуть совесть, я отказался от семейного дела. Решил, что невовлеченность в грех, уже есть святость. Проще говоря, сделался нейтральным наблюдателем, таким же жестоким по сути, как и угнетатели.
  Старые сложенные из бутового камня дома обветшали, но все еще держались. Треть домов была заброшена, часть разобрана, но во многих жили семьи. Вполне обычные люди, борющиеся за жизнь в тяжелых условиях. Скорее всего, они были потомками военнопленных с севера, переселенные сюда по приказу Императора. Им некуда идти, а денег на путь домой нет. Вот и жили они тут, стараясь приспособиться.
  Кто посмелее - уходил на побережье, но большинство продолжали работать в шахтах, незаконно добывая руду. Кампании забыли о своей собственности, вот люди и потянулись к брошенным шахтам, продолжая заниматься привычным для них занятием.
  Менять что-либо в своей жизни они не решались. Толи страх жестокости власти вынуждал их прятаться в этом городке, толи ужасы, последовавшие за подавлением восстания, все еще были свежи и лишили их воли.
  Маги в таких городах не рождаются, воли к жизни у жителей недостаточно.
  Да, магия показатель, чем цивилизованней провинция, чем больше там счастливых жителей, тем большее число магов может быть рекрутировано. А это важно для Империи, вот и стараются магистраты быть слугами народа. Иногда, когда приедаются иные занятия.
  Впрочем, что-то я последнее время пессимистично настроен, сезонное обострение что ли? Скорее это сказывается волнение, я же не представляю, насколько удачно пройдет моя работа. Не видя мильного камня, дорога кажется бесконечной и унылой.
  Вампиры такой мильный камень для меня. Всего лишь веха, если же я сложу голову под этим камнем, то сам виноват.
  По улице пробежала толпа свинок, которых подгонял розовощекий здоровяк. Он поприветствовал меня, показал дорогу к гостинице. Остальные же люди казались угрюмыми, но не такими пришибленными, как я полагал. Просто люди, живущие в тяжелых условиях. У них свои радости, свои горести.
  Действительно, большинство из них выходцы с севера. Ну, а кто ж еще может работать в шахтах и выжить? Только крепкие северяне, эти морозостойкие ребята.
  Гостиница была единственной в городе, теперь превратилась в простую питейную. Располагалась она возле центральной городской площади, где-то между домами. Чтобы добрые селяне не видели непотребное заведение.
  Комнаты хозяин Цирин сдавал, но сказал, что у него чужаки не подселялись уже более года. Странствующие торговцы, приходящие в Клузин, имели здесь родичей, вот у них и жили.
  - Значит, я первый клиент за столь долгое время, скидочку сделаете, - пошутил я.
  - Конечно, - Цирин дружелюбно улыбнулся, - так бы я взял с вас сто золотых, а тут соглашусь на одну бронзовую.
  - За ночь?
  - Хотите, так за часы платите, да только наши уже давно сломались. Солнечные на площади еще остались, но только сами считайте, я в математике не силен.
  - О, буду обсчитывать тогда, - обрадовался я.
  - Все бы вам, магам, людей обманывать!
  Он погрозил мне пальцем, я скромно потупил взор и расплатился на неделю вперед, считая еду, питье и горячую воду.
  Перекусив, помывшись, я улегся спать. Опять до вечера, опять в сопровождении снов, но на этот раз мне снились страшные пытки. Темные закопченные стены, крики и мольбы, как неизменный атрибут. Мои руки испытывали на прочность раскаленными иглами, ноги кусали голодные псы, пьющие кровь, но я не видел ничего, только воображал, что вижу.
  Проснувшись, я согнал клопов и некоторое время гонял по комнате жуков. Эти грязные твари посчитали, что я прекрасная грелка для их потомства, вот и ползали по мне, ища место для кладки.
  - Катулин, членосос! - выругался я. - Как будто в Королевстве городов нет, обязательно сюда надо было отправлять меня!
  Но делать нечего, раз уж я решил заняться этим делом, следует привыкнуть к постоянным тяготам пути. Дальше на север будет намного хуже, клопы и вши - мелочь, которую приятно давить, а вот если в кроватку заползет скорпион или жук-костник... м-м, сколько чудных снов я увижу, радующих старого садиста.
  А ведь агент Катулина мог появиться нескоро, вдруг он странствующий торговец, совершающий прогулки между поселениями. Откуда мне знать? Надо будет расспросить у Цирина про путников, может кто-то и подойдет на роль агента.
  А еще - неприятная перспектива - я мог ошибиться, не так запомнить название города. Письмо-то я уничтожил, великий мудрец, демон отрахай меня! Вдруг, не так прочел или речь там о другом городе?! Откуда мне знать, в дерьмо все это окунись! Катулин ведь мог зашифровать название поселения, чтобы не выдавать верного агента Императора. А мне как этот шифр разгадать было?! Вот ведь зад старухи...
  - Зато взбодрился, во всем есть хорошая сторона. Вот задница моя заиграла, и я взбодрился.
  Хихикая как дурак, я собрал вещи, умылся остывшей водой - немного грязно, но мы же условились не брезговать - и спустился на первый этаж.
  Сама гостиница была трехэтажной, но третий этаж, как говорил Цирин, "давно не подметался, я не представляю, кто там сейчас живет". Он еще предложил мне проверить, но я вежливо отказался. Драться с повешенными или насекомыми размером с лошадь, я не горел желанием.
  - О, мастер, как отдыхалось? - Цирин, заметив меня, преисполнился радости.
  - Как с вашей женой, так же хреново, - проворчал я.
  - О, когда ж вы успели с моей покойницей познакомиться?
  - Извините.
  - Да, ничего, она та еще сучка была, - он махнул рукой, - Теперь только раз в году с ней встречаюсь! Принести поесть?
  Я кивнул и оглядел зал, когда ушел хозяин. За пятеркой столов, кроме меня, расположилось десяток мужчин. Они с любопытством поглядывали на меня, но в расспросы не лезли. Вот она беда всех маленьких городов - чужак оказывался в центре внимания, его насильственно делали актером, заставляли передавать слухи и истории собственного сочинения.
  Цирин лично - слуг-то у него не было - принес мне глиняную миску доверху наполненную кашей с чесноком и перечной травой. Яство на любителя, столичные гурманы с их нежными желудочками померли бы, отведав подобное. Острое, благодаря чему и вкусное блюдо пришлось мне по душе. Оно сытное и дешевое, в поле особо и не хочется набивать живот. Хватило бы энергии на марш да битву.
  Из выпивки был только северный бражной напиток, вкуса кислого, но приятного.
  - Местные ягоды? Эк вы приспособились, - похвалил я, отпив.
  - О, да, - Цирин похвастался кривыми зубами, я улыбнулся в ответ, - традиции предков пришлись этой земле по душе, мы благодарны Императору, что оказались в этом славном крае.
  Иронии в его словах я не заметил, но уточнять не стал. Быть может он действительно рад, что оказался тут. По крайней мере харчевник был состоятельным человеком по местным меркам, а раз он расправился с женой, то все доходы мог пустить на себя. Везет ему, что и говорить - и зад в тепле, и бронза к рукам прилипает.
  - А много ли гостей к вам захаживает? - спросил я.
  Цирин сел рядом, налил себе выпивки, чтобы разговор тек "подобный ручью горному". Такой же звонкий, радостный и чистый.
  - Да вы первый, мастер, за то время, что ушел наш коваль к эльфам.
  - Я, похоже, с ним встречался, бывший вспомогатель?
  - Он самый, да было то лет так... два уже. Давно, да! Две зимы, да.
  - И больше никого? - я удивился. - Живете тут как у Императора за пазухой.
  - И то правда! - Цирин сделал богатырский глоток, сдержал отрыжку. - Торговый люд? Так это наши родичи тут ходят только, кого ж еще потянет в землю эту. А вы чего прибыли, не сочтите за наглость.
  - Сбор ингредиентов для консолидации эфирных энергий, - "чего я гоню?" - не хватает нескольких веществ, их-то можно добыть севернее вашего городка. В старых шахтах, в отвалах - все там.
  У харчевника глаза на лоб полезли, но очередной глоток очистил его память от страшных слов. Не все ли равно, зачем этот маг приперся? Главное, что резать никого не собирается, а так пусть ходит. Деньги платит, так чего не пустить.
  - А чем торгуете? - спросил я.
  - Так, - Цирин явно не хотел отвечать. - То, что найдем тут, сделать можем кой-чего. Да вот наш коваль ушел, теперь и жестянок нет на продажу.
  - Я независимый маг - это так, чтобы не было проблем, - я подмигнул. - Значит, вся гостиница в моем распоряжении?
  - Да, хоть весь этаж занимай, мастер. Только моих соседей, уж прости, но иногда надо расположить на ночлег. Женки-то у нас злющие такие, чуть выпил лишнего, так гонят на мороз. Мы-то уже отвыкли от холодов, все в жар да в жар, что печной, что подземный. Вот и пускаю я соседушек, пусть ночуют, если не буянят.
  - А по утру ты первый с крынкой соленого?
  Цирин засмеялся. Поблагодарил меня за беседу и ушел, позволив прикончить ужин. Наконец-то, демоны его заберите.
  Каша остыла, но из-за чеснока и трав все равно была приятной. Даже в тухлятину напихай специй побольше, вкуснотищей станет. А каша, она и холодной оставалась кашей. Хлеба только не хватает, да где его тут купишь. Пашни не видать, клузинцы шахтеры, а не крестьяне.
  Да и эльфы редко видят свежий хлеб: то сухари, то грибы.
  Чтобы не ждать агента в комнате, я решил пройтись. И мне польза, и ему удобнее переговорить. Сомневаюсь, что уровень мастерства шпиона Клузина достаточно высок, чтобы проникнуть в комнату мага. Это не Колония Клавдия, не тот крупный городок. Держать в Клузине опытного мастера теней не выгодно, кто же будет разбрасываться ценными сотрудниками?
  Хотя, кто Катулина может знать. Мне вот не известны методы его работы, я даже не представляю, как работает шпионская организация.
  В окрестностях Клузина несколько эльфийских поселений, тут идет торговая дорога к Порт Такуну, логично было бы поселить в этой точке своего человечка. Чтобы он просто приглядывал за происходящим в округе. Ну, а информацию можно передавать через проходящих торговцев. Некоторые из них приносят жертвы не только торговому Богу и Императору - тени их покровительницы.
  Рыночная площадь была просто пятачком, в центре которого находился глубокий колодец. Никакой торговли на этом рынке не велось, прошли те времена, когда в город приходили караваны. Если клузинцам что-то и требовалось, они спускались с холма и шли к эльфам.
  - А ведь Император хитер, - пробормотал я, облокотившись на край колодца, - эти северяне не просто тут живут-поживают...
  Они ведь создают связи с эльфами! Вот такая догадка! И ведь похоже на правду, не одно поколение выросло в этих домах, с эльфами они живут в мире. Быть может, кто-то из алооких поселился и тут? Есть же изгои, куда им еще податься.
  Именно это нам и требовалось - связи. Культурные и родственные, эльфы должны войти в Имперский дом, стать нами, но при этом не утратить самих себя.
  Это не я выдумал, это мне говорил мастер Гильдии магов. Не думаю, что это заявлено официально, такой доктрины я не видел и не слышал о ней. Но у Гильдии есть свои капилляры, по которым передается информация. Тонкая работа, не всегда открытая, подобная той, которой занимается Катулин.
  - Куда ни плюнь, везде шпионы, - я потрепал себя за загривок.
  По площади ходили люди, в основном женщины, на меня они боязливо косились, но никак больше не проявляли внимания. Меня это укололо, все-таки я не такой плохой парень, чтобы все сторонились.
  Какой-то старичок вышел из трехэтажного дома, чей первый этаж занимала лавка, и направился ко мне. По походке и по выправке было понятно, что это местный лидер, вождь, легат Императора. Короче, староста.
  Я рассматривал пожилого человека, а он меня. Мы оценивали друг друга, чтобы выбрать правильную линию поведения. Понятно, что я воин и даже хуже - маг, но в Клузине жили северяне, а эти люди могут за себя постоять. Захоти я подраться, меня быстро прогонят.
  Без жертв, правда, не обойтись, но северяне спокойно встречаются со смертью.
  Староста был крепким мужчиной, лет так пятидесяти, с аккуратной бородкой в недорогом, но чистом платье. Ростом он оказался почти с меня, наверняка в молодости носил топор, а может и меч.
  - Вы так и будете тут стоять? - спросил староста.
  Он замер в шаге от меня и холодно улыбнулся.
  - Моим соплеменникам необходима вода, а вы отпугиваете хозяек.
  - Что, правда? Не думал, что от меня пахнет серой и злобой, - я поспешно выпрямился.
  - Мы не привыкли встречать гостей, тем более... таких.
  - Есть с этим проблемы? Маги как-то провинились перед вами?
  Староста пожал плечами и развернулся, приглашающе махнув рукой. Нагловато, но мне все равно. Красоваться тут не перед кем, так что можно побыть вежливым.
  Брошенные дома располагались на окраине поселения, лучшие, само собой, находились у площади. Чтобы никого не пугать и иметь возможность поговорить в одиночестве, мы отправились на окраину.
  Естественно, я думал, что это и есть агент Катулина. А что? Все логично, агент должен иметь влияние в том месте, где живет. Но я уже говорил, что не был знаком с методикой Катулина. А мастер-шпион предпочитал, чтобы его агенты просто наблюдали за происходящим и тихо информировали, произойди что-то интересное. Их даже так называли - наблюдатели.
  Силовыми операциями занимается иное ведомство.
  О наблюдателях я знал, но считал это просто красивым названием некрасивой профессии. Я не за себя говорю, а за жителей, они бы погнали соглядатая прочь из города, узнай, кто он такой на самом деле. Кому приятно, что за тобой наблюдают и день, и ночь. Хотя, казалось бы, зачем агенту наблюдать за поведением клузинцев? Они его не интересуют.
  Мы перебрались через разрушенную стену, остановились прямо напротив котлована, оставшегося от выработки. За котлованом располагался еще один, за ним еще - и так дальше. Они соединялись каменными мостами, которые уцелели только потому, что местные продолжали рыть землю. Кое-где я заметил заваленные входы в шахты, в дальнем котловане вход был открыт.
  - Я думал, тут только открытым методом добывали руду, - сказал я.
  Староста опять пожал плечами и почему-то спросил:
  - Вы маг?
  - А похож на ткача, да?
  - Будьте так добры!
  Я кивнул.
  - Это хорошо, уж извините, что я не проявляю должного уважения по отношению к уровню ваших знаний. Мне просто все равно, маг вы или нет.
  - Честно. Чем обязан такой честности?
  - Нам нужна помощь, - старик смотрел только вдаль.
  - Взываете о помощи? Прям по глазам вижу!
  - Нам действительно нужна помощь, - он бросил на меня взгляд, как камень из пращи. - Никто бы не обратился к магу за помощью, но кроме вас никто не справится с этой проблемой.
  - Ну, говорите, - я нетерпеливо махнул рукой.
  - Как вы наверняка понимаете, нам, жителям Клузина требуются деньги, чтобы покупать кое-какие товары. Производить все самостоятельно мы не в состоянии. Нам нужны деньги. И они тут, - он топнул ногой. - Но мы уже полгода не можем заниматься этим делом.
  - И кто же вам мешает?
  - Эльфы! Они наслали своих тварей, чтобы уморить нас голодом.
  - В таком вопросе вам лучше обратиться к властям.
  - Вы же говорили, что независимый маг, - старик, сузив глаза, смотрел на меня.
  - Ну, говорил, но в конфликт с алоокими я вступать не хотел бы.
  - Боитесь? - он кивнул и улыбнулся. - Все вы маги такие. Самостоятельно ничего не можете сделать.
  - Я хоть и молод, но на такой дешевый прием не поведусь, - фыркнул я.
  Хотелось сказать еще какую-нибудь гадость, но я сдержался. Нечего было обострять отношения, тем более с агентом я так и не встретился. А может, он меня так проверял? Я остановился, вздохнул, почесал за ухом, раздумывая.
  - Что хоть за твари?
  - И это просто любопытство, да.
  - Я те щас бошку пробью, - начал я закипать.
  - Уже пробивали. Но существа я не знаю какие. Обитают там, - он указал куда-то за горизонт. - Там лучшая выработка, добывали мы вулканическое стекло.
  - Здесь? Не знал.
  - В молодость мою камни были богаты, сейчас уже нет. Мы вам заплатим, если разберетесь с существом.
  - И сколько? Козу не возьму.
  - Стекло. У нас оно есть.
  Староста развернулся и ушел, ничего больше не сказав. Я смотрел ему в спину, затем перевел взгляд на котлованы. Существо говорите?
 

Глава 4. Занятие для добрых.


  А послать бы этого ублюдка к демонам! Да как же тогда? С агентом я так и не встретился, а вдруг мне тут целую неделю обитать. Слушать насмешки в свой адрес, драться за "честь", окончательно втаптывая в грязь репутацию мага. Или прослыть мальчишкой-дурачком, готовым "на слабо" сунуть голову в петлю. Что хуже?
  Для меня лично второе, но я помнил об основной задаче, ради которой притопал в Клузин. Вампирское логово и богатства Знания манили меня, ради этого можно было договориться с совестью и поступить глупо. Да и кроме Знаний у "искаженных" полно золота, они не тратят денежки на выпивку.
  Меч был при мне, походные зелья - я их не вынимал из потайных кармашков и сумки. Все, хоть сейчас прыгай в нору к гигантским паукам да руби их в капусту. Что уж там за тварь или твари, которых наслали эльфы в шахты. Зачем им вообще это? Как-то глупо, обычно эльфы не унижаются до того, чтобы тратить магию на чужестранцев. Они просто травят их! Никаких изысков, капля яда в колодец или посыпать "мертвой пыльцой" зерно на складах - вот их методы.
  Да и то, эльфы давно уже не пытаются вытравить набежавших с материка крыс. За это их самих заковывают в кандалы и отправляют на золотодобычу. Император устроил две показательные порки, и этого хватило, чтобы эльфы прекратили хулиганить. Они действуют теперь тоньше, создают такие условия, что люди сами готовы сбежать из Огненного Кольца.
  - А чем тебе демон в шахте не тонкое средство? - пробормотал я задумчиво.
  Ну, что ж, бывает раз в год и я ошибаюсь. На то я и мыслю, чтобы сопоставлять факты, делать выводы, анализировать. Можно и ошибиться, даже полезно, дабы не забывать о своем несовершенстве.
  На том я и успокоился, решив разобраться с тварюшкой. Всегда полезно ознакомиться с партизанскими методами ведения войны, которые используют эльфы. Так, на всякий случай, вдруг пригодится в будущем.
  По тропам вокруг выработок я добрался до отдаленных шахт, преодолев с десяток котлованов. Я поглядывал вниз, на склоны, рассчитывая заметить драгоценный металл, но все ценное уже давно растащили. Стеклянные шахты, не имея опыта, найти сложно. Явная примета - базальтовый монолит скалы, рожденной вулканической активностью. Надо знать, где искать. Не каждое извержение вынесет на поверхность драгоценный материал.
  Стекло, это даже не металл, ну, и не стекло точно. Твердое вещество, едва поддающееся обработке. Для простоты торговцы зовут его черными алмазами, либо просто алмазами. Из этого вещества куются прочнейшие доспехи, которым не страшен даже выстрел из стреломета!
  Конечно, от внутренних переломов эти доспехи не спасут, но стрелу остановят точно. Я сам видел это, когда эльфы попытались пробиться в форт, чтобы освободить своего родича из-под стражи. Среди толпы атакующих был один единственный воин, облаченный в нагрудник из стекла. Он выжил, но ходить сам не мог. Эльфы утащили своего предводителя и более не пытались испытать на прочность легионеров.
  По наличию кучи не раз просеянной породы, сваленной в овраг, я понял, что это те самые стекольные шахты. Местная детвора наверняка приходила к отвалу каждый день, вооружившись ситом и терпением.
  Глубокая трещина, появившаяся тут лет двести назад, была до верху наполнена щебнем, черным песком и пеплом.
  - На сколько ж эти шахты тянутся? - в ужасе проговорил я, обратив взгляд на темный провал.
  Для добычи стекла горняки прорубили с десяток ходов, но уцелело лишь два. Один был намерено завален, а второй, раззявив черную глотку, пялился в небо. Подпорки совсем прогнили, никто их не удосужился сменить. Шахтеры постоянно рисковали, спускаясь в эти шахты. А тут еще существо - что за существо-то, тьма вас всех!
  Я подкрался к входу, заглянул внутрь, выглянув из-за угла. Никто на меня не кинулся, хотя я ждал этого.
  Тьма, поселившаяся в подземелье, была плотной только у входа. Дальше, где тоннель резко уходил вниз, делая поворот, едва заметно поблескивало что-то красное. Это были кристаллы, никак иначе. Где выкапывают стекло, там и находят прожилки этого минерала. Бесцветные кристаллы несли в себе заряд огненной стихии. Если правильно их обработать, то можно использовать вместо фонарей.
  - Богатая жила была, - высказал я мысль. - Город не зря так разросся.
  Даже сейчас Клузин производил впечатление, хотя бы своими развалинами. Стена, опоясывающая городок, тянулась на несколько миль. В лучшие годы в Клузине проживало несколько тысяч человек, занятых тяжелым трудом. А может и больше, северяне народ неприхотливый, им не требуются театры, чтобы считать себя счастливыми.
  О богатстве месторождения говорил тот факт, что горняки даже не стали выкорчевывать кристаллы. А ведь это тоже ценный товар, лет пятьдесят назад их отрывали с руками, как горячие пирожки. Тогда как раз пришел пик моды на все эльфийское. Особенно на предметы западных эльфов. Некоторые матроны доходили до того, что покупали особые зелья, заставляющие глаза гореть огнем.
  Я как-то попробовал эту гадость, а потом еще дня два валялся в кровати, не смея открыть глаза. Зелье повышало светочувствительность.
  Отпрянув от входа, я оперся спиной о камень и задумался.
  Ну не дурак ли? Без плана, без карт, без проводника лезть в логово неизвестно кого. Зачем? Чтобы дождаться агента Катулина? А нужен ли он мне, какую информацию он сообщит? Скорее просто передаст мастеру, что я согласен заняться этим делом.
  Я выдохнул - изо рта вырвалось облачко пара. Солнце шло к закату, и здесь чувствовалось наступление полчищ тьмы. Вход в шахты выдыхал горячий воздух, попахивающий непереваренной пищей. Балки, поддерживающие свод, прогнулись и в тени напоминали гнилые пеньки зубов.
  У меня на лбу выступил холодный пот. Что-то недоброе точно ощущалось. Я может и не самый лучший маг, но присутствие демона могу почувствовать. Особенно демона, попробовавшего человеческую кровь. Это как дикие кошки из Черноземелья, стоит им попробовать человека, они начинают охотиться на этот изысканный и не такой уж опасный деликатес.
  Да, люди жили даже в таком ужасном месте как Черноземелье. Мы везде живем, как крысы или насекомые.
  - Обследую верхний уровень, там гляну, - прошептал я.
  Мой собственный голос казался странным и опасно громким на притихшем плато. Ни зверья, ни насекомых - они испугались не человека, не его разрушительной силы, пробивающей толщу камня. Нет, зверь ушло отсюда недавно. Кое-где валялись кучки засохшего помета.
  Медленно развернувшись, я отступил на пару шагов и уставился прямо на вход. Ожидал, что кто-нибудь попробует добраться до меня. Но эльфы - если это их работа - не дураки, они понимают, что имперский маг может выманить на открытое место чудовище и там прихлопнуть. А осмелится этот маг забраться в кишку каменного великана, стоящего ногами в крови земной? Вот осмелится он пройтись по темным коридорам, даже не зная, что там обитает?
  Вызов - он самый.
  Вызов всем моим навыкам.
  Я усмехнулся и пошел вперед. Пройдя под нависающей балкой, я оказался в темной зале. Света едва хватало, чтобы осмотреться. Я стоял прямо в проеме, у всех на виду, разве что штаны не снял, приглашая демона позабавиться.
  Ладонь поглаживала рукоять меча, глаза высматривали врага. Но его тут не было, шахта дышала, как живое существо. Где-то внизу шуршал камень, шипели нагретые подземные воды, слегка попахивало кислотой и серой.
  На месте демона я бы спрятался как можно ближе к источнику пламени либо в кислотном озере. Все это можно найти на нижних уровнях, где еще осталась ценная руда.
  В углу зала шахтеры бросили свои инструменты: кирки и мотыги были ужасно изношены. Как они ими работают? Раз шахтеры не пришли за инструментами, значит, все взаправду! Это не глупая шутка старосты, не уважающего магов. Нет, тут действительно что-то водится, бродит по нижним тоннелям, мечтая отведать горячей плоти.
  Кто же там может быть?
  Я лихорадочно рылся в памяти, выискивая названия существ, обожающих подобные места. Но эльфы-то могли подбросить сюда все, что угодно. По части пакостей у них богатая фантазия.
  Кто угодно, любая тварь, да хоть призрак! Все тут может быть. Призрак, кстати, еще не самый худший вариант, магу больше проблем доставляют существа, обретшие плоть.
  Я прошел вперед, оставив свет за спиной. По спине тек пот, без брони я чувствовал себя неуверенно. Вот не купил, не думал, что придется лезть в треклятые подземелья так рано. Да даже если и пришлось, я не думал, что встречу нечто, способное пришить меня! Севернее - пожалуйста, сколько угодно возможностей сдохнуть. Тут - нет, тут такого не могло быть.
  Сглотнув, я принялся глубоко дышать, чтобы унять дрожь и успокоиться.
  - Яички поджались, да, герой? - я хмыкнул, но неуверенно.
  Мое гороховое достоинство наверняка выглядело смешно в тот момент. Достоинство героя - кривой стручок и две сушеные горошинки.
  Не смешно, совсем не смешно. Не получалось отвлечься.
  Обнажив меч, я отвел руку за спину, держа клинок параллельно земле, острие смотрело во тьму - на врага. Мне казалось, что я вижу красные, недобрые (а какие еще?!) глаза. Но это только мое воображение. Я стоял вполоборота, смотря левым боком на фронт, щита у меня не было, но левая рука все равно замерла на уровне груди. Не защитит, но выработанная привычка.
  Нет, не люблю подземелья. Это совсем не мой профиль, абсолютно! Меня учили бороться с врагом на открытой местности, направляя полет стрел или камней во врага. Артиллерия или лучники - вот кому я должен оказать поддержку в бою, как маг воздуха. А подземелья не моя специализация.
  Ненавижу специализацию, она ведет к гибели.
  Эта мысль подействовала отрезвляюще, страх не ушел, но я перестал срываться в панику. Утерев холодный пот, чтобы он не заливал глаза, я двинулся вперед и вниз. Все так же, вполоборота с клинком на уровне живота, готовым уколоть всякого, кто ринется из тьмы.
  Почему я не осветил зал, в котором оказался? Глупый поступок, вот почему. Я все равно никого не увижу, а свое положение выдам. Противник уже почувствовал меня, как и я его. Но ему придется постараться, чтобы обнаружить мага. Да, демоны легко нас чуют, мы для них что фонари для светлячков, но я это племя знаю, смогу скрыться. Смогу, никак иначе.
  Я не использовал магию даже для того, чтобы скрыть свои шаги. Тихий шорох сопровождал меня, подобно тени. Я ничего не видел, глаза были открыты во всю, но света было недостаточно.
  Яркая трещина бесцветного кристалла не разгоняла мрак, а сгущала его. Но ниже его становилось больше, подобно битому хрусталю кристаллы усеивали поверхность тоннелей и освещали все вокруг. Но до тех туннелей еще следовало добраться, на месте демона я бы атаковал сейчас, когда глупый маг ничего не видит.
  Но демон был не умнее меня. Правильно, я же знаю их повадки. Он не может вычислить мои действия, оценить степень угрозы. Он не знает, кто я, и боится! Да, боится. И это не мои выдумки, эти существа так трепетно относятся к своей смертной оболочке, что стыдно становится за столичных сибаритов. Те - лишь набивали животы и трахались, подобно вшивым собакам. А демоны лишены всех этих наслаждений, высшее наслаждение для них - сам процесс жизни.
  И они страшатся вернуться в свою реальность, освободить свой бессмертный дух от оков жизни. В бессмертии нет ничего сладостного, это стагнум - недвижимость, лишенность всего.
  Потому демон боится того, кто пришел отобрать наслаждение.
  Я ухмылялся, я наслаждался своим могуществом - лишить разумное существо самого ценного, что у него есть, это дикость, сладкая как вино. Страха больше не было, только желание найти и уничтожить, но не так быстро. У нас вся ночь впереди. Чаша моего наслаждения глубока, я выпью ее до дна.
  Такие перемены характерны для меня, вихри мыслей отличают мой дух, даруя власть над стихией воздуха.
  Я спустился глубоко под землю, далеко в другой жизни остались проблемы и цели. Прошел я через тьму, в которой поджидала смерть. Оказался в алых залах. Сейчас я существовал в другом мире, иная реальность окружала меня. Я стал частью этого замкнутого пространства, в котором существует враг. Мы с ним спаяны, знаем друг друга лучше, чем закадычные друзья.
  Краткое мгновение всезнания, окруженного черной толщей камня.
  Становилось горячо, жар проникал в легкие. Перед глазами плыл красный туман. Я шел по путеводной нити, брошенной в лабиринте. Бесцветная нить освещала дорогу алым туманом, в котором чудился пустой и мертвый взгляд. Мертвец, пригвожденный к стене, он наблюдал за тем, как я иду по лабиринту, как держусь левой рукой за нить.
  Мои пальцы чувствовали эту нить, она здесь не случайно. Ее мне дала Теневая Леди - хозяйка земли сей. Владычица жизни и смерти.
  На одном конце нити была жизнь, на другом - смерть. Какой же конец держал я?
  Но я не думал об этом, мысли остались на поверхности.
  Меч в моей руке покачивался в такт шагам, он вибрировал, чувствуя кровь врага. Алые краски проникали в металл, поглощались им из пространства. Оружие тяжелело, но и мое тело преображалось. Между сознанием и физическим телом нарастал ледяной панцирь силы.
  В мышцах играл огонь, идущий из глубины земли. Наверное, я все же держал смерть на конце своей нити. Ее-то я нес существу, который приближался ко мне.
  Шахты сужались, мне пришлось пригнуться, чтобы идти дальше. Не лучшее положение для битвы, особенно, если кто-то нападет с тыла. Но я не ожидал таких хитрых маневров от безмозглой твари - да, да, именно такой! Я уже знал, что этот могучий демон всего лишь "пьющий". Существо, живущее за счет других, поглощающее чужую жизненную силу.
  Стены были изуродованы его когтями, такие шрамы ни с чем не спутать.
  Глубокие борозды разрывали нить, старались добраться до основания кристального пласта. Подземелье винтом уходило вниз, следуя за нитью, чтобы всегда иметь свет. Пусть свет и напоминал о крови, боли и страданиях.
  Я находил останки, жертвы демона не походили на людей. От них осталась только кожа да осколки костей. Кожа была разорвана на полосы и пологом отделяла один тоннель от другого. Демон обитал где-то поблизости, это был его дом, его украшения.
  Жаркий воздух поднимался из глубины, неся запах раскаленного камня. Дышать было тяжело, но я не замечал этого, слившись с миром шахты. Я был таким же камнем, как и все вокруг, мое сердце сковал лед концентрации, руки жаждали творить боль. Я мечтал вырвать сердце демона и бросить его в поток магмы.
  Ветер подземелья играл с костями, из которых высосали мозг. Демон разбивал кости и подвешивал их под потолком, используя жилы или волосы вместо веревок. Меня не пугали чудовищные украшения, наоборот, я был им рад. Они как нельзя кстати подходили алому сумраку, из которого на меня смотрел слепой мученик, распластанный на стене.
  Цепи не могли сдержать его, его разум мог путешествовать, не обращая внимания на путы.
  Взгляд пригвожденного преследовал меня, отвлекал от работы. Он намерено нарушал мою концентрацию, не желал, чтобы я уничтожил его дружка. Наверняка то был эльф-маг, подбросивший тварь в эти подземелья.
  Я еще с ним поквитаюсь.
  Он что-то говорил, наверное, хотел испугать меня, но в том состоянии, в котором я пребывал, ни одно слово не могло пробиться сквозь слои ледяной брони. Я был спокоен, лелея в сердце цветок ненависти, жаждущий крови.
  Демон появился, вышел в грот, вдоль стены которого я пробирался. Тварь напоминала шестиногово ящера, только тощее. Вытянутая морда, оканчивающаяся хоботком, смотрела прямо на меня. Паучьи глаза как диадема украшали приплюснутую голову создания эльфов.
  Этот демон явно был неестественного происхождения, слишком уродливо, лишенное красоты существо. "Пьющие" больше похожи на котов и намного опаснее, чем эта насмешка над магическим искусством.
  Я осклабился, отсалютовал мечом врагу. Как хорошо, отличное место для битвы! В левой руке у меня спало атакующее заклятие, я опять пренебрег щитом. Меч вибрировал, напоминая змею, жало было направлено на морду твари.
  Демон, лишенный разума, взревел, поскреб передними лапами камень и только тогда бросился на меня. Глупому созданию повезло, что я не вооружился арбалетом или копьем.
  Тощее, нескладное тело взмыло в воздух. Хобот вытянулся, раскрылся подобно бутону цветка. Из пасти твари хлынул поток ядовитого воздуха, но я был проворнее. Стремительно выбросив руку, я бросил в летящего врага сгусток энергии. Сфера ударилась в брюхо демона и взорвалась.
  Дождь из кроваво-костных обломков пролился на пол. Существо развернуло в воздухе и отбросило вверх. Демон насадился на сталактиты, заверещал, пытаясь удержаться на каменных копьях.
  Он упал вниз, прямо к моим ногам. С потолка сыпались обломки, тварь продолжала выплевывать зеленоватый яд, но все мимо. Я подскочил и принялся рубить конечности твари, зля это уродливое создание.
  Оно не умирало, продолжало верещать и извивалось, стараясь царапнуть меня футовыми когтями. Меч не наносил демону серьезного урона, тяжелые удары обрушивались на тварь, но только ломали кости, лезвие не могло рассечь прочную кожу.
  - Какой трофей! - сквозь зубы выкрикнул я.
  Из этой шкуры выйдет превосходный доспех!
  Я удвоил силы, позволив броне треснуть, выпуская праведную ярость на волю. Кружа вокруг поверженного демона, я рубил и колол - последнее не приносило вреда твари. Только раз мой укол достиг цели, я пронзил хобот, чуть было не оторвав его! Но мышцы в этом омерзительном отростке были крепкими, демон втянул хобот, зажав лезвие.
  Кровь хлестала из пореза, не дав существу вырвать из моих рук клинок. Я освободил оружие, отбежал в сторону - демон попытался достать меня передней лапой.
  Он не давал мне передышки, ползал следом за мной, не обращая внимания на травмы. Я не позволял ему встать, нанося удары по ногам. Рожу это уродство теперь прятало, опасаясь, что я лишу его глаз.
  Демон не давал мне времени сконцентрировать, приготовить заклятие. Скорость, с которой мы кружили по залу, была ошеломляющей. Я не замечал ее, сливаясь с жарким сквозняком. На выровненном полу грота мы могли кружить до тех пор, пока не кончатся силы. И у демона их было намного больше, без мозгов он все равно понимал, что имеет преимущество.
  Время играло ему на руку. Я пытался поглощать силы из окружающего меня алого жара, но тщетно. Энергия не успевала преобразовываться, накопленные запасы, которые я собирал по пути сюда, уходили. Мои руки и ноги истончались, броня покрывалась трещинами, а взгляд ловил проклятого эльфа.
  Разум возвращался к телу, ошеломленно взирал на повреждения, которые я нанес сам себе. Из-за переизбытка силы лопались сосуды, инстинкты были позабыты, и тело выкладывалось на максимум. Мышцы трещали, грозя лопнуть, подобно канатам. Через минуту все будет кончено, тварь просто схватит меня, подтащит передними лапами и вцепится клыками в лицо.
  Я видел это будущее, оно было так реально, что не требовался гадатель.
  Конечно, умирать я не собирался здесь.
  Кружа по залу, я отмечал каждый тоннель, закрытый так полюбившимися демону кожаными занавесями. Черепа взирали на наш танец и подбадривали демона. Мертвые были на стороне своего убийцы, тварь успела насосаться душ, овладела ими. Рабы помогали своему хозяину, а я ничего не мог поделать.
  Были ходы, ведущие дальше - вниз, к огненным морям, рождающим вулканическое стекло и демонов. Тварь не смела туда идти, завалила ходы грудой костей. Демон желал позабыть о своем происхождении, забыть о бессмертном стагнуме.
  Где рождения источник - там и смерти лик.
  Мое время подходило к концу, единственный шанс - вот он. Я развернулся и перемахнул через груду костей. Потеряв ритм, я подпустил демона ближе к себе, его когти разорвали рубаху и кожаные ремни. Перевязь с ножнами улетела в сторону, выбив сноп искр из камня. Не страшно: меч со мной, спина цела.
  Потолок был низкий, я едва не задел его лбом, упал на спину, перекатился на бок и мгновенно вскочил на ноги. Я бросился на встречу темноте, не глядя ступал по круто уходящему вниз тоннелю. Бежал, падал и погружался в темноту. На миг я подумал, что умер, а это лишь бегство от правды.
  Глупая мысль.
  Демон остался позади, он замешкался на какие-то секунды, боясь переступить границу. Дом, место рождения пугал его, но голод был сильнее.
  Я услышал, как что-то тяжелое врезалось в груду костей, разметало их в стороны, растоптало сухие остатки. Тяжело ступая - он не мог бежать или не хотел - существо следовало за мной. Я слышал собственное дыхание и скрипучую поступь врага. Все-таки я смог нанести ему урон, разбив кости ног, эта тварь едва поспевала за мной.
  Моя ледяная броня окончательно растаяла, разум ухнул в кипящий чан боли, заполненный болезненными сигналами от поврежденного тела. По лицу текла кровь, но зубы, похоже, остались на месте. Во тьме я на что-то налетел, разорвав щеку - вот из нее-то и хлестала кровь.
  Кровь возбуждала демона, он ревел, бился головой о стену. Я же только смеялся, сам не ведал причины этого веселья. Редко удается побегать от смерти, а это весьма бодрит. Чего ж тут не радоваться?!
  Тем более, моя реакция пугала демона. Он уже понял, что я не простой шахтер - даже его куриных мозгов хватит на это. Шахтеры ведь не обучены магии! А тут этот сумасшедший еще бегает среди раскаленных камней и ржет! Ну, безумец, как же иначе.
  Демон отстал, а я вырвался из темного тоннеля, задыхаясь и кашляя смехом. Воздуха не осталось, его сожгла горящая земля. Алая кровь ее протекала прямо у выхода из тоннеля. Я не успел затормозить, прыгнул. По счастью с той стороны имелся берег, вдоль которого текла лавовая река.
  Приземлился я неудачно: упал на одно колено, сгруппировался и боком соприкоснулся с жарким камнем. Ткань на плече начала потрескивать, волосы скручивались из-за жара. Поджав ноги, я поднялся и резко развернулся. Из тоннеля никто не выходил, не старался перепрыгнуть через реку.
  Я не обольщался, тварь всего лишь пошла другим путем. Охотится, понимаешь!
  - Кто еще охотится! - заорал я.
  Все равно не имело смысла скрываться.
  Сапоги после этого похода в подземелье точно придется заменить. Кожа тлела, гвозди в подошве плавились, а уж мои пятки точно обуглились. Но я представлял, как славно будет отведать жареного демона. Ведь ему тоже придется испытать страшную боль, пройдя так близко к ужасной реке.
  Толща каменной крови ворочалась в русле, стекала вниз - глубже, в далекие миры, недоступные человеку. Гул и вибрация пропитывали камень, мешали обнаружить врага. Но и демон не мог меня обнаружить, мы опять вернулись к тому, с чего начали.
  Он взвыл. Это был крик боли, кто-то повторил его крик, быть может, эхо? Но эхо было другим, словно принадлежало другому существу.
  Еще демон? Почему бы и нет!
  - Да хоть двадцать, - подумал я и пошел на крик.
  Никакой хитрости, просто - к цели! Пришло время прикончить это ничтожество, забрать свое и прибить отрубленную голову демона к воротам Клузина. Пусть эльфы знают, что Империя не заметит, как вырежет все их племена. Пусть северяне трепещут, помня о могуществе имперского мага.
  Я шел вдоль берега подземной реки, освещенный все тем же алым светом. Меня испытывал на прочность пламень, но я был сильнее его, не обращал внимания на ожоги. Подошвы прилипали к земле, мешали, но без сапог еще опаснее. Зато клинок как заново родился, явившись из горна кузнеца. Он был так же прочен и надежен, в нем бурлила сила, которую я направлял.
  Теперь кожа демона не остановит лезвие.
  Демон прыгал с камня на камень, поднимающихся ввысь до самого потолка. Тут был грот, одну треть которого занимало огненное озеро. Из него-то и вытекала алая река, неся боль и разрушение всем, кто встретится на ее пути. Демон пролез в зал через одну из дыр в потолке. Огонь оставил ходы для себя, ими воспользовалось существо, застрявшее теперь на сталагмитах.
  Базальтовые истуканы крошились под весом демона, их основания были подточены стоячим огнем. Поверхность озера покрывала черно-красная корка остывшей породы.
  Заметив меня, демон преисполнился радости, словно я собирался его вывести из огненной темницы. Вывести за ручку на поверхность, где холод и много свежего мяса. Демон смотрел на меня со смесью страха и алчности, я с легкостью читал его эмоции. Меня ведь этому учили.
  - Ну, иди сюда, мне надоело за тобой гоняться! - довольно нахальное заявление, но в тот момент я верил в него.
  Демон прыгнул на каменную колонну, которая, треснув, накренилась и начала медленно, неуверенно рушиться. От столба отлетали куски породы, падали в лавовое озеро, пробивая бреши в черной броне. Всплески, языки пламени, окружающие падающую колонну. Демон по-кошачьи цеплялся когтями за испещренный трещинами камень, боясь рухнуть в смертоносное озеро.
  Я с радостью отметил, что ему так же трудно дышать, как и мне. Но я не обращал внимания на недостаток воздуха, мне хватало огня, пропитавшего это место. В горне тоже можно выжить, если знать как. Чистая энергия так легко поддавалась моей воли, я ковал из нее победу.
  А вот враг мой был лишен этого навыка, он забыл о нем, вернувшись в мир реальный. За это он поплатится.
  Колонна оседала, плавилась, огонь поднимался по столбу, подобно плющу. Языки пламени переплетались, меняли цвет и интенсивность. Они завораживали, но я смотрел только на демона, наслаждался его мучениями. Боль - всегда доставляет удовольствие, приятно видеть, как истязает огонь тело твоего врага.
  Тварь получила по заслугам, попав в ловушку.
  Огненные стебли достигли задних лап существа, обожгли его. Зверь взвыл, принялся топтаться на накренившейся колонне и сорвался. Он плюхнул прямо в огненное озеро, его жалкие конечности погрузились по колени в раскаленную породу. Кровь земли не пощадила убежавшего сына, огонь уничтожил прочную кожу, но не успел добраться до мышц и костей.
  Существо было защищено лучше, чем я рассчитывал. Но это и неудивительно, эльф знал, где будет обитать его творение. Эта мерзость вырвалась из ловушки. Скача по хрупкой поверхности жаркого озера, демон добрался до меня.
  Мне хватило одного удара, чтобы отсечь мерзкую голову. Меч прошел сквозь слои кожи, мышц и разрубил кость. Силы, вложенной в клинок, хватило, чтобы лезвие не застряло, оно прошло насквозь. Черная кровь твари остудила клинок, высосала из него накопленную энергию.
  Клинок стал намного легче, потерял свои свойства.
  Но тварь не умерла сразу, она корчилась в судорогах, пыталась ползти, отталкиваясь обугленными культями. Ни запахи, ни звуки не достигали меня, огонь пожирал их вместе с воздухом. Жар обрушился на меня, подобно лавине. Я отшатнулся от озера, прикрывая лицо рукой, потерял равновесие и упал на спину.
  Камень, таящий в себе боль, встретил меня с радостью, огненным хлыстом он ударил вдоль моего хребта. Я перевернулся, встал на четвереньки, ощущая, как горит кожа. Я успел поднять до того, как пламя поглотило меня.
  Из озера тянулись кроваво-красные руки, схватившие останки демона за нижнюю часть туловища. Существо начало плавиться, истончаться, подобно тающему куску льда. Сила уходила из этого тела, перетекала в огонь земли. Я видел лица, уходящие вместе с силой.
  Руки тянулись ко мне и к голове создания, но я не собирался связывать свое будущее с подземной стихией. Бросившись прямо в сплетение рук, я чудом добрался до отрубленной головы, которая непрестанно моргала, страшась своей судьбы. Схватив голову за хобот, я бросился бежать.
  Прочь из пещеры, скорее на воздух!
  Легкие жгло немилосердное пламя, оно звало меня. Я должен был стать его частью: частица воздуха желанна для пламени, наш союз вечен. Но это пламя не было моим союзником, оно насильно собиралось меня покорить. А этого я допустить не мог! Это не политический союз, заключенный Императором, не право сильного. Союз магии может быть построен только на доверии, как эта проклятая любовь у поэтов.
  Руки схлестнулись у меня над головой, осыпав огненной крошкой. Раскаленные шарики породы прожигали одежду и кожу, навсегда оставаясь в моем теле. Подземный огонь понимал, что я ухожу, но отправлял на поверхность частицу себя.
  Он желал метаморфозы.
  Я пересек реку лавы, взвился по крутому тоннелю, оказавшись в страшном зале. Камень вибрировал, за мной тянулся огненный змей, толкая впереди себя легионы удушливого газа. Смертельная доза - хватит и магу. Тело изнывало от недостатка жизни в воздухе. Я не мог дышать.
  Энергия пламени перестала мне подчиняться, хаотичные движения потоков способны были убить всякого. Я бросил этот канал питания, надеясь, что мне хватит сил добраться до поверхности.
 

Глава 5. Направление ветра.


  Чтобы экономить ресурсы, я отключил восприятие. Это помогало не обращать внимания на боль. Глаза видели дорогу, я так же держался за путеводную нить, которая налилась багровым пламенем. Она поторапливала меня убраться из затопленных лавой пещер. Извержения не будет, слишком мала сила у огня, но логово демона лава пожрет.
  О ножнах я не думал - себя бы спасти. Глаза слипались от пота, крови и тьма знает чего еще. Ресницы сгорели, брови - наверняка тоже. Зато все паразиты, которые были на моем теле, наверняка сдохли. Хотя я тщательно слежу за гигиеной, но эти членистоногие способны выжить даже после обтирания пеплом и купания в соленой моче Пенобородого.
  Нить не подвела, она помогла мне найти дорогу к поверхности. Ближе к выходу нить тускнела, пока полностью не погасла. Кто бы ни бросил ее тут, он сделал доброе дело - спас гражданина Империи, честного мага. За это Божеству, что покровительствовал мне, следует принести дар.
  Знать бы еще, кто этот благодетель. В Королевстве полно богоподобных существ, готовых прийти на помощь живым. За определенную плату, конечно.
  Когда жар отпустил, воздух заполнил пустые тоннели и штольни, я остановился, чтобы передохнуть. Не знаю, сколько я провалялся в каменном коридоре, но живительная прохлада излечила меня. В шахтах было все так же жарко, но это не шло ни в какое сравнение с огненным ужасом внизу.
  Я чувствовал, как по соседним тоннелям движутся ядовитые газы. Подземный огонь все еще лелеял мечту отыскать меня и вернуть в лоно. Я не двигался, созерцая сквозь стены потоки энергий. В моем коридоре преобладал чистый воздух. Я удачно расположился прямо под вентиляционным колодцем. Если присмотреться, то можно рассмотреть звезды. Или это только воображение израненного сознания?
  Рваная кристальная линия нервно пульсировала алым, предупреждая об опасном соседстве с ядом огня. Но я не двигался, сам знал, что следует убираться. Рано еще, необходимо подлечиться.
  Морщась, стараясь не потревожить покрасневшую, а кое-где и почерневшую кожу, я добрался до поясной сумки, в которой завалялись пузырьки. Лекарства не пострадали, фляга с водой была пуста. Вода испарилась даже сквозь серебро - я таскал флягу, покрытую изнутри серебром, чтобы обеззараживать воду. Да и в борьбе с демонами эта жидкость пригождалась порой.
  Вспомнив о воде, я понял, что помираю от жажды. Сколько ж я веса потерял? Установить было сложно.
  Я употребил два пузырька - одно лекарство способствовало регенерации мягких тканей, другое - укрепляло общее здоровье. Жжение в руках, ногах... ар, да везде! Оно сменилось на приятное покалывание, напоминающее о прохладных руках массажиста.
  - Сейчас бы в термы, - проскрипел я.
  Голос едва слышен, глотка походила на пустыню - ни капли влаги.
  В своем закутке я просидел почти до утра, дожидаясь, пока мои ткани восстановятся достаточно. О полном выздоровлении не могло идти и речи, но хотя бы я мог идти. Сердце работало в бешеном ритме, разгоняя кровь по сосудам, чтобы кожа быстрее восстанавливалась.
  Зелье стоило пару золотых - огромные деньги, но оно того стоило. Не умирать же от жадности?! Как говорится, в пустыне золото не выпьешь.
  Чуть придя в себя, я провел ревизию вещей. Что-то оказалось утеряно, пока мы с демоном играли в салочки, что-то испорчено. Туника превратилась в лохмотья, штаны были прожженны во многих местах - на тряпки! Ну, а сапоги представляли жалкое зрелище. Я боялся их снять, чтобы не видеть страшные ожоги на ступнях.
  Только благодаря навыкам мага, я сдерживал лавину боли. Лишь слегка позволял нервам сигнализировать о повреждениях. Ужасны они были, на таких ногах не выйти из подземелья. Но я маг, я вышел.
  Питаясь силой, разлитой вокруг меня, я мог быстро восстановиться. Ближе к поверхности воздух свежел, насыщался водяными парами - после жара подземной топки даже эти крохи удовлетворили меня. Я уподобился растению, которое поглощает энергию из окружающего его мира.
  Но не на рост, а на восстановление я употребил отобранные у природы силы.
  Медленно, вечность спустя я выбрался из шахт. Меч и трофей были со мной, но так хотелось их бросить. Бесчестный поступок, я не бросил товарища, хотя он пострадал сильнее меня. Меч не мог самостоятельно восстановиться, а я не умел его ремонтировать волей.
  Оказавшись на поверхности, я с наслаждением вдохнул ночной воздух. Всей грудью, всем своим существом я насыщался сладкой и такой родной силой.
  Солнце поднялось на востоке, но горное воинство заключило союз с ночью. Хребты закрывали горячие лучи весеннего светила, такого молодого и чистого. Я рад был присутствию ночи, мне казалось, что она разделяла радость моей победы.
  Ну, я не мог не улыбнуться.
  Приятно, боль отступала, часть я блокировал. Тело - мое оружие, оно так же требует ремонта, как и клинок.
  Я потащился прочь от шахт, спеша урвать наслаждение прогулки с ночью. Для меня она не была Божеством, скорее верная подруга, преследующая воина в конце марширующей колонны. Она всегда готова прийти на помощь, обогреть вниманием, утолить жажду и помочь забыться смертью. О таких спутницах мечтает каждый воин.
  Я прошел половину пути, когда заметил, что по дороге приближается человек. Он не был вооружен - это я определил сразу и успокоился. Магом он так же не был, я был так напряжен, что нервно реагировал на любые флюктуации энергии вокруг. Человек ненамного портил своим присутствием потоки, лишь слегка искажал течения.
  Мне не требовались глаза, чтобы узнать его. Мой дух видит дальше, чем чувства. То был Цирин, харчевник, у которого я остановился.
  Он спешил ко мне, был чем-то взволнован. Я понял, что это и был агент Катулина. Что ж, логично. Все приезжие останавливаются у Цирина, к нему ходят мужчины из деревни, чтобы напиться, позволить языкам сообщить шпиону все, что держали их головы в тайне. Все безотчетно верили харчевнику, подливающему дешевый алкоголь и такому глупенькому с виду. Удачное прикрытие.
  Никто не удивится, если Цирин вдруг решит уехать.
  Раз я сразу не разгадал в этом простачке агента, значит, он не был лишен таланта. В тенях проложена его дорога служения Императору. Я открыто улыбнулся, выпрямил спину, чувствуя гордость за этого человека. Верным и доблестным был этот муж!
  Цирин заметил меня и прибавил ходу, забавно семеня ногами. Я не торопился, все равно мы встретимся и пойдем одной дорогой. Уходящая ночь была так хороша, но на востоке уже алел жар. Хотелось забраться в пещеру, обложиться льдом с самого страшного северного тороса и так заснуть лет на двести! Кожа зудела, боль в ногах становилась все назойливее.
  Человек мне мешал, но прогнать его я не мог. Это шло в разрез с моей легендой, легендой о великом маге победители зла! Обязательно с большой буквы этот титул, никак иначе.
  Харчевник наконец добежал, остановился в двух шагах, преградив дорогу. Он не мог отдышаться, пристально смотрел на меня, уперев руки в колени. Тень закрывала мое лицо, рвань одежды пряталась за легким мороком заклятия.
  - Слава Императору, что с вами все в порядке, мастер! - наконец выдохнул он. - Не думал, что вы пойдете... туда. Старший не давал распоряжений насчет демона, я думал, он собирался вызвать мастера из Гильдии. А вы... какого хрена туда поперлись?! Идиотский поступок! Я едва... о, Император!
  - Всего лишь разминка, - я пожал плечами, стараясь не морщиться от боли, - решил немного подрумяниться. Разве это так плохо?
  - Ладно, нет, что вы, мастер, - Цирин выдохнул, утер лоб и склонил голову: - Прошу простить меня, мастер. Это мой недогляд. Я полагал, Трикс не решится сделать вам это предложение!
  - Но его ненависть оказалась сильнее страха, вы недооценили его.
  - Виноват!
  Я хохотнул, напугав харчевника. Он не ожидал, что молодой маг, явившийся в Клузин, вернется живым из шахты демона. Он полагал, что я погибну там! Вот ведь глупый человек, а еще служит Катулину.
  Но оскорблять его я не собирался, недальновидность простительна, по крайней мере, Цирин не мешал мне работать. Это испытание я выдержал с честью и гордился собой! Раздулся как жаба во время брачного сезона, даже кожа сейчас походила на жабью.
  - Значит, шепчете в две пары ушей? - Цирин недоуменно уставился на меня. Я ухмылялся, хотя он все равно не видел лица моего. - Я имею в виду, что вы служите старосте в качестве шпиона и при этом сами за ним следите? Это достойно овации!
  - Шпионю - громко сказано, всего лишь информирую его. Он доверяет мне и ни в грош не ставит. Это выгодно.
  Я кивнул, соглашаясь. Шпион не заботится о чести, его идеал - эффективность.
  - Когда я сообщил о вас и роде вашего занятия... Трикс показался мне страшно напуганным! Я не мог представить, что он решится заговорить с вами.
  - Вы не северянин? - я прищурился. - По духу, я имею в виду.
  Цирин помотал головой, сказал, что рожден тут, в Королевстве. Ну, да, он слишком молод, чтобы быть изгнанником.
  - Во-о-от! - жестикулировать с моей ношей сложно, но я все же умудрился поднять указательный палец. - Как настоящий северянин он решил встретиться со своим страхом лицом к лицу. Обычная практика для них.
  - Да, пожалуй... Вижу, что у вас все прошло удачно. Я зря волновался, - харчевник указал на отрубленную голову.
  Из-за темноты он мало что мог разглядеть, в особенности меня. Я радовался тени, скрывающей мои повреждения. Боль напоминала о чудовищном разрушении, которому подверглось тело. С этим следовало незамедлительно разобраться, надеюсь, лечебная медитация поможет.
  Я смог скрыть от шпиона, в каком жалком состоянии находился. Не стоит портить образ боевого мага какими-то ожогами. Свою жизнь мы вырываем у Смерти, смеясь!
  - Разобрался, да. А теперь, не могли бы вы угостить меня водой. Страсть как хочется пить.
  Цирин оставил вопросы на потом, поспешно достал флягу и дал мне напиться. Королевство приучило этого потомка перегринов ценить воду, всегда носить с собой запас. Я бросил голову демона к ногам, выхватил у харчевника флягу, откупорил и с наслажденьем осушил.
  Энергия воды потушила внутренний пожар, вернула мне спокойствие и собранность. Я снова обрел контроль над членами, заставив боль заткнуться. Жаль, что я не мог торопиться, пришлось играть роль триумфатора.
  Цирин смотрел на голову с неподдельным ужасом - такое можно увидеть только в глазах ребенка, оказавшегося на поле боя.
  - Он страдал перед смертью, - бросил я мимоходом, передавая флягу.
  - Он? - щека у Цирина дернулась.
  - Да, погибшие были отомщены. Надеюсь, это порадует семьи, в которые пришло горе! Я не позволил твари умереть легко.
  - М-мастер, как бы это сказать, - Цирин отвел взгляд.
  - Ну, говори!
  - Из наших почти никто не погиб, мы не решались заходить в шахты, думая, что там кто-то поселился. Наши опасения оправдались, - он вздохнул. Я молчал, ожидая продолжения. - Туда уходили только люди вроде... э, авантюристы простые. Глупцы! Мы их предупреждали, но они не слушали. Эх, мастер, мои соседи будут рады услышать, что шахты свободны.
  - Что ж, я делал это не ради вас. Демон мне необходим как доказательство вины создателя ничтожества, - я пнул голову.
  Она перекатилась и уставилась на харчевника. Передняя пара глаз моргнула. Надо же, сила еще не покинула эту тварь, ее источник где-то в этой башке тупой. Выковыряю, не в первой.
  У Цирина волосы встали дыбом, взгляд демона казался живым. Мышцы хобота стянулись, обнажились зубы. Я тут ничего не делал, это посмертное, что-то вроде конвульсий. Дух демона еще в этой голове.
  Харчевник поверил в мою сказку, сразу же, не потребовалось его убеждать. Страх заставит его позабыть некоторые нестыковки. Он сам домыслит, что я намеренно пришел в Клузин, возможно, по просьбе Катулина. Пришел, чтобы встретиться с чудовищем. У меня был план, а эти люди лишь играли свои роли, не ведая, кто постановщик.
  Какая отличная легенда! Теперь маг-странник прослывет мудрейшим из мудрых, сильнейшим из сильных. А не жалким идиотом, коим я был на самом деле.
  Хотя его, то есть моя, слава не распространится дальше этого городка и его окрестностей. Казалось бы - да на кой мне это надо?! Но то моя стратегия, я питал слухами эту землю. Слух - это всегда неизвестность, приукрашенная выдумка. Клузинцы сами дорасскажут мою историю, украсив ее страшными подробностями.
  И все это сыграет мне на руку, укрепит власть Императора.
  Какой я гордец, да? Власть Императора тут укрепляю, можно посмеяться только. Но я не смеялся, я делал свое дело. Нагло и честолюбиво, как и учили.
  - Мастер, что там было? - шепотом спросил Цирин, играя в гляделки с обрубком.
  - Бери голову, и идем. - Харчевник вздрогнул. - Не бойся, не укусит, - я рассмеялся. - Мне требуется уединение, чтобы передать весть об этой славной победе. Не имею права задерживаться. А ты мне расскажи о том, что требуется узнать странствующему в ночи магу.
  - Э, вам?
  - Не позорь моего Бога, не задавай глупых вопросов! - холодно произнес я.
  Цирин снял накидку, набросил ее на голову чудовища и боязливо поднял трофей. Он морщился, но не смел перечить. Надо же, боится смертного больше, чем демона - еще один повод для гордости.
  - Мастер, я немногое могу вам сказать. Всего лишь слухи, наверняка они доходили и до вас.
  Я махнул рукой, подбадривая его. Мы неторопливо пошли к городу, каждый шаг для меня был подобен пытке. Магия сдерживала боль, но поглощала силы. Я чувствовал головокружение, сказывался забор энергии на восстановление тканей. Мне еще повезло, что я отделался только поверхностными повреждениями. Проткни меня демон, пришлось бы неделю отлеживаться в пещерах, поедая крыс и пауков.
  Цирин повторил те же слухи, что я слышал, но кроме этого он обладал ценнейшей информацией о местоположение цели. Не сказать, что он конкретно указал точку, где искать вампиров, но направление поиска указал. Все равно от точных сведений нет толку - в пустошах, где земля меняет очертания, горы скачут подобно зайцам, нет "твердых" ориентиров.
  Эльфы ориентируются по звездам (как мы полагаем), используют свою природную чувствительность (как я считаю), чтобы находить направления в горах, рождаемых вулканами. Мы, люди на такое не способны. Нам приходится убивать в себе человеческое, чтобы слиться со стихией.
  Вот эльфы знали о месте, где скрывались вампиры. Они принадлежали этой земле, господа-рабы, как их в шутку прозвали служащие Гильдии. Эльфы шутку не понимали и злились.
  Вампиры, как сказал Цирин, оккупировали древнюю крепость, построенную на заре времен. Эльфы переселенцы создали это чудесное строение, ныне забытое где-то в горах. Красота древних святилищ и крепостей была рождена злобой, ненавистью и страхом. Все это замешено на борьбе за выживание.
  Используя эти чувства, эльфы творили магией величественные, вечные строения. Они выжили в Огненном Кольце, приспособились, влюбились в него! И пламя этой земли ответило переселенцам взаимностью, отметив их своими сигнами. Но это не столь важно, вопрос о происхождении эльфов Королевства волнует всех магов Империи. Сами же эльфы делают вид, что это не нашего ума дело, и молчат.
  Я считаю, они сами позабыли.
  В общем, восточная магия, несущая заряд ненависти, породила черные крепости, в насмешку над всеми Богами. Эльфы покинули свои проклятые творения, не в силах более бороться с рождаемыми среди этих стен демонами и тоской. Они покинули свои дома, но иные существа захватили их.
  Эти крепости порой становились дырами в реальности, сквозь которые проходили существа из иных миров.
  Проблема? О да! Но и эту проблему эльфы заставили работать на себя. Демоны - отличный товар! Думаю, многие рогатые, клыкастые, шипастые гордецы неприятно удивились, когда на них начали охотиться. Молодцы эльфы, обожаю их! Так подшутить над созданиями хаоса и ужаса, мое почтение!
  Вот в одной из подобных крепостей и обосновались вампиры. Как они там вообще выжили, ума не приложу! Но "искаженные" не принадлежат более нашему миру, могли договориться с "коллегами". Да может там и крепость не такая могучая, кто их знает. Увидим!
  Располагались нужные мне руины в пустошах Онгора в ущелье между двумя огненными хребтами. Долина гейзеров ограничивала ущелье с востока, удушающие поля смертоносного газа - с севера.
  Вот туда-то мне и надо, ничего так задачка?
  Но Цирин сообщил, кто знаком с этой местностью. Племя аборигенов, обосновавшихся на границах с пустошами. Эти дикари не признавали цивилизацию, всячески отбивались от попыток имперцев изменить их уклад жизни. Называли они себя Антуатуками и жили в тех краях с седых времен. Прямые потомки переселенцев, не полукровки с юга!
  Антуатуки посещали долину, знали о крепости, погребенной под слоем пепла. Они часто там бывали, не знаю уж, охотились на вампиров? Ну, на демонов точно, я слышал, что племя этих кочевников славится оружием, сделанным из костей чудовищ. Сам видел произведения их ремесла.
  - Вам необходимо добраться до городка под названием Вредный Воздух, - говорил Цирин.
  Я хохотнул:
  - У кого-то с фантазией хреновато!
  - Там горячие источники, весь город провонял тухлятиной, - объяснил Цирин и поморщился. Да он так на голову демона не реагировал! - На холме он где-то расположен, вот и "воздух". Ветра там буйствуют, как знаю!
  - Это хорошо, ветра - это отлично! Не важно, вредны ли они, - я оборвал себя. - И что там в городе?
  - С него дорога идет до Транета - это...
  - Торговое поселение на побережье, знаю. За ним только полоса чистого берега, скалы, болота, а потом плато Тукан.
  - За Транетом начинаются пустоши, мастер. Там можно нанять корабль и добраться до Порт Тукана.
  - У меня уже голова кругом идет от этой топографии. Понял я, только Антуатуки могут подсказать точную дорогу.
  Мы доползли до города, мне не терпелось забраться в холодную воду и уснуть! Дверь в мою комнату будет закрыта на сутки, зато выйду я посвежевшим и розовеньким, как младенец. Просто загляденье, все девки мои будут!
  - Только это. Сколько их, - Цирин имел в виду вампиров, - мне не известно, но мне сообщили, что было убито двадцать воинов клана Бэлуа. И это произошло около трех месяцев тому назад.
  - Так давно? - я остановился. - Довольно странно.
  Я не стал развивать мысль, не доверяя Цирину. Шпионы как торговцы, и доверял им я так же.
  Меня шатало от усталости, даже харчевник уже замечал это. Смотрел он на меня с сочувствием - плохой знак. Но я хотел узнать кое-что еще, прежде чем мы пойдем разными дорогами.
  - Двадцать воинов, а остальных?
  - Женщин около десятка, еще там посторонних было достаточно.
  - Какое-то собрание?
  - Понятия не имею.
  - Вампиры пользовались магией? Чем вооружены?
  Цирин пожал плечами, я вздохнул:
  - Что-нибудь еще? Какие-нибудь подробности?
  - Все, что знал - сказал, - он понурил голову.
  Ну, вот. Можно было сюда не заворачивать и сразу топать на север. Только время и силы потерял, завтра же покину город. Опыт, конечно, пригодится, но я и без тренировки мог справиться с "искаженными". Значит, Катулин рассчитывал, что я суну зад в осиное гнездо. Все рассчитал. Ох, ведь старый лис!
  На проверку это приключение так же не походило: Катулину плевать на то, уцелею я или нет, ему важен только результат. Не справлюсь я, он найдет кого-нибудь другого. Не надо считать себя незаменимым, он часто повторял.
  Я и не считал, я знал!
  Отобрав у Цирина трофей, я пошел другой дорогой к гостинице, активировав заклинание искажения. Теперь меня никто не увидит, в том числе и Цирин. Магический кокон высасывал остатки сил, но я упрямо не обращал на это внимания.
 
  Рассвет выгнал горожан из дому, заставив их работать. Меня никто не заметил, я умел скрываться при желании. Может, дети и замечали размазанную тень, но были слишком заняты, чтобы вопить во все горло. Им и так хватало забот, чтобы обращать внимание на что-то странное.
  Говорят, в былые времена демоны вырезали деревушки под чистую, а жители ничего и не понимали. Слишком были заняты рутиной. Сказки, наверное, но смысл ее ясен. Мне не требовалось слишком усердствовать с магией, чтобы скрыться. Это и хорошо, сил едва хватало, чтобы держаться на ногах.
  До гостиницы я все же добрался, смог открыть замок - вот ведь могучий я маг! После боя с демоном еще оставались силы на мелкие заклятия, я поражен!
  Я поднялся в свою комнату, минуя пустой зал и безжизненные коридоры. Появилось ощущение, что я все еще в шахте, но это и понятно. Ввалившись в комнату, я запер дверь, бросил голову демона посреди комнаты и рухнул на кровать. В спину как сотню иголок воткнули, но лежать все равно намного приятнее, чем стоять. Заклятие лишилось подпитки, и щит исчез. К счастью, никто в комнату войти не мог, не мог и увидеть, в каком плачевном состоянии я находился.
  Сил на то, чтобы раздеться уже не хватало. Сон так же не шел, я провалялся на кровати несколько часов, мысленно повторяя священные тексты. Они не излечивали, просто помогали настроиться на нужный лад, забыться, отсечь боль. А боль наконец-то прорвала защиту и задавила своим толстенным задом меня.
  Даже стонать больно, я терпел, концентрировался на цикличных текстах архаичного языка. Помогало, все же это помогало. Облегчение, полусон-полубред.
  Цирин несколько раз пытался до меня достучаться, но я не выныривал из озер боли, плавал в гниющем болоте, ощущая запах разложения. Старая кожа слезала лоскутами, отслаивалась, но под ней была не новая, розовая кожа, а мерзкий водянистый гной.
  Вот она цена славы.
  Никакие лекарства мне бы не помогли, только Воля и Знания могли вернуть мне здоровья. Первого у меня предостаточно, а вот Знания - вечная проблема современных магов. Из-за потоковости эти Знания едва могли спасти мою жизнь. Я не погиб, оказавшись в Королевстве первый раз, кое-каких навыков выживания нахватался.
  Тьма и разрушение пытались побороть мою волю, но отступали, как волны от скал. Море древнее, чем скалы, но оно редко может сконцентрировать все силы в одной точке, для стремительного и всеразрушающего удара. Волна, сметающая континенты! О таком с ужасом писали древние, грозя потомкам.
  Так же и тьма, она слишком нелогична, чтобы уничтожить человека. Она стремится к этому, это ее природа - потому мы не должны ненавидеть стихии разрушения. Как же можно ненавидеть то, что изменяет жизнь? Глупости!
  Я же изменений не хотел, но травмы все равно повлияли на меня - от этого не уйти. Разум не статичен, вот и я, когда крутился на грязной кровати, менялся и развивался. Это изменение не убило меня, но сделало сильнее.
  Когда подошел срок, я очнулся. Пытка прекратилась, палач сделал перерыв на обед. Еще долго я лежал на мокром покрывале, пялясь в любимый потолок. Сквозь щель в ставнях проникал одинокий луч света, идущего на закат солнца. Мне хотелось спать от усталости, но все тело так чесалось, что о сне не могло идти и речи.
  Наконец, я вскочил, остервенело почесывая руки и ноги. До спины дотянуться я не мог, так что пришлось встать и потереться о косяк. Легче не становилось, но ничего с инстинктом я поделать не мог. На пол сыпалась кожная шелуха, под ногти забивался вязкий старый гной. Зуд не проходил, требовалась вода.
  Открыв дверь, я завопил:
  - Цирин, тащи сюда бадью уже! Сколько можно?!
  На первом этаже народу было больше, чем обычно. Наверное, сранный харчевник успел всем растрезвонить о моей победе, вот народ и собрался, ожидая "достопочтимого господина мага". Мой крик заставил притихнуть этот сброд.
  Сил на сложные заклятия не хватало, так что пришлось запачкать плащ. Накинув его на плечи, я уселся на край кровати, стараясь не чесаться.
  Цирин исполнил мое поручение, вместе с пятеркой мужчин поднял бочку горячей воды на второй этаж и притащил ко мне в комнату. Все вошедшие смотрели на меня с любопытством, без страха. Я сидел с каменным лицом, показывая всем своим видом, что далек от мирских проблем.
  Харчевник где-то раздобыл для меня скребок, бритвенные принадлежности и масло для мытья. Я кивнул, поджав губы и состроив презрительную мину.
  - Вам помочь с купанием? - участливо спросил он.
  Я прогнал всех жестом. Завернутая в ткань голова интересовала их больше, чем меня.
  - А это, - я указал на трофей, - забери.
  Цирин все так же осторожно взял отвратительную голову и вынес из комнаты. Я встал и закрыл дверь, чтобы никто меня не побеспокоил. На дверь я нанес знак тишины, чтобы ни один звук не проник сквозь эту преграду. Зуд-то уйдет, но кожу будет пощипывать. Не хочу лишать себя удовольствия повизжать.
  Бросив плащ у входа, я подбежал к бочке и принялся стаскивать с себя испорченную одежду. Тряпье никуда не годилось: и когти, и огонь, и гной попортили ее. Вытряхивать лоскуты слезшей кожи из туники и штанов не стал бы даже нищий. Слишком тошнотворное занятие.
  Верхнюю одежду я снял быстро, полюбовался повреждениями - торс спереди почти не пострадал, лишь слегка красная кожа. А вот руки и голени жар неплохо обработал.
  - Ничего, закалка каждому клинку потребна, - пробормотал я, осматриваясь.
  Со спиной все было намного хуже, но к счастью, я не мог на это посмотреть. А вот стопы я рассмотрел во всех подробностях, едва стянул сапоги. Стянул вместе со слоем кожи.
  Не так страшно, как я ожидал, но зрелище было малоприятным. С извращенным любопытством я ковырялся в язвах, трогал отслаивающиеся ногти, из-под которых тек гной, оттягивал края ран, разглядывая куски темного мяса. Травмы выглядели отвратительно, разве что черви не завелись, но вместе с тем, мне было интересно смотреть на этот ужас. Обычное любопытство мага. У нас, как говорят, все вызывает интерес, даже собственная смерть.
  Когда затошнило, я прекратил тыкать пальцем в пузыри. Боль не могла заставить меня отвернуться, а вот брезгливость - смогла.
  - Ничего не дается бесплатно, - сказал я, вспомнив высказывание наставника.
  Он сравнивал Знания со старым, мерзким таким торгашом, который спит и видит, как тебя нагнуть. Товар лежалый, а цена у него - огого!
  Я набрался смелости и забрался в бочку, едва не перевернув ее. С координацией еще были проблемы, да и голова едва соображала.
  Вода обожгла и принесла облегчение, за которым тут же подняла голову боль. Теперь еще долго я буду так реагировать на тепло. Я шипел, но из воды не выбирался. Цирин не удосужился принести мне еды, считая, похоже, что я сам скоро спущусь к господам клузинцам. А я бы век их не видел, но надо! Надо работать на образ.
  Я терпел, сидя в кипятке - только голова торчала над поверхностью. Сейчас мне не помогали даже священные гимны. Утром-то я был слишком вымотан, чтобы оценивать свое состояние, а сейчас силы ко мне вернулись. Я прикусил язык, чтобы не расхохотаться - вот такая реакция на боль и общий дискомфорт.
  В комнате темнело, солнце ушло на запад, отведя отряд лучников света за край гостиницы. Темнота принесла облегчение, а может, это просто вода остыла. Я еще долго лежал и отмокал, прежде чем взялся за скребок.
  Мои мысли все это время вертелись вокруг идеи восстановления, похоже, это возымело действие.
  Натерев руки маслом, я соскоблил грязь и свежую кожу. Окунулся, шипя и отплевываясь, повторил процедуру с грудью и пузом. Спину я не трогал, чтобы ее обработать требовался слуга и другой скребок. Куда смог достать руками, там и расчесал язвы. Я попытался выковырять из спины кусочки породы, но не смог их нащупать.
  Не слишком я их ощущал, но вдруг что-то внутри повредили?
  В Клузине я лекаря не найду. Махнул рукой и продолжил оздоровительное мытье.
  Ноги я обработал с осторожностью, прежде чем приступить к стопам, побрился. Давно не брился, не имеет это смысла в Королевстве. Варварская культура, что с них взять. Эльфы пустошей, говорят, бреются с помощью огня. Ага, подходят к вулкану, находят лавовую реку пожарче и суют в нее лицо. Удобно, но для людей не приемлемо.
  Разбухшие стопы я, конечно, скребком не решился терзать. Обтер маслом, обсушил и на том удовлетворился. Язвы побелели и выглядели отвратительно, их я трогать не стал, болели они, хотя бы меньше.
  Выбирался из бочки я с осторожностью, боялся наступить сгоревшими подошвами на деревянный грубый пол. Наступил, ойкнул, прикусил губу, чтобы привыкнуть к неприятным ощущениям. Я отметил, что боли уже не было, так - просто непривычная чувствительность.
  - Как младенец, - хихикнул я.
  Пол был мокрым вокруг бочки - это я с удовольствием плескался. Шум все равно никто не услышит, не побеспокоит меня. Вода не впитывалась в дерево только в том месте, где валялась голова демона. Из обрубка натекла лужица бесцветной крови. Сил в этом создании не осталось, вот и жизненная жидкость изменила цвет.
  Некоторое время я разглядывал след, оставшийся от демона. Я улыбался, гордился собой. Пустился бы в пляс, не будь моя кожа столь тонкой и чувствительной. А ведь я считался не самым талантливым учеником в Магике, а тут такой успех! Гордость из меня можно было черпаками добывать, разливать в амфоры и экспортировать эльфам!
  Лучшего доказательства талантов, чем голова врага, не найти.
  - Ну, не мог же я там погибнуть, - я упер руки в бока и выпрямил спину.
  Настолько, насколько мог.
  Обойдя бочку, я направился к окну, открыл его, стараясь, чтобы никто не заметил меня. Краем глаза я увидел, что на улице полно народу. Даже если демон и не трогал жителей Клузина, все равно они радовались поводу напиться. Северяне, что с них взять. Пусть и не выращенные в снегах, этот народ остается таким же диким!
  Но Империя воспитала их: шума и криков, сопровождающих варварские праздники, не было слышно. Люди тихо себе веселились, славя меня и мой успех.
  Ну, я надеюсь, что они славили меня.
  В привычке северян чужие заслуги приписывать себе. Сколько раз они отбирали у своих полководцев триумф, вешая победителей, обвинив их в предательстве. Потому Император смог победить этих славных воителей снегов и лесов.
  Я провел ревизию собственных вещей, нашел чистые тряпки и оделся. Вместо сапог пришлось одеть старые сандалии, но ничего, никто не заметит ничего необычного. Магия снова подвластна мне, сил, чтобы отвести глаза, мне хватит.
  Грубая ткань раздражала кожу, но с этим ничего нельзя поделать. Не являться же на праздник в голом виде!
  Впрочем... если как герой древности или какой-нибудь Бог.... Почему бы и не обнажиться ради этих варваров. Но среди них не было скульптора, так что я не стал притворяться богоподобным.
  Уйти в эту ночь мне не удалось, пришлось баловать северян историей, которую я тут же сочинил. В гостиницу Цирина пришли все мужчины, что обитали в Клузине. Все, кроме, пожалуй, Трикса. Но оно и понятно, староста хорошо помнил о том, какие силы бросили маги на подавление восстания времен его молодости.
  Я рассказал все, почти ничего не приукрашивая. Мои действия казались горожанам странными, но на то я и маг, чтобы поступать странно. Подробности использования искусства я опустил, нечего знать непосвященным о нем. Чем меньше они знают, тем больше боятся. А страх их вынудит несколько раз подумать, прежде чем совершить опрометчивый поступок.
  Я работал над образом, попутно расправляясь с принесенной едой и выпивкой. Цирин не скупился, принес лучшее из своих запасов - тем более что я все это оплатил. Северяне были только рады моей щедрости, забыли о страхах и общались со мной, как с равным.
  Слегка неуютно, по мне так, но клузинцев можно понять - у них иные традиции.
  Голову демона то насаживали на шест, то забрасывали в холодный очаг, то подвешивали под потолком. В общем, всячески измывались над телом несчастного создания. Чтобы там не говорил Цирин, а соседство с недобрым демоном никого не радует.
  Пили и праздновали мы до утра, в какой-то момент я забыл о самоконтроле и бросил поддержку заклинания. Но все так упились, что не обратили внимания на мои раны. Выпивка обладает чудесным свойством искажать и стирать прошлое, потому она так популярна. Досталось вина и демону, особо смелые совали руки в почерневшую пасть, раздвигая острые жвала - а на них остался яд - да вливали в открывшееся отверстие солнечную жидкость.
  До кровати я смог добраться только после восхода. На первом этаже еще продолжался праздник - нашлись самые стойкие, играющие с Богом виноградников в догонялки. Кто-то наверняка победил, но об этом я не узнал, так как видел второй, а то и третий сон.
  Похоже, у меня входило в привычку спать днем и шастать по дорогам ночью. На мой взгляд, подобный способ путешествия наиболее безопасный. Мне не требуется свет, чтобы видеть противника или иные опасности на дороге. Я их слышу и чувствую, тем и пользуюсь в путешествиях. Это мой факел, освещающий дорогу во тьме.
  Да и разбойники все сидят по ночам возле костров, на охоту выбираются только под утро.
  Надо бы это как-то закрепить, придать подобному образу жизни особый смысл. Имя, например, принять такое - символизирующее!
  С такой мыслью я проснулся, некоторое время валялся, размышляя. Затем я встал и удостоверился, что выпивка стирает не только память, но и ожоги. Конечно, это было не так, но в вине аккумулируется живительная энергия земли. Маг может ее преобразовать, направив на восстановление.
  Но вот проблема - я не помню, чтобы отвлекался на самолечение в процессе поиска истины. Инстинкт? Не похоже. Такому нас в Магике не учили, да и в легионе не было времени практиковаться в лечебном искусстве.
  Ожоги не пропали, но выглядели не так отвратительно, как вчера. Мой организм опять доказал, что способен выжить в любых условиях. Наверняка и эльфы переселенцы проходили через испытание огнем, чтобы доказать свое право на Огненное Кольцо. Земля их испытывала, пробовала на прочность.
  - Не хватало еще почернеть, - такая перспектива меня не радовала.
  Отвращение вполне естественное, учитывая недавнюю войну. Эльфы не виноваты, что цвет их кожи напоминает о враге, но все же...
  Я позвал Цирина, но он не отозвался. Вместо него явилась женщина, взглядом способная остановить лошадь.
  - Упились все! - коротко ответила она на мой невысказанный вопрос.
  Я состроил скорбную мину и попросил одежды. Что-нибудь подходящее для путешествий. После этого я подвергся пристальному осмотру, ощупыванию госпожи (этот термин подходящий?). Дама осталась неудовлетворенна осмотром, судя по ее лицу, ничего не сказала и удалилась.
  - Что медведь, - фыркнул я и заперся в комнате.
  Чуть успокоиться хотелось. Не зря говорят, что северянки страшнее эльфов. Воевать они не воевали, но легионеров гоняли, если славные бородачи вдруг решали бежать с поля боя.
  Но медведь не оставил меня в покое, она вломилась в мою берлогу - я сам открыл, но она так ломилась! Женщина принесла мне вещей, которые хранила для родича торговца. Вещички оказались маловаты, сапоги так вообще никуда не годились. На больные-то ноги особенно!
  Айге - так звали медведицу, оказавшуюся мягкой голубкой в душе - принесла с собой швейные принадлежности и за какой-то час подогнала одежку. Я неотрывно смотрел за тем, как порхают ее пухлые ручки над материей, играя тонкой иглой. Не каждый маг так искусно плетет заклятия, как эта женщина.
  К сожалению, у нее был муж, но мое предложение она обещала обдумать. Ох, уж эта легкость нравов, северяне так вульгарны! А еще говорят, что у них в традициях брать иноземные семена для своей пашни... Нет, все это враки моряков, оголодавших во время путешествия!
  Я расплатился серебром, чем осчастливим Айге. Даже исполнив с ней танец любви, я не смог бы подарить ей столь много радости. Не потому что я так плох, просто северянки практичны, прям как мои соплеменники.
  Мы распрощались как лучшие друзья, я обещался как-нибудь на обратном пути к ним заглянуть, а Айге отделалась ласковым взглядом. Я его трактовал как надо, как мне надо! Я же говорил, что все женщины этого поселения, будут моими.
  Было уже давно за полдень, в городе жизнь вымерла. Только женщины да несмышленые детишки бегали по улицам, собирая отцов, братьев да мужей. Из моего окна открывался прекрасный вид на грязную стену дома напротив, улица внизу была широкой, но никого на ней не было.
  Дом старосты я увидеть не мог, но вспомнил о нем и главное - о своей награде. Особой нужды в деньгах я не испытывал, но кто же станет от них отказываться? Деньги, это такой же трофей, что и голова убитого демона. Кстати, ее еще отыскать среди павших в битве с вином надо. Надеюсь, ее никто не попытался сварить и сожрать.
  - Потом найду, - я решил и отправился к дому Трикса.
  Женщины все так же старательно не обращали на меня внимания, детишки увязались следом, но не посмели приближаться к дому старосты. Похоже, боялись они его больше, чем меня. Что и понятно - я уйду, а им тут жить с этим сухим стариком, застывшим в собственном прошлом.
  Я постучался, дождался, когда мне откроет слуга, и вошел в дом. Обычный дом зажиточного крестьянина. Клузинцы не занимались сельским хозяйством, но от этого внутренний уклад не менялся. Убранство дома в точности повторяло традиционное северное с кое-какими имперскими добавками.
  Обычное северное блюдо под соусом цивилизации.
  Мое мнение справедливо только для входа, дальше меня не пустили.
  Свидетельств имперского влияния было немного: треснувшая керамическая ваза, явно привозная, и брошенная в угол виноградная ветвь. Более ничего, а внимательней осмотреться я не успел. Появился Трикс и без приветствия попросил меня выйти, чтобы мы могли переговорить на улице.
  Я подчинился, не желая конфликтовать. Не велика честь, топтать гордость этого человека.
  Мы обошли дом, прошли во двор, где расположились у заднего входа прямо на крыльце. Сад у старосты был хорошим для гористой местности, он и его домочадцы вложили много сил, чтобы вырастить эти овощи: репа, капуста, морковь. Несколько яблонь уже плодоносили.
  - Удивлен, - честно признался староста. - Не ожидал, что вы вернетесь, мастер.
  - Я этого и добивался, - ухмылка дополнила фразу.
  - Вы явились за наградой?
  Я кивнул, ожидая не радующих меня объяснений.
  - Я вас не обманывал, у меня кое-что припасено с тех времен, - Трикс махнул рукой. - Шахты давали пропитание многим моим родичам, они будут рады...
  - Уже рады, короче.
  Старик поднялся и ушел в дом, оставив меня одного на крыльце. Я мог бы встать, произнести несколько древних слов, чтобы затворить эту землю. Семья старосты останется без свежих овощей. Но зачем? Это слишком мелочный поступок, тем более я уважаю честность. Трикс честно и открыто плевал на меня и опасность, которую я представлял.
  Пусть уж живет и процветает, чтобы его кровь и традиции пролились на земли Империи, породив новых граждан. Таких же стойких и бесстрашных! Мы этого и добивались, поглощая народы. Они оживляли наше общество, помогали нам приспособиться к изменчивому настоящему. Только этим объясняется долголетие Государства. Ну, и благословением Божьим.
  Внутренне (глубоко-глубоко) я желал счастья этому старику и его семье.
  Трикс не заставил себя ждать, вскоре вернулся, таща с собой пыльный мешок. Он бросил свою ношу к моим ногам, я зажал нос, чтобы не расчихаться.
  - Вижу, деньги для вас высшая ценность, - пошутил я.
  - Что я могу тут купить. Эта слюда популярна в городах и за морем, туда меня не пустят.
  - А помочь своим соплеменникам?
  - Эта земля не любит милосердных, - Трикс сел.
  Я с ним полностью согласен, но не сказал об этом из принципа.
  - И еще, - сказал он, взглянув на меня, - всегда полезно иметь средства на подкуп мага-бездельника.
  - Это точно, бездельники больше всего любят легкие деньги.
  Трикс усмехнулся, но как-то неуверенно. Он хотел поверить, что эта схватка выжгла меня, но не видел доказательств - я опять скрывал шрамы с помощью магии. Его мнение о магах становилось шатким, но страх не доминировал. Я ведь помог его соплеменникам и никого не погубил.
  - Придется теперь идти на ту гору, - Трикс обратил взор к толстому столбу пепла, поднимающемуся из-за горизонта.
  - Зачем? - полюбопытствовал я.
  - Голову девать куда-то надо.
  - А, не беспокойтесь, я заберу ее.
  - Зачем? - Трикс нервно дернулся.
  - А что, не хотите повесить ее в своем доме? - я плотоядно улыбался. - Такие трофеи редки!
  Трикс замахал руками, произнося что-то нечленораздельное. От испуга он перемешал слова родного языка и имперского.
  Я поднялся, взял за горловину мешок - тяжелый, будь он неладен - и взвалил на плечо, стараясь не морщиться от боли. Все, теперь собраться и бежать из этого города. Дорога звала меня, как обычно. Зуд в заду от ожогов казался этим зовом приключений. Как символично, демоны проклятущие!
  - Мастер, - позвал Трикс.
  Я обернулся, староста поднялся и смотрел на меня со смесью страха и почтения.
  - Мастер, как вас хоть зовут?
  - Моей славе не требуются имена, - улыбнулся я, употребив заготовленную фразу.
  - Мы благодарны вам за помощь, - он поклонился, - кого мы чтить должны?
  - Как хочешь. Зовите меня - Уходящий Нотат.
  Старик выпрямился, смотря на меня с удивлением. Я не стал ничего объяснять, просто ушел. Ну, откуда этому варвару знать архаичный имперский язык. Ни маги, ни поэты не знают его в совершенстве. Пусть теперь ломает голову, пытаясь докопаться до скрытого смысла.
  После захода солнца я покинул Клузин, оставив о себе только воспоминание и два серебряника в комнате Цирина.
 

Глава 6. Дорога на север.


 
  Дорога до Воздуха обычно занимает дня два, не больше, если верить словам Цирина. Только, что мне с его слов? Я едва передвигал ноги, по-хорошему мне надо было остаться в Клузине на шесть дней. Набраться сил, отдохнуть, потискав какую-нибудь вдовушку, а потом уже отправляться в путь.
  Но я ничего с собой не мог поделать. В меня вбили привычку действовать, руководствуясь наитием. Для меня это идеал - так должен поступать всякий маг. Всегда и во всем следует доверять импульсу, мимолетному побуждению. Иначе не добиться успеха. Так утверждали мои наставники, но эта привычка редко приносила мне радость.
  Вот и сейчас я топал по хорошей дороге, усыпанной жестким песком.
  Два дня... два дня! Если бы мои ноги не пострадали. А вот они подверглись наибольшему урону! Огонь оставил на мне много отметин, меня они раздражали, но не более. Шрамы исчезнут со временем, а что мне делать сейчас?! С этой проклятой болью.
  Я не прошел и двух часов, как вынужден был остановиться. Стопы горели, проклятый песок преспокойно забивался под подошву, терзая ожоги. Хуже ничего не могло быть, и до источника еще топать и топать.
  Пришлось остановиться, снять сандалии и осторожно отряхнуть ноги. Появились свежие мозоли, такие отвратительные, что их можно разглядеть даже под светом звезд. Наверное, я комично выглядел, сидя на камне и рассматривая в темноте подошву. Наверное, но никого на этой дороге не было, мне повезло.
  Уж лучше совсем без обуви! Я бросил сандалии в мешок и, собравшись с духом, слез с камня. Боль лишь слегка уколола, похоже, я к ней уже привык.
  - Старый приятель скрасит дорогу, - я выдавил улыбку.
  Не торопясь, чтобы не тревожить раны, я пошел дальше.
  Дорога вскоре ухудшилась, следуя по долине. К песку добавились осколки камня, выброшенного из земных недр. В одном месте дорогу пересекал широкий след, прошедшей лавы. Русло было неглубоким, я с легкостью пересек его, утирая слезы боли.
  Утром я дал себе передышку, остановившись в вырубленной в скале пещере. Такие жилища встречаются часто в горных районах, благо на востоке преобладает туфовый камень. Он легко поддавался обработки, а эльфы никогда не испытывали нужды в металлах. Они могли изготавливать любые инструменты, обрабатывать ими камень.
  Мой народ был лишен этого, но все равно сумел построить великую цивилизацию. А эльфы - нет. Правду же говорят, что у тех, кто все имеет, нет стимула развиваться.
  - Миром правит металл, - проговорил я, усевшись на каменном ложе.
  Подошвы кровоточили, я омыл их и обмотал бинтом, решив, что до вечера не покину пещеры. Буду как отшельник тут сидеть, освистывая трусливых путников. Хотя, еще не сезон для путешественников, мне нечего опасаться, что кто-нибудь застанет меня в таком ужасном состоянии. Гордость удавила бы меня.
  Жилище наверняка было древним, созданным еще на заре времен. Им могли пользоваться легендарные герои эльфийских сказаний! Могут же эти чудотворцы оставить чуточку своей силы в камне, чтобы тот не разрушился за прошедшие тысячелетия. Ведь разум способен побороться с силами природы, есть тому свидетельства! Немного, но есть.
  Вот он идеал, к которому следует стремиться. Идеал, открывающий новый путь.
  Но скорее всего этой пещере не более сотни лет. Реальность такова, что все места, которые посещали Великие, уже застолбили жрецы, поделив их между собой. А это просто пещера пастуха, открытый для всех дом.
  По дороге мне попадались остатки травы, не уничтоженных голодным огнем. Да и сама тропа явно вытоптана копытами и лапами сотен животных. Неудивительно, что дорога в таком плохом состоянии, ведь за ней теперь никто не следит. Кому нужна тропа, ведущая в пустоши, если здесь ничего нет.
  До нужного мне города проще добраться по восточному тракту. Я бы и сам так сделал, не заверни в Клузин.
  Катулина я опять помянул недобрым словом. Вот ведь... не мог сразу все сообщить?! Какого ему понадобилось меня гонять в этот умирающий город? Точно не на демона охотиться!
  Кстати, что-то еще надо было сделать с этой головой.
  Я достал трофей, завернутый в десяток тряпок, и бросил на стол. От головы воняло, не тленом, нет. Этот запах не принадлежал нашему миру, как и смердящая голова. В шахтах я не мог почувствовать запаха существа, там внизу царствовал огонь. Существо не могло пахнуть серой, не огнем оно было рождено, а разумом.
  - Вот как пахнут мысли, - посмеялся я, разворачивая сверток.
  Да, только злые мысли могли источать такой запах, не имеющий аналогов в нашем мире. Я удовлетворился этим объяснением.
  Забавно, а книги-то не врали. Я испытал уважение к тем мудрецам, составившим книги о демонах.
  Голова совсем потускнела, кожа стала прозрачной, под ней находились отчетливо видимые белесые мышцы. Хобот совсем усох, на его месте торчали четыре длинных шипа. Неосторожно задев один, я обломил клык. Не знал я, как сохранять подобные трофеи, не солить же, не в мед бросать! А на магию у меня сил не было, свои бы ноги заставить замолчать.
  Только черные глаза демона все так же блестели. Даже после того, как останется только череп, эти глаза будут пялиться на меня. Эльфы любят собирать эти черные камешки да таскать на веревочке. Чем больше, тем почетнее, но если их слишком много, то может возникнуть проблема. Большая проблема!
  - Что же мне с тобой делать, - я поставил локти на каменную столешницу и подпер голову. - И подарить тебя некому, ни одной женщины в округе не сыскать.
  Достав кривой нож, я принялся снимать с черепа кожу. Без обработки она бесполезна, так что я решил выбросить ее. Убрать мышцы, оставить только кость и глаза. От шипов тоже можно избавиться, они скоро превратятся в прах, а вот все остальное вполне можно продать. Наверняка в Воздухе найдется покупатель, такой товар всегда популярен.
  Заняться мне было нечем, спать не хотелось, вот я и примерил на себя роль мясника. Не теленка разделывал, но разницы тут никакой - делай надрез, стягивай шкуру, срезай, что под ней.
  Так я и возился, пока не добрался до мозга.
  Его не было, что меня нисколько не удивило, черепная коробка была заполнена серой кашей, которая мгновенно разложилась на воздухе. Вот в ней-то я и обнаружил пластинку из красного камня, не знаю, как он назывался, может быть, такого вообще не найти в природе. Но пластинка явно была обработана руками умелого эльфа, он-то и прицепил к пластинке душу демона.
  Имя создания значилось на камне, но я плохо знал эльфийский, не смог разобрать. Не особо мне это нужно было. Имя знать, я имею в виду. Глаза соединялись с пластинкой с помощью стеклянной проволоки - черные жгуты были впаяны в камень. Сами глаза принадлежали демону, не рукотворные они.
  Значит, эльф дал демону энергию, чтобы тот смог пройти в наш мир, воплотиться, а чтобы существо не забывало о хозяине - воткнул в черепушку камень. Это не составило для него труда. Мастер поработал, я вот на такое не способен.
  Вытащив пластинку вместе с глазами и жгутами, я отложил ее в сторону. Остатки мышц, кожи мгновенно испарились. Исчезли, подобно сну. Ведь это существо не живо, оно лишь изображало жизнь. Не стоит думать, что тела демонов живут по нашим законам. Иначе, их мог бы убить любой крестьянин. А как тогда маги будут зарабатывать на жизнь? Кому мы нужны будем?
  На столе остался череп - нижняя челюсть так же обратилась в прах, его я аккуратно сгреб в кучу и ссыпал в стекляшку. Череп я отполировал, завернул в ткань и убрал в мешок, чтобы не отвлекал. Кость как кость, ее только на продажу. Из костей демонов можно смастерить полезные вещички, а костный порошок можно использовать для зелий.
  На пластинке имелся только один знак, эльфы не приучены ставить клеймо мастера. Видать, они отказались от этой практики, чтобы маги Гильдии не могли обвинить эльфа в создании опасных слуг. Это запрещено, что и понятно, но всем плевать на запрет. Маги из Гильдии сами балуются, создавая подобных тварей, чтобы те охраняли дома, подземелья, лаборатории. Обычная практика.
  Хозяин демона оборвал нить, которая его связывала с разумом слуги, сразу после того, как я расправился с ним. Жаль, не проследить теперь. У меня в руках был только оборванный конец нити, который никуда не вел. Мне не хватит сил, чтобы наполнить канал энергией, восстановить связь.
  Думаю, эльф рассчитывал на это. Но он просчитался в другом - не думаю, что в округе так много мастеров, способных призвать и поработить демона! Второе намного сложнее.
  - Попался! - я сгреб пластинку и убрал ее в шкатулку из вулканического стекла.
  Теперь эльф мой! Если он не пожертвует некоему Алесаану сотню золотых, эта пластинка попадет в карателям Гильдии. Эльф может решить просто разобраться с этим шантажистом, не прибегая к помощи денег. Проще говоря - убить! Но шантажист, занимаясь своим ремеслом, постоянно рискует. Он должен быть наглым и самоуверенным.
  А разве я не обладал этими качествами?
  Шкатулку я спрятал на дне мешка. Под руку постоянно попадал тугой мешок с рудой. В чем недостаток местных денег? Они слишком тяжелые, неудобные. Я вытащил кошель, развязал завязки и высыпал на стол драгоценную руду. Трикс не скупился на оплату моих услуг, отдал огромное количество стеклянных пластинок. Этот материал может стоить дороже золота, если качество не подведет.
  Я принялся сортировать пластинки: тонкие, похожие на слюду. Большинство из них были матово черными, но попадались и плохонькие полупрозрачные, с вкраплениями породы, другими дефектами. Это я откладывал, нечего тащить на себе бесполезный груз. На рынке ценится только черное, непрозрачное стекло, остальное уходит беднякам.
  Если эльф хвалится, что у него клинок из стекла, это еще не значит, что он так богат. Умелый мастер может и из таких осколков собрать... хорошо смотрящееся оружие. Сражаться им не рекомендуется, но предъявить отцу невесты можно. При условии, что он слеп.
  Этот мусор я оставлю тут, пусть заберет себе следующий путник, забредший сюда.
  В итоге у меня осталось руды примерно на двадцать золотых, неплохо, но демон стоил явно дороже. Мне этой суммы хватит на дорожные расходы и только. Я потому и не занимался ловлей рогатых и шипастых. Не выгодно и опасно. Простой люд не может найти денег, чтобы оплатить услуги карателя.
  В Королевстве ситуация чуть отличается, но ненамного. Демонов тут больше, но и денежка у местных водится. Впрочем, они сами привыкли справляться с проблемами. Как сказал Цирин, этот демон не особо мешал. Дурак Трикс обещался заплатить, а потом побоялся ссориться со мной. Наверняка он рассчитывал, что я пойду на ужин демону, просчитался и поплатился за это. Все справедливо.
  Стекло я спрятал на дне мешка, не привык им пользоваться. Обычные монеты из обычных металлов - вот к этому я привык. Весовые деньги это прошлый век, но среди дикарей подобные деньги популярнее. Имперские монеты так же приходилось рубить на несколько частей. Можно ли счесть это оскорблением? Ведь светлый лик Императора какие-то грубые варвары разрубают на части! Можно, но Императору плевать, что о нем думают дикари, он слишком далек от этих проблем.
  А вот нам приходится следить за тем, чтобы варвары не слишком распоясались. Наглости этим бездельникам не занимать!
  До вечера я оставался в пещере, массируя ноги и думая о своем великом предназначении. Если об этом не думать, то вскоре я забью на это дело. От мечты грустно отказываться, вот и приходится мастурбировать разум. Эта тема мне так надоела, что я уже не обращал внимания на ход мыслей. Обычный цикл: немного самокопания, щепотка гордости народной, привычный снобизм и все это полить сверху соусом идеологии. Блюдо готово, но есть его не хотелось.
  Ноги не выздоравливали, этот процесс займет еще много времени. Я решил остановиться в Ветре, чтобы дать себе передышку. Горячие источники целебны, благотворно влияют на организм. Не повезло городу, что он расположен в таком захолустье, иначе стал бы курортом.
  Даже в эти неспокойные годы поток старых бездельников не иссяк, лучше бы они вкладывали деньги не в свое затухающее здоровье, а в армию. Давно пора Императору потрясти эту мошну. Армии, особенно флоту нужны огромные деньги, чтобы восстановиться после понесенных потерь. На это уйдет не один год, даже не десять лет, а за это время наши враги спать не будут, так же начнут готовиться к новому вторжению.
  - Хренова политика! - выругался я.
  Вот и обеспечил себе плохое настроение.
  Тяжко вздыхая - идти вообще никуда не хотелось, но жрать-то надо, а тут нечего, - я обмотал ноги тряпками, чтобы песок не так раздражал, и натянул сандалии. Больно, но терпимо. Стараясь не хромать, я побрел дальше по дороге. Мешок, оружие - все со мной, как всегда.
  Дорога уходила все дальше на север, пыльные пустоши сменялись зеленеющими лугами. Солнце еще не зашло, даруя свое тепло. Только в тенистых местах сохранялся снег, я не испытывал недостатка в воде, часто останавливался, чтобы промыть ноги. Холод облегчал боль, к которой я все не мог привыкнуть.
  Я уже потерял счет тому, сколько раз обругал себя за поспешность. Какого я дернулся в дорогу, несколько дней не сыграют роли никакой! Ну, не убегут вампиры из своих катакомб в самом деле! Торопиться некуда, но я все равно спешил, не давая разуму натянуть вожжи.
  Оправдывался я только тем, что смогу отдохнуть в Воздухе. Минеральная горячая вода - об этом я мечтал. Плевать на вонь от источников, в краю вулканов к такому быстро привыкаешь. А как подземные Боги этим дышат? Они-то живут в этой среде постоянно. Вот! Значит, и мы можем выдержать легкий запашок, не нам ли стремиться достичь Их.
  На лугах порой встречались стада, за которыми приглядывали пастухи из местных. Эльфы в этой роли выглядели странно, но они такие же живые, как и люди. Ничем они не отличаются, по сути. Физические и культурные отличия - это внешний слой, как кожура у луковицы. Копни глубже - те же инстинкты, стремление выжить и достичь наслаждения.
  Как бы эльфы не относились к оккупации, но многое переняли у нас. Теперь на зеленых южных лугах, в долинах чаще встретишь стада коров или овец, нежели ящеров. За ними проще ухаживать, в виду их глупости. Вот ящеры порой превосходили умом человека, попробуй за таким уследи! Хотя это все сказки эльфов, чтобы доказать свое превосходство как расы.
  У них много таких сказок.
  Деревни я обходил, пастухов и их стад сторонился. Ветер не должен оставлять следов, его движение ощутимо, но незримо - опять же, мой идеал. За своими стадами эльфы приглядывали во всеоружии: юный пастух в любой момент мог бросить обнимать круп любимой овцы и броситься с копьем на чужака. Они привыкли сначала бить, а потом думать. Даже столетия совместного сосуществования не изменили их.
  Слишком они упрямы, слишком традиционны. Какая ирония, что в прошлом нас называли ослами!
  Наши народы весьма похожи, древние людские рода, ставшие фундаментом Империи, жили в тех же условиях, занимались подобным ремеслом, высоко чтили землю и отцов. Наше прошлое похоже, но в настоящем у эльфов нет Императора, который смог объединить противоборствующие рода, затем города, а позже и государства.
  Так что у нас была гордость, которой хватит на все присоединенные народы, а у эльфов - традиции и упрямство. Надеюсь, они поделятся с нами этой драгоценностью, а то наш народ уже позабыл многое из своего прошлого.
  Ночь прошла спокойно, в этом регионе эльфы предпочитали жить сельским хозяйством и скотоводством, нежели разбоем. Оно и понятно - на кого тут охотиться?! Торговцы и путешественники предпочитают побережье, а я забрался вглубь острова. Местность была холмистой, но обилие воды давало возможность заниматься мирной деятельностью. Насколько я знал, эльфы не позволяли чужакам селиться в этой местности. Оно и верно, земля слишком им дорога, чтобы разбрасываться ею.
  Чужакам досталось побережье и черный север. Огненные Пояса - никому. Северяне строили там какие-то города, но от них не сохранилось даже руин. Что-то ушло под воду, а что-то поглотила лава. Все потонуло и исчезло, ошибки прошлого были забыты. Северным мореходам так и не удалось захватить проливы, отделив Королевство от материка и Империи.
  Нам повезло, что Восточный Пояс прикрывает только половину острова - в основном северную часть. Как писал географ: "подобно щиту, оберегающему тело воина". Благодаря этому щиту об эльфах и Королевстве долгое время никто не знал. Наши мореходы видели страшные огненные хребты, похожие на спину дракона. Тогда Пояс так и называли - "Плененный дракон". Существовал и миф на эту тему, ныне в народе забытый. В детстве я его обожал, не мог уснуть, пока слуга не рассказывал историю борьбы Небесного с драконом.
  Жаль, что и эта сказка оказалась всего лишь выдумкой. Может, это и повлияло на магов, мы ослабли потому, что перестали верить в мифы. Не все же были выдумкой, кое-что имело место в истории.
  Сомнения нас убивают и поныне, сомнения не дают нам расцвести. Каждый ученик знает это, стоит промелькнуть неуверенности, как все идет прахом. Ни одно заклятие не работает, энергия не подчиняется. И от этого нет спасения, только прыжок со скалы (учебный, конечно). Мастера-наставники хитрят, поддерживая учеников. Мы-то глупенькие не видим их вмешательства и думаем, что сами обуздали воздушную стихию.
  Приятно порой вспомнить, каким я был (и остаюсь) глупым. Глупость хоть и грех, но ходит об руку с чистотой. Логика и разум сковывают, строят дорогу, по которой идет жизнь. С нее не сойти, как ни старайся.
  У меня дороги не было, я иначе "седлал коня".
  Пока не свалился, пока жив, значит, можно продолжать заниматься глупостями.
 
  Вредный Воздух нельзя назвать даже городом, он больше походил на кучку деревень, расположенных на нескольких холмах. Цитадель располагалась на самом высоком, обрывистом холме, господствующем над долиной. С него открывался прекрасный обзор на дымящие вершины к северо-западу, долину и хребты на юге, из-за которых я и пришел.
  Тропа на этом отрезке была совсем отвратительной, пролегала по склону, и пользовались ей нечасто. С востока до города шла широкая гравийная дорога, по которой двигались караваны и путники. Даже в этот утренний час я заметил с десяток путешественников, пяток телег и вьючных животных. Движение достаточно плотное для такой дыры.
  Запах я почувствовал уже на подходе к городу, бьющий в спину ветер не мог смести этот смрад прочь. Мешали горы на севере, не выпускали газовое облако из долины. Я быстро привык к запаху и перестал его замечать, право же, в мире полно мест, где вонь просто невыносима. Например, в столичной клоаке - бедные люди, вынужденные там работать!
  Тут же пахло подземной кузницей, разве можно счесть этот запах отвратительным? Для плавки породы, создания новых металлов требуются всевозможные ингредиенты, подземный Бог смешивал их в своем горне. Он работал для нас, чтобы мы всегда были обеспечены металлом! Мы должны почтительно относиться к трудностям его работы.
  Я уже бывал в краю, где выплескивается на поверхность работа Бога, где из земли бьют фонтаны горячей воды, а пар способен сварить заживо человека. Запахи там хуже, но и к ним быстро привыкаешь. А Воздух - город вполне себе сносный.
  Он не обнесен стеной, только цитадель защищала горожан от возможного нападения. Подойдя ближе, я заметил развевающиеся на башнях знамена - тут стоял имперский гарнизон. Это хорошо, значит, в городе преобладает человеческое население. С эльфами слишком сложно договориться, а мне требуется купить кое-какие вещи. Без снаряжения и оружия в пустоши лезть просто глупо.
  На подготовку я согласен потратить целый день.
  Об отдыхе я уже не думал. За те дни, что я провел в дороге, подошвы огрубели и почти не болели. Гной из ранок более не сочился. К боли, как и к запаху, можно привыкнуть, если выбора нет. А у меня не было.
  Меня тянуло вперед, что-то не давало мне оставаться на месте. Я бы назвал это надеждой, хотя давно разуверился в этом чувстве. Никакой логики в моих действиях не было, только наитие, как и тогда в Клузине.
  В полях, окружающих город, работали люди. Они не обращали на меня никакого внимания. Крестьяне были слишком заняты, чтобы отрываться от работы. Только дети глазели, открыв рты. Я представлял прелюбопытнейшее зрелище, но родители подзатыльниками мгновенно напоминали своим чадам о необходимости трудиться наравне со всеми. Любопытство не утолит голод.
  Меня никто не останавливал, стражи неоткуда взяться, я беспрепятственно добрался до города - до одной его части, южного луча. Район явно небогатый, здесь жили только крестьяне, возвращающиеся домой по ночам. Жили крестьяне общиной, многие семьи под одной крышей, сами же и обеспечивали безопасность.
  В праздники тут очень весело, я думаю, но сейчас район был пуст: редкий человек проходил по улицам.
  Дорога пошла в гору, дома теснее прижались друг к другу. Добравшись до вершины, я перешел по мосту, на соседний холм. Под пролетами располагались домишки с огородиками. Что там могло вырасти? Постоянная тень! Но люди упрямо обрабатывали плодородную землю, недостаток солнца их не смущал. Канал, прорытый у соседнего холма, отводил воду и осушал низину.
  Там тоже жили люди, в основном беднота.
  Город расширялся, что говорило о процветании. Удивительно, вроде бы он расположен далеко от торговых маршрутов. Местные торговали зерном, обеспечивали соседние города пищей. Торговцы кормили их выдумками, привезенными с материка. Достоверной информацией местный люд не мог обладать. Слишком далеко от побережья это поселение. Уверен, они о прошедшей войне даже не слыхивали. Какая хорошая у них тут жизнь, спокойная, без волнений.
  На высоком холме расположился центр Воздуха: его рынки, большинство храмов, общественные здания. Дом городского совета и базилика - единственное, что напоминало об Императоре в этом захолустье. Быть может, где-то в переулках прятался храм Культа, но мне он не повстречался. Скорее его следовало искать в цитадели, среди легионеров. В основании холма был устроен театр - даже тут он имелся!
  Развлечения для горожан, какая честь! Я поражен щедрости городского совета. Большинство населения составляло крестьянство, работающее на окрестных полях. Отцы города стремились удовлетворить небольшое число магистратов, легионных офицеров и зажиточных ремесленников.
  - Термы есть тут, - я втянул всей грудью воздух. - Любимая вонь источников!
  Кроме собственно запаха источников, город пах как любой другой - человеком. Я успел отвыкнуть от запаха крупного города, а Воздух, как бы я о нем не отзывался, был все же крупным городом. Из-за недостатка места, домашняя скотина носилась прямо по улицам, часто попадая под колеса телег. На рынок страшно зайти, издалека я слышал пугливые голоса животных, крики торговцев и гул толпы. Мясники обитали рядом с рынком, нервировали скотину, добавляли свою нотку в музыку ароматов.
  Запрета на гужевой транспорт в Воздухе явно не было. Мощеные дороги были завалены дерьмом, обочины ничуть не лучше - я не решался посмотреть вниз, чтобы не видеть потемневшие от грязи и дерьма сандалии. Канавы оказались замусорены во многих местах, из-за чего образовались милые прудики сточной воды.
  За районом ремесленников город становился чище, у храмов дороги постоянно подметали, выносили мусор. Городских рабочих не хватало, они едва справлялись с задачей. Город не утонул в дерьме только благодаря благословению Богов и Императора.
  Народ не стремился посетить жилища Богов, ремесленники предпочитали небольшие святилища на улицах в своих кварталах. Им некогда ходить по храмам, в которые все равно не пускали простой люд без быка. Ночные бдения в храмах это удел зажиточных.
  Я так же не почтил вниманием жилища Богов. С ними я предпочитаю общаться самостоятельно, благо, что маг имеет больше прав в сакральном. В общественной жизни жрец отличается от мага в основном правом публичного священнодействия.
  Храмы выглядели опрятно, но небогато. Они не шли ни в какое сравнение со столичными. Это и неудивительно, все налоги и вся военная добыча издревле стекалась в бессмертный Город. Любой иной город Империи не шел ни в какое сравнение с Алтоном. Но мне столица не понравилась, слишком много пафоса.
  За храмом Богини любви начиналась улица публичных домов и лавки лекарей. Забавный союз, но такой необходимый для обывателей. От избытка любви люди страдали, им требовалась помощь лекарей. Вот так всегда - удовольствие ходит об руку с болью.
  Улица продажной любви была, похоже, единственной на весь Воздух. Запросы бедноты удовлетворяли уличные либо гостиничные проститутки. Кто побогаче шел сюда. С десяток любовных домов, большинство из которых было закрыто. Еще не пришло время людям удовлетворять похоть. Только один единственный воин, по виду сотник, курсировал между портами. Наконец и он остановил свой выбор на тихой гавани, за которой скрывались миленькие девушки.
  Я тоже остановился, разглядывая товар. Было кое-какое желание, но его оказалось недостаточно, чтобы побороть жадность. Слишком дорого тут стоили услуги девушек. Я помахал рукой хозяйке дома и отправился дальше.
  Девушки обычно сидели внутри, чтобы соблюсти приличия. Какие еще приличия на этой улице?! Но таково решение совета, они цинично решили, что блуду негоже выходить на улицу. Глупости, разве можно сторониться красоты?! Одна девушка все же стояла возле двери, приманивая посетителей легкой почти прозрачной туникой - дорогой материал, похожий на шелк. Она была симпатичной, привлекательной, но хитрые дельцы испортили это творение. Ей удалили передние зубы.
  Я отвернулся, чтобы не видеть этого ужаса. Проститутка явно считала отсутствие зубов достоинством, наверняка гордилась обретенным мастерством. Оратор любви меня не прельщал.
  В конце улице стоял одинокий дом, похожий на виллу богача. Строение вместе с садом было обнесено невысокой стеной - буквально чуть ниже человеческого роста. Мне не требовалось вставать на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь. Этот дом был самым дорогим заведением, предлагающим изысканные удовольствия. О роде услуг, предоставляемых тут, говорили многочисленные благодарственные и гневные надписи:
  "Изысканные вишенки"
  "Гнездилище разврата - порок и язвы!"
  "Чистые девочки"
  "Спурий сюда хаживает, а жена не знает!" - и картинка, где объект насмешки изображен в позе подчинения. В его зад входил член размером с таран.
  - Какой талант пропадает, - оценил я искусство карикатуриста.
  Часть стены была замазана, но слугам не хватило времени, чтобы убрать все надписи. Наверняка клиенты недовольны, что их похождения становятся достоянием общественности. Так у дома любви не будет процветания, все клиенты разбегутся на радость опьяненных страстью моралистов.
  В саду цвели вишни, привезенные сюда с материка. Без магии, наверное, эти деревья не смогли вырасти, больно уж суров климат Королевства. Жаль, что это не гостиница, я был бы рад остановиться в этом доме. Отдохнуть среди цветущего сада, пробуя местное вино, что может быть чудесней? День как раз располагал к такому времяпровождению, аромат вишни, быть может, отобьет городские запахи.
  Не по моим средствам, я не могу позволить растрачивать богатство. Мне необходимо оружие и снаряжение, которое стоит уйму денег. Все средства, что остались у меня, уйдут на покупки.
  - Так что терпи, - я похлопал по паху и удалился, чтобы не травить душу.
  За славной публичной улицей находились те самые аптекари, среди них я провел несколько часов, препираясь по поводу завышенных цен. В этой битве я явно оказался в проигрыше: товар приобрел не самый лучший, а потратил четверть средств. Лучшие лекарства я мог бы купить только во Вратах, но туда ехать слишком далеко. Нет на это времени.
  От аптекарей я узнал, где можно остановиться. В городе имелся постоялый двор, облюбованный местными торговцами. Естественно, эта гостиница была самой лучшей в Воздухе, если не обращать внимания на постоянные крики вьючных животных.
  Гостиница располагалась за рынком, который мне пришлось обходить по узким улочкам, вьющимся между домами ремесленников. Как и ожидалось, тут в основном производили скобяные изделия, которые потом распродавались в деревни. Крупных производств не было, кожевники располагались за чертой города, ближе к реке.
  К гостинице вела главная дорога, засранная не хуже чем все остальные в городе. Недавно по ней проходил крупный караван - след из коричневых шариков тянулся до самой гостиницы. Судя по размеру дерьма, его оставили ящеры шупа. И было их не менее десятка. Какой-то торговец забрел сюда по ошибке? Не думаю, Воздух мог использоваться как транзитный пункт.
  Зерно и большая часть товаров сплавлялась по реке к озеру, где их перегружали на мулов, чтобы отправить в Транет. Я думал воспользоваться этой же дорогой, если буду очень торопиться. Пассажиров на баржи не берут обычно, но деньги решат вопрос.
  Постоялый двор был огромен, огорожен высокой стеной, отделяющей его от кварталов. Множество ворот, ведущих внутрь, охранялось десятками наемников. Тут что не редки нападения на путешественников? За стеной выстроились рядами с пяток домов, в которых проживали торговцы. Стойла располагались квадратом напротив ряда, к ним прилегали склады и хранилища.
  Стражи на воротах записали мое имя и пропустили внутрь. Слуги во дворе занимались уборкой, караванные животные, видать, терпели всю дорогу и решили обосраться именно здесь. Из-за этого у входа образовалась толпа. Я обругал себя за то, что шел вдоль коричневой нити, не догадался выбрать другой вход.
  Пробившись сквозь толпу, я достиг, наконец, жилого здания, вокруг которого был разбит сад с простым фонтаном. В саду были выставлены столики, за которыми восседали постояльцы, ожидающие, когда разгрузят товар. Кто-то заключал сделки, кто-то спорил о цене. Гомон - как на рынке. Атмосфера привычная для меня и довольно домашняя. Родись я первым, эти люди стали бы моими братьями. Но не сложилось, Боги решили иначе.
  Я вошел в общий зал, в стенах которого гул сотен людей умножался, отражаясь от стен. У меня мгновенно заболела голова, еще этот сумрак... днем хозяин не тратил топлива для светильников, постояльцы могли довольствоваться только светом из окон. Его явно не хватало, чтобы осветить весь зал.
  Людей в зале было много, может и не сотня, как я думал, но достаточно, чтобы вызвать трепет у непривычного к толпе человека. Внутренне я содрогался, успел отвыкнуть от городской жизни.
  Хозяин был занят на кухне, ключ от комнаты мне дала одна из служанок. Я записался в книге постояльцев, но в комнату не пошел. Уселся в дальнем конце зала, в самом темном углу, прикрывшись стаканом с пивом от толпы.
  Я дал глазам отдохнуть и сконцентрировался на звуках. Гул торгового улья разбился на отдельные щебетания, волны голосов накатывали на меня, разбивались и уходили дальше. Отдельные разговоры ничего не значили, они терялись в гомоне. Редкие голоса сплетались, захваченные общим настроением либо темой беседы, подобно канату они били по толпе. Десятки людей, объединенных общим делом, разбились на группы, но одна из них была шумливее других.
  Эта команда восседала в центре зала, заняв лучшие места у очага, на вертеле изнывал поросенок, чья судьба известна. Мне захотелось отведать этого мяса, но нежелание тратить деньги вынуждало проявить хитрость. Запевалой у группы был широкоплечий низкорослый парень с лицом простака. В отсветах огня он казался участником мистерии, а не руководителем ватаги наемников. Остальных я не мог рассмотреть, слишком далеко уселся, в темноте их лица казались размытыми пятнами эмоций.
  Их говор я узнал, мурашки побежали по коже от знакомого акцента. Не думал, что встречусь с ним в этом захолустье. Этих людей здесь не должно быть.
  Я вжал голову в плечи и сконцентрировался на голосах из ватаги. Вдруг, услышу кого-нибудь знакомого? Тогда придется бежать из уютной гостиницы, не нахлебавшись слухов.
  Подманив служанку, я попросил принести мне чего-нибудь съедобного. Сидящий за столом человек с незанятым ртом вызовет подозрение. Либо беседа, либо еда - я выбрал второе. Постоялец остался в зале, чтобы пожрать - я не привлеку внимания. Надеюсь.
  Занявшись едой, я искоса поглядывал на торговцев, неведомо каким ветром занесенных в этот город. Их вожака я не знал, это точно. Парень не из наших, он явно с восточных земель, один из побережников. Дикарь, варвар, но справный рубака - как раз такие и требуются, чтобы вести дела в Королевстве.
  Вожак торговцев успел налакаться дешевого пойла (вкуса и чувства меры у побережников нет) и теперь басил на весь зал. Я едва понимал его слова, приходилось прикладывать усилие, чтобы разобрать пьяную речь, искаженную отвратительным акцентом. Варвар ругал своего помощника, который якобы хреново провел сделку. Сам вожак явно не присутствовал во время ее заключения, на кой он вообще тут нужен тогда?!
  Помощник главаря отвечал спокойно, устало - чувствовалось, что он привык к подобным разговорам. Его речь была понятной мне. Я пожалел земляка, вынужденного подчиняться варвару. Какой гений вообще доверил командование караваном этому низколобому ничтожеству из побережников?!
  Я отставил тарелку с недоеденным мясом, тошнило меня от него, не мог есть!
  У главаря на шее висел огроменный золотой медальон. Размер этой бляхи был таков, что даже Император постесняется ее носить. Вульгарность, достойная варвара с восточного берега. Эти, живущие на приграничных территориях люди, даже полноправными гражданами не являются!
  Света из очага хватало, чтобы я мог рассмотреть широченную надпись, выгравированную на медальоне: "Теллу Норсерт, горожанин Орика". Я знал только одного хрыча, который забавлялся архаичным языком. Везет мне иногда, уж лучше бы сожрал тот демон.
  Этого парня и его команду я видел впервые, совершенно очевидно, что они недавно получили гражданство. Славный город Орик стал принимать этих людей? Что-то недоброе на родине происходит. Я едва держал себя в руках, не давал волю гневу. Драка с этими ничтожествами не останется без последствий, я боялся даже не закона, а очередного пятна на своей репутации.
  Эти наемники сопровождали караван, за ними приглядывал мой земляк. Я его тоже не знал: невысокий, черноволосый, с обветренным лицом. Опытный моряк, не из простого народа. Он знатного рода, почему же отдал кормило этому побережнику?!
  Хотя... никто кроме этого мужика не справился бы с толпой звероподобных наемников. С десяток воинов, собравшихся за столом носили кольчуги, остальные оделись попроще. Но это не значит, что у них нет хорошей брони. Двое из воинов, не считая главаря, были вооружены мечами. И наверняка у них в спальнике припрятаны шлемы, так, на всякий случай. И эти шлемы были явно не из позорной бронзы! Богатые воины, обеспечивающие охрану каравана. Остальные вооружились топорами, копья остались в оружейной постоялого двора.
  Раз граждане Орика могут платить таким людям, то с деньгами у моих родственников все в порядке.
  Я немного успокоился, не стоило так волноваться. Верная стратегия - отправить в опасные земли Кольца, по бурному морю, тех, кого не жалко. Этот побережник должен внушить страх эльфам, убедить их, что мои земляки сильны. Когда контакт будет установлен, в дело вступит тот знатный парень. Его ораторского мастерства хватит, чтобы заключить выгодную сделку.
  Я никого из них не знал, и они не могли знать меня. Это были новые люди, с которыми я не пересекался на родине. Ничего страшного, если я заговорю с ними.
  Вожак требовал еще и еще выпивки, спешил угнаться за винным духом, чтобы забыть о препирательствах с мозгом команды. Мозг сидел за столом грустный и подавленный, его утомила эта поездка, но покинуть команду он не мог. Честь не позволяла. В отличие от побережника для него это не пустой звук.
  Я поднялся, бросив недоеденное мясо, и направился к компании из Норсерта. Не мог просто удержаться, любопытство перебороло осторожность. Да и что я терял?
  Наемники обратили на меня внимание, скользнули оценивающим взглядом - и только. Они не опасались нападения в этом месте. Зря вы, парни, надеетесь на стражей, эльфы могут проникнуть сюда в любой момент и вырезать всех присутствующих. Им это не будет ничего стоить.
  Я не выглядел угрожающе, хотя меч должен был произвести впечатление. Выпито было столько, что воины уверовали в свое бессмертие. Ох, с какой бы радостью я вернул их с небес на землю, а потом загнал в темные глубины подземного царства! Но нельзя, не могу, надо держать себя в руках.
  Если не можешь сдержаться, то вали-ка отсюда, нечего изводить себя.
  Я сдержался, приблизился к главарю, размахивающему кружкой, и обратился:
  - Почтеннейший, - как мне казалось, в моем голосе не было эмоций, - позвольте спросить. - Главарь дернул головой, бегающий взгляд сосредоточился на мне. - Вы из Норсерта?
  - Ага! - рожа побережника расплылась в улыбке. - Как ты догадался?! Да ты на лавку давай, места дохрена.
  Я сел, мне сунули в руку кружку. Единственный трезвый член каравана смотрел на меня с интересом.
  - А вы, судя по говору, из наших мест, - прищурился парень-торговец.
  Главарь ватаги что-то лопотал, нависая над нами. Я покосился на него, поймал взгляд торговца, и мы друг другу улыбнулись.
  - Так, - я помахал кистью, - жил одно время. Исполнял священный сыновний долг. Нотат я.
  - Гимил Юниан, - представился торговец. - Путешествую со своими друзьями по Королевству. Сыновний долг исполняет всякий гражданин, отца Императора славим мы.
  - Отец не слишком высокого обо мне мнения.
  Гимил изучал меня, не торопился заводить дружеские разговоры, в отличие от своего громилы. Но я ничего не понимал из-за его акцента, так что отделывался междометиями. Сам же разглядывал этого варвара, надеясь определить, откуда он родом.
  На запястьях у побережника были массивные золотые браслеты, на правом висели многочисленные амулеты - топорик, северный круг и крючок, которым можно при желании кита вытащить из моря. Такие крючки носили побережники с восточного берега Велка - реки, что разделяет провинции. Эта река была естественной границей между Норсертом и землями восточных эльфов. Когда-то эта природная преграда защищала людской род, теперь она использовалась как торговая артерия.
  На эти китовые крюки варвары ловили свою удачу, как они верили. Чаще же эти крюки цеплялись за мошонку, когда пьяный побережник решится отлить, сняв штаны. От одного вида этого оборванца, наряженного в дорогое платье, меня брала злость!
  Побережники селились на восточном берегу, где раньше располагались эльфийские заставы, стерегущие броды и мосты. После давней войны, эльфов оттеснили на край полуострова, а их земли аннексировали. Обычная практика, не имеет смысла рассказывать о той славной войне. "Славной" по трудам историков, конечно, я же не питал иллюзий. Обе стороны конфликта не гнушались жестокости, оправдывая мир.
  Лицемерие оказывается черта обоих народов. А эльфы еще утверждали, что отличаются от нас в лучшую сторону. Хвала Императору, что он выкорчевал гнилой пень их государства, освободив земли для нас, а этих "древних и мудрых" научил смирению.
  Побережники были потомками северян, которых пригласил Император и даровал им земли вдоль восточного берега Велка. Само собой, потомки чтили традиции предков, потому мы их так не любим. Дикие, неуравновешенные, да еще они занимались пиратством одно время. Собака кусала руку, что ее кормила! Какая наглость!
  Куда катится мир, если в родной дом вхож этот тип...
  Может быть, Гимил что-то заметил на моем лице. Все-таки мы были земляками, как бы я не пытался это скрыть, он чувствовал во мне родственную душу. Мы разговорились, я старался выжать из торговца какие-нибудь сведения, но тот потчевал меня только бородатыми слухами. Я отвечал взаимностью.
  Пару минут мы развлекали друг друга беседой, нам аккомпанировал рыганьем варвар - пытался, неуч, вставить свое умное слово в диалог двух простачков. Вскоре мне это надоело, я обратился к побережнику с вопросом:
  - Что хоть везете, славный торговец?
  - А воду! - проорал он и рассмеялся. - Нехило, а?!
  Вместе с гоготом из его рта выплескивались толи слюни, толи выпивка. Зубы у него хороши, так и хотелось сапогом выбить парочку десятков, чтоб его взяли шлюхой в эльфийский дом терпимости. Я чуть отпрянул, чтобы не запачкаться. Сверху лился буквально дождь из слюны, перемешанной с пойлом.
  Хорошо, что я привык к его дикому говору. Этот акцент резал мне слух, звучал страшнее, чем скрежет камнеметов. Если я и не понимал некоторых слов, то домысливал пропущенные. Так сяк да понимал, разобрался, хвала Императору.
  - Разве вам мало своей воды? Королевство так не славится водопадами, в отличие от Индора.
  - Вода минеральная, - вставил Гимил, прося взглядом побережника заткнуться. - Простите моего славного господина Крета, нынче он пребывает в плохом расположение духа.
  - Ха, заткнись, мозгляк! От твоих словечек у меня понос разразится!
  - Как угодно, - Гимил отвернулся, черты его лица заострились.
  - Воду минеральную? - спросил я, хватая Крета за рукав.
  Я заставил его сесть, подлил выпивки, играя роль закадычного друга. Этот дикарь как ветер, его следует направить в нужную сторону. Идеальные они инструменты, не изуродованные интеллектом. Говорят, что их верования запрещают науку, мудрость не в почете. Славные воины севера страшатся мудрости, больше смерти. Считают, что она приносит страшные страдания. Ну... тут я с ними могу согласиться, но не в человеческой природе бежать от трудностей.
  - Минеральная вода?! - чуть громче спросил я.
  - Ага, - отрыжка.
  - Глупость какая-то! Скоро воздухом будете торговать!
  Крет заржал, его парни подхватили смех. Я улыбнулся для вида.
  - А чего, это мысль! Продадим в стекляшке выдох святого этого... вашего. Дурни ваши и разберут! А ты думай, - Крет рассмеялся, - водой торговать выгодно! Эти-то с города да с придурью, говорят лечебная! Пьют эту мочу демонов, пердежом баб своих пугают.
  - Да, звучит весьма глупо, - я кивнул, хотя так не думал.
  Многие источники в Королевстве на самом деле целебные, пузатые чиновники сюда не приезжают на отдых только из страха. Им хватает и курортов на западе Норсерта, зачем тащиться в эту даль, рисковать в море, дышать пепельным воздухом?
  - И мы сотни этих ваших горшков везем, мать его! - Крет решил поведать мне все свои тайны, наверное.
  Гимил только закрыл лицо ладонью, не в силах побороть варвара.
  - А компания какая? - спросил я.
  Крет уставился на меня мутным взглядом, словно не понимал ничего. Ну, тьма его забери, что тут непонятного?! У-у-у, чурбан каменный!
  - Компания, которая вас наняла, как звать-то?!
  - Мы не служим компаниям Норсерта, - подал голос Гимил, - наш господин из рода...
  - А, - я замахал руками, - не надо! Я все равно никого там не знаю, мне имена ничего не скажут!
  Гимил пожал плечами и поднялся, извинился, что вынужден покинуть нашу славную компанию.
  Фух, чуть не вляпался! Все-таки опасно с земляками встречаться, так и так все друг друга знаем. Не уйти от ответа, а сообщать о себе я не хотел, славы недостаточно, чтобы являться с нею в общество. Лучше уж я с этим побережником просижу всю ночь, чем с горожанином Орика.
  Гимил ушел, махнув на все рукой. Он не мог справиться с Кретом, заставить его заткнуться. Спор выводил из себя их обоих - живут как жена с мужем. Мне же это на руку, я только подливал выпивку побережнику и сам не отставал в пивном забеге.
  Кое-что он мне рассказал, как его наняли, как он получил гражданство. Ничего необычного в его истории не было, родовитым семействам порой требуются такие люди, способные убить, не моргнув глазом. Война для людей вроде Крета - развлечение, они не испытывают моральных проблем с необходимостью применять оружие.
  Как легко живется, когда культура находится на варварском уровне.
  Мне же приходилось затыкать совесть, взращенную философами древности. Это намного ухудшало мои боевые качества, совсем чуть-чуть. В отличие от Крета я не способен так легко лишить кого-либо жизни. Легко в том смысле, что я трачу время на размышления об этом.
  В Норсерте Крет со своей командой был около года тому назад, с нанявшим его человеком не встречался. Гимил Юниан сам вел все дела, был его агентом, так сказать. Крет, похоже, даже не догадывался, что его используют. В любой момент его могли бросить на растерзание судьям, как виновника всех преступлений.
  Инструменты эти люди, только инструменты.
  Сердечно распрощавшись с Кретом и его веселыми ребятами, я отправился на поиски Гимила. Хотел поговорить кое о чем: в этом городе я новый человек, мне не известно, где искать мастеров оружейников. Оружие не так просто купить.
  Гимила я нашел в стойлах, где он присматривал за работой служков. Ящеры не требуют такого ухода, как лошади, они более неприхотливы. Но им так нравится, когда кто-то трет их грубую шкуру, моет складки, вылавливает паразитов. При этом они забавно урчали.
  - Что вам? - спросил Гимил, заметив меня.
  Радости в его взгляде я не увидел.
  - Хочу спросить об этом городе, господин.
  - Спрашивайте, - пожал он плечами.
  - Я здесь новый человек...
  - Маги не нужны, мне достаточно наемников.
  - Хо, как быстро вы вычислили меня! - Гимил вежливо улыбнулся. - Но мне не требуется работа, наоборот, я стремлюсь растранжирить честно заработанное золото. Мне необходим оружейник, бронник и другие мастера.
  - Думаете, я о них что-то знаю? Этот город не испытывает нужды в оружейниках. Если они и есть, я не встречал.
  Я пытался уточнить, быть может, торговец просто не хотел говорить. Мало ли, лицо ему мое не понравилось? Но Гимил упорно стоял на своем - не знаю, не видел, не могу сказать. Этот разговор не был желанным и, извинившись, он ушел. Я остался ни с чем.
  - Опять потерял время, - вздохнул я.
  Вернувшись в гостиницу, я отправился в свою комнату, чтобы отдохнуть. На земляка я не гневался, ведь сам не назвался. Мое новое имя торговца не обмануло, он наверняка понял, что я не желаю представиться. Мог ли он догадаться, что я из торгового рода? Того самого, с которым он сотрудничал. Мог, почему нет, но это уже не волновало меня.
  Гимил сообщит кому следует, что я не стеснен в средствах, когда вернется в Норсерт. Эта информация успокоит моих родственников.
 

Глава 7. Предсказание.


  Вечером я спустился в зал, где дремали люди Крета. Честный торговец не стал тратить на грубых варваров денег, позволив им расположиться под крышей. Отдельные комнаты? Для них?! Вот еще! Только Крет мог рассчитывать на такую роскошь.
  Я взял себе тарелку супа. Кроме храпящих вояк в зале находилось еще с десяток торговцев - местные, промышляющие зерном. Они обсуждали повышение цен на пшеницу, прогноз на этот год: все приметы говорили, что нас ждет тяжелое лето. В Индоре возможен голод, цены возрастут на радость торговому люду.
  Не знал, что предсказание настолько плохо, надеюсь, запасов зерна хватит, чтобы восточные провинции не голодали. После войны нам необходимо десятилетие покоя, иначе не избежать неприятностей. И бунт меньшее из возможных зол.
  К мнению торговцев следовало прислушаться, так что этим летом надо что-то решить. Прекратить слоняться по пустошам, ловя ветер удачи, занять положенное место магистрата в Гильдии и на том успокоиться.
  Это шаг взрослого мужа, коим я являюсь. Юношеские мечты пора замести под ковер.
  Но до той поры, я еще мог повеселиться. Ведь вполне возможно, что из катакомб я не вернусь. Такой исход казался мне желаннее, чем духовная смерть на ростральной трибуне.
  В зал с улицы вошел мордастый Крет. Дневное веселье нисколько не отразилось на нем, выглядел варвар на сто золотых, намного краше меня. Без хмельного яда он походил на цивилизованного человека, гроза женских бастионов. Может быть, не зря его сделали гражданином.
  Крет заметил меня, лицо его расплылось в улыбке. Я только выругался - не удалось скрыться от взгляда вояки. Он внимателен, подмечает детали, наверняка в бою опасен. Не хотел бы я с ним испытывать свое мастерство мечника, без магии этого воина мне не одолеть.
  - Как вечер, Нотат? - спросил Крет, взглядом спрашивая разрешения подсесть.
  Надо же, какие манеры. Я рукой указал на табурет. Мой варварский друг уселся напротив.
  - Неплохо, - ответил я, - налет на местные термы был бы чудесным завершением дня. Есть они тут?
  - Конечно! Отчего же нет?! Город задом уселся на источники. В дома знати проведено отопление.
  - Ого, дерево не требуется.
  - Дорого тут, чего.
  Мы покивали друг другу. Я не знал, как отделаться от варвара, а он еще пригласил меня в термы.
  - Большинство бань находятся за холмом, там земля парит, - объяснил он. - Сюда один рукав выходит. На север, под холмом, паршивенькое заведеньице и девчонок не дают.
  - Как-нибудь схожу туда, - без энтузиазма сказал я.
  - Сегодня, через час освобожусь, там и встретимся, - побережник хлопнул меня по плечу.
  Возражений он не принимал, отказаться от совместного похода я не мог. Выпивая с Кретом, я записался в его друзья: если откажусь, то он прирежет меня за обман. Только бы дурак не догадался, что я спаивал его ради собственной выгоды. Он не простит этого оскорбления.
  Мы условились встретиться после захода, дорогу побережник мне объяснил.
  Крет пошел будить своих людей, я наблюдал за этим действом с любопытством. Всегда интересно посмотреть как один человек, поднимает на ноги десяток мертвецки пьяных соратников. Крет обладал опытом, был настоящим вожаком. Не прошло и получаса, как вся ватага была на ногах, освежилась и утятами последовала за побережником.
  Я закончил ужин в гордом одиночестве, Гимил так и не появился. Может быть, он ушел раньше, не знаю. Кроме торговли водой, они могли проворачивать и другие дела в Воздухе, мне об этом не сообщили. Какая жалость, никакого уважения к члену торгового рода!
  Раз все равно мне следовало оказаться в термах в назначенный час, я отправился туда. Успею немного распариться, послушаю разговоры, а вода подлечит мои ноги. Зуд в заду не прекращался, следовало уходить, чтобы догнать Удачу. Она упорхнула куда-то в пустоши, спряталась в темных катакомбах и ждала меня. Что ж, я явлюсь! Не успеет снег сойти с перевалов, как я окажусь в пустошах Онгора.
  Заверну по пути на плато Тукан и отправлюсь дальше. Последнее отклонение от маршрута - вынужденное, без точной информации среди гор делать нечего. Я не найду тайные тропы, которыми пользуются кочевники.
  Эх, когда же мои родственники изучат эту землю? А то ходи тут, что я единственный дурак, готовый рисковать ради фантома?
  В термах было людно, день заканчивался, и многие спешили отмыться, переговорить со знакомыми, чтобы потом с чистой совестью отправиться спать. Крестьяне ложились рано, но ремесленники работали допоздна. Некоторые даже нарушали запрет и работали по ночам, но чаще их встретить можно было тут, в термах.
  Хозяева лавок частые гости в царстве горячей воды, знатные приходили раньше, чтобы не встречаться с простонародьем. Но особо статус соседа по бассейну никого не интересовал.
  В городе темнело раньше, чем солнце уходило за западные хребты. Каменный массив тянулся с юга на север непреодолимым бастионом для солнечного света. В гористой местности всегда темнеет рано, восход дожидаются с завтраком.
  Тяжелая здесь жизнь, крестьянам приходится приложить немало сил, чтобы не остаться без урожая. Земля плодородная, но климат... не каждый человек-то выдержит.
  Колонисты, основавшие Воздух, были освобождены от налогов, их потомки пользовались этой привилегией. Кто откажется от независимости? Даже маг не откажется от нее, мы все сюда стремимся ради наживы или ловим ветер свободы. Город выжил и процветал, держа долину под контролем.
  Старые привычки остались на большой земле, люди терпимее относились друг к другу. Даже эльфы, хоть и ворчали о засилье чужаков, сносно относились к переселенцам. У западных эльфов еще свежи воспоминания о том, как они сами осваивали эти земли. Выживаемость считается у аборигенов добродетелью.
  Вот и эльфы не стеснялись плескаться в одном бассейне с людьми. Наша культура заменила вырубленные в скалах бассейны на мраморные храмы Гигиены. Хотя в Воздухе, в самом городе, наличествовали только одни термы. Остальные следовало искать за соседним хребтом, где подземная жизнь вырывалась на поверхность.
  Я приглядывался к посетителям, выискивая жертву. Кого-нибудь следовало замучить разговором, а то я не буду чувствовать себя удовлетворенным. Не мог же я так неудачно закончить день!
  От помощи банщика я отказался, со своими ногами смогу справиться сам. А они выглядели не так уж плохо, грязноваты только. Лекарь мне тоже не требовался.
  Часа два я плескался в бассейне на три персоны, нарушая все рекомендации. Блаженство от купания не шло ни в какое сравнение с другими удовольствиями. Ничего лучше человек не придумал! Могу заявить это со всей ответственностью.
  В спину мне как будто вставили железные стержни, но это было даже приятно. Они нагревали меня, насыщали пульсирующей силой. Источники питались из подземного горна, неудивительно, что они обладали мощным зарядом энергии.
  Я расцветал, подобно цветку, обласканному весенним солнцем.
  Долго я сидел - вокруг бассейна собрались зеваки, прослышавшие о могучем мастере, варящемся в минеральном супе. Кто-то даже делал ставки, сколько еще я просижу. Мои соседи по бассейну не выдерживали и десяти минут, а я жара не ощущал.
  Но, выбравшись из бассейна - чем обрадовал собравшуюся очередь - я походил на красный военный плащ. Хоть сейчас сдирай шкуру и используй ее вместо знамени, зато все струпы и язвы слезли, отслоилась старая кожа. Скребком и маслом я довершил мытье.
  Шрамов не обнаружилось: я разглядывал себя в бронзовом зеркале, установленном в коридоре между залами.
  - Опять все заросло, - подивился я, ковыряя в тех местах, где были струпы.
  Как тут не увериться в своей исключительности?! Конечно, эта кожная метаморфоза далась мне дорого, всю дорогу до Воздуха я испытывал слабость. Я голодал, не имея возможности насытиться силой. Магия способна сожрать человека, дай ей волю.
  В горячем бассейне - в этом сосредоточении силы, я чувствовал себя намного лучше, но на воздухе усталость напомнила о себе.
  - Не зарядился, - констатировал я. - Надо больше кушать.
  На меня поглядывали проходящие мимо горожане, не потому что я выглядел как-то странно. Просто медальон мага слишком приметная вещь: небольшая вещица из серебра, несущая на себе знак мастерства. Хуже было бы только "всевидящее око Гильдии", тогда меня бы сторонились как чумного.
  В холодный зал я не пошел, остался в теплой парильне, где и встретился с Кретом. Вояка пришел даже раньше, чем планировал. Явился весь раскрасневшийся, радостный и со свежим порезом на запястье. Я не стал спрашивать, как он заработал эту отметку мужества, это не мое дело.
  Мы разговорились, Крет оказался не таким уж плохим собеседником. Пока его руку обрабатывал лекарь, побережник рассказывал мне о городе. Он со своим караваном уже третий раз приходит сюда, успели изучить обстановку.
  Оружейных в городе не было, только в цитадели имелись свои мастера. Само собой, воспользоваться их услугами не представлялось возможным.
  - Если префекту не подлижешь, - веселился Крет.
  Я расспросил о префекте, но Крет не владел информацией. Прошлого руководителя понизили в должности и отправили на север. Любил он внимание, получаемое в виде взяток. А нынешний префект, как утверждали, был человеком суровым, тяжело идущим на контакт.
  Портрет господина префекта вырисовывался в моем разуме, ведь мне предстояло с ним поболтать. Иначе как я смогу купить оружию и броню? Покупать ее у эльфов не хотелось из чистого принципа, ведь эти деньги могли пустить на оплату партизанских операций.
  Про северные пути, ведущие к плато Тукан, Крет не знал ничего особенного. Да, есть дороги, самая удобная по морю, через Транет, но я уже отказался от этого пути. Не хочу испытывать судьбу и встречаться с земляками. Транет, говорил Крет, оккупировали торговцы из Норсерта, большинство как раз из моего родного города. Недавно земляки повздорили с северянами - теми самыми, что Тризену поклоняются, - погибло с десяток воинов.
  Крет показал мне шрам, который заработал в той схватке. Я цокал языком, оценив смелость собеседника. Побережник сообщил мне, что на север можно пройти через перевал, идущий восточнее горячих источников. Снег с горячей земли сошел давно, пройти не составит труда, если тропу не завалило.
  - Дальше дорогу найдешь, - уверял меня Крет, - а будешь в Орике, заходи. Я живу на бычьем рынке, недавно домишко там приобрел. Совсем как имперец, да? - он рассмеялся.
  - Самоирония - хорошее качество, - я улыбнулся.
  - А чо, я прям не знаю, как ко мне относятся... а-а, об этом говорить еще, - махнул воин рукой и неожиданно предложил: - Хочешь, я тебя патрону порекомендую? Господину Теллалу требуются мозговитые парни. А уж маги, о, брат! Маги ему позарез нужны!
  - Как-нибудь обойдусь, я предпочитаю быть вольной птицей.
  - Твое право, брат, но помни о предложении.
  Я поблагодарил воина от чистого сердца, хотя его предложение мне и даром не нужно было. Не такой уж Крет дурак, как оказалось, но это я объяснял тем, что он довольно долго прожил в Королевстве. За три года даже побережник может измениться, Огненное Кольцо перековало его, сделало новым человеком.
  - Еще увидимся, я не прощаюсь! - я поднялся, собираясь уходить.
  Крет поднялся и обнял меня, как брата.
  Эту ночь я спал, рассчитывая по утру наведаться к префекту. Чем раньше я покончу с этой проблемой, тем лучше. Зуд - все этот проклятый зуд приключений.
 
  Утром я отправился в цитадель, дорога к ней была открыта. К крепости вела узкая, извилистая дорога, вдоль которой расположились мелкие торговцы. В основании холма обосновались пекари, там я и позавтракал. Не стал дожидаться, когда на постоялом дворе разогреют печи, вот и поплелся в путь с пустым желудком.
  К цитадели погонщики вели вереницу мулов, нагруженных бочками с вином и корзинами с хлебом. Я пристроился следом, меня никто не прогонял. Думаю, погонщики даже не обратили на меня внимания. А вот стражи на воротах обратили, они хотели меня арестовать, но, увидев медальон, отказались от этих намерений.
  Такие провинциальные форты обычно не поддерживают маги из Гильдии. В самом Воздухе, кстати, этой организации тоже не было, что странно. Магов отпугнул неприятный запах подземных вод?
  Вот легионеры не стали со мной ссориться, но внутрь форта пропускать не хотели.
  - Парни, да вы чего? - удивился я. - Я же свой, сам служил.
  - А чего такой молодой? - спросил десятник, взявшись вести переговоры.
  Я прям видел, что он мечтает отделаться от меня. Свободный маг может быть и неудачником, которого не приняли в Гильдию, и очень сильным мастером - тут не угадаешь, пока маг не решит обрушить на наглеца атакующее заклятие.
  - Воевал я, - кратко ответил я.
  - В Индоре? - осторожно спросил десятник.
  - На севере сейчас спокойно, не считая пограничных стычек. Где же еще, тьма тебя сожри?!
  - Я не хотел оскорблять тебя, маг, но пойми, мы не можем пускать всякого постороннего. Таковы правила.
  Мне все же удалось их уговорить - на самом деле десятник просто решил снять с себя ответственность. Вот и снял, он отправил меня к старшему офицеру, чтобы тот сам решил, могу ли я встретиться с префектом или нет.
  Под конвоем меня привели к офицерским казармам, где я тоже не задержался. Военные показали себя во всей красе, создавая мне бюрократические препоны. Просто послать меня они не имели права, все-таки бывший боевой маг - документы были при мне, - уважаемый в обществе человек. Мало ли какие у меня могут быть связи, никому не хочется быть сосланным на север.
  Я выбрал верную линию поведения, скромность не является лучшей чертой моего характера. Как сын торгового рода, я знал, как себя подать, как пустить пыль в глаза. Наглея с каждой минутой, я смог добиться встречи с префектом. Но воины не сдались без боя, они хорошо попили моей кровушки, уйму времени я потерял.
  Кабинет префекта был скромно обставлен, к предметам роскоши можно причислить только дорогие письменные принадлежности на столе. Зачем они префекту, если все письма составлял его слуга? Наверное, чтобы подчеркнуть статус. Небольшое помещение не подходило для такого человека.
  Префект - типичный имперец, среднего роста и темноволосый, проигнорировал вошедших. То есть меня и легионера конвоира. Наверное, я излишне нервно реагирую на присутствие вооруженного человека рядом с собой. Доспехов на нем не было, только военный пояс и наручи.
  Офицер дочитал письмо, которое держал в руках, и передал слуге, чтобы тот переписал. Меня он удостоил только быстрым, оценивающим взглядом.
  Ему хватило и этого, чтобы оценить меня.
  - Желаете записаться на службу? Мы не проводим набор, но для мага найдется место, - сказал префект, жестом отпуская легионера.
  Воин отсалютовал и вышел, затворив за собой дверь. В помещение не было лишних стульев, так что мне пришлось остаться на ногах. Уверен, стулья из кабинета убрали намерено.
  - Нет, - резко ответил я, - я уже свое отслужил.
  - Так чего вы тратите мое время, гражданин?
  - Как грубо! А вдруг я внебрачный сын Императора?
  - Тогда я лично отрежу вам язык за святотатство, - предостерег меня офицер.
  К этому следовало прислушаться, иронизировать не стоит. Я отвел взгляд, прокашлялся и извинился:
  - Всего лишь неудачная шутка. Я не займу у вас много времени. Вопрос в следующем: мне необходимо разрешение на приобретение оружия для похода в пустоши. Деньги у меня имеются, но вот, - я развел руки, - без вашего слова меня не пустят к оружейнику.
  - Тогда вы зря пришли, я не дам вам такого разрешения, - префект отвернулся.
  Нет, ну это ни в какие ворота! Эдак он меня выгонит взашей, похоже, что и тут придется играть роль зажравшегося аристократа.
  Сесть не на что, но это меня не остановило. Воин хотел заставить гостя стоять? Так гость сам сотворит себе стул! Кабинет префекта не был защищен от магического воздействия, такие предосторожности не требуются. Массированной атаки гарнизон не выдержит, его роль в другом - постоянно напоминать о присутствии Императора. Чтобы жители не разленились, не надумали бунтовать. Хотя, казалось бы, зачем им? Император дает много привилегий колонистам, решившим поселиться в Огненном Кольце.
  Владыка покупал верность граждан, и эта стратегия его никогда не подводила.
  Воздух подчинился моей воли: я отклонился назад и уселся на магическую подушку, созданную из вихря. Сквозняк в помещении был хорошим, энергии хватало на такие метаморфозы. Но я не остановился на этом, следовало довершить разгром! Я отклонился назад, в спину мягко толкнулась невидимая преграда. Мягко и удобно. Вытянув ноги, я сложил руки на животе замком.
  - Ваши магические трюки не производят на меня впечатления, - без эмоций сказал префект. - Мы не оказываем помощи независимым магам.
  - Как так не производят? Ох, по блеску в глазах, вижу, что я вас поразил! Но давайте вернемся к нашему делу.
  - Нет никаких дел, гражданин, покиньте помещение или я вынужден буду вас арестовать.
  - За что?! - поразился я.
  - За нахождение в форте без разрешения.
  - В этом надо винить младших офицеров.
  Префект усмехнулся. Ох, зря я об этом, теперь парней накажут. Я не хотел подобного развития событий. Проклятие, надо как-то выправить ситуацию.
  - Господин префект, я ведь не случайно явился к вам. Выслушайте меня, а затем уж примите решение.
  Он махнул рукой, позволив мне докончить.
  - Мне требуется снаряжение для похода, но покупать его у эльфов я не намерен. Хотя имею на это законное право! Но для моей работы необходимо военное снаряжение, чтобы, так сказать, доказать варварам превосходство нашей цивилизации.
  - Болтовня, - выплюнул он.
  - Ваше право так считать, но, если вы узнаете о конечной цели моего похода, то измените свое решение? - я сел на краешек "стула", нагнулся вперед и прищурился. - Я направляюсь в пустоши Онгора.
  Префект удивился, на его каменном лице я прочел интерес.
  - Как вам известно, месяца три назад произошли любопытные события...
  - Искаженные напали на поселение эльфов, и что? Что вы хотите этим сказать? Это не такая тайна, как вы, быть может, думаете!
  - Да, но искаженные не удовлетворились тем, что вырезали деревню. Они взяли пленных.
  - Что? - шепотом спросил префект.
  - Да, пленных. Из знати.
  Слуга отложил перо и искоса смотрел на меня. В комнате воцарилась тишина. Префект бросил взгляд на писаря, тот все правильно понял: поднялся и вышел. Чтобы он не подслушивал, я сотворил знак тишины. Теперь звуки не покинут эту комнату. О, да, я нагнетал напряжения, умело так нагнетал!
  - И вы хотите сказать, что эльфы не попытались освободить своего родича? Это абсурд!
  - Нет, им неизвестно, где расположены пустоши. Этой информацией владеет восточный клан. Как вы понимаете, Бэлуа в последнее время находится на положении бедного родственника. Им невыгодно сообщать о захваченном в плен члене клана. Не выгодно и обращаться за помощью к восточным братьям.
  Префект кивнул, моя сказка казалась ему правдоподобной. Только ленивый не знал о постоянных трениях между эльфийскими группировками. Кланы враждуют, дело доходит даже до открытых столкновений. Молодой клан Бэлуа из-за своей агрессивности оказался в осадном положении.
  Более я ничего не знал о северных кланах, но этого оказалось достаточно. Их проблемы были далеки от меня и от Империи. Пусть эльфы грызутся друг с другом, лишь бы о нас не вспоминали. У Империи недостаточно средств, чтобы поступать как-то иначе. Вмешиваться во внутренние дела опасно, все это понимают.
  Стоит похвалить себя за то, что я с ходу сочинил такую сказочку. Дорогим вином вознагражу я свою смекалку, чтобы разум не ленился и почаще рожал хорошие идейки.
  - Почему вы? - прищурившись, спросил префект.
  О, не дурак, но и на этот вопрос я могу ответить. Причем честно, практически честно. Не совру, если сообщу о том, чем занимался в последний год службы. Пусть об этом не знали мои командиры.
  - Служил в Индоре в разведке. Долгое время ходил по тылам, есть опыт работы. И самое главное, - на этом я акцентировал внимание, - в случае провала я не запятнаю честь Империи. Формально Государство не оказывает мне поддержки, потому я прошу вас об одолжении.
  Развив идею, я смог убедить префекта, он оказался очень впечатлительным. Наверняка в детстве мечтал стать шпионом, а стал простым воином.
  Я не назвал себя, ограничился намеком, что принадлежу тайной организации. А что? Фактически я работал на Катулина, по крайней мере, над этим делом. Думаю, мастер-шпион не будет возражать, если я воспользуюсь славой его ведомства.
  Префект выписал мне разрешение на маленькой табличке, сказал, где найти оружейников и пожелал всего наилучшего. Старший офицер обладал правом снаряжать экспедиции в пустоши, так что формальности были утрясены. Мне не пришлось называть своего имени и тем более присутствовать во время составления документов. Я получил доступ к легионному снаряжению и храму Культа, а префект прикрыл свой зад нужными записями.
  Как я понимаю, командование доверяло этому офицеру, редкий обладал подобными полномочиями. Надо будет навести о нем справки, а то я даже имя его не удосужился узнать. Префект, поди, посчитал, что мне оно и так известно.
  Ну, не зря я побывал в этом городе, выходит!
  Меня провели во внутреннюю часть крепости, где располагались кузни, стойла и иные армейские службы. Ностальгии я не испытал, но обстановка была мне знакомой: вместо палаток стояли каменные дома - вот и все различие. Больше комфорта, выше стены, скучающие легионеры.
  У оружейника я купил хороший арбалет, размером меньше, чем стандартный армейский. Похоже, мастер любит свое ремесло и по ночам собирает в тайне от всех страшные убойные механизмы. Увидев разрешение префекта, оружейник не стал ничего скрывать и предъявил на продажу все имеющиеся машинки. У него же я взял два дополнительных ножа. Сталь никогда не помешает.
  Думал взять запасной меч, но отказался от этого. Зачем мне лишний груз? Я ограничился покупкой ножен и нового пояса. Старый совсем истрепался, некоторые пластинки отвалились, другие расплавились, фартук был опален снизу. Никуда он теперь не годился. Я тут же подпоясался, повесил меч на перевязь слева, а кинжал на пояс справа.
  У бронника я купил кожаный нагрудник с наплечниками - простая, удобная защита. Хорошо защитит от скользящего удара. От кольчуги отказался, ввиду ее веса. У мастера имелись только армейские доспехи, иных он не предлагал. А жаль, короткую я бы купил. Пришлось ограничиться защитой для запястий.
  Список моих покупок был дополнен офицерскими сапогами, запасными бурдюками для воды, котелком и другой ерундой, нужной для повышения выживаемости в опасных условиях. От припасенных денег остались сущие гроши, легионные мастера выжали из меня все соки. Ребята работали на себя и не стеснялись трясти наемников, а я кем был?
  У меня осталось серебро да медь, пара золотых, которые я решил приберечь. Ведь не всегда можно мечом добиться своего, порой приходится использовать подкуп.
  От коня и щита я отказался - от первого потому что в пустошах жеребец бесполезен, а от второго по привычки. Магия служила для меня щитом, которым я умело пользовался. Намного лучше, чем щитом обычным.
  Кое-что у меня еще оставалось с прошлых походов: например, праща и свинец к ней. Так что я чувствовал себя вполне уверенно и планировал немедленно выступить из города. Но прежде чем покинуть цитадель, я наведался в храм, чтобы получить благословение Императора. Нашел себе еще одно оправдание, чтобы задержаться.
  Жрецы удивились, увидев меня: гражданских редко пускали в обитель. Храм использовался только военными и магистратами - теми, кому Император даровал право судить и оберегать эту местность. Показав письмо префекта, я удовлетворил любопытство жрецов, и они обслужили меня по высшему разряду. Жрецы провели обряд очищения, гадания и благословения, причем совершенно бесплатно! Еще бы, с самоубийц они считали зазорным брать деньги.
  А предсказание было хорошим:
  - Вас ждет успех, но выигранная битва отворяет ворота новым сражениям.
  - Что это значит? Довольно четко для простого предсказания.
  Жрец удивился не меньше меня и не решался более прикасаться к печени жертвенного животного.
  - Трактуйте, как хороший знак, - сказал жрец и добавил: - не хотите приобрести амулеты?
  Оказалось, что у них имеются защитные и портальные знаки. Меня особенно заинтересовали последние. Ведь мало ли что могло случиться, а иметь под рукой спасительный знак нелишне. Знаки были созданы в Порт Такуне, в храме Императора - туда они и будут возвращать путешественника. Область их, конечно, ограничена, но я все равно собирался путешествовать в северо-восточном регионе.
  Золота мне не хватало, но я сумел убедить жреца взять стекло и то по грабительскому курсу! За два камня - все пластинки, все превосходного качества! Ну, хоть эту тяжесть не таскать. Ему же я спихнул голову демона - будет по вечерам рассказывать как лично прикончил злобного демона.
  Из цитадели я ушел не сразу, потребовал отвести меня на кухню, где долго копался ложкой в каше. Вкусной, кстати.
  Как бы я не оттягивал этот момент, но следовало уходить.
  Легионер подвязался проводить меня до окраин, но я отослал его. Парень просто хотел улизнуть со службы в город, исполняя поручение префекта: сопроводить господина самоубийцу.
  Вернувшись на постоялый двор, я собрал вещи и выписался, выплатив остаток. Заодно пополнил припасы. Моих земляков нигде не было видно, но, заглянув в стойла, я убедился, что караван еще не ушел. Куда это вся ватага торговцев направилась? Выколачивать из кого-то долг? Записку для Гимила я не оставил - это было бы глупо, тем более нас ничего не связывало. По крайней мере, моя персона его мало интересовала.
  Теперь я был волен как птица, ничто не держало меня в Воздухе, но я еще часа полтора слонялся по закоулкам, не зная, чего же хочу. Я даже на рынок зашел, где из-за давки потерял шляпу, которую держал за завязки. Ну и тьма с ней! Все равно в горах солнце не так будет донимать.
  Вот, хорошо, что вспомнил! Выбравшись из толпы, я нашел торговца одеждой. В его лавке я купил шапку, теплый плащ и меховые штаны. По последней эльфийской моде, да? Странно, что в столице этот костюм козопаса еще не стал популярен.
  Но даже после этого я не решался ступить на тропу, ведущую к перевалу источников.
  Я остановился на окраине города, возле чьего-то поля, где еще продолжали работать крестьяне. Солнце уходило за горы, скоро сумрак прокрадется в город, но люди продолжали работать. Голод их страшил больше, чем ночь и ее демоны.
  На тропе находился только я, никто другой ей не пользовался. До горячих источников западнее проложили хорошую дорогу, а эта тропа осталась с прошлых времен. Ей пользовались когда-то эльфы, большие любители побродить по горам. На север, за этими хребтами начинаются их горы.
  Немного боязно туда идти, я все никак не мог решиться.
  Только с уходом солнца за холмы, я пошел по тропе. Может быть, я ждал своей ночи? Интересно, что же нас так связывает, ведь этот союз не рожден романтичными переживаниями, что-то иное питает его.
  Так и приходят на ум эльфийские легенды о Ночной Леди, но я-то ей на что сдался?
 

Глава 8. Заброшенные тропы.


 
  Я доверял своей интуиции, но в этот раз не понимал, почему так страшился отправиться в путь. Дорога была спокойной, одинокая ночь сопровождала меня. Ни звезд, ни луны - все сокрыли тучи. Ветер крепчал и шел с востока, напоминая о штормах. Быть может, на побережье сейчас буря, гибнут и страдают люди.
  Остановить бурю я не мог. Даже схвати я сердце вихря, мне его не усмирить. Просто не хватит сил, чтобы обуздать бешеного коня. Стихия будет бушевать, не обращая на попытки магов и жрецов отвести ее в сторону.
  В середине ночи пошел мелкий дождь, я остановился, чтобы надеть плащ. И не зря, часом позже дождь сменился снегом. К тому времени я был уже весь мокрый, так что холод получил прекрасную возможность прикончить меня.
  На сложные заклинания сил у меня не хватало. Энергетический щит, способный задержать тепло, продержится не более получаса. Не имело смысла его ставить, я только быстрее ослабну, не найдя тихой пещеры.
  Старой тропой давно не пользовались, кое-где она просто терялась, но заблудиться я не мог. Пройти можно было только по ущелью, между холмами. Отвесные скалы почти вертикально возвышались по сторонам. Даже днем я бы не рискнул взобраться по ним, а уж ночью и без заклинаний...
  - Уйди, - ворчал я, когда кулак ветра обрушивался на меня. - Кому говорю, уйди!
  Ветер не слушался, продолжал бить мне в спину, загоняя в легкие болезнь. С холодом не мог сладить камень жарких гор. Чем выше я забирался, тем холоднее он становился. Внизу, у Воздуха земля горячее, там не так ощущался шторм, бушующий на востоке.
  Восток как будто всегда напоминал о себе, не давал мне покоя. Угроза войны не миновала. За прошедшие годы наши враги могли вновь собраться для нападения. Надеюсь, имперские шпионы не проворонят этот момент, как в тот раз. И ведь этим мерзавцам еще повезло, никто из них не вернулся на родину, все погибли в чужой стране!
  Только так они смогли избежать справедливого наказания. Везунчики, да не погаснет огонь в их доме.
  Природа не предсказывала, конечно, что грядет новая война, но ночью я становлюсь особенно суеверным. Другое время - другие законы. А я ведь рискую ногами без какого-либо источника света! Еще ни разу не оступался в кромешном мраке, я чувствую окружающее пространство. Глаза мне даже мешают видеть его.
  Не зря же древние наставления магов рекомендуют избавляться от глаз. Навсегда - повязкой не удастся обмануть магию.
  Я не задумывался над тем, как это у меня получается. Логическое мышление в такие моменты отключается, выпуская на волю зверя. Он был моим поводырем в кромешном мраке, вел по дороге к Знанию и Высшему мастерству. Я даже не пытался понять формулы заклятий, а кто-то способен объяснить принцип действия слов, тона голоса и того, как все это влияет на конечный результат - магию.
  Мне удобней пользоваться чистой мыслью, которая подчинялась наитию. Это не рефлекс, не приобретенное умение, просто таков мой склад ума.
  Потому тьма дружественна мне, ее природа так же непонятна, как способность мысли повелевать стихией. Мысль творит чудеса, может создавать и уничтожать. Потому дорога неслась у меня под ногами, не создавая препятствий. Я этого хотел, я это получил.
  Вот только ветер донимал, но к утру бестелесный конь наконец-то издох.
  На смену мраку пришла тишина, беззвучие, рожденное отсутствием движения. Едва заметная вибрация камня, вызывающая небольшие обвалы - неопасные, дрожь земная заранее предупреждала меня о приближении к опасному месту. Я как абориген начал чувствовать землю, ее движения, ее гнев.
  В тишине особенно громко звучал шорох камней, рождаемое ими эхо множилось и напоминало голоса древних существ. Меня преследовал этот шепот до самой вершины, где внезапно оборвался.
  В горах живет иной ветер, разговаривающий на своем языке. Но никогда еще его голос не был столь отчетливым. И причиной этого были не шутки эха - вихревые природные силы.
  Справа от тропы, не доходя каких-то десятков шагов до вершины, я обнаружил открытый вход в пещеру. Остатки каменной плиты, служившей дверью, были разбросаны по тропе, едва прикрытой тонким слоем снега. Вход был вырублен в скале, между двух наклоненных камней, покрытых зеленым мхом. Некогда сверху располагался третий камень, образуя трилит, его обломки завали часть входа.
  Кто-то расчистил проход, убрав большую часть камней. Могильник посещали, он не был забыт. Меня словно приглашали зайти в него, обеспечили все условия! Я хмыкнул, повернул направо и приблизился. Вниз от прорубленного в скале входа уходили во тьму ступени. Не меньше сотни ступеней - я не мог рассмотреть конца лестницы.
  - Бесконечность, - проговорил я.
  Из дыры веяло холодом, сыростью. Я хотел уловить нотку страха, но ее не было. Внизу не ощущалось ничего враждебного, обитатель могилы молчал.
  По окружности входа не обнаружилось никаких знаков, ни охранных, ни информационных. Боковые камни не несли символов, природа, очевидно, стерла следы клинописи. Кем бы ни был при жизни покойник, его имя исчезло, наверняка оно забыто потомками. Но не мог же шепот послышаться?
  Обычно духи, утратившие имена, со временем исчезают, растворяясь в окружающем мире. Здесь этого не произошло, кто-то посещал могильник, оставлял приношения. Зачем? Чтобы получить благословение безымянного? Тропой не так часто пользуются, чтобы удовлетворить голодного духа.
  Потомки забыли предка, и он утратил свое бессмертие. Могильник пуст, там остался только прах. И золото, оставленное в те времена, когда дозволялось хоронить эльфов вместе со всеми их богатствами. На вершине горы не стали бы хоронить низкородного крестьянина с железным плугом и рабыней.
  Сотворив светлячка, я ступил на лестницу и начал спуск вниз, у входа бросив большую часть снаряжения, чтобы не мешалось. Грабителю хватит и одного клинка. Магический шар освещал с десяток ступеней, остальное рассмотреть не удавалось. Я не стал творить сложную магию, физически меняющую глаза - трата сил и времени. Призрака, если он там есть, я успею почувствовать раньше, чем он выползет из своей норы, стуча дряхлыми костями.
  Что я мог тут обнаружить? Самое очевидное - золото, серебро и стекло. Если воображение у грабителя богатое, то он может рассчитывать на ценные магические предметы, которыми пользовался покойным при жизни. Но практика захоронения ценностей с умершим теперь не популярна в Королевстве. Эльфы мудро рассудили, что фамильные ценности лучше хранить дома, нежели в склепах. Там они всяко нужнее.
  В старых захоронениях, обойденных вниманием грабителей, еще встречались личные вещи, но обычно они не представляли никакой ценности. Магия со временем рассеивалась, разрушая предмет, в котором была заключена. Вещи дряхлели и рассыпались прахом, подобно костям покойного. Только сильные духом способны остановить энтропию, но мертвые герои не лучшая мишень для грабителей.
  Так что... ничего кроме монет! И практика.
  Страсть к накоплению богатств очень сильна у меня, я порой не могу ей сопротивляться. Это наследственная страсть, противоречащая моим принципам. Рожденный в среде торговцев, не может избежать участи стать таким же, как предки.
  К деньгам я равнодушен, мне просто нравился процесс их сбора, даже не накопления, а добычи! Они являлись вещественным доказательством успеха, топливом для пламени гордости. Отец мог бы гордиться, он сам проповедовал скромность и трудолюбие.
  Ограбление могильников тоже можно назвать трудом - это и рискованное, и выматывающее занятие.
  Но греху не суждено было случиться. В основании лестницы проход был завален: обрушился потолок, пройти дальше не представлялось возможным. Несколько минут я разглядывал вставшую на пути стену, ища решение. Отступать не позволяла гордость, но без помощи саперов проникнуть дальше я не мог. Удар магии скорее обрушит потолок мне на голову, нежели уберет преграду. Силовое воздействие исключалось, честный труд - руками разобрать завал - в данном случае займет слишком много времени. Неизвестно, насколько глубок этот завал.
  Я обернулся, взглянув наверх, где начиналась лестница. Тяжелые тучи проплывали над круглым отверстием входа, расположенным так далеко, практически вертикально. С такого расстояния я не смогу попасть точно в центр завала, не разбив лестницу или потолок.
  Древние мастера хорошо поработали, но за века лестницу повело, камень потолка горбатился, на ступенях громоздились камни, сужая проход.
  - Удача минует нечестивцев, - припомнил я фразу из храмовой книги.
  Надо же, жрецы не врали. Теперь в наказание я должен проделать весь путь обратно, по этой самой лестнице, которая и в кошмарном сне не привидится. Ступени раскрошились, с потолка осыпалась штукатурка, всюду трещины, в которых растет скользкий мох! По стенам струилась вода, ручейками сбегающая по ступеням, лужицы в кавернах замерзли. На скользкой лестнице я не имел опоры, но упорно полз на брюхе к выходу.
  Спускаться вниз было намного легче.
  Я медленно поднимался, берег силы, опасаясь засады. Эльфы хитры, они могли предугадать мою реакцию - наворожить голосов на тропе, я ведь не сильно прислушивался, не искал источник звука. Шепот привлек мое внимание, а потом я обнаружил вход. И, как умный северянин, кинулся вниз за сокровищами и древностями, чтобы столкнуться с завалом. Тут я должен был бы разозлиться, броситься прочь из могильника, чтобы попасть в руки к охотникам.
  Я действительно ожидал засады, наверное, хотел хоть что-то получить из этого события. Любое происшествие скрасило бы неудачу. Но нет: ни эльфов, ни толпы разгневанных родственников, жаждущих человеческой крови. Никого и ничего! Можно подумать, что мерзкий призрак подшутил, приманив меня. Видать, я не первый олух, воспользовавшийся этой тропой, он уже успел ознакомиться с нашим племенем.
  Сидит теперь и потешается там внизу. Я сплюнул, взял вещи и размашистым шагом направился прочь от входа, не забыв гордо задрать голову. Об этом хотя бы никто не узнает, призраки редко покидают свои любимые могильники. По городам шляются только привлеченные магией бестелесные.
  Я не пытался выбросить из головы мысли о неудаче, ведь это хороший урок. Чтобы не совершить подобную ошибку в будущем. Сегодня мне повезло, я отделался ссадинами и царапинами, когда взбирался по разбитым ступеням. Я устал и вымотался, но был жив и стал мудрее. Хороший опыт, который обязательно пригодится в будущем.
  Иначе я окажусь самым последним дураком в Королевстве.
  Нет, ну надо же было так повестись! Размечтался тут, простенькое дельце! Золото никогда не дается легко, за него приходится проливать кровь, порой свою. Легкие деньги не приносят добра, сколько раз убеждаюсь.
  Вернувшись на тропу, я сел на покрытый мхом камень, чтобы передохнуть и набраться сил. Дальше тропа делала поворот и резко поднималась по крутому склону. Там начиналось плоскогорье, путешествие по которому превратится в приятную прогулку, если выглянет солнце. Оставалось сделать последний рывок.
  Я нарезал себе вяленого мяса, натопил в кружку снега. Огонь не из чего было разводить, ветер не давал на вершине расти деревьям, хворост я не додумался наломать внизу. Мох был влажным, свежим - успел напитаться талым снегом, погревшись в лучах весеннего солнца.
  От холодной воды ломило зубы, я взбодрился, просидел еще с десяток минут, дожидаясь, когда станет светлее. Ночь уползла в расселины и пещеры, боясь света, теперь я мог рассмотреть остаток тропы.
  Эльфы не облегчили мне задачу, выбив в камне ступени. Сами-то не мухи, а любят бродить по отвесным склонам.
  Я поднялся, дошел до поворота и с разбегу поднялся по склону. В конце чуть не соскользнул: камень не мог высохнуть, тепла не хватало, чтобы растопить лед. Я ухватился за колючий куст, спрятавшийся от ветра между камней. Стебли барбариса захрустели в руке, грозя сломаться. Будь растение живым, оно бы выдержало мой вес. Я успел сделать шаг, наклониться вперед, перевалившись через гребень. Корни кустарника не выдержали, и я плюхнулся животом на голый камень, но не упал, успел вцепиться в мох.
  Перевернувшись на спину, я поджал ноги, отполз от края и смог встать. Я все-таки забрался на это плоскогорье и не свернул себе шею... Пора мне лечиться от жадности, на что магу его Знания, если он ими не пользуется?! Пусть я буду вечно вымотанным, изнывающим от усталости, но гордиться мастерством! Но и от физической работы я испытывал удовольствие, она рождала ту же радостную усталость. Сила духа и сила тела вечно противостояли, противоречили друг другу. Баланс между ними найти очень сложно, не каждый Высший способен отыскать путь к примирению двух миров.
  Я одержал победу, забравшись наверх, хотя мог бы избрать простой путь. Но он бы не принес мне столько радости.
  Ветер молчал, не спеша разделить со мной радость. Он уснул, как и все живое, дожидаясь теплоты солнца. С неба сыпался редкий снег, предвещая ненастье. Погодный штиль пугал, окрашивая плоскогорье в унылые цвета. Солнце может на весь день остаться в своей облачной тунике, обманув ожидания природы. Тогда скалы вновь обледенеют, и спуститься с той стороны я не смогу.
  Долина внизу была покрыта снегом, по извилистой тропе тянулась цепочка моих следов. Я не боялся преследования, по этой тропе давно никто не проходил. Я был первым, кто решился штурмовать склон, идя старым перевалом. Тропа оживает только в конце весны, когда достаточно мха и лишайников для корма ящеров. Думаю, я занял первое почетное место среди тех, кого обдурит дух горы в этом году.
  Если бы не эта неудача, радость моя могла быть сильней.
  Обширное базальтовое плато растянулось на многие мили, гранича на востоке со щитовым вулканом. На западе кровля резко обрывалась уступами, там начиналась знаменитая "горка", спускающаяся в ущелье. По нему протекала бурная горная река - исток обширной западной реки, питающей земледельцев на той стороне острова. Если подойти ближе к уступу, то можно расслышать шум падающей воды. В долине расположен водопад и святилище реки - место паломничества, но я не знал точно где.
  Дымящийся кратер притягивал мой взор, под ноги я почти не глядел. В щелях вулканического склона алела лава, до меня доносился треск остывающей лавы. Между камней носилось эхо бурлящих фумарол, спрятанных где-то в ущельях. На поверхность плато выходит не так много газовых источников, в отличие от северных "долин смерти".
  Тропа безопасна, путник может не опасаться, что его придушат подземные демоны. Запах серы практически не ощущался, облака яда редко покидали низины.
  Подошву вулкана покрывали серные отложения, выделяя склон на базальтовом плато. По ту сторону, на восток должны располагаться термальные источники, знаменитые из-за богатой расцветки. Вода в озерах изменяется от зеленого до красного, имея стерильно синий цвет в центре источника. Ни один художник в бреду такого не вообразит!
  Эльфы не дураки заработать на путешественниках: совместно с Норсертской торговой компанией, они проложили дорогу до восточного склона, перекинули через ущелья не меньше сотни мостов, построили с десяток удобных постоялых дворов. С побережья можно менее чем за неделю добраться до термальных источников, чем и пользовались ушлые дельцы. Поток приезжих не иссякал: пока корабли стоят в портах, ожидая загрузки, пока торговцы продают привезенный товар, богатые бездельники имеют возможность посетить достопримечательность.
  Говорят, прибыль у эльфов приличная, а как же - есть на что поглазеть! Но я в том краю еще не бывал. Должно же что-то неизведанное остаться, что можно в старости посетить.
  Еще я слышал об огромном термальном озере на севере Огненного Кольца, до которого не так просто добраться. Среди эльфов считается особо почетным принести воду из этого источника. Как будто у них так нет мешочков, обязательно надо доказывать. И ладно бы они перед своими женщинами выделывались...
  Чтобы добраться до озера предстоит пересечь лавовые реки, сразиться с огненными демонами, претерпеть духовный рост - ну, и выполнить другие условия, положенные для всех героических сказаний.
  Сам там не был, не знаю, что правда. Эта местность считается заповедной, дворцом мира духов - я мог бы припомнить с десяток легенд, окружающих мифическое место. Вполне может быть, что его просто не существует.
  На западном лавовом поле практически отсутствовал снег, кроме южной части плато и склона, по которому я поднялся. Они находились в тени вершин, поднятых над поверхностью плато. В низинах рос мох и лишайник, цвели ранние весенние травы, скапливалась вода, обеспечивая мелкое зверье пищей. Флора и фауна на плато безопасна для путешественника, если он не будет так глуп, чтобы отведать ядовитых грибов.
  Было бы теплее - ступить некуда из-за обилия грибов. Вполне съедобных, кстати, аборигены собирали их, обрабатывали и отправляли на восток к столу столичных господ. Особым деликатесом считались свежие грибы, проделавшие столь долгий путь на спине ящера, в трюме корабля и остаток пути на телеге. Конечно же, без магии этого добиться невозможно. Вот так бездарно тратим силы, гневим Богов.
  Но еще не сезон для грибов, я слишком рано выбрался из городского дома, решив начать поход на склоне зимы. Из-за своей торопливости я вынужденно голодал, экономя припасы. Ничего, худее буду.
  С помощью пращи я бил пышных грызунов, почуявших деву-весну. Дальше тропа должна вывести в низину, где растут карликовые деревья. Я раздобуду топливо и смогу устроить себе отличный ужин! Порадую кишку горячим, это, несомненно, праздник!
  Преисполненный надежд, я бросился вперед, позабыв об усталости.
 
  Следующие дни были полны событиями, в общем-то, привычными для каждого путешественника. Мой путь пересекался с эльфами, охотящимися в этих краях, заходил я в деревни и села, чтобы пополнить запасы, форсировал горные реки, боролся со сном и усталостью, убегая от разъяренных ящеров - весна, природа.
  Порой снег сыпался на тропу, порой солнце жгло затылок. Погода взбесившимся быком менялась каждый час. Спокойные дни редки. Земля не отступала от Неба, то тряслась, то морщилась, то обваливалась. Вулканы не дремали, соревновались в пускании газов.
  По побережью намного спокойнее идти. Не выдержав, я взял на юг, рассчитывая добраться до плато Тукан без приключений. Но и тут меня ждало разочарование, Удача послала мне спутника: редкого в этих краях дикаря, с которым я провел несколько незабываемых дней.
  Дикарь достоин отдельного описания. Позже, Катулин долго изводил меня расспросами по поводу фелиса, с которым я встретился. Мастер-шпион счел мой благородный поступок достойным безмозглого кретина, а не дипломированного мага. Но я не соглашался с Катулином, что мне мнение какого-то шпиона?! Фелисы изучены плохо, а я, практически не приложив никаких усилий, обзавелся ключом к их дому! Успех!
  Если не сам, то отдам этот ключ мастерам из Гильдии. Быть может, кому-то повезет добраться до фелисов Интараба в Черноземелье. Наука пополнится ценной информацией, зверолюды всегда представляли для нас интерес. Бог Император никогда не отказывался от идеи нанести удар в сердце демонического царства! Фелисы превосходно ориентируются во влажных джунглях своей родины, помогут провести легионы.
  Таковы мои идеалистические планы, а Катулин этого не понимал. Он мыслил сегодняшним днем, отметал перспективы для будущего поколения. Его больше волновали отношения с каким-то там эльфийским кланом, к которому намеревалась наведаться моя фелиска. Да не одна, а в компании с адвокатами! Я взял ее под свой протекторат - человек плюнул в лицо эльфу.
  Но я плевать хотел на озлобленность какого-то черного старика с красными глазами. Все его угрозы разобьются, столкнувшись со стеной магии, подвластной мне!
  Распрощавшись со спутницей из народа фелисов, я отправился в демонические пустоши. Энергия разрушения калечила эту землю испокон веков, ни на минуту не прекращалась активность подземных духов, стремящихся навредить живым. Южнее плато Тукан вулканы не представляют такой угрозы, с тамошними духами можно договориться. А вот эти, северные демоны - они настоящие чудовища!
  Растительность практически отсутствовала, молодая поросль сразу выжигалась огненными испражнениями. Вместо рек - лава, вместо озер - кислота. Источников воды не найти, потому я взял с собой большой запас. Можно рассчитывать на дождь, но Небо надежностью не отличалось. Что для моряков, что для пехотинцев.
  Каменные горы не были монолитно черными, кроме естественных серых оттенков встречались вкрапления ярких металлов, полудрагоценных кристаллов, другой непонятной мне геологической ерунды. Все это покрывал желто-зеленый налет, образовавшийся из выдоха фумарол.
  Газы представляли реальную угрозу: путь до хребта Кирзын пролегал по смертоносному ущелью, в котором росли существа-растения из иного мира. Ни в каком ином регионе нашего мира таких чудовищных луковиц с венчиком щупалец не встретишь! Кроме естественного для взгляда отвращения эти растения представляли опасность для зазевавшегося. Они могли как дотянуться своими цепкими щупальцами до живого, так и выбраться из любимой ямки да напасть на спящего.
  Ночь они любили больше всего, тут я с ними похож.
  Некоторые знатные эльфы использовали эти растения, называемыми "кровниками", в качестве сторожевых псов. Да, эльфы они такие, больные на всю голову ублюдки. Любили своих наземных осьминогов эльфы за то, что кровники чуяли магов. И естественно старались впиться шипами в нежное мясо, пропитанное магической энергией. Демоны особую страсть к нашему брату питают, мы с тварями из иного мира чем-то схожи. По духу, наверное.
  Случались и несчастные случаи - знатные эльфы сами владели магией. Пить они тоже любили. Прям как северяне, хлебали вино черпаками, не разбавляя! Высшие существа...
  Мой добрый друг из Антуатуков с радостью поведал мне, как обойти эти страшные растения. Путь пролегал вдоль рубинового рукава огненной реки, под сенью господина Кирзына - высоченного вулкана, с ненавистью глядящего на всю округу. Десяток его алых глазищ, разбросанных по склону в хаотичном порядке, разглядывали меня, решая: "а не прихлопнуть этого червячка?". Я молился Императору и Мудрому, чтобы лень владыки долины пересилила естественную ненависть ко всему живому.
  Путешествие - незабываемое!
  В прошлом я старался держаться восточного побережья, рискуя встретиться с контрабандистами. Но двуногие все же лучше, чем эти могучие силы, прыщами возвышающиеся над окружающими. Кирзын порой ворчал, выплевывая бомбы, уходящие севернее. Раскаленные камни звездами падали на гребень хребта, до меня доносился отдаленный грохот, шум обвалов, похожий на крики мучеников.
  До долины гейзеров я не встречался с демонами. Похоже, даже они боялись показываться на глаза Кирзыну.
  Я вздохнул свободно, когда восточный склон великана остался позади. Только срезанная вершина возвышалась над хребтом, название которому подарил страшный вулкан. Но эту вершину видать издалека, даже с пустошей Онгора ее можно рассмотреть - так утверждал мой приятель из лагеря кочевников.
  Спасибо тебе, безымянный эльф!
  А я ведь считал их сволочным народом, как я ошибался.
  Хребет Кирзын обрывался бескрайним провалом, на дне которого булькала ядовитая вода. Эльф говорил мне, что тут можно взять воду. Имеется добрый источник, на поиски которого я потратил почти полдня. Воды у меня хватало, но я решил не рисковать и пополнить запасы. Кто знает, что ждет меня в дальнейшем.
  Источник - отвратительная на вкус струйка мутной воды - располагался в пещере, укрепленной магическими знаками. Дух источника оказался сварливым старым говнюком, пускать человека, то есть меня, он не желал. Наверняка это чудо бестелесное при жизни было рабом, которому эльфы доверили почетную обязанность - беречь воду. Мои темнокожие друзья часто так поступали, а их рабы и рады были - как никак уважение!
  - Ты слышь! - разозлился я, не выдержав болтовни призрака. - Сейчас я твои знаки постираю, поговори потом с огненными!
  Для острастки я послюнявил палец и ткнул в символ на стене. Угроза возымела действие. Уничтожь я знаки, дух был бы свободен, вот только далеко он не убежит. Друзья из провала, рожденные стихией, тут же набросятся на самоделку. Они питают особую страсть к созданным призракам, ведь эльфы дают своим ставленникам энергию. Чем не повод для зависти.
  Я ожидал какой-нибудь каверзы от призрака, но тот заткнулся и спрятался в алтаре. С магами такие мелкие ничтожества стараются не ссориться, берут на испуг, а получив отпор, ныряют в теплую норку. Прям как люди, хоть и не смертны. Алтарь представлял собой простой каменный куб, в который вплавили тело раба, ставшего хранителем источника. Наверняка он мучился при смерти, но терпел боль ради высшей цели. Череп и верхняя сторона рук торчали из камня. От костей воняло, их покрывал слой плесени - за алтарем плохо ухаживали. Да и дух не отличался чистоплотностью, боялся, что в любой момент его выгонят из домика.
  Вода стекала из вырезанной пасти существа с козлиными рогами.
  - Спасибо, что пенис не выстругали, - пробормотал я.
  Дух заржал, даже мой гневный взгляд не заставил его заткнуться. Так он и ржал, пока пещера не скрылась из вида. Вот любят эти ничтожества насолить человеку, никакого уважения, считают себя лучше других. А на материке любая крестьянка сможет этого призрака за бороденку потаскать!
  Это я преувеличил, конечно.
  Я пошел по северному краю провала, стараясь не заглядывать вниз, боясь побеспокоить госпожу Бездну. Существует поверье, что через такие дырки можно попасть за грань реальности. Могу сказать со всей ответственностью, что не все сказки врут.
  Покидать родной мир я не собирался, недостаточно повидал еще, чтобы искать приключений в иной реальности. Вот в старости можно будет рискнуть, броситься в неизведанное. Что еще делать старому магу маразматику?
  Над провалом висела газовая дымка, в центре собирающаяся в сферу. Неестественность происхождения сферы очевидна даже ослу, наверняка, в этом газовом теле обитает недобрый дух. Но он никак себя не проявлял, висел над воронкой и питался клубящимся дымом из-под земли. Сколько бы я не кидал в сферу камни, она не реагировала на меня.
  Хребет Кирзын сошел на нет, его сменили мрачные холмы, составленные из нагромождения острых черных камней. Пепел и подземные испарения скрепляли камень подобно бетону, холмистая стена напоминала крепостную. В бойницах-пещерах могли обитать голодные духи, хищные растения, просто сидеть в засаде бородатые эльфы.
  Небезопасное место я преодолел бегом, за моей спиной осыпались камни, вздыхала земля, и слышались внушающие трепет шорохи. Нечто, обладающее змеиным телом, скользило между камней, преследуя меня по пятам. Я не оглядывался, но держал наготове заклятия полета и невидимости. Вступать в схватку с неведомой тварью неумно, врага надо знать, чтобы выработать верную стратегию боя. А этого врага я знать не мог.
  По склону холма были разбросаны ямы ловушки, оставленные, очевидно, эльфами. Сами эти создания не могли бы сюда забрести, они обычно обитают в лиственных лесах. Похожие на пауков существа зарывались в землю, прикрываясь иллюзорным куполом - невооруженным глазом не обнаружить эти ловушки.
  Я их видел, потому мог не рискуя взбираться верх по склону. Тропа, проложенная добрыми эльфами, изобиловала такими ловушками. Пришлось идти в стороне от нее, по изуродованному склону.
  Шелест позади прекратился, но я не остановился, чтобы перевести дух. Демон, если этот шум не плод моего воображения, наверняка затаился, задумавши обмануть меня. Ничего у него не выйдет, я торопился забраться на гребень, где смогу почувствовать себя в безопасности.
  Редкий зверь решится атаковать того, кто занял выгодную позицию. Стратегия эффективная как на войне, так и в путешествии по Королевству.
  Мне пришлось надеть перчатки, чтобы ядовитый мох не мог повредить моим ладоням. На лицо я натянул маску, она не защитит от ядовитых испарений, но от плевков лазурных цветов - вполне. Эти трехлепестковые цветы с изящным обнаженным стеблем зеленого цвета (на самом деле это такие же демонические животные, как и все в пустошах) приманивали жертв приятным ароматом, запахом влаги. Вместо наслаждения несчастный получал смачный заряд кислоты в глаза. Затем вся колония лазурных красавиц сползалась к вопящей жертве попировать.
  Росли обычно плюющие цветы на склонах, где до них не могли добраться иные хищники. Выбирали они, конечно, пригодные для отдыха места. Колония таких растений обитала на гребне, в ложбине меж двух камней, обросших синеватой бородой мха.
  Некоторое время я бросал в цветы камни, стараясь сбить плюющие головки. Растениям это не понравилось и они ушелестели подальше от меня. Думаю, что вскоре они вернутся с тяжелой кавалерией, но оставаться сверх необходимого на этом проклятом холме я не собирался.
  Часа отдыха мне хватило.
  Наскоро перекусив, я выбрался из укрытия и спустился по северному склону холма. Хребет Кирзын возвышался по правую руку, тонул в туманной дымке, искажающей звуки. Западная часть долины шла уклоном вниз ко второму хребту, ограничивающей пустоши.
  Долина гейзеров располагалась прямо передо мной.
  Шум, гром и плеск врезались в каменную стену, рождая причудливое эхо. Я там что-то говорил о шепотах у щитового вулкана возле города Вредный Воздух? В долине гейзеров земля не шепталась, она орала и кричала, корчась в судорогах! Камень под ногами ходил ходуном.
  Вибрация гор на юге едва ощущалась - я к ней привык. Там она подчинялась природным законам, была упорядоченной.
  Тут властвовал хаос.
  Идеальное место для древней крепости, эльфы знали, где строить дом боли и ужаса. Хотя... по другой версии эти крепости и повинны в том, что окружающее их пространство искажено. Пагубно магическое воздействие на местность, лишь беды приносит оно, рожденное болью и страхом.
  На что рассчитывали первые эльфы, поселившиеся в Огненном Кольце. Что пугало их? Неужели ужасы древности пошатнули их разум? В наших мифах ужасы той войны воспринимаются без трепета, нас сложно напугать зубастыми выходцами с того света. Потому что мы, люди слепы, в отличие от эльфов, которые способны видеть порождающий демонов ужас.
  Хорошо быть слепым, идущим по тонкому мосту над Бездной. Пусть эта потаскуха пялится на тебя из провала, тебе все равно.
  Я посмеялся и направился в долину. Страха не было, только живейший интерес. Первые люди, пришедшие сюда, погибли, не вкусив ужаса, их предали эльфы проводники. Бросили тут умирать, отдали на съедение демонам. Разум магов исследователей подвергся осаде превосходящих сил хаоса. Они сошли с ума, обретя невиданную силу, переродились в демонических господ. Силы хаоса, поди, неприятно удивились, когда их жертвы вдруг захватили власть в регионе.
  Потом безумные маги еще столетие терроризировали эльфов, загнавших их в эту долину.
  Эльфы сполна расплатились за свое коварство. Вынуждены были на коленях приползти к императорским магистратам, вымаливая помощь.
  Антуатуки этого унижения не забыли, обозлились и прекратили всяческие сношения с человеческой расой после славной битвы под склонами Кирзына. Толпы демонов, ведомых безумными магами, были отброшены, как и попытки найти примирение.
  - Прям как женщины, - проговорил я, имея в виду эльфов.
  Сами создали проблему, сами обиделись на нас, помогающих ее решить.
  Но это отрицание логики в природе народа Кольца. Они не были бы эльфами, не поступи так.
  Так что, оказав мне услугу, эльф из Антуатуков, только оплатил древний долг.
  Над долиной пронесся, вереща, крылатый зверь. Кожаные крылья его напоминали корабельный парус. Огромное существо охотилось, но не атаковало меня. Его треугольная голова смотрела вниз, выискивая добычу попроще. Я слишком крупный для охотника неба, при всех своих размерах эти существа слабы. Их кости хрупкие и не годятся для изготовления оружия, эльфы применяют кости летуна при строительстве облегченных конструкций.
  Летун унесся дальше, скрывшись в туманном облаке. Его искаженный крик разносился над долиной, пугая соперников и добычу. На севере много подобных ящеров, более нигде в мире они не обитают. Для человека большинство этих зверей неопасны, если не подходить к гнездам или берлогам. Ящеры питаются только тем, к чему привыкли, незнакомую добычу опасаются трогать. Лишь больные или раненные звери, неспособные более охотиться на привычную дичь, спускаются к двуногим. Избрав эльфов жертвами, раненный зверь сам становится добычей. Блюдом из человечины разжиться намного проще, но люди редко селятся рядом с пустошами.
  Ящеры помельче перепархивали с одной земной язвы на другую, ища мелкую живность, обитающую в минеральных источниках. Вода не отличалась стерильностью, некоторые создания приспособились к жизни в минеральном кипятке.
  Источники не радовали меня выбросами фонтанов горячей воды. Гейзеры как знаменитые актеры не баловали публику вниманием. Отдаленный плеск мог принадлежать фонтанам, а может и не им. Эхо в тумане искажалось, обилие подземных газов отравляло разум. Галлюцинации возникали из-за избытка ядовитых газов.
  Духи играли с путниками, прежде чем убить.
  Образы, рожденные в сознании, поражали своей извращенностью. Но духи ошибочно выбрали подобную тактику, я ведь понимал, что все это только образ. Я даже не пытался защититься от воздействия! И так отличал где явь, а где сон.
  Гнилые останки людей маршировали по кромкам ям, из которых поднимались облачные фигуры демонов. Они сношались, рожали отвратительных младенцев, криком пугающих все живое. Морок рос, старел и умирал, распадаясь прахом. Я умирал сотни раз: мои двойники рожденные богатой фантазией демонов, преследовали меня, вопя от ужаса.
  - Надоели! - остановившись, заорал я. - При смерти я бы так не вопил. Давайте думайте чего-нибудь другое!
  Двойники исчезли, но демоны не прекратили попытки запугать меня. Они слабы, не могут явиться в материальном теле. Вот и балуются иллюзиями, такие ничтожества.
  - Вы смешны, но продолжайте, забавляйте меня.
  Демоны злились, соревнуясь в попытке испугать человека. Они обнаглели, их мороки принялись бросаться на меня, пугая клацающими челюстями и возбужденными пенисами. Что-то у них все в одну область: пожрать, потрахаться. Куда им тягаться с садистами из знати, предающимися извращенными удовольствиями ежедневно. Вот где ужас, вот где шок! А эти... ну что дети, наслушавшиеся рассказов взрослых.
  Отмахиваясь от иллюзий, я направился к открытой яме, в которой коптились младенческие тельца. Я заглянул в провал, отмел морок и увидел открытую дыру, в которой сидел безволосый кожаный мяч с десятком волосяных ртов.
  - Доигрался, говнец, - бормотал я, копаясь в сумке. - Я же сказал - весели, а ты что делаешь?!
  Из сумки я добыл пузырек с огненным зельем. Это чистой огонь, взятый в храме Культа. Демоны страсть как не любят, когда им на лысину льют это доброе варево. Я откупорил сосуд, вдохнул чистый, щекочущий аромат зелья - голова тут же прояснилась, морок испарился. Туман из серого, полного голосов чудовищ, перекрасился в свой обычный белесый цвет поганки. Обычный пар подземелий, ветер не мог перебраться через хребты Кирзына, чтобы смести эту погань, очистить землю.
  Камень прекратил улыбаться десятком лиц, стал просто камнем - покрытый желтым налетом базальт.
  Демон в ямке не исчез, но побледнел. Он почуял запах огненного зелья, зашевелился в своей норе, норовя выбраться. Боялся, стервец, но я его не пощадил - медленно перевернул стеклянный сосуд, выливая жидкость на отвратительный шар.
  Бессмысленная трата ресурсов, но крик умирающего существа так приятен. Можно простить мою слабость. Они так извели меня своими мороками, что я не смог сдержаться.
  Зажмурившись, я наслаждался пением тлеющего демона. Золотистая струйка - да, да, похожая на продукт переработки - облила шар, мгновенно вспыхнула и разъела шкуру демона, подобно кислоте. Рты, размером с волос, на поверхности шара разбухли, засвистели и заулюлюкали. Умирающий визжал на всю долину, предупреждая братцев о наказании.
  Я открыл глаза и посмотрел в дыру. Останки демона напоминали перезрелый арбуз, лопнувший и исторгнувший гнилое нутро. Черные кусочки породы, которыми питалось существо, напоминали семена.
  - Пророс!
  Носком сапога я насыпал землю на останки, отдавая дань уважения мертвецу. Демон или нет, но он был живым. Просто глупым, вот и поплатился. Мой покровитель не любит глупцов, он наказывает их, карает за нежелание развиваться! Я испытал истинное наслаждение, исполнив волю Бога.
  Больше никто не рисковал заморочить меня. Я шел по долине гейзеров, любуясь окрестностями. Наслаждался таинственным пейзажем, так не похожим на равнины, лежащие вокруг Орика. Да, тут виноград выращивать никогда не начнут.
  Отсутствие растений компенсировалось разноцветными осадками, желтый налет сменялся зеленым, красный переходил в лазурь. Камни раскрашены безумством местной природы, они могли бы стать вдохновителем любого поэта! Слышал я, что ходил в пустоши один собиратель слов. Не знаю уж, вернулся он на родину, чтобы написать гимн Хаоса.
  Так я и набрел на путевой знак, оставленный тут спасательной командой. Когда экспедиция от Гильдии пропала, в пустоши был отправлен хорошо вооруженный отряд, усиленный боевыми магами. В отличие от теоретиков из Гильдии эти парни вмиг поставили демонов на место: втоптали в грязь, смешали с подземными испражнениями, искупали в кипящей смоле! Армейские маги хорошо повеселились, принесли сотни захваченных демонов, населяющих долину и пустоши.
  Но дальше в пустоши они не пошли, большой отряд потреблял много припасов. Им не хватило ресурсов, чтобы добраться до руин и найти пропавший отряд исследователей. Боевые маги и легионеры остановились на границах с пустошами, поставили этот знак, чтобы доказать всем мерзавцам, насилующим эту землю, свою смелость. Эльфы не решились разрушить алтарь из уважения или страха.
  Надпись на камне была плохо различима, но я и так знал, какую память оставил после себя герой. Жаль, они не взяли с собой землемеров, которые могли бы составить карты. Теперь эта обязанность возложена на меня: вернусь домой и подробно опишу путешествие.
  Дух Императора победил и это место. Его народ увековечит это в письменном памятнике. Катулин наградит меня за успех не только деньгами, но и славой исследователя.
  Я снял перчатку и, послюнявив палец, начертил свою надпись. Как сын Императора я имел на то право. Моя надпись гласила: "Мастер Алесаан Теллал исследовал пустоши Онгора и вернулся назад, чтобы даровать Знание братьям". Камень под действием магии крошился, плавился, оставляя ровные архитектурные буквы, которыми украшаются храмы и памятники.
  - Империя вас покорила! - обратился я к духам долины и пустошей.
  Молчанием отвечали мне демоны, затаившиеся в норах, не решающиеся нос показать. Ужас сковал их, они низверглись ниц пред гением Человека и его Бога!
 

Глава 9. Пустоши Онгора.


 
  Оставив позади долину гейзеров, я двигался вперед по мертвой долине. Или долине мертвых, это у кого как фантазия работает. При эльфах эта земля имела свое имя, но мы увековечили память погибшей экспедиции. Два названия, подобно параллельным мирам, существовали одновременно. Двуликое место, под внешним слоем которого сокрыты страшные тайны.
  Я чувствовал эти тайны, они зарыты глубоко под землей. Придется вооружиться лопатой, чтобы их откопать. Все кости я добуду, познакомлюсь с их историей.
  Бурная вулканическая жизнь прекратилась, словно подземный огонь не мог прорваться сквозь твердый камень пустоши. Незримая граница окружала место, где когда-то обосновались эльфы. Они смогли изменить мир вокруг себя, но рады ли они этому? Думаю, что нет. Как бы аборигены не храбрились, демоны пугали их не меньше, чем нас.
  Камень замер в ожидании катастрофы, под ним накапливались могучие силы, готовые разнести и демонов, и их логовище. Но еще недостаточно сил нашего мира, чтобы разрушить держащие местность заклятия. Я чувствовал сопротивление, рожденное волей древних: воздух казался густым, тяжелым и непригодным для дыхания. Он не нес в себе яда, но дышал я тяжело. Камни, казалось, пружинили - я знал, что поверхность тверда, но, зажмурившись, все равно ощущал странную вязкость, словно прилипали подошвы сапог.
  Пустошь Онгора простиралась на многие мили, с юга ее ограничивал стоящий туман, север скрывался за стеной скал. Восток и запад ограничивали мои любимые хребты. Вот теперь они не казались мне злобными великанами, наоборот, я предпочел бы оказаться рядом с кратером, нежели бродить по мертвой земле.
  Поверхность выглядела ровной, как брошенный на землю щит Бога. По землям вулканов не пройти быстро из-за камней и трещин, но здесь... дорога проста. Звуки тонули в патоке недвижимого воздуха, свет искажался. Не было ни призраков, ни иллюзий - абсолютная тишина и пустота. Скука пугала сильнее, чем все выдумки демонов из долины. От пустоши не знаешь, чего ожидать, в отличие от демонов.
  Долго я брел в безмолвном океане мертвечины, потерял счет времени, но и желания мои угасли. Я не хотел ни есть, ни пить, но, встав на привал, все же отметил, что продукты пришли в негодность.
  - Так и кровь моя может, - голоса своего я не услышал.
  Может быть, я даже губ не разлепил.
  Это испытание оказалось тяжелее иных, человеческий разум не способен выдержать присутствие смерти. Хаос не так пугает, как медленное умирание, разложение. Готов поспорить, что эльфы называют эту пустошь "старой". Чувства, какие она вызывала, прекрасно характеризуются подобными эпитетами.
  Огонь вернул мне сознание. Я откупорил очередной пузырек, хранящий священное пламя, и на нем вскипятил воду в чашке. Испорченную еду я выбросил, остались лишь крохи. Горячая вода, сдобренная стимулирующими растениями, положительно воздействовала на меня. Чувство свежести и легкости отогнало грусть по умирающему, по вечно мертвому. Этой земле требуется хорошая встряска, чтобы наконец-то избавиться от гнили забвения.
  Почему бы и не устроить веселье? Вскоре я дойду до руин, тогда и смогу выпустить на волю дремлющий дух хаоса. Разрушение прекраснее, чем смерть: боль и ужас, испытываемые вампирами, сметут тоску, облагородят пустоши!
  Смехом я разбил наваждение, волнами накатывающее на меня. Ядовитый воздух тоски более не мешал мне, я шел из иного мира, гнал перед собой ветер перемен.
  Оглянувшись, я рассмотрел свои следы, покрытые желтым налетом серы. Значит, бешеная энергия вулканов увязалась следом за мной. Как таран я пробил брешь в монолитной стене пустоши Онгора. Потому тоска была столь сильна, дух местности бросил на меня все свои силы.
  Кирзын дымил на востоке, и ветер сносил пепельный столб в мою сторону, прямо на пустошь. Дождь вулканических осколков еще не пролился на мертвый камень, но всему свое время. Я смог отвлечь на себя силы морока, дал возможность вулкану атаковать во фланг.
  - А ты еще пялился на меня раздраженно! - заорал я, обращаясь к вулкану.
  Голос потонул, не добравшись до границы. Ничего, огненно-каменному великану плевать на слова букашки.
  Пусть я букашка, но мои действия нарушат проклятое равновесие. Лавина сметет древнюю магию, разрушение поглотит тоску и печаль. Я ведь не принадлежу этой местности, даже моя тоска из иного источника.
  Интересно, меня уже заметили?
  Никто не вышел, чтобы поприветствовать меня. Жаль, хорошая схватка ободрила бы сильнее, нежели горькое снадобье. Ну, ничего, я смогу потерпеть, как великан на востоке.
  Я пошел дальше, вскоре заметил, что начался подъем. До северных скал, за которыми находятся кислотные озера, оставалось еще много миль. Этот подъем был зародышем нового вулкана, который не мог прорваться сквозь проклятый камень. Зреющий под землей взрыв ожидал которую сотню лет, он будет великолепен! Надеюсь, что я смогу увидеть этот праздник разрушения.
  Эльфы давно мечтали избавиться от чудовищных крепостей, я всего лишь исполню их желание. Они начнут ворчать, что чужеземец посмел осквернить отеческие земли, но в тайне аборигены будут праздновать. Страх, ужас, идущие об руку с унынием, были их древним проклятием. Скольких героев народ эльфов отправлял, чтобы уничтожить вечные руины, но редкий способен разрушить чары.
  Большее, на что способны эльфийские рода: запечатать страшные строения, чтобы не впускать и не выпускать никого.
  Я поднялся по склону, забрался на самую вершину и увидел развалины. Солнце уходило за западный хребет, в ущелье царствовал мрак. Не тьма ночи - добрая союзница - а жуткий мрак, выбравшийся из-под кровати. Он был подобен Бездне, такой же живой и подвижный. Его прозрачные щупальца поглаживали скалы, мечтая поймать кого-нибудь живого.
  Меня он не чувствовал, милостью Императора, я был невидим для этого создания.
  Древняя ступенчатая пирамида, сложенная из черного камня, оказалась засыпана пеплом. За тысячелетие, прошедшее с момента постройки, это строение испытывало на себе гнев вулканов. Пепел прорывался сквозь заслоны магии, подчиняясь воле эльфов: не уничтожить, так закрыть ошибку прошлого.
  Тактика запечатывания зла никогда не приносила пользы.
  Над поверхностью остался только верхний ярус, не имеющий входов. Ступени камня выглядели блекло, серо. От былого величия не осталось и следа. Даже с такого расстояния я видел трещины и выбоины, оставленные вулканическими бомбами. Злой Кирзын давно держал осаду, но не мог разрушить древний город.
  Плоская крыша, на которой располагались в прошлом святилища, обвалилась довольно давно. Все входы были уничтожены, но тропы вели к западной стороне пирамиды. Тропы в пепле - я не мог ошибиться. Отчетливая цепочка следов, соединялась в вытоптанную дорогу, лишь слегка прикрытую свежим пеплом и иллюзорным мороком. Дорога не доходила до пирамиды, обрывалась где-то за сотню другую шагов.
  Можно подумать, что там прорыт тайный лаз, но поверхность была чистой: ни следа! Это не воздействие более мощной магией, чем та, которой я обладал. Нет, это не внешнее воздействие и не хитрый ход, прорытый для тайных вылазок. Ничего подобного!
  Я расположился на вершине холма, разложил вещи и обезопасил их магическими знаками - не хочу по возвращению бегать по склону, собирая барахло свое. Возможно, что мне придется быстро уходить, зреющий как нарыв вулкан постоянно давал о себе знать. Грозный рык и вибрация, рождающая небольшие лавины, разрушали тишину пустоши. Гладкая поверхность камня в начале пути на холме несла следы воздействия разрушающей силы природы. Множество камней, трещин и пещер украшали склон. Скажу честно, такой вид мне гораздо ближе, чем голая пустыня.
  С собой в развалины я возьму только оружие, зелья и немного припасов. Долго я там не задержусь, обычно бой в таких местах протекает быстро и редко подчиняется плану. Случайность - великий стратег.
  Солнце окончательно скрылось за горизонтом, звезды нехотя выбрались на небеса. На пустошь обрушился холод, как дыхание мертвеца ветер выпорхнул из ущелья. Пугающе он завывал, я даже поежился, слыша его плач.
  Откупорив последний пузырек с огнем, я вскипятил воды, чтобы приготовить особое снадобье. Оно поможет мне открыть путь внутрь руин, настоящее тело которых находится не здесь. В ущелье под слоем пепла погребен только камень, ничего там не найти. Это якорь, с помощью которого древнее строение удерживается в нашем мире.
  В чашку с кипящей водой я бросил припасенных грибов, применяемых в мистериях. Эльфы большие знатоки ядов и галлюциногенов, я многое подчерпнул у них. Грибы кипятились в чашке до восхода луны, пока окончательно не разварились. В темноте я не мог рассмотреть отвратительного цвета кашицу, оставшуюся на дне чашки. Действовал я в слепую, доверяя рукам колдовство.
  Редко наш брат пользуется шаманской магией, мы предпочитаем контролировать свое сознание. Отдавать свой дух во власть стихии? Нет уж! Но сейчас иной случай, и моя ворожба отлична. Я не стремлюсь к саморазрушению или слиянию с могучей силой, мне требуется освобождение.
  Я растолок в ступке лепестки огнелистника - цветка, растущего на склонах вулканов. Это растение, применяемое часто в кулинарии, имело ряд положительных свойств, самым главным из которых был заряд огненной энергии. Щепотка порошка огнелистника способна нейтрализовать смертельный яд. Но это лекарство не панацея, потому что для человека растение из пустошей непереносимо. Внутренности сгорают, рот покрывается страшными язвами, человек умирает в агонии. А эльфы - лопают эту пряность ложками!
  Без обработки огнелистник очень опасен. Я решил употребить эту отраву. Ну, не безумец ли?
  Растертый порошок отправился в чашку, я перемешал ингредиенты, добавил воды.
  Холод обнимал меня, душа в своих объятиях. Силы утекали, пусть и медленно. Я замерзал, в животе урчало - надо же, кишка проснулась! Наверное, почувствовала тепло огня, организм чуть ожил. Но в мои планы не входило кормить оболочку, наоборот, я хотел избавиться от нее.
  Не навсегда, конечно. Что я дурак? Мне бы только дверь открыть, чтобы пройти.
  Луна не отрываясь смотрела на меня, освещала черные руины. В свете ночной Леди развалины выглядели как в древности: крыша на месте, только святилище разрушено до основания и к алтарю прибит мертвец. Осквернили, да? Ну, ничего, с благословения Леди я накажу этих нечестивцев.
  Богиня эльфов явно была ко мне не равнодушна, сначала в Клузине, а теперь и в пустошах она направляла меня. Луна висела прямо над оскверненным алтарем, заливая его ярким светом. Все остальное утопало во мраке, лишь угадывалось, воображалось.
  Вот, славно, мой разум начал работать.
  Более я не отвлекался, снадобье было готово. Собравшись с духом, попросив помощи у Императора и Мудрого, я залпом проглотил приготовленное.
  Горечь, за ней сладость, и сверху - ревущее пламя! Боль разорвала желудок, пробила мышцы и кожу, огненным цветком расцвела над моим поверженным телом. Это не галлюцинация, это визуальное проявление магии. Огнелистник рос, бутон цветка раскрылся и выпустил облачко огненной пыльцы. Алые споры посыпались на меня, обожгли кожу и очистили приготовленные броню и оружие.
  Я оказался заключен в пылающем круге, боль испытывала мой разум. Тело оставалось неповрежденным. Из спины проросли корни благородного цветка, спасающего души от тварей тьмы. Корни росли медленно, я потерял счет времени, не мог уследить за движением солнца по небосводу. Звезды загорались и мгновенно гасли, их свет не достигал моих глаз.
  Холод испытывал меня на прочность, могучий вихрь стремился сорвать с холма и утащить в бездну. Корни цветка держали крепко, мое тело оставалось недвижимо. Стихия посекла защитный круг, но не добралась до меня.
  Ветер пел стоном мучимого существа, чей разум терялся в порочных лабиринтах крепости. Я сконцентрировал внимание на тоскливом голосе, молящем о смерти.
  - Скоро, - разлепил я губы.
  Скоро я приду и уничтожу всю мерзость, что накопилась в проклятом доме. Очищу эти конюшни, всю грязь смоет поток разрушительной энергии.
  Я не чувствовал тела, слух и зрение отключились, оборвав последнюю связь с реальностью. Осязание еще держалось за телесную оболочку, но и оно сдалось. Холод и голод подготовили тело для перемещения.
  Смерть ли это? М-м, не думаю, это больше походило на метаморфозу. То, чем я владел в совершенстве. Что тело, что сознание легко менялись, подстраиваясь по необходимости. Никакие ужасы не могли сломить меня, я достаточно гибок, восприятие мое не насажено на дубовый кол.
  Я открыл глаза, проснувшись под незнакомым небом. Посмотрев наверх, убедился в отсутствие звезд. Им тут не место - на этом оскверненном небе.
  Ни одного источника света, но небо было сумрачным. Вечно сумрачное небо, порождающее тени, из которых выращивались страхи. Так я воспринимал это место.
  Я опустил взгляд и увидел развалины. Точнее... древнюю крепость, построенную тысячу лет назад. Разрушений не было, ее духовное тело не пострадало, лишь исказилось. Исказилось подобно тем созданиям, за которыми я явился.
  Ветер исчез, эта реальность не двигалась, но двигался я. Ворочаясь на месте, я сбросил оцепенение с рук и ног, поднялся. Во весь рост я распрямился, с меня сыпался пепел, привнесенный из родного мира. Кирзын на прощание благословил меня, укрыв вуалью пепла. Я встряхнулся, почувствовал щекочущие песчинки и улыбнулся. Приятное ощущение, но более всего меня радовало осознание, что перемещение прошло удачно.
  Мое тело двигалось, не утратило своей силы. Лишь затекло, но мне предстояло спуститься в ущелье, чтобы добраться до подошвы пирамиды, где располагался арочный вход.
  Вместо холма я находился на гребне хребта, ограничивающего ущелье. Крутой склон рушился вниз, теряясь в сером тумане. Толи пепел, толи мои глаза не приспособились. Старый, выброшенный на поверхность тысячу лет назад пепельный песок покрывал поверхность хребта. Кроме него ничто не нарушало серо-черную окраску камня. Вулканическая активность в этой реальности невозможна, союзник огонь остался по ту сторону.
  Это был и мой мир, и не мой. Нижнее белье, которое не показывают в обществе. Требуется сорвать верхние одежки, чтобы увидеть эту мерзость.
  Мои чувства подверглись заморозки, я не ощущал более неудобств, связанных с перемещением. Нервы сигнализировали о повреждениях, опасных для тела, но на эту мелочь мастер-маг не будет обращать внимания. В материальном плане бытия они опасны, тут же лишь неприятны.
  Я закупорил повреждения, грубо их устранив. Не было времени на лечебную медитацию, от тела в этом месте потребуется не так много функций. Проще говоря, я убрал большую часть инструментов, оставив с собой только оружие.
  Серую муть, висящую в воздухе, не мог поколебать безумный смех, сменяемый рыданием. Снизу доносились эти звуки, я догадывался об их источнике.
  Крепость манила к себе, она была прекрасна, как любое творение мысли. Пусть мерзка эта мысль, недостойна разумных существ, но ее совершенство не могло не притягивать. Ужас тоже может быть прекрасен, если создан гениальным Творцом. Эльфы в былые времена умели творить.
  Пепельный туман вращался вокруг крепости, не смея пересечь невидимой границы. Он и сам был, наверное, границей для живых. Вне материи реальность расслаивается, подобно луковице. Эти изменения можно увидеть невооруженным глазом, хотя я знал немногих, способных перенести свое тело в энергетический план.
  Рыдания приближались, было в них нечто пугающее, но я знал, что этот дух не опасен для меня. Экипировавшись, я подошел к краю и вгляделся в туман. Сначала ничего не смог рассмотреть, но приближающийся дух вскоре поднялся по склону. Согбенная фигура молодого человека, почти моего ровесника. Он поднимался по этому склону которое столетие, не имея сил, чтобы преодолеть границу.
  Чернявая голова, пустой наверняка взгляд, руки плетьми висят вдоль тела. Его армейский плащ потемнел, сапоги были изношены, железо, защищающее торс, покрывали царапины. Человек пытался добраться до своего сердца и вырвать его, бросив на съедение демонам. Твари не убили его, заставив штурмовать этот склон.
  Человек поднялся до середины, поскользнулся и рухнул вниз, криком разбивая тишину своей пустоши. За века он успел вытоптать дорожку в склоне, но это не облегчало его мучений. Реальность подчинялась желанию демонов, а они желали мучений для наглеца, посмевшего покуситься на их власть. Человек добыл Знаний, как мечтал, но не мог ими воспользоваться, не мог их передать братьям, как того требует кодекс Гильдии.
  Похоже, он даже не дошел до крепости. Где та сила, что он обрел?! Хотя... нет, я ошибся, он был там! Побывал в цитадели ужаса, в древней язве. Человек шел не к ним, а от них, он пытался выбраться наружу! Но паутина зла держала прочно, ничто не могло ее разрушить и освободить дух.
  Тело шлепнулось в основании хребта, до меня донесся звук удара об острые камни, визг ужаса и боли. В прошлом этот крик был страшнее, бил по серой мути вокруг, а сейчас вызывал лишь легкие вибрации. Мученик ослабел, демоны все же сумели измотать его.
  - Почти два века, - прошептал я, - как ты выдержал?
  Его спутники сошли с ума намного раньше, жалкие слабаки. Гильдия и тогда и сейчас переоценивает свои способности. Остатки Знания, хранимые древней коллегией магов, пугают только дремучих варваров.
  Более я терпеть не мог, осталось сделать последний шаг, переступить невидимую границу, чтобы бросить себя в демонический горн. Я отошел от края, разбежался и прыгнул. Ветер не подхватил меня, как обычно в реальном мире, его тут не было, не было старого друга, всегда приходящего на помощь. Но я не разбился, встретился с землей, но перенаправил убийственную энергию удара в окружающее пространство.
  Пепельный туман вспыхнул, загорелся и рассыпался стеклянными осколками. На миг открылась ужасная картина забвения, поразившая ущелье. Жалкие черные скалы, брошенные тут Создателем, отсутствие времени и смерти. Боги обходили это место стороной, намерено ли?
  Эльфы, проклятие, добились ничтожного бессмертия! Не для себя, так для своих жилищ.
  Глупцы.
  Рядом со мной стоял человек, мутным взглядом осматривающий меня. Он более не хохотал, впервые за столетия он видел человека, брата по духу и крови. Искра сознания сверкнула в его взгляде, пробудилась надежда.
  Я направился к крепости, стараясь не ступать на следы мага из прошлого. Повторение его пути могло навлечь на меня беду, лучше проторить свой. Человек застонал, принялся шлепать губами, пытаясь сформировать слова, а слова объединить в предложения. Он слишком обессилил, чтобы разбить ауру окружающей тишины. Бросив бесплодные попытки, человек оказался рядом со мной, схватился за мою руку, стараясь обратить на себя внимание.
  Наверное, он молил о спасении.
  - Сам виноват, - я ударил его по запястью, заставляя отпустить мою руку, - погубил отряд, теперь страдай!
  Дух отпустил меня, понурил голову и направился к своей горе. Никогда он на нее не взберется, никогда не увидит Неба, покровительствующего магам. Он не сможет этого сделать, если не помочь.
  Неплохое предупреждение, да?
  Но судьба мага из Гильдии меня не заботила, отвлекаться на него, значит, подставить под удар успех миссии. Я не мог позволить себе терять концентрацию.
  Путь до крепости был неблизким. Десятки троп стекались к цитадели зла, сквозь туман по ним брели сгорбленные тени. Кому принадлежали эти души, я не знал, со мной они не пересекались. Туман скрывал мрачные картины запустения и колонны мертвецов, идущих к святилищу зла. Они мечтали обрести подобие жизни, чтобы удовлетворить голод. Чувства были самым желанным для них сокровищем, чем низменнее они, тем больше удовольствия приносят. Потому эти духи преображаются в омерзительных тварей, пожирающих все на своем пути.
  Мертвые тела - сосуды, в которых хранятся безликие души. Редкий призрак способен обрести сознание, их не встретишь на дорогах, ведущих к порталу. Широкая мощеная дорога шла прямо к руинам, она была пустынна, и ни один дух не решался ступить на нее. Эта дорога принадлежала могучим существам, вся сила которых обычно заключалась во владении живой плотью.
  Дорогой пользовались вампиры и их союзники, эта же дорога существовала в реальности. Не такая хорошая, как тут, но я ее видел, перед началом путешествия. Портал в цитадель располагался под тем местом, где оканчивалась дорога в реальности. Тут ворота существовали, не зря же я отравил свое тело, знал, что ищу.
  Я смело ступил на дорогу, прорвав тонкую пленку защиты. Эта пленка лишь предупреждала странников, но никак не препятствовала проникновению духов на дорогу. Страх удерживал низших на расстоянии, я же заявил о своем появлении во всеуслышание, но никто не вышел, чтобы угостить гостя хлебом и водой.
  Какая непочтительность! Они ответят за это! Разве можно так не уважать магов?! Все виноват тот глупец, опозоривший коллегию!
  Я свирепел, ярился, подобно быку, но смог взять себя в руки. Эманации энергии пагубно воздействовали на меня. Нельзя давать злу возможность прикоснуться к моему духу, пусть отравляет зрение, слух, иные ощущения, но душа моя останется недосягаемой для него. Тогда я смогу уничтожить врага, не имеющего лица.
  Не дойдя до портала, я спрыгнул с дороги. Мои ноги погрузились по щиколотки в вязкий песок, но это не напугало меня. Ничто не могло напугать мага Императора, где бы он ни находился!
  Оставив арочный вход в цитадель, я принялся взбираться по склону. Меня манила тьма, прятавшаяся за входом, потому я избрал иной путь. Нельзя потворствовать желаниям, способным погубить.
  Слова из святых книг отрезвляли меня, высказывания мудрецов наставляли и помогали правильно поступить.
  Долго я взбирался по сложенной из гранитного камня стене. Прекрасно обработанные глыбы были плотно подогнаны друг к другу, образуя ступени для гигантов. Но и я мог по ним взобраться, подпрыгивая и подтягиваясь. По сухой поверхности я не скользил, зная, что не могу сорваться.
  Мысль гнала меня вверх, заставляла преодолевать препятствия. Дышал я ровно, смотрел только прямо перед собой.
  Из щелей между блоками выполз ветер, рожденный стонами и муками, он пытался отвлечь меня, нашептывая мерзости, я отвечал ему. В страхе искусственный ветер унесся прочь, затаившись под камнями. Так бывает, когда шакал встречается со львом.
  О, я могу придумать больше мерзостей, чем все твари, обитающие под черным камнем крепости. Они не покидали чертоги, я же странствовал по миру, давая волю воображению. Я могу породить ужасы, способные пережить тысячелетия, они будут устойчивы к действию времени. Подобно эльфам, я обладаю мастерством, но в отличие от них, способен подчинять собственную мысль.
  Ведь, по сути, она точно такой же инструмент, как и тело.
  Я добрался до вершины, перепрыгнул через парапет и оказался на плоской кровле. Вихри ненависти не могли сбить меня с пути, шакалья стая, единая в своем стремлении убивать, обрушивалась подобно лавине. Обзаведшиеся ликами ветры клацали челюстями, трубили хоботами, плевались ядом, норовя нанести мне урон. Их слабая атака не могла поколебать моей уверенности, отвлечь от задачи, я не обращал внимания на живые вихри, пока они окончательно не распоясались.
  Набравшись смелости ветра - злобные личины, оседлавшие ветер, бросались под ноги, нашептывали мерзости прямо в уши, чтобы тут же отпрянуть, разразившись бабским смехом. Не встречая сопротивления, они смелели и теряли терпение. Они голодали не одно десятилетие, мечтая о горячей крови живых. Не так часто гости посещают руины эльфов, еще реже они достаются низшим духам.
  Голод ослеплял их, духи-ветра не могли рассмотреть то, с чем столкнулись.
  Пламя жажды вынуждало их отбросить защиту, ослабить контроль. Они хотели впиться в мою плоть, высосать кровь, но не понимали, что этого я и добивался.
  Я подпустил их достаточно близко, заставил уверовать в свою безнаказанность. Гордость требовала обрушить на них гнев магии, но я заставил ее заткнуться. В работе от гордости мало проку, она необходима как направляющая. И только. Зачем мне доказывать свое мастерство, пугая этих низких созданий. Зачем я буду тратить на них силы?! Ведь этого добивался дух цитадели. Он еще не осознавал, с кем столкнулся, но не мог не заметить меня. Низшие духи должны либо уничтожить, посмевшего приблизиться к крепости, либо ослабить его.
  В любом случае расчет был на то, что я глупец, вроде того кретина, погубившего отряд. За прошедшие века человечество накопило достаточно знаний, чтобы подготовить меня к этой схватке. Так просто со мной не разобраться.
  О, да, я очень о себе мнения! Иначе не выжить.
  Духи, раззявив пасти, ринулись в последнюю атаку, прозрачные черепа стонали от предвкушения. Кровь манила их, подобно мух. Я схватил и растерзал каждый вихрь, растрепал полотнища энергий на жалкие лоскуты, которые тут же поглотил. В бесплодных пустошах любая энергия идет в пищу, пусть хоть принадлежит она злу и нечестивости. Человек не становится свиньей, купаясь в грязи, коль мысли его чисты.
  Ни злости, ни ненависти я не испытывал, лишь удовлетворение от качественно проделанной работы.
  - Как же я хорош, - я засмеялся. - Готовься, мерзость, идет твоя погибель, приходящая ночью!
  Вокруг меня сгустился мрак, закрывающий от взгляда подземных тварей. Темные силы, мечтающие о разрушении, пришли на помощь магу. Знание не любит сумрак, оно уважает только Тьму и Свет. Сумраку пустоши объявляется война!
  Я бегом направился к тому месту, где существовало в прошлом святилище. Основание строения, собранное из костей предков, исчезло. Эльфы, уходя, забрали своих мертвецов, чтобы демоны не могли осквернить могущественных покровителей рода. Святилище было разрушено как в реальности, так и в плане духовном.
  Но демонов это не удовлетворило, они продолжали осквернять то место, где находился алтарь.
  В центре круга, бывшего святилищем, находился крытый вход. Массивная каменная плита закрывала его, но что мне эта хлипкая преграда! Перед дверью располагалось возвышение, что-то вроде замка. И ключом к нему было зло.
  И зло присутствовало, решив открыть дверь для гостя. Либо этот тщедушный эльф, насилующий мертвое тело, просто развлекался. Чем ему еще тут заниматься, в этом унылом месте?
  Тело разлагалось уже неделю, огромное чрево вздулось, грозя вот-вот лопнуть. Это не пугало извращенца, удовлетворяющего свою похоть. Он гарцевал на мешке мяса, не хуже мима, изображающего благородного всадника. Острые локти эльфа врезались во впалую грудь трупа, колени разбились о камни. Давно уже он развлекается, оскверняя алтарь, и явно получает удовольствие от процесса. Демоны всегда могут удовлетворить желания живых, только цена этого удовольствия несоизмерима.
  Я обнажил меч и обошел вокруг страшной парочки, связавшей друг друга любовной связью. На заостренном от вечного голода лице эльфа замерзла маска чудовищного удовольствия. Демоны его не обманули, он наслаждался так, как никогда при жизни.
  Усилив напор, живой таран прорвал гнилую плот. Живот трупа взорвался брызгами гноя и жирных мух. Насильник завизжал от счастья, отмечая победу, и заработал подобно кузнечному молоту. Дыхание его напоминало тот же мех. О, да, ему это нравилось, и он был прекрасен в своем ужасе.
  Для меня он не представлял угрозы, но проходя мимо я отсек его голову. Проклятый раб, захваченный искаженными, наслаждался своей властью над бездыханным телом. Вся его радость рождалась из удовлетворения собственничества. Низкое создание, и при жизни бывшее таким.
  Голова откатилась, расставшись с телом, эльф разорвал любовную связь. И он завыл, лишившись удовольствия. Тело продолжало таранить разорванное мясо, окрашивая окрестности отвратительными звуками. Голова взирала на это отвратительное представление и рыдала. Вытянув язык, голова попыталась подползти к телу. Страсть к наслаждению была столь сильна, что мышца преобразилась, превратившись в подобие ноги моллюска.
  Разбежавшись, я дал такого пинка голове, что она улетела за край парапета. Вдогонку я отправил свой плевок - потеря самоконтроля, вызвавшая эмоциональную реакцию.
  Вечный двигатель извращения продолжал насиловать труп, даже лишившись головы. Но я уже вернул себе контроль, смог отвернуться от страшной картины. Всего зла не победить, но можно найти его корень и вырвать из земли! То я и намеревался сделать, священная цель направляла меня. Не буду более растрачивать силы на мелочи.
  Я направился к входу, каменная плита у которого откатилась в сторону. Меня нисколько не удивило, что проход отворился именно в этот момент, и по лестнице поднялся обнаженный, светлокожий эльф. Выглядел он как ожившая статуя древнего бога - первый искаженный, наверняка, привратник. Его внешность лишь удовлетворение желания, в жизни это наверняка был темный эльф Королевства, ничтожный как червь, рожденный в трупе.
  Он получил это атлетическое тело, эти стальные мускулы и огромный пенис в награду за служение злу. И его судьба была предрешена.
  Атлет встал на пороге, поднял руку и оперся локтем на стену прохода. Рисуется, ничтожество, ехидно мне улыбается, не ведая, с кем столкнулся.
  - Зачем ты убил моего слугу, человек? - спокойно с ноткой любопытства задал вопрос вампир.
  Он не торопился, развлекался, стараясь пробудить во мне неконтролируемый гнев. А может, ничего он и не добивался, был так уверен в своих силах, что просто решил поболтать с мертвецом. То есть со мной. Для него я мертвец, уже приговоренный, ходящий кусок мяса, который только по недоразумению Богов еще способен говорить.
  Я остановился прямо перед ним, перед этим титаном, возвышающимся как осадная башня над стенами города. Его конский отросток был прижат к животу и слегка искривлен, пенис пульсировал силой, намекая на намерения искаженного.
  - Ну, ты будешь говорить?! - вампир опустил руку и угрожающе наклонился вперед.
  Привык, что смертные падают ниц, моля о скорой смерти. Считал себя жнецом, собирающим души.
  Какая бы ни была у него оболочка, я видел, что скрывается под ней. Жалкий тлеющий огонек страха, расположенный в животе. Я гипнотизировал эту алую точку, не слушая гневных окриков вампира, который уже начал о чем-то догадываться.
  - Эй! - он опустил свою гигантскую руку мне на плечо, сжал до хруста.
  Искаженный поймал мой пустой взгляд, а затем ухмылку садиста, поймавшего тощего котенка.
  - Зачем убил? - Ярость переполняла меня, разрывала лицо ухмылкой. - Я люблю убивать.
  Голос мой вибрировал, сердце бешено стучало, вырабатывая энергию ненависти. Я долго копил злость, теперь дал ей выход. Мой клинок пронзил жалкого искаженного, отрезав головку пениса. И поразил точку души вампира, но не убил, конечно, нет! Убить искаженного тяжело, они живучи, как демоны. Но как демоны они слабы.
  Клинок рассек мышцы вампирского брюха, разрезал кишки и чиркнул острием по позвоночнику. Чуть переместился в сторону и вышел из спины. Вампир охнул, инстинктивно схватился за лезвие.
  - К-как?! - возопил он.
  Плотина ненависти прорвалась. Ярость смешалась с наслаждением. Не могу ничего с собой поделать, когда попадаются подобные создания. Моя слабость, но такая приятная, что ей невозможно противостоять.
  И тело, и дух его оказались насажены на стальной клинок, рожденный для убийства. Вертел пришелся впору этой свинке. Вампир завизжал, боль от доброй стали взрывала его гнилое нутро. Кровь хлестала из раны, дождем обливала меня. Я не ослаблял напор, но моих сил было недостаточно, чтобы разорвать это ничтожество на две кровавые половинки.
  Ладони вампира сомкнулись на лезвии, кожа зашипела, соприкоснувшись с металлом, прошедшим обработку пламенем, водой и духом. Клинок слишком слаб, чтобы уничтожить искаженного, но ненависть моя сильна. Через сталь хлынул поток огненной энергии, только и ждущей момента, чтобы наброситься на грязное животное.
  Через меч текла энергия, раскаляя сталь, била она прямо в душу этой твари. Пламя охватило алую точку, спрятанную в теле искаженного. Она горела, плавилась и источала черные миазмы. Тело орало, кожа и идеальные мышцы горели. Запах паленой плоти радовал мой нюх, заглушая смрад разложения.
  Не выдержав силы потока, клинок переломился. У меня в руках осталась только рукоять, оплавленная и ни на что не годная. Я разжал почерневшие пальцы, выбрасывая бесполезную вещицу.
  - Друг, ты погиб в славном бою, я завидую! - попрощался я с мечом.
  Мою обугленную кисть окутало синеватое свечение. Я не экономил сил, залечивая рану. Без меча мне остается уповать только на силу собственного тела да пару кинжалов. Против орды вампиров, казалось бы, неподходящее оружие. Но в тот момент я не сознавал своей слабости, зверь ярости ослепил мой разум.
  Не будь я столь самоуверенным, тот поход мог окончиться неудачей. Благодарю отца за его воспитание.
  Раскаленный кусок стали продолжал жарить внутренности рухнувшего вампира. Тело еще издавало звуки, разум сознавал смерть, но скоро это прекратится - источник духа был уничтожен. Лишенный сил искаженный эльф медленно истлеет сам по себе. Мой меч умирал вместе с ним, право же - достойная смерть для славного воина. В огне рожден он и в огне умрет, взяв с собой раба.
  Уверен, что даже эта железка обладала разумом, только скрывала от меня правду.
  Лишившись помощника, я забыл о своей слабости. Смерть я воспринимал как должно, как достойное завершение пути, как ворота к новому. Так и должен думать маг, стремящийся сравняться с Богами.
  Но я не окончательно ослеп, чтобы подобно варвару бросаться в бой обнаженным. О, нет, я хитрее северян и их галлюцинаций. Слава оборотня самоубийцы не принесет мне пользы. Я опустил взгляд, носком сапога повернул голову умирающего вампира. Он закатил глаза, лишившись чувств от болевого шока.
  - Давай, девка, я еще не закончил с тобой, - сквозь зубы прошипел я.
  Пришлось тратить силы, чтобы магией притупить его боль. В глаза вампира вернулся разум, но его это не порадовало. Поверженный враг видел над собой победителя, собирающегося забрать все!
  Кроме жизни и души, я забирал его сознание. Из глаз, рта и носа вытекали черные струйки мыслей, сплетенных в голове вампира. Смерть освежает память, стоя за спиной умирающего, она наделяет его воспоминания яркостью.
  Я рвал разум вампира, сплетая из лоскутов щит для себя. Я забирал мысли о жизни, страх смерти, память об унижениях, ненависть к изгнавшему его роду, убийство отца и иные грехи. Не имели они для меня значения, не обращал я внимание на память о радостях насилия. Все эти обрывки шли на пузырь маскировки, окружающий меня.
  Духовная преграда, скроет от взгляда врагов. Я смогу убивать их, оставаясь невидим. Мой щит был уникален, сотворенный из лоскутов он не делал меня похожим на убитого. Он был лучше! Я полностью сливался с духом крепости, становился окружением, фоном. Практически невидимость, если на то пошло.
  Сотворенная мною оболочка полностью подходила злобе и скуке крепости. Какое же наслаждение я испытал, создав это чудо! Поистине, я гениален.
  Моя улыбка погасла, уступив место собранности.
  - Что ж, - направил я мысль в нутро крепости, - пора вам познакомиться с настоящим ужасом.
  Передо мной лежал путь в крепость, темная лестница, уходящая в темноту. Дорога мертвых, дорога сна, все дальше от света и Императора. Но я не страшился, разве мог я помыслить о неудаче? Сама мысль об этом уже значила гибель. И не смелость юности это была, а безрассудство магии - я стал проводником для нее.
  Одна энергия решила расправиться с другой. Один Бог атаковал собрата.
  А я оседлал свою волну, чтобы пройти сквозь шторма жизни. Успех мой гарантирован.
 

Глава 10. Путь к утробе.


 
  Щита хватит примерно на час, дух у вампира оказался слабеньким. Всю свою духовную силу ничтожное существо потратило на красивую оболочку, за что и поплатилось. Час, да? Время в этом пространстве течет иначе, кто-то даже сказал, что его не существует в плане духов. Но это ложь, время властвует над всем, только уловить его течения способен редкий маг.
  Часа на развлечение мне хватит, я успею охладить боевой пыл искаженных. Они заговорят о смерти, но на этот раз о своей. Деморализовав противников, я с легкостью расправлюсь с ними.
  Моя улыбка то гасла, то появлялась снова. Я ничего не мог с собой поделать, мне не хватало навыка, чтобы отбросить посторонние мысли. Фантазия рисовала сладкие картины разрушения, я шел вниз, чтобы воплотить их в реальность. Мысль как всегда опережала тело.
  Они не могли не почувствовать этого. Моя мысль подобно клинку вонзалась в тела искаженных, открывая страшные раны.
  Первый десяток ступеней я преодолел, не обращая внимания на странности, окружающие меня. Я шел вниз, тяжело ступая по старому камню - сознавал только это. Все остальное не касалось меня, присутствовало за гранью щита. Но тело-то мое не было защищено! Я оставался невидим для сил, наполняющих пирамиду, но и сам частично ослеп. Осязание притупилось, не предупредив о ловушке.
  Лестница держалась на фундаменте материального ужаса. И я понял, как искаженные магией существа победили непобедимых эльфов, славящихся кулинарными деликатесами из мяса демонов. О, ответ оказался таким очевидным, что я сразу не обратил на него внимания, как и на опасность под ногами.
  Славных воинов рода Бэлуа - этих рубак, рожденных для сражений самой Богиней Ночи - и этих непобедимых воителей сразили какие-то иллюзии, выдумки больного разума ничтожеств! Так смешно, всего лишь галлюцинации, кровавые образы, отвратительные шепоты, звучащие из теней, и глумливый смех убийц.
  Вампиры, с которыми сражались эльфы, были мастерами обмана. Они не видели нужды в воспитании воинов, ведь их общество заключило союз с ужасом. Чтящие традиции эльфы Бэлуа оказались не готовы к воздействию на разум. Сошли ли они с ума или просто уснули, оставив ворота незащищенными - кто знает. Суть от этого не менялась: воин проиграл лжецу.
  И у меня чесались руки от желания отомстить. Пусть я не воин, не смею носить это звание, но всегда уважал братство стали. Наверное, в том виноваты детские мечты и древние легенды, переработанные поэтами.
  Ловушка из живого ужаса была приготовлена для меня. Дорога вниз одна, я обязан был пройти по этой лестнице и сгинуть. Не помогла бы магическая защита.
  Ступая по ступеням, я ощутил, как сапоги погружаются в липкую, теплую массу. Камень более не казался мне твердым, таким надежным. Остановиться я не мог, оглянувшись назад - не увидел входа. Его тут нет, нет связи между небом, миром живых и миром мертвых. Эта лестница ничего не связывала, она вела только вниз, в глубины ужаса, в утробу забвения, в тупик небытия!
  Мне вспомнился могильник, с завалом на том конце лестницы. Предупреждение? Что ж, тогда я его не понял и попал в ловушку. Теперь поздно бить себя по лбу, обзывая дураком. Дух крепости старался запугать меня, обманув иллюзией. Я не поддавался, душил животную панику, не позволяя инстинкту взять верх над разумом.
  Проиграть сейчас я не мог и продолжал спокойно идти вниз, ощущая, как утопают в камне подошвы. Движению ничто не препятствовало, кроме ощущения липкости, грязи, пристающей к сапогам. Нет... к коже, к мышцам и костям! Я опустил взгляд и убедился, что черная масса ступеней поглощала мои конечности. Медленно, с каждым шагом стопы истирались. Вот остались только щиколотки, жижа страха отрывала от меня кусочки, пока я не замечал этого. Не испугать, так утопить оно пыталось меня.
  Я вытянул руку и провел кончиками пальцев по стене - та же вязкая гадость, фаланги исчезли. Поднеся к лицу обрубленные пальцы, я смотрел на сырое мясо, кусок оставшейся кости, слои кожи. Кровь в сосудах продолжала свой ток, не замечая открытых ран. Я терял силы, но медленно, сам не замечая этого. Злу удалось обмануть меня, но и я мог перехитрить его.
  Я зажмурился и продолжил спуск, о потерях более не думал: это все обман, иллюзия, поднявшая знамя над цитаделью разума! Мои чувства обманывались, я лишался не тела, а энергии. Вампирская магия защищала крепость от вторжения, используя излюбленные средства.
  Выстроив вокруг себя мысленную стену, ставшую вторым щитом, я сконцентрировался на собственном теле. Постарался представить себя полностью, вплоть до любимых недостатков. Не обманывать себя, а создавать реальность. Верить в материальность лестницы и себя на ней. Ощущать каждый шаг, давление на стопы, неприятное трение грубой кожи по голени, мозоли и натоптыши - объединяющее множество.
  Силы моего разума хватило, чтобы противостоять внешнему воздействию. Это место не способно убить меня, оно всего лишь неразумное творение мертвых эльфов. Встретившись с живым, оно будет разрушено, предано пламени! Я смог отбить иллюзию и добрался до конца.
  Ловушка осталась далеко позади, но я еще долго не решался открыть глаза. Боялся, что опять рухну в вязкое болото. Мысленная стена была разрушена, но где ощущения?
  Вытянув руку вперед, я ничего не ощутил, никаких препятствий не было. Пальцы хватали пустоту, лишенную даже воздуха. Да откуда ему тут взяться?! Проклятый страх... Я присел, чтобы удостоверился в материальности пола, прикоснувшись к нему раскрытой ладонью. Обычный камень, холодный и в трещинах. Могло бы это быть очередным обманом? Мог ли я возвести стену лжи вокруг себя, чтобы сгинуть в иллюзии? Мог, почему нет, я никогда не славился умением управлять созданными образами.
  Такие мысли ведут к безумию, вот сходить с ума в таком месте точно не стоило бы.
  Я открыл глаза, увидел длинный коридор, сложенный из плотно пригнанных камней. Щели между ними были едва заметны, строители обтесывали камень магией, ею же скрепляли блоки. Используя инструменты мысли, эльфы добились совершенства, но создали этот проклятый ужас. Поверхность камня должна отражать свет, но источников его тут не было. Глазам он не требовался, как легким воздух.
  Ведь все это время я не дышал, остался без верного друга. Вынужден сражаться самостоятельно, один на один со страхом. Но и этот страх сражался со мной, ведь я сулил ему гибель, вел ее за собой.
  Зеркальный проход упирался в магическую мембрану. Она вибрировала, отвечая на пульсацию энергии глубоко в утробе крепости. Источник зла располагался в самом низу, до него не так то просто будет добраться. Хотя бы я явственно видел путь к нему.
  Жидкости, напоминающие свернувшуюся кровь и гной, слились в единый ком, образуя дверь. Пробить такую защиту невозможно, она слишком упруга и будет поглощать энергию удара, восстанавливая свою форму. Посторонний не сможет проникнуть внутрь крепости без ключа...
  - Но ведь я тут свой парень, - оскалился я и, ссутулившись, направился прямиком к двери.
  Моя мысль врезалась в жидкую преграду раньше кулака и обратила дверь в твердый камень. Метаморфоза энергии прошла незаметно, я не обратил на нее внимания, действуя на рефлексах. Я слился с ритуалом, не замечаю более творение заклятий.
  Дверь разлетелась тысячью осколков, открыв, наконец, путь к сердцу зла. Я вступил в живое пространство, доказав свою силу. За дверью находилась граница энергии - видимое проявление души крепости. Граница поддерживала материальное пространство внутри крепости, не позволяла ему смешиваться с миром духов.
  Физически оно отлично от моего мира, но очень похожее, ведь вампирам надо дышать воздухом, беречь мысли от соратников и не каждый из них способен переносить плоть в план духов.
  Они еще поймут свою слабость, узнают цену комфорта.
  Границу я перешел без каких-либо помех, все благодаря щиту из вампирских мыслей. Пространство приняло меня за своего, им никто не управлял и не мог закрыть вход. Искаженные не обладали нужными знаниями, чтобы управлять духом крепости. Как и при жизни, они были всего лишь рабами. Только теперь их цепь была чуть длиннее и сделана из золота.
  Крепость содрогнулась, когда я переступил границу. Все население поняло, что посторонний уже внутри, но найти они меня не смогут. Я смогу целый час бродить по переходам и тоннелям, кромсая ничтожных, как мясник! И я с радостью воспользуюсь своей возможностью.
  Кто бы отказался от возможности наказать непутевых? Ведь моя жестокость во благо, я освобожу эти несчастные души от мучений.
  В материальном пространстве крепости коридоры были выложены из грубого камня. Стены могли принадлежать тем руинам, которые остались в моем мире - такие же древние, разбитые временем. Часть тоннелей была завалена, что облегчало мне путь к источнику зла. Своды перекосило, стены заваливались и были покрыты трещинами. Ничего ужасного мне не встречалось.
  Заброшенное место, пустое и безлюдное. Кроме неприятного холодка, ничего более не вызывало неприятных чувств. Постоянная дрожь пола и стен пугала больше, чем все злые мысли, прячущиеся в щелях между камнями. Я помнил о подземном давлении, грозящим страшным взрывом. Сдерживающая его плотина находилась на грани обрушения. Из года в год воля создателей крепости слабела, огонь подтачивал защитные знаки.
  Я понимал, что источник зла держит эту крепость в целости. Он же и пробил путь из мира духов в мой мир, отправляя искаженных и демонов на охоту. Я ошибался, считая источник неразумной энергией. Нет, здесь заправлял разум. В местах, подвластных стихиям, пространство не может быть столь упорядоченным, а разрушения контролируемые.
  Дряхлость крепости казалась нарочитой, создающей идеальный фон для трагедии. Такое не мог выдумать ни один демон, только живой разум способен сотворить для себя подобное окружение.
  На стенах через равные промежутки были расставлены факела, освещающие коридоры и лестницы. По слою копоти я мог судить, что они горели не одно столетие. Ничто ведь не мешало злобному разуму заставить неправильный огонь гореть вечно. Для той же самой цели - создание комфортной среды.
  Сцена была подготовлена, знаменитый актер выйдет на сцену.
  Я сунул пальцы в огонь и не почувствовал жара. Свет-то они давали, но доброго тепла не могли родить. Пространство жило по своим правилам, лишь прикидываясь реальностью. Это следовало учесть, враг мог изменять физику среды по своей воле. Надеюсь, что обитающий тут разум все же не столь могуч, чтобы одной мыслью править картину.
  Кое-что мог изменить и я, но мои возможности были ограниченны поддельной материей. В плане духов я был бы сильнее. Может, стоило вернуться назад, начать разрушать крепость с внешних слоев? Это займет больше времени и сил, но более надежный способ.
  Если бы не лень, я бы так и сделал. Все же это чудесный порок, заставляющий человека создавать инструменты и рисковать. Без лени мы бы так и остались животными, актерами в театре жизни.
  Лень заставляет людей браться за оружие и нападать на соседа. Зачем возделывать принадлежащую тебе бесплодную землю, если у соседа она жирна и черна, если он уже вырастил фруктовые деревья. Зачем? Ведь война многим кажется простым способом заработать средства. Большинство легионеров записываются в армию не для того, чтобы защитить своих родичей.
  Лень заставила вампиров принять свою судьбу. Искаженным комфортно ощущать себя уродами, они возвели в ранг идеала свои гнилые мысли и грязные формы. Они достойны презрения, а не злости. Я это понимал, но все равно злился.
  Злился при виде поруганных злом стен, при виде запустения в крепости. Часто встречались каморки, в которых могли жить люди или эльфы. Прямо как во Вратах - такие же небольшие комнатушки, на одну семью. Ни окон, ни печи, только дверь и каменное возвышение, служащее кроватью. Но эти комнаты пустовали, ничего в них не было.
  Даже мертвые тела обратились в прах, вместо костей только труха. Позеленевшая бронза, рыжее железо, осколки стекла - обычного, из стеклодувной мастерской. В этих обломках лишь угадывались предметы утвари. Все остальное сгнило: ткани, дерево, кожа. Заглядывая в комнаты, я видел ее такой, какой она была в прошлом, но морок почти сразу исчезал. Призрак прошлого жил на верхних ярусах, скрывая от мага то, что внизу.
  Ниже обнаружились первые признаки чужого присутствия. Обглоданные кости и гниющие тела брошены просто так, без всякого умысла, вампиры не пытались предупредить или испугать меня. Им доставляло удовольствие жить в грязи, как свиньям в хлеву. Объедки они бросали у входа, не боясь запаха разложения.
  Запах гниения радовал их, служил духами, отбивающими собственный аромат гнили. Телам искаженных постоянно требуется еда, иначе они сгниют за неделю. С едой в Королевстве известная проблема, потому большинство вампиров выглядели как ожившие мертвецы. По зловонию их можно обнаружить за сто шагов, большой угрозы для крупных городов они не представляли.
  Существуют иные вампиры, поглощающие жизненную силу не через кровь или мясо, но это редкие хитрецы. Они намного опаснее своих смердящих собратьев. Опаснее и человечнее. В Гильдии порой поднимается вопрос о том, чтобы позволить таким существам сосуществовать с людьми.
  Вампиры заботились о безопасности и заставили некоторых мертвецов патрулировать второй уровень, заодно перетаскивая свежие останки поближе к входу. Меня эти вооруженные скелеты не беспокоили, я оставался невидим для их глаз - сиреневый яростный свет в глазницах. Разумом эти твари не обладали, слухом тем более, я мог хоть песни петь, а они ничего не заметят.
  Кроме простых скелетов попадались и составленные из нескольких мертвецов. Сросшиеся костями тела охраняли проходы, в каждой паре рук сжимали оружие. Страшные монстры, но слепые. Вампиры не удосужились наделить стражей разумом, способностью не только исполнять приказ, но и принимать решения.
  Лестницу на третий ярус охранял собранный из десяти скелетов страж. Напоминал он огромную сороконожку или забор. Пройти мимо него не представлялось возможным, точек силы, питающих мерзкое тело, было не менее десятка. Уничтожить одним ударом эту тварь не получится.
  Голова монстра была собрана из нижних челюстей, неизменно клацающих, чтобы запугивать посторонних. Я посмеялся, вампиры сами, поди, пускали ветра, завидев своего слугу. Челюсти монстра ритмично перестукивались, создавая ужасающие звуки, которые отражались от покрытых засохшей кровью стен. Эхо усиливало музыку мертвеца, но звуки не производили никакого впечатления на меня.
  - Твой создатель парень с больным воображением, - посетовал я, погладив по ребрам стража.
  За костяной решеткой открывался проход вниз. Я прищурился, стараясь что-нибудь рассмотреть. Думал, что имеется замок к этой стене из мертвецов. Но ее не было, привратника - тоже.
  Пожав плечами, я схватился правой рукой за запястье левой, принялся яростно растирать кожу. Сначала почувствовал жар, за которым последовала ноющая боль. Левая рука потяжелела, словно обратилась в камень. Я поднес ее к лицу, чтобы убедиться в правильности метаморфозы.
  Вместо кожи мою руку теперь покрывала лазурная чешуя, мышцы под ней разбухли, фаланги пальцев удлинились и оканчивались острыми загнутыми когтями. Пальцы плохо гнулись, но это последствие изменения. Кисть напоминала птичью лапу, да и была ей, по сути.
  Зачем мне меч, ведь я сам есть оружие.
  Хохотнув, я размахнулся и ударил когтями по решетке ребер. Кости были перерублены, монстр дернулся, приподнялся на лапах, хрустя суставами. Но, не видя меня, страж успокоился и завалился на место. Дыра в ребрах расположилась практически точно напротив входа.
  Я нагнулся, поднырнул под костями и прыгнул вперед. Пусть это всего лишь кости, но находиться под хребтом этой твари было выше моих сил. Вторым ударом я разрубил ребра с той стороны и покатился по лестнице, сжавшись в комок. Чудовище затрещало челюстями, нервирующий стук изменил свой ритм. Я затормозил, прорезав когтями в стене глубокие борозды, поднялся на ноги, отряхнулся и пошел вниз.
  Позади раздавался костяной грохот, тварь развернулась и сунула уродскую голову в проход. Кости крошились, ломались, но она упорно ползла внутрь. Я неторопливо спускался вниз, чего бояться? Страж не мог двигаться быстро. Кости не эластичны, а старые части слишком ломкие. По ступеням сыпались осколки, я вжал голову в плечи, чтобы эти обломки не поцарапали меня.
  Наконец, тварь застряла и принялась ворочаться в узком проходе, пока окончательно не развалилась. Надеюсь, я смогу найти иной путь наверх, а то разгребать этот завал паршивая задача.
  Внизу лестницы толклась троица вампиров, заглядывающих в проход. Они слышали шум, не могли не понять, что их стражу пришел конец.
  - Тащи факел, глянем, что там, - один из них отвернулся, отдавая приказ.
  Я подошел к нему вплотную, схватил левой рукой за шею и сжал пальцы. Когти пронзили плоть, разорвали артерии. Хлынула кровь, забрызгавшая двух других. О, я представляю, что они видели: внезапно их соратник изменился в лице, его шея порвалась и исторгнула фонтаны алой жидкости. Они видели обнаженное мясо, сползающее с позвоночника. Видели, как позвоночники разошлись, когда мой коготь разделил их.
  Я отбросил голову в сторону с такой силой, что череп лопнул, ударившись о стену. Тело убитого вампира рухнуло вперед, прямо в руки друзей. Они подхватили труп, все свое внимание обратив на него. Мои когти пробороздили четыре глубокие царапины по лицу ближайшего врага. Он лишился глаз, носа, щеки были разорваны, часть зубов выбита. Вампир отлетел к стене, врезался лбом в камень, но не умер.
  Третий, видя все это, завизжал и бросился бежать прочь. Коридор был длинным, прямым как стрела. Не торопясь, я собрал арбалет, положил стрелу в ложу и, не целясь, выстрелил. Вампир был далеко, его тень металась по стенам, крик затихал, но стрела все равно настигла его и поразила точно туда, куда я хотел - прямо в череп. Острие вышло из глазницы впереди, удар бросил тело вперед.
  Я услышал мягкий шлепок и улыбнулся.
  Второй вампир стонал, зажимая лицо обеими руками. Кровь ручьями текла между пальцев, заливая все вокруг. То красная, то черная или вообще бурая и зеленая - собираясь в лужи, кровавые ручьи обретали лица. Глаза, рты и носы всплывали над поверхностью. Все погубленные души искали освобождения, пытались вырваться из темницы вампирского тела. Над поверхностью вспухла целая голова, принадлежавшая при жизни эльфу. Он не стонал, как другие души, не смотрел на меня с мольбой.
  - Достойны даже в смерти, - подивился я.
  Душа видела меня сквозь щит и улыбалась. Покачав головой, она отказалась от помощи и набросилась на пленителя. Кровавый сгусток вцепился в умирающего и принялся его пожирать. Остальные души последовали за лидером, мстя за свои мучения. Милосердия к вампиру я не испытывал, он заслужил это наказание.
  Эта душа наверняка принадлежала погибшему в бойне три месяца назад. Надеюсь, я смогу доказать эльфам, что отомстил. Дополнительная награда не помешает.
  Кровь обезглавленного вампира смешалась с кровью второго. Духи объединили свои силы, сплелись в один клубок. Пленные души не знали, кому мстят, они утоляли ненависть.
  Запах крови привлек неразумных существ, населяющих подземелья. Они не решались броситься на алый ком обретших свободу душ. Но осторожно подползали к телу третьего вампира. Тот не участвовал в бойне, освобожденные души не имели разума, могли только стонать и издавать нечленораздельные звуки.
  Распинав пауков и мокриц, я начертил круг вокруг тела убитого. На полюсах круга утвердил знаки неба и земли, чтобы души нашли выход. От лужи потекли ручьи к этим знакам и исчезали, коснувшись их.
  Я пошел дальше, давя сапогами членистоногих. Моя левая рука непроизвольно дергалась, когда над головой проносились летучие мыши. Я бы с таким удовольствием сжал в руке этих мерзких созданий, слыша испуганный писк и скрежет огромных клыков по бронированной чешуе. Но впереди меня ждало большее удовольствие, я не мог задерживаться.
  Тоннели расширились, я находился в общественном ярусе пирамид. В прошлом тут располагались магазины, некоторые храмы, площади, где голосовали общинники. Ныне только руины населяли этот зал, на перекрестках стояли жаровни. Некоторые улицы были загромождены, поддерживающие свод огромные колоны - обрушены. Под потолком ползали и извивались неведомые твари, что-то чавкало, падали капли кислотной слюны. Крики, визг, клекот и скрежет - я разворошил улей.
  Твари постоянно перемещались, ища того, кто нарушил их покой. Они прыгали по развалинам, на мгновение озаряемые светом огня. Их уродливые многорукие тела, венчали знаки разложения, костлявые головы покрывала бахрома облезающей кожи. Некоторые украшали себя скальпами жертв, ожерельями из фаланг, бедренных костей или гниющих органов.
  Руководил ордой жирный увалень, восседающий на трибуне, с которой эльфийские лидеры доносили до народа информацию. Свой статус он подтвердил венком из скрученных тел. На шее висело массивное ожерелье стенающих голов - магия не давала плоти разлагаться, поддерживала подобие жизни. Демоны наслаждались мучениями, взятых в плен живых. Смерть не даровала пленникам покоя.
  - Совет! - взревел демон, ударив шестипалой лапищей по ожерелью из голов.
  - Найти, найти! - десяток ртов отвечал. - Маг слаб физически. Победить, обрушив орду.
  - Знаю! Глупые черепа, как найти мага?!
  - Да на хер? - мой голос прогремел на весь зал, он не имел источника. - Я уже тут!
  Демон присел, открыл пасть, чтобы зареветь - смрад его дыхания, чуть не сшиб меня, я стоял так близко к нему. Я не дал уроду сказать и слова, бросил в раскрытую топку, украшенную зубастыми стенами, сосуд с огненным зельем. Демон проглотил подарок, его жабья рожа вытянулась от удивления.
  Взрыв разорвал чрево существа, остальное сожрало вырвавшееся бешеное пламя. Огонь ожил, ревел, подобно быку! Языки пламени напоминали собачьи морды, они не удовлетворились одним демоном и набросились на тех, что оказались рядом. Огненные пасти рвали тварей, пламенные зубы разрезали плоть.
  Вой и запах жара смешались. Я стоял так близко к огню, что у меня загорелись волосы. С десяток псов обратили ко мне раскрытые пасти, но не атаковали. Ревя, они отогнали меня подальше от пламенного безумия, затем ушли прочь, ища добычу среди руин.
  Бросив арбалет на камни, я растер мягкой ладонью обгоревшее лицо. Кожу пощипывало, но я не пострадал. Не ожидал, что пламень обретет плоть! Видать, демон был очень силен, раз его энергия обратилась в огонь.
  - Неплохо! - я захохотал, подбирая арбалет. - Устрой им представление, друг!
  Огонь охватывал все больше и больше руин, уничтожая и вампиров и демонов. Кто-то успел убежать вниз, но большинство пошло на топливо моему союзнику. Огонь обрел такую силу, что расщеплял камень, сплавлял его в стекло. Но он не разрушил печать в основании пирамиды.
  Столб огня грибом достиг потолка, облако жара лопнуло, сжигая мерзость, затаившуюся среди резных украшений. Пламя растекалось по залу, но уже начинало слабеть. Пока плоть демонов горела, он будет существовать, но из-за затрат на преобразование камня оно рано или поздно осядет и потухнет.
  Вот это да! Одной склянкой целую армию!
  Я задыхался, но хохотал от радости, из-под земли вытягивались застоявшиеся массы воздуха, нужные огню для жизни. Он заставил это воздушное болото двигаться, оживил его!
  Теперь я смогу хорошо повеселиться, как это замечательно!
  Из всех щелей и проходов с ревом неслись затхлые потоки ветра, с каждым мгновением они оживали, свежели. В зале накапливался удушливый газ, так же пригодный для работы.
  А если бы не было взрыва? Если бы огонь не обрел разум и плоть? Да какая разница! Кто о таком будет думать во время боя, весь анализ оставим на потом! Я еще не закончил развлекаться.
  С радостным предвкушением я бросился в ближайший проход, ведущий на нижний ярус. Не глубоко скрывалось зло, его пульсация становилась все ощутимей. Я летел вниз, не в силах сдержать бушующую ярость. Этот огонь наверху поразил меня, отравил своей безудержностью.
  Может быть, я кого-то убивал по дороге.
  Щит слегка повредился, дух крепости получил возможность обнаружить меня. Я находился в огромном зале, освещенном пламенем жаровен. Имелось три прохода, ведущих из зала, у одного валялось два тела.
  - Моя работа! - с гордостью отметил я.
  Если и не моя, то что с того? Тут я заправляю весельем!
  Зал пульсировал, казалось, сжимался, чуя мое присутствие. Из стен веяло холодом злости, предрекаемыми мучениями. Восстановив щит - уже не такой надежный, как раньше - я бросился в один из проходов, где не было трупов. Не важно, какой путь, главное прочь с открытого места, затеряться среди тьмы.
  По дороге мне попадались рабы, изуродованные своими хозяевами. Они были лишены ртов, питались как-то иначе, их я убивать не стал. По цепочке трупов меня легко обнаружить, но больше всего я опасался, что вновь огонь овладеет мной. Еще не время для праведной ярости.
  Я остановился отдохнуть только на очередном ярусе. Неизвестно, сколько еще предстояло пройти. Уверен, я уже близко подобрался к источнику, к разуму зла.
  Вступать в рукопашную я боялся, из-за кровавого желания рвать плоть искаженных и демонов. Арбалет и стрелы - священные орудия убийства, позволяющие контролировать разум. Чтобы сознательно пустить стрелу в разумное существо требуется больше выдержки, чем при убийстве мечом. Мечом управляет гнев, инстинкт, а стрелой - разум.
  Этот ярус принадлежал хозяевам крепости - искаженным. Вампиры жили здесь, но большинство покинуло кельи, собравшись где-то в общем зале. Что ж, мне так удобней, смогу повеселиться. Я не мог определить, где скрывается добыча, но меня это не слишком волновало, дорога вниз одна, и ее защищают искаженные. Иначе, зачем они могли понадобиться "злу" в подземелье?! Не по доброте же душевной оно позволило вампирам поселиться рядом.
  Уровнями выше продолжало пульсировать пламя, чья энергия достигала этого уровня. Стены дрожали, шли трещинами и плавились. Под землей бурлила могущественная энергия, огненный червь бился спиной о фундамент крепости, его кольца уже не одно столетие стирали каменное основание.
  Прикоснувшись к стенам, я узнал ту же субстанцию, что встретилась на лестнице. Только она была тверже, не имела власти над телом. Почти все стены на ярусе были сделаны из этой мерзости, кроме несущих. Пол, потолок и поддерживающие его колоны были каменными. Тоннели освещались массивными жаровнями, в которых топливом служили человеческие тела. Либо их души, я не присматривался.
  Слабость моего щита начала сказываться на маскировке. Стены реагировали при моем приближении, сдвигались, норовя сжать в крепких объятиях.
  - Излишняя доверчивость вас убьет, - прошептал я.
  Но стены не отступали, на их поверхность всплывали лики убитых и замученных. Странно, такого я даже на лестнице не видал. Приходилось смотреть под ноги, чтобы не давать пищу эмоциям.
  Никаких иных угроз я не встречал, низкие демоны не в счет - они слепы и глухи, не способны обнаружить меня. Я давил эту пакость, разбрасывал в стороны, используя когти. Стрелы на мерзость не тратил, чувствовал, что еще пригодятся внизу. Формы существ не блистали разнообразием: членистоногие, черви либо слизни.
  Попадались и мертвецы, не все из них спокойно ждали окончания процесса разложения. Кто-то бродил или ползал, у других сохранился разум, и они выполняли простую работу. Несчастные были обречены на отвратительную смерть, я надеялся, что мои действия ускорят этот процесс. Я не тратил на них время, убивая только самых надоедливых.
  Мертвецы замечали меня, как тень, но в их пустых головах имелась только одна команда - атаковать все, что не знакомо. Вот они и атаковали, несерьезно. Вампиры держали мертвечину или как рабов, или для удовлетворения... своих страстей. Но сами хозяева (или съемщики помещения?) не желали показываться.
  Я злился и бегом носился по коридорам, шипя на все и размахивая когтистой лапой.
  Без моего сознательного желания пальцы удлинились, когти превратились в чудовищные клинки. Теперь не почесаться, надо быть осторожней. Рука покрылась чешуей до локтя - изменить свое тело оказалось очень просто в этом пространстве, копирующем реальность. Граница с миром духов была тонка, почти ничто не препятствовало движению энергий.
  Разгулявшийся ветер бил меня в лицо, задувал огонь в жаровнях, разбрасывал костяные угли. В его вой вливались подхваченные голоса умерших. Уж лучше пускай они служат ветру, нежели искаженным.
  Я обнаружил несколько жилых комнат в каменных кельях, оставшихся со времен эльфов. Остальные помещения игнорировал, не желая находиться в окружении живых стен.
  В каменной келье меньше угроз, я задерживался, обыскивая шкафы и лари. В шкафах обычно висела одежда - самая обычная, только пахла отвратительно. Но запах тут всюду мерзкий, дух гнили пропитывал все, что попадало в крепость. Мне придется года два отмываться, чтобы вытравить эту вонь.
  В одном помещении меня привлекло содержание сундуков. В ларях хранились личные вещи вампира, кое-какое оружие и деньги. Самые обычные монеты, которые чеканились в Империи лет сто или двести тому назад. Раритет! Золотишка в них весомее. Монеты я прихватил с собой, взяв заодно короткий меч, испорченный ржавчиной.
  Живший в келье вампир вел дневник, в котором коротко пересказывал важные события. Обычно эти записи сводились к перечислению пленников, их описание и испытания, выпавшие на их долю. Никаких скидок на возраст или пол искаженные не делали, они ставили свои мерзостные опыты на всех пленниках. Кровь их интересовала меньше, чем изучение возможностей человеческого тела, оказавшегося в нереальной среде.
  Выходило, что эти ублюдки доставляли пленных в эту реальность. Я предположил, что они пытались преобразовать дух и тело испытуемых, создав не просто искаженного, а подобие демона. Ритуал преображения так же необходим для увеличения численности вампирского племени.
  Те пленные, что не отправились в пыточные камеры или на кухню, отправлялись на самый нижний ярус. Шли на корм существу, обитающему там. Несчастные служили платой за проживание.
  В гневе я отбросил книгу, валик разбился, длиннющий лист смялся и порвался во многих местах. Но я не ушел, стоял на месте, проделывая дыхательное упражнение, чтобы успокоиться.
  Вновь взяв книгу, я нашел последнюю запись, содержащую подробности рейда в деревню Бэлуа. Под списком жертв большей частью стояли отметки "отработан", что значило смерть. Отработанный материал не выбрасывался, а использовался в качестве пищи для меньших демонов. Этим тварям не обязательно питаться живыми, чтобы поддерживать существование. Они могут удовлетвориться и мертвечиной, а вот искаженным и демонам посильнее требуется живая кровь.
  Но имелись иные отметки. Меня особо заинтересовал экспериментальный образец тип "А", который находился в состоянии изменения. Подобный стиль записи мог принадлежать только магу, прошедшему обучение в Империи. Формализм сквозил в каждом слове, типология была мне знакома, перегруженность архаичными словами - аж сердце сжимается от злости.
  Этот мерзкий ублюдок предал Императора, чтобы вести свои проклятые опыты?! Я смял лист с записью об образце "А". Кто бы это ни был, его судьба меня не волновала. Он все равно уже мертв, хоть опыт и продолжается.
  Я хотел встретиться с коллегой и приколотить его к кресту!
  Я рычал, до слез жмурился, стараясь унять бурю злости. Не время давать ей выход. Мои когти оставляли глубокие царапины на каменном столе, скрип напоминал о мяснике, точащим свои любимые ножи. Звук отражался от стен и разносился по всему ярусу, заставляя мерзких искаженных сжаться от страха.
  - Кто здесь?! - позади меня раздался голос.
  Он был уверен в себе, не боялся встретиться с гостем, за что и поплатился. Я медленно взял со стола арбалет, развернулся и выстрелил, не глядя. Удовлетворился только результатом убийства: арбалетная стрела с радующим душу чавком попала в глаз ублюдка, пробила череп с обратной стороны. Выстрел был столь сильным, что тварь отлетела к противоположной стене и впечаталась в нее затылком. Вампира пригвоздило к этой стене, слегка расплющив череп.
  Вот она сила ярости! Не контролируя волю, я усилил выстрел простого арбалета: легко, как дышу!
  Правая часть лица вампира была смята, глаз вытек. Из носа и открытого рта текла ручьями кровь, заливая голое брюхо убитого. Он недавно поел, раз живот так разбух. Нажрался свежего мяса!
  Я подошел и наступил на тварь, ломая нижние ребра и позвоночник. Кожа на животе лопнула, вывалились сизые кишки, плотно набитые мясом. Прям как колбаски из Индора... Вампир дергал конечностями, стон сменялись воплями. Он пытался достать меня руками - пальцы у него изменились, приобрели птичий вид. С наслаждением я оторвал ему эти лапищи, не обрезал, не испепелял, а вырывал с корнем!
  Ничтожество можно было бросить, он сам сдохнет, не сможет регенерировать повреждения. Я развернулся, щелкнул когтями левой руки, высекая искру. Воздух в келье взорвался, неистовое пламя уничтожило свидетельства жестокости.
  Пауки размером с ладонь уже питались кровью вампира. Как быстро они выползли, целая стая таких тараканов может создать проблему для меня.
  Надо торопиться, пока щит еще держится.
  Пройдя два коридора, я наткнулся на очередное свидетельство жестокости искаженных. Магия извратила разум живых, наделила их мерзостными желаниями. Искаженные творили зло, ужасное в своем превосходстве.
  В небольшом зале располагалась огромная жаровня, над которой возвышалась дикая скульптура, изображающая совокупляющуюся женщину и неведомого мне демона. Но не это было самым отвратительным, статуи неподвижны, лишены жизни.
  Возле огненной чаши, больше похожей на фонтан, бродила обнаженная эльфийская девочка, совсем малютка. Почти обнаженная, тело ее покрывали свежие шрамы, служащие направляющими для энергии. Она была жива, сохраняла подобие разума, но окружающая ее аура была черна и прорезана алыми нитями боли. Девочка страдала, и источник ее боли находился в животе.
  Стрела прекратила мучения, а тело уничтожил огонь, я забросил несчастную в огненное озеро. К шипению горящего мяса добавился пугающие звуки хлопков, словно что-то лопалось. Хлопки сменились страшным визгом сотен червеобразных существ, которые пытались выбраться из огня. Они не могли перебраться через край, слишком малы и слабы, не обзавелись защитным панцирем.
  Сколько еще подобных инкубаторов бродит по пирамиде? Тьма со всем золотом и книгами, что хранятся здесь, пусть огонь уничтожит эти стены!
  Привлеченный шумом из коридора выбежал очередной противник. Бросив арбалет, я мечом отсек его голову. Лезвие не встретило сопротивления, ни кости, ни мышцы не препятствовали раскаленной стали. Голова отлетела в сторону, из подгоревшего обрубка фонтаном ударила кровь. Алая струя ударила в потолок, растеклась по нему и дождем наслаждения омыла меня.
  Ужас не ослабил меня, но лишил возможности управлять гневом. Я взревел и заметался под алым пятном на потолке, ловя ртом жаркие капли. Живые тени на стенах взирали на меня, боясь приблизиться. Я хотел еще, я не насытился этими жалкими каплями. Мне требовалось мясо этих уродов!
  Но тут был только огонь из мертвечины и тощие тени, питающиеся эмоциями. Они бросились на меня, сметая щит. Я захохотал, открывшись для них. Тени впились зубами в мою плоть, вкусили крови, переполненной ненависти... и сгорели.
  - Дурачье, - холодно сказал я, поднимаясь с пола.
  Стряхнув с себя тлеющие обрывки живого мрака, я подобрал арбалет, неторопливо зарядил его и отправился дальше, чеканя шаг. Пусть все твари, населяющие ярус, знают, что я иду к ним.
  Я слышал, как они трясутся от страха, как их зубы выбивают радующий меня ритм ужаса. Вампиры поняли, что столкнулись с чем-то иным, к чему привыкли. Враг всегда трепещет, когда война врывается в его дом, сея смерть и разрушение.
  Я стремился к моей добыче, терзая когтями стены вокруг, оставляя магические метки. Пробившись внутрь, энергия огня будет направлена по этим линиям. Ну, а скрежет заставит ничтожных обмочиться от страха.
  Мясницкая музыка затачиваемых о камень ножей, пробуждала во мне демона.
 

Глава 11. Дитя в утробе.


 
  Я сиял подобно падающей звезде, мне не требовалось подтверждений, чтобы знать это наверняка. Мелочь сметалась с моего пути, лазурные стрелы огня побивали меньших демонов, многочисленные нити силы, исходящие из меня, пожирали раненых. Питался я иначе, чем искаженные. Я расщеплял попадающиеся на глаза тела, изменял их, превращая в чистую энергию, которая и питала меня. Демоны не обладали защитой, не могли противостоять воздействию.
  Те, кто поумнее, наверняка уже покинули крепость. Остались только искаженные, мелочь вроде этих червей, корчащихся под лучами моего света. И их хозяин, пригвожденный к основанию.
  Моя чувствительность возросла, идущий из глубины подземелий сквозняк изменил направление. Он держался позади меня, подбирая то, что я не доел. Я боялся оглянуться, не хотел видеть оскаленной пасти полупрозрачного змея. До поры он держится в тени моего света, ждет момента, чтобы освободиться и устроить резню. Это чудовище могло обрести разум, я не касался его мыслей, боясь столкновения. Союзники на войне так же ненадежны, как оставленные дома женщины.
  Мы блуждали по коридорам, подбирая то, что нам оставили из пищи. Змей высасывал жизненные силы из окружающего воздуха, поглощал ядовитые газы. Даже звуки шли ему в пищу.
  Опасны мимолетные мысли, способные обрести плоть.
  Мои силы почти не восполнялись, внутренний огонь пожирал всю собранную энергию. Пищи становилось все меньше, вампиры не решались нападать на нас и уходили дальше, почувствовав меня.
  Я злился, от чего пламя разгоралось сильнее. Топливо ярости практически выгорело, и я пытался подготовиться к тому, что вскоре потухну. Надо отвезти змея прочь, он вполне может почтить меня вниманием.
  Структура стен мешала мне определиться, пришлось ломать их, затрачивая драгоценную энергию. Я подходил к ним, вынуждая черную массу расступаться, шел дальше. Змей позади не утруждал себя, пробивал проходы и полз следом. От него оказалось не так-то просто отделаться.
  Меня спасли вампиры, спрятавшиеся в каменной темнице. Они полагали, что древние стены смогут защитить их от новорожденного существа. Это был мой шанс, потому я не набросился на десяток искаженных, смог побороть притяжение, унять голос ярости. Коснувшись их своим голубым светом, я проследовал дальше по коридору, к лестнице, которая вела на ярус ниже.
  Шипение сменилось яростными ударами. Змей не торопился расправиться с искаженными мгновенно, ведь разум его нес отпечаток моей ярости. Змей ветра наслаждался убийством, душил крики мучимых, лишал их дыхания, чтобы растрепать вихрем на ошметки, отделив мясо от костей.
  Надолго он не задержится, но десяток смертников дал мне возможность сбежать.
  Лестницу перекрывала массивная дверь из вулканического стекла - целое состояние, если вытащить ее из крепости. Но как я мог снять с петель эти циклопические створки, а потом доставить в какое-нибудь село?! Это выше моих сил, пришлось удавить жадность. Обойдусь золотом и книгами, если они тут есть.
  Створки запирались изнутри массивным засовом, перекрывая путь вниз. Но преград для мыслей не было. Зажмурившись, я переступил преграду, по сути, пройдя сквозь стену. Оказавшись на лестнице, я пометил дверь запирающим знаком, чтобы мой злой союзник не просочился сюда. Его тело достаточно эластично, чтобы проскользнуть сквозь щели и зазоры.
  Надолго демон не задержится, когда сожрет все на верхних ярусах, он ринется вниз. Хотел бы я поглядеть на схватку одного зла с другим, но тогда лишу себя наслаждения. Разобраться с чудовищем я хотел сам. И я не удовлетворюсь банальным убийством, я вытрясу из этого ничтожества все, что он знает! А демоны знают многое...
  С улыбкой я спустился по лестнице, которая была устроена иначе других. Справа от меня вместо ступеней были проложены три рельса, центральный выглядел как зубчатая крепостная стена. Довольно странная конструкция, назначение которой я не мог угадать. Я не слишком отвлекался на размышления, оставив эту задачку на тот момент, когда смогу насладиться горячей водой и сытным обедом. Когда выберусь отсюда!
  Лестница не была освещена, мне хватало собственного света. В иллюзорно синих тонах дорога вниз выглядела мистически привлекательной, манящей тропой к Знанию. Сила моей мысли меняла пространство, наделяя его иными свойствами. Ловушки отключались, немертвые стражи распадались, но с запахом железа мои мысли не могли справиться.
  Кровью пропахла даже темница, из-за змея я не обратил на это пристального внимания, а теперь вспомнил.
  Я спускался в пыточные камеры, названные вампирами мастерскими. Там они производили на свет новое поколение искаженных и проводили свои опыты. Я бы отступил, поискал иную дорогу на нижний ярус - плевать на змея, справлюсь! Но кроме запаха крови, имелись и иные. Такие реальные - огня, воды, воздуха и земли. К основным стихиям примешали меньшие силы, которые человек не замечает в реальности.
  Пыточные камеры физически полностью соответствовали нашему миру, потому сияние стало отнимать столько сил. Я вынужден был остановиться и переждать, утихомиривая ярость. Долго не желала моя кровь холодеть, мысленно я напялил на себя ледяную броню, способную защитить от эмоций.
  Сияние погасло, лестница погрузилась в кромешный мрак, не знающий света солнца. Щелчком пальцев я создал светлячка, который заменил мне факел. По иронии светил он таким же неестественной и болезненной для глаз лазурью. Что ж, то и лучше! Пусть искаженные думают, что мой дух настолько силен, что светит и в реальном плане.
  Светлячка я посадил на темечко, его сияние создавало вокруг моей головы нимб. Можно начинать игру, сцена для трагедии подготовлена.
  Я зарядил арбалет, приготовил ножи - придется сражаться, на магию слишком много сил уходит. Моя левая рука потускнела, когти уменьшились, а чешуя потеряла былую прочность. Но от удара клинка она все же защитит, порезов я могу не бояться.
  Добравшись до конца лестницы, я ударом ноги распахнул простые каменные двери. И, похоже, сломал палец в тот момент, но слава Императору, я смог сдержать вскрик.
  За дверью оцепенели вампиры - не счесть их было! Целый зал, заполненный искаженными, вооруженными отличным оружием. Но к сражению они не приготовились, страх лишил их воли. Сталь же не собиралась помогать мерзостным существам, молчала и не звала в битву.
  - Здорово, членососы! - проревел я. - Ждали, смерть-то свою?!
  Они ждали, да. Как по команде они бросились врассыпную. Они попытались сбежать, воспользовавшись тремя выходами из зала. Давка, крики, пятерка обреченных, видя, что не могут сбежать, бросились на меня. Они визжали от отчаяния, рыдали, предвкушая смерть. Я не обманул их ожиданий.
  Одного заставила замолчать стрела, другой получил в грудь ножом, а третьему я помог проветрить кишки. Оставшиеся рухнули на колени, моля о пощаде, обещая верное служение и другие вкусности. Я покончил с ними до того, как разум совладал с их страхом. Видя смерть своих братьев, другие вампиры потеряли остатки смелости, побросали свое оружие и усилили натиск. Многих затоптали, многие оказались задушены обезумившей толпой. Крики смешивались с хрустом костей, а я стоял и наслаждался хаосом, овладевшим этим местом.
  Подняв руки, я сотворил под потолком вихри, вынуждая их носиться по залу, внося еще большую сумятицу. Они никого не атаковали, я экономил силы и продолжал играть роль сверхсущества. Вихри свистели, множили голоса ужаса, такой песни страха вампиры никогда не слыхивали от своих жертв. Я постарался, припомнил все те звуки, что слышал во время последней осады: удары камней о стены, скрежет стрелометных снарядов, то с каким жутким звуком они разрывают плоть легионеров...
  Был и иной голос, пытающийся достучаться до разума вампиров: существо из-под земли пыталось вразумить своих рабов. Этому демону прекрасно известно, что я блефую. Но хаос сметал попытки восстановить порядок, у зла не хватало сил и опыта, чтобы организовать свою мерзкую орду. Вампиры не поклонялись Дисциплине, они были несчастными существами, неудачниками как при жизни, так и после нее.
  А я пользовался своей удачей, расстреливая тех, кто решался выступить против меня. Ближе чем на десяток шагов я никого не подпускал: вампиры опасны даже в материальном плане. Их скорость, сила способны повергнуть в ужас простого человека. Маг при сражении с одним искаженным... испытывает некоторые неудобства. Нет, они не представляют для нас большой опасности, просто убивать вампиров в реальности нам больно.
  Ведь маги боятся смерти и вынуждены убивать то, что побороло смерть. Пусть и таким премерзким способом, как искажение духа.
  Если бы это искажение даровало настоящие бессмертие... многие бы соблазнились...
  От толпы не защитили ни доспехи, ни оружие. Толпа, как оружие, оказалось намного эффективнее магии. Я не ожидал подобного воздействия, думал, что придется воспользоваться амулетом Культа.
  Кошачья у меня удача.
  Многие вампиры, поняв, что им не сбежать, кончали с жизнью. Они вспарывали себе животы, запрыгивали на копья, разбивали головы о стены - любая смерть им была милее, чем та, что я нес. С готовностью я добивал умирающих, раздувая чувство собственной важности. Сравнив простого мага с самой Смертью, вампиры подбросили дров в огонь самомнения человека.
  На минуту (а может и дольше) я поверил в свой образ.
  - Кто ты, - вопрошали они так часто, что я вынужден был ответить.
  - Приходящий ночью за глупцами, - и разбивал кулаком черепа.
  Они поплатились за свою глупость, Мудрый Бог, используя меня как орудие, покарал этих ничтожеств. Вампиры отказались от разума, поддались инстинкту и были осмеяны позорной гибелью. Я наслаждался, видя созданную мной бурю. На миг я сравнялся с Богом и теперь вспоминал сладостный момент этого единения. Только ради таких моментов я рискую жизнью, поступая опрометчиво. Истинное наслаждение! Редкое, как похвала отца.
  Многие вампиры выжили и разбрелись по коридорам: по одиночке и группами. Мне еще предстояло их выловить, но я не спешил раскладывать удочки и готовить наживку. Пусть страх выпьет всю их волю, чтобы они не могли контратаковать. Пользуясь страхом как оружием, они оказались не готовы к тому, что его применят против них же самих.
  Мой смех гнал ничтожеств, настигал в самых укромных уголках. Ни во тьме, ни на свету они не могли укрыться от моего глумливого хохота.
  - Да, тряситесь, ничтожные! - орал я, раскинув руки в стороны. - Утолите жажду мою, порадуйте своим страхом!
  Их эмоции напоили зал энергией, которую я поглощал и пьянел, хотел еще и еще! Я не остановлюсь, пока все сосуды не окажутся опорожненными. Как пьяный, я без удержу буду убивать.
  Без ледяного панциря я точно сошел бы с ума, утонув в разноцветных волнах энергии. Разум зла того и пытался достичь, жертвуя рабами. Он бросил попытки образумить вампиров и пустил все на самотек. То мне и выгодно! Но я не упился до беспамятства, отсмеявшись, я принялся обходить мертвецов.
  Бога сменил мародер. Я обыскивал десятки тел, скопившихся в зале, надеялся найти что-нибудь полезное. Но кроме денег, среднего оружия, вампиры ничем не владели. Под деньгами я имел в виду амулеты, кольца и тому подобную драгоценную ерунду.
  - Где же вы прячете настоящие ценности? - прошептал я.
  Ответ могли дать только живые или возвращенные души убитых. Придется теперь отлавливать всю эту шушеру по коридорам да выпытывать тайны. Но... да ладно! Как будто я мог справиться с этими вампирами по-честному.
  Я не такой хороший воин, чтобы сражаться в открытом бою.
  Бросив умирающих, я направился в ближайший тоннель, обозначенный огненным символом. Судя по запаху, там располагался крематорий или что-то подобное. Явно не кухня. Что ж, пепел не пахнет так, как гниющее мясо - разумная предосторожность в материальном плане, где необходимо контролировать распространение темной энергии разложения.
  Тоннель спиралью уходил вглубь крепости, вдоль стены коридора располагались заделанные камеры. В них хранился прах тысяч погубленных пленников. Некоторые камеры были открыты, и я видел горы пепла, растущие до потолка, создающие пугающую картину. Не вид останков, а их голос выжимал холодный пот. Чем глубже я погружался во чрево крепости, тем громче звучал голос убитых. Граница реальности не мешала призракам молить о помощи.
  Голоса, звучащие с того света, могли скрыть спрятавшихся искаженных. Но своим страхом вампиры уничтожили завесу из голосов.
  Я обнаружил троицу искаженных, зарывшихся в пепельную гору. Наивные... двоих я расстрелял, а с третьим решили потолковать пробудившиеся пленники. Кровь послужила катализатором, взорвавшим скопление душ. Захоронение наполнилось бесформенными телами, составленными из крови и пепла.
  Оставив вампира бултыхаться в ожившем сером море, я направился дальше, выискивая новые жертвы. На арбалете можно было ставить сотню зарубок, хотя никакого счета я не вел. Каждая стрела забирала жизнь, я не тратил заряды понапрасну - мои ресурсы подходили к концу.
  Почувствовав голод, я на ходу перекусил. Отвратительно, что приходится есть в таком месте, но здравый расчет вынуждал отказаться от морали. Глупо будет расстаться с жизнью из-за того, что мне вдруг не хватит какой-то толики энергии. Я жевал, не чувствуя вкуса, останавливался только затем, чтобы перезарядить арбалет.
  Реакция вампиров на мое приближение не отличалась оригинальностью: либо попытка убежать, либо мольбы о пощаде. И всегда - страх. Никто так и не решился атаковать меня, подстроить засаду. Я был начеку, готов к любым неожиданностям и уверенно шествовал по наклонному коридору. А казалось бы, какая удачная территория, чтобы остановить нападающего. Окружить и уничтожить его! Но искаженные не использовали возможности, не желали порадовать меня славной схваткой. Только подыхали, как овцы, столпившиеся в загоне!
  Меня это порядком раздражало. Гоняться по всему коридору, выгребая из захоронений прячущихся вампиров, я не мог. Времени на это не было!
  Остановившись, я отложил арбалет и лег на пол. Зажмурился и почувствовал ток воздуха по коридору. Он шел сверху вниз, питался из многочисленных вентиляционных отверстий. Плохой воздух уходил через горизонтальные шахты. Огонь светильников пожирал львиную долю энергии, жизнь поглощала лишь малую часть. По волнам энергии я мог определить, где спрятались враги. Но вместо того, чтобы по отдельности их убивать, я решил воспользоваться любимым приемом.
  В шахтах это заклятие работает намного быстрее. Эффективно оно, когда враги не подозревают об удушающей магии. Закупорить питающие и выводящие отверстия не составляло труда. Вокруг моего тела закружился вихрь, из которого я брал энергию для себя. Остальные были лишены такой возможности. Они еще не заметили, что произошло, но их дыхание уже изменилось. Глоток воздуха более не насыщал их, они открывали рты подобно рыбам, выброшенным на берег, раздирали ногтями глотки, беззвучно вопили и умирали.
  Погас огонь, лишенный энергии, а за ним угасли и многочисленные жизни разбежавшихся искаженных.
  Я открыл глаза и встал: работа сделана, можно спокойно осмотреться и отправляться дальше. Безымянные братские могилы сменились отдельными захоронениями праха. Почти все они были открыты.
  В открытых камерах были выставлены урны. Голос отдельных кремированных звучал громче, чем у других, но имен эти души не имели. Память о жизни стерлась, они постепенно утрачивали связь с реальностью.
  Похоже, вампиры свежесожженых укладывали в самом низу спирали. Это делалось, чтобы их голос не мог достичь поверхности. Когда дух слабел, его лишали имени и переносили выше. И так до тех пор, пока погибшего не высыпали в общую кучу пепла.
  Вампиры хранили прах, чтобы создавать слуг. Пленив тело, они пленили и дух, который можно было вселить в плоть либо предмет. Это, по сути, некромантия, хотя многие маги Гильдии не гнушались использовать эти богопротивные Знания. Эльфы - вот они большие знатоки техники вселения душ, потому терпеть не могут некромантов и их гнилого Бога. А что? Конкуренция ведь...
  Свободные души, прячущиеся в урнах с прахом, ничего не охраняли. Мое предположение оказалось ошибочным, а ведь такое удобное место для тайника. За завесой из тысячи шепотов, криков и стенаний можно спрятать что угодно. Но все каморы хранили только урны с пеплом.
  Закрытые двери я открывал с надеждой, надеясь обнаружить там ценности. Но всегда оказывался в проигрыше, зря тратил силы, выбивая воздушным кулаком железные двери. Правда, умудрился найти уцелевшего вампира, он оказался весьма живучим. Враг смог противостоять заклинанию удушения, впав в анабиоз.
  Мы недолго фехтовали, я больше разминался, нежели дрался в серьез. Мой противник из-за сковывающего страха ушел в глухую оборону, за что и поплатился. Схватив левой рукой лезвие его клинка, я направил по нему шокирующий заряд, оглушивший противника. Вампир завопил и рухнул на пол, пуская слюни и конвульсивно дергаясь.
  Я дождался, пока он очнется, и учинил допрос. Вампир с готовностью выложил все, что знал и заработал быструю смерть. Я тоже могу быть милосердным, если со мной договориться.
  Как он мне сказал, нижний ярус разделялся на три части: крематорий и захоронения, где я находился; исследовательские камеры; и кухня Бога. О последнем вампир знал немного, он сообщил только о тысячах пленников, которых сбрасывали в каменный колодец. Да, и что-то там внизу чавкало с аппетитом. Ну, большой оригинальностью местные чудовища не отличаются. Это на севере Индора можно встретить демонов, предпочитающих с пленниками славить похоть, а не есть их. Независимо от пола, кстати. Да и неразумными тварями они не гнушались...
  Воспоминание отвратительное. Не стоит сметать пыль с прошлого, отвлекает.
  Откуда эти вампиры набрали столько пленников? Не додумался спросить. Зато мог предположить - ведь эльфы с восточного побережья не жаловались на нападения искаженных. Значит, сумели договориться. Спасибо пиратам и работорговле.
  Я остановился и перевел дух, восстанавливая духовную броню. Припасем эмоции на последний бой, надо сдержаться.
  Крематорий располагался в самом низу, чуть выше него коридор соединялся с лестницей, ведущей в зал для опытов. Те самые веселые пыточные камеры. Я не хотел их посещать, но про библиотеку мой добрый друг, покинувший этот мир, не знал ничего. Проклятые голоса сожженных становились все громче, их слова наносили урон моей броне. Сквозь трещины в панцире слова достигали моих ушей, я старался не прислушиваться, чтобы не сойти с ума.
  К счастью, большинство пленников говорило на незнакомом мне языке. Либо гортанный северный, либо свистяще-щелкающий южан из Черноземелья. Родных мне голосов почти не было, но звучали они громче. Чувствовали близкую душу, создавали резонанс. Отмахнуться от соплеменников я не мог и отвечал им, прося потерпеть.
  - Я уничтожу вашу темницу, ждите.
  Но они не верили, полагали, что я погибну. Вот и молили открыть врата, через которые они смогут выпорхнуть на белый свет. Я старался их убедить, но они твердили только свое - смерть меня ждет лютая! То зло, что скрывалось под колодцем, меня ждет, готово встретиться со мной. Чудовище приготовило тарелку.
  - Ой, да идите вы! - заорал я, заставляя соплеменников заткнуться. - Без вас, чтоб вы, разберусь!
  - Я уверен в этом, - все заткнулись, кроме этого голоса. - Позволь отвлечь.
  Голос был отчетливо слышимым, его источник находился рядом. Язык отличался от того, на котором я говорил, но принадлежал имперцу - не может быть ошибки! Старому имперцу, сгинувшему в этих горах давным-давно.
  - Ну, говори, - я повернулся к решетке, закрывающей камеру, в которой хранились урны с именами.
  Бронзовые таблички блестели, отражая мой свет, только одна потускнела. Я прищурился и прочел имя. Ну, точно - Онгор.
  - Я не хочу освобождения здесь, - говорил голос.
  - Чего так?
  - Я поклялся, что вернусь домой.
  - Ну, так ты сможешь это сделать, как я разобью сдерживающие узы. В чем проблема?! - не понимал я.
  - Я поклялся. Мне необходимо добраться до дома, иначе я так и останусь здесь.
  Ох уж эти клятвы. Их узы способны побороться даже со смертью. Что за божество наделяет слова таким могуществом?!
  - Мне некогда с тобой возиться, неудачник.
  - Часть Знаний, что я приобрел - они со мной. Возьми меня и сможешь с ними ознакомиться.
  - Что мешает мне просто взять твои Знания?
  - Уважение? Милосердие? - голос замолчал и с иронией добавил: - Время!
  Я рассмеялся и воздушным лезвием распилил решетку. Заклятие, создающее границу для духов, нарушилось, и призраки устремились прочь из каморы, осторожно обтекая меня. Бестелесные боялись ко мне прикоснуться. Они были сильны, раз сумели сбежать самостоятельно. Только дух мага остался в своей урне. Убежать он действительно не мог, так как был разделен.
  Если бы у меня было время, чтобы вытрясти из урны все драгоценности, я бы этим занялся. Но, ладно, можно иногда прикинуться героем.
  Я обвязал урну веревкой и повесил за спину.
  - Смотри, не разбейся, - ворчал я.
  Прах и глиняный сосуд были невесомы, но не мог же я обойтись без недовольства. Чего доброго этот призрак примет меня за добрячка, а я ведь не такой! Мною движет только меркантильный интерес, никакой доброты!
  - Сосуд запечатан изнутри, демоны не желали, чтобы мой дух вынес обнаруженные крупицы Знания.
  - Ага, ну, потопали, братец.
  Не сильно я удивился, обнаружив дух этого неудачника. Его проекция бродит по скалам, она каким-то образом сумела сбежать. Да, демоны оставили эту часть духа в покое, чтобы умерший мучился всю ближайшую вечность. Но там наверху бродит только незначительная часть сильного мага. Основная его часть - у меня за спиной. Вот оно богатство, нежданно как пришедшее в руки. Не золото, но Знания меня влекли сюда. И их я раздобыл.
  Теперь осталось прикончить одну козявку, найти библиотеку и разрушить тут все к демонам! Ерунда, как пьяному штаны замочить!
  Крематорий располагался в самом низу. Я миновал коридор, ведущий в соседний зал, и направился к трупосжигательной камере. Вопрос Онгора я проигнорировал и попросил заткнуться. Этот глупец счел мои слова пустым бахвальством, а я на самом деле собирался уничтожить это место. И в крематории находилось подтверждение моих догадок.
  Ох, не зря я столько времени сиживал в библиотеке Магика, изучая старые книги.
  Огромный зал, где нечистым огнем уничтожали пленных, расположился на фундаменте пирамиды. Ниже только подточенная магмой плита земли - каким-то чудом она еще держалась. Хотя какие тут чудеса? Магия! Всему она виной, ее властью держались эти стены!
  Без помощи магии я не смог бы увидеть внутренние помещения пирамиды. Никогда бы не узнал о мудрости строителей. В древности помещение использовали для нагрева воды, паром отапливали жилые ярусы, запускали хитрые устройства. Многого достигли эльфы в былое время да позабыли о своих достижениях. Всему виной страх, заставивший их покинуть родную землю.
  Вампиры уничтожили все, что оставили после себя эльфы. Тень прошлого осталась в зале: медные трубы, свисающие с потолка; стены, усиленные клепаным железом; остатки валов и шкивов.
  Не все россказни путешественников, оказывается, врут. Я смог убедиться в этом, изучив крематорий.
  Тьма властвовала в зале, клубилась по углам, свисала на паутине мрака с потолка, любое движение рождало эхо, напоминающее шелест пепла. Здесь кто-то находился, кроме меня. Я слышал прерывистое дыхание нескольких человек где-то впереди. Они не пытались скрыться, значит, не были и врагами. Скорее всего, пленные, спасенные от неминуемой смерти моим появлением.
  Я снял с головы светлячка и направил в него больше энергии. Темнота отступила, но ненамного - я смог осветить только половину огромного зала. В нем можно было спрятать целый легион!
  Сбежавшие вампиры не решились спрятаться под покровом тьмы огненного зала. И я прекрасно понимал почему.
  В центре зала располагалась огороженная площадка, оплавленный камень которой был совершенно черен от ожогов. Площадку ограждала невысокая стена из того же стеклянного камня, к ней изнутри были прикованы живые. Я мог видеть только их тощие руки, торчащие над гребнем стены. Дыхание этих людей я слышал.
  Застоявшийся воздух не имел запаха, он был пуст, лишен какой-либо энергии. Вампиры не пользовались естественным огнем, забирающим жизни для себя. Пламя, которое использовали искаженные, лишь подобие природного, его отражение в кривом зеркале. Но едва уловимый аромат жарящегося мяса присутствовал. Свежий запах, но источник его располагался не впереди, а как раз наоборот - позади меня.
  Я обернулся, но ничего не обнаружил. Ни опаленных демонов, ни поваров, сбежавших из кухни. И правда, ведь крематорий впереди, это тут должно пахнуть как у печи с вертелом!
  Какая-то иллюзия? Я не мог определить источник запаха, только направление. Да и то потому лишь, что в спину подталкивали легкие ладони ветра. Он нес с собой этот сладкий аромат.
  В животе у меня заурчало, съеденная еда не могла насытить тело. Какое кощунство: думать о жаренном, покрытым хрустящей коркой мясе возле крематория. Но телу плевать на мораль, оно требует свое, требует удовлетворения!
  - Это только инстинкт, это не я, - пробормотал я и отбросил мысли о еде.
  Крематорий заслуживал пристального внимания. Следует быть осторожным в этом месте, оно очень чувствительно к воздействию магии.
  По полу была выложена дорожка, чтобы не ошибиться, не нарушить черную печать. Она не отражала света, в отличие от каменных плит пола. Магический знак защищал зал и всю пирамиду от природного огня, гасил его попытки разрушить отвратительное строение. Печать обманывала пламя, отводя его энергию в сторону. Служила она и для того, чтобы создавать отражение, которое можно исказить и использовать для мерзких ритуалов.
  Меня поразило мастерство того, кто изготовил эту защиту. Сложные спирали и завитки повторить сможет не каждый маг. Эта печать служила мерзким тварям, но ее совершенство я не мог не оценить: точная вывереность линий, идеальный баланс, позволяющий контролировать разрушительные силы. Огонь под подошвой пирамиды ярился, но не знал, как пробить фундамент. Он все же оставался простой, глупой стихией, не обделенной силой, конечно.
  - Ты об этом знаешь что-нибудь? - спросил я, обращаясь к Онгору.
  - О печати? Техника не знакома.
  - Бесполезный ты мусор, - вздохнул я. - Заткнись тогда.
  Полностью разглядеть творение мастера не позволял мрак, но я не думал, что смогу понять его технику, просто скопировав рисунок. В этом творении была заключена огромная сила, быть может, душа его создателя. Не разрушив печать, ее невозможно понять. А этого я сделать не мог - тогда вся пирамида рухнет. Меня сожжет лава, завалит камнем и удушит подземный газ. Это Знание оставалось недоступным для меня, ничего не поделать - придется смириться.
  Поражение подточило мою уверенность, но останавливаться я не собирался. Тут еще можно найти много чего интересного. Хотя бы книги - их не может не быть здесь!
  Я ступил на дорогу, ведущей к площадке, успел сделать пару шагов, но был остановлен криком Онгора:
  - Стой! Не двигайся!
  - Я тебе вроде говорил заткнуться.
  - Плевать! - он и слушать меня не хотел. Забыл о страхе. - Ты хочешь тут погибнуть?!
  - Что такое? - я не понимал.
  - Взгляни вниз!
  Я посмотрел, вроде ничего не изменилось.
  - Печать!
  А, да... с печатью что-то происходило. Она начала истончаться, осыпаться по краям. Под потолком задышал воздух, движущийся по трубам. Еще неуверенно, но предвкушая веселье. Зал начал нагреваться.
  - Да уходи же! - застонал дух.
  - В твоих советах, неудачник, я не нуждаюсь, - гневно ответил я, но все же отступил к входу.
  Стены зала дрожали, пол вибрировал, и эта вибрация отдавалась мне в спину.
  - Оно реагирует на тебя, - тихо сказал дух Онгора.
  Будь у него глаза, он посмотрел бы вниз, указывая на подземный огонь. Печать перестала осыпаться, как только я покинул зал. Живые на площадке принялись издавать писклявые звуки, кто-то хрипел. Я не мог разобрать их слов, но понимал, что им требуется помощь. Они слишком истощены, возможно, при смерти.
  - Да стой же! Не ходи туда!
  Я поставил его урну, опаленную с одного края. Надоел мне этот дух, сил нет никаких.
  - Они все равно безумны, ты им не поможешь! Разве ты не знаешь, как искаженные души уродуют пленных?
  - Знаю, - отмахнулся я, ступив на дорогу.
  Камень задрожал, плиты подергивались, кое-где вспучились, предупреждая о взрыве. Нет времени на размышления, чем быстрее я покончу с этим, тем лучше!
  - Разве ты не слышал, - кричал Онгор, напрягая всю силу своего духа, - зачем они это делают?!
  Я остановился. Я знал, о чем говорит мертвый.
  - Не могу же я их бросить, - прошептал я, скорее самому себе.
  - А я и не заметил, что ты такой гуманист!
  - Ты мне еще тут!..
  - Хватит дурить, парень! Прекращай это.
  Этот проклятый маг оказал мне услугу. Голос совести я смог заткнуть, свалив всю вину на Онгора. Пусть ему снятся кошмары, ведь это он в ответе за мой поступок - как легко, оказывается, отказаться от принципов. Настолько легко, что это может войти в привычку.
  Я отступил, вернулся назад, поднял урну и направился в соседний зал. Этим людям я ничем не мог помочь. Мог только освободить их души от измученных тел, но вернуть разум не в моих силах. Я не обучен этому, не способен спасти от безумия никого кроме себя.
  Легко было забыть измученных пленников, занявшись делом. В соседнем зале могли скрываться враги. Я оставил урну с прахом возле входа в коридор. Дух не возражал, только напомнил о нашем уговоре.
  Я направился в слабоосвещенный коридор, украшенный паутинными гобеленами. В центре липких ловушек сохранились засохшие тела ткачей-насекомых, им не выжить в этом месте. Их бросили в проклятый коридор, чтобы создать милую, домашнюю обстановку, приятную для демонов и их союзников.
  На меня эти дикие украшения не производили впечатление, как впрочем и бутафорские стены из костей. Составленные из бедренных костей с крестами из черепов эти стены не были настоящими. Вампиры не стали бы бросать полезные в хозяйстве кости, украшая ими интерьеры. Нет, мертвецов лучше использовать как рабов, а сюда вмуровывать в стены лучше всего кости из глины. Благо времени у искаженных полно, есть возможность проявить свои художественные таланты.
  Да, это на самом деле была просто глина, вплавленная в черные стены пирамиды. В сумраке подземелий и не заметишь разницы.
  Лестница в исследовательский зал украшалась искусственными скелетами, установленными в нишах. Прямо под факелами, чтобы огонь венчал тенями глиняные черепа, надевал на плечи плащи из мрака, бросал блики на отполированные глазницы. Казалось, что подделки дышат, создавая иллюзию реальности, и преследуют взглядом прошедшего мимо. Идешь и кажется, что скелеты выглядывают из своих ниш, буравя спину холодным взглядом.
  Я не оборачивался, мои ощущения лишь наведенная иллюзия. Чувства так легко обмануть. Ну... а если чувства не врали, то зачем мне оборачиваться?! Чтобы встретиться взглядом с этой неживой куклой? Убедиться в том, что это не глина, а настоящий, всамделишный мертвец? Зачем?! Воды в пустошах мало, а являться в город с грязными штанами позорно!
  Пусть уж лучше крепнет моя уверенность в том, что все это воздействующая на сознание магия. Ведь вампиры первостатейные лжецы! Даже эти надругательства над мертвыми были не тем, чем казались. Культ смерти - всякий бы подумал, но на самом деле вампиры так насмехались над жизнью. Выпячивали свое презрение к циклу существования: рождения и смерти. Искаженные не были частью мира, они отказались от сути живого, вот и гордились своим уродством.
  Они достойны всяческого презрения. Любой маг, будь он гильдиец, эльф или свободный вроде меня, скажет, что вампиры несчастные, обманутые создания. Им не остается ничего другого, кроме как славословить свое ничтожество. Гордость и самообман помогали им забыть о своем незавидном положении. Дай им право, они бы парадом прошлись по центральным улицам наших городов.
  К счастью для вампиров, добрый маг Теллал спасет их от унижения, принеся скорую смерть всему племени. Какая у меня священная миссия! Жаль, не захватил с собой ученого ритора, способного собрать из слов новый героический эпос обо мне! Такой подвиг пропадет в безвестности.
  Двери в пыточный зал были открыты, коридор впереди слабо освещен. Похоже, что я оказался в темнице, по запаху так очень похоже: кровь, грязь, прелая солома, нечистоты. Живучих крыс не было, ими даже не пахло, что и неудивительно, умные зверьки не решались селиться рядом с искаженными. А вот тараканов было предостаточно, забавно они хрустели под ногами.
  Источники света имелись только в противоположном конце зала, у винтовой лестницы и рядом с подъемником. Шестерни, приводящие устройство в движение, были выломаны и брошены рядом с шахтой. Платформу поднимали просто - с помощью блоков, веревки и рабской силы. Как в лучших традициях варварства.
  На подъемной платформе были брошены контейнеры, источающие неприятный запах. Пахло кровью и болью - гораздо ощутимее, чем из камер вокруг. Те самые опытные образцы? Я не обманывал себя, понимал, что это изувеченные трупы.
  Ох, попался бы мне в руки тот садист, ставящий опыты на несчастных. Я бы мог его кое-чему поучить.
  Заклятие удушения я не применял в этом зале. Боялся, что убью ненароком невинного. Да, я собирался уничтожить это гнездо зла, но разрушать пирамиду будет огонь, все умершие достанутся ему. Лично убивать пленных не входило в мои намерения, я боялся такой ответственности за их судьбы. Успокаивало хотя бы то, что все испытуемые уже должно быть мертвы.
  Те пятеро в крематории не в счет.
  Я направился вперед по коридору, готовый к нападению. Вампирам не обязательно дышать постоянно, чтобы продолжать жизнь. Это лишь рефлекс, оставшийся в наследство. Ведь они тоже когда-то жили, любили и ненавидели, как утверждают гуманисты маги. Я не верил в это, глупости! Выдержать те испытания, которым подвергается дух несчастного, не может нормальный живой.
  Только сумасшедший, прирожденный садист и грязнейшее ничтожество способно выдержать пытки и перемениться настолько, что начнет получать от них удовольствие. За метаморфозой духа следует телесная - живой преображается в бессмертную мерзость. Тому же испытанию были подвергнуты пленники, ведь вампирам необходимо как-то размножаться! Обычным постельным путем они не могут, вот горе-то какое! Вот и отлавливают живых, проводят над ними отвратительные ритуалы и тех, кто сродни этой грязи, принимают в свое племя.
  Отвратительные создания, ошибка магов, пытавшихся добыть бессмертие.
  Забавно то, что этот опыт оказался неудачным по всем статьям. Даже бессмертие, которое обрели искаженные всего лишь обман, ложь!
  Убивая этих созданий, я удовлетворял желание исправить ошибку. Навсегда уничтожить это Знание. Но моих сил недостаточно, чтобы удушить всех искаженных в этом мире. Я могу лишь в меру своих возможностей продолжать очищать звание мага от позора. Это наша ошибка, мы в ответе за нее.
  Мотивы отца двигали мною, хотя не я и, тем более, не мои предки создали эту мерзость. Любой член коллегии магов сознавал свою ответственность за ошибки предшественников.
  Потому я, поди, и выжил в той цитадели. Мною управляло мощное желание, сметающее все на своем пути. Действовало оно на уровне подсознания, глубинного слоя личности.
  По пути я заглядывал в каждую камеру, чтобы не пропустить ни одной "ошибки". Кто-то мог подобраться с тыла, потому я оставлял охранные метки, но враг не был столь хитер. Предосторожности излишни. Я мог обнаженным прогуливаться по пирамиде, и ничего бы не случилось.
  К лестнице я подходил с осторожностью, но и тут вампиры не воспользовались узкими щелями в потолке. Отряд арбалетчиков не поджидал у бойниц, лестницу не охраняли тяжелые пехотинцы. Крепость была оставлена на волю хаоса всеразрушающего, чьим проводником я стал на краткий миг.
  Со стен вокруг подъемник вампиры сорвали железные пластины, обнажив старый камень. Пытались они вырвать из стен питающие трубы, но эльфы строили на совесть. Не разрушив камень, нельзя было вытащить медные трубы. Как бы искаженные не ненавидели творение древних мастеров, они не могли утолить свою жажду разрушения.
  Жалкие существа, не способные ни на что.
  Разрушение является частью акта творения, а потерянные души вампиров не ведают, что это такое. Все их попытки напугать и убить смешны. Только человек способен сотворить ужас, подобного которому не видел еще мир! Я был горд за свой род, превзошедший иные расы, и нес это чувство подобно знамени.
  Ведь более нам нечем гордиться.
  По лестнице я не стал подниматься, все еще опасаясь засады. Подъемник запустить снизу не представлялось возможным, но меня такие мелочи не остановили. Стараясь не касаться покрытых запекшейся кровью ящиков, я вошел в шахту. Кровь долго хранит аккумулированную энергию, сохраняя место ритуала неизменным сотни лет.
  Почуяв мое приближение, расчлененные мертвецы проснулись. Их оторванные конечности сокращались, ворочаясь подобно червям в деревянных ящиках. Гвозди не могли долго удерживать крышку на месте, с пугающим скрипом деревяшка отходила. Из щели ближайшего ящика на меня воззрился красный глаз, вытекла струйка крови.
  Я не торопился, почему-то оставался на месте, слушая перестук в заполненных останками контейнерах. Смерть привлекает всякого, кто имеет смелость подойти к ней, вот и я не мог оторвать взгляда от жутких окровавленных емкостей. Из щели вывалился глаз, неестественный на подвижной мышце.
  - Что, приятель, пытались с крабом скрестить? - я хмыкнул.
  Из ящика раздались щелчки, рождаемые сокращением челюстей владельца глаза. Разумным это существо не назвал бы даже самый смелый оптимист. Оно так же мертво, как и стены вокруг, лишь наделены злой волей. Страшная смерть исказила дух мучимого, превратив его в монстра и наделив огромной силой.
  У ближайшего ко мне ящика отлетела в сторону крышка: чудовище проснулось и полезло наружу. Больше всего эти перемолотые останки напоминали огромного красного слизня. Руки и ноги были обрублены наполовину, мышцы лоскутами свисали с культей, имитируя живые щупальца. Остатки серой кожи были покрыты кровью. Ни спины, ни переда у трупа не было: мастер постарался и выдрал позвоночник, сшив мясо грубой ниткой. С грудью и брюхом была проделана та же процедура.
  Чудовище медленно, перевалилось через край и шлепнулось на пол отвратительной массой. В сторону брызнула кровь, попала на мои сапоги и зашипела, прожигая кожу. Череп располагался у чудовища где-то сбоку, глаза на гибких стебельках пялились в мою сторону. Существо не смогло сделать и шага, только размахивало щупальцами, переваливаясь с одного бока на другой, и щелкало распиленной надвое челюстью.
  - Как тебе мои детки?!
  Я услышал приближение вампира раньше, чем он выговорил эти слова, но ничего не предпринял. Зачем? Это ничтожество не стоит того, чтобы бояться его.
  Дрожащий вампир находился на уровне второго этажа, заглядывая в проем. При жизни он был человеком: зрелых лет, невысокий и чернявый, характерный нос с горбинкой. Метаморфоза изуродовала его бледностью и гниющей кожей, которую портили грязные татуировки. В руках у вампира был арбалет, но держал он его так неуверенно, что я ничего не опасался. Воли к битве у этого существа не было, ранить меня оно не способно.
  Вампир опирался плечом на косяк проема, чтобы его дрожь была не так заметна.
  - Хочешь присоединиться к ним? - срываясь на визг, спросил он.
  Я ему улыбнулся: по-доброму, как старому другу. Ведь он и был моим другом, коллегой, как не обрадоваться этой встрече! Но именно эта теплая улыбка и напугала вампира больше всего.
  Вскрикнув, он нажал на спусковой крючок арбалета. Стрела пролетела слева от меня, пощекотав оперением. Я сделал шаг вперед, присел и подпрыгнул. Воздух подбросил мое тело вверх, и я смог запрыгнуть на второй этаж.
  Всякий предатель знает свое будущее, рано или поздно за ним придет убийца, служащий Гильдии магов. Безымянные, хладнокровные и большие любители насилия - их ничто не остановит. Ни один божественный покровитель не защитит предателя от возмездия.
  Вампир принял меня за члена ордена, за палача, карателя служащего Гильдии. Меня это весьма веселило.
  Искаженный в страхе отпрянул от проема, упал навзничь и пополз прочь. А двигался он весьма шустро, хоть и забавно. Я его не преследовал, куда он денется из закрытой пирамиды? Страх увязался следом за предателем, вцепился в его шею мертвой хваткой. Я не собирался лишать себя удовольствия и быстро завершать охоту.
  Продолжая улыбаться, я осматривался. Как и предполагал: на втором этаже располагались пыточные камеры - большинство оказались открыты, заглянув в ближайшие, я увидел окровавленные и ржавые инструменты. Даже в столичной тюрьме не найти такого количества орудий насилия, а я знаю, о чем говорю.
  Вампир к этому моменту успел перебороть свой страх, встал на колени и, схватив дрожащими руками заряженный арбалет, выстрелил. Стрела пощекотала щеку справа. Я никак не прореагировал на произошедшее и продолжал осматриваться.
  Во второй от входа камере находились подвешенные на крючьях выпотрошенные тела. Ржавые крюки цеплялись за ребра или тазовые кости несчастных, оставленных Смертью. Они думали, что еще живы, несмотря на ужасающие раны: брюшная полость пуста, сердце обнажено и сокращается, кожа с лица аккуратно срезана, в глазах деревянные гвозди.
  Меня замутило, ледяная броня пошла трещинами, грозя развалиться. Вампир выстрелил в третий раз, с тем же успехом. Я его не удостоил вниманием, протопал дальше по коридору.
  Следующая камера, хвала Императору, была закрыта. Из двери напротив я слышал стоны, переходящие в усталый крик. В другой камере жужжали насекомые, жалящие пленных. И не просто так они уродовали лица мучимых, они размножались, впрыскивая в их глаза яйца. Дверь была приоткрыта, и я мог рассмотреть чудовищных пчел, размером с летучую мышь, вооруженных огромными толстыми жалами.
  Пленных я не видел, их тела были скрыты роем тварей.
  Чудовищные пчелы заметили меня и повернулись в сторону двери. Я успел захлопнуть дверь в камеру, прежде чем чудовища выбрались из нее. Да... демоны тоже могут заставить человека трястись от страха.
  - Это все твоих рук дело? - я впервые обратился к предателю.
  Он икнул, бросил арбалет и побежал прочь от меня, крича как свинья на бойне. Я выстрелил, не стараясь его убить. Стрела пронзила плечо вампира, толкнула его вперед. Он упал и проехался рожей по гладким камням пола, оставляя кровавый след. Я позволил вампиру подняться, заряжая следующую стрелу. С ее помощью я разбил колено ничтожного. Удар, усиленный ненавистью, был силен. Стрела раздробила колено, разорвала мышцы и артерии.
  Подобные живым вампиры и страдали как живые. Фонтан крови забил из разбитой ноги, голень повисла на остатках кожи и сухожилий. Бедро неестественно вывернулось - так силен был мой гнев. Я задышал ровнее, считая в уме, чтобы унять злость и продлить удовольствие.
  Вампир пополз вперед, скуля от боли, я задержался, заряжая арбалет.
  - Куда ты собрался? Мы же так славно веселимся! - крикнул я в след удаляющемуся мерзавцу.
  Он не оборачивался, подтягивал израненное тело левой рукой со скоростью, которой позавидует старый бегун. Чего доброго это ничтожество может и сбежать, а я не хотел отдавать его душу огню. Нет, это моя добыча, я сожру эту мерзость!
  Зарычав, я бросился вперед, преследуя беглеца. Тот успел уползти довольно далеко, затеряться в коридорах. Но кровавый след выдавал его. Кровь врага пахла хорошо, я остановился, чтобы вдохнуть этот запах - да, именно этого я желал!
  Броня исчезла, я не заметил, когда это произошло, и полностью отдался страсти.
  Быстро переставляя ноги, я преследовал живучего вампира. Мое лицо было искажено, мышцы беспорядочно сокращались, из глотки раздавался нечеловеческий рык. Существо, которое я преследовал, олицетворяло всю мерзость, что собрана здесь. Злой разум, прячущийся в колодце, был просто врагом, а вот этот вампир самым отвратительным созданием мира - предателем!
  Изменник, неверный! Я настиг его!
  Вампир заполз в смердящую камеру, заперся там, но дверь не остановила гневного мстителя! Я выбил замок и неторопливо вошел внутрь, чеканя шаг. Вампир вздрагивал от звука моих шагов, не мог оторвать взгляда от меня. Он что-то шептал, наверняка бормотал о милости, но разве может быть милость для предателя? Его душа осквернена изменой, и ему следует расплатиться за грех.
  Я разрядил арбалет, пронзив стрелой уцелевшую ногу врага. Моя злость и жажда мщения была столь сильна, что физический урон нанес лишь незначительную рану, по сравнению с уроном духовным. Стрела перенесла мою волю, соединив мой разум с разумом мерзавца. Я вцепился в него клыками мысли, принялся раздирать его душу стальными когтями воли. Он пытался отбиться, но куда ему!
  Вампир, раздираемый стрелами мыслей, ворочался на полу, крича и стеная. Медленно, по капле я выдавливал из него энергию. Его душа истончалась, пока окончательно не затухла. На полу осталась пустая оболочка, покрытая кровью, слюной и соплями. Предатель выцарапал себе глаза, надеясь избавиться от моего присутствия. Он разорвал себе горло и дотянулся когтями до мозга - так и умер в назидание будущим изменникам.
  Я устало вздохнул, вспышка гнева выжгла мои запасы, лишила сил. Ноги были ватными, в голове пульсировала боль - отголосок взаимодействия с разумом вампира. Его боль касалась и меня, я страдал не меньше его. Сила праведного гнева была столь сильна, что я позабыл о себе. Поддался страсти, но не чувствовал, что совершил ошибку.
  С закрытыми глазами я нашарил в сумке пузырек со стимулятором. Те испытания, которые выпали на мою долю, подточили здоровье. Если враги смогут сейчас объединиться, то им не составит труда прикончить меня. Фрига на некоторое время вернет мне силы, заставит позабыть о требованиях тела.
  Зелья, принятые ранее, чтобы добраться до духовного плана, напомнили о себе судорогами, острой болью в сердце и туманом в голове. Разные виды отравы боролись за право управлять моим телом, но победил пузырек со свежим стимулятором. В пустом желудке он легко обрел власть, ударив изнутри по моему сознанию.
  Я очнулся, встряхнулся и встал на ноги. Да, боль никуда не делась: ожоги и царапины чесались, в легких зрел кашель, глаза слезились. Но теперь я мог на время обо всем этом забыть и перестать беречь тело. Еще не время инстинктам заботиться о теле, враги рядом и они не дремлют.
  - Ох, - вздохнул я, растирая лицо, - где это я оказался?
  Камера, меблированная дыбами, креслами с шипами, различными перекладинами, клетками и телами. Мертвецы навсегда замерли в страшных позах, демонстрируя мастерство палачей. Экспозиция изувеченных тел могла понравиться только такому уроду, как убитый мной предатель.
  Я застонал и закрыл глаза. Стол, возле которого я сидел, был завален пилами, кошками, цепями, дробилками, расширителями с шипами и иными приспособлениями.
  Нет, все же в центральной тюрьме было намного спокойнее, а палачи гуманнее.
  Ничего этого я видеть не желал, чтобы окончательно не сникнуть. Мне еще предстояло пообщаться с хозяином заведения, потолковать по поводу его наклонностей. Не хотелось бы проиграть из-за глупых эмоций.
  Держа глаза закрытыми, я поднялся и направился к выходу из пыточной камеры. И запнулся об труп предателя, испарившийся гнев утащил с собой и память о происшедшем. Я покачнулся и, чтобы не упасть, схватился за край стола. Он оказался установленным ненадежно, каким-то чудом я его не перевернул, но все, что было на столешнице, повалилось на пол с оглушительным грохотом.
  Наверняка меня слышали даже в Алтоне.
  Я тут же открыл глаза, нашел арбалет и наставил его на открытый дверной проем.
  По коридору что-то двигалось, шум привлек мелкого демона. Я не стал выходить из безопасной, пропахшей кровью и мочой камеры. Моя позиция была надежней.
  Шлепки приближались, становились все громче. Существо тяжело дышало, явно торопясь познакомиться со мной. Судя по звуку, существо ростика было небольшого да вот веса в этом тюфяке достаточно. Наверняка какая-то жабаподобная тварь, любящая свежие пятки пленных. С виду подобные демоны неуклюжи, но эти обжоры меняются, когда замечают живого.
  Существо, повернув в тот коридор, где находился я, неожиданно замедлилось, неуверенно продвинулось дальше, пока не остановилось окончательно. Нетипичное поведение, обычно вечно голодные демоны стремглав несутся к жаркому мясу, истекающему кровью. Неужели местные гурманы такие умные, что не бьются лбом в высоченную стену? Демон выманивает меня?
  Я прислушался: существо было рядом, в каких-то десяти шагах от камеры. Оно прижималось к стене и мелко дрожало! Демон не мог скрыть неуверенного, рваного дыхания. Кроме этих едва уловимых звуков я слышал знакомый, пульсирующий приказ вождя отвратительной шайки. Злой разум приказывал демону броситься на меня и схватить. Но тварь почему-то не слушалась своего патрона.
  Неслышно ступая, я подкрался к двери и выглянул. Ну, ничего не мог поделать со своим любопытством.
  Существо стояло именно там, где я его локализовал по звуку. Его отвратительной роже позавидует любой проклятый: с десятка гнилых, подпиленных клыков свисала толи слюна, толи тина. Существо походило на болотника, но не могло им быть. Скорее всего, это обычная самоделка, сторожащая коридоры.
  Странно, что эта пупырчатая тварь не попалась мне раньше. Впрочем, я мог объяснить это: эта тварь сторожила пыточный зал и занималась уборкой. Проще говоря, оно подъедало то, что осталось от клиентов.
  Подобное мог создать только убитый мной предатель. Только человеческий дух способен сотворить эдакую страхолюдину. Существо выглядело карикатурным подобием человека, потому и казалась столь омерзительной. Оно подчеркивало не лучшие стороны человеческого рода.
  Но все это не имело никакого значения. Какая разница, зачем это существо создано? Гораздо интереснее причина, заставившая чудище трястись в страхе возле этой камеры. Тому виной был не я! Демоны в большинстве своем настолько тупы, что напугать их моими трюками довольно сложно - надо потратить много сил.
  Я поиграл желваками, размышляя. На ум ничего не шло - я не чувствовал никакой опасности. Камера энергетически была нейтральна. Да, она заполнена мерзостью до верху, но это естественно для подобных помещений. Голоса замученных все еще звучали в этих стенах, быть может, чуть громче, чем в других камерах. Но разве может песнь боли остановить уродливого демона? Да никогда!
  Урод видел меня, но о голоде позабыл. Он не двигался и смотрел куда-то в сторону. Я был для него не интереснее мухомора в лесу. Что мне оставалось делать? Я нажал на спуск, пригвоздив тварь к стене. Оно даже не попыталось уклониться, страх сковал его надежными путами.
  Разобравшись с коридорным, я мог поступить как разумный человек и сделать ноги. Но... разве я когда-то поступал, руководствуясь логикой? За редким исключением, за очень редким! Я медленно развернулся, во все глаза разглядывая камеру.
  Небольшая комната была разделена на части с помощью деревянных рам. Подобные используются эльфами, живущими в городах. Они давно смекнули, как следует строить дома в районе, где земля не столь надежна, как хочется.
  За этими перегородками могло быть все, что угодно. Хоть стадо пьяных варваров. Мой слух не улавливал никаких звуков, даже воздух не двигался по ту сторону. Шерсть на спине встала дыбом, я почувствовал неприятный холодок. Пространство за ширмой не было враждебно ко мне, оно просто отличалось от того, где я находился. Там физические законы отступали, грань истончалась, но недостаточно, чтобы та часть комнаты полностью перешла в духовный план.
  Неудивительно, что я сразу не заметил этого. Окровавленные инструменты палача, общий призрак убитых, грязь и нечистоты обманывали взгляд. Проклятие! А я ведь чуть было не ушел! Как я мог пропустить этот тайник?! Дурак!
  Я забросил арбалет за спину, чтобы он не мешался, и подбежал к ширме, убрал ее в сторону, открыв вход в искаженную часть комнаты. Во рту у меня скопилась слюна, руки тряслись, но я обманулся в своих ожиданиях. Не было тут хранилища книг! Никаких стеллажей, ящиков и сундуков, забитых свитками - ничего подобного! Просто продолжение веселой камеры для садиста.
  На стене справа от меня были подвешены мертвецы - всего трупов пять, все эльфы. Слева в тени пряталось несколько десятков столов, на которых спали выпотрошенные тела алооких аборигенов. На стене напротив высилась колона черепов, скрепленных железным штырем. По сторонам от колонны свешивались кожаные гобелены, украшенные истрепанными и пожеванными скальпами.
  И центром всей этой ужасной композиции служил каменный столб, к которому был пришит колючей проволокой тощий эльф.
 

Глава 12. Цели Зла.


  Я опустил плечи и судорожно втянул воздух. Надежда разбилась об окровавленный камень. Вдребезги! Я не мог вынести этого, запах разложения не так раздражал, как ощущение неудачи. Так и не добыл я книг, не смог спасти их из лап мерзких вампиров. И теперь мне не будет сопутствовать успех. Можно уходить из этого проклятого места.
  - Проклятье! - заорал я. - Какого ты тут повис?!
  Мой гневный вопрос был обращен к эльфу, не способному ответить. От этого я только больше распалялся, забыв о том страхе, поразившем голодного демона. Потрясая кулаками, я направился к плененному эльфу, виня его во всем. Мои слова разбивались о стену, не достигая цели. Гнев не находил выхода, потому рос, жирнел и грозил разорвать меня изнутри.
  Я встал напротив этого пленника, уставившись в его узкое лицо. Моим взглядом можно было плавить камни, но эльф не реагировал. Он вечность провисел, пришпиленный к этому столбу. Его руки были раскинуты в стороны и скобами крепились к камню, ноги перекрещены, на шее страшный ошейник с вилкой, не дающий опустить голову. Кожу покрывали омерзительные кровавые руны, оставшиеся после ритуала изменения.
  Четыре шипа, два из которых давили на шею, а два других упирались в грудину, не давали эльфу опустить голову.
  - Так ты жив? - мой гнев мгновенно угас.
  Нет, это ничего не значило. Пленник ни жив ни мертв, он впал в анабиоз, подобно земноводному, пережидающему холодный сезон. Способен ли этот эльф ожить, когда ситуация улучшится? Способен! Они же живучи, как демоны! Вот только я сомневался, что разум этого несчастного будет в порядке. Тьма знает, каким его пыткам тут подвергали. И известно зачем - свеженький вампир.
  Вид изуверски замученных соплеменников должен был свести эльфа с ума. Но, судя по количеству тел, у ничтожеств так и не получилось закончить ритуал. Он живуч, этот парень на столбе. Не так прост.
  Сначала жаба-демон, потом комната для ритуала, сам ритуал - я сложил все, что увидел и принял решение. Глупое, быть может, но я решил рискнуть. Если этот парень до сих пор не изменился физически, то его дух, возможно, уцелел. Эльф не мог пережить ритуал вообще без последствий, но вампиры явно не добились того, чего желали.
  Сначала я снял мерзкий ошейник, делал я это осторожно, чтобы железная вилка не повредила кожу. Я боялся, что оскверненное ритуалом пространство комнаты отреагирует на кровь. Можно только гадать, что произойдет в таком случае: могут ожить мертвецы, бегай тогда от них; из щелей могут выбраться тусклые призраки; да любая мерзость может произойти!
  Я попытался перерезать железные путы, пропущенные сквозь тело эльфа, но ничего не вышло. Кинжал не мог даже поцарапать проволоку. Кончиками пальцев я прикоснулся к ней, почувствовал жжение и отдернул руку. Проволока не просто крепила тело к столбу, она пронзала плоть пленника в жизненно важных точках. По этой проволоке тек мощный поток энергии, поддерживающий жизнь в эльфе и способный извратить его дух.
  К этой мерзости я боялся прикоснуться, источник энергии располагался в другом зале. Было бы лучше сначала разобраться с главарем демонической шайки, но я не хотел бросать эльфа в одиночестве, среди трупов его родичей. Этот гордый воин выстоял один против Тьмы! Он был идеальным героем, на подобных я равняюсь. Мои юношеские идеалы нашли нового кумира, не мог я его покинуть.
  А вдруг, как только я уйду, эльф сдастся и отдастся во власть зла? Нет, я не могу так поступить, не могу разрушить образ славного борца!
  Осмелев, я схватил проволоку измененной рукой. Боль все равно пронзила меня, прочная чешуя не могла остановить поток липкой энергии ударивший по нервам. Из глаз потекли слезы, но я не разжимал кисть, пока она не нагрелась и не расплавила оскверненный металл.
  На пол посыпались бусинки расплавленного железа, колючая проволока поползла прочь из тела могучего воина. Кровь из ран не текла, кожа преспокойно раздавалась в стороны, пропуская шипы. Ни стона, ни крика я не услышал от эльфа. Внутри у него хлюпало, железо шелестело по камню, напоминая змею. Освобожденный от пут эльф повалился на пол, я не успел сообразить и подхватить его. Смотрел, как воин без сил валится на пол.
  Было в этом нечто шокирующее. Так смотрят крестьяне на подрубленный ствол древнего дерева, помнящего Великий Совет. Тело упало на пол, и воцарилась тишина, нарушаемая позвякиваниями проволоки да едва уловимым скрипом камня.
  Ничего за этим не последовало, могучее зло не пробудилось, оглашая гневным криком темные коридоры. Мое вмешательство никого не взволновало, стража не явилась, чтобы наказать меня. Обидно!
  На первый взгляд эльф был мертвее мертвых, следовало бы забыть о нем и закончить работу. Я присел рядом с телом, не касаясь, осмотрел. На тусклой коже имелись незначительные повреждения, смертельные раны отсутствовали. Если не считать крестообразных шрамов, оставленных шипами, эльф был цел и невредим. Да еще эти отвратительные символы. Каждый знак имел свой собственный голос, стоит прислушаться и можно услышать омерзительный шепоток. В этих символах была заключена отвратительная сила, осквернившая душу эльфа.
  Выругавшись, я схватил его за ледяные руки и вытащил из отвратительной комнаты. Он достаточно насмотрелся на своих изуродованных родственников, пусть немного отдохнет от кошмарного зрелища. Я задвинул ширму на место, перекрыв проход в искусственное пространство.
  Сразу стало легче, создав границу, я смог вздохнуть спокойно. Отвратительный дух давил даже на меня, что же испытывал этот несчастный? Мне такого, надеюсь, никогда не узнать. Тяжести этого Знания не вынести. После вампирского ритуала я бы стал подобным предателю, преображенного в вампира. Мне бы не хватило духу сознательно броситься в черную бездну Смерти.
  Выживший пленный не подавал признаков жизни и должен был вскоре окончательно умереть. Обрести, наконец, покой. С моей помощью он вырвался из омерзительной ловушки и собирался успокоиться в забвении смерти. Он собирался утащить секрет силы.
  Я жесток, потому не позволил этому несчастному проститься с миром. Пока меня интересовал этот парень, я не позволю ему умереть. Он единственный выживший в искаженном пространстве, сохранивший себя после грязных ритуалов. Он чудовищно силен... вот только не понять, хорошо это или нет? Может быть, я вытащил на свет чудовище - и именно этого от меня хотели.
  Мою реакцию сложно предугадать, но я всего лишь человек. Кто-то могущественный мог подстроить это знакомство. И не факт, что спасенный мною эльф принесет пользу миру.
  Мелкая песчинка, способна начать лавину... да я и спас этого парня, чтобы поглядеть на сход снега с вершины.
  Остаток воды я употребил на то, чтобы очистить кожу эльфа от грязных знаков. Смесь чистой воды с припасенным вином справилась со знаками. Шепотки исчезли, цепляющиеся за тело мелкие духи отвалились и сгинули.
  Теперь можно заняться эльфом. Чем-нибудь я ему да помогу.
  С собой я захватил предостаточно лекарств, которые в физическом пространстве кое на что способны. Я не предполагал, что мне посчастливится спасти кого-нибудь из рода Бэлуа, просто всегда таскал с собой лекарства. Маг, все же, довольно слабое существо. Мы можем быть физически сильными, опытными рубаками, но наши способности зависят от текущего настроения. Так что я всегда перестраховывался, чтобы не зависеть от хаотичных мыслей.
  У меня имелись лекарства, восстанавливающие плоть, мои любимые стимуляторы, снотворное и всевозможные яды. Комбинируя их можно изготовить любое лекарство. Вплоть до средства от облысения. Не скажу, что я опытный знахарь, мои знания о свойствах трав весьма ограничены, но кроме расстройства кишечника мои зелья никогда отрицательно не воздействовали на организм. В худшем случае - тело никак не реагировало на смесь.
  Я не знал, от чего нужно лечить эльфа, ведь его состояние больше всего зависело от скверны, поразившей душу. Ее очистить я не мог...
  - Хо! Разве? - я засмеялся.
  Негромко, чтобы не привлекать голодных демонов. Что-то я уже не так уверен в себе, чтобы встречаться с ордой гнилозубых тварей.
  Эльфы большие любители огнелистника. Используют части растения и в кулинарии, и в магических практиках. Если для меня это растение в больших дозах опасно, то эльфы могут жрать, курить и пить настойки без передышки. Их души и тела подстроились под условия Огненного Кольца. Огонь для них не враг, как и все, что несет заряд пламенной стихии.
  - Замерз, небось тут? - заботливо спросил я у пленника и взялся за приготовление лекарства.
  Надев перчатки, я растер сушеные листья огненного растения и высыпал получившийся порошок в пузырек со стимулятором. Закупорив склянку, я хорошенько взболтал лекарство, чтобы все ингредиенты перемешались. Получившаяся смесь пахла как бочка со старой мочой - так же сногсшибательно! Даже мертвый вскочит, дай я ему это зелье!
  Моргая, чтобы избавиться от выступивших слез, я стянул зубами перчатки. Губы обожгло частицами огнелистника, но это было даже хорошо. Эффект от стимулятора постепенно проходил, я потратил много времени на этого парня.
  Склянку я держал как можно дальше от себя, но запах заполнил всю комнату. Ширмы задрожали, отражая воздействие летучих частиц на магическую границу. Чего доброго это пространство лопнет.
  Я перевернул эльфа на живот, подложил под шею окровавленное поленице, и открыл пленнику рот. Язык у эльфа распух, его уродовали тонкие иглы, часть зубов была удалена, на их место вампиры поместили что-то мягкое и омерзительное на ощупь. Я кинжалом вытащил эту черную субстанцию и отбросил подальше. Затем выбросил и кинжал, почему-то рука тряслась, держа оскверненный клинок. Мне неизвестно, что за вещество было во рту у эльфа.
  Промыв ротовую полость, я сунул пальцы в рот эльфу, чтобы раскрыть глотку, и влил лекарство. Я едва успел одернуть руку, как челюсти эльфа сжались, зубы его впились в язык и раздавили иголки. Сначала у него напряглись мышцы лица и шеи, потом поджались руки, и напряглась грудь. Когда лекарство добралось до желудка, на животе вздулись жилы. Я отошел подальше из осторожности.
  Эльф не трясся, не дергался, а лежал сжавшийся в тугой комок. Только ноги оставались расслабленными. Я слышал хруст костей, треск крошащихся зубов. В пустых глазах эльфа вспыхнул огонь, он внезапно дернулся и выгнулся, открыв рот. Из глотки шел глубокий, пугающий хрип. Пришлось залить пожар оставшейся водой. Я боялся прикоснуться к эльфу, помня о его силе, навис сверху и вылил в открытый рот спасительную жидкость.
  Он закашлялся, выплюнул воду вместе с осколками зубов, но большую часть все же проглотил. Питье успокоило эльфа, он застонал, прося еще.
  - Прости, больше ничего нет, - я потряс перед его глазами пустым мехом. - Ты, братец, ненасытный, как женщина. Так что вставай, давай, и ищи воду сам! Нечего тут разлеживаться!
  Болтая без умолку, я шарил в сумке, перебирал склянки. Чем бы еще угостить воскрешенного? Что может понравиться возвращенному с того света? Регенерирующие лекарства могли отрицательно сказаться на здоровье, но ничего лучше у меня не было. Заглушать боль дурманами точно не стоило, боль - она полезна! Она пробуждает ото сна, заставляет двигаться. Именно это и требовалось эльфу. Боль физическая притупит душевную.
  На это я надеялся.
  Эльф лежал на спине, блуждая пустым взглядом по замаранному потолку. Хоть какое-то изменение! Раз глаза двигаются, значит, это чудище пришло в себя.
  - Как оно? - я появился в поле его зрения. - Сейчас дядя полечит тебя, - и вылил восстанавливающее лекарство.
  Эльф кашлянул, поперхнувшись, но выпил горькое зелье. Он бы даже от мочи не отказался, любая жидкость пришлась бы по вкусу.
  - Надеюсь, к крови тяги нет?
  Он, конечно, не ответил. Не думаю, что в тот момент, в этой пустой голове были хоть какие-то мысли.
  Можно было вечность рассматривать этого несчастного. Пусть в его облике ничего и не изменилось, но я не мог налюбоваться на этого героя, выдержавшего страшные испытания. Притягательные тайны украшали его немощное тело, наделяли бессмысленный взор загадочностью.
  Он приходил в себя, просыпался от страшного сна, но до полного выздоровления еще далеко. Я мог не беспокоиться, парень останется тут и не бросится искать ближайший кабак. Ему сейчас не до выпивки, овладеть бы телом.
  - Ну, - я хлопнул эльфа по потеплевшей груди, - ты давай, отлеживайся, а я прогуляюсь тут. Никуда не уходи!
  Надеюсь, он понял, иначе парень разозлит меня и отгребет!
  Я оставил его в сумрачной комнате, полной орудий экзекутора. Неплохо было бы перетащить его в более комфортные, спокойные комнаты, но... Тьма! Где здесь вообще можно найти неоскверненные комнаты?! Проще в день рождение Императора найти трезвого человека, нежели тут чистое от мерзости помещение.
  Ничего не будет с этим парнем! Ничего! Он и так несколько месяцев (а может и больше, намного больше) провел среди ходячих трупов, потерпит еще несколько часов, пока я разбираюсь.
  Я покинул пыточную камеру, закрыв за собой дверь. Не хотел, чтобы моего нового друга кто-то побеспокоил. Может он как в сказке - полюбит первого, кого увидит. Слуга из эльфов пригодится, так что я не собирался отдавать столь ценного кадра демонам или вампирам. Все равно им недолго осталось жить.
  Вооружившись факелом, чтобы не тратить энергию на светлячка, я направился в третий и, наконец-то, последний зал этой черной пирамиды. Приключение ощутимо измотало меня, но я еще держался на ногах, мог потренироваться на живой и говорящей груше.
  Голодные демоны сидели в своих нишах, дожидаясь приказов начальства. Я нагло потрясал арбалетом перед их рожами, но они не реагировали. Сидели молча, только в животе у них кто-то переваривался, с клыков капала зеленоватая слюна.
  Их Владыка решил не тратить ресурсы и лично со мной разобраться. Я представлялся ему аппетитным, пышущим силой куском мяса - так и просится в рот! Аппетит демона был понятен, но его наверняка удивило мое приподнятое настроение. Я шел к своей смерти, насвистывая фривольный мотивчик, и размышлял об удовлетворении своего голода.
  Я перебрался в третий зал, ту его часть, где располагался колодец. Комнатка была небольшой и не представляла никакого интереса. Знаки, нарисованные на стенах, защищали искаженных от чудовища, живущего на дне колодца. Там-то помещение намного больше этой комнаты, я более чем уверен.
  Я не мог заставить хозяина ждать. Как добрый гость я торопился почтить его вниманием. Арбалет заряжен, левая рука отягощена магией - я готов прыгнуть в пасть Тьмы.
  Колодец выглядел как обычный сельский, выложенный из бутового камня. Грубый, похожий на архаичные строения. Не хватало только битого мрамора и выветрившихся надписей, чтобы закончить образ.
  Наверняка это убожество было создано предателем, от которого я избавился.
  Я подошел к краю колодца, отвел факел в сторону и медленно вытянул голову, заглядывая в колодец. В огромном глазном яблоке внизу отражался свет моего факела. Остальное скрывалось во тьме.
  Какой большой, однако, хозяин пирамиды. Может, не стоит туда лезть?
  Существо внизу зашевелилось и принялось издавать странные звуки, сплетающиеся в скверную мелодию. Запугать меня решил, глупый! А вот и зря ты открыл пасть, идиотский демон, ты еще не понимал, что сглупил! Ну, так поплатишься вскоре за ошибку.
  Шум был вполне материальным. Чваканье челюстей, причмокивание многочисленными губами, скрежет зубов и дыхание сотен глоток - я различал отдельные нити в общей какофонии. Владыка демон был живым, во плоти! Это значительно упрощало мою работу.
  Я выбросил факел, зажег любимого светляка, чтобы иметь собственный источник света, и с довольным криком сиганул в колодец.
  Падал я недолго, успел выправить полет и унестись прочь от раскрытых ртов демона. Жирный ком из сшитых воедино тел едва мог двигаться, создатели чудовища не рассчитывали, что ему придется бегать за добычей. Зал был большим, чтобы вместить раздувшееся тело чудовища, вот только вырос он недостаточно. Молодой еще да глупый.
  Падая, я не почувствовал перехода. Пространство под верхней комнаткой было самым обыкновенным, плотным, материальным. Дух демона не сможет атаковать всей мощью, его главное оружие останется в ножнах. Лишиться тела, даже такого - он не посмеет!
  Я уже воображал себя в золотом венке.
  Жирный ком плоти качнулся в сторону, многочисленные конечности потянулись ко мне. Рты продолжали отстукивать мелодии голода, огромный глаз на вершине этой пирамиды мяса повернулся в мою сторону. Ради развлечения я выстрелил в зрачок и не промахнулся. Ком дернулся и чуть сжался, внутри него что-то забурлило, через многочисленные отверстия потекли жидкие продукты пищеварения, из щелей заструился смрадный газ.
  Что-то влажное шлепнулось на пол из-под нижней части туловища.
  Ну, хотя бы заставил его заткнуться. Тело демона сжалось, кожа растянулась, стараясь прикрыть все уязвимые точки.
  - Что? Все?! - удивился я. - Или ты меня решил пердежом удушить?
  Откуда-то потекла вода, водопадом пролившаяся на пол. Источник звука располагался на обратной стороне горы сала. Зажимая нос, чтобы не баловать нюх такими человеческими запахами, я обошел существо. Демон пытался скопировать худшие человеческие качества, так ему не добиться успеха, не вырваться во внешний мир. Навсегда он останется запертым в чреве пирамиде.
  Правда, его "навсегда" кончилось в тот момент, когда я зашел в гости.
  Ком весь сжался, периодически по его поверхности проносились волны спазма. Съел что-то не то? Меня терзало любопытство, бегом я не бросился только потому, что пол был слегка наклонным и влажным. Того и гляди поскользнусь.
  Опять влажный шлепок, но тело демона более не исторгало пищеварительных газов. Хоть на том спасибо, вентиляция в камере была забита слизью и костными останками. В решетках сливов застряли полупереваренные тела, демон был разборчивым, не жрал, что попало. Меня мутило, но благо, что съеденное ранее успело перебраться в кишку. Я не сблеванул только потому, что нечем было. Во рту чувствовался вкус желчи и только.
  Тело демона сотрясалось все чаще и чаще, оно обхватило себя многочисленными конечностями, словно поддерживало. Из мелких глаз, порой прячущихся в складках, текли слезы. Рты шипели сквозь сжатые зубы.
  Я остановился, почувствовав недоброе. Воображение разыгралось настолько, что меня все же вырвало. Я согнулся, открывая рот. Глупое мясо, вечно оно лезет со своими желаниями! Сжав зубы, я втянул носом воздух, что нисколько не помогло. Вонь стояла ужасная.
  Зажав арбалет подмышкой, я достал из сумки остатки грибов и бросил сухие кусочки в рот. Принялся жевать, чтобы успокоить желудок. Горечь гриба заставила тело встряхнуться, на время забыть о мерзости, витающей в воздухе.
  Может быть, моя догадка не верна? Я тешил себя надеждой, но уже приготовил амулет Культа. Плевать на Огнора и спасенного эльфа, сами уж как-нибудь разберутся. Если этот демон позволит им...
  - Проклятая совесть, - в слух подумал я.
  Выплюнув жвачку, я осторожно продолжил движение, на этот раз держа тело демона под прицелом. Ха, убить его стрелой? Наивно, очень наивно! Оружие нисколько не добавляло мне уверенности. Физический вред, который я мог причинить этой массе, аккумулировавшей огромные запасы энергии - ничтожны!
  Я держался поближе к стене, притушив светлячка, но даже сквозь завесу мрака увидел то место, откуда выползало покрытое кровью и слизью человекоподобное тело. На женские половые органы это место походило лишь отчасти - огромные половые губы, размером со створки крепостных ворот, они прикрывали длинный наружный орган. Кожаный ствол, весь покрытый слизью и кровью, выступал из тела демона далеко вперед. Оканчивалась эта уродливая конструкция многочисленными мышечными кольцами, сужающими выходное отверстие.
  Сходство с мужским органом вполне очевидно. Гермафродитная форма демона имела свое назначение - ритуал рождения. Высшего существа. Конечно, "высшее существо" таковым себя только считало, но мне от этого не легче.
  Из отверстия в стволе, толчками выплескивалась бесцветная жидкость. Может быть, она пахла, за общим вонючим фоном и не разберешь. Из этого отверстия торчало тело рожденного демона. В верхней части тела, до живота оно полностью копировало человеческое. Остальное еще скрывалось во внутреннем канале. Там могли быть и козлиные ноги, меж которых свисает утыканная шипами детородная дубина, и многое другое. Тут уж зависит от фантазии конструктора.
  - Рад тебя видеть! - воскликнул рождаемый демон. - Тебя-то мне и не хватало.
  - Как очевидно, - холодно ответил я, направив на него арбалет.
  Он засмеялся, сказав, что этим его не убить. Ведь это тело ему необходимо, чтобы появиться в реальном мире. Основной источник его силы - вон в том жирном коме, источающем смрад. Дух демона был воплощен в этой сшитой из мертвецов конструкции, не без помощи мага. Надеюсь, что того самого мага, которого я прикончил.
  Хренов экспериментатор. Мне теперь возись с его крысами.
  Я позволил демону полностью выбраться из узкого канала. Все это время, пока он ерзал в подобии члена - спокойно на это я смотреть не мог - демон долго и подробно расписывал, что со мной сотворит. Да, его воображению даже я позавидую. Он придумал столько пыток и мучений для одного несчастного Теллала, что я, наверное, получу в дар бессмертие. Иначе все кары так и не обрушатся на меня.
  Он наконец-то вылез из своей детородной кишки и встал во весь рост. Красавец, ага.
  Демон в человеческом теле был тощ, но жилист - ничего лишнего. Волос ни на голове, ни на теле не было. Глаза карие, нос с горбинкой, вытянутое лицо, во рту красовался ряд ровных белых зубов. Член имелся, самый обыкновенный, как ни удивительно. Наверняка и дыркожопие вполне соответствует. Ноги и все остальное тоже вполне человеческое, обыденное. Демон полностью копировал человека!
  Я не смог сдержать довольной улыбки. Ох, и повеселимся сейчас!
  - Уже трясешься от страха, смертный? - прищурившись, спросил демон.
  Он неправильно истолковал мое веселье, я не стал ничего объяснять и сделал приглашающий жест.
  - Да постигнет кара тебя, глупейший! - вскричал он, прыгая в мою сторону.
  Не рассчитал, посадка вышла неудачной. На скользком полу у него разъехались ноги, и он неудачно шлепнулся на спину, разбив затылок.
  - Чтоб тебя, - я выругался, - какому-то камню подарил первую смерть...
  Он умирал добрых пять минут, я успел к тому времени второй раз протошниться. Из этого тела вышел дух и вернулся к источнику силы - в основной ком.
  Вновь череда мышечных сокращений, очередной поток воды из уродливого отростка, и новый "человек" уже вылезает из головки. Я отвернулся, не желая смотреть на это чудо во плоти. Как ему самому не противно?
  - Мерзкий человечишка, - шипел демон, - я сожру тебя!
  - Ага, а потом твой бабушка клизму поставит будет, - я хихикнул.
  Он заревел, честь "Владыки Демона" была попрана. Я унизил его, сравнением с меньшим, глупым родичем. В гневе он побежал на меня, размахивая безвольными руками. Я позволил ему приблизиться на три шага и выстрелил в лоб.
  - Констатирую - убит!
  Бурление и вибрации мясного кома я уже не замечал. То, что не угрожает жизни, проходит мимо внимания. Вырвав стрелу из пробитого черепа, я неторопливо оттирал ее от крови и мозгов.
  Демон вновь родился и неуверенно пошел ко мне, выставив руки, как оживший мертвец. Я деловито занимался заряжанием оружия, позволил подойти демону на те же три шага. Опять выстрелил, опять отправил его перерождаться.
  Зачем утруждать себя и бегать по помещению, собирая стрелы? Достаточно подпустить это неуклюжее создание поближе и просто-напросто нажать на спуск. С этим справится даже ребенок!
  Пяти смертей демону хватило, более он не делал попытки напасть на меня. Он мог бы применить магию, вот только не учел, что данное тело не приспособлено для этого. Прикрепленная к живому сосуду душа не может контролировать свою силу, она сожжет оболочку. Демоны ведь не учились в Магике, не могут знать, как управлять своей силой.
  Демоны рождаются в духовном плане, являются частью его - потому так могучи. Но пробравшись в мир живых, они не способны сотворить даже простейшего заклятия. Тело иначе чувствует энергии, мысль не так-то просто заставить сделать что-то. Чувства отвлекают мысль. Глупейшие из демонов, обретая плоть, тут же сгорают в неистовом пламене энергии. Не важно какой. Мысли буквально разрывают их.
  Хотя, в данном вопросе все еще ведутся споры. Ведь что мы люди знаем о демонах? Да, по сути, ничего. Все это теории, а их можно выстраивать сколько угодно. Но я склонялся к той версии, в которую верил. Или, точнее, той понятой мною части.
  Ох уж эти предшественники, сколько всего они надумали, даже сейчас сложно все это осмыслить.
  - Устал? - буднично спросил я у демона. - Мне тут до вечера торчать?
  - Я сожру тебя! - опять он за свое.
  Еще две попытки добраться до меня, окончившиеся с тем же успехом. Демону мешало еще то, что он не привык к человеческому телу. Оно для него все равно что сбруя для лошади - только ограничивает свободу.
  Естественно, демон рассвирепел. Он кричал и ругался, но уже не на меня, а так - в общем. Думаю, демон страстно желал в тот момент, встретиться с конструктором. Несмотря ни на что, но я испытывал гордость за предателя. Эк он подшутил над демоном! А тот и не понял!
  Маг-вампир оказался знатоком демонического племени. Очевидно, это и было его специализацией до обращения. Я могу только догадываться, зачем предатель согласился помочь демону обрести плоть. Это не так уж и важно, причины как всегда банальны: жажда власти, силы, аккумулированной демоном, бессмертие. Предатель намерено создал рожальню, создающую простое человеческое тело. Без всевозможных украшений в виде чешуйчатой брони, длинных кинжальных когтей или хотя бы хвоста с шипами. А демон и рад был прикрепить свою душу к этой бочке гнилого мяса.
  Ему же неизвестна техника изготовления големов.
  - Ты не можешь убить меня! - прокричал очевидное демон.
  Я нажал на спуск, доказывая обратное. Ладно уж, придется ходить за стрелами.
  Так я и убивал его раз десять, собирая стрелы. Делать это следовало осторожно, потому что ком мяса норовил схватить меня. Вот эта штука опасная, тут я не спорю.
  К запаху я уже привык, так что мог оставаться в подземной камере долгое время. Есть тем более не хотелось, благо комнатка отвратительна.
  Возле выхода из ствола скопилось уже тел двадцать, вокруг отверстия натекла лужица бесцветной жидкости. Демон пытался выползти сразу из своего детородного органа и добежать до основного тела. Верно он помыслил, что таким образом я растрачу все стрелы и не смогу их собрать. Да только стрелял я намного быстрее, чем этот доходяга передвигал ногами по скользкому полу.
  Трупы валились друг на друга, создавая завал. Естественно, он так же мешал дураку убежать. Я развлекался, не комментируя свои действия. На ум не шли остроты, потому я приберег сарказм. Занятие не было монотонным, потому я совсем не устал. Даже наоборот, взбодрился! И без всяких стимуляторов.
  Я стоял в пяти шагах от уже разработанного отверстия и ждал очередное тело. Демон что-то задерживался.
  - Эй, ты там пьешь что ли? Вылазь да наливай мне!
  Из дыры медленно выглянула макушка моего приятеля.
  - Давай... - стрела пробила лоб.
  Нет, это никогда не наскучит! Умирая, он всегда так корчится, глаза выпрыгивают из орбит и вообще мордочка такая умилительная. Забавен этот дурак, ой как забавен!
  Я подошел, вытащил стрелу, вернулся на свое место и дожидался следующего.
  - ...поговорим, - вытолкнув мертвое тело, вылезло свеженькое.
  - Поговорим! - я пожал плечами и направил арбалет в потолок.
  Тело выползло наружу, подняло руки, ожидая стрелы.
  - Рано или поздно у тебя кончатся стрелы, - сказал он. - Сломаются...
  Не очень уверенно, как мне показалось.
  Я присел на корточки, вонзил когти левой руки в пол и выдрал кусок камня. Неровные грани каменного снаряда отлично подошли к голому черепу демона. Влажный хруст, брызги крови и тело упало.
  - Понял! Понял! - вылезло тело, торопясь высказаться. - Но я говорю про твои силы, маг! Они не бесконечны.
  - Ошибаешься.
  - Постой, маг! Зачем нам тратить время на этот бессмысленный спор.
  - Хм, - я почесал подбородок, - а ты прав! Пойду, пожалуй, в крематорий да печать сломаю. Как, а?
  - Зачем?! Человек, ты безумец?
  Я расхохотался, копируя зловещий смех демона. Это чудо теперь уже не смеялось, оно полностью осознало положение, в котором оказалось. Демон попал в ловушку, согласившись на этот эксперимент. Что его жалкое тело сможет сделать мне?! И это мелкое, и то большое - никакой угрозы не представляли.
  - А почему я должен сохранять тебе жизнь? - я улыбнулся.
  - Ты уничтожишь богатства, хранимые в моем доме. С моей смертью крепость падет. Ты потеряешь больше, чем приобретешь.
  - Что мне твое золото, это бессмысленный металл. Мне потребны свитки, несущие свет и тьму Знания!
  - Подобного нет у меня.
  - Лжешь!
  Я направил на него арбалет, поигрывая пальцем на спуске. Демон затрясся, размахивал руками, моля о милосердии.
  - Знай свое место, ничтожество. Говори! Где твои книги?!
  - Клянусь! Не владею подобным богатством. Возьми золото! Много!
  - Что мне клятвы низкого существа? Они не ценнее золота.
  - Какой смысл утаивать мне это?! - чуть не плача выкрикнул демон.
  - Откуда мне знать? - фыркнул я. - Похоже, тебе нравится боль. Ты вынуждаешь меня быть жестоким.
  - Желал я предложить сделку, но из-за своей срасти ты не получишь ничего! Прекрати глупить, человек! Ты не сможешь убить меня, понимаешь ты это, я знаю! Зачем нам тратить время на эти глупости? Бери, что дают, и проваливай!
  - Мне не обязательно тебя убивать, - посмеялся я, - я покину твой тронный зал и отправлюсь в крематорий, чтобы сломать печать.
  - Я не позволю тебе.
  - Как же?! - я указал на дыру в потолке. - Я могу выбраться из этой ловушки, а ты?
  Ответ был очевиден. Демон свирепо смотрел на меня, но признавал слабость.
  - Скажи мне, зачем тебе потребовалось такое неудобное тело?
  Демон не отвечал.
  - Раз не можешь расплатиться книгами, так придется рассказать о себе, - настаивал я.
  - И ты уйдешь?
  - С золотом? Конечно! Что за глупый вопрос, ничтожество?! Я ведь человек, а это значит, что я жадный.
  - С вашим племенем приятно иметь дело, - демон успокоился и выпрямился, улыбаясь.
  Я очень хотел стереть эту ухмылку с лица демона, прямо сейчас! Но всему свое время, не стоит торопить события. Иначе это предприятие принесет только убытки. Хоть золотом удовлетворюсь.
  - Тот вампир, погубленный тобой в чертогах Мученика...
  - Кстати о нем! - перебил я. - Что вы делали с ним и зачем?
  - Это не твое... - он передумал, не желая более умирать, - Я потребовал сильного слугу. Эльф оказался сильнее моего мага. Или ты об этом не знаешь?
  Я знал, но меня интересовало, почему меньшие демоны так боялись этого эльфа. В своем нынешнем состоянии он не представляет опасности. Слишком слаб и немощен.
  - Он силен и это внушает страх. Нижние слишком глупы и подвержены инстинктам. Ведь устрашились они, встретив тебя.
  - А разве я не внушаю страх?
  Демон только развел руками, не желая злить меня. Он находился не в том положении, чтобы оскорблять. Сдержался, задушил гордость, он умнее своих рабов. Умнее и опаснее.
  Как же мне повезло, что этот ничтожный не вырвется из своего зала никогда.
  - И кто этот эльф? - спросил я. - У сильного должно быть имя.
  Демон не знал его. Интересующий меня опытный образец пережил все опыты, выдержал испытания ритуалом и смог сохранить свой дух в целости. Вампиров не интересовало прошлое пленников, они всего лишь ресурсы.
  Ладно, это я могу и сам узнать. Демон еще не догадывался, что я собираюсь забрать измученного эльфа с собой. Зачем? А просто так, чтобы насолить этому бессмертному, командиру вампирской братии. К тому же этот эльф мог порассказать о вампирских ритуалах, если его разум восстановится. В общем, в моих интересах было стать на время добрым.
  Демон продолжил рассказывать о себе. Он познакомился с вампирским племенем лет двести тому назад. Вампир, бывший магом, к тому времени занимал место старейшины, неформальным лидером был. Я не особо интересовался социальными вопросами данного общества, потому попросил демона пропустить это. Личность убитого меня не интересовала, а вот его знания - еще как!
  Но демон не много мог поведать о магии убитого. Он знал не больше моего: искаженный был специалистом по големам, умел прикреплять души в неживым объектам. Очевидно, он кое-что понимал в некромантии, раз смог собрать эту чудовищную конструкцию из живых людей.
  Они были живы, в том смысле, что их тела продолжали расти, стареть и производить. Так же извращенно, как и все вокруг.
  Я спросил о книгах или записях убитого предателя, но демон ничего о них не знал. По его словам, вампир все держал в голове. Я охотно поверил в эту версию, потому что многие из нас не доверяют чернилам Знания. И в келье предателя не нашлось ничего ценного.
  - И зачем ты понадобился этому магу? - спросил я, когда демон высказался.
  - Похоже, он так же хотел мою силу, как я его, - усмехнулся он.
  Да, встретились два хитреца. Вот почему подобные эксперименты редко заканчиваются так, как предполагалось. Демон и призывающий его маг не способны честно договориться, вот и вынуждены постоянно оглядываться. А вдруг союзник решит именно сейчас вонзить кинжал в спину?! Это ограничивает мастеров демонологов, вынуждает их больше заниматься теориями, нежели практикой.
  Предатель сознательно позволил своему духу измениться, чтобы тело утратило возможность умереть. Маг желал власти и почти ее получил! Вот только тут явился я - неучтенный фактор, оседлавший стихию разрушения.
  Жаль, что в Магике я не изучал боевую специализацию. У меня талант разрушать.
  Демон убедил меня, что его слуги окажут мне помощь и приведут в сокровищницу. Золото они использовали для подкупа, покупки рабов, которые шли в пищу демонам и на создание родильного устройства. Кто был поставщиком рабов, демон так же не знал либо не желал говорить. Я бы попробовал вытрясти из него информацию, но чувствовал, что уже на грани. Время сражений ушло, пора собирать трофеи и бежать в кабак.
  Боюсь, что демон понимал это не хуже меня, но решил не возиться с каким-то магом.
  - Мы договорились, - сказал он и отвернулся.
  - Еще кое-что. С собой я возьму урну с прахом мага Онгора и того искаженного эльфа.
  - Нет! - бросил демон, не оборачиваясь. - Это исключено.
  - Да неужели. Но меня как-то не интересует твое мнение. Я просто предупредил тебя.
  - Тогда, - он повернулся и оскалился, - я сожру тебя, человек.
  С десяток минут мы спорили, кто кого тут сожрет. Мои стрелы были быстрее. Демон не унывал и продолжал умирать, возрождаясь.
  - Сколько можно?! Человечишка, ты совсем обнаглел! Погоди, я обретаю власть над этим мясом!
  Я понимал, что с каждым перерождением он изменял свое поганое тело. Понемногу, конечно, но сто трупов спустя он обязательно обзаведется железным панцирем, вместо тонкой кожи. Это только вопрос времени. Но я сохранял уверенность, что демон не пожелает тратить на формоизменение энергию. Ее и так мало, он не мог воспользоваться внешними источниками силы, пользовался только своими запасами.
  - Я сожру тебя, человек! Сожру твоих братьев и сестер!
  - Хм, может мне тебя не убивать? - посмеялся я. - Хотя девчонку не стоило бы...
  Он еще много чего говорил, припомнил всех моих предков. Но без человеческой фантазии, его ругательства казались не такими страшными. Этот демон олицетворял обжорство, о чем говорили его жабьи рабы. Вот и сводились все его угрозы к "сожру".
  Перечислив всех моих родственников, даже тех, которых у меня не могло быть, демон успокоился и смирился:
  - Забирай и проваливай!
  - Премного благодарен, добрый господин! - поклонился я.
  Разрядив арбалет, я забросил его за спину и сотворил заклятие полета. Магия отняла много сил, но иначе выбраться из комнаты демона не представлялось возможным. Строители не предусмотрели тайный выход.
  При эльфах этого зала не существовало, а колодец исполнял свои прямые функции - добычу воды. Как же эти вампиры любят извращать все, что попадает в их руки.
  Я выпорхнул из колодца и тяжело приземлился на пол, возле раба, присланного демоном. Обычный оживший мертвец, носящий кожу как одежду. Он отвел меня к сокровищнице, которая располагалась ярусом выше. Как и обещалось, мне никто не чинил неприятностей, вся мелкая мерзость убралась прочь.
  Сокровищницей в крепости служила небольшая яма, в которую вампиры сваливали захваченные драгоценности. На самом верху горы из металла были брошены разбитые сундуки с золотыми брусками.
  - А драгоценные камни есть? - спросил я у дурно пахнущего провожатого.
  Он что-то булькнул, но я не знал языка мертвецов, потому не понял.
  - Тут? - я указал на яму.
  Мертвец снова булькнул, проще уж от камня добиться четкого ответа.
  Яма могла быть ловушкой, но золотой блеск на время лишил меня разума. Не думая, я прыгнул на гору, убедившись только в том, что она материальна. Это не иллюзорное золото, а самое настоящее.
  Со мной ничего не произошло: я не провалился, решетки не захлопнулись. Я, похоже, так надоел демону, что он решил от меня просто откупиться. Да, он сильнее, но я тот еще комар, забравшийся в темную комнату.
  Золото ослепляло, магический свет отражался от многочисленных ювелирных изделий. Я хотел взять все, но понимал, что это невозможно. Я боялся прикасаться к металлу: а вдруг жадность лишит меня разума?! Потому, чтобы не мучиться выбором, я накидал во все мешки тяжелых слитков золота и чуток монет. Не знаю, сколько я взял, даже простые математические операции оказались недоступны.
  Быстро покончив с этим делом, я вылетел из ямы, подобно снаряду. Голова шла кругом, я боялся поддаться искушению и делано изображал холодность. Уверен, демон довольно смеялся в своих чертогах, наблюдая за моими действиями. Я постоянно ощущал его присутствие, от него невозможно укрыться.
  - Веди к пленному эльфу, - потребовал я у мертвеца.
  Тот поколебался пару мгновений, но подчинился.
  Короткой дорогой мы добрались до камеры, где остался единственный выживший пленник. За прошедшее время ничего не изменилось, только вместо убитого меньшого демона на полу были разбросаны обглоданные косточки. Это сделали не его собратья, те бы и косточки проглотили.
  Я открыл дверь в камеру и зашел внутрь, мертвец остался снаружи. Тут уж я задумался о возможной ловушке, оглянулся и уставился на раба. Он не предпринимал попытки напасть, стоял и стоял. Смотреть ему нечем было, вместо глаз пустые глазницы - традиционный атрибут рабов.
  Тело убитого вампира начало истлевать, из него уходили соки, крошились кости. Хотя бы без гниения, смрад разложения мне опротивел.
  Эльф пришел в себя и сидел возле ширмы, его руки вцепились в деревянную раму.
  - Решил вернуться назад? - спросил я, подходя.
  Может быть, он услышал меня, потому что сразу же отбросил ширму, за которой возвышалась бесконечная стена разгневанных ликов. Алые лица мужчин, женщин и детей наползали друг на друга, смеясь и плача одновременно. Не было четкой границы между духами, они слились в одно целое. Лица были лишены глаз, из ноздрей текли кровавые сопли, в их открытых ртах шевелились языки из черной энергии. Эти языки, подобно щупальцам, тянулись к эльфу. Некоторые облизывали его, другие проникали в грудь.
  Духи жаждали плоти, стремились вернуть себе жизнь. Так и оживают мертвые тела, которые потом служат вампирам.
  Эльф желал проститься с жизнью. Пусть так, но отплатить родичам. Он выжил и наверняка считал себя виновным в смерти соплеменников. Какой же глупец.
  Я остановился, не в силах отвести взгляда от грустного зрелища. Говорили духи на родном языке, обращались к выжившему собрату. Через пульсирующие языки они передавали эльфу свою боль. Он принимал страдания без гримас.
  Эльф сидел и слушал их голоса, не проявляя эмоций. Я мог только догадываться, как ему больно. Если он еще в состоянии испытывать боль. Он мог и наслаждаться пением печали. Вдруг искажение все же поразило его разум?
  Я осторожно прикоснулся к плечу эльфа, говоря:
  - Пошли, они уже мертвы.
  Эльф безропотно встал. Я развернул его, заставляя разорвать связь с бесконечной чередой знакомых лиц. Призраки взвыли, недовольные тем, что я вмешался. Стена качнулась в нашу сторону, все лица на ней захватило одно стремление: поймать и поглотить нас.
  Подталкивая эльфа, я вывел его прочь из проклятой камеры. Захлопнул дверь, запирая ужас в прошлом.
  - Дальше я дойду сам, - прошептал я мертвецу.
  Я не желал, чтобы эта мерзость шла следом. Раб демона может помешать моей задумке. Мне хватило зрелища сотен убитых, чтобы изменить свое решение. Я опять шел на риск, но не мог отказаться от удовольствия насолить ублюдку. К тому же, я не желал оставлять духов в плену, их следовало освободить, чтобы они могли вернуться в естественный цикл жизни.
  У меня была только одна возможность сделать это. Ею я и решил воспользоваться.
  Мертвец остался у камеры и не преследовал меня. Демон наверняка и так следил за каждым моим шагом, но меня это не беспокоило. Главное, что он не сможет мне помешать сразу. А потом уже, когда вода прорвет плотину, ничто не сможет остановить разрушение.
  - Бежать сможешь? - не скрываясь, спросил я у эльфа.
  Он не отвечал, шел чуть впереди меня и смотрел прямо перед собой. Я обогнал его и, оглянувшись, заглянул в глаза: пусто, как на дне каньона. Я надеялся увидеть печаль, либо горе - иные чувства не могли занимать спасенного, - но не было абсолютно ничего. Глаза у него потускнели, вместо природного алого цвета зрачки были темны. Практически серыми.
  - Эй, приятель, - я легонько ударил его в грудь, - хватит камнем прикидываться, очнись!
  Но ничего не помогало. Все тот же тусклый взгляд. А что я хотел? После подобных ритуалов дух никогда не остается прежним. Боюсь, что этого парня придется зарезать, чтобы не мучился.
  Так будет намного милосерднее, ведь не смогу я таскаться с овощем по пустошам.
  - Быстрее ногами шевели! - приказал я.
  И он зашевелил, значит, эльф подчинялся всем моим приказам. С этим следовало еще разобраться, быть может, его заморочили. Пока сойдет и так, мне же проще с ним управляться.
  Мы спустились по винтовой лестнице, прошли мимо пустых камер - я чувствовал, что в них кто-то скрывается. Придется воспользоваться иным путем для бегства. Впрочем, боюсь, в зале праха так же будут ожидать зубастые псы хозяина. Я мог бы испугаться и отказаться от задуманного, но эти ничтожества боятся природного огня. Как они будут визжать при виде алых лепестков! Ради этого стоит рискнуть.
  Мы спустились в коридор, у входа в который я бросил урну с прахом мага. Никуда она не делась, демон не нарушил своего обещания. Он умел держать слово, на то он и демон. Все их коварство заключено в силовом превосходстве, стоит застать хвостатого врасплох и все! Дело будет сделано: золото, артефакты, слава!
  - Кто это? - задал вопрос Онгор, увидев нас.
  Я цыкнул на него, приказал эльфу поднять урну. Дух мага протестовал, не желая соприкасаться с изуродованным пленником. Я позволил ему болтать, его возгласы отвлекали демона - он не всесилен, особенно в подобном жалком теле.
  Приказав эльфу следовать за собой, я торопливо спустился к входу в зал с печатью. Пленников куда-то увели, демон справедливо полагал, что я вернусь за ними. Пищу выбрасывать он не собирался, тем более уговора о них не было. Не страшно, я на это и не рассчитывал.
  Быстро зарядив арбалет, я сделал десять шагов по дороге. Зал задрожал, огонь из-под земли почувствовал меня и эльфа.
  - Ну, вот, - я вздохнул.
  Все-таки страшно находиться в обрушивающемся помещении. Стены задрожали, с потолка посыпались камни и куски труб.
  - Теперь надеяться только на Удачу. Защити нас, Император... - закончил я.
  На входе появился знакомый мне труп - а может только похожий, - во рту которого зияла черная дыра. Из нее то и донесся голос демона:
  - Что ты делаешь, маг?!
  - Я заблудился! Выход там? - я указал на стену напротив.
  - Нет! Вернись! Ты уничтожишь крепость!
  Ну, я не стал говорить, что этого и добивался.
  Направив арбалет вниз, я выстрелил. Стрела улетела в дальний угол и чиркнула по начерченной линии печати, высекла из камня искру.
  Мгновенно все изменилось, мне больше не требовался магический свет, но преждевременно гасить его я не стал. Пол взорвался, камни подлетели к потолку, подхваченные лавовым фонтаном. Эти огненные бомбы ударились в потолок, ломая перекрытия.
  Из раны потекла густая кровь земли. В мгновение ока она заполнила зал, выжигая остатки печати. Оставшийся камень не выдержал и расплавился.
  К тому времени я уже взмывал по винтовому коридору, спеша убраться подальше от пробудившегося хаоса. Мертвец раб валялся у входа, семеня ногами. Его голова была заброшена в огненное озеро. Что происходило в зале, я мог только догадываться. Благо механика стихийных процессов мне известна.
  Я действовал быстро, подчинив тело инстинктам. Разум отошел в сторонку и с любопытством наблюдал за беснующимся мясом, лишенным контроля. Похоже, что эльфа так же захватила стихия. Я приказал ему бежать сломя голову, но похоже, что эта команда и не требовалась. В своем полусне он и так не контролировал тело.
  Остатки сил уходили на ускорение и лечение, я двигался быстрее огня, которому еще предстояло проглотить каменную экзекуторскую. Рушился потолок, стены смыкались позади. Я не понимал, каким образом умудряюсь просачиваться в такие узкие щели. Страх смерти порой творит чудеса.
  По урне с прахом Онгора постоянно молотили камни, но пусть маг скажет спасибо вампирам. Эти ребятки наложили множество заклятий на урну, чтобы глупый маг не смог сбежать. Они-то и защищали его последнее пристанище от смертоносных камней.
  Эльф не пострадал, благодаря урне. Меня же защищал от порезов нагрудник, но от ушибов и переломов он спасти не мог. Камни особенно секли руки, дряхлая ткань не могла защитить кожу.
  Не все камни проходили мимо, осколки царапали и травмировали нас. Мое тело регенерировало автоматически, сжигая и без того немногочисленные запасы энергии. Я стремительно худел, мышечная масса на руках уменьшалась. Процесс был опасным, но сохранение жизни на тот момент требовало рискованных решений.
  Я сознательно сотворил эту проблему, вот и вынужден теперь бороться.
  На ходу я достал из сумки последнюю склянку. От стимуляторов сейчас никакого толку для тела, но они могли подкрепить меня духовно. Без энергии я не доберусь до выхода.
  Эльф держался лучше меня, его тело подобно капле перетекало из стороны в сторону, уходя из-под удара опасных камней. Скрыться от каменного дождя было негде, нижний ярус стремительно обрушался. Но эльф умудрился минимизировать повреждения. И куда делось его желание покончить со своей жизнью? Огонь для него родная стихия, неужели мой приказ сильнее?
  Урне доставались самые большие камни, эльф прикрывался ею как щитом. Нет, этот парень точно контролирует свои действия. С такой чудовищной стремительностью он анализировал происходящее, уходя в сторону либо делая стремительный бросок вперед.
  Мы покинули нижний ярус, пересекли обваливающийся жилой уровень. По коридорам носились отраженные голоса. Принадлежали они и демонам, и искаженным. Вампиры вопили громче всех, ведь они знали, что их ждет. Когда огонь доберется до их гнилых тел, смерть их будет мучительна. Но главное веселье начнется на том свете, Боги любят судить предателей.
  Мы забрались выше, покинув опасное место. Я смог оценить повреждения - пара переломов, разорванные раны, многочисленные ушибы. Особенно порадовала оторванная мочка уха - буду месяц восстанавливать. Если выберусь, но я тут же прогнал сомнительную мысль. Только уверенность поможет мне выбраться!
  Разрезанные сосуды закупорились, чтобы не терять кровь. Все это временно, когда я окажусь в безопасном месте, раны откроются. Ведь они не срастались, чтобы не тратить энергию. Ткани будут отмирать, но вся система хотя бы сохранит жизнь. Там, на поверхности я что-нибудь придумаю. Выживу!
  Мой разум вновь сел за кормило, инстинкты рвались вперед, но этот стремительный бег убьет меня быстрее огня. Им я оставил только восстановительные функции, сознательно я не смогу проконтролировать каждый порез или перелом.
  Дальше мы пошли в более спокойном темпе, не задерживаясь, но и не торопясь. Я искоса поглядывал на эльфа, слегка окровавленного, но прекрасного в сердце разваливающейся пирамиды.
  Подземные удары отдавались по всей пирамиде, обрушивая целые перекрытия. Многие коридоры были завалены, пострадали вентиляционные шахты. Но воздух почему-то был свеж и чист, не пахло даже отвратительной мерзостью зла. Нет, только слегка поджаренным мясом да гарью.
  Похоже, созданные мною элементали нашли себя. Проклятие, что еще могло родиться от их союза? Не думаю, что ребеночек с радостью бросится ко мне на помощь. Скорее попробует удушить, его ярости требуется постоянное удовлетворение.
  - Безумец, - дух Огнора подал голос.
  - Скажешь, ты бы поступил не так?
  Вопрос ударил точно в цель. И дело даже не в тех муках, что пришлось испытать магу. Будь его миссия успешной, он бы сделал тоже самое.
  - Пытался. Не нашел огненного зала. Обманули меня, - сказал он неожиданно.
  - Побереги силы, - порекомендовал я.
  - От меня мало пользы.
  Я знал, но любая мелочь может пригодиться.
  Говоря с духом, я постоянно оглядывался. Ощущал, словно следом идет не бессловесный эльф, а маг из прошлого. Во плоти, в потрепанной одежде, но румяный и живой. Всего лишь самообман, но такой желательный. В тот момент я бы хотел увидеть верного друга, всегда готового прийти на помощь.
  Сзади был только эльф, все с той же маской безразличия на лице. Даже блеск в его глазах был лишь иллюзией, обманом моего воспаленного воображения. Я так хотел переложить на чьи-нибудь плечи этот непомерный груз, что мысленно рисовал соратника. Но нет, не стоит надеяться на помощь мертвеца. Все придется сделать самому.
  Это моя задумка, я за нее и расплачиваюсь.
  Из сумки я достал храмовый амулет, повесил его на шею. Добравшись до вершины пирамиды, я смогу активировать железку. Придется влить собственную энергию в амулет, чтобы его заряда хватило для двоих. Проблема была и в расстоянии до храма. Меня одного амулеты потянули бы, но двоих...
  Это, возможно, меня убьет, но мы окажемся в храме, где нам окажут помощь. Жрецы сначала бросятся нас пеленать и зашивать раны, а потом уже будут удивляться. Я как-нибудь выкарабкаюсь.
  Было бы проще, если бы эльф смог воспользоваться запасным амулетом, но от него ничего не добиться! Придется самому объединять зачарованные игрушки, подпитывая их, чтобы хватило энергии на дальнее перемещение.
  Любой наставник сказал бы, что это верное самоубийство, и побил бы розгами нерадивого ученика. Но я уже не ученик, могу распоряжаться своей жизнью, как мне вздумается.
  Надеюсь, что дух Онгора не пострадает из-за перемещения. Не для того я его спасал.
  Мой светлячок тускнел и вскоре окончательно погас. На него уже не хватало сил, хвала Императору, что из-за страха я не чувствовал боли. Ноги наверняка сбиты в кровь, подошвы обгорели, в правом сапоге что-то хлюпало, по бедру била разрезанная ткань.
  Обрушившиеся стены завалили источники света. Разрушение срывало факела, большинство из которых погасло. Я двигался на редкие источники света, предполагая, что в той стороне безопаснее.
  Постоянный сквозняк, идущий вверх, нес тучи пыли, которые я заглатывал с каждым вздохом.
  На следующем повороте я обнаружил мощный источник света. Угли из разбитых жаровен просыпались на пол и подожгли что-то. Языки пламени пожирали пищу, поднимались до самого потолка. Я смело ринулся к пирующему огню, проскочив через широкую щель в стене, и оказался в объятой пламенем библиотеке.
  С минуту я стоял пораженный увиденным. Сотни книг превращались в пепел, свитки падали на пол и разворачивались. Огонь тут же бросался на добычу и рвал ее красными зубами. Листы чернели, вспучивались, черные чернила блестели в темноте. Я пошатнулся и чуть не упал, мне стало дурно.
  Хотелось завыть и упасть на пол, разрывая себе горло, но я подавил эмоции. В моих силах было остановить разрушение. Я мог спасти эти книги!
  Бросив на пол мешки с золотом, я хлопнул в ладони, произнося заклинание. Вымуштрованное тело сработало автоматически, я практически не контролировал процесс, открывающий магии путь. Но в этот раз инстинкты мешали мне, пришлось запустить магию принудительно.
  Воздух из комнаты потянулся к моим ладоням, окружая меня со спутником энергетической сферой. Я больше затрачивал сил, нежели питался. Это было неэффективно, но я заботился не о себе. Лишенный пищи огонь унялся. Пламя опало, погасли последние язычки. Поврежденные книги слабо тлели, но оставались еще не затронутые разрушением.
  Я не корил себя только потому, что все мои мысли были заняты поддержанием сферы. Если воздух вырвется наружу, то произойдет взрыв, который уничтожит не только книги, но и меня.
  Лишив огонь жизни, я опорожнил мешки. От золота я избавился без всякого сожаления, оно слишком тяжело. Свитки легче! Я смогу унести хоть часть, заодно облегчу себе бегство.
  Я двинулся вглубь зала, ища неповрежденные книги. Эльф шел след в след, словно заметив границу сферы. Если он отстанет, то лишит свое тело воздушной энергии. Не умрет, но ослабеет.
  Сфера огибала полки и шкафы, в которых тлели почерневшие свитки. Огонь тут же просыпался, когда его касался стянутый ко мне воздух. Я старался смотреть только вперед, не давая взгляду шарить по израненным книгам.
  Мощь подземных ударов нарастала. Кузнец бил своим молотом, разрушая мерзкую пирамиду. Дождался, наконец-то. Столько веков он ждал, теперь ничто не могло остановить его раскаленный молот. Из-за его ударов рушились полки, обваливалась древняя лепнина и штукатурка. На колоннах появлялись трещины, с потолка сыпались крупные камни. Я островком порядка двигался сквозь океан разрушения, не давая гибельному огню потанцевать на древних письменах.
  С капителей облетали листья, акант падал к нашим ногам и разбивался в крошки. Построенная по имперской традиции библиотека уходила в небытие. От крупных камней страдали лари, в которых тлели кожаные футляры. В них гибли Знания, огненный Бог сегодня соберет богатую добычу. Я злился, но ничего не мог поделать. Все это обречено.
  Портик у стены обрушился, закрыв нетронутые ниши со свитками. Я выругался, изменил направление. Потолок просел, грозя рухнуть в любой момент. Я торопился, но еще долго блуждал среди обугленных шкафов. Разбитые жаровни валялись в каждом проходе немым укором моему безрассудству.
  Риск оказался оправданным, я нашел нетронутые огнем шкафы, которые располагались у самого входа. Вход в библиотеку был замурован, я бы никогда не смог найти его, не вмешайся Бог-кузнец с его армией огненных псов. Слабое утешение, но хотя бы такое.
  Онгор радовал меня молчанием. Посмей он хоть слово вымолвить, остался бы тут.
  Полки не несли никаких знаков, футляры не имели подписей. Разворачивать каждый свиток в моих условиях было небезопасно, потому я не глядя сваливал их в мешки и вешал за спину. В итоге я нагрузился даже тяжелее, чем ранее золотом.
  - Все! - приказал я себе, усилием воли отрывая руки от полок. - Бежать!
  Древние свитки остались дожидаться своей судьбы. Как бы я их мог спасти? Я погладил амулет, но его сил не хватит, чтобы вырвать нас из лап умирающей цитадели.
  К библиотеке приближались завывающие существа. Песья армия Бога неслась по коридорам, выжигая воздух и все, что могло гореть.
  Я бросил взгляд на эльфа, несущего урну. Нет, даже оставив его тут, я не смогу спастись. Слишком много энергетических вихрей помешают действию храмовых железок. Только на крышу!
  - Повезло тебе, серый, - прошипел я. - За мной!
  Найти выход не составило труда - множество трещин уродовали стены библиотеки. Я бросился к ближайшей, сводя руки, чтобы прекратить действие заклятия.
  Эльф догнал меня и положил руку на плечо. От испуга я упал лицом вперед, пробороздив подбородком мрамор, но тут же перевернулся на спину, выставляя руки. Эльф указывал пальцем вверх и не спешил нападать. Я посмотрел, куда он указывает.
  Обрушившийся портик взял с собой огромный кусок потолка - там зияла дыра, через которую можно было забраться на ярус выше. Это намного удобнее и безопаснее, чем блуждать по объятым пламенем коридорам.
  Рев пламени приближался, тьма отступала от него и огрызалась визгом. Две энергии столкнулись в этом месте, побеждала природная. Демон освободился от уз плоти, но его дух был накрепко связан с цитаделью. Он ведь не предполагал, что люди настолько коварны и смогут разрушить одним плевком все его планы.
  Тысячу лет он обустраивал свой дом, создавал реальность, присосавшись к могучему строению. А я все разрушил в один миг. Крыло бабочки опять вызвало ураган.
  Не было времени собирать выпавшие из мешка свитки, спасти хотя бы часть. Завал под дырой тянулся до самого потолка, по нему мы и забрались наверх. Я неуклюже заполз на уцелевший кусок потолка, эльф же стремительно вбежал по камням. Он явно не желал останавливаться, камни были не надежней весеннего льда. Трещины, постоянные вибрации.
  Я перевернулся на бок, хлопая в ладоши, чтобы разорвать заклятие. Сфера лопнула, выпуская мощный вихрь, рванувшийся назад в библиотечный зал. Удар отбросил меня к стене, повредил и без того ненадежный пол. Я смотрел, как оседает плита, на которой находился. Медленно повернул голову, понимая, что попался.
  Эльф оказался рядом, я не заметил, когда он прыгнул на мою плиту. Под двойным весом камень стремительно пошел вниз. Я подтянул ноги под себя и оттолкнулся, эльф рванул меня за плечи. Вдвоем мы перепрыгнули на соседнюю плиту, край которой осыпался вниз.
  Ярусом ниже весело пировал огонь, облизывая наши пятки. От гари я ослеп, чуть не упал, но спутник поддержал меня.
  Вместе мы побежали по коридору, я держался за эльфа и кашлял. Выход уже близко - всего-то несколько ярусов над нами! Сотни камней над нашими головами и призрак надежды витает на крыше крепости.
 

Глава 13. Счет победы.


  Снизу сквозь щели проникал дым, в коридорах нечем было дышать. Воздушный дух утащил с собой всю энергии, не оставив нам ничего. Ядовитые газы не годились для дыхания. Я позавидовал Онгору, вот ему-то не требовался воздух для жизни. Видимость снизилась, свет рассеивался в дыму, невозможно было определить, где располагаются его источники. Где горел огонь, там был и воздух. Нам его очень не хватало в тот момент.
  Эльф вырвался вперед, держа меня за запястье. Куда-то он меня вел и, очевидно, выбирал верное направление.
  - Заклятие повторить можешь? - неожиданно спросил он.
  Его отчетливый голос хладнокровного бойца разбил хаотичное буйство шумов вокруг.
  - Что? - хрипло спросил я и опять закашлялся.
  - Сферу, дышать!
  Я помотал головой, не желая более подвергать глотку испытаниям. Эльф и так понял, что я сейчас бесполезный груз. Понимал ли он, что я единственный шанс на спасение или просто тянул меня к выходу? В тот момент я о таком не задумывался, отдав ему право лидера.
  Стянуть воздух я мог, но потерял бы сознание, поддерживая заклинание. Эльф не смог бы дотащить меня до крыши. А если бы и смог, то у меня не хватит сил, чтобы напитать амулеты.
  Опытный маг знает, когда пользоваться своими запасами.
  Я помирал от недостатка воздуха и смог вздохнуть свободно в зале демонов. Каким образом эльф ориентировался в дыму, без источника света?! Это меня удивляло, а не то, что он не утратил способности мыслить. Вот это было настоящим чудом, а я проглядел!
  Лестница, ведущая в зал, стала настоящим проклятием: часть пролетов обвалилась, на ступенях громоздились огромные валуны, обугленные кости хрустели под подошвами. Огонь смел черный налет зла с камня, но теперь ничто не поддерживало стены. Зло не хуже цемента способно скреплять.
  Дым вытягивало с нижнего яруса по этой самой лестнице, но хотя бы его поток подталкивал в спину. Я не умер только потому, что брал энергию из него, затрачивая много сил на преобразование. Эльфы Королевства духовно родственны огню, мой оживший спутник не был так зависим от чистого, сладкого воздуха.
  Жаркий поток обжигал раны, подрумянивал открытое мясо. Это было даже хорошо и по-своему приятно, смерть от потери крови ничуть не лучше, чем от удушения. Когда телу не хватает питания, оно испытывает страшный голод. Разум просто отступает, поддаваясь панике.
  Мы выбрались из каменной ловушки и кинулись прочь от входа. Лестница все время стонала и шаталась, камни осыпались вниз, в открытых дырах клубилась тьма. Но иногда, очень редко сквозь эти прорехи на нас смотрели беснующиеся псы Бога. Огненные духи были рядом, в любой момент они могли ворваться в это помещение.
  Колонны все еще держали осыпающийся свод, но недолго они будут сдерживать натиск стихии.
  Созданный мною дух рассыпался на многочисленные сферы, носящиеся по залу. Их движение являлось отражением подземных процессов, элементали ждали, когда смогут соединиться с основным потоком. От недостатка воздуха они истончались и не представляли большой угрозы.
  Остатки эльфийских строений рассыпались, перегородив дороги непроходимыми завалами. Нам пришлось перебираться через горы разбитого и кое-где оплавленного камня. Я бежал позади, опустив голову. Все равно я ничего не видел, это не дым мешал мне видеть, а муть от усталости. Я практически ослеп, из-за недостатка энергии последовательно отключались физические функции. Только сердце, не переставая, молотило в груди, все зависело от него.
  Мы углубились в зал, прошли по краю оплавленной воронки. Увиденное сплеталось в череду мозаичных картинок. Что-то я видел пугающе отчетливо, остальное тонуло в тумане, порой приятная темнота ослепляла меня на долгие минуты. Я пользовался слухом, он не терял своей остроты и вычленял из общей мелодии разрушения отдельные наборы звуков.
  Я не один раз предупреждал эльфа об обрушении пола. Треск камня предупреждал меня заранее. Мы обходили опасные места, пробегали под осыпающимся сводом, стараясь нигде не задерживаться. В зале стало светлее, температура повысилась, я не смел оглядываться и, прикрикнув, поторапливал выжившего. Это не требовалось, замедлял движение именно я.
  В окружающий шум вплелся многоголосый рев поднимающегося по ступеням пламени. Что-то обрушилось далеко позади, создав воздушную волну, она толкнула нас в спину. Я чуть не упал, но эльф опять поддержал меня и дернул вперед, заставляя передвигать ноги.
  Мы приближались к стене, выход где-то рядом. По движению воздуха я угадал направление и приказал идти правее. Лестничная шахта была в той стороне, разогретый воздух двигался к ней. Тяга как в печи. Я не смел надеяться, но, похоже, крыша обвалилась, открыв проход.
  В развалинах впереди что-то зашевелилось, разбуженное волной. Звук был странным, каким-то неестественным. Так музыканты показывают природные явления - лишь иллюзия происходящего. Я остановился и прищурился, пытаясь рассмотреть существо.
  - В сторону! - прошипел эльф, толкая меня к ближайшим развалинам.
  Мы спрятались возле покосившегося здания и ждали. Судя по звукам, впереди притаилось нечто большое и крайне агрессивное. Жизнь эта не принадлежала физическому миру, так звучит только демон, живущий в двух мирах одновременно. Проклятие, а я думал, что разобрался с местными. Какого он вообще тут забыл?! Крепость разрушается, бежать надо!
  - Кто это?! - прошептал я. - Будь он неладен!
  - Какой-то змей. Блестящий.
  Я потер глаза, но зрение совершенно отказало. Черные круги, затем полная чернота, сквозь которую едва пробивался свет. И это первое предупреждение, телу грозила неминуемая смерть. Я нервозно провел ладонью по волосам, которые тут же посыпались.
  - Проклятье! - прошипел я.
  Шелест в развалинах усилился, Боги не обделили демона слухом. Под брюхом существа хрустели камни, он топтал и ломал остатки домов, недобро всхрапывая. Совсем как лошадь! Повернув в нашу сторону, существо проползло с сотню шагов, но затем остановилось и рвануло назад. Сейчас не время для охоты, да и дичь явно не стоила потраченных сил.
  Ага, дошло наконец-то, что все летит в топку Огненного! Шелест сопутствовал побегу существа, воздух из зала рванулся следом за ним.
  - За ним! - крикнул я. - Бегом за ним!
  Проклятие! Да это же мой малыш! Созданный дух, змеиный поток воздуха, объединившийся с огненным на этом ярусе. Две ярости столкнулись, и одна другую поглотила. На свет родилось это тяжелое, узкое чудовище, уносящее брюхо прочь из гибнущей крепости.
  - Следом за ним! - приказал я эльфу.
  Он понял, разъяснять ничего не требовалось. Мерзкие ритуалы не притупили сообразительности аборигена. Они весьма хитры, даже последний крестьянин способен обыграть меня. Если повезет, конечно.
  Змей проложил нам прекрасную дорогу, раскрошив камень. По такой утоптанной гравийной магистрали можно хоть до столицы добежать! И ран не заметишь, а уже окажешься возле кабака, и черноволосые девы будут ласкать тебя. Бьющий в спину поток ветра подталкивал нас, словно думал о том же.
  Я ощущал, как ступаю по каменной крошке, но все так же не видел ничего вокруг. Слух полностью заменил мне зрение. Звуки отражались от препятствий, предупреждая меня заранее, куда следует повернуть. Я почти и не пользовался помощью эльфа, если бы не слабость в ногах, я мог бы идти самостоятельно.
  Воли оказалось недостаточно, чтобы заставить умирающее тело двигаться дальше. Все запасы были выработаны, а из внешнего пространства взять было нечего. А казалось бы - под нами огонь, вокруг продукты горения, бери да питайся! Но я не мог оседлать эту норовистую стихию в таком состоянии, попытка убила бы меня окончательно.
  Мы добрались до лестницы, эльф нырнул в проход. Я двинулся следом.
  - С книгами тебе не уйти! - он впервые обратился лично ко мне.
  Я не ответил, берег дыхание. Проще пьяницу заставить бросить полную бутылку вина, нежели потребовать от мага погубить неизвестные книги. Я не знал, что в них, потому не собирался бросать. Соображал в тот момент я плохо, больше внимания уделял собственному состоянию, чем происходящему вокруг.
  Подобно подхваченному водой листу я двигался по потоку.
  Очередная лестница не создала для меня проблем. Я прыгал по ступеням, не обращая внимания на боль - привык уже к ней, эта стерва не стоила внимания. Я так разогнался, что смог обогнать даже эльфа. Он сопел мне в спину, но не мог вырваться вперед. Похоже, что он пытался что-то себе доказать, раз так рвал жилы, стараясь победить в беге с окровавленным мертвецом.
  Без боли я бы уснул, а она меня стегала кнутом, понукая бежать. Воля моя питалась из надежды, что скоро все это кончится. Либо я умру, либо окажусь в храме, и бородатые жрецы примутся за меня. Они, конечно, не девы, но я рад буду увидеть их. Да хотя бы... опять увидеть что-нибудь.
  Вынужденная слепота нервировала, но совсем не мешала. В Магике учеников, чувствующих воздушную стихию, учат с помощью плотной полоски материи, которую повязывают на глаза. Месяц такой практики и будущий маг способен ориентироваться в темноте, а особо талантливые вроде меня - даже сражаться!
  Была еще одна практика, моя любимая. И я вовремя вспомнил о ней.
  Змей был где-то рядом, я прекрасно слышал его. Инстинкт самосохранения вынуждал существо проламывать себе дорогу, а не носиться по коридорам, теряя драгоценную энергию. Даже глухой бы почувствовал, как чудовище из двух энергий пробивает себе проходы. Движение существа вызывало трение, от избытка воздуха тут же занимался огонь. Камень плавился, а не крошился, что заметно облегчало нам работу.
  Опять мои сапоги придут в негодность, подошвы просто прогорят! Ну, да ладно, можно с этим смириться, а вот стопы...
  Таранный звук становился все ближе, я услышал и обрадовался голосу своего существа. Он рычал, кроша камень и высекая телом искры. Он радовался своей мощи, способной крушить монолитные стены и прожигать в каменных плитах глубокую борозду. Я приближался к своему созданию, готов был вцепиться в него даже зубами! Меня гнал голод, рожденный желанием выжить.
  В существе заключена огромная энергия, оно поглотило достаточно демонов и искаженных. Плохо, что я не вижу ничего, очень плохо. Я не контролировал происходящее! Но это и не требовалось, контроль мог убить надежду.
  Сигналы от конечностей едва достигали мозга, я не понимал, с какой скоростью несусь. Оценить движение оказалось невозможно, все воздушные потоки неслись следом за змеем с огромной скоростью. Я оседлал эти потоки, вынудил их подчиниться мне. Инстинкт выживания с остервенением вцепился в спасительные вихри.
  Я не забыл о спутнике, ведь он нес урну! Моя воля охватывала и его, я желал вытащить его из крепости.
  Впереди забрезжил свет. Не солнце или луна там сияли, но выход! После тьмы каменного могильника даже самая темная ночь на поверхности покажется яркой! Я засмеялся, разрывая высохшую глотку - что-то я все же вижу!
  Змей услышал мой призыв и приостановился, слегка замедлил свой бег. Этого я и ждал! Он не собирался мне помогать, просто не ожидал, что я так безумно рассмеюсь. Я воспользовался его замешательством, схватил за руку эльфа и переместился вперед, цепляясь когтями за хвост существа.
  Ударная волна рева обрушилась на нас, отбросила подземные вихри, тянувшиеся следом за змеем. Этот якорь был оборван, существо моментально оказалось у выхода и выскользнуло из крепости.
  Я крепко держал эльфа, направляя в пальцы энергию. Моментально ослабели ноги, мышцы туловища расслабились, надеюсь, дождь из золотых капель не попал на моего спутника. Эльфы очень щепетильны при подобных происшествиях. Мои руки окрепли, пальцы сжались как когти у настигнувшего змея коршуна.
  И ведь я действительно держал в руках змея. Даже двух!
  Я не смог сдержаться и рассмеялся, а существо взмывало в небо, подхваченное потоком. Ничего сладостнее не было, чем вздохнуть полной грудью. Разбушевавшиеся стихии выбросили в пространство много чистой энергии. Воздух был легким и питательным, я не затрачивал сил на его поглощение.
  Змей высоко забрался, дернул хвостом, сбрасывая нас. Я позволил ему это сделать и, падая, слизывал его кровь с пальцев. Вернулось зрение, как раз вовремя.
  Падая, мы кувыркались. Осыпающаяся в алую пасть крепость находилась далеко внизу. У меня было пару минут, чтобы подготовиться и активировать амулеты. Я поймал взглядом эльфа, которого так и не отпустил.
  - О! Эмоции! - рассмеялся я.
  Он меня не слышал, да и как бы он смог? Вихри уносили прочь любые слова, гром обваливающегося камня знаменовал кончину мерзкой крепости. Земля радовалась, выбрасывая алые цветы.
  Мои пальцы впились в запястье эльфа мертвой хваткой, мы буквально спаялись! Я поразился силе своего желания. С ходу, без подготовки подчинить живое существо смог! Проклятье, придется признать, что я гений. Настоящий самородок, огромный кусок золота, брошенный в военную казну Императора.
  Ликуя, я выровнил падение, направившись точно вниз. Словно намеревался красиво разбиться о камни. С эльфом возникли проблемы, ведь его не учили аккуратно падать с небес на землю.
  Я оставил идею воспользоваться амулетами. Нет, можно сделать кое-что поинтереснее. Да и менее опасное в моем случае! Рисковать в конце пути я не собирался, как же тогда слава и почитание?! Я ведь не услышу рукоплесканий в свой адрес, если погибну телепортировавшись в храм.
  Из пустошей выбраться будет проще, тут достаточно источников энергии, чтобы восстановиться.
  Я закрыл глаза и улыбнулся:
  - Смотри!
  Ветер унес слово, не знаю, кому его адресовал. Энергии было достаточно, она сама спасет меня. Я лишь слегка направлю эти вихри, заставлю играть по своим правилам.
  Без слов, только мыслью я заставил восходящий поток окружить нас. Часть его энергии ушла на формирование крыла - прекраснейшая конструкция, подчеркнутая лазурными огоньками.
  Нас окружила сфера, которая вытянулась в звезду - боковые лучи стали крыльями, передний клювом, а задний превратился в пышный хвост. Мы висели в центре звезды и медленно спускались вниз. В мягком гамаке из воздушных потоков было уютно и тихо, звуки отражались от тела рукотворной птицы и не мешали нам наслаждаться зрелищем.
  Крепость уходила под землю, черный корабль камнем шел на дно красного озера. Взмывали вверх фонтаны лавы, столбы пара разрушали остатки стен, молот Бога подбрасывал на небо огромные глыбы. Раскаленные камни разлетались в стороны, врезались в покрытую трещинами землю. В трещинах алела кровь, своим ярким светом затмевая солнце.
  Поворот крыла, и мы видим долину гейзеров, трубящую о победе Бога над злом. Кирзын строил триумфальную колонну из пепла, чтобы почтить подземного Бога. Потоки раскаленной воды и пара перемешивались, слипались, создавая новых существ. Духи танцевали среди вихрей, ныряли в жаркие провалы, чтобы быть выброшенными в небо столбом воды.
  Светило меркло, пепел шел прочь от долины, накрывая восточную часть небосвода. К могущественному вулкану присоединились его меньшие собратья, поднимающие свои черные знамена. Вспышки молний обрамляли пепельную колонну Кирзына, на юге пошел каменный дождь. Мощный поток раскаленных газов ударил по северному склону, выжигая все на своем пути.
  Хвала Императору, что тут никто не живет.
  С новым поворотом крыла мы увидели хребет Старый. Он полностью оправдывал свое название: вершины на нем слегка дымили. Он был далеко от развернувшейся трагедии, стихия лишь слегка заставила его покрутиться на ложе.
  Я бы пошел в сторону этого хребта, но в таком случае мы бы удалились от дорог. Оказаться в пустошах без снаряжения и лекарств намного опаснее, чем пройти по покрытой застывающей лавой земле. Пемза истреплет сапоги и ноги, нам постоянно будет угрожать смерть от удушения, но это лучше чем блуждать в центральных пустошах. Лучше уж мгновенная смерть, чем долгая и мучительная.
  Слишком далеко до западного берега, и практически никаких поселений. Рядом с крепостью никто не рисковал селиться. Север обжит только по берегам, кому придет в голову селиться на безжизненных скалах? Только бегущим от ужаса переселенцам, но их времена ушли в прошлое. Нам может посчастливиться наткнуться только на древние захоронения. Чей-нибудь склеп, дух которого наверняка пережил потомков.
  Я обратил взгляд к небу: змей уходил на запад. Мое зрение восстановилось настолько, что глаза стали зорче, чем прежде. Я всегда боялся тьмы, которую не отогнать от глаз. С ней тяжело смириться, победить ее сложно.
  Хвост змея сверкал лазурью при свете солнца, алые плавники помогали ему управлять полетом. Прекрасного демона я сотворил и мог теперь только гадать, какая судьба ему уготована.
  Приближаясь к земле, я направил полет к тому холму, на котором оставил свои вещи. Не уходить же без припасов! Амулеты мне придется использовать не по назначению, чтобы восстановить повреждения.
  Сделав последний оборот, крыло набрало скорость и пошло резко вниз, целя в холм. Я заставил звезду измениться, втянуть крылья и направить большую часть воздушной массы вперед. Разбухшая голова птицы врезалась в холм, разбрасывая осколки камней. Мы не пострадали, удар был поглощен. Подушка сминалась, в сфере повышалась температура. Связи разорвались, и воздушная сфера лопнула, выбросив нас на грубый камень.
  Абориген закричал толи от радости, толи от страха. В любом случае это была эмоция - то, что ему требовалось. Эльф не имел права нырять в собственную тьму. Он должен был ожить! Может быть, он кричал и раньше во время полета, да я не слышал его голоса.
  Я покатился по склону, утягивая за собой эльфа. Сам бы я не смог остановить падение, у меня не было сил даже на то, чтобы пошевелить пальцами. Эльф меня и вытянул, спас от неминуемой смерти. Внизу под холмом разверзлись глубокие трещины, из которых вытекала лава. Пар выбрасывало из меньших щелей, в воздухе стоял неприятный тухлый запах. Огонь и сера царствовали в долине. От жара скручивались остатки волос, в моих глазах стояли слезы.
  Эльф не мог бросить меня, потому что я не ослаблял хватки. Просто не мог это сделать, руки не подчинялись! Я не ощущал своего тела, ставшего легким из-за понесенных потерь. Без особых усилий спутник дотащил меня до оставленных вещей и попробовал отцепить руку. Не получилось, что и следовало ожидать.
  - Посади меня, - потребовал я.
  Ему ничего не оставалось, кроме как исполнить приказ. Самостоятельно подняться я не мог, а мне требовалось разобраться со своим телом. Это мясо в очередной раз подвело меня, сколько его не тренируй оно останется просто набором костей, управляемых мышцами. Система слишком ненадежна, чтобы помогать разуму.
  Но ничего лучше ни природный, ни человеческий гений не придумал. Приходится пользоваться этой ненадежной системой и уповать на удачу.
  В сидячем положении я мог полностью охватить взглядом нарисованную извержением картину. Ею можно было любоваться вечность, изучая, как меняется лава после застывания, как она прокладывает себе путь по каменному ложу. Но если я не займусь телом, то мне никогда более не придется увидеть извержение.
  Левая рука сохранила свое измененное состояние: чешуйки никуда не делись, когти не уменьшились. Конечно, недостаток энергии сказался на кисти, но вернуть человеческую форму стоило гораздо больших затрат. Организм не стал тратить на это сил. Пальцы практически не шевелились, но это и не требовалось. Подняв потускневшую тощую лапу, я сорвал с цепочки амулет.
  Храмовая железка повисла на цепи, застрявшей между когтями. Я приблизил к лицу амулет и рассмотрел знак, начертанный на нем. Символическое изображение врат: портик, опирающийся на две колонны, внутри аквила.
  - Прошу простить за кощунство, - прошептал я, опуская руку.
  Железка легла мне на колени, символ оказался сверху. Уцелевшим и не потерявшим остроту когтем я поцарапал символ и вырезал на своем животе знак преображения. Коготь вспорол живот, но кровь из спиральной раны не выступила. Не страшно, кровь тут не являлась важным элементом.
  Я подхватил поцарапанный амулет и прижал его к животу. Почти сразу же вернулась чувствительность. Резкая боль скрутила меня, я застонал, но не отнял руку. Запасенная в амулете энергия полилась в меня, преобразуясь в жизненные силы. Оголодавшее тело набросилось на предоставленную энергию и немедленно начало процесс регенерации.
  Когда амулет опустел, я поступил точно так же со вторым.
  Спираль на животе начала кровоточить, что было хорошим знаком. Я провел по камню ладонью, собирая свежего пепла, и замазал повреждение. Боль прям как от соли, но мне требовалось разрушить символ преобразования. Иначе я буду впитывать всякую энергию, оказавшуюся вблизи. Это и опасно, и нежелательно.
  - Что намерен делать теперь? - спросил Онгор. - Как покинешь долину?!
  Он, похоже, был крайне взволнован. Для духа такие эмоции нетипичны, они обычно весьма флегматичны. Впрочем, страх нарушить клятву способен пробудить от спячки даже самого ленивого духа.
  - Помолчи, - приказал я.
  Я смог самостоятельно подняться, почувствовал пульсирующую боль в правой руке. Ощущение было такое, словно я сунул руку в кипящее масло. Ах, да! Я обратил взгляд к эльфу, сжал и разжал пальцы - наше соединение разрушилось. На запястье у эльфа остался четкий след, похожий на ожог.
  Неуверенно я поднял взгляд, всмотрелся в лицо спасенного. В его глазах все еще читалось возбуждение, но лицо одеревенело. Маска холодности опять была надета. Вне крепости я смог увидеть, в каком отвратительном состоянии этот эльф. Лицо его было осунувшимся; волосы слишком длинные, слипшиеся в грязные пряди; губы потрескавшиеся и сжаты в линию.
  - Возьми там воду, - я указал на мешок.
  Эльф повиновался, развернулся на пятках и направился к моим вещам. На его спине были четко очерчены мощные мышцы, пересекаемые рваными следами от ударов кнута. На ягодицах почернели точки, оставленные уколами. Они образовывали замысловатый рисунок. Я пригляделся, стараясь запомнить его: рисунок вызывал неприятное чувство, но это тоже Знание. Знать ритуалы врага никогда не повредит, только бы не поддаться искушению, не применить зло.
  Ноги у эльфа были посечены осколками, многочисленные порезы кровоточили. Не думаю, что он испытывал дискомфорт. Шкура у аборигенов прочная, кровь быстро свертывается. Они могут босиком ходить по вулканическим плато в страшную жару, их тела приспособлены к жизни на вулканических хребтах.
  Не смотря на усталость, эльф двигался с изяществом убийцы или лесного кота. Он хищник, чья душа родственна пламени.
  Он - идеальная машина для убийства. Я мог только завидовать совершенству его инструмента. Мое тело никогда не сможет быть столь эффективным.
  Эльф сразу же обнаружил емкость, в которой хранилась вода. Навык достался ему в наследство от первопоселенцев. По глупости они считали, что весь остров походит на эту безжизненную пустыню. Лишь столетия спустя они добрались до южных болот и наткнулись на редкие островки плодородных земель. Но к тому времени они уже приспособились к черным скалам, плавающим по огненным морям.
  И больше они не менялись. Не стали возвращать себе вид предков, остались серыми, алоокими существами, жестокими как природа. Изменились и их культы, изменилась и луна, которой они поклонялись. Отказаться от этого беглецы не могли.
  Эльф повернулся, держа в руках емкость, и направился ко мне.
  - Пей! - я удивился. - Тебе вода необходима.
  Он замешкался на мгновение, но исполнил приказ.
  - Ты что же, мои приказы выполняешь? - спросил я, прищурившись.
  Давно бы до меня это дошло, будь возможность пораскинуть мозгами. Только сейчас выдалось время, можно передохнуть. Я спас этого живого, вырвал его из лап зла. Да, эльф мечтал расстаться с жизнью, но уже не мог. Честь не позволяла ему предать меня. Хуже всего было то, что этот варвар теперь обязан мне. Я для него - отец!
  И обязательств у эльфа больше, чем было бы у человека, оказавшегося в подобных условиях.
  Ну, что ж, венок за спасение мне не положен, но тоже пойдет. Хотя бы смогу выжать из парня всю информацию.
  - Оденься, выглядишь ужасно.
  Пусть воспользуется моим плащом, сейчас не так уж и холодно. Спасибо разбушевавшейся буре. Воздух разгорячен поднимающимися газами, растекшаяся лава подогревала его. Жар прогревал ступни даже сквозь сапоги. Это хорошо, я сейчас слишком слаб для холода.
  Это тепло продержится недолго, пепел закрыл солнце, которое не сможет прогреть регион. Ночь будет ужасной, если мы не подготовимся.
  Долина была залита алым: расплавленная порода бурлила, перемешивалась, растекалась по низине. Пирамида черным кораблем танцевала на огненных волнах, алые змеи рвали ее. Вот корму захлестнула огромная волна огня, в борт врезался черный утес, на нос забралась абордажная команда псов. Огненные силы уничтожали древнюю крепость, борьба шла не на жизнь.
  Стихия в очередной раз доказала свое могущество.
  Я почувствовал сожаление, пусть смерть строения была достойной. Дух крепости смог поспорить со стихией, не важно, помогал ли демон в этой борьбе.
  В танце огненных змеев, пытающихся взлететь, остатки крепости уходили на дно. Уцелели только монолитные стены, в центре чернело пятно - там находился дух демона, который все еще боролся. Умирать вместе со строением эльфов он не желал. Это был конец его пути, его энергия достанется Кузнецу, как трофей.
  Гневный Бог метал черные камни, громадные глыбы врезались в пятно черноты, разрывая его. Каждый удар сопровождался стоном боли, огонь наносил не так много вреда демону, как этот обстрел.
  Пятно увеличилось в размерах, поплыло в сторону холма. Вот оно пробило остатки черной стены и устремилось на волю. Казалось, ушел из ловушки, но нет - черное основание остывшей породы, на котором плыл источник зла, вдруг разбился на четыре части. Пятно рухнуло в огненное озеро, оглашая предсмертным визгом окрестности. Черные щупальца не находили опоры и горели, глыбы рушились с неба, разбивая плоть зла.
  В последнем усилии пятно дернулось вперед, стараясь запрыгнуть на потемневшую лаву. Порода там успела остыть и схватиться, но алые псы не позволили демону сбежать. Они вцепились в его брюхо и не отпускали, умирали тысячами во славу своего Создателя.
  Визг сменился криком, направленным понятно кому:
  - Ты обещал!
  Я хмыкнул, опустив взгляд.
  - Вечно меня подводит память...
  Я не совершенен, могу допустить ошибку. Мне следует больше тренироваться, чтобы вообще не давать демонам никаких обещаний. Я хочу их уничтожать не хитростью, но силой! Как делали наши славные предки, не признающие военных хитростей. Только честный поединок почетен, дает большую славу. Это идеал!
  И как все идеалы, он недостижим.
  Огненные духи не успокаивались, они будут еще долго бесноваться. Тела демона хватит на долгий пир.
  К нам подбирались ядовитые газы, мечтающие лишить что-нибудь жизни. Это их цель, для этого их создала земля. Сейчас они обрели подобие разума, потому взбирались вверх по склону холма. За ними следом змеились трещины, выплевывающие смесь пара и породы.
  Холм разрушался, разламывался на части. Зреющий под ним нарыв должен был вот-вот лопнуть.
  - Нельзя задерживаться, - у эльфа голос был негромким, но отчетливым в шуме окружающего хаоса.
  Такой голос мечтает услышать поддавшийся панике легионер.
  Сложно было возразить эльфу, он исполнял роль "голоса разума". Раз я не в состоянии мыслить логично, кто-то должен взять на себя эту обязанность. Сам я бы не нашел в себе сил, чтобы уйти. Картина всеобщего разрушения настолько притягательна, что человек испытывает слабость, созерцая бурю. Он не в силах удержаться от желания, не может оторвать взгляда. Я хотел смотреть, не отрываясь, на безумства стихии.
  Но надо уходить, пришло время разорвать связь с этим безумством. Не последний раз я присутствую при гибели чего-то величественного и древнего. И это зло не последняя жертва, которую я брошу на алтарь Императора. Мир подвержен постоянным разрушениям, и не всегда за этим следует восстановительный период.
  Я бросил мешки со свитками на землю и принялся торопливо их перебирать. Эти книги тоже жертва, но для другого Бога, моего покровителя. Убегая из крепости, я кидал книги без всякого порядка, теперь же старался сложить их аккуратно. Чтобы они не занимали столько места и не мешали мне. Уходить из долины придется в спешке.
  Эльф на удивление не стал рекомендовать избавиться от книг.
  Ядовитые газы подбирались все ближе, невидимые убийцы лизнули мои потрепанные сапоги. Красноречивое предупреждение, но я недолго возился. С крепостью погибла большая часть свитков. Закончив с книгами, я разобрал арбалет, сложил его части в чехол, который запихнул в заплечный мешок.
  Вещи я разделил с эльфом, он безропотно взял половину. "Перечить" - такого слова он не унаследовал, благородный сын мне попался, знающий, что такое честь и долг.
  - На юг! - я развернулся и вытянул руку, указывая на долину гейзеров.
  В его глазах мелькнуло недовольство, но губ эльф не разомкнул. Его мыслей не существовало, он был только частью, придатком, полностью подчинялся моей воле. Это сознательное решение, основывающееся на традиции. Что ж, это его выбор. Мне бы только добраться до города, а там я уже придумаю, что сделать с ценной добычей. Эльф еще пригодится, хотя бы для того, чтобы заинтересовать клан Бэлуа.
  Щупальца ядовитых испарений обвили наши ноги, давление было материальным. Это не воображаемое ощущение, а самое настоящее. Духи воплотились в потоках желтоватого дыма, объединившись в одно целое. Единый организм напоминал спрута, голодного и прожорливого.
  Я рубанул ребром ладони по щупальцам, разрывая их. Эльф просто встряхнулся, лоскуты желтоватого дыма сами свалились с него. Воля моего спутника сильна, раз эти создания не способны удержать его. Я же ослаб, и любое воздействие могло нанести мне вред.
  Мы припустили вниз по холму, торопясь покинуть опасное место.
  Позади осталось кипящее озеро алого, в котором потонуло зло вместе с крепостью. Стихия, получив долгожданную добычу, усмирила свой гнев и теперь предавалась ленивому процессу формирования камня. На месте древней крепости поднимется холм-надгробие, чтобы увековечить победу, к которой и я приложил руку.
  - Для тебя, Кузнец, - бросил я через плечо.
  Имя могущественного Бога отбросило наступающие щупальца, но я не жрец, моих слов недостаточно, чтобы отвратить угрозу. Духи устремились следом за нами, шелестя по камням подобно змеям.
  Сотрясения земли осыпали пепел с холмов прямо в лавовые потоки. Старый, седой песок, пропитавшийся скверной, падал в топку, где и перерабатывался. Зло должно быть уничтожено полностью, теперь это место принадлежит огненным силам!
  Энергетическая прореха, сквозь которую в наш мир проникали темные существа, теперь использовалась Богом и его слугами.
  Кирзын трубил во славу своего хозяина, радовался каждой схватке, идущей в долине. Духи гейзеров сражались с голодными тварями тьмы. Пар сжигал их, трепал и разрывал, чтобы употребить их кровь. Разорванные тела обваливали пеплом и бросали на раскаленные камни, готовя страшное угощение для алых гончих Бога. Запах жарящегося мяса демонов приятно радовал как меня, так и огненных.
  Нас духи пламени миловали, им и так было чем заняться.
  Серые тени пытались спрятаться под камнями, но не могли скрыться от гнева алых. Красное сражалось с черным, палитра цветов постоянно перемешивалась. Серый пепел приправлял поле боя, абразивными ветрами срывая кожу с мелких демонов. Из щелей в земле лез яд, удушающий оставшихся демонов. Его движения не подчинялись ветрам, он сам выбирал направление.
  Я обходил желтые щупальца стороной, порой рискуя рухнуть в раскрытую алую пасть, окаймленную черными челюстями. Пемза сыпалась с неба и хрустела под ногами, камни ломались с неприятным для слуха звуком. Пепел печалил наши головы, забивал глотку и не давал дышать. Не глядя, я нашел в сумке какую-то тряпку и повязал ее на лицо.
  Кожа от пепла зудела, но я не прикасался к ней. Мелкие частицы стекла, содержащиеся в пепле нанесут вред. Зуд можно перетерпеть, глаза же защищала магия - воздушные линзы прикрывали мои веки.
  Долину гейзеров мы пересекли в мгновение ока. Любимая хворостина страха служила лучшим стимулом. Я забыл об усталости и полностью отдался движению, каждый шаг был подвигом для меня. Все, о чем я мечтал, это о глотке чистого воздуха.
  Но вулканы не миловали нас, продолжая извергать темную породу. К тому же ветер собирался подложить нам свинью - я чувствовал, что вскоре он сменит направление. Пепельное облако накроет нас и, вполне возможно, удушит. Смесь газов, заполнившая долину, едва годилась для дыхания.
  Я опять вынужден был тратить энергию, но без этого мы бы не выжили. Брать из окружающего пространства я не рисковал, огненные духи могут счесть меня врагом.
  Удары раскаленных волн газа приходились на восточный склон Кирзына. Нас он миловал и только поплевывал громадными бомбами в нашу сторону. Мне бы не хватило сил, чтобы остановить волну раскаленных газов, перемешанных с пеплом и пемзой.
  Где-то в пепельном облаке сталкивались лбами огромные каменные бараны. Массивные пласты земли расходились, образуя гигантские провалы, чтобы в следующее мгновение столкнуться с оглушительным грохотом. Удары, подобные которым не услышишь в грозу, оглашали окрестности, колоколом славили борьбу стихий.
  Земля то поднималась, то оседала, она напоминала спину могучего зверя. Она была живой и пробудилась от вечного сна, ворочалась на огненном ложе, готовясь к новому сну. Все летело в пропасть, горы рушились, вместе с камнем в провалы летели и духи, и редкие растения. Процесс формирования невозможно остановить, старое наконец-то покинуло этот мир.
  В пепельном облаке пахло грозовой свежестью - легкие нотки угадывались, заряды энергии метались между небом и землей. Перерождение этой долины шло с размахом, празднество духов надолго запомнится смертным.
  Источник с водой был уничтожен: алтарь выбросило из пещеры мощным ударом, призрака-сторожа изгнали из его пещерки. Подземный толчок разбил скалу надвое, доказывая свою мощь. Он насмехался над попытками смертных обезопасить источник воды.
  Сквозь образовавшуюся трещину бил горячий фонтан минеральной воды, толчками изливающийся из каменной раны.
  - Надо пополнить запасы! - я кивком указал на пещеру.
  Мы обошли разбитый алтарный камень, возле которого метался слабеющий дух. К нему подбирались огненные двуглавые ящерицы, делающие робкие попытки отгрызть от призрака кусочек. У духа не было никаких шансов справиться с посланцами Бога, теряя надежду, он позвал на помощь меня:
  - Помогите! Маг, спаси меня!
  - Радуйся славной метаморфозе, презренный! - прокричал я на ходу.
  Слушать увещевания духа не имело смысла. Раб жил жизнью труса и после смерти сохранил эту греховную черту. Огонь уничтожит его прошлое, сотрет недостойную память и перестроит его. В новом рождении дух станет могущественным языком огня, будет петь песнь разрушения! Или же: он станет медленно мыслящим камнем, сидящим на ложе стражем долины! В любом случае это достойная метаморфоза.
  Бросив у входа в пещеру мешки, мы нашли емкости для воды и осторожно наполнили их из лужи, припорошенной пеплом. От фонтанной струи шел пар, его горячая вода обжигала до волдырей. Собравшаяся в углублении вода была холоднее, хоть и хуже на вкус, из-за разбавленных в ней твердых частиц. Мы наполнили мехи едва наполовину, больше задерживаться под осыпающимся сводом не рискнули.
  На краю огромного провала танцевали ящерицы, псы и двуногие существа с рогами. Они звали нас присоединиться к хороводу, пролить свою кровь и смешать ее с пламенем. Мы бы изменились, стали частью этой долины и ее сил. Это бессмертие, оплатить которое пришлось бы своей свободой. Многие пошли бы на это, но только не я.
  Покачав головой, я отказался от приглашения, а эльф и не смел мечтать о таком. Я не позволил ему броситься в пропасть, на дне которой купались в жаркой лаве духи. Я сознательно поступал столь жестоко, без сильного спутника мне не пережить извержение и долгий пеплопад. Эльф приспособлен к этим безумным условиям, он сможет вытащить нас. Сам бы я потерялся среди присыпленных пеплом скал и никогда бы не вышел к цивилизации.
  Пусть он так отплатит мне за спасение и может идти на все четыре стороны. Это добрая сделка.
  Кирзын скрылся за пепельной вуалью, которая накрывала долину. Облако извергнутых частиц шло в нашу сторону, как я и предсказал. Ветер не подчинялся мне и по своему усмотрению менял направление. Восток украсили серым, черным и коричневым, пришел черед запада. Скоро губительные силы возьмутся за юг, но к тому времени я рассчитывал найти укрытие.
  Идти мимо старого вулкана я не рискнул, охоты большой купаться в облаке горячих газов у меня не нашлось. Восточное направление исключалось, потому мы направились строго на юг в сторону острых хребтов. Возможно, если забраться выше, мы сможем избежать удушения.
  Мне очень не хватало чистого воздуха, без свежей энергии я слабею. Энергия амулетов ушла на восстановление тела, во время полета я собрал кое-какие крохи, но этого не хватало, чтобы создать щит. Мы никак не защищены от пеплопада.
  От серы тело мое страдало, годного для дыхания воздуха становилось все меньше. Мы вполне могли получить отравление, это была реальная угроза. Я цеплялся за редкие лоскуты питательного воздуха, притягивая их к нам, но пепельное облако сметало эти крохи прочь. На нас надвигалась могучая туча, состоящая из мелких и тонких частиц вулканической породы.
  Убежать от этого серого зверя не представлялось возможным. Пепельная ночь накрыла нас своим телом и поглотила. Более мы не видели света.
 

Глава 14. Чистый мир.


  Подземные сотрясения преследовали нас на всем пути, не желая облегчать нам жизнь. Я со своим безмолвным спутником бросился штурмовать южные хребты, ставшие для нас единственным ориентиром в бесконечном пепельном океане.
  Особо тяжелым был участок у основания холмов, ядовитые газы настигли нас и едва не удушили. Тряпки, защищающие лицо, не помогли. Мы надышались серы и чего-то еще, но, даже кашляя, продолжили подъем. Склон был пологим, изобиловал трещинами, ставшими удобными ступенями к вершине. Мы бежали прочь от обезумевшего пепельного воинства. Вдогонку были посланы жаркие каменные глыбы, врезающиеся в склон со знакомым для меня звуком.
  Осада южного хребта шла с переменным успехом: подкопы лавовых кротов обрушивали отдельные участки стены, а камнеметные механизмы вулканов, не переставая, посылали безумно огромные глыбы в небо.
  Император берег нас, направив по безопасному маршруту. Основной удар стихии пришелся на противоположный от Кирзына склон, наш же путь пролегал много южнее. Зубчатые природные стены защищали нас от гнева штурмующих сил Бога.
  Эльфу приходилось много хуже, чем мне. Он был практически обнажен, лицо защищала высохшая тряпка, оторванная от плаща. Его кожа страдала от абразивных частиц пепла, стекло оставляло незаметные для глаз царапины. Пепельное облако пило из него жизнь, сжималось вокруг шеи подобно огромной змее с ядовитыми клыками.
  Я забрался на плоский выступ, решил передохнуть. Эльф забрался следом, намного быстрее меня. Ему не потребовалась моя помощь, я не успел даже руку протянуть. Спутник отошел к стене, присел на корточки в стороне от меня.
  - Неплохо выглядишь! - проорал я, перекрикивая гром стихийной битвы.
  В ушах звенело от постоянных ударов. А в бой были брошены союзные вулкану силы: красные молнии секли черный хребет, оплавляя камень. За их ударами следовал неприятный грохот. Вспышки пробивались сквозь пепельное облако, грозя всякому, кто их увидит. Я отвернулся и подошел к стене, по которой скатывались частицы пемзы.
  - Держишься молодцом - говорю! - прокричал я почти на ухо эльфу.
  Он поднял на меня взгляд и слегка кивнул. Его алые глаза горели подобно лаве, текущей по каменной расселине. Плавящий все взгляд! Пепельные снежинки исчезали, встретившись с этим взглядом, не нанося вреда.
  - Как зовут, а?
  Он не ответил, отвел взгляд. Понятный жест. Жизнь-то его принадлежала мне, но мысли - никогда!
  - Хрен с тобой!- я махнул рукой. - Отдых окончен. Вперед!
  Не было времени лясы точить, мне не нравились сотрясения хребта. Нас может слизнуть со склона каменная лавина, подобные которой сходили со склонов восточнее. Грохот осыпающегося камня неплохо справлялся с проблемой очистки кишечника. Пепел мог накопиться на вершине и так же стать телом для лавины.
  Духи седлали осыпающиеся камни, бросая вниз тяжелую кавалерию, сметающую все со своего пути. С гиканьем они неслись, грохоча каменными копытами, веселясь венценосному разрушению.
  Это был пир, на который я хотел прийти, но страх не позволял поступить столь опрометчиво. Я человек, маг, но никак не дух. Мне рано вступать в чертоги Бога, тем более не покровительствующего мне. С огнем я дружен, но люблю небо - туда и устремится моя душа, после смерти.
  К небу вела лестница, по которой мы поднимались. Осознано или нет, но я избрал этот путь для спасения. Перевалив через вершину, мы ускользнем от воинства Огненного. Там на вершине расположена незримая граница. Стихийные силы собрались на карнизе, понаблюдать за весельем Алого Разрушителя.
  Я не видел добрых вестников, энергетических птиц, посланных Богом мне на помощь. Но надежда гнала меня к небу, она стала для меня путеводной звездой.
  Поднимаясь, я истерзал руки, острые камни легко ранили кожу даже сквозь перчатки. Жаль, у меня не оставалось сил на преобразование. Чешуя на ладонях могла бы защитить, но приходилось бросаться на камень, рискуя остаться без пальцев. Проклятый пепел скрипел на зубах и забивал ноздри. Защитные линзы на моем лице истончались под натиском стихии. Если я лишусь зрения, то все... смерть.
  Огонь хотел взять с меня оплату за спасение. Как будто он не удовлетворился моей помощью в пирамиде. Так бы вечность и копался под печатью, бессильно гневаясь на проникшего в наш мир демона.
  Огненный Бог жаден, он никогда не удовлетворится. Он олицетворение жадности, даже воины с осторожностью поклоняются Великому Разрушителю. Если я лишусь в этом месте глаз, мне их никогда не восстановить. Ни один ритуал не поможет, воля Бога сильнее всего, что создал человек.
  Еще эта усталость. Свинец в ногах замедлял продвижение, уменьшал мои шансы на спасение. Я едва передвигался даже по такому удобному склону. Ступени-трещины были забиты пемзой, круглые камешки делали опору ненадежной. Но больше всего мне мешала усталость, раздражал звон в ушах. В уши набился пепел, создав пробку, защищающую от грохота вулканических камнеметов, но звон остался и раздражал, подобно комариному писку.
  Эльф дышал мне в спину, я его замедлял. Он не смел обогнать меня и пойти первым - это было бы неучтиво по отношению ко мне. Учтивость... этот варвар не поддавался натиску безумного животного страха, традиции надежно держали его в узде. Многие люди на его месте плюнули бы на память предков и, обезумев, спасали бы свою жизнь.
  Мой спутник мог бы легко забраться на склон, найдя более легкую дорогу, обходя опасные места. Я в тот момент плохо соображал, из-за спутавшихся в клубок мыслей. Я не воспользовался Знанием своего спутника. Моих же навыков не хватало, чтобы спастись.
  Я часто падал, расшибаясь о камни. Скалы вытряхивали из меня силы, как мытарь вытряхивает деньги из провинциальных крестьян. Едва сросшиеся кости трещали от каждого удара, но боль опять спасла меня от смерти. Она заставляла встряхнуться и с удвоенной силой бросаться вверх.
  Боль - единственный союзник человека, несправедливо лишенный благодарностей. Это честный союзник, не знающий о предательстве! Без боли человек умирал бы легко, как демоны. Его бы ничего не держало в мире, не заставляло бороться с цепкими руками смерти. Увядание и сопутствующая ему боль страшили нас, заставляя гореть наши души ярче.
  Многие ритуалы завязаны на боли, чтобы заставить человека полностью раскрыть свой потенциал. Агонизирующая жертва дает больше энергии для заклинателя. Северяне используют боль в войне, чтобы входить в страшный транс. Мои же коллеги используют боль с осторожностью: высвобождая огромные запасы энергии, она уменьшает наши шансы на выживание. Разум затуманивается, тело подчиняется только одной идее.
  Со мной это произошло в обрушивающейся крепости. И вот - теперь все повторяется. Второго раза мне не пережить, душа просто разорвет тело.
  Добравшись до очередного карниза, я запросил отдыха. Мой спутник не противился этому решению, хотя камень у нас под ногами ходил ходуном. Эльф спокойно уселся на краю карниза, свесив ноги в пропасть. Он нарочно отвернулся от меня, не желая как-либо связывать наши пути. Пока я жив, он будет моим сыном, почти рабом. Но, умерев, я освобожу его от служения.
  Если смерть будет чистой, а не греховной - я не особо понимал в тонкостях, но... не суть...
  - Спасибо вашим традициям, - подумал я, глядя на сутулую спину спутника.
  Хвала Императору, что в мире еще есть глупцы, не забывающие о чести! В мире лжи страшно жить, невозможно предугадать все.
  Но эльф интересовал меня мало. Я, конечно, не желал, чтобы он наблюдал за моими действиями, но спутник мог позаботиться о себе. Я открыл мех с водой, надавил на него, чтобы намочить тряпку. На время она защитит от пепла, но я не собирался цеплять ее на нос. Плевать! Поковыряешься в носу и все в порядке! Меня больше волновали глаза, о них следовало позаботиться, не теряя драгоценных сил.
  Я закрыл глаза, втянул воздух сквозь зубы и снял защиту. Тряпкой я плотно перевязал глаза, пепел тут же принялся засыпать ее, образуя черную корочку. Вот и молодец, вот и правильно! Умелый воин всегда направит силы врага себе на пользу. Слой окаменевшего пепла защитит уязвимые глаза и мне не придется жертвовать ими в угоду Огненного. Обойдется...
  Дышать я старался через рот, пусть уж пепел чернит зубы и губы.
  - Идем!
  Эльф услышал приказ и направился следом за мной. Я поднимался вверх, задрав голову. Делал мелкие вдохи, выпуская воздух одним сильным выдохом. Мой выдох был не простым сотрясанием воздуха, я затрачивал немного сил, меняя структуру волны. Воздушная волна ударялась о камень и отражалась, мои забитые пеплом, оглушенные уши едва улавливали звук. Я его даже не слышал, а ощущал.
  Удобная методика, чтобы гулять в темноте. Не будь я так оглушен, мне бы хватило едва слышимого шелеста пепельных частиц, оседающих на ступени. Что ж, не буду жадным, можно немного пожертвовать энергией ради спасения. Терять малое, чтобы сохранить большее. Энергию можно восстановить со временем, как только мы окажемся в безопасности.
  Я видел лестницу в камне отчетливо, выстраивая ее в воображении. Ни разу я не ошибся и шел даже лучше, чем раньше. Защита для глаз отнимала слишком много сил, я не эльф и не способен подчинять огненную стихию. Моя природа иная.
  Камешки, падающие с неба, искажали волны, но сердце пепельного облака ушло севернее. Нас лишь слегка припорошило. Тяжелыми массами энергии слишком сложно управлять, даже Боги едва справляются с этой задачей в материальном мире. Огненный мог творить свое разрушение только в долине, за ее пределами его воля ослабевала. Тут в дело вступали иные стихии - и земля, и ветер.
  За право повеселиться огонь отплатит земле формированием новой, чистой почвы. Свежая порода осядет на камни, чтобы уничтожить остатки зла.
  А ведь мы присутствовали при великом событии! Лицезрели сделку Богов! Жрецы будут выстраиваться в очередь, чтобы послушать мой рассказ о событиях. Можно неплохо заработать, если умело подать себя публике.
  И слава, и деньги - что может быть приятнее для авантюриста?!
  Мысли о награде приятно грели меня, отличный стимул. Страх ослабевал, человек имеет дурную привычку привыкать к нему. Даже союзница боль уступает привычке. Мы слишком хорошо приспосабливаемся, намного лучше иных рас. Фантазии о награде поддерживали меня в тонусе, помогали активировать резервы из других источников.
  С помощью Императора мы вырвались из ловушки, покорили этот проклятый холм! Но не ушли от пеплопада, облако поглотило огромную часть неба. Наверняка оно дойдет даже до стоянки Антуатуков, принеся весть о славной победе. Шаманы не глупы, поймут по знакам и гадальным костям, что прошлое растворилось в лаве.
  Это известие вызовет скорбь, за которой последует радость. Якорь тяжелого прошлого оторван, корабль может устремиться в новую жизнь! Да, опасную, но новую! Антуатуки простят меня, но не наградят за помощь. Сойдет и такое признание, ведь я пойму, что они оценили мой подвиг.
  Я смогу вести дела с кочевым племенем, не признающим чужестранцев. Это огромные возможности для хитрого мага.
  Мой спутник встал рядом, выискивая дорогу, по которой мы могли бы спуститься. Зная его привычки, я спросил:
  - Как лучше спуститься по холму?
  - Там, между камней, - наверное он указал рукой направление.
  - Веди, умник, - я пожал плечами.
  Он фыркнул и спрыгнул вниз, раздавив хрустящие камешки. Я последовал за ним, прыгнув точно туда, где приземлился эльф. Присев, я провел ладонью по каменным осколкам и не обнаружил крови.
  - Ноги у тебя, как у ящера, да?
  Он не ответил и затрусил куда-то вперед. Я направился за ним, идя в след. Дух эльфа силен, он оставляет заметный след в пространстве. После ритуала мой спутник не смог до конца восстановиться и спрятать свою силу. По ту сторону хребта его скрывало могущество Бога. Меньшие источники света тускнеют, когда сияет солнце. Так и с эльфом.
  Позже он, быть может, сможет спрятать свою силу, но сейчас сиял подобно звезде. Легкий аромат, напоминающий об огнелистнике, шлейфом струился за эльфом. Жаль, что обычно они скрывают свою природу, в чем-то демоническую, но такую притягательную. Как будто запах коз им больше нравится.
  Я рискнул снять повязку, осторожно ослабил узел и приоткрыл глаза. Пепел продолжал сыпаться с небес, покрывая мир грязно-серой пленкой. Ветер гнал пепельное облако на юг, в ту сторону и мы направлялись.
  - Стой! - приказал я эльфу, который уже скрылся за серой завесой.
  Видимость не более десятка шагов, а дальше будет еще хуже.
  Я нагнал эльфа, который покорно ожидал меня на узком карнизе. Похоже, что он собирался спускаться вниз по этому крутому склону. Да, он изобиловал расщелинами, но в моем состоянии гулять по горам не лучшая идея.
  Из-за близости к долине воздух оставался отравленным, негодным для дыхания. Редкие волны годились для поддержания жизни, ими я и пользовался. Эльфу хватало и того, что окружало его. Для его расы ядовитые газы не столь опасны - проклятые приспособленцы.
  - Собираешься спуститься тут? - я осторожно подошел к склону, заглянул вниз.
  Рассеченный трещинами камень тонул в пепельном тумане, осадки пород покрывали поверхность. Наверняка опора будет скользкой, удары в хребет к тому же расшатали многие камни.
  Эльф не смог подавить усмешки.
  - Сотри эту гримасу со своего лица, иначе я воспользуюсь своим правом, - прошипел я.
  Он отвернулся, уставившись в небо. Пепел падал на его лицо, не трогая глаз, рта и носа. Маска смерти - серая и устрашающая. Проклятие, а я не верил, что эти аборигены могут выжить в самом сердце пепельной бури! Мне повезло, что нас затронул только пеплопад, ветер неистовал севернее, гремя в барабаны и сверкая молниями. Может быть, он нагонит меня, решив прикончить.
  Эльф об этом и мечтал. В сердце пепельной бури смерть патрона не является умаляющим честь событием. Сын освободится, доказав свое превосходство над отцом.
  - Повернись и смотри на меня! - эльф покорно исполнил приказание.
  В его глазах читалась насмешка, самодовольное превосходство. Он был дома, вынужден следовать традиции, но я был гостем, временно получивший привилегию. Теперь стихия расставит все на свои места, наглец будет уничтожен, а эльф освобожден от гнета.
  - Вот, - я показал оскорбительный жест, - твои Боги могут отсосать мне! Я не позволю им со мной играть.
  - Как знаешь, - эльфа явно развеселили мои слова.
  - Так что не думай, что избавишься от меня так скоро. Ты будешь свободен только тогда, когда я этого захочу! Никто тебе не поможет, учти это!
  - Ага, всенепременно, господин, - эльф поклонился, прижав правую руку к груди. - Изволите продолжить свой путь?
  Я не удостоил его ответа, бросив мешки, нашел веревку и обвязал ее вокруг поясницы эльфа. Узел был надежным, скорее член упадет у посетителя борделя, чем этот варвар развяжет его, клянусь бородой Мудрого! Вязать узлы меня научили на "Малышке" - торговом судне, на котором я бездельничал два года. Спасибо капитану Фекрицу за науку.
  Хотя, я мог не опасаться, что этот воитель ослабит узел и бросит меня на скале. Этого не позволяет честь, его треклятый долг! Что ж, я человек, я привык перестраховываться. Не стоило забывать о том, что над эльфом был проведен ритуал искажения, кто знает, как это повлияет на его разум.
  Стоило тогда вообще доверять ему свою жизнь? А у меня разве был выбор? Я не знал эти горы и тем более не слыл опытным скалолазом. В моем роду были земледельцы, а не пастухи. Да и родился я в холмистой местности, где горы встречаются только на западе провинции.
  У эльфа был опыт, он приспособлен. Логично доверить ему выбор пути. На крайний случай, я всегда могу создать новое крыло - память о сотворенном заклятии еще не стерлась, пробудить его снова не составит труда. Да только опасная это затея.
  Мы обвязались веревкой, и я отправил эльфа вниз. Эльф наверняка рассчитывал на то, что я сорвусь. Не мог он предположить, что я могу видеть его следы в камне. Глупец, он не обучен магии и не может видеть, сколь сильно его жаркий дух искажает мертвые камни.
  Зрение мешало видеть эти следы, потому я опять повязал на глаза ткань. Так я, к тому же не буду видеть проклятой серой бездны под ногами. Там внизу могло быть бесконечное ущелье, по дну которого струятся ядовитые реки.
  Я сконцентрировался на движении: руки цеплялись за те же камни, за которые цеплялся эльф; ступни опирались на трещины, запятнанные эльфом. Его дух начинал тускнеть толи от слабости, толи он восстанавливал контроль. Но следы все еще были явными, я ничуть не рисковал. На черном камне, видимом внутренним зрением, алые пятна сверкали так ярко, что ошибиться я не мог.
  Даже опытный эльф рисковал на незнакомом склоне. Я несколько раз встречал раскрошенные камни, на которых остались неровные следы - тут эльф чуть не сорвался. Но мой спутник неизменно восстанавливал равновесие и продолжал спуск. Он рисковал, но не пугался. Его разум полностью контролировал страх.
  Алая звезда эльфа сверкала сквозь серую пелену, которая мешала увидеть что-нибудь еще в пространстве. Пепел полностью поглощал энергетические волны, идущие от иных источников. Солнце слабо проглядывалось сквозь завесу убийственных туч. Без магии я бы не выбрался.
  За черным монолитом хребта сверкало войско Кузнеца, разбившее лагерь в уничтоженной долине. Воители продолжали пир, сверкая кубками и славой. Они походили на звезды, спаянные единым духом Бога. Камень едва мог скрыть их мощное сияние, за хребтом я был бы беззащитен.
  Нет, сейчас не время для страха. Я вновь сконцентрировал внимание на алых отметках. Мне повезло, что ростом эльф был с меня, я мог полностью копировать его путь. Это отнимало силы, но не так много. Если бы я спускался самостоятельно, то устал бы быстрее. Мне же не приходилось выбирать дорогу, я просто передвигал конечностями. Бездумное движение, экономящее силы.
  Не знаю, на сколько мы спустились вниз, сколько еще осталось до дна ущелья. Мне это было неизвестно из-за проклятого пепла!
  Вмешался гневный Бог. Кузнец посчитал, что мы слишком расслабились, и решил нас взбодрить. Хренов стихийный Бог не уставал радовать нас своим вниманием, как будто созданных им пепельных духов мало?! Ах, да, это же не его воинство, это слуги стихии земли. Огненный же решил лично обратить на нас внимание.
  Подземный удар был мощным, раскалывающим скалы. Камень затрещал так оглушительно, что заглушил громовые удары метательных снарядов. Сошло не меньше сотни лавин, беспощадных в своем гневе. Эльф выбрал верный путь, безопасный от схода камней, но какая теперь разница?
  Удар сбросил нас со скалы, мы полетели вниз и упали в серое ничто пепла.
 
  Я сорвал повязку, чтобы сориентироваться. Внутреннее зрение молчало, никакой информации не поступало. Мы словно оказались в заготовке мира - вокруг только серость. Но мы падали, и это было хорошим знаком. Значит, пространство не разорвалось, я не оказался в бесконечном ничто, где нет ни верха, ни низа.
  Тут низ был, земля стремительно приближалась.
  Пришлось действовать быстро, хвататься за соломинку. Сошедшие лавины ударили по земле, выбив грохочущий звук, поднимающийся вверх. На него и оперлось мое крыло, пробужденное ото сна. Мы не взлетели, но падение замедлилось, часть его энергии была поглощена.
  Веревка, связывающая меня с эльфом, натянулась и затрещала. Выдержала на счастье глупого алоокого аборигена. Энергия его падения была так же поглощена, он первым встретился с землей, точнее, пологой поверхностью склона. Я увидел, как эльф покатился вниз, запутавшись в веревке. Через секунду в склон врезался и я.
  Крыло лопнуло, поглотив незначительную часть энергии. Мои ребра затрещали от удара о землю, из разбитого носа потекла кровь. На время я потерял ориентацию и покатился следом за эльфом. Мой спутник смог затормозить, каким-то чудом накинув веревку на выступающий камень.
  Я же затормозить не смог и скатился со склона, упав в открытую пасть ущелья. Внизу чернела влажная дорожка убитого пеплом русла ручья. Я повис на веревке, задыхаясь от ее натяжения. Узлы-то я умел вязать, но с привязью плохо работал.
  Сейчас бы самое время для эльфа перерезать веревку о камень.
  - Хренушки! - зашипел я, вытягивая руки.
  Вцепившись в веревку, я из последних сил полез наверх. Шипя сквозь зубы, я подтягивался, обжигая руки о растягивающуюся веревку. Я успел забраться на карниз до того, как она лопнула. Мне опять повезло, Император бросил монетку Удаче, в уплату за мою жизнь.
  Я несколько минут лежал на карнизе, оставив ноги висеть над пропастью. Пепел падал на закрытые глаза, раздражая нежную кожу век. Но мне было хорошо, я не хотел шевелиться.
  Грудь болела, наверняка несколько ребер сломано. Не страшно. Жив!
  На камне было так спокойно, подземный толчок сбросил с карниза кусочки пемзы. На этой лежанке я мог бы вечность лежать, впитывая кожей тепло. Я мог бы заснуть - в таком умиротворении пребывал мой разум. Тепло в камне легко поддавалось преобразованию, я его поглощал, пополняя собственные запасы.
  Ко мне неслышно подошел эльф, радующийся тому, что я помер. Наверняка он так и думал, о чем ему еще мечтать? Я резко повернулся на бок и открыл глаза. Эльф стоял рядом - я легко мог вцепиться в его лодыжку. Что-то этот парень меня нервирует, сложно чувствовать себя комфортно, когда кто-то желает твоей смерти.
  Я поднялся, стараясь не морщиться от боли в груди, отряхнул руки и громко зевнул, потянувшись.
  - Хорошо-то как! Неплохо полетали, а? - я подмигнул эльфу.
  Его брови слегка дернулись от удивления. Я засмеялся и поднялся, чтобы хлопнуть его по плечу.
  - Я же предупреждал. Со мной непросто.
  Похоже, до эльфа дошло, что я не какой-то там человечишка, впервые оказавшийся в пустошах. Да, у меня не было опыта - это видно всякому, но я живуч и могу за нос поводить даже Богов. В разумных пределах, эти могущественные не любят, когда люди сдаются сразу. Наоборот, чем сильнее насекомое трепыхается, тем интересней для паука. И он не будет рыдать, если добыча вдруг вырвется из липких пут.
  Стихийные Боги грубы, капризны и не уважают человека. Они стары как мир, потому не приспособлены к нашему миру. Без Императора древние Боги были бы забыты, сметены молодыми, которые более подходят нашему обществу. Каким бы тогда было магическое искусство, я не могу даже вообразить.
  Да никаким, поди...
  Я не стал более насмехаться над эльфом - скучно, - и пошел вдоль карниза, ища спуск вниз. Просто я не хотел показывать эльфу слабость, не желал, чтобы он видел гримасы боли. Украдкой я потирал грудь, но не тратил энергию, чтобы сразу же восстановить кости. Пеплопад усиливался, буря пропорола брюхо о вершины этого хребта. В сумраке может что-то скрываться, многие демоны предпочитают охотиться в такую погоду.
  Человек сейчас беззащитен. Мне бы сидеть дома, а не шастать по осыпающимся скалам, под пепельным дождем. Предполагалось, что вулканы ответят выбросами лавы, а не пепла. Бог предпочел иначе распорядиться своими возможностями и пригласить на праздник большее число гостей.
  Облако шло на юг, по моим прикидкам, ветер вскоре направит его на восток. Точно - доползет до Антуатуков, а может и до побережья. Стихия не на шутку разбушевалась.
  Значит, нам следовало идти строго на юг, чтобы как можно скорее разойтись с бурей. Легко сказать... Сейчас у меня был ориентир: от хребта следовало идти строго вниз. Это и будет южное направление. Но далее дорога не будет прямой, нам придется обходить завалы. И не факт, что мы пойдем в верном направлении.
  Карниз перешел в пологий склон каньона, с него можно было осторожно спуститься на дно. Я остановился у края, размышляя, как лучше поступить. Тут наверняка протекал ручей, теперь уже полностью засыпанный пемзой. Исток располагался на западе - в ту сторону, похоже, шел подъем. Если идти вдоль ручья на восток, то мы выйдем в низину, где нас могут подстерегать опасности.
  Зато ручей, это ориентир...
  Подошел эльф, я оглянулся. Мой спутник так же изучал русло ручья.
  - Исток там? - я указал на запад.
  Сквозь серый саван мой спутник видел намного лучше. Эльф всмотрелся в туманную пустоту и кивнул. Идти в горы нам не стоило, значит, только к низине. Там, может быть, найдем дорогу попроще или какое укрытие.
  - В низине тело останется без пищи, - неожиданно подал голос эльф, - только юг.
  - Думаю, он прав, - подал голос дух из урны.
  Онгор все еще с нами, какая радость.
  - О, ты снизошел до разговоров, - мое замечание относилось к ним обоим.
  - Не хочу переходить мост с тобой, - ответил эльф.
  Я рассмеялся. Ох, и повезло же мне, что аборигены такие глупые. Они свято верят в истинность только своих верований. Все остальное для них - заблуждение ничтожных существ. Мост, отделяющий потусторонний мир от мира живых, для эльфов был непреложной истинной. Они думают, что неверные тем же путем переходят.
  - Любая истина есть описанная слепцом картина, - сказал я для самого себя.
  Может быть, искал уверенность в этих словах. Многие теологи считают, что на конкретной земле правит определенный Бог, устанавливающий свои законы. Как и цари у народов! Тогда, подохни я тут, точно вынужден буду плясать на этом треклятом волосяном мосту.
  - Мудрость твоя не знает границ, - эльф поклонился, услышав мои слова. - Она завела тебя в эти пустыни и выведет к городу!
  - А ты, оказывается, пророк. Не знал!
  Я махнул рукой, намекая, что пора прекратить разговоры. Мало приятного вести светскую беседу под пепельными осадками. И дышать нечем, и рот терзают каменные частицы.
  Следовало бы послать эльфа изучать склон, но меня захватила злость. Выжимая едва собранные запасы энергии, гнев направил меня вперед. Я бездумно шагнул с карниза, приземлился на осыпающийся склон и начал медленно сходить вниз.
  Несколько раз я скатывался, выбрав не тот камень, но недолго катился по камням. Эльф всякий раз останавливал мое падение, натягивая веревку. Еще бы! Сорвись я, он так же покатится вниз. Меня защитит нагрудник, а эльфа камни обдерут до костей. Не поможет и урна с прахом.
  Я в очередной раз скатился и на этот раз долго кувыркался по склону, пока не затормозил коленями о выступающий камень. Передыхая, я ожидал спутника, готовя речь.
  Эльф появился из тумана, осторожно пробуя ступней острые камни. Изящно, словно танцуя, он ступал вниз. Никаких проблем этот спуск для него не составлял: склон пологий, изобилующий огромными камнями. Эльф не торопился, без обуви больше обращаешь внимание на то, куда ступают твои ноги.
  - Где тебя демоны носили?! - сквозь зубы спросил я.
  Больше потому, что у меня болели колени. Острая боль не проходила.
  - Я тут рискую из-за тебя жизнью! Глупый варвар!
  - Прости меня, господин.
  Никакого раскаяния в глазах эльфа не было, но и злорадства тоже, что странно.
  - У плети будешь вымаливать прощение, - проворчал я, поднимаясь.
  Немного потоптавшись у камня, я размял ноги и продолжил спуск.
  - Позвольте мне, господин.
  - Да пошел ты.
  Из нас выйдет прекрасная пара, хоть сейчас играй свадьбу. Все атрибуты семейной жизни: ругань, взаимная ненависть и презрение, желание избавиться от спутника. Я злился на эльфа, потому что он был более приспособлен к окружающей местности. Где он проходил легко, мне приходилось бороться за каждый шаг.
  Это его земля, он принадлежит этой местности. Само тело эльфа говорило обо всем этом. И не поспоришь, человек не приспособлен к Огненному Кольцу. Представители моей расы могут совершать краткие вылазки в пустоши, но не смогут тут выжить, если буря внезапно выползет из-за гор. Вот Антуатуки могут! Их городские родичи... не думаю, но после тренировок их шансы на выживание повышаются.
  Конечно, я злился, завидовал эльфу. Вот ему-то судьба подарила прекрасный инструмент, я вынужден пользоваться этим ненадежным мясом. Если бы можно было захватить чужое тело, не повредив собственную душу, я бы совершил этот грех. Соблазн слишком велик, с ним невозможно бороться.
  На этом склоне да и на любом другом в пустошах легко сломать или вывихнуть ногу. Да просто свалиться вниз, приземлившись лицом в жаждущие крови острые камни! Не проблема! Но Император берег меня, я добрался до ручья без серьезных травм.
  Про эльфа можно ничего не говорить. Этот засранец легко сбежал вниз и прыгнул с разбегу в темное месиво, бывшее ручьем. Его босые стопы погрузились по щиколотки во влажный пепел. Раз он не закричал, то не пропорол подошвы, и никакая тварь не поджидала его там.
  Везунчик.
  Эльф нагнулся и, что-то шепча, прикоснулся ладонями к поверхности ручья. Что-то из их суеверий, про святость проточной воды.
  - Чем тебе тот фонтан не понравился у провала? - громко, чтобы он услышал, спросил я.
  Я буравил его спину, ожидая ответа, но так его и не получил.
  - Что? - я развел руками. - Ну, как знаешь! Хватит трястись над этим болотом!
  Дернув за веревку, я заставил эльфа последовать за собой. Чуть ниже по течению чернели едва видимые под пепельным дождем камни. Похоже, это одна из лавин, достигших подножья. Купаться в мерзкой грязи я не собирался, потому решил перебраться на тот берег через этот завал.
  Предметы проступали сквозь завесу медленно, выплывали словно из тумана. Огромные валуны исчезли, древние скалы пропали, пепел не пощадил ничего, воцарившись на этой земле. Со своей свитой он тиранил путешественников, не давая им свободно вздохнуть.
  Призрачный мир жил по своим законам, непонятным для простых смертных.
  Хруст камней, шелест осыпающейся породы, а остальные звуки пропали. Тяжелый грохот извержения слился в долгий гул, напоминающий о кряхтении огромного существа. Этот звук был далеким, едва слышимым, что усиливало впечатление нереальности.
  Я ущипнул себя, чтобы проверить, что это не сон. В моменты сильного напряжения легко можно потерять себя; разум рухнет, утонув в собственных фантазиях, где нет боли и страха, только покой. Я буду продолжать движение, но при этом оставаться на месте. Мир не сдвинется, так как я нахожусь в духовном плане.
  Все было настоящим: и вкус камня, скрипящего на зубах, и монотонный гул взрывов, и змеиный шелест лавин, сползающих с насестов на дно ущелья. Но так легко обмануться, не имея крепких ориентиров. Многие маги боятся темноты, потому что их мысли призывают демонов. Особенно в моменты, когда их организм ослаблен, разум подвергся испытаниям.
  Общая усталость ослабляет плотины самоконтроля. Небольшой напор на них - и как рванет! Паника воспользуется навыками мага, чтобы создать воображаемого монстра.
  Шутка, что все будущие маги в детстве пугались чудовищ, скребущихся за стеной, не совсем и шутка. Если бы люди об этом знали, они бы давно избавились от магического искусства. Правда, это не спасло бы цивилизацию от проблемы. Тут требовалось нечто иное - заставить всех поверить, что демоны и духи всего лишь сказка. Их выдумали хитрые жрецы, чтобы стричь глупых овец.
  Это может помочь, при условии, что все расы будут свято верить в эту теорию. Сила мысли способна творить чудеса.
  Я чувствовал себя неуютно, находясь под бесконечным пеплопадом. Но буря и не бурей-то была - ветер ленился играть с падающими продуктами извержения. Медленный, ленивый танец песчинок завораживал и усыплял. Вместо паники я мог просто уснуть, что было ненамного лучше.
  Как тогда на холме, собираясь штурмовать пирамиду, я мог проскользнуть сквозь границу реальности. И снова оказаться в мире духов, где мне может повстречаться недобрая нежить, свободно пользующаяся своими силами. Этого следовало исключить и остаться в реальности.
  Боль уже мало помогала в борьбе, я к ней привык! Наконец-то. Облегчение принесло лишь новую проблему. Потому я начал монолог, переключаясь в случайном порядке с одной темы на другую, меняя язык, как Император на душу пошлет. Эта методика заставляла напрягать разум, концентрировать его на одной задаче. Я всячески старался избежать монотонности, которой было пропитано окружающее пространство.
  Мне уже не казался пир Кузнеца таким уж страшным. Там горит жизнь, буйствуют краски! А здесь же в ущелье все смолкло, и даже Смерть позевывает.
  Затишье легко объяснялось тем, что огненное пиршество поглотило энергию из окрестных холмов. Потому пространство казалось таким пустым и лишенным намека на жизненные циклы. Ни костей, ни трав или мха, даже вырванных из почвы деревьев - следствие гнева стихии, - и того не было! Только безликие нагромождения камней, едва проглядывающих сквозь серое ничто.
  Скорей бы ветер утащил эту мерзость подальше, надолго меня не хватит. Молоть языком, когда в рот летит пепел, по черепу стучит пемза - невелико удовольствие. Да и стыдно! Не стану же я объяснять эльфу причину своего неразумного поведения. Этот варвар все равно ничего не поймет, магия для них полна священного смысла, ритуализированный процесс обращения к духам за помощью. Эльфы предпочитают свои духовные силы не растрачивать на боевые заклятия, просто не приучены к такому разбазариванию.
  Мы перебрались через завал, оказались на крутом берегу. Там могли оказаться и непроходимые горы, и спасительные тропы, разглядеть что-либо не удавалось.
  Я задержался на миг, развязывая узел на веревке. Освобождая эльфа, я старался не смотреть на него, но и не отворачивался. Продолжал бубнить, на этот раз вспоминая ораторские упражнения. Я усложнил себе задачу, изменив каждое второе слово в упражнении на аналогичное из другого языка. На удивление не сбился, хотя задача была сложной, и северный язык всегда плохо мне давался. Тем более у бородатых десятки диалектов, наречий и тому подобного.
  Эльф казался напряженным, потому я старался не прикасаться к нему. Случайное касание может быть воспринято им как попытка нападения. Последствия будут плачевными для меня. Лекарства пошли на пользу эльфу, энергия огнелистника передалась ему. Он был свеж, силен и готов к победам. А я измотан и больше походил на пожеванную тряпку.
  Убрав веревку, я направился на юг, строго перпендикулярно руслу ручья. Через десяток шагов я потерял его из виду, но старался идти, никуда не сворачивая. Берег плавно переходил в низкий холм, заставленный громадными глыбами природного происхождения. Участки с бритвенными камнями я обходил, их было немного.
  Я сбился с ритма, запорол упражнение, и вновь сменил тему - описывал эти камни, выплывающие кораблями из туманной дымки. Но недолго развивал эту мысль, потому что вскоре перестал чувствовать вкус и запах пепла. Может быть, просто привык к нему, а может - мое сознание перестало его воспринимать. А там достаточно сделать один шаг, чтобы оказаться посреди пустынной гавани, укрытой влажным туманом.
  Некоторые темы приходилось просто избегать. Например, о демонах, о темных Богах и других опасных для человека вещах. А эти темы наиболее развернуты в человеческом творчестве, ведь страх самая сильная эмоция для большинства. Таких ничтожеств удовлетворить может только страх, иные чувства притуплены и не изучены. Многие люди прожигают жизни, поклоняясь только одной идее.
  Холм с монолитами остался позади, мы вышли на ровную площадку, оставшуюся после прохода лавы. Нам повезло, и лава не оставила после себя хаотичного нагромождения острейших камней. Вулкан недавно по его меркам занимался формированием этой равнины, растения не успели на ней укорениться. По крайней мере, такие растения, которые были бы заметны под слоем пепла. Наверняка тут был мох, быть может, папоротники, но теперь перед нами растилась голая серо-коричневая пустошь.
  Мы прошли эту безжизненную равнину насквозь, так и не наткнулись на какие-нибудь признаки жизни. Я был бы рад даже костям давно съеденного зверя. На равнине не было никакого укрытия, кроме неглубоких выбоин и трещин в земле. Искать же лавовые туннели я не мог, просто не чувствовал их под слоем пепла. Давно погасший огонь практически незаметен для внутреннего взора, он выгорает полностью, съедая и свои собственные следы.
  После прохода огня остается только обновленная почва, чистый камень или безумная порода. А этого на проклятой равнине и так предостаточно.
  Попадались плоские, вылизанные валуны, которые так же не годились. Еще далеко до захода, но я уже начинал страдать от холода. Одежда не могла сберечь тепло, слишком она пострадала после извержения. А мой спутник вообще нагишом путешествует, его бы с радостью приняли в гарем одной из южных цариц.
  Я остановился, прекратив монолог, и дождался эльфа. Он появился через мгновение, выплыв из пепла. Уже не так изящно, как раньше.
  - Замерз? - спросил я.
  - Нет.
  - Да ты что?! А чего глаза такие тусклые, поминаешь родичей загубленных?
  О, сразу оживился! Глаза так и загорелись, зато в остальном он никак не выказывал гнева. Даже лучшие торговцы не могут совладать с мимикой... да и зачем им это? Моменты, когда надо хитрить и лгать, редки. Обычно работа торговца рутинна, не смотря на все опасности этой профессии. Торговцы чаще, чем воины подставляют свои шеи под удары разбойничьего меча; постоянно рискуют, седлая деревянных коней. Привычка выработала презрение к опасностям.
  - Холодает, - сказал я, - нам нужно укрытие.
  Ответом мне было молчание.
  - Ты нашел не самое лучшее время, чтобы характер показать.
  - Мой господин получает лишь то, что желает получить, - эльф издевательски поклонился.
  - Тогда прекрати дрожать.
  С ним не имело смысла разговаривать. У аборигенов странное мировоззрение, их благодарность весьма странная. В первые годы оккупации эльфы поднимали мечи на торговцев, что привозят зерно. И ведь наши не продавали еду, а бесплатно выдавали ее общинам! Казалось бы, зачем рубить руку, которая кормит?! Но эльфы таким образом благодарили нас. Сражаться можно только с равным, они считают. Ничтожеств они не удостаивали чести быть убитым клинком из вулканического стекла.
  Сейчас традиции полностью соблюдают единичные представители этого народа. Кроме кочевников и нескольких родов, проживающих в горных районах, аборигены сочли нужным отказаться от некоторых догм. Голод вынуждает гордость заткнуться - известная правда.
  Мне повезло со спутником: его клан как раз промышляет грабежами в горных районах на западе. Любой цивилизованный человек просто мечтает, чтобы его жизнь берег такой щедрый на жестокость субъект! Жизнь как таковая для этого народа не имеет большой ценности, у них процветает что-то напоминающее культ смерти. Не в том понимании, в котором мы воспринимаем это словосочетание, но все же. Нынешнее тело для эльфа Кольца лишь милевый столбик на дороге, спускающейся в чертоги Богини.
  Я спас этого парня, но ценность моей помощи не в том, что тело эльфа продолжит жрать и срать. Ценность в душе, которую я вырвал из черной пирамиды и очистил от грязного ритуала. Скверна не могла покинуть эльфа полностью, но я вытащил его голову из болота. Тут помог огнелистник, своей силой прожегший дыру в черной занавесе зла.
  Эльф получил возможность спасти свою душу, потому и не отказывался от заветов предков. Убить меня просто, я слаб и беззащитен, но моя смерть не освободит его. Узы зла поработят душу эльфа, исказят его разум и превратят в чудовище ночи. Не той ночи, которую любят хищники, а мерзкой, черной скверны, пожирающей цивилизации.
  Да и полетали мы неплохо, я повеселился, но варвар никогда прежде не пользовался подобным заклятием. Знакомых магов у этого горца тем более не было, они презирают наше племя, как лучников. Честный воин страшится всякого, кто бьет издалека, потому и обличает стрелков как трусов.
  Мысли эльфа смущены отвратительным нашептыванием зла, предлагающим закрыть глаза на традиции и на время отвернуться от Богини. Под пепельными осадками, говорят нечестивые мысли, никто не увидит этого грешка. Подчиняться же человеку больший позор, который не скрыть от старейшин.
  Но парень не дурак, раз не дает своим желаниям воплотиться. Он понимает, что путь во тьму начинается в душе. Его Богине плевать на такие мелкие проступки, вопрос "как поступить" важен только для смертного сына Бэлуа.
  Прикончить бы этого больного на голову варвара, да не могу. Ведь это тоже грех, пусть и иной. Убийство само по себе ничего не значит, тем более негражданина. Варвар с юридической и моральной точки зрения не принадлежал раньше Императору. Но я спас его и, будучи лишь инструментом, исполнил волю Владыки. Эльф принадлежит ему, а знания эльфа принадлежат Мудрому Богу. Как и те свитки, что я тащу, надрываясь.
  Порой это служение выматывает, но без него я не мыслю своей жизни.
  Цель, чем недостижимей она, тем лучше! Простые удовольствия вскоре приедаются человеку. Великие развратники становились такими только благодаря оргиастическим культам. Простые же пьяницы топили свою жизнь в трущобных кабаках - ни о какой вере или удовольствии тут не может быть и речи. Просто безыдейная жизнь, конченая, хотя тело продолжает существовать и требовать.
  За пустынной равниной, так хорошо стимулирующей мыслительный процесс, располагались поля разбитого камня. Они образовались после прохода потока лавы, неравномерно застывающего по всему течению. Выбросы лавы оставили ужасные каменные завалы, похожие на легион безумных ножей.
  Острые куски породы, лишь в некоторых местах облизанных лавой, выступали над поверхностью, создавая непроходимые заслоны. Болтать в этом месте я уже не мог, старался не сбиться с дыхания, тщательно просматривая почву под ногами.
  Легко было угодить в неприметную яму, образовавшуюся после прохода лавового языка пустоту. Свод таких пустот порой не толще пальца и обильно присыпан пемзой. Но в этом месте можно было наткнуться на укрытие, главное не проглядеть его.
  Я думал, что иду точно на юг. На тот момент я не мог проверить правильность направления. Да это было не так важно, правильней было бы оставить пепельную бурю и выбраться на спокойный участок, где светит солнце. Пепельные осадки стали не такими интенсивными, ветер шел перпендикулярно к нам - и не ветер даже, а просто движущаяся воздушная масса. Если я смог ее почувствовать, пусть так слабо, то мы действительно вырвались на свободу.
  - И от огня ушел, и от пепла, кто на очереди? - пробормотал я.
  - Радость кличет беду, - ответил шепотом эльф и сплюнул.
  Глупый суеверный варвар, пусть хоть всю дорогу жертвует влагу, это его право. Я же оценивал ситуацию с точки зрения разума: погода успокоилась на самом деле. Возможно, что завтра мы уже увидим восход.
  Эльф догнал меня и, выставив руку в сторону, произнес:
  - Туда!
  Его пальцы указывали на серую стену, за которой проступали призраки скал. Я не хотел ударять в грязь лицом и пожал плечами.
  - Пойдем тогда туда.
  Через пару минут мы набрели на овальную пещеру, уходящую под землю. Внутри скопилось много пепла, но выступающий козырек укрывал вход. Даже если ночью пеплопад усилится, духи не зароют нас. Я бы в таком случае предпочел кремацию.
  - Топливо? - спросил я у эльфа. - Нам нужен огонь.
  - Камень греть будет, - эльф протиснулся мимо меня и бросил презрительно: - господин.
  - Ты ведешь себя как ребенок, - покачал я головой.
  - В чем проблема, господин?
  - Если решил называть меня господином, то вставай на колени, обнажай ягодицы. То мое право.
  Это его проняло, такого оскорбления эльф не переживет, но не посмеет без моего приказа даже живот себе вспороть. Так что в его интересах прекратить ерничать и нормально со мной разговаривать. А то ведь я могу и в самом деле счесть себя господином, владеющим непокорным рабом.
  Я сполз в пещеру следом за эльфом. Внутри было тихо, темно и тепло. Пещера напоминала конус ввинченный в землю, встать в полный рост можно только у входа. Потолок щерился каменными сосульками, представляющими серьезную опасность. Отбить их рукоятью ножа не удалось, я бросил свои мешки в дальний конец пещеры, чтобы их не засыпало пеплом.
  Камень там был теплым, но безопасным для старых свитков.
  - Это, конечно, не библиотека, но лучше уж со мной, чем в пирамиде, - прошептал я, прикоснувшись ладонью к мешку.
  Эльф сел на корточки у противоположной стены, урну и свои вещи поставил рядом с собой и облокотился на дом Онгора. Я же занялся ревизией наших запасов. Раз мы нашли укрытие, то пора было позаботиться о пропитании. Без света можно было даже не приступать, но я не стал тратить свои силы.
  Зачем, если пол пещерного дома столь тонок, что пропускает жар. Я сдвинул мешок в сторону и вытянул руку, чтобы нащупать трещину в задней стенке. Нащупал ее, примерно представил размеры. Затем, я послюнявил указательный палец и нарисовал вокруг трещины два огненных символа и связал их.
  Через мгновение из трещины забрезжил свет.
  Эльф его сразу же заметил и испуганно подскочил, готовясь выбежать наружу.
  - Это сделал я, магия не нарушит целостности камня.
  Эльф едва сдержал вздох облегчения, а я не стал ему говорить, что немного приврал. Никогда не знаешь, как повлияют магические манипуляции на шаткую структуру. Энергия в этом месте нестабильна, учебные пособия советуют не трогать ее.
  Я ослабел, потерял много сил, и мне требовалась пища. Как тут без света обходиться? Я хотел восстановиться как можно быстрее, чтобы не чувствовать себя столь зависимым от спутника. Из еды у меня сохранилось несколько десятков бобов да небольшой кусочек сушеного мяса. Все остальное, как говорится, крысы погрызли. Со дна я выгреб немного растительной трухи, оставшейся после огнелистника - до сих пор не вытряхнул.
  Шелуху от цветов я аккуратно стряхнул в пустую склянку. Растение могло отразить подземный огонь, тогда все мои свитки моментально превратятся в головешки.
  - Почему ты не предлагаешь использовать это топливо? - я повернулся к эльфу.
  - Какое еще?
  - Да вот свитки эти.
  - Хм, - он почесал подбородок, - хорошая идея. Я думал об этом, но не собираюсь забирать твою жизнь.
  - Как великодушно с твоей стороны.
  - Ты ничто, - фыркнул он и отвернулся.
  С минуту он молчал, но затем заметил как бы между прочим.
  - Без еды человек не выживет в пустошах, слишком слаб.
  Да, человек слаб, потому ему так часто требуется отдых. Я прислонился боком к стене, сполз по ней на пол, чувствуя, как приятное тепло согревает мой измотанный организм. Это тоже еда, пусть и не такая полезная, как мясо убитого зверя. Без тепла ночь убила бы меня, а возможно и эльфа. Она сильна, когда небо становится подобным земле.
  Я мог дышать, находился в теплом месте. Сон набросился на меня мгновенно, разрывая разум на лоскуты. Я поплыл и оказался на полу пещеры, свернувшись под алеющей трещиной. Не было сил, чтобы нарисовать защитные знаки или вытащить из мешка теплые вещи. Я не прикоснулся к меху с водой, хотя очень хотел пить.
  Эльф остался наедине со своей совестью.
 

Глава 15. Ценности.


  Сквозь сон я слышал напрягающий шорох босых стоп, которые то приближались, то удалялись. Может быть, это была фантазия измученного разума, последняя мысль, за которую он хватался, когда тонул в ночи. Дрожь земли не столь нервировала, как присутствие опасного существа рядом. Против обрушения я ничего не мог выставить, а вот с эльфом справился бы.
  Мой спутник полагал, что я сплю мертвым сном, но это было не так. Я не могу управлять сновидениями, как некоторые, но способен разделять сознание. И спать, и анализировать, причем не только увиденное во сне. Я воспринимал информацию от рецепторов, поддерживающих мое сознание в напряжении. Страх не давал погрузиться в сон полностью.
  Я не выспался, но проснулся посвежевшим и готовым к походу. Отчаянно зевая, я откупорил бурдюк и сделал робкий глоток. Вода была солоноватой на вкус с мерзким привкусом земли.
  - Вот он вкус горя! - прохрипел я.
  Пить отчаянно хотелось, но я не смог заставить себя выпить более глотка. Похоже, что вода была вредной, но другой у нас не было.
  - Утолишь жажду?
  Эльф был рядом, все на том же месте, сидящий в позе гордого орла. Такого тощего, облезлого, но гордого, демона ему в печень, орла! Пить этот гордец не пожелал, помотал головой и отвернулся.
  - Другой жидкости у нас нет.
  - Вы люди настолько умны, что способны в море мочой утолиться, - тихо сказал он.
  - У каждого свои наклонности, а других развлечений на плоту нет. Вот и возбуждаемся всячески.
  Он странно на меня посмотрел, не понимая, шучу я или нет. Ну, я как всегда. Отвык от общения, тем более с наивными варварами.
  - Хочешь сказать, что вода пропала?
  - Н-нет, - нехотя выдавил эльф.
  - А, понял! Ну, возьми этот бурдюк, считай, что нашел его, - я пнул другой живот, который не был осквернен моими губами.
  Так-то я каждый облобызал в свое время, но эльф этого не видел, так что мог сохранить достоинство.
  - От людей ничего не надо, - скорчил он презрительную мину.
  - Заткнись и пей, а то и тебе объясню, насколько полезна переработанная соленая жидкость.
  Медленно поднявшись, словно его глаза и не сверкают при взгляде на воду, эльф приблизился ко мне и "нашел" свой бурдюк.
  - О, какая находка! Что ж я такой раззява да проглядел?! - цокнул языком я, делано удивляясь. - Только истинный сын пустыни мог найти воду раньше человека! Я сражен на повал твоими способностями и требую наградить тебя!
  Эльф откупорил бурдюк и пил все время, пока я издевался. Он бы и рад погневаться, да водичка так славно ласкает иссохшее горло. Ни о чем кроме питья он думать не мог. Так и хлебал, пока не ополовинил живот.
  - Как тебя звать? - спросил я, когда эльф напился вдоволь. - Ну, не свистом же тебя подзывать.
  - Как господин пожелает...
  - Сейчас я точно расчехлю свое орудие, и ты полностью удовлетворишь господина, хочешь, а? Давай не прикидывайся мальцом, веди себя как разумное существо. Хотя сложно от варвара добиться чего-то разумного, я понимаю! Но все же...
  - Пес. Зови так, - перебил он.
  Я хмыкнул, да... с воображением у аборигенов туго. Я так и понял, что мой скрытный друг не простой крестьянин и даже не наемник, но не стал допытываться. Ценность этого трофея станет приятным сюрпризом для меня по возвращению в город.
  Эльф прищурился, заметив мою насмешку. Вот только он неправильно интерпретировал мое веселье. Думал, что я насмехаюсь над священным для его рода именем. А я смеялся только над тем, какие же эти благородные эльфы тупицы.
  Нет, надо было Императору их огнем и железом принудить к повиновению, а не дипломатией. Так было бы лучше и быстрее. Эти глупцы не созданы для хитростей и не умеют юлить.
  - Ну, что ж, Пес, - усмехался я, - будем звать тебя так, раз ты пожелал скрыть свое - настоящее имя! Меня же зовут Нотат из рода Теллалов. Ну, а личное имя хер ты получишь!
  Я с ним закончил и приказал отправляться на пост, стеречь прах Онгора. Дух мага был тих и не являлся к нам, но присутствовал поблизости. Он прогуливался по окрестностям, чего не мог сделать столько десятилетий. Я чувствовал его радость от ощущения свободы, но присутствовал и страх, что он не сможет вернуться домой. Клятвы особенно сильны для духов и демонов, в отличие от живых существ.
  Уже странно, что Онгор мог думать о чем-то, кроме своей клятвы. Обычно духи в его состоянии утрачивают личность, полностью отдавшись одной идеи. Потому призраками становятся жестоко убитые или самоубийцы - предсмертные ощущения не перебороть даже священными ритуалами.
  У старых родов духи предков так же представляют опасность. У них остается только зависть. Необъяснимая зависть к живым, дышащим и вкушающим сладкие плоды. Духи этого лишены, но не понимают. Остается только слепая зависть, оборачивающаяся гневом.
  Что поделать, человеческие мысли сильны, способны создать и демонов, и Богов, и загробный мир.
  Я же ожидал иного, настоящей метаморфозы, а не продолжения псевдо жизни, ущербного существования. Невозможно умереть и сохранить свою личность, потому необходимо умирать, как в архаичные времена - полностью изменяясь, становясь иным существом.
  Правильно умереть - это тоже наука! Вот эльф мог бы много об этом рассказать. Их народ, конечно, тоже пошел по ошибочному пути, рисуя себе прелести загробной жизни. Священная земля воинов, расположившаяся у престола Богини, царствующей Ночи. Но в это место уходят только мужчины, да и то не все.
  Я подошел к выходу из пещеры, желая поговорить с Онгором. Выбравшись наружу, осмотрелся: видимость улучшилась, на каменистом плато был полный штиль, и ветер не тревожил легший на камень пепел. Это хорошо, это отлично!
  Наконец-то можно надышаться до боли в груди! Почувствовать свежий, лишь слегка замусоренный частицами воздух. Энергия неба была слаба, движение едва заметным и не годным для питания. Я не находил источника, какого-нибудь дохлого вихря, которым можно было восстановиться. Но сам воздух уже был питанием.
  После дня под пеплопадом воздух казался свежим и полным жизни.
  Кроме камней на плато росли одинокие кактусы и сухие колючки - о, топливо! У меня была емкость, в которой можно вскипятить воду, бросить туда бобы, мясо и огнелистник. Суп будет сытным и полным энергии, благодаря растению. Наверняка эта шелуха успела напитаться подземной энергией. Растение лучше ее воспринимает через корни, но даже сухие листья способны поглощать подземные энергии.
  Придется эльфу помахать рукой Гордости и откушать со мной из одной емкости. Я честно поклянусь, что это не будет братанием. Ведь мне необходимо как-то расположить его к себе. Этот норовистый ключик откроет много закрытых от чужеземцев дверей. Что-нибудь придумаю, я могу даже демона уговорить поцеловаться со своим задом. Справлюсь и с эльфом.
  Новый воздух - новые возможности. Я не мог отказать себе в удовольствии распланировать, как распорядиться добычей.
  Онгор почувствовал, что я желаю с ним переговорить, и появился у входа. Все такой же бесцветный, как и прежде.
  - Ну, рассказывай, приятель, - сказал я.
  - О чем ты хочешь узнать? - призрак пошел рядом со мной.
  Я отправился бродить по пустоши, чтобы собрать топлива для костра. Сухие веточки прогорят быстро, но, думаю, мы сможем вскипятить воду.
  - О демоне, о пирамиде, да все, что ты узнал! - ответил я.
  Изо рта с каждым словом вырывался пар, утро было холодным, предвещающим ненастье. Да, нескоро мы увидим солнце, не сможем погреться в его ласковых лучах. Будет дождь или град, что тоже хорошо. Вода необходима, и к тому же прибьет пепел к земле.
  - Как ты смог сохранить себя? - припомнил я вопрос, который меня интересовал. - А то прошло столько времени, а твоя личность не повреждена.
  Призрак пожал плечами, сказав:
  - В этом нет моей заслуги.
  - Понимаю. Искаженные хотели сохранить тебя и твои умения. Ты бы им пригодился.
  - Ты пришел вовремя, - согласился мертвый маг.
  - Своевременно, - поправил я. - Давай, рассказывай, что там видел.
  Пока я обходил плато, Онгор говорил. Вкратце он описал процесс создания печати, которую я разрушил. Рассказал и о демоне, его теле. Я мало что понял из этого рассказа, все же не моя специализация. Решил потом записать его подробный отчет, чтобы разобраться, когда будет время.
  Особенно интересным был демон. Личность его не была установлена, силы - неизвестны, но вампиры все равно открыли ему путь в материальный мир. Они рассчитывали, что могут связать демона, использовать его силу для себя. И будь я проклят, если у них это не получилось.
  Сами бы искаженные не смогли этого сделать. Обычно такими существами становятся неудачники, пусть даже носящие звание мастера магии. Их силы ограничены, знания недостаточны - такие маги обычно перебиваются случайными заработками, работают в дальних селах по приказу Гильдии. Они никому не нужны! Неудивительно, что подобные ничтожества с радостью принимают искажение. Ритуал становится для них спасением, возможностью самоутвердиться.
  Тем более эти забитые неудачники только и мечтают о том, как бы причинить кому-нибудь боль.
  Остальные же искаженные были ничуть не лучше. Редкий сильный индивид переживает ритуал, если внутри него нет червоточины. Лучшим материалом для изменения являются существа, чьи стремления намного превосходят их возможности. Таким только дай силу, они сразу начинают бесчинствовать.
  Онгор рассказал о ритуале, хотя меня эта информация не очень-то и интересовала. В моем учебном заведении ее не скрывали от магов, наоборот наставники считали, что вопрос надо всячески рассмотреть. Кто познал теоретически эту мерзость, уже не решится исполнить ритуал.
  У местных вампиров была своя специфика, но отличалась она только в незначительных деталях. Где-то предпочитают насиловать близких родственников жертвы, где-то просто выливают бочку мерзости на душу... где как...
  Но порой среди ничтожеств попадались настоящие самородки, вроде того демонолога, что добровольно прошел ритуал. Я не очень удивился, узнав, что он был соратником Онгора.
  - Полагаю, он-то мою душу и уберег, - грустно улыбнулся призрак.
  - Да, ты мог ему пригодится, - согласился я, срубая ножом колючие ветки.
  Дерево легко поддавалось, значит, было сухим. С магией разжигать огонь проще, но топливо все равно требуется сухое. Иначе затраты энергии не оправдаются.
  - И кто он был? - спросил я про демонолога.
  - Мастер Луций Кракс, вольноотпущенник. Добился высокого звания в Гильдии, но...
  - Связался с дурной компанией, начал пить, играть и покатилось, - со смехом добавил я.
  - Он всегда был отчужденным, больше занятый своими мыслями, чем проблемами коллегии. Его собирались исключать за запретные опыты, потому перевели в местное отделение Гильдии.
  - Рассчитывали, что он тут сам подохнет?
  - Ссылка, как и всех, - пояснил призрак.
  Я не стал спрашивать про жизнь самого Онгора. Во-первых, он мог этого не помнить, память духов весьма фрагментарна. Потому на суде показания призраков не могут являться доказательством - был такой процесс, вошедший в анналы. Я не хотел обращать внимание призрака на то, что его личность все же разрушается - он мог запаниковать, что ускорило бы процесс распада.
  Во-вторых, это не имело никакого смысла, а я уже начал замерзать и торопился назад. О морали я не думал, в пустошах культурные слои с человека быстро сходят.
  - Выходит, знания этого парня были обширны, раз он смог скрутить демона.
  - Столетия существования можно использовать для знакомства с умными книгами.
  - Какой соблазн, - вздохнул я.
  Мы возвращались к пещере, я нес небольшую охапку дров, а призрак блуждал в воспоминаниях. Надеюсь, он не убредет далеко, мне его донести до города надо и выжать всю информацию.
  Я слегка дрожал от холода, но не завидовал призраку, который был лишен плоти. Я слишком хорошо знал о том, что подобное существование есть лишь насмешка. Люди создают себе воображаемую загробную жизнь, а потом попадают в ловушку собственных мыслей и приходят в "слабые дни" к родственникам. Мучают, мучают их! Вынуждают потомков страшиться ликов предков. Лучше полностью исчезнуть, чем так изводить живых.
  К полудню будет ветер, я остановился у входа и оглядывал серое небо. Тучи полностью заволокли его от горизонта до горизонта. Высокие горы проступили на западе, не знаю, что это за хребет. Вершины гор не были освещены, снежная шапка не сверкала. Значит, пепельное облако накрыло большую территорию.
  Хорошо, что сейчас штиль. Вихри дали бы мне сил, надежду и направление, но их оседлал холод. Моя одежка не защитит от ветра, а еще с этим эльфом надо что-то делать. Бросать его я бы не стал, кто-то же должен тащить урну с прахом, тьма возьми!
  Я ускорил шаг, чтобы как можно быстрее прыгнуть в теплое нутро пещеры. Холодное утро освежало и бодрило, но у нас мало еды. Бесполезные сокращения мышц тратят много энергии, лучше уж отсидеться в теплой пещере. Сегодня будет спокойный день, если не считать возможного дождя, значит, вылезет зверье.
  Жрать страшно хотелось. Я мечтал о свежем горячем мясе.
  Пригнувшись, чтобы войти в пещеру, я остановился и задал вопрос Онгору:
  - А ты в городе-то не исчезнешь?
  - Я клялся передать добытые Знания, пока мой долг не будет исполнен, я не спущусь в подземный мир.
  Я кивнул, призрак всю дорогу до города будет тлеть, личность его рассыплется. Останутся только добытые знания, да память о клятве. Он умирал и все же понимал это, я ничем не мог ему помочь. Я не жрец, не Император, потому не могу освободить от клятвы. Мне было бы проще похоронить его урну здесь в пещере, обрушив вход. Но придется тащить ее до города.
  Спустившись в пещеру, я бросил дрова на пол и прижался спиной к теплому камню. Медленно я согревался, ледяные демоны захватили плато. Придет ветер, и они начнут резвиться, донимая уставших путников.
  Пес сидел на своем месте, чуть более хмурый, чем обычно.
  - Приготовь костер, - распорядился я.
  Нечего беречь этого парня, пусть тоже работает, раз жрать из одной емкости придется.
  - Если ты так сомневаешься во мне, то чего приказываешь тут? - неожиданно разъярился он.
  - Ты о чем?
  - Куда я исчезну от долга?!
  - А, ты об этом, - я махнул рукой, устало усмехнувшись. - Я не у тебя спрашивал.
  - А у кого?! - теперь пришел черед эльфа удивляться.
  - У своего члена! От холода он совсем скукожился, а в городе шлюхи. Что делать, если он исчезнет?! Кто погреет безполового?!
  Эльф как-то странно на меня посмотрел, вздохнул и украдкой сделал отвращающий зло жест. Принял меня за сумасшедшего или демонопоклонника, похоже. Многие варварские народы не обзавелись магическими профессиями только из-за своего страха. Любого сумасшедшего, который, по их мнению, разговаривает сам с собой, сбрасывают со скалы. Либо просто избавляются от опасного смертного, разговаривающего с бессмертными. Ведь демоны хитры, способны на многое, используя живые орудия.
  Образ я себе создал что надо! Загляденье просто! Пусть Пес боится, им так проще управлять.
  Я пригляделся к спутнику, он более не светился, как днем ранее. Как быстро этот эльф восстановился, обычно процесс реабилитации протекает долго. После магических ритуалов такой мощности многие до конца жизни не могут полностью вернуться в реальный мир. Так и живут на грани, постоянно подвергаясь опасности быть плененными демонами.
  Какими же способностями обладал Пес? Я страстно желал разгадать его, выжать все тайны, которые достались ему в наследство. Эльфы редко изучают магию в нашем понимании, но их тренировки направлены на то, чтобы научить контролю. Они способны управлять снами, своими мыслями - самое простейшее проявление этих навыков. И бессознательно эльфы постоянно применяют магию, они окружены аурой из сплетенных энергий.
  Пес восстанавливал свой кокон. Мне приходилось напрягать все силы, концентрировать внимание на едва заметном движении. Разгадать это искусство я не мог, потому что не видел. Все как в тумане... или под пеплом.
  Эльф поежился под моим взглядом и встал, собираясь выйти.
  - Тут водится что-нибудь? - спросил я.
  - Только сгинувшие авантюристы, - не оборачиваясь, ответил он.
  - О, ты так юморишь? Вижу, что вампиры неплохим чувством юмора тебя наделили.
  Я сознательно уязвил его, напомнив о ритуале. Пес мог тщательно скрывать свое горе, но я-то хорошо видел, как ему плохо. Воспоминания вызывали боль, которая подобно червю ела эльфа изнутри.
  - Найди чего-нибудь из еды, - приказал я и бросил нож. - Тебе нужна энергия, чтобы восстановиться. Я пока подготовлю место для костра.
  Нож звякнул о камень и зарылся в пепел, наметенный у входа. Эльф несколько мгновений глядел на опадающие песчинки, возвращающийся к покою слой пепла, потом подобрал нож. Кивнув, он вышел и пошел прочь от пещеры.
  Я покачал головой, вот его еще душевных проблем мне тут не хватало. Эльф хотел смерти и меня мог утащить за собой. В его голове замешено опасное варево из мыслей о долге, традициях и фантазий об освобождении от мучений. Пытка продолжалась, вампирский ритуал тем и хорош, что еще долгое время отравляет душу. Потому нет спасения для простых смертных, отрава их либо убивает, либо искажает.
  Пес - не простой эльф, обученный воин, явно из знатных. И неспроста я с ним встретился. Это путешествие обретало теперь иной смысл. У меня было время, чтобы подумать и проанализировать все факты.
  Меня использовали, причем довольно грубо. Подобное насилие я не терпел, так что одному человеку придется держать ответ.
  Но сначала мне следует выбраться из этих пустошей, добраться до цивилизации. Думаю, я смогу ускользнуть от смерти даже без помощи моего хмурого друга.
  Я занялся приготовлением завтрака: наломал дров для костра, приготовил трут и с помощью крови и знаков разжег огонь. На лавовом плато знаки работают намного быстрее, чем в иных местах. Им не помеха даже влажность, которой и не было в воздухе. Огонь сразу занялся и принялся поедать мои незначительные запасы дров.
  В центр костра я поставил железную чашку, в которую налил воду. Добавил мяса, огненную траву и бобы. Суп вскоре был готов, аппетитный аромат заполнил пещеру и заставил меня глотать слюни. Приступать к трапезе без эльфа я не стал, хотя стоило бы, чтобы проучить варвара. Его отношение мне не нравилось, он слишком большого о себе мнения.
  Дикарей необходимо жестко воспитывать, иначе они навсегда останутся при своем дерьме. Чистота цивилизации им кажется слабостью, недостойной славных воинов с грязным задом. Как будто их герои шли в бой грязными, все мифы рисуют иную картину. Но кого волнует? То ж мифы, нам лавры героев и не нужны.
  Вот и приходится быть жестоким отцом при непутевых детях. Как только Император справляется со всем этим?
  Я собирался избавиться вскоре от эльфа, так что не горел особым желанием возиться с ним. Вместе мы проведем не так уж много времени, меня больше интересовали его родственники. Двери в дом вождя открываются молодыми.
  Оставив завтрак кипеть на углях, я выбрался из пещеры. Эльф расположился на скале шагов в двадцати от нашего убежища и смотрел себе в душу. Пробуждающийся ветер испытывал его тело.
  - Да, тепла мы не дождемся, - пробормотал я, обхватив живот руками.
  В пещере было намного теплее. Нагрудник защищал мой торс от холода, удерживая тепло, но руки и низ не были защищены. Сегодня точно не следует выдвигаться в путь, дождемся, пока распогодится. Без еды, конечно, нам придется тяжело, но тепло намного нужнее. Оно-то и поможет сохранить силы, заменит еду.
  - Чего расселся, пошли жрать! - крикнул я.
  Пес не пошевелился, вмерз в свой камень, ставший якорем воспоминаний. Я бы оставил его, будь его состояние естественным. На медитацию это нисколько не походило.
  Ругаясь про себя, я побрел к нему, потирая на ходу руки. Пальцы моментально замерзли и плохо гнулись, утром холод сам еще не проснулся, а сейчас взялся за нас всерьез. Шкура моя не так прочна, как у северян. Мне ближе кипарисовые рощи, чем ельники в шапках на белом меху. Еще не лето, блуждать по горам могут только идиоты, вроде меня.
  Насест эльф выбрал чудесный - огромный округлый валун, не имеющий каких-либо выступов. Я по нему не мог взобраться, не пользуясь заклинаниями. А эльф как-то заполз на вершину, желая побыть в одиночестве. На стенку прям лез этот парень.
  - Слезай!
  Он не шевелился, прикидываясь замороченным. Но окружающее пространство на него никакого воздействия не оказывало. Слабенькие духи - намного слабее призрака из урны - были едва заметными даже для моего взора. Пес их ну никак не мог увидеть! А значит, никто его не околдовал, погрузив в сладкий самоубийственный сон.
  - Ну, как хочешь, - я пожал плечами и подобрал камень поувесистее.
  Эльф опустил взгляд и произнес емкое:
  - Что?
  - Вот думаю: а без смазки это залезет тебе в жопу? А то искаженные знамениты своими методиками. Мало ли, как они испытывали твою плоть.
  А он и не разозлился, молча спрыгнул с валуна и тяжело приземлился рядом со мной. Я услышал, как хрустнули его кости, и поморщился.
  - Не глупи, - посоветовал я, - никому твои страдания пользы не принесут. Всему миру насрать на произошедшее!
  Пес скосил взгляд, но ничего не сказал. Я начинал злиться на этого твердолобого осла.
  - Смерть, какая бы она ни была, остается смертью. Исход один, но... а, ладно! Топай за мной, и нож давай уже, - я направился в пещеру, слыша, как идет эльф.
  Всему виной проклятая погода. Было бы солнце, и мой спутник мог чуть оживиться. А эта серая муть даже на меня навевает уныние. Слишком хорошо я знаю такую погоду, заставляющую скрываться все живое.
  Весна разбудила жизнь на плато, но пепельная буря пригласила зима поучаствовать в празднестве. Разрушать так разрушать! Всеми доступными средствами! Боги не мелочились и использовали весь арсенал доступных им убийственных энергий. Незначительная мысль Великого способна привести в движение множество сил, обрушить лавину страданий на несчастных смертных.
  Но ветер это хорошо, он принесет хоть какие-то изменения. Начнется движение, знаменующее приход нового. Может быть, мой спутник чуть оживет. Все-таки скучно ходить с неразумным трупом по пустошам, он и на подколки не реагирует совсем.
  Мы вернулись в пещеру, где нас ждали умирающий огонь и миска с супом. Запах никуда не исчез, мой нос уловил бы этот аромат за две мили! После пытки пеплом любой посторонний запах покажется сладостным. Даже вонь разложения, любое изменение застывшего мира будет встречено мной с радостью.
  Новое извержение меня тоже порадует, если оно не станет причиной пепельной бури. Наелся я пыли этой и теперь долго не захочу возвращаться на север. И от побережья буду нос воротить потому, как рядом с ним проходит Восточная дуга, часть Огненного пояса острова.
  - Вот - это блюдо я приготовил! - указал я на миску. - Ложка одна, так что ешь первым.
  - Я не голоден, - эльф уселся на любимое место.
  - О, пес знает свое место. А скажи, если ты не голоден, то чего глазки блестят?
  - Болят глаза.
  - Кончай ломаться. Мне дело нет до тебя, но вместе мы сможем выжить в этой пустоши. Ешь давай.
  - Я не голоден.
  Я вздохнул и почесал затылок. Силой что ли заставить его есть?
  - Да, рабам часто питаться не надо, - пожал я плечами и уселся возле миски.
  Вооружившись ложкой, я демонстративно помешал варево. От аромата у меня проступили слезы на глазах, я украдкой стер их. Огнелистник все же весьма жестокая трава, но это мне даже нравилось.
  - Я не раб, просто не хочу есть.
  - Раз не хочешь, то раб. Искаженные сломали тебя, победили. Отказываясь от пищи, ты играешь им на руку.
  - Они мертвы, какая теперь разница? - Пес как-то напрягся.
  О, верную линию выбрал. Дикарей легко раскачать, сыграть на их эмоциях. Они не обучены словесным баталиям, грубы и недалеки.
  - Мертвы, но свои цели достигли, - я указал пальцем на собеседника, - они создали тебя! Ты продолжишь их род, прославишь дело нечестивцев.
  - Этому не бывать!
  - Да неужели?! Все начинается с малого, ты отрекаешься от жизни, но магия ритуала не позволит тебе умереть.
  Надеюсь, моя гадливая ухмылочка была по-царски гадливой. И я не врал, эльф действительно теперь не сможет очистить свою душу. Боюсь, что это клеймо он будет носить до конца своей жизни. Одна радость, что эльфы в Королевстве долго не живут, хваленое долгожительство их не спасает от хорошего меча.
  - Она этого и добивается, уж поверь. Чернота в тебе медленно расползается, подобно гнилой ране. Твоя душа уже источает этот запах.
  Пес поднялся и подошел ко мне, замер не зная, как поступить. Он боролся со своими демонами и склонялся к простому выходу.
  - Отпусти меня, умертви словом. Не желаю становиться подобным! - страстно попросил он меня.
  - Вот еще. Мне проблемы с тобой не нужны. Твой дух - я повторяю, тупое ты животное! Твой дух поврежден! Лишившись плоти, ты станешь призраком и на кого твое посмертное состояние обратит внимание, а? - я прищурился, склонил голову.
  - Последний, - согласился Пес.
  - Вот-вот, так что живи. Это приказ, это мое слово! И хватай ложку, теперь уж по своей воле.
  Эльф еще колебался, словно я не убедил его. Я, конечно, не оратор, не полководец, но эти дикари пасуют, встречаясь с умелым ритором. Уж задавить недалекого оппонента аргументами я всегда смогу.
  - Ну, что еще?! Ох, все ваши глупости... - Я поднял руку, излишне громко произнося: - Клянусь, что никто во всем свете, кроме Богов неба и подземного мира, не узнает о том, что ты разделил пищу с чужестранцем. Теперь доволен?! Ешь, глупый ты раб!
  - Не раб я!
  - Заткнись и жри. Кем назову, тем и будешь. Не зли меня.
  Наконец, здравый смысл возобладал. Эльф взял ложку из моих рук, опять стараясь не прикасаться ко мне. Трогать вещи чужестранцев эльфам возбраняется, если речь идет не о простом рыбаке. Они считают людей нечестивыми, потому что... потому что мы другие, не важно, что конкретно старики родов говорят о традициях Империи.
  Я понимаю, что парню хочется предаться сладостному самокопанию, выдавить свои душевные прыщи, понаблюдать, как вытекает гной воспоминаний. Но этим он может заняться позже, когда я верну заблудшего сына горюющему семейству. Вот радости-то будет! Пир горой, тьма их всех.
  Эльф медленно, неуверенно попробовал первую ложку. Может быть, полагал, что я пытаюсь его отравить. О магах среди дикарей ходит много слухов. Мои коллеги, конечно, способны украсть душу у смертного и запрятать ее в ларец, но мы все же не демоны. Душа слишком нестабильный носитель энергии, ею сложно управлять. Проще создавать искусственные источники энергии, связывать их в кристаллы.
  С духами даже некроманты предпочитают не связываться, хотя это больше их профиль. Они должны знать все о душах и о смерти! Ан нет! Боятся, подлецы, используют духов в своих ритуалах, направленных против посторонних, а сами не касаются.
  Живой пример - Пес. Искаженные постоянно существуют в страхе, что захваченные ими души вдруг поднимут восстание. Сильный слаб всегда, потому что его ограничивает собственная сила.
  За второй ложкой черпательная работа пошла живее. Эльф распробовал вкус варева, припомнил домашнюю еду - "бабушкины пирожки" - и уговорил свою половину супа за считанные минуты.
  - Мясо тоже ешь, половину так половину.
  Эльф не стал спорить и выловил причитающиеся ему кусочки. И все равно он выбирал те, что поменьше да похуже. Если бы я не знал, с кем имею дело, то подумал бы, что он меня уважает. Но Пес уважал не меня, а свои традиции, обязывающие исполнять сыновний долг.
  Ложку он обтер пеплом от костра, я усмехался, глядя на него. Его поступок вполне красноречив и потому весьма забавен. Традиции дикарей, их мировоззрение способны разозлить цивилизованного человека, но меня только забавляли. Эльф думал, что уязвил меня своим жестом, но ошибся.
  Честно сказать, я сам не хотел пользоваться этой ложкой после него. Потому выбросил протянутую ложку и выпил суп из миски. Мы с ним хорошо поняли друг друга, язык жестов универсальнее словесного.
  - Дождемся, пока погода будет лучше.
  - Ага.
  - Град, а может и дождь. Но не думаю, что Боги будут милостивы.
  - Вам виднее.
  Диалог никак не клеился, парень намерено не шел на контакт. Его можно понять, но я не хотел делать этого. Если оставить эльфа наедине с воспоминаниями, он точно свихнется. И тогда я не проснусь как-то по утру, моя история закончится раньше, чем планировали.
  Потому я говорил ни о чем, протирая миску. Я едва сдержался, чтобы не облизать ее, так хотелось есть! Желудок, приняв горячее, вдруг проснулся и забурлил, заурчал, требуя от повара добавки. Но больше у нас еды не было, придется голодать несколько дней. И я уверен, что это отвратительно скажется на моем здоровье.
  Я и так потерял много мяса, пока бегал по пирамиде и после ее крушения. Раны были серьезными, на восстановление кожи пошли запасы жира. Мышцы обмякли, руки потеряли силу. Исправный инструмент легко сломать, если пользоваться им не по назначению. А человеческое тело не предназначено для таких подвигов.
  Пальцы рук мерзли, несмотря на тепло пещеры. Это плохой знак, мои силы уходили на поддержание жизни. Энергия улетучивалась, подобно солнечному теплу осенью.
  - Да, это еще не спасение, - сказал я. - Борьба только начинается.
  - С Матерью бороться нельзя, с ней надо жить, - произнес Пес.
  - Я не могу так скоро приспособиться... к этому, - я стоял возле выхода из пещеры, смотря из-под бровей на грязную пустошь. - Мне остается только борьба.
  Погода менялась, что к лучшему. Ветер принесет новые проблемы, но к ним я был готов. Это моя стихия, с которой умею общаться, в отличие от огненной. Воздух посвежел, но из-за пепла нисколько не облегчал дыхание.
  Как бы в моих внутренностях цемент не схватился, столько пепла я надышался. Удушье я не ощущал, но наслушался достаточно историй, повествующих о страшной участи попавших в бурю путников.
  Световой день будет коротким, из-за туч на плато царил мрак. Довольно жуткое место, если оказаться на нем в первый раз. Я вздохнул, понимая, что дальше тянуть не стоит.
  Я испытывал трепет при мысли, что прикоснусь к древним книгам. Этих книг, быть может, уже несколько столетий никто не видел. Единицы еще помнят о существовании этих книг и грезят увидеть их вновь! Книги были погребены во тьме, брошены на растерзание демонам. Человеческий разум давно не касался их, не вступал в диалог с древними мыслителями. Мудрые слова, записанные в книгах, долгое время соседствовали со злой энергией, их структура могла быть искажена.
  И... книги могли изменить намерено. Поэзия тьмы сильна, искаженные умеют скрывать нечестивые слова среди ничем не примечательных.
  Книги могли представлять опасность, и я это понимал, но не мог более терпеть. Еще не факт, что я доберусь до города. Так чего тянуть?! Глупо было бы умереть, не удовлетворив свое любопытство. Иначе все это предприятие окажется глупой прихотью, так я хотя бы смогу оправдаться перед своей совестью, что не зря покончил с жизнью таким хитроумным способом.
  Эльф прав - для человека путешествие в пустоши является оригинальным способом самоубийства. Ведь я не охотник и тем более не абориген. А сейчас к тому же остался практически без снаряжения и припасов.
  Я направился к своим вещам, от эльфа не укрылось напряжение, сквозившее в моих шагах. Он ничего не сказал, только передвинулся ближе к выходу и принялся как бы от скуки вертеть в руке острый камень - еще одно доказательство, что мой приятель не так прост. Он наверняка догадывался, что эти спящие слова могут оказаться опасными.
  Потому он и не предложил бросить их в огонь. Я ошибался, что Пес с пониманием отнесся к моим прихотям.
  Каждая книга хранит в себе какую-то идею, точнее, лишь образ этой идеи, тень ее, потому что словами не выразить мысль. А мыслью сложно уловить масштабную идею. Но заряд этой идеи может как нанести вред, так и помочь человеку. В идеале в книгах будет храниться полезное Знание - наставление для мага, объясняющее принцип действия природного явления. Либо что-то подобное, вкусное для оголодавшего разума.
  Давно я не встречал подобных манускриптов. Не держал в руках древние свитки.
  Я повторно активировал символ огня, чтобы он осветил пещеру. Камень затрещал, трещина раскрошилась по краям. Из раны полилось алое свечение, пульсируя подобно току крови из артерии. В случае чего этот символ может уничтожить и меня, и зло из книг. Огонь всегда жаждет пищи, а тьма лучшая для него еда хоть и вредная, убийственная. Ночью огонь ярче, в подземелье он могущественнее.
  Красный свет пугал животную часть моего "я". Мое воображение рисовало сотни демонов, скрытых в свернутых листах книг. Они только и ждали момента, чтобы вырваться наружу, захватить мою плоть и отправиться веселиться, пока ресурс тела не иссякнет! Проще говоря, пока меня не прикончат к демонам.
  Маги более чувствительны, мы намеренно открываемся внешнему воздействию, чтобы впитывать в себя энергию. Вместе с полезной пищей мы можем заглотить и наживку.
  Демон мечтает захватить живую плоть, жаждет ощущений! Он жаден до наших чувств, мечтательно смотрит на то, как люди живут, едят, трахаются, стареют и умирают. Боль приносит демону столько же удовольствия, сколько и наслаждение. Это то, чего они лишены в своем бессмертном существовании.
  - Может, тебе дать нож? - я спросил у Пса и усмехнулся. - А то трясешься, как заяц в кустах.
  - Где источник страха? - насупился он.
  - Ну-ну.
  Я открыл мешок резким движением и увидел подкрашенные алым светом футляры. Потерев виски, я медленно, держа кончиками пальцев, вытащил одну книгу. Их мог повредить огонь в пирамиде, горячие газы легко травмируют свитки, превращая древность в жалкое подобие древесного угля. Но футляры выглядели целыми, неповрежденными, из них не сыпалась труха или пепел.
  Это могло значить, что их защищает скрытая сила.
  Добытую книгу я перенес ближе к символу, сел лицом к стене, чтобы эльф ничего не видел. Если зло там, то пусть оно поразит меня. Я не хочу, чтобы кто-то страдал из-за моей глупости и неосторожности. Это будет правильная кара, честное наказание за совершенную глупость.
  Сейчас я позорил звание мага, изучая опасные книги без предварительной подготовки. Но искушение слишком сильно. Оно могло быть наведено грязным разумом чудовищного существа. Хитрый демон способен нашептывать спящему, проникать в его плоть через отверстия тела. Спящий ничего и не заметит, но, проснувшись, выполнит волю злого духа.
  Я упал спать без сил, не сняв и нагрудника! И сейчас я так спешил, что не подготовился, не думал о собственном удобстве. Хотя бы дождался солнечного утра, чтобы изучить выцветшие чернила. Но нет же, вынужден теперь ломать глаза возле огненного знака.
  Будет справедливо, если меня накажет рок за все ошибки. Мудрый Бог презирает глупцов, уничтожает грешников разума.
  Я распутал узел веревки, развернул кожаный футляр. Свиток выглядел совершенно новым, почти не поврежденным. Сразу видно, что нечасто им пользовались, редко разворачивали, чтобы освежить в памяти изречения мудрецов.
  В книги порой заносят грязные слова, превращающие писчие листы в пристанище злобного духа. От одного вида этих слов слабый человек сходит с ума, отворяет ворота разума. Книга, какой бы она не была, это всегда дверь. Стоит ее развернуть, как мы увидим тень иного. Иной идеи, иного мира, иного существа. И это существо так же может обратить свой взор на читающего.
  Вот она - бездна идей!
  Я боязливо провел подушечкой пальца по краю листа, ожидая, что острый лист повредит кожу. Это был бы хороший знак того, что внутри писчего листа что-то скрывается. Демон жаждет крови, а кожа на моих пальцах такая тонкая, что он не сможет утерпеть. Но край у листа был самым обыкновенным: потрепанный и крошащийся. Книга не представляла ценности, тростник обрабатывали без особых хитростей.
  Демона не решились бы цеплять к такой неустойчивой оболочке. Его сила духа просто уничтожит слабые листы, не прошедшие магической обработки.
  Я вытянул лист, раскручивая его с держателя. Валик не имел никаких особых украшений и тем более символов. Деревяшка оканчивалась круглыми головками, хорошо отполированными, без заусенцев, но без позолоты. Лист захрустел, разворачивать его более одного столбца я не решился.
  Чернила блестели, но разобрать букв я не мог. Лучи света падали на лист под неудобным для чтения углом. Заворчав, я развернулся боком, приподнял свиток и поймал нужный угол.
  Так намного лучше. Щурясь, я принялся читать.
  Имени автора не было, но первое, что бросилось в глаза, это перечисление действующих лиц. Затем следовал пролог, и открывалась первая книга. Речь автора была легкой, взгляд летел по строкам, перепрыгивая через диалоги персонажей. Я опустил свиток на колени, не веря в то, что увидел.
  - Сводник... раб... - бормотал я.
  Эльф подобрался, собираясь, похоже, пристукнуть меня, дабы спасти бессмертную душу от демона.
  Более не говоря ничего, чтобы не тревожить доброго друга с острым камнем, я свернул свиток, осторожно завернул его в кожу и перевязал. Достав из мешка следующую книгу, я убедился, что персонажи все те же: представители простого народа, ленивые ремесленники или аморальные типы. Основную тему можно было понять по намекам - любовная, чтоб ее, линия.
  Легкость языка, упоминание рабов - я мысленно сделал расчеты, - в первом же столбце найдены непристойности... похоже, я стал счастливым обладателем комедийных текстов.
  Изучив бегло второй и третий свиток, я убедился, что моя догадка верна. Четвертый свиток я изучил полностью, надеясь, что там где-то в конце скрывается самое интересное! Но нет, развернув до державки свиток, я наткнулся только на развязку, оформленную серией обескураживающих выходок героев.
  Народные комедии индорского стиля для театра. Я не знаток древней поэзии, тем более созданной для улицы, но мог индефицировать автора. Тит Сарсин, живший около двух веков тому назад. Популярный в то время комедиограф, известный ныне тем, что большая часть его трудов была уничтожена Великим пожаром в столице.
  Не веря в свое счастье, я принялся потрошить другие свитки. Более я не осторожничал, грубо разворачивал листы и бросал свитки на пол пещеры. Все тоже, все комедии.
  Пес поднялся и приблизился ко мне. Его удивила моя реакция, одержимые так себя не ведут. Эльф замер, приглядываясь, но не лез с расспросами. Я сам удовлетворил его любопытство:
  - Это дерьмовые пьески для публики!
  - Ого, ценное приобретение. Вы будете популярным, уважаемый.
  У меня не было сил даже чтобы возразить этому засранцу. Пусть радуется, пока может. Еще бы ему не радоваться! Ведь я так опростоволосился, выбросив золото и променяв его на дешевые комедии.
  Я сел на пол пещеры, обхватив голову руками. Вокруг валялись развернутые книги, словно насмехающиеся надо мной. Древний комедиограф верен своему призванию. Вот уж не думал он наверняка, что и через двести лет сможет посмеяться над членом благородного семейства. Честь ему и хвала, старому ублюдку.
  - Предложите разжечь костер? - спросил эльф.
  - Ты что это вдруг инициативу проявил? - спросил я, не отнимая рук от лица. - Как же политика невмешательства?
  - Мой спаситель поступил мудро, взяв топливо для костра, - едко ответил Пес. - Ценность золота в пустыне не велика, телу необходимо тепло и еда. Вы мудры!
  - Смейся, смейся, говнюк черный.
  Я поднялся, стряхнул с задницы налипший песок и уставился на эльфа, уперев руки в бока. Пес казался все таким же пришибленным, но в глазах его сверкали веселые искорки. И это его благодарность за спасение! Насмешка!?
  - Тебе, глупый варвар, не понять моего горя. Не стану я объяснять. Но ты смеешься, считая, что я потерял золото, поимев вместо него жалкие и бесполезные свитки. - Я усмехнулся, наблюдая за реакцией эльфа. - Но знай, голозадый! Знай, дикарь! Эти книжицы бесполезны для МЕНЯ! Но другие люди отдадут за них огромные деньги, ценность их намного больше, чем вес того золота.
  - Как тебе угодно, мудрейший, - эльф поклонился.
  Его жест был насмешкой, но уже не такой уверенной. Я смог себя убедить в этом.
  Варвар мало понимал в нашей культуре, да куда ему? Он не может взять в толк, как простые книги могут интересовать богатого и знатного человека. Интеллектуальный уровень дикарей низкий, они не ценят знание. Им некогда читать и переписывать древние тексты, ведь они заняты бесполезной междоусобицей!
  Дикари так хреново живут, потому что заняты веселым самоуничтожением - древние традиции, ничего не поделать. Пусть благодарят Императора, заставившего их жить в мире и по закону!
  А я не врал, эльф вынудил меня найти выход из сложившейся ситуации. Не хотел я ударять в грязь лицом и становиться объектом насмешек какого-то жалкого существа. Эти книги действительно могли представлять интерес, если я верно установил автора.
  Об этом надо будет подумать, развить идею.
  Я жалел, что оставил золото, но если с умом подойти к делу, то из свитков можно выжать гораздо большее богатство! Они бесполезны для меня, но найдутся граждане, интересующиеся трудами авторов прошлого. Эти пьесы уже не будут популярны у публики, требующей нового и гораздо впечатляющего зрелища. Но скучающие богачи найдут древние свитки интересными, в первую очередь из-за их возраста.
  Все, что с седой бородой, неизменно им кажется проверенным временем идеалом.
  И может оказаться так, что в этих словах окажется зерно Знания. Знающий человек его найдет, сможет вытрясти из трухи слов нужное. Я не годился на это, не люблю кропотливую работу, результат которой неизвестен. Столько сил и времени тратить на неизвестно что? Нет уж, я пройду мимо, пожалуй.
  Знал я одного человека, который заинтересуется этими книгами. Он меня не посмеет обмануть, если найдет что-то интересное. Но и много он не заплатит за эти раритеты. Что ж, будем уповать на удачу, а золото оно не так уж и важно.
  Как бы я себя не подбадривал, настроение мое испортилось.
  Я не стал стирать знак, потому что за окном нашего теплого домика мерк свет. Черные тучи заполонили небо, кряхтя старыми костями. Они долго копили свой гнев и теперь грозили земле тяжкими испытаниями! Ледяной водопад дождя обрушится на несчастную землю, измученную пламенем. Сколько ей пыток пришлось вытерпеть, ужасны пустоши в любое время года.
  Летом жара убивает задыхающегося от недостатка воздуха путника. Мы находились довольно высоко от уровня моря, воздух был слабым, едва годным для дыхания. От пепла он обретал страшную убийственную силу. Но сейчас терпимое время, холод не дает организму рухнуть в обморок.
  От недостатка пищи я был ленив и не желал двигаться. Если бы не начинающаяся буря, я немедленно покинул бы укрытие. Опасно давать власть своим порокам. Человек ленив, это наследие его животной природы, с этим надо бороться.
  Осень и весна - время бурь, дикого дыхания ледяных великанов. Зима спокойна, но бела от смертоносного савана.
  И все это приправлено едким пеплом, отвратительным песком и острым камнем. Подземные толчки ощущались постоянно, где-то осыпался камень в звенящей тишине пустоши.
  Эти места лишены жизни, с этим согласится даже мой верный Пес. Эльфы не смогли закрепиться на безжизненных горах, если не считать редких поселений в теплых оазисах, вдалеке от яростных вулканов.
  - Что ты чувствуешь, - спросил я у эльфа, собирая свитки, - ведь я уничтожил твое прошлое.
  - Леди простила род за ошибку, - поправил меня Пес. - Твой вклад в ее дело невелик.
  - Пусть так, но ты не ответил на вопрос.
  Эльф пожал плечами:
  - В глубине - жалость.
  - Странно, а я тоже.
  Я сложил свитки в мешок, обложив для надежности их тканью. Кто знает, каким испытаниям они еще подвергнуться в этих пустошах. Если я погибну, то им может посчастливиться прожить дольше. Я был зол на книги комедиографа, но они не обязаны страдать из-за моего недовольства. Ведь это просто исписанные словами листы, в чем их вина? Я не варвар, чтобы казнить книги.
  - Даже не смей думать, что можешь наложить лапу на эти книги! - недовольно пробурчал я в сторону эльфа.
  Он посмотрел на меня с удивлением.
 

Глава 16. Путь спасения.


  День закончился бурей. Град тяжело отбил землю, за ним последовал холодный неприветливый дождь. Наше убежище залило водой, но вода через пару минут стала теплой, так что мы не стали покидать пещеру.
  Я подвесил вещевые мешки за лямки на выступающем каменном острие. Вода поднималась все выше, щекоча животы мешков.
  - Уйди, уйди! - я ногой отпихивал воду.
  Она меня игнорировала и продолжала пребывать, пока не нащупала выход из пещеры. Знак залило водой, и он исчез, оставив нас страдать во тьме.
  Пес выбрался наружу и стоял под дождем, раскинув руки. Холод его мучил как опытный палач. Слишком уж чувствителен эльфийский народ к температуре, но упорный Пес очищал свою душу чистой водой.
  Не думаю, что его боль ушла вместе с водой.
  Пока шел дождь, я наполнил наши бурдюки, вылив опасную воду, взятую из источника в долине. Вода была черна от пепла, перемешана с песком. Я промыл бурдюки несколько раз, прежде чем убедился, что вода чиста.
  Запаса воды нам хватит, чтобы добраться до побережья. В этом я не сомневался и чуть успокоился, погрузившись в теплую лужу на дне пещеры.
  Когда зашло солнце, вернулся и эльф. Окружающий мрак стал еще плотнее, к входу в пещеру подобрались природные духи и заглядывали внутрь. Они не проявляли агрессии, и я не стал их прогонять. Аморфные, они лишены даже подобия тела, просто часть дождя и холода. Они последовали за Псом в надежде, что он покормит их.
  Эльф так дрожал, что я это мог слышать.
  - Содержимое не пострадает? - полюбопытствовал он, постучав пальцем по домику Онгора.
  - Не-а, - промычал я.
  Пес шлепнулся в лужу, с наслаждением протянул ноги. Его трясло еще некоторое время, но вскоре он отрубился. Тепло усыпило его полностью. Я подождал, не спешил. А куда спешить? Ночь это мое время, моя любовь, моя тайна!
  Эльф, казалось, уснул крепко, но я не удовлетворился естественным сном. Открыв глаза, я уставился на подсвеченную алым фигуру эльфа. Вялые течения алой энергии, смешивались с огромным болотистого цвета пятном. Пятно находилось в центре груди, раньше я его не замечал из-за усталости.
  Все-таки ритуал прошел успешно. Искаженные смогли посадить зерно в тело этого смертного. Оно еще не проросло, не изменило ни тела, ни души, но всему свое время. Зло дремлет, ожидая подходящего момента.
  Мне повезло, что оно слабо и не может скрыться. Могущественные демоны способны ослепить мага, тот и не поймет, что не видит очевидного. Порой, если сил недостаточно, а разум у духа присутствует, демон прикрывается подобными, явными язвами зла.
  Маг решит разобраться с этой иллюзией зла и попадет в ловушку.
  Я не стал предпринимать ничего серьезного, но решил обезопаситься. О судьбе эльфа я не думал. Разве я милосерден? Что мне этот варвар.
  Поднимаясь на ноги, я заглушил магией звуки. Не хотел будить соню, приютившего червоточину в своей груди. Трупного цвета нити протянулись из тела язвы и проникли в голову эльфа, оплели его сердце. Они были тонкими, едва заметными. Зло ведь не спешило, оно по капле подтачивало мощь каменного сердца эльфа.
  В отвратительном пятне плавали черные нити, возникшие из-за переохлаждения. Они не перерастут в простуду, но ослабят волю эльфа. Очищение дождем эффективно, если необходимо смыть с себя незначительную грязь. Пес не мог не почувствовать, что его оплетает эта ядовитая паутина, и попробовал от нее избавиться. Он видел только паутину, но не ткача этой ловушки.
  Я присел возле эльфа, послюнявил палец и заключил язву в круг. Граница засверкала лазурью, отсекая ядовитые нити паутины. Долго она не продержится, но защитит меня от возможной опасности. Демон, если он там есть, не решится действовать, обождет.
  Что-нибудь я придумаю, заставлю эльфа избавиться от смертоносных желаний. Эта язва была не самостоятельным образованием, она являлась частью эльфа. Его темной натурой. Искаженные только объединили всю эту черноту. Их ритуалы не способны насильно изменить смертного, но дверь в душе откроют.
  В случае с эльфом ритуал был хитрее, дверь неявный вход в мир ужаса и ненависти. Это лабиринт с окровавленными стенами, где метается душа.
  Вчера я не мог понаблюдать за беспокойным сном эльфа. Я сидел рядом и улавливал каждый его нервный вздох, любое словечко, вырвавшееся из его рта. И, похоже, что он молился.
  Сон о молитве - нехороший знак, но тут он плох вдвойне.
  Обращение к Богине сменились именами, которые принадлежали убитым. При каждом упоминании язва в груди эльфа вспыхивала алым. Пес - воин, он наслаждается убийством. Но тут убивали его родичей, соплеменников. Это ужасно и отвратительно, но много ужаснее реакция черной злобы внутри самого эльфа. Он наслаждался увиденными убийствами и понимал это. Пожалуй, только понимание спасло его от немедленного изменения.
  Борьба за душу велась с самим собой. Кто бы ни скрывался внутри, но виновником зла был только эльф.
  В глубине души он осознавал, что его родичи подверглись пыткам из-за него. Вампиры смогли нащупать слабость, потому построили лабиринт воспоминаний. Любой иной смертный просто сошел бы с ума и стал бесполезен для изменения. Отработанный материал.
  До утра я наблюдал за метаниями эльфа, позабыв о сне. Это было Знание, которое не подчеркнуть из книг. Я знаю механику ритуала, но не понимал ее. Тут же видел живой пример и мог соотнести теорию с практическим знанием.
  С помощью эльфа я учился, пусть и грязным ритуалам. Они тоже необходимы, чтобы знать силу врага. Маг это демон, прирученный Императором, чтобы убивать других демонов. Мы сознательно изменяем себя, становясь чудовищами, чтобы иметь силы для борьбы. Иначе ни в чем неповинные граждане вынуждены будут окунуться в это черное дерьмо. Лучше уж я займусь этим, у меня и склад ума подходящий.
  Любое зло можно использовать, чтобы приносить пользу. Но польза от зла не принадлежит прикоснувшемуся к скверне смертному. Это его выбор, необходимый для помощи соплеменникам. Кто-то ведь должен взять на себя грех, чтобы не подвергать опасности всю общину.
  Если маг это не понимает, то век его недолог.
  Лучшие воины Империи понимают это не хуже нашего брата. Им по роду деятельности приходится марать руки в крови, чтобы это не делал кто-то другой. Обряд очищения это только обряд, необходимый для успокоения общины. Оскверненный раз уже не сможет отмыться никогда.
  Эльфы Королевства понимали это как нельзя лучше. С такой раной в груди Пес не сможет вернуться домой, а значит, не сможет провести меня к старейшинам своего рода. Это шло в разрез с моими планами!
  До утра я бился над задачей и, похоже, нашел решение.
 
  На следующий день появилось солнце в короне из светового круга. На морозном небе висело яркое гало, расположенное почему-то не на той сторону небосвода. Некоторое время я наблюдал атмосферное явление, затем устало выругался. Из-за пепельной бури мы отклонились не в ту сторону.
  Это плато располагалось не на восточной стороне острова, а где-то в центре. Все это время мы упорно двигались на юго-запад. Тьма знает, в каких местностях мы сейчас находимся. Есть ли тут поселения, хотя бы стоянки кочевников. Об этом мог бы сказать эльф, но...
  Ну, немудрено ошибиться во время бури. Поздно было кусать локти, я успокоился и предпочел не заикаться об этом. Эльф, быть может, и не понял, что я ошибся направлением. Не стоит лишний раз давать ему повод для насмешек. У меня и так мало возможностей, чтобы произвести впечатление на варвара.
  Учтив-то он учтив, но глазищи его мерзкие источают яд. Я не собирался агрессией подтверждать его мнение, хотя очень хотелось начистить Псу морду. Чтобы зубки не скалил на хозяина.
  Пол в пещере остыл, большая часть воды просочилась сквозь поры в камне. Пепел сцепился, превратившись в надежный цемент, ограничивший доступ теплу. На вторую ночь эта пещера уже не убережет нас от холода.
  Идеальное время, чтобы покинуть прошлое.
  Эльф оставит свои сны здесь, я их закреплю на деревянный шип, вбитый в щель. Это не излечит его полностью, но поможет выздоровлению. Комплексная терапия избавит его от лелеемой скверны внутри себя.
  Дождь заковал пустошь в каменные одежды, пепел слипся и выровнялся. Идти будет легко, да и трещины обнажились благодаря ручьям. Не стоит опасаться, что земля подготовит глубокие ловушки с острыми камнями на дне.
  Прошедший ливень подготовил нам дорогу, уйдя на запад. Он словно манил меня следовать за собой.
  - Хороший знак, - кивнул я своим мыслям.
  На камнях поблескивал лед, веточки кустов были покрыты инеем. Некоторые лужи замерзли, украсив пустошь алмазами льдинок. Ледяной ветер ослабит огненных духов, которые, быть может, обитают в этих краях. Но этот могучий всадник не забудет и о нас, постарается выжать из двух путников все тепло, чтобы удавить холодом.
  Дружбу водить с подобными духами я не умел. Они жестоки по отношению к человеку, испытывают его силу.
  Я подготовил свое снаряжение, переход будет нелегким. Все, чем я располагал, это жалкие тряпки, поврежденные пламенем. Еды нет, топливо все промокло, боюсь, придется пожертвовать несколькими свитками, чтобы донести до города остальные.
  Для Пса я приготовил обноски, лучшего предложить ему не мог. Пусть благодарит меня хотя бы за это, он парень сильный, так что выдержит. Холод противен его натуре, но эльфы выносливее людей.
  Разбудить эльфа оказалось не так-то просто, его сон держался на деревяшке, с которой я только что закончил. Взял чуточку крови моего спутника и нарисовал знак сна. Не думал, что эльф не захочет покидать собственную камеру пыток. Обычно разум стремиться сбежать из кошмара, хватается за любую соломинку, выдумывая выход.
  Ругая спящего, я вылез из пещеры, поежился и обошел вокруг. Я искал чего-нибудь холодного. Нашел в ближайшей луже, на поверхности которой плавали льдинки. Зачерпнув полную пригоршню, я вернулся в пещеру и бросил ледяное месиво в лицо Пса.
  Это помогло мгновенно! Я не ожидал, что холод окажет такое воздействие. Эльф вскочил с криком, ошалевшим взглядом уставившись на меня.
  - Если тебе бабы снились, то мог бы и поделиться, - заметил я.
  Пес провел дрожащей рукой по лицу. Его трясло, быть может, не от холода. Дышал эльф прерывисто, открывая рот, как выброшенная на берег рыба. Выход из зачарованного сна был резким, что всегда дезориентирует неподготовленного.
  Я бросил эльфу тряпье, приказав одеться. Молча, словно он пребывал до сих пор под заклятием, Пес повязал кое-как рваную одежку, прикрыв наготу. От холода его тело не защищено, но я думал о своих эстетических чувствах. Во время бури разглядывать тощего, отвратительного на вид эльфа я не мог. Сейчас же он предстал во всей красе, спасибо выглянувшему солнцу.
  Ритуал сжег весь жир его тела, оставив сухой скелет, покрытый железными мышцами и прочной, в рубцах кожей. Эльф больше походил на ожившего мертвеца, чем на живое существо. По сути, он и был мертвецом. Весь вопрос заключался в том, умрет ли его тело окончательно.
  Безропотно эльф взял свою ношу, повесил урну с прахом за спину. Я взял свои мешки и большую часть бурдюков. Мне воды необходимо больше, чем сыну горных пустынь. Он может обойтись и одним животом, а я чувствую себя неуверенно, если не тащу бочку со свежей водой.
  Мы покинули пещеру, направились на восток.
  Я зря полагал, что эльф будет насмехаться, догадавшись о моем промахе. В то утро он пребывал в мире ужасных грез, в пространстве мыслей, заполненных воспоминаниями о насилии. Зачарованная щепа усугубила его состояние, не позволяла полностью проснуться. Я пытался заставить его порвать связь с кошмарными снами, но эльф упорно цеплялся за этот бесполезный груз.
  Он двигался как лунатик, с открытыми глазами и невидящим взглядом. Полагаться на его помощь не стоило.
  - Тебе сейчас кличка Мул к лицу была бы, - ворчал я на спутника.
  Он меня, похоже, даже не слышал. Состояние его усугублялось, не помогали холод и радостное сверкание солнца.
  Редкие облака порой наползали на светило, бросая на нас тень. Ветер немедленно пользовался предоставленной возможностью нас заморозить. Но я не позволял наглецу излишне нас выматывать, направив его течение в спину. Он хотел нас продуть? Пускай! Но вот в лицо я не позволю ему дуть.
  Пепел на плато полностью превратился в каменную корку, благодаря чему воздух был чист и свеж. Я дышал полной грудью, отплевывая мокроту. Не мог надышаться, боялся, что завтра нас лишат этого наслаждения.
  Холодный воздух оказался на удивление полезным для тела. Я полагал, что буду страдать, делая вздохи, вышло наоборот. Со свежим ветром свежел и я, стихия наполняла меня силой. По крупице я собирал энергию, стараясь не слишком открываться. Излишне глубокий глоток может оказать отрицательное воздействие. Лучше пить эту энергию по чуть-чуть, смакуя ее жесткий вкус.
  Если мне с каждым часом становилось все лучше и лучше, то Пес хирел прямо на глазах. В его полуприкрытых глазах более не горел огонь жизни, да и сам он как-то выцвел.
  Каменное плато осталось позади, мы перебрались на пепельный склон. Из черной почвы то тут, то там торчали оголенные кости деревьев. Кривые стволы были толстыми и сухими, я остановился, чтобы нарубить немного дров на будущую остановку. Заодно я собрал древесного угля, который мог пригодиться для выживания. Хорошее средство от поноса, что часто происходит в пустошах. Откуда мне знать, что можно есть, а что нет?!
  Мы спускались к долине, по которой протекал замусоренный породой ручей. Неплохо будет сделать там остановку, но прежде... пора было заняться эльфом.
  Он стоял рядом, похожий на такое же обугленное деревце в этом мертвом лесу. Ему тут самое место, идеальное, чтобы сдохнуть! Но я же добрый человек, великодушный маг, мечтающий спасти заблудшую душу. Не без своего интереса, конечно, а как же!
  - Эй, рожа варварская! - прикрикнул я на него.
  Пес поднял взгляд, не прибавивший осмысленности. У богомола и то больше мыслей читается в глазах.
  - Не хочешь посоревноваться, а?
  - Как пожелаете, - бесцветным голосом ответил он.
  - Я желаю доказать тебе, что один человек намного лучше эльфа! Как тебе задачка?!
  В глазах появился проблеск интереса. Пес мысленно пытался его задавить депрессивными мыслями, да не получилось! Эти гордецы ненавидят, когда чужаки покушаются на их родовую и вообще честь.
  - Давай пробежимся, кто быстрее.
  - Что?
  - Ну, - я пальцами показал, - бег! От этого места до того ручья!
  Эльф перевел взгляд на ручей, бывший довольно далеко от нас.
  - С грузом тебе неудобно будет идти, - заметил он.
  - Ха, варвар, - усмешкой ответил я. - Готов поспорить, что обгоню тебя даже с этой урной за плечами!
  - Это бессмысленный спор.
  - Боишься, да? Ну, я так и знал, - повернулся я, делая вид, что ухожу.
  Этот ребенок тут же отреагировал:
  - Если тебе так хочется унизить свой род, то почему я должен отговаривать тебя.
  - Ох, сколько гордости я слышу. Ты сначала обгони, а потом уже умничай.
  - И обгоню, урна мне не помеха.
  - Нет уж, я тут устанавливаю правила! А ты всего лишь дуришь тут.
  Немного поспорив, я все же сумел отобрать урну. Придется бежать с ней, держа на вытянутых руках, мешок за плечами не позволял расположить этот груз на спине. Но не страшно, эльф не догадается, что можно использовать этот факт в споре. Куда уж ему.
  Я не мог проиграть, потому намерено усложнил себе задачу. Так я смогу произвести большее впечатление на дикаря. Если его будут нести ноги по этому склону, то я полечу на крыльях мысли. А она, как известно, намного быстрее стрелы.
  Это даже не магия, это мысль! Мне всего-то необходимо полностью настроиться на задаче, и в ту же секунду я окажусь у ручья. Это не телепортация, как можно подумать. Моя мысль изменит пространство, я пройду то же расстояние, но иначе, чем эльф. Пройду его по грани между миром духов и смертных.
  Такой способ перемещения опасен, но порой необходимо прибегать к нему. Для практики!
  Я проверил ремни, чтобы ничего не потерять во время перемещения. Урну взял в руки, выставив их перед собой. Это позволит мне сохранять равновесие, мешок за плечами оттягивал назад. К тому же, если я все-таки неудачно встречусь с торчащим из пепла камнем или стволом дерева, то разобьется урна. Прости, Онгор, но тебе придется поработать страховкой.
  - Готов? - спросил у меня эльф.
  Он торопился доказать свое превосходство, забыв о тоске. Хорошо, этого я и добивался. Я не мог ему позволить победить, от этого ничто в его жизни не изменится. А встретившись с поражением, он вынужден будет изменить свое мышление. По меньшей мере, он попытается узнать, как я проделал этот трюк. Я буду загадочно молчать.
  Я все рассчитал ночью, стараясь предугадать любую реакцию варвара. Он забавный субъект, но такой предсказуемый.
  - Вперед! - крикнул я, давая старт соревнованию.
  Пес устремился вниз со скоростью выпущенной из лука стрелы. Он доказывал не мне, а себе, что еще на что-то годится. Пробовал свое тело, способно ли оно выдержать критические нагрузки. Его инструмент совершеннее моего.
  Со вздохом, я наблюдал за падающим вниз эльфом. Его скорости позавидовал бы любой бегум из столицы. Тренированный человек не способен столь изящно скользить по поверхности земли, пробивая воздушную стену своей грудью. Мне чудилось, что звук не поспешает за его ногами.
  Его стремительному бегу мешали только деревца и трещины в земле, которые Пес вынужден был обходить. Скорость была так высока, что эльфу приходилось по широкой дуге оббегать препятствия.
  Я любовался, но при этом настраивался. Вид летящего зверя пробуждал во мне желание перевоплотиться в чистый ветер, могучей рекой струящийся со склона. И это у меня получилось, не потребовалось изменять тела.
  Я не заметил момента перехода, когда сознание человека отключилось, и трон заняло нечто иное. Идея бега воплотилась в моей голове. Она была простой - от этой до той точки, с учетом препятствий. Подобная полету, идея унесла меня вниз, провела по опасному склону. Я не чувствовал скорости, потому что был ей, наслаждался своим состоянием, не обращая сигналов боли.
  Тело подверглось опасным нагрузкам. После посещения эльфийской крепости я недостаточно восстановился, чтобы так рисковать. Разум из глубин подсознания, сидящий под замком Идеи, требовал прекратить это издевательство. Но никто его не слушал, мой дух наслаждался подобием полета. Я был практически свободен, чего не мог достичь во время магического полета.
  Свобода опьяняла, окончательно затыкая глотку разума. Идея слегка расширилась, хлебнув вина свободы. Она и я желали продолжить бег, унестись до самого океана и пронзить эту серую воду! Стрела не нашла своей цели, мечтала хлебнуть соленой жидкости.
  Но я остановился, обрубив летящую Идею. Она вырвалась из моей груди с едва слышимым криком и унеслась вперед. Расстояние между нами увеличивалось, но без подпитки Идея истончалась. Она недалеко ушла: перемахнула через реку и была сбита налетевшим вихрем. Ветер растрепал и съел остатки Идеи, и она так ему понравилась, что произошло преобразование. Легкий холодный ветер вдруг дернулся вперед, разбивая на своем пути скалы.
  Я замедлил свой бег, выпрыгнув в реальность. Разум тут же натянул вожжи, заставляя тело остановиться. Раня подошвы, я сбежал в воду, где наконец-то остановился.
  Меня трясло, дыхания не хватало, я чуть не выронил урну с прахом. Онгор, почувствовав переход, очнулся и подал голос:
  - Что это вы затеяли?
  Я не ответил - тяжело глотал воздух и не мог надышаться.
  Пес в два шага оказался возле кромки воды и остановился, уперев руки в колени. Он переступал с ноги на ногу, заставляя сердце уняться. Я последовал его примеру, отвернувшись. Пусть думает, что я с легкостью преодолел это расстояние, даже не сбив дыхание.
  С помощью упражнений я нормализовал дыхание, но успокоить сердце не мог. Оно требовало воздуха, ему не хватало пищи. Я побледнел и почувствовал слабость, но не позволил телу подставить меня.
  - Да... - проговорил я шепотом. Просто громче не мог. - Смерть быстра.
  - Ты жульничал! Обманщик! - просипел Пес.
  - И что? Разве я не победил.
  О, да! Я победил, потому и утверждал это со всей смелостью. Я развернулся, подошел к берегу, чтобы поставить урну. Руки тряслись и едва держали. Чтобы эльф не заметил моей слабости, я спрятал руки за спину, поддерживая тяжелый мешки. Из-за бега мой груз как-то перекосился, и теперь лямки пребольно давили на плечи.
  Эльф выпрямился, пытаясь надышаться. Его легкие работали как кузнечные мехи, раздувающие пламя жизни. Вот и славно! Постепенно он пришел в себя и смог сконцентрировать внимание на мне.
  - Хреново выглядишь, дружок, - заметил я, оглядывая несчастного.
  Почти вся его одежда осталась на склоне, сохранился только повязанный на пояснице плащ, прикрывающий гениталии. Кожа эльфа лоснилась от неприятно пахнущего пота, который моментально испарялся. Пес походил на огненного демона, заброшенного недоброй судьбой в ледяные торосы северных морей.
  Похоже, эльф не так удачно спустился со склона, как рассчитывал. Кое-где его черную кожу уродовали царапины. Алые ручейки стекали из ранок, сливаясь в причудливый рисунок на плечах и груди. Лоб у него был расшиблен, и кровь заливала глаза.
  Я нагнулся, зачерпывая в ладони воду, и плеснул ее в лицо эльфа.
  - Пусть эта вода омоет твои раны.
  - Что?! - эльф отпрянул, испугано прикрыв лицо руками. - Ты кто вообще такой? Как смеешь ты знать Веру?!
  - Я? Да вот, я всего лишь смертный человек. А ты - ничто! Не имеющее имени и личности. Мягкая глина, которую обрабатывает тьма. Твое прошлое погибло там, мясники сами уничтожили его. Ты прошлый уже мертв, ходячий мертвец, пустая оболочка!
  - Я жив, - прошипел эльф гневно. - И ты сам, болтающий о трупах, кто ты сам?! Не человек ты вовсе! Человек не смог бы пережить бурю, не смог бы оказаться здесь раньше меня!
  - Ты мертв, потому простой человек смог обойти тебя. Чему ты удивляешься? - я положил руки на пояс и выпятил грудь.
  - Простой, толи я не вижу! Ты демон во плоти, чудовище, подобное тем, которых приручил ваш Император. Маг ты! Ты сам мертв и служишь оболочкой для магии!
  - Ох, какая тирада! Что касается магии, то ты ошибаешься, думая, что именно она привела меня сюда. Эти формулы и заклятия есть костыли для разума. Чистая же мысль быстрее, чем ее тень. Да что я тебе объясняю - ты глуп, ты необученный варвар и ты жалкая мертвая плоть! Глупый ты мальчик, но мне не жаль тебя.
  - Если ты человек, то не старше меня, - огрызнулся эльф.
  - И кто я по-твоему такой?
  - Человек, который очень быстро бегает, - Пес растянул губы в подобии улыбки.
  - Надо же, - хмыкнул я, - более точной формулировки я никогда не слышал. Тебе надо, знаешь ли, в таможне работать. Ну, а что касается моего, как ты сказал, жульничества, то в чем обман?
  - Ты сказал, что мы будем соревноваться в беге, а не магии.
  - Ну, так я бежал. В чем вопрос? Посмотри на меня, мое тело лучшее доказательство, - я развел руки в стороны, чтобы эльф мог полюбоваться.
  Его царапины не шли в сравнение с моими ушибами и рваными ранами, которые уже начали затягиваться. На одежде имелись прорехи, руки посечены острыми ветками - мне пришлось ножом выковыривать из ран толстые занозы. От сапог я избавился где-то на середине спуска, они просто-напросто развалились, разлетелись на лоскуты! Эльф повернул голову и прищурился. Обрывки кожи были разбросаны по склону, ветер сметал их на север.
  Мое тело было покрыто едким потом, и я мечтал окунуться в эту грязную речушку. От воды щипало раны на подошве стоп, но этого Пес видеть не мог. Зато мои штаны представляли удручающее зрелище. Они порвались по шву, прямо между ног. Да... ночка ждет меня тяжелая.
  - Не хочешь же ты сказать, что я специально себя так разукрасил? - улыбнулся я, готовясь перейти в атаку, если эльф вякнет что-то против.
  - Нет, - сипло ответил он, - но я не могу понять.
  - Ха! Да что тут понимать, глупый! Тебе требовалась встряска, физическое подтверждение вновь обретенной свободы...
  - Свободы, как же! - перебил он, намекая на зависимость от меня.
  - Ты еще тут поспорь мне. Тебе надо было испытать свое тело, уверовать в свою силу. Вот я и придумал эту забавную шутку.
  - Но как ты?..
  Я усмехнулся, нагнулся и зачерпнул воды. Плеснув воды в лицо эльфа, я заставил его уснуть на час и занялся формированием снов.
  Своей пробежкой он разорвал связь с оставшимися в пещере кошмарами. Память не ушла, но ее привязь ослабла. Он и позже будет возвращаться к этим событиям, но, я полагаю, сможет преодолеть боль. Пес почувствовал, что жив и может двигаться. Это не сон, это настоящая жизнь.
  Его новая жизнь вышла из пепла и переродилась в огне. Лучшего для успокоения совести и не надо. Эту мысль я и пытался ему внушить, нашептывая магией.
  Созданный мною голос ветра рассказывал древний миф о бессмертной птице. Наверняка это сейчас и снилось эльфу. Заглянуть в сознание спящего я, к сожалению, не мог. Я только догадывался, что терзало Пса и что может оказать ему помощь. Время покажет, ошибся ли я.
  Впрочем, когда это я ошибался? Гении не ошибаются, разве нет?
 
  Час отдыха был нужен мне, чтобы привести себя в порядок. Босиком да по такой каменистой местности я не привык ходить. Родная земля баловала меня мягкой почвой, идеально подходящей для прогулок без обуви. Но я не крестьянин, потому всегда носил хотя бы сандалии.
  Вдоль ручья были навалены камни, покрытые морщинистыми трещинами. Острые грани сверкали на солнце, словно щерились. О, они будут рады покарябать мою плоть! Дух камня так же жесток, ведь из лона земли он был вырван неистовым ударом огня и перенял его страсть к насилию.
  Я вернулся на склон, чтобы собрать обрывки кожи от сапог. Она прочна, должна обезопасить мою подошву. Я не представлял, каким образом можно придать ей жесткости, потому не стал и думать об этом.
  Вернувшись вниз, я ножом подправил кожу, проделал отверстия, сквозь которые пропустил тонкую веревку. Получились такие своеобразные завязки, ими я плотно притянул импровизированные сандалии к стопам и надежно закрепил. Вроде не болтались, надеюсь, не свалятся по дороге.
  Эльф пробудился от сладкого сна, потянулся, ворочаясь на камнях, которые хрустели под его весом.
  - Может, поделишься шкурой? Мне бы сандалии.
  - Ты уже сделал.
  - Наблюдательность выше всяких похвал. Готов? - Он кивнул, я взял вещи и скомандовал: - Тогда в путь, нечего рассиживаться.
  Я решил идти на север, вдоль ручья, не волнуясь о том, что думает Пес по этому поводу. Какое его собачье дело, что я тут вытворяю? Могу вообще голым бегать по пустошам, приманивая демонов ягодицами. Эльф годился только на то, чтобы высокомерно взирать на мои бесплодные попытки выжить в наитяжелейших условиях. Ну, да, он имеет право выпятить свою грудь, он с рождения привык к горам и пустошам. А мне приходится приспосабливаться, значит, если я выживу, то смогу утереть нос этому варвару.
  Неплохая мотивация для борьбы.
  Гордость, заметив, что тело пребывает в неплохом состоянии, не страдает еще от голода, решила отказаться от помощи аборигена. Все сам! Так вкус победы будет острее, а тепло очага на постоялом дворе - жарче!
  Берег стал песчаным, камни редко попадались и были обкатаны водой. Весенние паводки несколько столетий обтирали эти камни, они превратились в красивые влажные валуны. Пепел присутствовал в незначительном количестве, основной-то удар бури пришелся на другую область. Прошедший дождь смыл остатки.
  Песок был черным, блестящим. Наверняка в местных ручьях аборигены вымывают золото, которое начали ценить с приходом Империи.
  В ущелье было холодно, но идти по нему намного проще, чем по холмам. К тому же, река всегда приведет к поселению. Это главная магистраль, вдоль которой необходимо идти, чтобы спастись.
  Но чуть позже, когда солнце клонилось к закату, ленивый ручей расширился, впитав в себя притоки. Начались пороги, небольшие водопады. По ущелью преодолеть их не представлялось возможным, так что нам пришлось подняться по склону, ища обходной путь.
  Солнце еще не зашло за горизонт, но его света едва хватало, чтобы осветить вечно хмурые горы. Слева от нас возвышались вершины старого хребта, разбиваемого землетрясениями и извержениями, справа возносились к небу огромные пики в седых шапках.
  - Такие молодые, а уже поседели, - проговорил я. - Что за горы?
  Пес взобрался на камень, вытянулся и осмотрел незнакомую горную цепь.
  - Не имею представления, - ответил он через некоторое время.
  - Я думал, что ты местный житель.
  - Не бывал здесь.
  Куда я забрался? Не мог же я так далеко уйти в центральные горы острова. Да, была буря, не дающая оценить пройденное расстояние, но в нашем жалком состоянии мы не могли далеко отклониться от маршрута. Так что это должны быть горы, ограничивающие плато Тукан с запада.
  Значит, нам следует обойти их. В такое время года и с жалким снаряжением, не стоит их штурмовать. Пес наверняка предпочел бы этот маршрут, но я не доверю свою жизнь варвару. Их надо контролировать, нельзя давать полную свободу. Они могут предать не потому что так коварны, а по доброте своей душевной. Кто знает, что за мысли бродят в головах варваров. Ни один философ так и не смог их понять.
  - Надо найти убежище, ночь! - эльф указал на серое небо.
  - Без тебя знаю.
  - Могу предложить кое-что, - Пес спрыгнул с камня, приземлившись на пальцы стоп.
  Он всегда двигался по-кошачьи, наступая только на пальцы. Пятку почти не задействовал в ходьбе, но двигался быстро. Намного быстрее меня в этих сандалиях. Пес, казалось, получал удовольствие от каждого шага, наслаждался массажным эффектом от соприкосновения с острыми камнями. Я же не мог оценить прелести подобной свободы, без жесткой обуви мои ноги страдали.
  Я не требовал отдыха только из гордости, заставляя разум не обращать внимания на боль и порезы. По икры мои ноги были присыпаны пеплом, затыкающим царапины и мозоли.
  - И что ты можешь предложить? - с презрением спросил я.
  - Оставаться у воды.
  - Глупо! - поморщился я.
  - Пусть так, тебе демонов кормить, а я буду спать.
  - Хочешь сказать, духи не полезут на пограничную территорию?
  - Ха! - фыркнул он и сморщил рожу.
  - Ну, так говори! В чем дело?!
  - О, великий маг Империи, смиренный раб полагал, что мудрость твоя подскажет ответ. Ты разбиваешь сердце, слуга поражен недальновидностью своего господина!
  - Заткнись, и пойдем!
  Я пытался решить загадку, но, похоже, Мудрый наказал меня за глупые выходки. Я зря не останавливался на отдых, заставляя тело работать, вот мысли мои обрели тяжеловесность снарядов для громадных метательных машин.
  Чуть позже я догадался, почему это место будет безопасным для нас. Оно не отгонит демонов, как я полагал, но скроет наше присутствие. Ветер будет уносить запах, пограничная территория воды и земли скроет нас, а близкий шум водопада заглушит все звуки. Для меня это не фатально, во время ярмарок я способен улавливать тихие шепотки. Демоны редко обладают подобными способностями.
  Водопад и берег к тому же будут усиливать действие друг друга, почему укрытие и выглядит столь притягательно для эльфа.
  Что касается холода, то...
  - Соберешь дров, - приказал я Псу.
  - Имеется ведь...
  - Это крупные поленья, нужно что помельче. Для розжига! - пояснил я.
  Забыл совсем о такой мелочи.
  - А что мой господин будет делать в это время? - ядовито поинтересовался он.
  - Трахать твою мамочку.
  - Скорее моя добрая родительница изнасилует вас, о мудрейший.
  - Тож неплохо, мы люди способны от всего получать удовольствие.
  - Да, - согласился эльф, - как черви в трупном мясе.
  - Работай, а то высеку!
  Эльф, не стерев ухмылки со своего лица, убрался искать дрова. Нам потребуется много дерева, чтобы не сдохнуть этой ночью. Огонь или дым нас может выдать, но какой же глупый демон сунется туда, где горит чистое пламя? Только большой, зубастый и страшный, но следов подобных чудовищ я не обнаружил на песке.
  Я решил устроить лагерь меж двух тощих камней, перекрещивающихся вершинами. Они образовывали угол, острие которого было направлено на ручей. Наши спины будут защищены от ветра, а глаза направлены в сторону опасности. Между тьмой и нами будет располагаться костер.
  Эльф кивком указал на это место, а я первым подал голос, словно нашел его. Мой верный слуга не стал спорить и позволил насладиться победой. Вот и отомстил последними словами.
  Что-то он стал излишне разговорчивым, после моих манипуляций. Как бы не пришлось язык ему отрезать за неучтивость.
  Убежище я приготовил быстро: нехитрая задача собрать камней для костра и расчистить площадку. Я отослал эльфа, чтобы иметь возможность поохотиться в одиночестве. Он бы меня нервировал.
  Я собрал арбалет, оставил вещи и отправился на поиски большой и жирной добычи. Среди моих предков не было охотников, а окрестные леса возле виллы были пусты. Водились там только кролики, которые порой попадались в ловушки, да мелкая птица. Родные мне места давно приручены человеком, поделены между селами и городами. Не осталось свободного клочка земли, кроме общественных лесов и пастбищ.
  Так что я не особо рассчитывал на успех этого предприятия, но почему бы и не попробовать? Если повезет, то я замечу удобный спуск с плато, минуя крутой склон.
  Я шел вдоль края плато, пока не углубился в росший меж холмов лесок. Деревья едва держались жесткими корнями за голые камни. Тощие стволы растений были скрученными и мало походили на привычные мне деревья. По склону рос зеленый мох, кое-где еще сохраняющий снежные шапки. Ветер не давал теплу возможности расправиться с последними следами зимы.
  В таких условиях я не мог найти ничего подходящего. За лесом располагалась тихая расщелина, в которой желтела прошлогодняя трава, и гулял среди сугробов ветер. Потемневший слой снега кое-где был потревожен. Я рискнул спуститься по осыпающемуся склону вниз, чтобы осмотреться.
  Это оказались следы какого-то небольшого зверя, что вполне подходило для меня. Охотиться на кровожадного ящера не рискнет даже Пес, в нашем состоянии подобную добычу лучше обходить стороной. Добычу надо выбрать простую, но при этом способную насытить двоих. Животное размером с барсука вполне подходит для этого.
  Следы пятипалых лап, принадлежавших, очевидно, рептилии, уходили вниз по ущелью, где среди сугробов вздымались коричневые валуны. Я направился по следу, скрывая магией звуки шагов. Надевать сбрую на ветер не пришлось, он и так дул мне в лицо, зверь не сможет почуять моего запаха.
  Мой слух был обострен, я специально настроился, чтобы улавливать каждый шорох. Ветер постоянно тревожил камни, создавая ложные сигналы, но я вскоре приноровился и перестал обращать на него внимание.
  Я подобрался к камням и услышал нехарактерный для стихии шорох. Животное выдало себя тем, что было излишне осторожным. Ветер шумел камнями, не пытаясь скрыться, осыпающиеся по склону булыжники издавали грохочущие звуки. И только зверь едва слышно переступал лапами, двигаясь куда-то в сторону склона. Он намеревался сбежать из ущелья, чтобы поискать, очевидно, пищи.
  Сошедший снег обнажил схроны, в которых животные оставили летом припасы. Нюх у зверя намного лучше моего, он сможет найти эти клады пищи.
  Я прижался к камню и пополз по нему вверх, держа арбалет перед собой. Пыхтел я не скрываясь, поддерживая заклятие тишины. Забрался на камень и осторожно приподнялся, чтобы увидеть свою добычу.
  Зверь находился шагах в пятидесяти, почти полностью сливался с почерневшим снегом. Я бы его не заметил, если бы слух не подсказал точного его местоположения. Зверь был крупным и длинным, чем-то напоминал своего родича-рептилию крокодила из южных болот. Его черную кожу покрывали жесткие волоски, растущие редко. Короткая голова животного походила на широкий треугольник, как и у иных ящеров, череп имел височные дуги, хорошо заметные под толстой кожей.
  Мне особенно понравились зубы этого чудовища - два огромных клыка, выступающих на длину ладони! Остальные клинки наверняка не менее остры и опасны, но я не собирался подпускать это чудовище близко к себе. Стрела угомонит его сразу.
  Имя ящера мне было неизвестно. Мало ли в Королевстве животных, да и я никогда особо не интересовался местной фауной. Вот демоны да, демоны всегда интересны. Но лапы у ящера скорее подходили кроту, нежели рептилии.
  Двигался он медленно, изгибая торс при каждом шаге. Он казался жирным куском мяса, который создан для удовлетворения заблудившихся путешественников! Редкие жесткие волоски шевелились при каждом шаге, издавая звук, напоминающий о шелесте тростника в болоте. Даже без заклятий эти шорохи хорошо слышны.
  Я взвел арбалет и навел его на зверя, облизываясь и воображая сытный ужин. Ночь будет холодной, так что горячее мясо сможет согреть нас изнутри. Вон сколько в нем жира, хватит на целую сотню воинов, прошедших двадцать миль с полным снаряжением! Я нацелил арбалет, готовясь спустить курок. Все мои мысли были заняты фантазиями о вкусной плоти ящера, истекающей жиром на огне.
  Эх, сделать бы вертел, но из чего? Можно насадить его на палку да воткнуть ее возле костра. А если палка прогорит? И жариться будет хуже. Нет, лучше порезать его на кусочки, а их уже и подогревать на дыму до готовности. Отлично, так и поступлю!
  - Дорогой мой арбалет принеси мне сто побед! - пробормотал я, поглаживая пальцем спуск.
  Я нажал, не в силах более терпеть, слюноотделение грозило затопить все ущелье! Арбалет щелкнул, и стрела устремилась к цели. Я так забылся, что не скрыл заклятием щелчка спускаемой тетивы. Ну, ничего, этот увалень...
  Зверь моментально среагировал на незнакомый звук и поступил так, как подсказывал инстинкт - прыгнул вперед. Да так прыгнул, что оказался в десяти шагах на склоне, по которому уже быстро-быстро перебирал короткими лапками.
  Я был так ошеломлен, что не подумал зарядить вторую стрелу или ударить магией по трусливому обеду. Мгновение спустя ящер достиг вершины склона и, махнув коротким хвостом, скрылся где-то в камнях.
  - Что поэт, что охотник... - поморщился я. - Что это вообще такое было?!
  Вот так увалень попался. Его сюда забросили, похоже, специально для того, чтобы позлить мага. Неудача не могла вразумить меня, я продолжил поиски дичи.
  Сначала я нашел стрелу, не оставлять же ее, и так мало осталось, а потом отправился вверх по ущелью. Ледяной язык упирался в пологий холм, вершина которого была покрыта снегом.
  В ущелье было прохладно, но зато негромко журчал ручей. Мелкая живность наверняка предпочтет его. Ближайший источник воды, возле которого мы устроили лагерь, слишком шумный из-за порогов. Там будут утолять жажду только стадные или крупные животные.
  А меня интересовала мелочь, она не опасна для охотника. Хотя сбежавший зверь заставил меня быть осмотрительнее. Любая мелкая ящерица может оказаться ядовитой.
  Я поднялся до холма, прошелся по тающему снегу, проваливаясь с каждым шагом. Сил затратил, поди, больше, чем приобрел охотой. Сквозь снег пробивались ветви жесткого кустарника, украшенные огромными иглами. Земля на холме не успела прогреться, и растения спали, на многих ветвях висели сосульки, умирающие по капле.
  Окружающие холм высокогорные пики отбрасывали постоянную тень на это место, не пропуская воинство света к логовищу зимних сил. Не скоро воздух прогреется так, чтобы растопить этот рыхлый снег. Благодаря пеплу снежная шапка подтаяла только на краях, там уже зеленели пучки травы, обнажился мох.
  Я рассчитывал найти ягоды, сохраненные холодами до весны, но вместо них нашел кое-что получше. Немного мяса, заготовленного птицами (или летающими ящерами, не знаю) с наступлением холодов. На острых ветвях кустарника, если покопаться, можно было найти наколотых мышей.
  Зимние запасы давно были подъедены, но доброе зверье пожертвовало нам с десяток мышиных трупиков. Тушки так промерзли, что не удавалось вырвать из их тел ветки. Так и срывал, бросал в мешок и шел дальше.
  - Мясные ягоды, только в Королевстве!
  Мне повезло с этой добычей. Какая-никакая, а еда. Отказываться от нее не стоило, огонь хорошенько прожарит мясо, которое тем более не успело подвергнуться гниению. Птицы знали, где устраивать кладовку.
  Я выбился из сил и тяжело дышал, все же прогулка по тающему снегу требует отменного здоровья. Мое состояние было далеко от идеального, а дурацкие сандалии не могли защитить ноги. Несколько раз я порезался об острую кромку наста, но больше всего выматывал холод.
  Собрав, что смог, я заторопился выйти на солнечное место. Хотелось тепла, а лучше сесть возле костра и вытянуть в его сторону босые ноги. Солнце заходило и не могло прогреть стылый холм.
  До порожистого ручья я брел гораздо дольше, не в силах побороть усталость. Глаза слипались, руки едва держали арбалет, от которого я не мог избавиться. Он не был заряжен, но я не убрал тетиву, чему несказанно обрадовался, заметив мохнатого зверька, размером с собаку. Формой тела это существо напоминало пухлую крысу, только с коротким хвостом и тупоносой мордой.
  Зверек тяжело опирался на мощные лапы, явно приспособленные для копания. Вот это точно какой-то местный крот! Я отреагировал моментально, наложил заклятие тишины, окружившее меня непроницаемой для звуков стеной магии. Так переусердствовал, что изменил структуру заклинания, и теперь звуки извне не могли проникнуть сквозь границу.
  Но зверь никуда не торопился, что-то копал в земле, разбрасывая выцветший мох передними лапами. Наверняка он довольно фыркал, употребляя всю свою силу для рытья. В этом его призвание! А так же в том, чтобы накормить двух путников.
  Я не стал совершать той же ошибки и сконцентрировался на стрельбе. Зарядил арбалет, навел и выстрелил. На этот раз удачно. Зверь, почувствовав или услышав приближение стрелы, вскинул голову, но не додумался отбежать. Стрела пронзила его в переднюю половину туловища. Я полагал, что его сердце расположено где-то там.
  Дождавшись, пока зверь испустит дух, я убрал заклятие и подошел. Добыча выглядела аппетитно, шерстка поблескивала, словно ее несколько месяцев смазывали и расчесывали. Клыки в ощерившейся пасти выглядели устрашающе, так что я с опаской брал добычу в руки.
  Неплохой улов, мяса хватит и на следующие дни. Надеюсь, Пес нашел еще дров, а то как же я смогу завялить это славное и жирное мясцо? Была бы соль или огнелистник - другое дело, но этого у нас нет. Только огонь поможет сохранить добычу.
  Я подбросил тушку несколько раз, похлопывая ее по жирным бокам. Кровь из ранки почти не сочилась, она как-то моментально свернулась. Зверь приспособлен к местным жестким условиям. На него наверняка часто охотятся, да только хищники отпускают огромного грызуна, почувствовав мощь его когтей. А быстрая регенерация тканей помогает зверю выжить в этих условиях. Чудное животное, надо будет узнать, как его зовут.
  Впрочем, экспедиции в пустоши редко направлены на то, чтобы давать имена неизвестным видам. Нас это мало интересует, мы больше пользуемся эльфийскими наименованиями. Кого волнует фамилия славного зверька, если он такой жирный и глупый, раз попался мне на дороге.
  Мышей за ненадобностью я выбросил. Зачем жевать это промерзшее, наверняка хреновое мясо с костями и шерстью, если есть что-то иное?
  Добычу удобно было держать за конец стрелы. Хорошо, что у арбалета такие прочные стрелы.
  Я рассчитывал увидеть уважение в глазах эльфа, но Пес ответил мне презрительным взглядом, когда увидел славную добычу. Он фыркнул, едва удавил усмешку и переместился чуть в сторону от приготовленного кострища. Казалось, что он хотел сбежать, но мораль не позволила совершить подобный проступок.
  Несколько нервно Пес спросил:
  - Ты знаешь, как его зовут?
  - Ужин! В чем дело, демоны тебя...
  - Да так, надеюсь, ты не касался его руками? - прочел ответ по моему лицу: - Что ж... хоть лицо потом не трогал?
  - Нет, - шепотом ответил я.
  - Если попадет в глаза, то все, - он развел руками.
  Эльф явно потешался, но я не мог понять, в чем причина. Зверек с виду вполне съедобен, чем он так опасен? Обычная шкура, годная на то, чтобы из нее изготовили одежку! Что в нем такого странного, я не понимаю!
  - Годный зверь, что не так?!
  - Это пустынный грызун, близкий, наверное, обычным хомякам. Тчерска - его имя.
  - Это?! - я поднял зверя. - И что в хомяке такого?
  - Это, это. Он поедает кору чернодрева, отрыгивает ее и смазывает шерсть. Обильно смазывает, малыш знает свое дело. Подшерсток у него хороший, впитывает и удерживает слизь. А кто цапнет, так и шкура у тчерска хорошая, прочная, не каждый зуб возьмет. Про чернодрево ты слышал хоть, о мудрейший?
  Я слышал и, размахнувшись, забросил грызуна в реку, еще не дослушав до конца лекцию эльфа. А затем бросился к воде, чтобы промыть ладони. Проклятие, вот ведь!..
  - Похоже, что слышал, - донесся издевательский голос Пса. - Чему-то вас все же учат.
  Из коры чернодрева вываривают яд, который действует на сердце. У эльфов любимая забава - отправлять родственничкам гостинцы, пропитанные этой вкуснотищей. В малых дозах яд может вызвать аритмию. И был бы отличным средством для получения наследства, если бы не заметные бугорки. Высыпания значительные и сопровождаются сводящим с ума зудом.
  Зельевары рассказывают страшные истории о том, как их подмастерья случайно проливали на руки яд, а потом умирали, не в силах вынести страшные мучения. Зуд убивал их, спасала только ампутация!
  В тот момент я серьезно думал о том, чтобы избавиться от рук, но разум вовремя остановил панику. Это только байка, страшная история для глупых покупателей. Да, будет сыпь и зуд, но не смертельные. Вот попал бы яд на слизистую, тогда да! Выжгло бы моментально, да еще по сердцу ударить могло.
  - Где это дерево тут растет? - крикнул я, не вынимая рук из воды. - Что-то не заметил.
  - На том берегу, похоже.
  Эльф оперся локтями на камень и оглядел противоположный берег.
  - Почва там хорошая, жизнью пахнет. Растениям тоже надо защищаться от голодных и глупых. Так что не лопай местные ягоды... хотя, что я советую мудрейшему из человеков? Кто я такой, всего лишь верный слуга.
  - Там на полпути, откуда пришел, еду оставил. Если и это дерьмо, то не бери.
  - О, схожу погляжу! А как же, надо посмотреть!
  - Да иди уже, дерьмокожий!
  Посмеиваясь, Пес ушел, а я продолжал отмачивать кисти рук, с каждым мгновением ожидая острого приступа. Я ж еще как дурак облапал всего этого... как его, а тчерску! Проклятые пустоши, тут что вообще нет ничего безопасного?! Наверняка и зад подтирать опасно даже камнями, а в воду вообще лучше не совать свое седалище.
  Ладони окоченели так, что я теперь точно не почувствую зуда. На время меня это спасет, но я не обманывал себя и понимал, что ночью буду шкрябать шкуру. И мои ерзания не останутся незамеченными эльфом! Никакого самоконтроля не хватит, чтобы унять руки. Уснуть я точно не смогу, а это получается, что уже вторую ночь буду бодрствовать.
  Нет, я могу, конечно, обойтись без сна какое-то время, если настроюсь. Но не в нынешнем состоянии, когда я валюсь с ног от усталости и кормлю живот простой водой.
  Пес вернулся, я очень обрадовался, что он все же принес найденных мною мышей.
  - Вот это годная еда, немного порченная, но не до жиру, - высказал он свое бесценное мнение.
  Я не ответил, вытер руки и занялся костром.
  - Кстати, - эльф указал на реку, - тчерску надо было выбросить в другом месте. А то кто придет ночью...
  Потерявшие чувствительность пальцы плохо слушались, я злился и ругался. Когда я чиркнул кремнем, огонь вспыхнул моментально - так силен был мой гнев, что огонь счел за лучшее подчиниться. Костер моментально разгорелся, мы подбросили дров и положили большое поленице, которое будет греть нас всю ночь.
  - Их потрошить? - спросил я, косясь на неаппетитные подтаивающие тушки.
  - Можешь сделать им вскрытие и установить причину смерти.
  - Что-то ты больно разговорчивый. Заткнулся уже!
  - Тогда я пообщаюсь с камнями, - Пес отвернулся и устремил взор на стену укрытия: - о мудрый камень, ты верно считаешь, что эту добычу следует запечь целиком, да употребить полностью?
  - Я лучше тебя знаю, как надо готовить мышей!
  - О, не сомневаюсь, падальщики знают, как добыть костный мозг из трупа.
  - Хочешь сказать, что ты такой прям благородный охотник?! Такая дичь тебя не устраивает, вот и сиди без ужина.
  - Что мой господин употребит, то и не зазорно для меня. Ты решаешь, что дозволено употребить в пищу, тебе и ответственность.
  Его бы рожей да об камень, но я сдержался. В принципе, он прав. Это я направляю его деятельность и несу ответственность за его поступки. Он не может считаться рабом, по эльфийскому закону Пса, ни как личности, ни как предмета собственности не существует. Он часть меня и все его поступки, по сути, будут считаться совершенными мною.
  - Удобно устроился, - ворчал я.
  Глупить парень не будет, не даст мораль. Пес будет покорным и сдержанным. Впрочем, лучше приглядывать за ним внимательнее. Зерна скверны могут прорасти и заставить обойти моральные запреты. Это актуально и для других эльфов, которые клянутся в вечной верности.
  Мышей, как и советовал эльф, я запекал целиком. Отделять голову, хвост и потрошить их, правда, как-то глупо. И так мяса на них... не хватит и коту. От такой еды только больше захочется есть, но отказываться от нее тоже глупо.
  Мыши приготовились, мы разделили их поровну и отправили в рот. Шкура обгорела и шерсть не чувствовалась. По вкусу напоминало сгоревшее на огне мясо, что тоже хорошо - ничего другого не ощущалось. Если зажмуриться, можно получить удовольствие.
  За пару минут мы расправились с хрустящим ужином, не наелись, но зато напились воды. Пес свою порцию экономил, а я пил от души, чтобы желудок разбух.
  - Зря, - заметил эльф. - Есть хотеться потом больше.
  - Да плевать!
  Он пожал плечами и уселся возле огня, обхватив колени руками. Так ему и теплее, и комфортнее. Спину от ветра защищал камень, зад слегка подмерзал на ледяном песку, но в целом намного лучше, чем на открытой местности. Лучшего убежища мы сделать не могли.
  У меня начали чесаться руки, я уселся у огня и пару часов рассматривал свежие бугорки - хорошо заметные на бледной коже рук. Вот ведь уродство, сколько же продлится эта пытка? Точно я не знал, сроки у всех разные. Одно радует, что я не сгнию заживо. Бывает и такой яд, наверняка, и здесь его можно найти.
  Всю ночь я боролся с желанием расчесать кисти или хотя бы закопать их в горячие угли. Огонь выжжет изводящий зуд, я смогу вздохнуть с облегчением. Я не сомкнул глаз, но смог понаблюдать за эльфом.
  Его сон стал спокойнее, скверна уменьшилась в размерах и переместилась под горло. Либо она выйдет из него, либо переместится в голову. Пес продолжал страдать, моя терапия несколько облегчила его боль, но не излечила. Эльф пытался выпустить свою боль, доставая меня своим сарказмом.
  Мысли его были заражены, но еще не фатально.
 

Глава 17. Вверх по лестнице.


  Утром мы быстро собрались, не дожидаясь, пока потеплеет, и отправились вдоль склона. Мы сделали большой крюк, чтобы найти рискованный спуск к лежащему на дне ущелья ручью.
  Мне пришлось спускаться без сандалий, я повредил ноги и долго отмачивал их в холодном ручье. Золой натер порезы, и только тогда мы отправились дальше.
  Привычный к горной местности эльф чувствовал себя превосходно. Утренний холод только бодрил его, прогоняя остатки сна. Его воля была направлена на движения, а я же чувствовал себя разбитым, не способным на физический труд. Идти меня заставляли только мысли о ночлеге под крышей.
  Русло ручья рано или поздно выведет нас к какому-нибудь поселению. Вода - основная дорога и не только в пустошах.
  Но пока нам попадались редкие островки трав и кустарников, растущих по берегам. Вода бурлила, от нее веяло холодом. Ручей перескакивал через пороги с шумом и фырканьем.
  Мы постоянно шли вниз, обходили опасные участки, чтобы найти пологий спуск.
  - Нет, равнины мне привычнее, - не выдержал и сказал я.
  Моя родина изобилует холмами, но они не шли ни в какое сравнение с камнями Королевства. У нас мягкие, приветливые холмики, покрытым ковром трав. А тут?! Тут просто ужас: то голые и холодные глыбы, то покрытые мхом влажные камни, то жестокая трава. Никакого удовольствия от путешествия.
  Острые камни представляли опасность для ног, из-за травы мои штаны пришли в полную негодность. На очередном привале я занялся тем, что соорудил из них что-то вроде набедренной повязки - мешок какой-то, а не повязка, тьма!
  Сандалии не защищали от разбитых камней, которые торчали из черного песка на берегу. Раз я подвернул ногу и шел дальше, терпя боль. В движении боль не так заметна, ускорившийся ток крови быстрее исправит повреждение.
  Останавливаться я не хотел, это было бы признанием собственной слабости. Эльф-то вон как движется, летит по камням! Пес стал моей совестью, заставляющей двигаться. Он не рычал, не кусал меня за пятки, но его насмешки причиняли боль большую, чем физические раны.
  Ужасное место... эти проклятые горы! Еще и воздух какой-то слабый, словно из него выжали энергию. Я думал, что в горной местности мои силы увеличатся, но что-то не замечаю особенного прилива энергии.
  Воевать в таких условиях невозможно, Император поступил мудро, решив вопрос эльфов мирным путем. Да, он пошел на уступки, недостойные Великой Империи, но зато сохранил жизнь тысячам легионеров и колонистов. А это самое главное для него!
  Смысл завоевывать землю, если ее некем заселить? Нам тогда северную провинцию выгоднее расширить или захватить южные царства, расположенные в пустынном регионе. Последний вариант кажется наиболее простым, тяжелая пехота с легкостью удержит города-оазисы, а охрану границ обеспечат местные союзники. Предложи им кусочек власти, и они загрызут своих царей.
  Одно радовало - зуд постепенно проходил. К полудню сошли и красные бугорки, кожа стала девственно бледной, как и раньше.
  Чем ниже мы спускались, тем больше жизнь проявляла себя. Кроме кустарников, распустивших листья, в траве прятались какие-то грызуны. Чернодрев я не видел, они растут пустынных и высокогорных районах, значит, и зверье не ядовито. Эльф не охотился, и я не понимал почему. Он наверняка догадывался, что я сейчас не смогу исполнить роль охотника.
  - Зверье тоже ядовито? Эй, Пес!
  Он остановился, огляделся, моргая. Заметил в траве движение и покачал головой.
  - Спишь на ходу?
  - Мое состояние не создает тебе помехи.
  - А жрать что?!
  - Прикажете поохотиться?
  Я кивнул, отправив его на поиски еды. Воспользовавшись передышкой, я приготовил костер, благо топлива в округе хватало. Воздух был суше, и прошлогодняя трава прекрасно подходила для растопки.
  Пес поймал грызуна, похожего на кролика, только с короткими ушами. И очевидно, что он не был ядовитым. Мой слуга распотрошил дичь, а я развел костер, приготовив из кривых стволов нечто вроде решетки. На ней мы и приготовили мяса, закоптив половину на будущее.
  - Весна хорошее время, - сказал наевшийся эльф.
  - Ага, надежда.
  Мне было хорошо: я сыт и готов к ласковому общению.
  - Надежды нужны людям, - уколол эльф. Подумал и пояснил: - Зверье не тощее, как в начале лета.
  - А тощает разве? - удивился я.
  Что-то о таком слышал, но лично не наблюдал. Я не охотник и даже не путешественник-натуралист. Мои вылазки в дикую местность обычно коротки, не затрачивают более трети месяца. А так я предпочитаю двигаться вдоль хоженых троп.
  - Где сейчас еды найти? Живут тем, что на них осталось за зиму.
  - Ну, кто растения ест, им проще.
  - Не всякие растения годны в пищу, рацион разный у зверьков.
  - Это да.
  На том диалог и заглох, а вроде так удачно складывался. Пес, похоже, вспомнил, что ненавидит людей и старается всячески им (а точнее мне) испортить жизнь! Можно сказать, это его основная цель существования.
  Я не обиделся на доброго собеседника, приготовившего набор кинжалов для спора. Устал я для обид, тем более, в таком случае, пришлось бы признать эльфа равным себе. Гнев уместен только к врагу, а не к порабощенному народу. Только свободный враг достоин чистых чувств, к нему я готов относиться, как к человеку.
  Надеюсь, убедил себя. Мысленная установка пригодится в общении с Псом. Для слуги он неосмотрительно много болтает, за что его следует высечь. Но зачем? Зачем я буду тратить свои силы на перевоспитание дикаря? Через пару месяцев я от него избавлюсь и забуду на века. Скорее всего, этого парня запрут в каком-нибудь удаленном горном селе, к которому не подобраться без молитв Императора.
  Родственнички будут рады заполучить любимого сына, но Пес осквернен и никогда не очистится. Всю свою долгую жизнь, эти века до седин эльф будет заниматься самоочищением. Надеюсь, без применения мочегонных. Но свою задачу Пес выполнит, потому я так торопился в город, чтобы наконец-то получить награду.
  В пустошах время идет по-своему. Оно зависимо от движения солнца, от освещенности горной местности, но человек постоянно находится в напряжение. Никогда не известно, чем обернется кажущийся безопасным спуск. Можно свалиться на ровном месте и сломать ногу, что верная смерть. На земле имелись отчетливые следы какого-то хищника, охотящегося в этой местности.
  Всякое может случиться, полностью расслабиться я не мог. Кажущаяся простота мира за стенами безопасного города обманывает обывателя. Философы и богачи полагают, что путешествие принесет им наслаждение, но оказываются пойманными в паутину самообмана.
  Если уж у меня на родине промышляют бандиты на дорогах, а северяне-пираты порой поднимаются по рекам до центральных городов Норсерта, то что говорить о Королевстве. Эти пустоши созданы для того, чтобы убивать! Все живое здесь подчиняется одной идее, доказывающей право сильного.
  Силой я не обладал, но Удача была на моей стороне. Император направлял Богиню успеха, чтобы она помогала мне.
  А вот хищнику явно не везло, он не заметил нас и остался без ужина. Удача ветреная Богиня.
  К вечеру мы добрались до скалы похожей на седого великана. Был бы со мной северянин - убежал бы прочь при виде этого каменного монстра. Я остановился на возвышенности, расположенной на западной стороне отделяющей от скалы долины. Эльф подошел и остановился рядом, я искоса следил за ним.
  От меня не укрылось, что эта скала показалась знакомой Псу. Свою мимику он плохо контролировал. Я правильно оценил возраст ручного эльфа, старшее поколение более сдержано. Их идеал - полный контроль над эмоциями, ну а дети... дети имеют право быть открытыми. Ведь за все их поступки отвечают родители.
  - Что это за место? - спросил я.
  - Не знаю, господин.
  - Опять "господин", - фыркнул я. - Врешь ты хуже, чем твоя мамочка трахается. Прекрати глупить, просто скажи, побереги время.
  - Лестница Кака, - нехотя ответил Пес.
  Вопрос про мамочку он благоразумно опустил. Может быть, его родительница на самом деле мало разбиралась в постельных делах? Обычное явление для чопорных матрон из клана Бэлуа. Неудивительно, что их мужчины так любят воевать. Или это хитрый прием, чтобы заполучить "повод для войны"?
  - И что он тут делал? - я кивком указал на голову великана. - Ну... в смысле к чему этот ориентир привязан?
  - К мифу о переселенцах. Он воровал скот у наших предков, прятал где-то тут.
  - Очень интересно, похоже, что твои предки извели местное население. Это если трактовать ваш миф.
  Пес недовольно насупился, но не возразил. О! Я попал в цель со ста шагов! Я молодец!
  - В долине должен быть алтарь Леди, - сказал Пес, чтобы сменить тему.
  - Значит, там есть источник воды. А почему поселения нет?
  - Плохая земля.
  Я рассмеялся. Ну да, сначала утопили эту зеленую, плодородную долину в крови, а потом уже получили в наследство ее проклятой! Молодцы эльфы!
  Эльфы так давно переселились в Огненное Кольцо, что о местном населении ничего не известно. Не осталось практически никаких следов, кроме полуразрушенных жилищ чудных смертных. Наверняка аборигены, которые были до эльфов, обитали в этой долине - плодородная почва, кто откажется?!
  Пришли эльфы и все испортили, но уничтоженный народ успел проклясть свою собственность. И продолжают стеречь землю от посягательств эльфов.
  - Значит, ты туда не хочешь идти. Боишься!
  Пес сплюнул и пошел вперед, но я видел его напряжение. Под тощей кожей отчетливо выделялись натянутые мышцы, Пес вжал голову и слегка сутулился, готовясь отразить нападение. Он не ожидал ничего хорошего от этого места, ну а я был спокоен. Меня-то духи не тронут.
  Если они и вылезут из своих могил, то я смогу поговорить с ними. Отлично, узнаю что-нибудь об уничтоженном народе. Духам ведь нечего делать, можно их уболтать пообщаться с магом. Скажу, что решил написать историю о пропавшем народе. Ни одна душа не откажется от такой формы бессмертия.
  Но могло дойти и до драки, что в моем состоянии не желательно.
  Долина заросла жестким и колючим кустарником, свежие зеленые листочки скрывали ранящие стебли. Земля была усеяна обломками камня природного происхождения. Сама долина походила на котлован правильной формы, в центре которого находилось болото. Мы обошли топкое место, чтобы не встречаться с местной фауной.
  Вокруг лужи рос тростник, образующий точно такой же правильный круг.
  Тут наверняка был город или что-то вроде этого, слишком правильная форма у долины. Обычно от погибших городов остаются возвышенности.
  - Как их уничтожили?
  - Кого? - шепотом ответил эльф.
  Я не торопился, задерживая Пса намеренно. Он-то желал как можно быстрее пересечь недоброе место. Памятник жестокости эльфийского народа.
  - Этих аборигенов, - я поднял камень и бросил его в заросли тростника. Камень упал в воду, всплеск был неестественно приглушенным. - Следы ритуала тут. Что-то мощное произошло.
  - Они сами исчезли.
  - Как удобно для вас. Все бы покоренные народы так поступали.
  Моих слов не хватило, чтобы разозлить эльфа, но они придавили его, заставили ссутулиться. Тяжелым грузом повисли на сердце, я мог гордиться собой. Для меня не составило труда догадаться о том, что гложет эльфа - потомка беглецов. Они искали спасения в этой земле и сочли нужным для выживания стать жестокими.
  Пострадали аборигены, населявшие Кольцо.
  Я хорошо понимал эльфа, потому что мой народ занимался подобным постоянно. Но мы, в отличие от чернокожих жителей Королевства, не страдали оттого, что очередная самобытная культура вдруг исчезла. Кто не захотел становиться имперцем - погиб, но мы никогда не закрываем двери для диких народов. Нашей цивилизации нужна свежая кровь постоянно!
  В чем вина народа, уничтожившего аборигенов? Защита слабых это выдумки, необходимые для оправдания новой войны. Мудрый человек может создать философию, но его последователи всегда извратят учение. Вот и человеколюбие стало оружием угнетения, обычное явление.
  Любая идея, мысль, а затем, творение используется только для войны.
  Так чего винить себя за поступки предков? Этим не воскресишь убитых.
  Конечно, это только мое мнение. Кому-то больше нравится идея гуманизма. Но теперь эти идеи больше наносят вреда, чем помогают людям. Достаточно открыть глаза, чтобы увидеть это. Когда-то, благодаря Императору, граждане освободились от рабства, но теперь их души вновь пытаются закабалить.
  Время сейчас неспокойное, буря гражданской войны надвигается.
  - Эй, убийца! - позвал я Пса. - По-твоему не глупо стыдиться убийств? Что ж ты пахарем не стал?
  - Я не стыжусь, - сквозь зубы ответил эльф.
  - Ври лучше. Впрочем, ты и не умеешь.
  Я назвал его убийцей, а он и не возразил. И дело не в том, что эльф считает себя повинным в уничтожении целого народа. Его призвание - убийства, он воин и рожден кланом для отнятия жизней врагов. Чего ему стыдиться этого звания?
  А вот убийств стыдится, не понимаю!
  Нам повезло не утонуть в топкой почве долины, и ни один дух не был потревожен. Древний народ покоился в своих могилах и не спешил мстить эльфу за давний грех. Мертвым все равно, это живые могут винить друг друга за жестокость.
  - Кто здесь обитал?
  - Черный народ.
  - Да ты и сам не белый.
  - Заткнись, человечишка! - Пес остановился и повернулся, чтобы я мог оценить злобность его взгляда.
  О, да, злобен, как бешеная собака! Но меня не впечатлило.
  - Ты кто вообще такой, чтобы затыкать меня?
  - Не шуми! Не буди духов, это мертвое место и тут правят мертвые! Глупый, глупый!
  - Тут тихо и спокойно, никого тут нет кроме нас.
  Я демонстративно развязал свою импровизированную набедренную повязку и начал мочиться на кустарник. Давно уже хотелось, да мы топали, не останавливаясь. Пес взвизгнул и дернулся ко мне, словно намеревался сжать мой член, заставив его прекратить излияние золотистой жидкости на священное деревцо.
  Да, я полностью проявил себя, как завоеватель! Можно гордиться собой, имперская спесивость - эталонная!
  И эльф оценил меня по достоинству, в драку он не полез, но принялся бубнить свои молитвы. Пусть себе, это поможет ему вернуться мыслями к своим Богам, к традициям и моральным установкам. Это еще один шаг на пути очищения.
  Надо же... я поступил нехорошо, чтобы спасти душу дикаря. Как-то странно себя чувствуешь после осознания подобного.
  - Так кто тут жил? - помахав деревцу на прощание членом, я напомнил эльфу о вопросе.
  - Народ столь древний, что ваши хроники о нем не знают.
  - Это Тилсы что ли? Говори яснее.
  - Глупый человек не способен понять очевидного. Много народов обитало в Королевстве?
  - На юге зверолюды, да вы их всех вырезали. Ничего? Сердечко не екнуло? Да, они ж звери. А-а, погоди! Я кажется понял. Фелисы для вас не разумные существа, а вот Тэрин...
  - Молчи! Не поминай проклятого имени!
  - Тэрин-сэ вы уничтожили и теперь страдаете! Я понял, проклятие, эльф, да ты был прав! Я верно дурак, раз сразу не понял!
  Пес застонал и спрятал лицо в руках. Его выводили из себя мои выходки, мое презрение к древней культуре и ее могиле. Могила-то как раз у меня под ногами и я - ой! - помочился на нее.
  Хм, и правда помочился... зря я так.
  - Идем, идем, а то помрешь еще тут от страха.
  Гневные духи не выбрались из воды, не прокрались сквозь тростник, чтобы покарать нас. Их тут не было! Место было на самом деле странным, но не так, как полагал эльф. Оно было заброшенным, пустынным. Растительная жизнь и вода лишь скрывали пустоту этой области.
  Если прислушаться, то поймешь - все мертво. Ветер не разговаривает с тобой, играя стеблями тростника, вода не журчит, земля не пахнет, и нет ни одного животного. Голая пустыня, обманчиво зеленая.
  Я не мог представить, что за ритуал тут применили, но оставаться и искать ответ, не решился. Чуть позже, когда восстановлюсь и подготовлюсь. Тем более я мало чего знал о древних как время Тэрин-сэ. Есть в Гильдии знатоки этого народа, занятые археологией специалисты. Можно с ними переговорить и устроить совместный поход в это место, если они раньше тут не были.
  Народ эльфов скрывает свои тайны, а торговцы редко отклоняются от старых и безопасных троп. Откуда магам Гильдии знать об этом месте? Только от эльфов тихушников.
  Я запомню это место и вернусь. Обязательно! Но зарок, как Онгор не даю, а то не будет мне потом покоя после смерти. Мысль сильна и погонит мою душу в это треклятое место.
  Алтарь или точнее памятник жестокости эльфов располагался на границе между долиной и скалой. Эльфы бы не рискнули поставить памятный знак, почтив, таким образом, своих Богов, на земле народа Тэрин-сэ.
  Вот ведь забавные победители эти эльфы. Это ж надо было так захватить землю, чтобы не суметь ею воспользоваться. Они вообще очень талантливый народ и необычный.
  Алтарь был сделан в виде обелиска, ставшего излюбленным способом эльфов выражать почтение Богам, духам, покойным. Каменная стела располагалась на массивном фундаменте, в настоящее время выглядящем жалко. Он был покрыт сеточкой трещин, в которых росли кустарники. Своими корнями они разламывали монолитную плиту, мох помогал им в этом благородном деле. Время не щадит ничего, что сотворил разум.
  Обелиск выглядел намного лучше. Мне он лично казался совсем новеньким, будто вчера установленным на этом месте. По сторонам обелиска не было никаких знаков, но я неплохо знал эльфов, так что мог предположить - этот алтарь поставлен в честь Ночной Леди. Вот ее-то имя я не рискну упоминать без особой надобности. Она дамочка суровая, и я находился у нее дома.
  Немного почтения к местным Богам всегда не повредит. А вот Тэрин-сэ не представляли угрозы, эльф зря их боялся. Этого народа более не существует, они полностью исчезли из истории. Часть их Знаний сохранилась в чудных строениях и машинах, но сколько бы люди не бились над загадкой устройств исчезнувшего народа, нам никогда не разгадать ее.
  Я не боялся того, чего нет в этом мире. Впрочем, когда я на самом деле чего-то боялся? Обычный животный инстинкт, но ничего иррационального.
  Пес, как подобает, остановился возле алтаря, чтобы вознести хвалебную молитву Леди. Камень обелиска пульсировал силой, что, наверное, и остановило воздействие времени на алтарь.
  Алтарь воздвигли в месте, которое никто и никогда не собирался посещать. Камень был обречен на уничтожение, древние мастера постарались продлить срок службы магического памятника.
  Прирученный эльф обрадовался, увидев эту бесполезную каменюку, и теперь самозабвенно шептал важные для него слова. Я прислушался, не имея никакого злого умысла. Мне стало интересно, о чем же эльфы говорят в своих молитвах. Стоял я далековато, вот Пес и думал, что его никто не слышит.
  Обычные слова хвальбы доброй Богине смерти и перерождения, Владычицы цикла существования. Она берегла народ эльфа, некогда быв их смертной царицей, и продолжила свое служение народу после обожествления.
  Я прекратил подслушивать, почему-то устыдившись. Ритуалы дикарей отличны от наших и представляют интерес для мага. Но я не мог переступить через себя и отказаться от моральных установок. Иначе я перестану быть самим собой, стану чем-то другим. И не факт, что это изменение будет эффективным.
  На данный момент я обладаю всеми инструментами, необходимыми для познания. Даже это тело, подходит лично мне, как бы я не ругал смертную плоть. Без нее я стану другим, а время изменения еще не подошло. Мои накопления незначительны, столько всего еще сокрыто от меня тенью невежества.
  Если эльф будет готов поделиться со мной тайной ритуала, это будет значить, что я использовал иной инструмент. Не грубый, а более тонкий, который делает разрез на моей душе. Такая рана необходима, чтобы продолжался процесс роста. Но делать грубые разрезы я не собираюсь, иначе можно потерять больше.
  Человечество не зря придумало мораль и этические нормы. Они нужны не только для сохранения общества в целом, но и для духа индивида. Иначе как я могу сохранить себя, подвергаясь постоянному воздействию злых и "добрых" сил?
  Эльф молился долго, бухаясь на каждом пятом слове ниц пред пустым камнем. Силе его веры мог бы позавидовать любой имперский жрец (я недолюбливаю этих бородатых прагматиков), наверняка Леди помогала Псу в крепости. Не лично, но ее образ в душе эльфа. Еще один кирпичик в монолитной стене, защитивший от воздействия ритуала.
  Я с уважением относился к религиозным чувствам моего ручного эльфа, но начинал нервничать. День клонился к концу, пора бы местно для ночлега подыскать. Оставаться на этом болоте я не собирался, боясь не духов, а влажности. Да и какая-нибудь живность может пожаловать, хватит и местного гнуса. Ночь другое время, ночью оживают даже самые черные и проклятые места.
  Лестница Кака почернела и превратилась в один сплошной сгусток тьмы. Разглядеть какие-либо детали издалека не представлялось возможным. Горы на западе были выше этой скалы, не давая лучам заходящего солнца осветить даже макушки каменного великана. Так и сидит тут вечно один и вечно во тьме, возле заболоченной лужи.
  Пес мог и вечность молиться своей Богине, но Леди смилостивилась, напомнила своему верному сыну о необходимости найти укрытие. Эльф отлип от облюбованного камня и бегом направился ко мне.
  - Наконец-то! - заворчал я. - Пошли уже, ночь скоро.
  - Да, надо спешить.
  - Нечего было время тратить.
  - Прости, Нотат, - покаялся эльф.
  Я удивился, что он так учтив и без тени иронии. Похоже, что общение с Богами вправляет мозги. Надо будет запомнить и подсказать знатокам человеческого разума. Может быть, они изобретут новую практику лечения недееспособных? Назовут ее - метод Алесаана из рода Теллал! Звучит неплохо.
  - Думаю, там хорошее место, - указал я на ложбину, примыкающую к скальному основанию Лестницы.
  В пещере я не хотел прятаться, подобно крысе. На свежем воздухе как-то спокойнее, и не надо опасаться, что подземные толчки обрушат на голову сотни тяжеленных камней.
  - Хорошее для чего? - спросил Пес.
  - Для ночлега, для чего же еще.
  - Надо идти дальше! - голосом, не терпящим возражений, сказал эльф. - Тут оставаться нельзя, плохое место.
  - Да мочился я на твое плохое место! Ты спятил что ли? Как мы в темноте поднимемся по этому склону?!
  - Ты маг, способен осветить путь. Я видел, как ты делал это в крепости Предков.
  - Почему я должен тратить на это силы? Сколько света потребуется, чтобы осветить склон. Нет! Я против, это небезопасно!
  - Небезопасно оставаться здесь!
  - Приведи хоть один довод в пользу своего мнения, и я подумаю.
  - Мне нечего сказать, ты человек не поверишь.
  - А ты попробуй.
  Пес не стал пробовать, отвернулся и направился к скале.
  - Эй, ты куда?!
  - Туда, - указал он очевидное направление.
  - Стой, я тебе приказываю!
  - А я не подчиняюсь.
  На секунду я потерял дар речи. И это дикарь с закостеневшим умом?! Какого демона он...
  - Эй! Подожди меня!
  Я не хотел оставаться один в этом месте. В сказки эльфа я не верил, но Пес лучше знает свою землю. Я не духов боялся, а живности, которая наверняка решит мной полакомится. Бодрствовать и третью ночь я не хотел, так и помереть недолго.
 
  Эльф бежал к Лестнице, торопясь забраться на нее до захода. Я вскоре нагнал его и некоторое время бежал следом, пока дыхание не сбилось. Мой слуга провожатый из чернокожих не торопился, но и не задерживался. Он экономил свои силы, не нервничая по пустякам. На мой скромный взгляд, нам не успеть перебраться через хребет Лестницы до заката, но эльфа это не волновало.
  Пес умело тратил свои силы, отдавшись движению. Я бы много сил употребил на мыслительную деятельность, взвешивая все возможные и невозможные варианты. Такой уж у меня склад ума. А Пес, если принял решение, то полностью употреблял свое внимание на реализацию этого решения.
  Я догадывался, что эльфы такие же твердолобые, упертые ослы, как и мы имперцы. Мы не философы, а воины. Мудрецы подчинены военному духу нашей цивилизации, благодаря которому мы упорно добиваемся своих целей. И даже в самом изнеженном моралисте живет этот могучий дух. Стоит только поглядеть на диспуты риторов разных школ, чтобы согласиться со мной.
  Порой бородатые мужи из-за нехватки аргументов используют свои хилые лапки, дабы вразумить тумаками неверных!
  У эльфов эту черту характера я не замечал раньше. Вообще, представление эльфах пропущено через призму людского мировоззрения. Мы их оцениваем через сравнение с самими собой, что, впрочем, верно. Как еще сравнивать?
  - Какого ты там сказал?! - восстановив дыхание, обратился я с вопросом.
  Я негодовал, потому что сам создал представление о непогрешимости эльфийской морали. Сам закрыл глаза, сам виноват, что наступил в кучу. Но понять-то я должен, почему эльф так поступил!
  - О чем ты, нет времени на болтовню, человек.
  - Плевать на время, ты должен подчиняться моим приказам!
  - Я и подчиняюсь, чем ты недоволен? - удивился эльф.
  До скалы оставалось всего ничего, с десяток шагов. Темнота не скрывала огромные ступени, зигзагом поднимающиеся к вершине хребта. Лестница - самая настоящая лестница! Ступени ее проходили возле левого плеча великана, лицо которого все так же напоминало лицо живого существа. Обычно вблизи каменные личины представляют прозаичное зрелище - груду камней.
  - Где ты подчинился? - я старался меньше говорить, чтобы не сбить дыхание вновь. - Я тебе приказал стоять, а ты что сделал?
  - Там? - кивком головы Пес указал назад.
  - Нет во Вратах! Давно тут знакомы, ага.
  - Земля иная, иные законы.
  Его краткий ответ должен был, похоже, ответить на все мои вопросы. Но я не понимал. Там же находится алтарь их Богини, а это она гарант законов, как Император у нас. Значит, земля эта принадлежит Богине! Значит, тьма подери этого чернокожего аборигена, эльфийские законы там имеют силу!
  Я могу понять, если клятвы перестают иметь силу, когда давший зарок покидает свою родину. Но сейчас-то чего не так?!
  В этом месте что-то иное, что эльф получил возможность освободиться от долга? Ничего не понимаю, надо будет об этом подумать на досуге...
  - Чего не убил меня? - спросил я.
  До Лестницы оставалось несколько шагов, первый ее пролет проходил над огромным отверстием пещеры. Что-то душок у этого места прескверный, словно там обитала стая неразумных чудовищ, пожирающих путников.
  - Не понял?
  - Раз законы не действуют там, то ты мог избавиться от меня, - я воспользовался тем, что мы перешли на шаг. - Отличная возможность была, если я понял тебя правильно. Или ограничения только определенные снимаются? Типа - умный слуга может возразить хозяину, если тот не прав?
  Эльф остановился, я чуть не налетел на него. Пес обернулся, с виноватым выражением лица посмотрел на меня.
  - Чего?
  - Забыл, - вздохнул он.
  - Ох, Великий Император, что за недалекого слугу ты мне послал.
  - Ты не откажешься вернуться назад? Мне привиделось, что ты выронил несколько свитков.
  - У меня есть одно волосатое место, вот поцелуй его сначала.
  Я едва сдерживался от хохота. Мы два идиота: он, потому что пропустил такую возможность из-за своего чувства вины. Похоже, что оно-то как раз и остановило эльфа, не дало вспомнить о возможности. Эльф не хотел проливать кровь на этой земле, боялся, вот его подсознание остановило.
  Ну, а я дурак, потому что потерял бдительность. Нашел кому доверять.
  - Иди первым, - распорядился я, мысленно произнося заклятие полета.
  Будь там ловушка, я успею упорхнуть, а самоубийца эльф только зря пожертвует жизнью. Жаль, конечно, терять ключик, но это лучше, чем гнить под обломками камня.
  Пес без возражений побежал по лестнице. Двигался он легко и непринужденно, словно и не устал. Я больше внимания уделял себе, но все же заметил, что дыхание эльфа тяжелое. Он пытался скрыть это, дышать ровно и непринужденно, но я улавливал любые изменения в звуках.
  Мой забывчивый друг вымотался так же, как и я. Но у меня были магические возможности, оружие хотя бы. Да и дух Онгора, если окончательно не рассыпался, придет мне на помощь. Сейчас Пес имеет мало шансов на успех, если попробует прикончить меня.
  А вот на болоте мог бы... не зря я давил на чувство вины, отвлекал от собственной персоны. Чутье в очередной раз не подвело меня, это хорошо, но я все же предпочитаю контролировать свои поступки.
  Мне пришлось сбросить сандалии и терпеть грубый камень. В темноте да на этом склоне мне требовалось хорошее сцепление со ступенями. Волдыри и мозоли давно были содраны, обнаженное мясо стоп страдало от грубости почвы.
  До первого поворота мы добрались легко, Пес повернул и бросился по следующему ряду ступеней. Мы поднимались выше, выжимая из своих тел все возможное. Светлее не становилось, солнце уходило за горизонт, прощаясь с сегодняшним днем. Я видел только силуэт эльфа, поворачивающий на очередной ряд ступеней.
  Пришлось последовать его совету и воспользоваться магией. Светлячка я поднял высоко, чтобы он освещал склон не только для меня, но и для эльфа. Я не заботился о здоровье этого ублюдка. Чем выше расположен источник света, тем более освещен склон. Я опасался оползней, пригревшихся в трещинах ночных хищниках и других бед.
  Древняя лестница походила на умершую давным-давно змею, ее ступени сгладились без помощи путешественников. Некоторые были полностью разрушены змеящимися по склону трещинами. Ветер поглаживал склон, уничтожая творение эльфийских мастеров.
  Долина утонула в черноте, что было вполне обычно для подобных мест. Я ожидал увидеть или огни, или призраков, но ничего подобного. Даже звуки самые обыкновенные, созданные природой, а не умершим разумом.
  Ночь расцвела звуками, подтвердив мои ожидания. Большинство хищников выбираются поохотиться ночью, что отражало их нечистую натуру. Простое зверье старалось скрыться от ночных охотников, но разве может глупое создание обмануть демона? Да никогда.
  Но я ожидал увидеть или почувствовать присутствие Тэрин-сэ. Чего-то эльф опасался, так чего же? Где эти души, собирающиеся на пляску смерти? Почему все так обыденно и скучно?!
  Собственно, я же должен оценить прибыльность этого месторождения Знаний. Следует ли сюда возвращаться с командой магов, вооруженных лопатами и собственной наглостью? Похоже, что нет.
  А если какого-нибудь эльфа пропойцу сюда заманить... да убить по-тихому? Кровь пробудит древние силы или нет?
  Лишить жизни разумное существо, не зная, имеет ли это смысл, я не решусь. Слишком большая ответственность для меня одного, и не такой уж я жестокий.
  - Эй, кровожадный! - позвал я Пса. - От кого бежишь? Тут тихо!
  Опять игнорирует, ну, ничего. Сейчас проучим.
  Я затушил светлячка и секундой позже заставил его разгореться раз в десять ярче! О, сразу помогло. Эльф вскрикнул и опасно накренился в сторону пропасти, но Леди миловала его. Не упал.
  Неторопливо я дошел до присевшего на корточки эльфа и весело поинтересовался:
  - Урок тебе впрок?
  - Больше не делай так, - злобно прошептал Пес, потирая глаза.
  Я схватил его за локоть и отодвинул от пропасти. Меня волновал вопрос:
  - А то что ты сделаешь?
  Пес не стал отвечать на риторический вопрос. Не желая разговаривать со мной, он пошел дальше, слепо штурмуя опасную лестницу. Его право, спасать не стану.
  Эльф, гордо задрав нос, поднимался по лестнице, не переставая моргать. Эффект ослепления продлится долго, я точно рассчитал силу удара. Теперь этот скороход не будет торопиться, понимает, что может упасть в пропасть, радуя меня истеричным криком.
  Теперь мы могли поговорить.
  - Так кто этот Как такой? Я слыхивал мельком.
  - Ты же сам сказал, - отмахнулся Пес.
  - Ну, вождь? Этих Тэрин-сэ, что ли?
  - Нет, один из нас, - нехотя, как обычно, как ему привычно, ответил эльф, - тех, кто поселился в этом месте после изгнания древних.
  - Ого! А ты говорил, что сторонитесь долины, - удивился я.
  - Теперь сторонимся.
  - Давай, расскажи мне. А то ведь не отстану.
  В общем, эльф кратко пересказал легенду своего народа. Как обычно кровавую и переполненную славлением собственных подвигов. Но как бы эльф не пытался приукрасить свой рассказ, он понимал, что его народ поступил подло. Это и причиняло ему боль, рассеивало внимание и мешало концентрироваться на битве за жизнь.
  Когда бежавшие с востока эльфы прибыли в Огненное кольцо, древний народ Тэрин-сэ находился на грани вымирания. Но эти странные существа почему-то радушно приняли озлобленных бездомных оборванцев. Рассчитывали, наверное, что эльфы помогут им. Но вот не вышло, мои чернокожие приятели не удовлетворились обширными землями, на которых ничего не росло. Начали присваивать заповедные леса, требовать что-то - обычные трения.
  Ну, а дальше, если верить мифу, вождь Тэрин-сэ украл у переселенцев скот. За это эльфы и покарали всех. Я уверен, что тем самым страшным ритуалом. В древние времена и магия отличалась от сегодняшней. Неудивительно, что я ничего не почувствовал в долине.
  Да и прошло около тысячи лет с тех событий. За такой срок даже божественные чудеса забываются.
  - Добрые вы ребятки, не зря бросили своих родичей на востоке.
  - Мы выживали.
  - Потому решили уничтожить мешающих вашему счастью древних. Отлично.
  - Тебе не понять, что такое жизнь на голых скалах. Ты родился в мире сытых рабов!
  - Вот уж будет сын безродного племени меня называть рабом. Постыдился бы!
  Колкости отвлекали нас от усталости, мы шли вперед, предавшись единственному возможному наслаждению - унижению разумной твари. И это помогало, мы преодолели половину лестницы, не отвлекаясь на кровоточащие мозоли. Да я к бурдюку с водой и то не прикасался! Хотя горло саднило, отвык я много говорить.
  Говорил в основном я, бросая все унаследованные риторские навыки ведения диспута. Мой народ далеко продвинулся в искусстве демагогии. Не побоюсь утверждать, что мы лучшие болтуны во всем мире! И пусть тот, кто захочет возразить, отправится со мной в столицу. Ох, в Алтоне такие философы и мыслители обитают!
  На время мы успокоились, исчерпав набор упреков. Обычные стереотипы - мы жестокие завоеватели, они грязные варвары. Остальное домыслить несложно. Я шел в своей речи по накатанной колее, припоминая все шовинисткие высказывания о народе, к которому принадлежал Пес.
  Наверное, наговорившись эльф полюбил меня еще больше!
  Ему-то приходилось напрягать все свои мысли, чтобы родить достойный, не кажущийся жалким ответ. И у него получалось, что опять доказывало - парень не простой. Его речь - выше всяких похвал! И он не скатывался в банальные ругательства, они лишь эмоционально окрашивали речь.
  Но благодаря этому мы выдохлись, продолжали подниматься, вяло переставляя отяжелевшие ноги.
  - Хватит, надоело. Можешь считать меня слабаком, но ты тоже устал. Эта игра актуальна для детей... вроде тебя, - с былой ехидцей окончил я и уселся на ступеньку.
  Камень был холодным, но что тут поделать? Костер разводить не из чего, хотя бы ветер не беспокоит. Нет, все же странная долина. Мы на такой высоте, что холодный дух неба должен студить нас. А его нет, и до утра он не появится, убежал куда-то.
  - Так за что вы своего вождя в камень обратили? - вопрос задал, чтобы переключить внимание эльфа.
  Так особо не интересовался мотивом проклятия. Камень, кстати, обычный, не несет в себе следов духа. Думаю, что это лицо вырубили из камня с какими-то иными целями. Лик Бога? Вполне может быть.
  Но версию эльфа я тоже мог послушать. Других развлечений не было. Я с удовольствием вытянул ноги, ослабил веревки, впивающиеся в плечи, и воспользовался бурдюком с водой. Мелкими глотками я пил, наслаждаясь вкусом небесной воды.
  - Как завладел этой долиной, - устало заговорил Пес. - Хотел он власти, стать единственным царем. Не лучшим из нас, а единственным. Тебе не понять, человек... Мечтал Как покорить силу "бурлящих", чтобы они извергали пламя по его велению. Или заставить разрушающую силу питать его магию, как творили пропавшие древние. Вместе с землей Как овладел строениями и магическими устройствами древних. Мечтал понять и поработить дух прошлого. Глупец... Магия пропавших отвратительна, за это его покарали.
  - Что ж в ней отвратительного?
  - Ты видел сотворенные ими мерзости? - шепотом спросил Пес и кивнул вниз.
  Я заглянул в пропасть, кроме черноты ничего не увидел. Ну, где же все эти демоны и духи, своей чуждостью пугающие эльфа? Нет их, только родная горная тьма. Ее-то эльф бояться не должен, его черная натура отражена изменением цвета кожи.
  - Видел несколько устройств, когда их привозили в наш Магик. Странные, чуждые, но что в них отвратительного?
  - Ты видел мертвый металл, а на земле клана сохранились действующие творения!
  - Покажешь? - сразу проснулся я. - А то такой зловещий шепот меня очень интригует!
  - Глупый человек, - вздохнул Пес, - ты не понимаешь и никогда не поймешь. Тьма иного мира выпьет душу твою, а ты не заметишь. Эти места, где жили Тэрин-сэ, отравлены ядом чужого. Все, кто его касаются, кончают подобно Каку.
  Для подтверждения своих слов, эльф постучал костяшками пальцев по лестнице.
  - Эта каменная голова мало похожа на лицо эльфа, но если даже твоя легенда не врет, то... какие же вы отвратительные создания! Вы эльфы всегда были такими.
  - Кто бы говорил, вы жрете собственное дерьмо и пьете грязную воду. Кто из нас отвратительнее?!
  - Зато мы не лицемеры, - о, по второму кругу начали. - Твои родственники достойные потомки эльфов Грэслева!
  - Не сравнивай меня с этими ничтожествами! - Пес вскочил и сжал кулаки.
  Я обернулся, удивленно изучая напрягшегося эльфа. Кажется, я нашел, чем его зацепить.
  - Что такое? Правда глазки колет?
  - Ты жалкий человечишка!..
  - Это ты уже говорил, а повторений я не люблю.
  - Ваше племя заключило союз с трусливыми предателями! Два гнилых дерева, сросшиеся вместе. Кто твой Император после этого, если позволил этим, - выплюнул он, не желая произносить имени дальних родственников, - остаться в живых.
  - Наверное, он милосердный малый, - парировал я. - В отличие от эльфов, мы люди умеем прощать. Не потому что добрые, а ради выгоды.
  - Заключить сделку с трусливыми мягкотелыми ничтожествами по-твоему так хорошо?!
  - Я не тот, кто заключал договор. Даже рядом с Ним не стоял! Но в любом случае, это было необходимо, чтобы сохранить их культуру.
  - Дерьмо!
  - Да, вы же не сохранили Тэрин-сэ. Впрочем, ваши светлые родственнички тоже уничтожили с десяток племен и народов. А то и больше, история-то памятью короткой обладает.
  - Мы не такие, как они! - упорствовал Пес.
  - Да вы все эльфы из одной клоаки всплыли. Чем вас не мажь, сущности это не изменит.
  - Идем!
  Я отвернулся, чтобы скрыть ухмылку. Как он завелся, стоило упомянуть родственников с востока. А я ведь немного лукавил, сравнивая два разных народа. Похоже, что Пес признает родство и грязную общность. Разве чернокожим обитателям Кольца не все равно, что осталось на их покинутой родине? Это довольно странно, ведь я считал алооких прагматичным народом, который смотрит вперед, а не перекидывает компостную кучу с места на место.
  - Чего ты так разъярился-то? - не удержался я от прямого вопроса.
  - Ничего! - излишне резко ответил Пес.
  - Ребенок не виноват, если его родители пьяницы и бездельники.
  - Ответ слабака.
  - О, так я слабак. Ну, спасибо! Впрочем, уж лучше бы эти родители были пьяницами и бездельниками. Ты, похоже, рад быть сиротой, но забыть о покинутых не можешь. Странно. Ты же родился здесь, так чего?
  - Дурак учится на своих ошибках.
  - Прописные истины, - поморщился я, - меня ими потчевать не стоит.
  - Не задавай глупых вопросов, не буду.
  - Я просто пытаюсь понять, почему тебя так задевает сравнение с другим народом. За прошедшее время вы перестали быть грэслевскими. Ваш дух и кровь изменились, быт иной, иная культура. А ты цепляешься. Странно.
  - Понял! - внезапно воскликнул эльф. - Это твой способ исследования. Я слышал, что имперские маги весь мир воспринимают как огромную игровую площадку. Ты намерено злил меня!
  - О, какой догадливый. Овацию умному эльфу!
  - Какой ты ублюдок, - шокировано закончил Пес.
  Я благодарно улыбнулся. Дикарь должен понимать с кем имеет дело, иначе совершит ошибку. В долине он мог напасть на меня, но где гарантия, что сможет со мной совладать? Я подарил варвару кое-какую свободу, чтобы иметь возможность выдаивать из него информацию. Старый эльф молчал бы, а не сотрясал воздух.
  Пес совсем мальчишка, если сравнить его с человеком. Вот и ведет себя, как возбужденный юнец, окунувшийся в черные воды взрослого мира. Не стоило забывать и о том, что последние месяцы эльф общался только с мертвецами и вампирами. Слова и разговоры помогали ему вернуть душевный покой, без них Пес не смог бы закрепиться в реальности.
  Слово вещественно, пусть сказанное оно сразу же растворяется. Но в памяти слушателя остается, пусть и искаженное. Эльф инстинктивно укреплялся, создавая впечатление о себе. Я служил хранилищем и гарантом стабильности его духа. Будь я проклят, а это вызывает гордость!
  Жаль, Пес не понимал, что делал. Так и уязвить его не получится. Как можно оскорбить дурака, если он не понимает ничего?! Обидно немного.
  Вот старый, матерый эльф Кольца не пользовался бы моей помощью. С возрастом эльфы полностью подчиняют свои инстинкты, потому и выглядят чопорными дегенератами. Это, конечно, актуально только для благородных.
  - Но я вынужден согласиться, - обдумав услышанное, продолжил я разговор, - что твой народ имеет право ненавидеть грэслевцев.
  - Угу.
  - Нет, серьезно! Родоначальники вашего племени как-то жили с ними, по словам грэслевцев, на положении рабов...
  - Грязные обманщики!
  - О, нет, они любят подмываться каждый день. Но все равно, что там говорят эти эльфы. Закабалить собственный народ - это ж надо! Да и простой народ, простые эльфы подстать своим правителям. Мерзкие ничтожества, - закончил я зло.
  Воспоминания об эльфах Грэслева давили и на меня. Я их просто не любил, что обусловлено соседством. Потому я не мог терпеть столицу, которая вобрала в себя часть эльфийской культуры. Меня раздражали зеленые парки, выращенные строго по плану. Это не красота природы, не могло называться так. Культура восточных всячески превозносила идею Идеального Существа, снисходящего до того, чтобы повелевать грязными людишками, незнатными эльфами и даже стихиями.
  Такие идеи обычно заканчиваются плохо - созданием очередного монолитного культа Божества, вбирающего в себя всю власть над миром. Император по сравнению с этим "Идеальным Существом" самый щедрый, дарящий свободу Бог.
  - Уничтожить их следовало бы, ты прав, - со вздохом согласился я.
  - Так чего связались с этой грязью? Носите их безделушки, бусы эти цветные, - Пес сплюнул, - и сами становитесь их слугами. Покоряетесь их культуре.
  - Ты ошибаешься. Столичные модники могут так, да. Но столица и есть гнездо разврата, мы ее содержим, чтобы гниль не расползалась по всей Империи. Скажешь не умно?
  - Если это не самообман, - злорадствовал эльф.
  - Император приглядывает за язвой, я верю в это. Держи врага близко, как говорится.
  - А эти живут свободно.
  - Вот еще. Элитная темница для знати - общепринятая практика. Чернь и так сама дохнет. Нет нужды бросать их души в священный котел войны. Жертва должна быть угодной Богу. Пусть гниют. Сам подумай, если крестьянин содержит свиней для мяса, он же не обязан их целовать в пятачок. Скотина есть скотина.
  - И мы возвращаемся к нашему спору. Кто из нас еще отравлен знакомством с этими.
  - Да, это хорошая тема для дискуссии.
  Проговорив всю ночь, мы добрались до вершины хребта. Каменное лицо предстало в профиль во всей красе, я смог оценить искусство резчика. Работал мастер не металлическими инструментами, а творил словом. Создать подобное эльфы-переселенцы не могли. Я не пытался уязвить Пса, называя его потомком рабов. Бежавшие из Грэслева роды были простыми крестьянами, очень верующими, крепко держащиеся за семейных Богов. Этим они и отличались от аристократии, которая и по сей день предается развратным мыслям о мировом господстве.
  Магия у простых эльфов отсутствовала, ее с лихвой заменяло... ну, пусть это называется шаманством. Хотя, все термины, касающиеся магии, сугубо субъективны. С духами я тоже умею общаться, но никто не сравнит меня с объевшимся грибов шаманом.
  От долгого разговора у меня разболелось горло, но я чувствовал себя неожиданно посвежевшим. Болтая (ну, не называть же наш треп полемикой), мы опирались на плечи друг друга, словами помогая взбираться по проклятой лестнице.
  Я подошел к краю, почувствовал головокружение и сел, свесив ноги в пропасть. Теперь-то почувствовал, как они болели от усталости. Пехотинец из меня посредственный, не то воспитание, не та профессия. На вершине легкий ветерок охлаждал разгоряченные мышцы, камень так же притуплял боль, высасывая тепло.
  - Рожа сосед задницу, - я хихикнул, косясь на голову великана.
  - Ты о нем? - Я кивнул. Пес в полголоса пробормотал: - Этому извращенцу только в радость.
  Надеюсь, он не меня имел в виду?
  Отдохнув, мы продолжили путь, чтобы найти укрытие. Пес категорически отказался останавливаться рядом с головой, убеждая меня, что она может повернуться, открыть пасть... и дыхнуть несвежим дыханием, наверное?
  - Так мы до Врат дойдем, - заворчал я.
  - Сон плохой здесь, беда взглянет.
  Да, скала была несколько странной, такая же чуждая и пустая, как долина внизу. Что в очередной раз доказывало мою правоту: камень обрабатывали Тэрин-сэ, а не алоокие эльфы. Сон мог открыть врата в это чуждое пространство, откуда древние черпали идеи, которые потом воплощались в причудливых строениях.
  Пыхтящие металлические устройства напоминали машины мудрецов Индора. Только творения арифметиков не шли ни в какое сравнение с устройствами Тэрин-сэ, хотя принцип, вроде бы, один и тот же. Энергия кипящей воды заставляла работать механизмы, но индорские копии механизмов Тэрин-сэ так никогда не ожили. Металл оставался мертвым, хотя арифметики утверждали, что полностью скопировали оригинал. Им можно верить, они признанные мастера, стоит хотя бы взглянуть на Звездную Механику.
  Что-то заставляло устройства древних работать, причем и после исчезновения хозяев. И эта энергия существовала только в Королевстве, вне вулканических стен устройства умирали.
  Сильная была магия у Тэрин-сэ, да только не спасла она от гибели. Ни Боги, ни народы не могут существовать вечно.
  С час мы обходили по старой тропе вокруг головы великана. Я мудро пустил эльфа вперед, чтобы он притаптывал колючие стебли кустарника. Если Псу так хочется бродить по ночам, то пусть расплачивается за свои желания.
  Может быть, он и прав, следует найти безопасное место для отдыха, но я так устал. Сколько еще можно бродить?!
 

Глава 18. Блага цивилизации.


 
  Я потерял счет времени, шел в полусне, не обращая внимания на боль. Колючки ранили стопы, но сонный разум едва реагировал. Один лишь раз я встрепенулся, подумав почему-то, что эльф мог таким образом завести меня в ловушку.
  Эти алоокие хитры, могут показаться простачками, но это только маска! Пес мог намерено водить меня по горам, играя на моих страхах - ведь я чувствовал неестественность Лестницы. Эльф знал, что я не спал несколько ночей и теперь нуждаюсь в отдыхе. Что мешало ему сыграть роль верного слуги и усыпить мою бдительность.
  Я не привык спать на ходу, как некоторые легионеры, но усталость сказывалась.
  Очнувшись, я испуганно замотал головой, сжимая рукоять кинжала. Эльф шел впереди, тяжело дыша. Каждый шаг давался ему с трудом. Меня сложно обмануть, изобразив усталость, мой слух улавливает едва слышимые волны звука.
  Пес устал, возможно, даже больше, чем я. Но я еще некоторое время вглядывался в его сутулую спину, ожидая подвоха.
  Мы находились на плоской вершине, по которой извилисто шла древняя тропа. Боги были милостивы к нам и послали безоблачную ночь. Звезды освещали заросшую прошлогодней травой тропу, которая была вымощена камнем неправильной формы.
  По обе стороны возвышались нагромождения валунов, между которыми можно было неплохо устроиться.
  - Эй, стой! - прохрипел я.
  Горло отказывалось работать. Скрипнув зубами от негодования, я наклонился вперед и нагнал эльфа. Это далось нелегко, ноги привыкли к монотонному ритму и не желали идти быстрее. Тело не поспевало за разумом в очередной раз.
  Я нагнал Пса и уронил руку ему на плечо, заставляя остановиться. Говорить я не мог, потому что запыхался, толкнул эльфа в сторону от тропы. Искать убежище уже поздно, сейчас бы рухнуть и уснуть!
  Что мы и сделали, когда оказались под защитой двух каменных глыб округлой формы. Я не стал разводить костер - не хватало на это сил, пришлось завернуться в тряпки и лечь рядом с эльфом. Спина к спине, холод заставил на время забыть о вражде.
  Я был рад избавиться от опостылевшей ноши, в тот момент свитки казались особенно бесполезными. Вот она насмешка судьбы, искал драгоценностей, представляя, как буду купаться в золоте слов и древней мудрости, а нашел только бесполезные пьески.
  На плечах Пса отпечатались следы от веревок, на которых держалась урна. У меня наверняка были такие же, но мне как-то не хотелось изучать собственные раны. И так плохо.
  Не смотря на усталость, сон долго не шел. Я заглушил восприятие тела, чтобы не чувствовать холода, но это не помогло. Уснуть мне мешали мысли, а не чувства. Хотя и общий дискомфорт сказывался.
  Почему-то в голове крутилась навязчивая мысль, что я разделил ложе с варваром. Забавно, хотя совсем не зазорно для гражданина. Дикарь порой хуже раба - грязен, груб и глуп. А мой одомашненный варвар так к тому же кровожаден, спит и видит, как бы меня закопать под ближайшим камнем. Впрочем, не стоит рассчитывать, что дикарь проявит учтивость - так бросит на радость падальщикам!
  А может и сам решит отведать моего мяса. Разные слухи ходят о диком народе Королевства.
  Я не давал себе уснуть, но не предпринимал ничего, чтобы обезопаситься. Казалось бы, открой глаза да произнеси несколько слов - вот и готова защита. Но мои мысли не подчинялись логике, я хотел уснуть, ловил сон за хвост, а телодвижения могли спугнуть его.
  Император простил меня и позволил отдохнуть два часа спустя. Так что на следующий день я проснулся в тот момент, когда солнце находилось в зените. Два дня без сна да долгая прогулка вымотали меня.
  Я тяжело перевалился на спину, чувствуя боль во всем теле. Болела каждая мышца, каждая косточка! Ноги распухли, горло болит, словно песка нажрался. Я негромко застонал, просто чтобы хоть что-то сделать. Ну, не лежать же тут вечность!
  В тайне я мечтал, что появится пышногрудая селянка с крынкой молока, но вот не повезло. Никто не появился.
  Свет раздражал глаза даже сквозь закрытые веки, я отвернулся и прикрыл лицо ладонью. Руки едва слушались, кожа вокруг ран чесалась, одежда в некоторых местах прилипла из-за открывшихся порезов.
  Я открыл глаза, увидел брошенные как попало вещи и потянулся к воде. Утолив жажду и омыв лицо, я немного пришел в себя и смог сесть, подтянув ноги. Стопы представляли ужасное зрелище, я походил на нищего, годами не знающего обуви.
  Пса не было, что меня только порадовало. Если он сбежал, то пусть. От нас далеко не убежать! Этот варвар не видел моей слабости, что уже хорошо. Опасно показывать свою слабость, когда на тебя смотрит враг. А я сейчас не в том состоянии, чтобы делать хорошую мину.
  Эльф дал мне еще полчаса на подготовку, прежде чем появился из-за камней. Где он пропадал, я сразу понял, как увидел пойманного зверька. Опять какой-то грызун, еще продолжающий конвульсивно дергаться. Живуча местная живность.
  Свежее мясо всегда хорошо идет, это свежая энергия, без которой мы не выживем.
  - Отличный улов! - похвалил я, не удержав язык.
  - Сойдет, - скромно согласился Пес.
  Он бросил существо неизвестного мне вида на камни и принялся разделывать его куском обсидиана.
  - Вижу, ты вооружился.
  - Да, тебе придется быть осмотрительным и чутче спать, - как бы между прочим добавил эльф.
  - Зачем дергаться, если уверен в себе, - я безразлично зевнул и поднялся.
  С удовольствием потянулся, кряхтя и поскрипывая суставами. Тело одеревенело и не годилось для серьезной работы.
  - Воды здесь нет, надо идти дальше, - Пес словно угадал мои мысли.
  - Запас есть.
  Он пожал плечами, но добавил, что дальше источников не будет. Мы выходим в горный район пустошей, где обитали мои приятели Антуатуки. Брать воду из чужих источников Пес боялся. Ну, не совсем боялся, просто он не имел права прикасаться к чужой святыне.
  - Найдем воду, источники есть везде.
  - Не в высокогорье, - замешкавшись, возразил Пес. - Отравленная может течь, как проверить?
  - Не держи меня за дурака. Не хочешь пить чужую воду - не пей!
  Эльф уставился на меня, недовольно надув губы. Точно, мальчишка. Думает, что самый умный в этой стране, и никто не догадывается о его тайнах. Я просто не хочу тратить силы, чтобы расколоть этот орех. В городе смогу приступить к пыткам и добиться от Пса правды.
  А сейчас пусть держит в руках свою твердую тайну и нашаливает в свое удовольствие.
  Мы поели, немного посидели возле остывающих углей. Разговоров не было, толи я выгорел, толи мой чернокожий спутник продолжал обижаться. Дров на хребте практически не было, кроме тощих кустарников, которые еще выдрать надо постараться. Но они были сухими, что уже хорошо. Огонь радовал всегда.
  - Надо идти, - настаивал Пес, провожая слезливым взглядом каждый мой глоток.
  Я нарочито много пил, заставляя его понервничать. Пытка продолжалась полчаса, потом мне надоела, и я отдал приказ о выступлении из лагеря.
  Стоящее в зените солнце немилосердно пекло. Пришлось употребить рваные штаны, чтобы изготовить защиту для головы. Часть ткани пошло для наплечников, а то ремни мешка скоро всю шкуру сотрут.
  Эльф повесил урну за спину, не обращая внимания на кровоточащие рубцы. Боль этот народ признает как необходимое испытание, как элемент культа! Так металл обрабатывают пламенем, чтобы он стал лучше.
  В чем-то с алоокими мы схожи: в их представлении о собственном теле, как об инструменте. Удивительно, что такой дикий народ, достиг вершин в философии, подобно людскому племени.
  Часа через два прогулки по жаре я вынужден был признать (самому себе), что эльф мыслил правильно. А я его не послушал. Воду надо было беречь, потому что на хребте не было никаких источников. Что выпало росой утром, испарилось к восходу. Я даже не заметил этих приятных, прохладных и радующих рот капелек.
  Вокруг располагались только сухие потрескавшиеся камни и почерневшие стебли кустарников. Воды я напился в лагере, но вскоре почувствовал, что хочу еще. С потом уходила большая часть, но я не прикасался к бурдюку.
  Во-первых, меня подташнивало. Высокогорный воздух вкупе с жарой хреново действовал на голову. Тяжелая ноша только усложняла продвижение. Я дышал тяжело, чувствуя, какой ценой дается мне каждый шаг.
  Гордость ретировалась, не мешая мне требовать законного отдыха. Благо камней рядом полно, есть где укрыться от солнца.
  Во-вторых, этот проклятый эльф был прав! Воды в этой местности не найти.
  Мы нашли высохшее русло ручья, рожденного растаявшим снегом. Давно не оживал водный путь, так и замусорит его камнями.
  Я держался до вечера, постоянно чувствуя подкатывающую к горлу тошноту. Терять влагу в подобных условиях было рискованно, к тому же - такой позор. Иногда гордость пригождается и не дает бешеной лошади понестись вскачь. Тело необходимо держать в узде, чтобы оно не мешало работать разуму.
  Ночь была холодной и голодной. Пес ничего не смог поймать, а я пребывал в готовности рухнуть без чувств на жесткие камни. Солнце сильно напекло голову, но я поборол и эту напасть.
  Мы рано расположились на ночлег в небольшой пещерке, чтобы встать до восхода.
  - Неизвестность впереди, - пояснил Пес. - Лучше беречь силы и двигаться ночью.
  - Мне это не помеха, - предугадал я вопрос.
  - Рад знать.
  Мы почти не разговаривали, берегли силы и воду. Сухой ветер носил в себе большой запас отвратительного песка, от вкуса которого невозможно было избавиться. Сколько не пей воды, а все равно скрипеть будет. Нам же приходилось экономить воду.
  Следующий день прошел чуть лучше, чем предыдущий. Отдохнули мы за ночь хорошо, а я приспособился к местным условиям. Эльф с каждой пройденной милей выглядел все лучше, пугая меня прямой спиной и наливающимися силой мышцами.
  После полудня, когда спала жара, мы набрели на источник воды. Я не увидел ничего, кроме темного песка, но Пес вознес молитву Леди. Дурак был бы, если бы я не догадался, что это значило. Мой спутник радовался находке и благодарил свою покровительницу.
  - И как тут воду взять? - задал я нейтральный вопрос.
  Как бы сообщил, что знаю о назначение песка, но никогда не сталкивался с необходимостью выдавливать из него воду. Как-то я даже терялся, не находя подступов к проблеме.
  - Сейчас будет, - с усмешкой ответил эльф.
  Смог меня заинтересовать, стервец, но я виду не подал. Со скучающим видом стоял на возвышенности, наблюдая, как Пес роет в песке яму. Он выгребал горстями мокрый песок, но не выжимал его, как я предполагал. Возился эльф долго, прокопав глубокую нору, в которой наверняка с радостью поселился бы. Стал бы кожей впитывать влагу!
  А что? Я о чем-то таком слышал. Историю о заблудившемся эльфе, спасшемся от обезвоживания с помощью влажной земли. Якобы зарылся в нее и лежал, впитывая влагу! Сам процесс я представить не мог, либо он просто смочил кожу, либо то была изменяющая плоть магия - заставил кожу пить. Что вероятнее, вся эта история чистой воды вымысел.
  Тьфу, вода... ну, да. Сейчас все мысли о воде.
  У нас остался один бурдюк на двоих. Точнее, один для меня, а эльф продолжал растягивать собственные запасы. Где-то на полпальца у него осталось.
  Ямка была глубиной с руку Пса, а сама его конечность была влажной! Неужели и правда придется обтираться влажным песком? Это имеет смысл, мы сможем охладить тело и заставить его экономить воду.
  - Готово!
  Пес присел на корточки возле ямы, отряхивая руку.
  Значит, я не угадал.
  - Отлично, - сухо прокомментировал я.
  Эльф, похоже, хотел получить удовольствие, заставив меня признаться в своем невежестве. Необходимо срочно что-то делать, иначе у него будут веские доказательства моего незнания!
  Я спустился к затененному участку, под которым сохранился влажный песок. Ямка располагалась в центре. Пес искоса поглядывал на меня, пока я неторопливо приближался. Я не знал, что необходимо делать, потому призвал на помощь магию. И мне удалось услышать легкие колебания настоящей, обычной воды! источник звука располагался прямо в ямке, на дне, ошибки быть не могло.
  Я никак не показал своей радости, молча лег возле края ямы и опустил руку в нее. Мои пальцы утонули в прохладной жидкости, загрязненной частицами песка. Но это была вода! Самая настоящая вода! Грешно отказываться даже от такой грязной.
  Зачерпнув горсть, я поспешил попробовать влагу жизни. Вкус показался божественным, хотя от обезвоживания мы не страдали.
  - Молодец, что нашел это место, - похвалил я Пса. - Надо сделать фильтр, а то что как дикари.
  - Лучше пить, что есть.
  - И все же, я предпочту очистить ее. И надо подумать, как бы наполнить бурдюки.
  Пес полагал, что у нас ничего не получится и лучше остаться здесь, возле источника. Устроить лагерь, сделав хорошее укрытие из кривого кустарника. Может быть, поохотиться.
  - Нужны силы, чтобы пройти по пустошам. Их нет, - резюмировал эльф, кивая на меня.
  - Мне опротивели эти пустоши!
  Я хотел как можно быстрее добраться до города, где не придется бороться за каждый глоток. Мне удалось убедить эльфа в своей правоте, он просто не имел законного права со мной спорить. Как просто, оказывается, убеждать угнетенного!
  С помощью чашки я кое-как наполнил бурдюк всей возможной водой. Запас едва увеличился на десяток чашек. И скорее всего, он был гораздо скромнее, я просто тешил себя иллюзиями.
  Лично для себя Пес вырыл новую ямку, раздраженный тем, что я не признался. Да еще отобрал принадлежащую ему воду! Ну, не мог эльф пойти против закона, не дать мне первым прикоснуться к источнику. По сути, вся эта вода уже была осквернена, но здравый смысл заставил Пса отказаться от эмоционального жеста.
  Он удовлетворился тем, что выкопал новый сосуд для воды, из которого теперь и пил.
  Меня интересовал вопрос, каким образом вода вышла из песка, но задавать его эльфу нельзя было. Иначе зачем вся эта игра? Ответ я смогу получить в городе у знатоков. Полно же торговцев, которые ходят по бесплодным землям, что-то о правилах выживания в пустошах они знать должны.
  Знания, которыми я обладал, подсказали мне возможную причину. Но как знать, верно ли это? Вода находилась в песке выше дна ямы, вот туда и стекала. Я не особо напрягал голову, предполагая, что мне потом подскажут решение.
  Удовольствие от работы головой можно получить только в комфортных условиях, а не в сухой пустоши, на горном склоне, где и дышать-то нечем.
  Подгоняя эльфа, я вынудил его продолжить путь. Мы вернулись на тропу, поправили режущие плечи ремни и отправились дальше мерить шагами этот хребет. Я более не старался запомнить дороги к Лестнице Кака. Наверняка она известна многим аборигенам, всегда найдется тот, кто за монетку покажет путь к ней.
  Еще одна холодная ночь в неприветливых пещерах, а на следующий день мы достигли склона и зеркально отраженной на нем лестницы. Точно такие же вырубленные в скале каменные ступени уходили вниз в ущелье почти правильной овальной формы. На дне росло много кактусов, не было недостатка в зеленеющих кустарниках. Далеко на севере возле гряды молодых гор серебрилась река. Ущелье, служившее руслом очередного высохшего ручья, шло прямо к реке.
  - Вот и вода, - радостно сказал я.
  - Да, это хороший знак, - согласился Пес.
  Но река текла с востока на запад, в обратную сторону от моря. Наверняка она рождалась из текущих с гор ручьев и уходила где-то на западе под землю. Ошибочно предполагать, что по ее течению можно будет наткнуться на поселение. Нет - точно, нет!
  Я не озвучивал свои мысли, но эльф придерживался того же мнения. Вот побережье станет для нас спасением. Ну, по крайней мере, для меня. Эльф бы удовлетворился и хижинами своих соплеменников. Впрочем, кто же пустит чужака в свой дом? Особенно если этот незнакомец прибыл из пустошей - точно ведь демоническое отродье!
  - А тут случаем никто не жил? - спросил я, пока мы отдыхали перед спуском.
  - Почему Нотат так решил? - удивился эльф.
  - Дно вот прям как эллипс! Тут хоть на колесницах соревнуйся. Хм... а ты знаешь, что такое эллипс?
  - Я могу даже его площадь вычислить! - огрызнулся Пес.
  - Интересно, - сказал я задумчиво, - чем ты будешь измерять его оси? Впрочем, одежда тебе не мешает, а размер известен.
  Эльф сплюнул и вскочил. Я подумал, что он набрался смелости и захотел внести парочку увесистых аргументов в наш разговор, но все оказалось скучнее. Пес схватил урну и пошел по лестнице. Я некоторое время сидел на месте, потирая украдкой колени, затем направился следом.
  Спуск всегда легче подъема. Лестница с восточного края была короче, округлое ущелье располагалось выше той долины, где когда-то жило племя Тэрин-сэ. Плоское дно было покрыто мелким гравием, русло ручья было влажным, но самым интересным оказались ловушки.
  Я первым заметил в кустах согнутую палку, к которой крепилась веревка. Такое установить мог только охотник, но это не значило, что он был где-то здесь. Но увиденное нас воодушевило, всегда приятно наткнуться на след разумной деятельности в безлюдной местности. Пусть след может оказаться пахучим.
  С таким же воодушевлением мы изучили бы обычный мусор.
  - Хорошие знаки так и идут, да? - посмеялся я, приводя себя в порядок.
  Хотелось выглядеть представительно.
  - Не спугни, - Пес сплюнул.
  Но я ничего не спугнул. Точнее, никого - охотник проверял свои силки в конце ущелья, возле реки, где и зверья больше. Он нас заметил раньше, чем мы его. Это его родные края, а я был чужаком, мой алоокий слуга родом с западного побережья. Местные скалы он знал плохо. Уверен, о Лестнице он узнал с чужих слов. Сам Пес в первый раз ее видел, но не показал своего интереса.
  При мне эльф пытался сдерживаться, не показывать эмоций. До старших товарищей ему далеко, но он старался.
  Мы торопливо зашагали к расположившемуся в тени кактусов охотнику. Зверолов был вооружен копьем из длинной, кривой кости, которая принадлежала летающему ящеру. Она легкая, но очень прочная. Редкие материалы предлагает Королевство, потому так и ценятся поделки эльфов. Они столетиями изучали эти материалы, выработали навыки их обработки.
  Острие копья было заострено на манер гарпуна - естественное образование, которое лишь немного подпилили металлом. Отличное копье, чтобы ловить дичь, но в бою неэффективно, если только эльф не пожелает намотать кишки противника на острие.
  В любом случае, охотник предупреждал нас, что не так-то просто с ним сладить. Я удовлетворюсь его копьем и затихну, зажимая разорванное брюхо. Эльфы же смогут выяснить отношение на ножах. Пес демонстративно вооружился своим куском камня - а ведь тоже грозное оружие.
  Было в этих двоих аборигенах что-то притягательное. Оба они были поджарыми, опасными, как псы! Но моя собака породистая, а этот зверолов - кудлатая и тощая дворняжка. Дикари интересны цивилизованным людям, потому что сохранили древние порядки. Изучая их, мы познаем собственное прошлое. Хотя я не сторонник того, что все народы развивались по одному сценарию.
  За кактусом прятался кто-то еще, я предполагал, что напарник. Умно, если так, мы неправильно оценим противника, значит, погибнем. Но мы не собирались нападать, потому я отодвинул в сторону Пса и выступил вперед, подняв правую руку в приветствии.
  Жаль, что пришлось разрушить идиллию дикарского измерения мужественности, но мне как-то хотелось скорее оказаться в нормальном поселении. Устал я от пустошей, хочу назад.
  - Приветствую, уважаемый, - заговорил я, - не окажете помощь мне и моему проводнику? Да, кстати, можете сказать второму, что мы не опасны.
  - Кто такие? - неприветливо спросил он.
  - Мастер Нотат, а это мой проводник, любезно согласившийся показать дорогу к долине гейзеров. Да, видит Император, я ошибочно избрал этого уважаемого аборигена в помощники. Он оказался несведущим проводником. Окажите нам услугу, подсказав, где мы?
  - Долина гейзеров? Эта там, - эльф махнул рукой куда-то на север.
  - Ох, совсем далеко, я скорблю, что пришлось нам столько пройти и все безрезультатно! Благодарю тебя, подаривший удовлетворение. Незнание раздражает меня не хуже этой пустыни.
  - Мастер, я чем могу тем и это, куда вам?
  - О! Что же Император раньше не послал вас? Избрать вас проводником было бы верным и мудрым решением. Но ушедшее не вернуть, не буду горевать о пройденных милях.
  В общем, убедил этого дикаря, что денежки у меня имеются. Кое-что из сокровищ вампиров сохранилось - не заметил, когда освобождал мешки. Эльф с радостью согласился, не упоминая сколько будут стоить его услуги. Много он не запросит, понимая, что такое имперская щедрость.
  Охотник согласился провести нас в свое село, из которого ведет дорога в прибрежный город Сисан, расположенный севернее Порта Тукан. Это меня вполне устраивало.
  - Глупец, иди за мной. Порка будет тебе наградой за обман, - бросил я Псу, не глядя на него.
  Роль важной особы мне очень понравилась. Спесь может убедить не хуже меча или золота. В арсенале имперца много хитростей, которые пригождаются в путешествиях.
  Старый охотник занимался отловом ярких зверушек, ценность которых была сомнительна. В этом ему помогал глуповатого вида сын или внук, а может вообще племянник. У эльфов в почете патриархальные роды, где сохранились пережитки прошлого. Выжить в Королевстве проще общиной, нежели по одиночке.
  В моем мире подобное сохранилось только в представлениях об идеальном обществе, добропорядочные устои которого были разрушены жадной аристократией. Ужас какой, во всем ищем виноватых, вместо того, чтобы работать.
  Мальчишка исполнял всю черную работу, а зверолов только руководил его действиями и ставил ловушки. Вот она чистота патриархальных устоев! Приятно видеть проявление чистых родовых отношений, когда старый эльф отвешивал подзатыльники молодому. А как еще воспитать этого мальца?!
  С собой старый охотник носил только десяток ножей, заткнутых за широкий пояс. Видать, отнял эти железки во время соревнований, вот и носит как трофеи. Кроме туники на нем ничего не было - из-за бедности.
  Мой вид не мог не смутить эльфа, но я с ходу сочинил правдоподобную историю. Для дикаря хватило выдумки без изысков, что нам повстречался дух, попросивший одежку. Иначе он не мог освободиться.
  Я маг и не мог игнорировать духа. Мое сердце обливалось кровью при виде несчастного бестелесного существа, вынужденного страдать! Я помог снять с него проклятие, пожертвовав одежду.
  - Имперцы щедры, как тебе известно, - сказал я зверолову.
  Пес в моей истории вынужден был отдать всю свою одежду. Я как добрый гражданин поделился с ним штанами, но эльф доказал свою неудачливость, разорвав их при падении со скалы.
  Вроде бы, охотник поверил или сделал вид, что поверил. Мы больше не возвращались к этому вопросу.
  Лестница Кака располагалась далеко на западе от побережья и на северо-западе от Плато Тукан. Не дурно мы отклонились, но это не так страшно. Ведь мне удалось разговорить Пса, я не тратил время зря.
  Хоть какой-то положительный итог путешествия.
  Охотник шел налегке, проверяя ловушки, а его подмастерье потел под весом десятка всевозможных сумок. Старший эльф покрикивал на него, не давая расслабиться, подгонял подтоком копья.
  - Ничуть не хуже рабства, - пробормотал я.
  Меня услышал только Пес и, естественно, что он встал на защиту своих традиций. Как будто это было столь необходимо. Я не обращал внимания на брюзжание Пса, игнорируя его попытки рассердить меня. Мой народ много лучше, потому жалкие оскорбления дикаря были смешны.
  Я позволил ручному эльфу выговориться, наслаждаясь тем, что злил его пренебрежением. Вскоре он заткнулся, замкнувшись в себе. Теперь меня развлекал охотник, взявшийся вбивать науку в подмастерье. Мальчишка как-то неудачно разжал ловушку, повредив шкуру зверька. Теперь этот товар не годился для продажи, его пришлось бросить.
  Мальчишка молча выдержал двадцать хороших ударов, натянул на место набедренную повязку и потопал дальше. Держался он излишне прямо, но старался не трогать руками кровоточащие ягодицы.
  Охотник обошел еще двадцать ловушек, собрав с десяток тушек. Всех этих разноцветных, ярких и блестящих зверьков нес мальчишка, чтобы не мешать отцу думать. Я так полагаю.
  Местность была довольно унылой: желтый песок, серые стебли растений, зеленые и не иссушенные жарой листья, редкие кактусы. Яркий мех ящериц контрастировал с природой ущелья.
  Об этом я спросил у охотника. Дождавшись, как он отсмеется, я получил ответ:
  - Яд, шкура яркая предупреждает!
  - О, ну это очевидно. Зачем же ты их собираешь?
  - Шкура хороша, ценится.
  Тоже логично. Эльфы любят все яркое, почему имперские торговцы первое время неплохие капиталы делали. Причем ценились предметы роскоши, а не простые бытовые. Стекло эльфы Королевства и сами умеют делать, да не грубое, как их братья с востока! Настоящие произведения искусства.
  В общем, мы им хорошие ткани всевозможной окраски, а они нам оружие, руду, стекло и все, чем богата эта славная земля. Неплохие они ювелиры, к тому же.
  Серую либо тусклую дичь охотник не собирал, мотивируя это тем, что он не нищий и питаться гадостью не будет. На нищего он и походил, но я не стал озвучивать свои мысли. Вот молодые ящерицы с ярким мехом годятся для переработки, их охотник и собирал.
  Конечно, он не упоминал никаких подробностей, не потому что я чужак и не должен об этом узнать. Просто словарный запас зверолова укладывался слов в двести. Больше ему и не требовалось, чтобы воспитывать сына достойным членом общества.
  Первое время с ними было интересно путешествовать, слушая кое-какие истории из жизни зверолова. Сам он не был членом племени Туков, но контактировал с ними. Со смехом зверолов рассказал, как недавно какой-то чужак нанес оскорбление почтенному мужу рода. Я посмеялся вместе с ним из вежливости. Ну, какое тут оскорбление? Всего лишь добродушная шутка грубого имперца.
  Мозгов у зверолова хватило, чтобы в шутку спросить - а не я ли был тем самым чужаком.
  Я отказался от славы, сказав, что мы шли с запада на север, а каким-то образом оказались на восточной стороне острова. Пес не назвал своего имени, даже рта не открывал, но эльфы - я часто замечал - чувствуют своим звериным чутьем, откуда родом их собрат. Одного взгляда хватит, чтобы угадать!
  В деревеньке, где проживал зверолов, обитали только оседлые эльфы. Занимались они в основном собирательством, да предоставляли жилье охотникам. Не тем, кто охотился на зверье. Антуатуки отлавливали на своей территории двуногое зверье, которое неплохо зарекомендовало себя на шахтерских работах. Рабов на южных плантациях эльфы старались не использовать, чтобы не раздражать имперскую администрацию.
  Мы-то рабами не пользуемся, конкуренцию дешевой рабочей силой нам создавать опасались. Впрочем, мелкие хозяйственники утверждали, что рабов невыгодно содержать. Это ж надо штат надсмотрщиков нанимать, следить за надсмотрщиками! Получится как в известном мифе - огромная толпа стражей, приглядывающих друг за другом. Они только мешать работе будут.
  К тому же, в Королевстве не было предпосылок для создания крупных латифундий, использующих труд рабов. Власть над землей не могла сконцентрироваться в одних руках, потому что плодородные равнины были разбросаны на многие мили вокруг поместий. Мелкие хозяйства просто эффективнее. Зерновые культуры так же редко выращивались, а ухаживать за виноградной лозой, оливами или фруктовыми деревьями будет лучше сам хозяин, а не его слуги.
  А то я - уважение, уважение. Какое там уважение?! Эльфы всех чужаков держат за зверье.
  В селе зверолова мы недолго отдыхали, я боялся встречи с Туками, которые, судя по знакам на домах, часто сюда наведывались. Это их территорию, их власть и законы правят на этой земле.
  Я счел за лучшее скрыться, как только пополнил запасы.
  Предложить я мог только несколько золотых монет, которые тут были редкостью. Община привыкла к натуральному обмену, но я ничего не мог им предложить. Не стану же я отдавать ножи!
  Мне удалось уговорить их взять золото. Целая монета ушла на то, чтобы купить припасов, а я ведь хотел еще ослика с повозкой. Но на это уже не хватило денег.
  Сердечно распрощавшись с кровопийцами, наживающимися на беде заблудившихся путников, я скоро отправился по тропе к Сисану. На мне были новые сандалии - неудобные, и чистые штаны - с дырами, так что я чувствовал себя вполне комфортно. Не хотелось бы заявиться в святилище цивилизации без штанов. Я не дикарь, я человек! И должен соответствовать этому званию!
  Псу я пожертвовал длинную тунику, прикрывающую бедра. Его вполне удовлетворило это неказистое одеяние. На пояс денег не хватило.
  - Ты же наказан, - напомнил я, подмигнув.
  Эльфу, казалось, было все равно. Хоть голым он мог шляться со мной, ведь это позорило только меня. Вот спасибо ему, полезный груз такой.
  Некоторое время я шел по тропе, чтобы поглядывающие нам в след могли указать Тукам - да, да эти пошли по тропе! Затем я свернул и нашел звериную тропу, идущую вдоль холмов. По ней я и направился, пока мы не набрели на ручей.
  Ручей нас вывел к озеру, с поверхности которого поднимался отвратительный пар.
  - Яд, - предупредил на всякий случай Пес.
  - Вижу, не слепой, - я сплюнул.
  Воду мы взяли из ручья, но пить не стали. Мало ли. Запасов, взятых в селении, должно хватить до Сисана.
  Обойдя озеро, мы поднялись на вершину хребта, перебрались через него и спустились на равнину. По ней мы шли строго на запад, пока не добрались до горной цепи.
  - О, что-то знакомое! - обрадовался я.
  - Я здесь не бывал.
  - А я бывал. Это Стена - горная цепь, прикрывающая пустоши от морского Буяна.
  - Море? - Пес глубоко вздохнул. - Чувствуется соль и влага, да.
  Мы выбрались к знакомому хребту, но это еще не значило, что мы спаслись. До Стены еще дойти надо, не попавшись на глаза охотникам. На этой равнине проходило с десяток троп, где могли устроить засаду Антуатуки. Я навострил уши и подолгу вслушивался в каждый шорох.
  Но среди камней шуршало только упитанное зверье, исполняющее брачные игры. Рогатые ящерицы пробовали черепа друг друга на прочность и постоянно шипели, самки наблюдали за битвой с видом столичных матрон. Птицы орали на все голосами, бросаясь вниз, где засели их дамы сердца. Что покрупнее мы старались обходить.
  Стада шестиногих монстров выглядели страшнее, чем все охотники рода Туков. Налитые кровью глаза, тяжелое дыхание и утробное рычание были нам предупреждением. Огромные тяжеленные монстры выбирали следующего предводителя, решая вопрос боем.
  Я хотел остаться и поглазеть на представление, но Пес настоятельно рекомендовал засунуть любопытство в задницу.
  - В весенних играх учувствуют Антуатуки.
  - Это как же?
  - Доблесть проявляют, - лаконично ответил эльф.
  Мне он так и не сказал, каким образом проявляется доблесть кочевников. Наверняка какие-то игры с быками, толи в догонялки, толи в салочки. Как дети эльфы развлекались, да только игры смертельно опасные.
  - Никогда о таком не слышал, - признался я.
  - Чужакам дается право участвовать в ритуале в качестве жертвы, - предложил Пес любезно.
  - Тогда, я поклянусь, что после смерти опишу их ритуал. Должен же мой народ проведать о таком интересном развлечении!
  - Твое право.
  Я загорелся идеей, но вынужден был отказаться от нее. Как-то преждевременно кончать с жизнью ради одного только ритуала. Знания Онгора и Сарсина необходимо доставить в безопасное место.
  Ночью мы слышали рев Шупа, избирающих нового магистрата. Консул стада был выбран только к утру. Вроде бы и зверей не более полусотни, а как ревут! Как вся сотня легионных трубачей! Неудивительно, что эльфы их так любят. Видят в них родственные души: такие же дикие, мощные и уважающие силу.
  Рев периодически сменялся топотом, аж земля дрожала. Мы в укрытие боялись поднять голову, а вдруг они рядом носятся?! Зрение у ящеров отменное, могут даже ночью увидеть чужака.
  А мы расположились в яме между камнями, закрывшись от ветра. С неба падали редкие снежинки, ночь была темной и холодной. Но огня мы не разводили по настоянию Пса.
  - Увидят, - лаконично убедил он меня.
  Сна, что естественно, не было никакого, но утром я был бодр и желал отправиться в путь. Пес так же не видел причин для остановки.
  Мы за полдня добрались до Стены, нашли перевал и перебрались на ту сторону без приключений. Если не считать нескольких царапин и легкого растяжения, когда я поехал со склона. Но травмы были несущественные, я их не стал даже залечивать. Хромота вскоре прошла и более не мешала мне.
  К Сисану мы вышли только днем позже. Горная Стена располагалась в полудне пути от побережья, вся дорога проходила по холмистой местности. Молодая зелень радовала взгляд и придавала нам сил, энергия весны струилась во всем, подгоняя нас к цели.
  Денег у меня не было, но в городе имелся храм. Не Тризена, но другого, местного Бога-хранителя. Он, кстати, был героем из эльфов, какой-то местной знаменитостью. Пес его знал, но не нашел нужным рассказать о нем. И у меня не было времени слушать его болтовню.
  Я смог уговорить неприветливых эльфов выдать мне деньги под роспись. Тризенцев они знали, те иногда посещали Сисан. У меня имелись документы, подтверждающие наличие денег, оставленных в храме северного Бога. Я написал письмо, что пятьдесят золотых необходимо передать подателю сей бумаги, заверил письмо личным именем и оставил оттиск печатки.
  Пес все это время прохаживался по помещению храма, больше похожего на глинобитную хижину. Конусную крышу, покрытую соломой, поддерживал ряд столбов, украшенных гирляндами ярких цветов. В центре курился очаг, возле которого находился идол.
  Со жрецом я вел дела в темном углу, за спиной Бога. Якобы тот не будет видеть занятий ростовщичеством, ага!
  - Еще надо было уши ему заткнуть смолой, - сказал я на индорском языке, пожимая руку жрецу.
  Тот улыбался как идиот, что-то отвечая на родном. Наверняка проклинал меня до седьмого колена.
  Получив двадцать монет, я сердечно распрощался с ублюдочным служителем культа, поймал своего Пса и отправился в порт.
  Город жил торговцами, но с морскими духами старался не пересекаться. Порт был небольшим, гнилой пирс грозил развалиться в любой момент. С десяток покосившихся хибар располагались возле воды, там жили местные рыбаки. Существовали они, очевидно, на птичьих правах, потому что от остальной части города порт был отделен стеной.
  Сохранившие традиции эльфы, считается, боятся мертвой воды. Цивилизованные, городские были чуть более адекватным народом.
  Сисан обслуживал перехожих торговцев, которые останавливались на постоялом дворе, чтобы отдохнуть, помолиться в храме и отправиться дальше. А порт использовался только родом рыбаков, получивших бесполезную и безжизненную землю на берегу. Я не вдавался подробности происхождения общины рыбаков, меня интересовал только транспорт!
  В порту (от одной мысли, что это убожество, называется портом, меня разбирал смех) имелось пяток мелких лодочек и одна более-менее крупная. Даже с мачтой! Вот уж удивительно.
  На ней меня и согласились перевести. Да, за двадцать монет! Эльфы-рыбаки, хоть и парии в обществе сисанцев, но тоже держали ухо востро. Но я сумел сторговаться до терпимых десяти монет.
  Хотел бы сэкономить, дождался бы каравана, с которым можно было отправиться за одну монету. Но я спешил и хотел наконец-то помыться, прилично одеться и лечь рядом с двумя теплыми проститутками. Спина Пса слишком жесткая и непривлекательная, он мне надоел как горькая редька.
  Корабль за два дня добрался до Порта. Шел бы быстрее, но Небо не послало мне удачного жеребца. Эльфы старались во всю, потратили с десяток мелких жертв, но так и не смогли добиться нужного направления. Они смотрели на меня косо, считая виновным в немилости.
  В корень заколебав меня, своими молчаливыми упреками, которые могли вылиться в агрессию, они вынудили меня воспользоваться магией и чуть подправить движение ветра. Изменение ветра они приняли на свой счет, сочли итогом множества молитв и жертв. Капитан расфуфирился, приосанился и направился ко мне, желая добавки.
  Он был смешон - тощий, грязный и вонючий в одной набедренной повязке. Я прекрасно видел его гниющие царапины, которые не заживали. Не помогал даже соленый ветер. А он, смотрите-ка, хочет еще золота!
  Я обсмеял, унизил эльфа и послал куда подальше. Небольшая молния, созданная мною, стала веским доказательством, моей причастности к смене ветра. Этот варвар не мог знать, что я несколько лет занимался тем, что предсказывал погоду, подправляя направление ветра для своего капитана.
  Неплохое было время, вспоминаю каждый раз с приятным чувством в сердце.
  Путешествие закончилось, мы прибыли в Порт Тукан. Из грязной, воняющей рыбой гавани, я направился прямиком в Гильдию Магов, чтобы исполнить просьбу Онгора и получить для себя и Пса бесплатную услугу телепортации.
  А что? Вполне могу рассчитывать на это.
 

Эпилог. Награды.


 
  Гильдия магов располагалась в центре города, на огороженной стеной возвышенности. Небольшой форт охранял учреждения имперской администрации и представительства торговых компаний. Имелся скромный по меркам города храм Культа.
  Я торопился вернуться во Врата - торговую столицу Королевства, потому сразу же направился в Гильдию.
  В зале меня радушно встретили, попросив освободить помещение, забрав свои грязные и вонючие пожитки. Подобное отношение к независимым магам не ново, но я не собирался пропускать слова какого-то писаря мимо ушей.
  - Пес, будь любезен, передай мне урну, - холодно потребовал я.
  Эльф, заинтересованный происходящим, передал мне свою ношу, принял мой мешок со свитками.
  С помощью Онгора мне удалось нейтрализовать человекообразное препятствие, вызвав интерес к своей персоне заодно. Я поднял урну над головой, поймал недоуменный взгляд водянистых глаз писаря и бросил ему в лицо сосуд с прахом. Приятный хруст разбитого носа, капель алого дождя - услада для моего слуха.
  Я улыбался с закрытыми глазами, наслаждаясь стонами раненого. Через мгновение в приемной стало тесно от вооруженной стражи.
  Гильдии в провинции разрешалось содержать собственную армию наемников. Порой настоящие головорезы берегли покой магов, у которых с деньгами никогда не было проблем. Воинов собралось полторы сотни, не меньше! И все они против меня одного!
  Вооруженные сталью дуболомы меня мало интересовали, а вот стоящие за их спинами магистраты - очень даже.
  - Требую слова! - усилив голос магией, прокричал я.
  - Говори, - сказал ближайший ко мне головорез.
  Воины были без брони, но вооруженные хорошими клинками. Надо будет, так и кольчуги натянут.
  - Тебе, собака, голос никто не давал! Где твой командир?
  - Это кто тут соба...
  Я устало вздохнул, щелкнул пальцами, чтобы все поняли, что произошло. Подготовленное заклинание сломало защиту воина, а за ним ударило мое энергетическое копье, вышибающее дух из человека. Воин выронил оружие и упал на пол, свернувшись калачиком. К стонам писаря добавились едва слышимые всхлипы плечистого бойца.
  - Пшли вон, - прошипел я.
  Воины отступили, но руководящие ими гильдийцы не позволили бежать. Будь они боевыми магами, моя жизнь тут бы и закончилась, но эти ничтожества были всего лишь магистратами. И мыслили они как чиновники, а не как воины.
  Кровопролития они не хотели, ведь придется объясняться с имперской администрацией. Выгоднее со мной так переговорить, а там уж решить, как поступать.
  Мышление гильдийцев предсказуемо, сами они скучны до зевоты. Обладая огромными ресурсами, они не делают и половину из того, что могут. Боятся Императора? Да не думаю.
  Расталкивая смелых, готовых жертвовать жизнью наемников, ко мне приблизился сухонький старичок, седые брови которого полностью скрывали глаза. Отлично, послали того, кого не жалко? Это хорошо, что они меня боятся.
  - Кто ты, зачем буянишь? - спросил старик.
  Голос у него был твердый, уверенный.
  - Сам бы назвался, дедушка.
  - А как же уважение к старшим, малыш?
  - Я захвачу его с собой в туалет, а то губкой подтираться неприятно. У меня ягодицы нежные, требуют особого ухода.
  - Мои люди могут... помочь тебе, - грубо намекнул старик.
  - Сначала помойные крысы им смелости продадут.
  - Ты и сам наемник, так чего же, малыш, хаешь своих же?
  - Все бы тебе знать дедушка, и так морщин много. Нотат зови меня, я из норсетского рода Теллалов.
  - Слыхали о таких, клиент? Впрочем, что мне до этого, - со вздохом заметил он. - Изложи суть своей претензии и проваливай, уплатив сотруднику лечение.
  - Это вы мне должны оплатить, - я смачно плюнул на грязные доски пола.
  Здание давно не ремонтировалось, руководство провинциальным отделением экономило каждый медяк. Нет бы, создать сотрудникам хорошие условия для работы...
  - За что ж это, Нотат, - старик склонил голову.
  Из-под бровей сверкнул его взгляд - такой же твердый, как и голос. Взгляд не старика, а мудрого вождя! Не мелкая сошка вышла со мной поболтать.
  - Глава? - Старик кивнул. - Пошли поговорим, дело серьезное. Да! - я указал на урну: - своего тоже захватите!
  - Своего?!
  Но глава поймал себя за язык и молча кивнул, давая команду своим псам. Наемники отступили, убрали оружие и с любопытством глазели на происходящее. Какой-то мелкий служащий, ученик, похоже, поднял сосуд с прахом, дно которого было окровавлено. Писарь продолжал стонать и шевелить распухшими губами.
  Я не сдерживался, рубанул его славно, сломав не только нос, но и челюсть.
  - К лекарю его! - распорядился глава и махнул мне рукой.
  Писаря схватили за руки и вытянули прочь из приемной. Я бросил Псу через плечо:
  - Жди здесь.
  - Ага, буду прикрывать тылы, легат!
  Вот ведь мелкий... ничего он у меня еще попляшет, я злой хозяин. В отчем доме от меня все слуги шарахались, прятались по углам, трясясь от страха! Алоокий еще хлебнет горя, всю спину исполосую розгами.
  Я последовал за главой Гильдии, который так и не пожелал назваться. Странный старик, непростой, что понятно, но в чем же его сила? Кроме лидерских качеств, меня интересовала его специализация. Ну, не может он быть боевым магом, хотя чем-то похож на легионных.
  Меня увели в столовую, где никого не было. Три стола были сдвинуты к стенам, а в центре зала расстелена скатерть, на которой красовалась доска для игры. Фигуры были выполнены из полудрагоценных камней - явно эльфийская работа - и разбросаны по скатерти.
  - Внучок балует, - смущенно объяснил глава.
  - Стратегом растет, всю армию вражью разметал!
  Глава Гильдии приказал ученику поставить урну на скатерть и закрыть с обратной стороны двери. Когда он вышел, я сотворил заклятие консервации воздуха. Минут на десять разговора нам его хватит, мы не задохнемся. Я не хотел, чтобы любопытный ученик подслушивал, вот и закрыл воздух в помещении.
  Старик одобрительно кивнул, взял табурет и уселся на него рядом с урной. С минуту он буравил взглядом тяжелый сосуд, похоже, не смог дозваться до духа внутри. Онгор последнее время очень редко показывается, я его практически не ощущал.
  - Утоли уж мое любопытство, - наконец, сдался старик.
  Я ухмыльнулся.
  - Да вот привел вашего друга, Онгором звать. Он давно пытался до вас добраться, да все не мог.
  - Онгор значит, - старик оттянул кожу на дряблом подбородке. - Давно я не слыхивал этого имени.
  - Гильдия не любит вспоминать о неудачах.
  - Я уже заметил, что ты остер на язык. Не тирань старика речью.
  - Прошу простить...
  - Калид, все так зовут.
  Я кивнул, давая знак, что услышал.
  Старик устроил мне настоящий допрос, а я как дурак забыл даже сесть. Так и стоял перед ним, заваленный вопросами. Калид не давал мне времени, чтобы собраться и подумать. Он умел вести разговор так, чтобы собеседник сам все выложил. Да я и не собирался ничего скрывать.
  Весть об уничтожении логова вампиров порадовала Калида. Но его расстроило то, что я ничего не узнал о том, как создать тело для демона. Такое тело уникально, не каждый маг может его создать. Скажу больше: необходимо обладать незаурядным талантом, чтобы разработать подобное.
  Узнав о смерти вампира-мага, Калид покачал головой:
  - Не умно, в плен бы.
  - Жаркая кровь пытуемого греет старые кости? - ухмыльнулся я.
  - Вот еще! Чисто прагматичный интерес, вампир... теперь-то что говорить.
  - Ага, теперь вы ему не предложите место в Гильдии.
  Старик плевать хотел на законы, с легкостью продался бы за крупицу знания. Он ничем не лучше того вампира. Уверен, ритуал этот сморчок смог бы выдержать.
  Калид счел за лучшее замять эту тему. Он не знал, кто я такой, точнее род моих занятий. Ведь наемник может быть кем угодно: и ловцом удачи, и агентом Императора. А я, по сути, в тот момент работал на Катулина, значит, на Императора. Калиду было чего опасаться.
  Он узнал от меня все подробности, которые касались Онгора и его исследований. Попробовал глава Гильдии узнать про Пса - наверняка заметил след воздействия ритуала. Но Пес был только моим трофеем, я не собирался ни с кем делиться.
  Можно не опасаться, что жадные до Знаний гильдийцы проследят за мной. Вернувшись в город, я попал под защиту Катулина и его людей. Императорские шпионы работают намного лучше гильдийских, с ними предпочтут не связываться.
  Удобно все же работать на такую видную теневую фигуру.
  Я закончил свой рассказ, кое-где, конечно, приукрасив его. И пришло время требовать награду. Калид понял это, но я не собирался становиться проституткой.
  - Только телепортация для меня и моего слуги до Врат, - я поднял руку, заставляя Калида замолчать. - Мне требуется только это. А так же необходимо дать время, выдать двух духовников, чтобы оживить Онгора.
  - Перелет - согласен, но дух? Зачем это он вам, Нотат.
  Старик был недоволен, он предпочел бы расстаться со всеми своими деньгами, нежели давать мне Знания.
  - Это не обсуждается, не хотите, так я заберу его во Врата.
  - Кто вас выпустит? Это, - он стукнул носком по урне, - принадлежит Гильдии.
  - Это принадлежит мне - во-первых. Во-вторых, давай доставай свой стручок, будем мериться.
  - Не понимаю, я...
  - Хочешь проблем? Будут!
  Всех я не убью, но пошуметь смогу. Воздух моя стихия, звуки подчиняются мне. Весь Порт Тукан будет в курсе того, что в Гильдии произошло что-то интересное. А местным чиновникам только дай возможность наложить штраф на магов. Казначеи и легаты знают, как доить гильдийскую корову.
  Калид быстро просчитал свои шансы и счел, что выгоднее согласиться. Ведь я независимый маг, значит, не конкурент. Его интрижкам ничто не угрожает.
  Мы сошлись на трех днях и помощи духовника. Маг-специалист в Гильдии имелся, к моей радости. Сам бы я не смог дозваться до распадающегося духа, который, выдав все свои Знания, немедленно исчезнет. Свой долг он выполнит и наконец-то упокоится с миром.
  Калид будет приглядывать за мной, но это не так уж меня волновало. Следующий сезон мне предстоит провести на западе, чтобы разобраться с Псом и его родом. Туда щупальца этого старого спрута, захватившего Порт Тукан, не дотянутся.
  Я выжал Онгора за два дня, подробно записав все, что узнал от него. Много любопытного и непонятного поведал мне призрак, проведший столько времени в демоническом гнезде. Я не представлял, как можно использовать знания о создании тела для демона, ведь они были поверхностными. Но зато я смог пополнить свои знания о демонах, что наверняка пригодится в путешествиях по пустошам.
  Онгор знал внутреннее устройство нематериальных существ, какие энергии ими управляют, как сплетены эти волны. Все это можно было использовать в борьбе. Меня больше всего интересовал боевой аспект знаний Онгора, но и от теорий по созданию законсервированных пространств и строений я не отмахивался. Будет время, изучу подробно.
  Записи я взял с собой, но больше надеялся на свою память. Я запомнил все, что записал, но понял из этого малую толику. Онгор был талантливым магом, но теоретиком. Потому он и сгинул в проклятых пустошах.
  Пса я постоянно держал на виду, боясь, что им займется Калид. Я боялся, что старик решит обвинить эльфа в вампиризме, но обошлось. Мерзкий спрут не стал связываться со шпионами, которые так себя и не показали. Казалось, что агенты Катулина позабыли обо мне. Но это ложное представление. Надеюсь.
  Приятно думать, что твоя спина защищена.
 
  Только во Вратах я узнал, наблюдали за мной или нет. Катулин ничего не сказал, но прозрачно намекнул. Он был в курсе моих дел, знал, что я привел с собой из пустоши интересный трофей. Вот это меня интересовало больше всего. Пришло время разобраться с Наблюдателем.
  - Значит, вы рассчитывали, что я спасу этого парня?
  Я развалился на жестком стуле, игнорируя боль. Неудобство можно потерпеть, тем более и разговор у нас не длинный предстоит. Катулин редко посвящал меня в свои планы. Да такого никогда не было! Я даже не являюсь его агентом, никакими правами не обладаю.
  Иначе говоря, если я не обязан посвящать в свои дела посторонних, так и Катулин не обязан был мне ничего объяснять. Умом я это понимал, но простить шпиона за надругательство над моей свободой не мог!
  За двадцать лет службы Императору мастер поднялся до звания Старшего Наблюдателя провинции. Начинал он путь простым легионным разведчиком, а как все вылилось. Ему не пришлось два десятка лет чахнуть на службе. Император умеет выбирать себе верных помощников, без которых невозможно приглядывать за нечистыми на руку наместниками.
  Двадцать лет Катулин являлся главой провинциальной службы: руководил инспекторами, государственной почтой и, само собой, агентами. В этом неспокойном регионе от Старшего Наблюдателя требовались незаурядные таланты, чтобы выжить в жестких условиях.
  Я не мог похвастаться тем, что хорошо знаю Катулина. До меня доходили сплетни и слухи, которым нельзя верить. В его присутствии чувствуешь себя неуютно, но с другой стороны - почему-то доверяешь. Должность Катулина пугала посетителей, очевидно, а внутренняя сила располагала к себе.
  Всегда подтянутый, носящий простую тунику и старые сапоги, он более походил на ветерана. Простоватая внешность обманывала незнакомого с ним лично обывателя. Катулин походил на простого, откровенного мужика, с которым приятно посидеть в трактире. Но это все ширма, стены вокруг личности шпиона, которые он возводит по рабочей надобности.
  Чем-то подобным занимаюсь и я.
  Для меня Катулин был загадкой, шпион не видел необходимости сближаться со мной. Я и сам не хотел этого, по личным причинам. Чем-то отдаленно он походил на моего брата. Может быть, поэтому я его недолюбливал. Либо я виню всех шпионов за собственные ошибки на войне.
  Но рыбью кровь я не терплю. Катулин слишком сдержан, чтобы стать настоящим другом. Он может только служить одному хозяину, и свой выбор шпион сделал давно.
  Мой вопрос не удивил Катулина, попробуй, удиви эту хладнокровную змеюку. Наблюдатель верно рассчитал, что я догадаюсь о настоящей причине задания. Отнекиваться он не стал и сразу перешел к делу.
  - Предполагалось, что ты найдешь его труп или какую-нибудь информацию, полезную для Империи. Но подобный исход даже предпочтительнее.
  - Предельно честный ответ, - заметил я. - Моей вины нет, что эльф уцелел.
  - Замечу: ты мог бы и, я бы сказал, должен был уничтожить его, - Катулин покачал головой.
  - Значит, я интуитивно решил вам насолить! Ха! Да как обычно.
  - Похоже на то, - не стал он возражать.
  Ну, ладно я не нарадуюсь своей интуиции, но разве другие так же могут ее оценить? Я не так часто посвящаю посторонних в свою жизнь, чтобы они могли сделать какие-то выводы о моем характере. Моя стратегия проста - пускать пыль в глаза, иначе тяжело работать. Но агентом я не желал становиться.
  - По всем правилам и тем более логики, - продолжил Катулин.
  Я хохотнул. Где я, а где логика? Нашим кораблям дуют разные ветра.
  - Не смейся. Впрочем, я не собираюсь тебя хвалить. Вот деньги.
  - А премия? Все-таки я перевыполнил план. Демон там...
  - Демон - твоя инициатива. Начиная предприятие, просчитывай расходы самостоятельно.
  - Жлоб! Ну, а этот эльф?
  - Об этом стоит поговорить, - Катулин сцепил руки замком и пристально посмотрел на меня.
  Мне такой взгляд никогда не нравился. Я не боюсь дознавателей, хотя на моей совести множество грешков. Но подобный пронизывающий взгляд раздражает. Нормальная человеческая реакция, Наблюдатель намерено изводил меня своим молотом-взглядом, чтобы не дать собраться с мыслями.
  - Мне не нравится, что вы меня используете! - пошел я в атаку.
  Катулин отмахнулся от упрека, как от мухи:
  - Иначе, ты бы отказался от работы.
  - Вопрос в цене. Всегда!
  - Нет. Для тебя в другом: в интересе! - выделил он.
  - Так чего же мне отказываться? Поймать эльфов за хвост, это неплохое развлечение!
  - Но не для тебя, - сухо возразил Катулин. - Ты же не хочешь ответственности. Если Император тебе запретил занимать определенные магистратуры, это не значит, что необходимо забыть о Гильдии.
  - Не хочу связываться с этой стариковской организацией. Она - прошлое.
  - Отговорки, - отмахнулся Катулин. - Всем прекрасно известно, откуда растет такое отношение. Не корми меня отговорками.
  - Хочу и кормлю! Мое право поступать так, как вздумается.
  - Пора бы тебе уже повзрослеть, - вздохнул он и поскреб затылок. - Мстить отцу за то, что ты получил, как-то глупо.
  - Вы еще скажите, что не имели таких возможностей в моем возрасте. Уж закрепите свои аргументы чем-то архивнушительным, как свой пример!
  - В Магике ты неплохо ораторским искусством овладел. Откажись тогда от него. Где твоя гордость, маг?
  - Не надо софистики. Я не отказываюсь от звания мага, но от службы в Гильдии - да.
  - В том и проблема. Здесь нужны люди с головой, а не то, что сейчас.
  - Согласен. Но кроме меня полно народу. Хватай и сажай их в горшочек, дадут прекрасные цветы!
  - Первое: опыт жизни в провинции, - Катулин выставил пятерню и загнул один палец.
  - Есть и поопытнее, чего я сразу?
  - Второе: ты стараешься изучить эльфов, чтобы установить контакты. В этом вопросе пригодится алоокий приз.
  - Да забирай его себе!
  - На каком основании? Если ты можешь его заставить работать на нас, я буду только рад. Тобой сложно управлять, слишком затратно по времени.
  Я погладил себя по голове - лестная характеристика, как никак. Но вот с Псом у меня действительно проблемы. Как передать его шпионам Императора? Он же не станет с ними даже говорить по собственной инициативе, а я его могу заставить. Хотя бы приказав!
  - Приказать ему работать на вас? - я неуверенно улыбнулся.
  Катулин с кислой миной смотрел на меня. Да-а, проще уж камню приказать. Эльф, получив такое задание, вынужден будет распрощаться с жизнью. Потому что он нарушит один из двух запретов: или не выполнит приказ отца, то есть мой, или поможет чужакам неволить их род. Эльфы почему-то так уверены, что мы сюда пришли ради их рабских ручонок.
  Да нужны они нам больно.
  Самоубийство не очистит Пса от греха - приказ-то он не выполнит, - но юридически снимет с него обвинение. В местных законах это сродни вмешательству Бога. Непредсказуемое событие, не зависящее от действий сторон.
  - Понятно, - констатировал я, просчитав варианты. - Что же мне делать с этим... минутку! А почему я вообще должен с ним что-то делать?!
  - Это нужно для Империи, - пожал плечами Катулин.
  Ну да, как само собой разумеющееся.
  - Как все просто! И чем же я... что я с этими эльфами буду делать? Я вам не агент вообще-то!
  - Но ты гражданин. И не говори, что тебе требуются объяснения.
  Я недовольно замолчал. Что я мог возразить Катулину, да и не хотел я возражать. Просто необходимо продолжать играть роль избалованного сынка. Наблюдатель уже доказал, что неплохо просчитывает мои реакции. Но быть может, я смогу его обвести вокруг пальцев.
  Это не требовалось для самоутверждения или для личной выгоды. Вопрос заключался в подчинении. Я не хотел подчиняться никому, кроме своих Богов. А Катулин только голос Императора.
  - Пусть Император лично прикажет мне, тогда я соглашусь на эту работу, - нашел я выход, удивив Наблюдателя.
  - Хочешь напомнить ему о себе?
  - Скажи уж прямо - о преступлениях! Чего щадить героя?
  - Преступлениях. Хочешь?
  - Давай! Посмотрим, что Владыка скажет на это.
  - Скрипнет зубами и подпишет, что ж еще. Провинция дороже твоей души.
  - О, на это я и рассчитываю. Неплохо все придумал, да?
  Катулин никак не прореагировал на мои слова. Да по сравнению с ним Пес самый жизнерадостный и разговорчивый эльф во всем мире! Мальчишка он, это точно. А Катулин старый и опытный паук, в паутине которого не одна мушка уже запуталась. С ним надо быть осторожнее.
  - Пока мне не предоставят данную бумагу, я не приступлю к работе. И это не будет работой на орден! - я поднял указательный палец.
  - Давай, давай, выдаивай привилегии, - поморщился Катулин.
  - О, у меня богатая фантазия. Так слушай: оплачиваться будет каждый месяц, проведенный за этой работой. Считай, что я буду получать... оклад префекта!
  - Толстые агенты долго не живут.
  - Жадные работодатели теряют работников.
  - Победил, но оплату снизим все равно. Слишком многого требуешь.
  Я покумекал и назвал другую цену за свою свободу. Катулина не устроило и это предложение. На несколько минут его кабинет превратился в лавку старого сквалыги, но мы сторговались и остались довольными соглашением. Оплату мою так же должен будет подтвердить Император в своем письме. Точнее, Он оставит там пропуск, в который Катулин впишет нужную цифру, но это мелочи доверия.
  Главное печать, герб и подпись Владыки. Если все пойдет через жопу, с этой бумагой я не пропаду. Личный агент Императора многим пригодится. Но бегство из Империи все же нежелательный для меня исход.
  Сбором Знаний можно заниматься и в иных странах, изучать инородную магическую науку, но мне роднее моя.
  - Кроме того, я должен быть уверен, что никто из... вашего, так сказать, круга не будет вставлять палки в колеса, - продолжил я список.
  - Разве я похож на дурака? Но наблюдать будем.
  - Мне нравится ваша манера соглашаться, но на своих условиях.
  Катулин улыбнулся одними губами и шевельнул пальцами, прося поторопиться. Это я люблю размусоливать, а он всегда торопится, всегда занят. Вот чем страшен подобный пост, никакой свободы от обязанностей. Его свобода иная, необходимая для дела. Тоже выбор, который я мог совершить, но не сложилось.
  - Я могу послушать советов, но не потерплю вмешательства в мои дела. Кстати, чего вы хотите добиться?
  - Чего ты хочешь добиться? Твои желания совпадают с нашими, так что оставь театральную маску.
  - Ладно. Это как бы все?
  - Что еще тебе сказать? Работай, добейся сближения с Бэлуа. Нам необходимы союзники среди местных. Аристократы плохо идут на контакт.
  - Да, пока им выгодно, они наши.
  - Но ты понимаешь...
  Я кивнул: либо война гражданская, либо с гостями. А может, обе одновременно. Это, кстати, вероятнее всего. Стратегически эффективней будет нашим врагам повторить попытку, после смерти Императора и начавшейся гражданской войны.
  Королевство в этот период может отпасть и прекратить снабжать Империю дешевой рудой и оружием. Без ресурсов нам не выжить.
  - Будет трудно, - вздохнул я, поднимаясь.
  - Сделай все возможное. Нет. Сделай сверх того! Как и с этим Псом.
  - Кстати, как его хоть зовут. А то этот аристократик такой скрытный.
  - Не догадался? - поднял брови Катулин.
  Я покачал головой. Да откуда мне? Не могу же я знать каждую семью, включенную в западные рода.
  - Его имя - Тил, он из семьи Рошэнхар.
  - Не слышал о таких никогда, - признался я.
  В памяти ничего не отзывалось на это имя.
  - Небольшая, бедная семья. Шестое поколение рода. Бэлуа за последнее столетие расплодились. А земель у них не прибавилось.
  - Понятно, приз так себе оказывается.
  Катулин пожал плечами, в любом случае я получу доступ к отцам рода. Они должны будут решить вопрос моего спасеныша. Об этом я подумаю, постараюсь подготовиться к словесным дуэлям, но уверен, что все пойдет опять не как запланировал. Люблю я так развлекаться, строя планы, чтобы потом их разрушать. Тренировка и подготовка одновременно, они успокаивают, но бесполезны.
  Я направился к выходу, уже обдумывая, где добыть информацию об отцах рода Бэлуа. Необходимо изучить их издалека, прежде чем заняться личным контактом. Все равно письмо от Императора придет не раньше следующего сезона. Старик будет долго думать - а не выслать ли наглеца?
  Я немного рискую, но риск оправдан.
  - Алесаан, - окликнул меня Катулин.
  Я, не оборачиваясь, вопросительно промычал: "чего, мол?".
  - А почему Нотат?
  - Что "Нотат"?
  - Прозвище почему выбрал такое?
  Да я и сам не знал почему. В тот момент показалось, что звучит "как надо". Это поработала моя интуиция, но говорить Катулину такое я не хотел бы. Он ведь знает, что я склонен к импульсивным поступкам, а против этого можно выработать стратегию. Нет, нельзя так.
  Быстро сообразив, я ответил почти без заминки:
  - Нотат - это ночной. Ну, как бы, я предпочитаю путешествовать ночью, да и свет для дела мне не всегда нужен. Опять же, знания там добываю из тьмы да на свет тащу их. Потому и Нотат, подходит мне!
  Катулин хмыкнул, я повернулся, чтобы взглянуть на него. Он ухмылялся и, заметив мой вопросительный взгляд, махнул рукой.
  - Иди, иди. И так с тобой времени потратил.
  - Чего смешного? - буркнул я.
  - Плохо в Магике изучают архаичную речь, - прошептал он, но я услышал. - Иди, иди!
  Я скорчил презрительную мину, задрал нос и вышел. Тоже мне, наставник нашелся. Не знаю, какую он там вульгарщину изучал, но мне древний язык известен лучше! Не зря я столько часов проспал в аудиториях, слушая восьмидесятилетнего бородача.
  О странной реакции Катулина я быстро позабыл, не хотел касаться его мыслями, боясь, что запачкаюсь. Шпионов в нашем обществе всегда не любили, но без них не могли обойтись.
  Меня захватили мысли о предстоящем сражении в стане Бэлуа. Пора эльфам узнать, что такое имперское упорство!
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"