Егоров Иван Викторович. Chart 4. Оптимист

Оптимист

"В человеке должно быть всё прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли.

- Смотри! "Перезагрузка"! Держи!

Его рука, липкая от пота, впихнула в пальцы Анны бутылку. Она непроизвольно сжала их, ещё не до конца понимая, что это.

Пластик был холодным, почти ледяным, кожа жадно впитывала капли конденсата. "ВКУС БУДУЩЕГО", - гласила этикетка кислотного зелёного цвета.

"Будущее," - подумала Анна, "должно быть на вкус как варенье из ромашки - сколько сахара ни сыпь - горечь не перебьёшь".

Влага стекала по её запястью под рукав, оставляя холодный, неприятный след.

Анна отшагнула назад, перед ней протиснулась широкая мужская спина, целеустремлённо прокладывающая дорогу своей семье прямиком к сцене. А её муж? Игорь. Он не расталкивал толпу - он растворялся в ней, подхваченный её током, как щепка. Игорь обернулся, поймал её взгляд, и его лицо озарилось не просто восторгом, а облегчением. Облегчением горожанина, выходящего наконец из темного хвойного леса.

"Идём!" - беззвучно выдохнул он губами и повёл плечами. Этот жест был до боли знаком: так он звал её когда-то на танцпол, на питерскую крышу, в свою первую мастерскую - всегда туда, где, как ему казалось, кипела настоящая жизнь.

Анна отстала - привычка, сложенная годами. Дистанция между участником и наблюдателем.

А вокруг лето.

Вокруг толпа.

Вокруг шум.

Даже не шум. Это не назвать звуком. Это было физическим давлением, плотностью, прорывающей барабанные перепонки битами музыки и восторженными криками.

Воздух вязкий, пропахший искусственным клубничным ароматизатором, потом и озоном от дронов - тех самых, что носились над толпой, проецируя на свои корпуса вечные, неморгающие смайлы. Жёлтые, как предупреждающие знаки о биологической опасности.

Анна всегда резко слышала запахи, и здесь ей было тяжело сосредоточиться.

А Игорь уже рванул дальше, к павильону с неоновой надписью: "ТВОЙ ПЕРВЫЙ ШАГ К УДАЧЕ". Он не расталкивал локтями - он лавировал, ловко пользуясь просветами, и в его движениях была не грубая сила, а азартная энергия игрока, вышедшего на решающий раунд. Он ловил взгляды промоутеров, кивал, хватал листовки, и на его лице не было маски - была искренняя, почти детская увлечённость. Он верил в это. В этом и заключалась вся его жизнь. Он верил.

Анна мысленно оценила мероприятие. Высокая проходимость, нулевая приватность. Площадь - ловушка, спроектированная так, чтобы поток сам нёс себя к павильонам. Никаких тупиков, никаких уголков для передышки. Плохая планировка для жизни. Идеальная - для заданного маршрута.

- Мы рождены, чтобы... чтобы чувствовать полёт! - выкрикнул Игорь, оборачиваясь к жене. - Ты слышишь, Ань? Полёт!

Анна слышала. И видела. Работа риэлтором приучила её обращать внимание на мелкие детали, находить их в самых неожиданных местах, выискивать дефекты, сбои.

Голос на сцене взял высокую ноту, дёрнулся, сфальшивил на секунду и снова выровнялся.

Один из дронов внезапно остановился, дрогнула вся его оболочка, и жёлтая проекция, эта идиотская улыбка, на секунду погасла. Исчезла. Вместо неё обнажился корпус: матово-серый сфероид, утыканный сенсорами, с чёрной, бездонной линзой объектива по центру. Холодный, всевидящий шар. Просто устройство для сбора данных.

Но Аня внезапно почувствовала себя словно в суде.

А улыбка вспыхнула вновь, ещё шире, ещё нелепее. Система поправилась. Сбой ликвидирован.

Аня поёжилась и с удивлением обнаружила у себя в руке бутылку так и не попробованной "Перезагрузки". Она понюхала горлышко и, сморщившись от приторной сладости, подошла к палатке с напитками. Бутылка глухо ударилась о дно урны - она была там первой.

Анна поискала взглядом в толпе мужа.

Игорь уже был у стойки, разговаривал с промоутером. Он не жестикулировал - он внимательно слушал, наклонив голову, и на его лице была та самая сосредоточенная серьёзность, с которой он когда-то изучал чертежи своей "автомойки будущего". Он ловил каждое слово, кивал. Уже не впервые к нему откуда-то возвращалось это состояние, с которым он всегда начинал свои проекты.

И, видя это, Анна внезапно признала давно просящуюся наружу истину. Признала, что видит не дурака, ведущегося на рекламу, а измождённого человека, хватающегося за последний якорь. Якорь, отлитый из пластика и пустых обещаний. Азарт в его глазах горел оттенком надежды - надежды, которую она когда-то любила, а теперь боялась.

Время для Игоря не шло. Оно буксовало на месте, производя один и тот же шум, который он принимал за гул прогресса. В его глазах всё так же тлела искра, та самая, двенадцатилетней давности, - но теперь она не освещала путь к мечте, а лишь иногда вспыхивала тревожным дребезжащим светом.

Музыка нарастала. Певичка на сцене надрывалась так, что где-то на краю сознания Анны мелькнула неосознанная жалость. Голос взял последнюю, чудовищно высокую ноту и оборвал себя. Резко стихла музыка.

И грохнуло!

Сверху посыпался дождь из конфетти и бумажек, а толпа вокруг заорала и запрыгала. Анна потеряла Игоря из виду.

Голос на сцене сменился на мужской и заорал:

- Друзья!!! Кто хочет сертификат на бесплатный тест в "Life"? Просто улыбнитесь! Улыбнитесь в камеру "FaceControl" и получите шанс на новую жизнь!

Все дроны-смайлики поднялись выше, сместились к центру площади и начали расходиться широкими спиралями, охватывая толпу.

Каждый из них останавливался рядом с человеком. Что-то прыскало тоненькой струйкой прохладного аэрозоля, заставляя рефлекторно улыбнуться. Фото. И следующий!

Люди толкались, тянули к ним руки, стараясь, чтобы дрон не пролетел мимо, ловя ртом сладковатую взвесь.

Со сцены начали скандировать, и толпа подхватила:

- Жи-ви ярко! Жи-ви ярко!

Сладкий тошнотворный аромат усилился - Аня попятилась назад и почувствовала на затылке горячее шумное дыхание. В ужасе она обернулась.

Перед ней стоял высокий, чуть сутулый бородатый мужчина. Потёртый синий комбинезон. Маслянистое странное пятно, то ли сажа, то ли смазка. Непроизвольно она оценила: униформа не по размеру, куплена с чужого плеча или выдана, но давно, без ухода. Его кулаки были сжаты, и на костяшках правой руки краснели свежие, не зажившие ссадины. Он смотрел чуть прищуренными глазами. Не на голограммы, не на камеры или дронов, а на людей. И в его глазах не горела эйфория. Анна почувствовала кожей, как он зол. Холодная, молчаливая ярость поджигателя плескалась в нём.

Анна замерла, не в силах оторвать взгляд от его фигуры. Мир вокруг - крики, конфетти, сладкий угар - на мгновение отступил, схлопнулся в точку перед этим молчаливым, яростным изъяном в яркой картине дня.

А бородач встряхнулся и, резко повернувшись, вытолкал сам себя за пределы бушующего веселья.

- Анечка! Аня!

Окрик мужа раздался над ухом, перекрыв даже толпу.

- Смотри! Я всё устроил. Коннект есть! - он потряс перед её лицом пластиковой карточкой-сертификатом. - Будущее за нами! В этот раз всё просчитано, система гарантирует. Ты же понимаешь, у систем не бывает промахов.

Он схватил Аню под локоть.

- Сейчас нам надо на тестирование. Время - ресурс. Мы будем в первой волне - приоритет размещения выше. Представь, какой ажиотаж будет через час.

- Размещения? Куда? - Анна, одурманенная шумом и каскадом запахов, плохо соображала.

- В Life, родная! В наше новое я! - Игорь сиял, в его голосе не было сомнений, только ликующая убеждённость адепта, нашедшего свою церковь. Он сказал "я" так, будто это был товар. Самый желанный на ярмарке.

И прежде чем она успела что-то ответить, они выпали из клубка тел, и Игорь, управляемый жестами промоутеров и указателями, уверенно направил их по улице. Быстрым шагом, почти не оглядываясь на жену, он шёл по чёткой траектории, видимой ему одному.

Анна собралась что-то уточнить, передумала. Успела заметить несколько спорящих о чём-то сердитых мужчин в тени дерева, маленькую девочку, одну, но без страха идущую посередине дороги, в руках огромное розовое облако сахарной ваты. Анна на миг почувствовала во рту привкус той самой, настоящей, липкой сладости с пылью.

И вот яркий солнечный свет сменился холодным сиянием лапм в подъезде бывшей поликлиники, а грохот басов - ровным, давящим гулом систем вентиляции. Дверь в пункт тестирования закрылась за Анной с тихим щелчком. Звук был таким крошечным и каким-то... окончательным.

Тишина.

И прохладный кондиционированный воздух с лёгкой нотой старой пыли, не до конца перебитой химической чистотой.

Очереди действительно ещё не было. Они были в числе первых. Анна беглым взглядом окинула холл: пустые пластиковые стулья вдоль стен, сложенные стопками бланки, заставленные бутылками с водой столы. На стене - схема кабинетов, и на ней яркой жёлтой полосой был выделен маршрут "для оптимизации потока".

Готовность.

Это была не поликлиника - это был аэропорт, подготовленный к приёму рейса, который вот-вот обрушит сюда сотни пассажиров, спешащих в один конец.

Их провели быстро, почти без слов - все и так всё понимали. Молодой человек с такой же стандартной улыбкой, что и у промоутеров на площади, спросил их полные имена, пометил в планшете и указал рукой на коридор:

- Направо. Кабинет семь, восемь. Вместе нельзя.

Жест был точен, лишён суеты - отработанное движение. Улыбка. Чистый взгляд. Выглаженное поло без единого пятнышка в такую жару.

Анна с мужем повернули, как указано. Миновали кабинет забора биоматериала. Дверь приоткрылась, и Аня мельком увидела стерильный блеск хромированных поверхностей и услышала тихий, монотонный гул центрифуги. Система потребляла не только вопросы. Она также готовилась брать пробы тела.

Игорь что-то промычал и, не оглядываясь, нырнул в дверь с номером 7.

Анна вошла.

Кабинет был обычной врачебной приёмной. Кресло, стол, ещё кресло спиной к окну. Сбоку обычная в таких помещениях кушетка. Стол почти пустой: бутылка воды с двумя стаканами и планшет. На заставке горел двойной логотип "Фармадекс" и "СоцОптимы". В дальнем от двери углу, вверху мигала крошечным красным глазком камера наблюдения. Анна заметила маленький латунный логотип FC. Три компании объединены общим делом - это не может не наводить на вопросы.

На планшете загорелся экран: неярким, тёплым оттенком. Из динамика раздался приятный женский голос:

- Добро пожаловать на этап Знакомства, Анна. Нам важно понять вас глубже, чтобы предложить максимально персонализированные условия синергии. Ответы конфиденциальны и являются частью вашего будущего цифрового профиля. Присаживайтесь, пожалуйста. Расслабьтесь. Будьте собой.

Аня села. Кресло приняло форму её тела с тревожащей готовностью, мягко зафиксировав в положении "оптимальной открытости". Она попыталась откинуться - спинка слегка сопротивлялась, подталкивая её вперёд. Дизайн.

- Начинаем тестирование. Внимание на экран.

Планшет на секунду погас и открылось окно с опросником. Шрифт был округлым, дружелюбным.

Аня ткнула пальцем в "Начать".

Вопрос 1: Насколько часто вы испытываете состояние беспричинной, спонтанной радости?

Варианты: Постоянно / Часто / Иногда / Редко / Практически никогда.

"Беспричинная радость". Как беспричинный пожар. Как беспричинная опухоль. Причина есть всегда. Просто её не хотят видеть. Аня выбрала "Редко".

Вопрос 2: Доверяете ли вы решениям экспертов больше, чем своим внутренним сомнениям?

Варианты: Безусловно / В большинстве случаев / Затрудняюсь ответить / Сомнения помогают принимать верные решения / Всегда доверяю только себе.

"Затрудняюсь ответить", - ткнула она. Риэлторский навык: никогда не давай однозначного ответа, пока не знаешь, что хочет услышать оппонент. Но здесь оппонент был алгоритмом. Ему были нужны не слова, а паттерны.

Вопросы текли, однообразные, округлые, прозрачные, как капли, точащие камень.

Вы больше цените стабильность или возможность рискнуть ради прорыва?

Чувствуете ли вы дискомфорт, когда ваше мнение отличается от мнения большинства?

Насколько для вас важно ощущение принадлежности к сильному, сплочённому коллективу?

Она отвечала честно, со скепсисом, который копила годами, как организм копит антитела. Каждый щелчок по экрану казался ей микро-предательством, сдачей крошечного кусочка собственной территории. Но она не могла врать. Не потому что не хотела. А потому что её ложь, её "правильные" ответы, стали бы большим предательством - предательством перед той хрупкой, уставшей правдой, что осталась в ней единственным компасом.

"Закончить".

Она наконец то смогла откинуться в кресле. Прошла пара минут и дверь кабинета открылась.

Вошел мужчина лет сорока, в белоснежной рубашке и тёмных брюках. Его лицо было приятным, ухоженным, лишённым ярких черт. Улыбка - широкая, отработанная, с идеальным показом верхних зубов. Та самая улыбка. Улыбка дрона. Улыбка с логотипа.

- Анна, здравствуйте. Меня зовут Валерий. Я ваш персональный гид на этапе Погружения, - его голос был бархатистым, тёплым.

Он сел напротив, сложив руки на столе. Движения были плавные, экономичные - ничего лишнего. Только широкие очки неожиданно блеснули стеклами, нарушая гармонию.

- Я вижу, вы уже сделали первый, самый важный шаг - начали диалог с системой. Это прекрасно.

Он скользнул взглядом по планшету, хотя, Аня была уверена, все её ответы уже плыли перед его глазами в каком-нибудь дополненном интерфейсе.

- Позвольте задать несколько уточняющих вопросов, - сказал он, не меняя интонации. - Это поможет завершить картину.

Она кивнула, чувствуя, как к её спине приливает липкий, знакомый холод. Холод оценки. Холод детской неуверенности.

- Расскажите о ваших отношениях с мужем, - начал Валерий. Его глаза смотрели на неё с неподдельным, как казалось, участием. - Они наполняют вас энергией? Дают ощущение совместного движения вперёд?

Аня отвечала что-то общее, сбивчивое, про разные темпераменты. Язык её профессии - полуправда, недосказанность выходили из неё автоматически.

Валерий слушал, кивал. Потом задал следующий вопрос: лёгкий, невинный.

- А ваш муж, Игорь... - он задержался, глаза дрогнули, будто пролистали невидимые данные, - разделяет ваши глубинные жизненные ценности? Ваше видение... ну, скажем так, фундамента? Того, на чём всё держится?

Вопрос повис в прохладном воздухе.

- Жизненные ценности... - автоматически повторила Аня его слова, медленно, словно смакуя.

Воздух кабинета сжался, потемнел, перестал пахнуть ароматизатором. Анна больше не видела улыбающегося консультанта.

Она увидела дверь своей старой квартиры. Ту, что ей подарила бабушка. Ту, где стены пахли пылью, лекарствами и старой бумагой.

Она стояла на пороге, а Игорь суетился в прихожей. Он не смотрел ей в глаза. В руках у него была папка. Синяя, казённая пластиковая папка.

"Аня, не смотри так. Это же шанс! - его голос звенел, как перезвон пустых бутылок. - Это не просто мойка. Это - автомойка будущего! Роботы, бесконтактная химия, подписка! Мы встанем на ноги! Окончательно!"

Она не помнила крик, который вырвался у неё потом. Она помнила его лицо. Не раскаяние. Даже не вину. А возбуждённое оправдание. Глаза, горящие не от идеи, а от азарта уже совершённого поступка. Он уже заложил квартиру. Он уже подписал бумаги. Он принёс ей свершившийся факт, упакованный в обёртку "грандиозной возможности". И в тот момент старый, затасканный термин "встать на ноги" ударил её с новой силой. Она физически ощутила, как эти ноги - его ноги, полные энергии и глупой отваги - выбивают из-под неё последнюю твёрдую плиту. Её прошлое, её память, её тихую, выстраданную независимость. Всё превращалось в топливо для его нового, яркого, несуществующего костра.

И на фоне этого, сквозь ярость и отчаяние, в памяти всплыл другой, совсем недавний образ.

Голубоватый свет телевизора в сегодняшней, выстраданной по новой, квартире. Работа почти без выходных, огромные платежи, нарастающий стресс и редкие спокойные вечера отдыха. Она заваривала чай, а с экрана вещал бодрый диктор: "...пилотный проект "Life" стартует в новом квартале... гармония, безопасность, избавление от рутины... ваш шанс начать с чистого листа..."

Те же слова. Та же интонация. Та же сладкая, ядовитая приманка. Убежденный в новой афере Игорь и реклама лучшего в мире, самого безопасного и технологичного ЖК говорили одним языком, одними словами.

Тогда, в тот вечер, она не поняла этой связи. Посчитала Игоря просто жертвой рекламы. Решила посмотреть, что за чудеса там обещают. И вот теперь, в бывшем врачебном кабинете, под взглядом такого приятного человека, мужчины... консультанта связь выстроилась с пугающей чёткостью: Игорь не жертва. Он - авангард. Самый восприимчивый носитель. Болезнь общества поселилась в нём раньше, чем проявилась у всех остальных. Раньше, чем она вышла на улице этим диким, громким маршем в этот день.

- Анна?

Голос консультанта вернул её. Он сидел всё так же ровно, внимательно глядя на нее.

- Вы немного отвлеклись, - сказал Валерий, и его улыбка стала ещё на миллиметр шире. Или просто жёстче? - Это нормально. Процесс самоанализа может быть эмоциональным.

- Простите, Вы правы.

- Я прав?

- Да, да, конечно. Конечно Игорь разделяет мои взгляды на жизнь. Моё мировоззрение, как говорится, да. - И внезапно она зачем-то добавила, - Мы очень долго вместе, знаете.

Валерий смотрел на нее, не двигаясь, как будто даже не дыша. Затем взглянул на экран, скрытый от неё. Промолчал пару секунд и снова поднял на неё глаза. И его лицо, такое человеческое, вдруг совершило знакомое движение. Улыбка осталась, но веки опустились на долю секунды, а когда поднялись, взгляд стал другим. Не участвующим. Считывающим. Пустым.

- Благодарю вас, Анна. Диагностика завершена, - его голос был прежним, интонация стала ровной, как голосовая почта. - Система уже обработала ваши ответы. Мы получили исчерпывающую картину.

Он не сказал "поздравляем" или "сожалеем". Он констатировал факт.

И Аню пробил озноб - резкий, от копчика до затылка. Они не просто задавали вопросы.

Они уже здесь, в этой комнате. Они уже её прочитали. От корки до корки.

И поставили диагноз.

Диагноз - "несоответствие".

Озноб, а следом тут же успокаивающее облегчение: можно смело уходить, она ничего не должна.

Игорь ждал её, сидя у кабинета, запрокинув голову к потолку и постукивая ногой. Он был похож на подростка, только что купившего билет на самый крутой аттракцион. Сертификат-пропуск - пластиковая карточка с золотистой полосой - он крутил её в пальцах.

Увидев Анну, он оттолкнулся от стены, и его лицо озарилось не вопросом, а ожиданием триумфа.

- Ну что? - выдохнул он, поднимаясь. - Говорили долго. Детали уточняли? Скажи - классно? Да? Хотя я и так всё уже знаю. Мне выдали первичный доступ. Там вообще всё. Ты только посмотри.

Он сунул ей в лицо сияющий экран своего телефона. На нём - планы солнечных квартир, инфографика с цифрами "среднего повышения качества жизни", логотипы партнёров, шкала рейтинга. Язык системы.

Анна молчала. Её лицо было маской, а в голове бушевали образы: чёрная линза дрона, считывающий взгляд Валерия, холод ядовито-зеленой бутылки в руке. Она собирала последние кусочки. Её руки сжались, ногти больно впились в ладони.

- Ладно, потом посмотришь. Пойдём, надо на регистрацию, - он убрал телефон и потянул её за рукав.

В этот момент к ним мягко, будто на полозьях, подкатили двое. Парень и девушка. Та же белая униформа, те же улыбки, но в глазах - не рекламный восторг, а внимательность, вызов.

- Извините, - голос у парня был тихим, тон настойчивым. - Уточним ваш статус для маршрутизации. Вы оба завершили этапы "Знакомства", "Погружения"?

Игорь взметнул брови, взглянул на них, как на назойливых официантов, и резко, почти агрессивно, ткнул им в лицо своим цветным пропуском.

- Я завершил! Завершил, да! У меня полный пакет! Priority! - его голос звенел металлической нотой нового статуса. - И мы вместе. Всё ясно?

Взгляды волонтёров скользнули с его пропуска на Анну. Она почувствовала, как их внимание - холодное, сканирующее - задерживается на ней. Они ждали её карточки, её подтверждения.

Анна пожала плечами и молча вздёрнула подбородок.

А Игорь уже вскинул руку, отмахиваясь, как от мух.

- Да идите вы! Нормально всё! Мы тоже идём!

Его порывистость, его уверенность "своего парня", его пропуск с золотой полосой сработали как щит. Алгоритм - обычный, человеческий алгоритм - дал сбой.

Волонтёры обменялись быстрыми взглядами. Девушка опустила глаза: пусть идёт, раз мужчина ручается. Они кивнули синхронно, улыбнулись и растворились в формирующемся потоке людей.

Анна наблюдала за этим, как за абсурдной пьесой. Система, беспощадная к ней в кабинете, оказалась уязвима перед наглым напором её же адепта. Ирония? Или обыденность любой системы?

Игорь же, не замечая ничего, уже тащил её к выходу. В вестибюле стулья у стен уже были заняты. Десятки людей сидели, уставившись в пространство или в свои устройства. Кто-то тихо перешёптывался. Все ждали своей очереди в кабинеты. Запах пыли и антисептика теперь перебивался запахом тел и ожидания. Конвейер начал работу.

На улице в лицо им ударил порыв вечернего ветерка - тёплый, свободный от сладкой химии.

Игорь зашагал к машине, запаркованной в двух кварталах. Он говорил. Не прекращал говорить. Слова лились потоком, смешиваясь, накладываясь друг на друга.

- ...и ты представляешь, у них своя логистика, ну то есть доставка еды, товаров, это не просто магазин, это экосистема, синергия, понимаешь? И карьерный рост привязан не к годам, а к KPI, я уже смотрел, у меня идеальный профиль для...

- Игорь.

Её голос прозвучал негромко... Но он словно споткнулся на полуслове.

- Что?

Она остановилась посреди тротуара. Они были на пустынном участке, у старого сквера с покосившейся изгородью.

- Мы не поедем.

Он замер, смотрел на неё, не понимая. Потом нервно усмехнулся.

- Чего? Аня, ты что, не поняла? Это же...

- Это ловушка. - она перебила его, и каждое её слово было как удар по его эйфории. - Бесплатный сыр. Очередной. "Встать на ноги". Твоя старая, до дыр заезженная мантра, которая уже стоила нам моей квартиры. Моей. - усмехнулась она. - Бабушкиной квартиры. Хватит! С меня хватит.

Его лицо дрогнуло. На смену недоумению пришла знакомая, оборонительная агрессия.

- Опять! Опять ты за своё! Это другое! Там провал, да! Не отрицаю. Я сглупил! А с кем не бывает? А здесь... Здесь система! Гарантии!

- Какие гарантии? - её голос оставался спокойным. - Гарантия, что ты станешь идеальным винтиком? Гарантия, что ты перестанешь быть собой? Я там была, Игорь. Меня не пропустили. Мой диагноз - "несоответствие". Я - брак для их рая.

Он помолчал пару секунд, переваривая. Потом в его глазах вспыхнуло нечто новое - не злость, а жуткое, торжествующее прозрение.

- А... - протянул он. - Вот оно что. Тебя забраковали. Поэтому ты и зубы скалишь. Понятно. Завидно стало, что я прошёл, а ты - нет? Наконец-то чего-то добился я, а не ты! И мне больше не нужна твоя квартира! Твоя заработанная... Квартира!

Лицо его расплылось в какой-то ужасной, совершенно неузнаваемой маске. Это было настолько чудовищно. Настолько далеко от истины, от реальной жизни, что Аня опешила. Слёзы навернулись было, но она их погасила! Она покачала головой, смотря на него, как на незнакомца. И в этот момент он сорвался.

- Да что ты вообще понимаешь! Дура! Дура ты! - его голос взлетел до визга.

Он больше не старался быть убедительным, он выплёскивал наружу весь гной, обиду, унижение, копившиеся годами.

- Ты думаешь, я ничего не понимаю? Всё просто! Мой магазин прогорел! Месяц назад! Я скрывал! Кредиторы уже звонят! Это наш последний шанс, ты слышишь, Аня!

Интонация снова сменилась:

- Последний, Аня... Понимаешь? А ты со своим вечным "нет", со своим вечным скепсисом. Нет!!! Ты всегда тянула меня вниз! - он снова закричал. - Ты, как пиявка. Высасываешь всю веру! Ты никогда не верила в меня! Никогда!

Он кричал, и в его крике уже не было злобы. Была давняя, детская обида на несправедливый мир, который почему-то не давался ему просто так. И была - страшная, ранящая правда.

Он сделал шаг к ней, а его лицо вдруг исказилось не яростью, а мучительной, человеческой болью. Голос сломался, стал тише, захрипел.

- Ты думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? Каждый день. Как на неудачника. На того, кто просрал твою квартиру. Там, - он махнул рукой в сторону музыки фестиваля, - я буду не неудачник. Я буду... стабилен. Чёток. Буду знать правила и буду их выполнять, и меня за это будут... хвалить. А здесь... Здесь с тобой я навсегда останусь тем, кто потерял твою квартиру. Навсегда.

Это была уже не обида. Это было признание. Капитуляция. Он выбирал не мечту, а бегство от самого себя. От её памяти. От их общей истории, которую он сам же и превратил в обвинительный акт.

Анна смотрела на него. Она так ничего и не успела сказать. Гнев в ней погас, сменившись бесконечной, леденящей пустотой. Она всё поняла.

- И ты бросаешь меня. Ради этого, - сказала она не спрашивая.

- Да! - выкрикнул он, снова набирая громкости, чтобы заглушить собственную трусость. - Да, бросаю! Я уезжаю в "Life". Один. Там для меня есть место. А для тебя... для твоего вечного нытья - нет. Выживай тут, как знаешь. Можешь сама "вставать на ноги". В одиночку.

Он больше не смотрел на неё. Резко развернулся и зашагал прочь. Не к машине. Даже не оглянувшись. Прямо по дороге, видимо и сам не понимая, куда он идёт. Просто надо было идти. И он шёл.

А Аня стояла одна.

Тишина.

Где-то как будто щёлкнул гигантский рубильник, провода разомкнулись и, наверное, погас свет.

Выключился её брак.

Выключилась двенадцатилетняя иллюзия, что он когда-нибудь повзрослеет.

Выключилось совместное будущее, которое они когда-то наивно и глупо рисовали вместе на питерской крыше.

Она не плакала. Она просто стояла, чувствуя, как эта тишина и этот гул заполняют образовавшуюся внутри пустоту. В голове не было мыслей. Было только белое, режущее глаза, свечение рекламы "Life" на горизонте и снова смутный, тёплый привкус сахарной ваты, который теперь показался единственным дорогим, что у неё осталось.

Она повернулась и пошла к машине, ключи в руке звенели, холодным перезвоном в вечерней тишине. Надо было сесть за руль и уехать в глубь старого, тёмного города. В свою маленькую, но такую уютную квартирку.

Этот день уверенно лидировал в её личном рейтинге кругов ада.

Аня плохо помнила, как ехала. Час? Два? Она пробиралась черепашьим шагом сквозь радостные толпы, заполонившие район. Открытое окно, ветер, который не освежал. Нестерпимое желание курить, несмотря на то, что бросила она несколько лет назад. И дикое, детское желание упасть на руль и рыдать. Чтобы кто-то сильный обнял за плечи, сказал: "Анка, ты чего, дурёха? Щас всё порешаем!" И поцеловал. Глупость. Идиотская, беспомощная глупость.

КПП.

Он возник перед ней внезапно, как материализовавшаяся кошмарная логика этого дня. Полосатые тумбы, шлагбаум, фигуры в униформе: Служба безопасности.

Анна, движимая автономным инстинктом "домой", подкатила и опустила стекло. К ней подошли двое.

- Пропуск.

Голос был не грубым, а абсолютно безличным. Она тупо смотрела на него.

- Пропуск? Я просто... домой.

- Пропуск надо получить. Так просто нельзя Припаркуйтесь и обратитесь к волонтёрам в зону "Социальной оптимизации" для прохождения процедуры регистрации, - фигура указала куда-то в сторону боковой улицы.

Регистрация.

Процедура.

У Игоря был пропуск. У неё - нет.

Её не выпускали. Потому что она не соответствует, она - брак.

Аня машинально посмотрела туда, куда указал охранник. В просвете между зданиями она увидела старые автобусы с тёмными стёклами. И людей - молчаливых, немного растерянных, которых побыстрее загружали внутрь. Табличка на лобовом стекле одного из них: "СоцОптима". Тех, кто не прошёл. Уплотняли. Двери захлопывали.

Её тошнотворно качнуло от происходящего. Нервно забилась жилка на виске. В голове закрутились голливудские картины прорыва через закрытый блокпост.

И тут из будки вышел старший. Его лицо проступило из тумана её сознания медленно, как проявляющаяся фотография. Сергей. Тот самый Сергей, которому она месяц назад продала трёшку в центре, то самый, что деликатно предложил "бонус" наличными, чтобы не светить доход. Их взгляды встретились. В его глазах мелькнуло не узнавание, а быстрый, практичный расчёт. Старые грехи против новой системы. Личные долги против алгоритмов.

Он что-то негромко бросил подчинённому, даже не подходя ближе. И отвернулся, делая вид, что изучает планшет, отрезая себя от ситуации.

Шлагбаум пополз вверх с тихим шипением.

Машина дёрнулась вперёд - Анна резко даванула на газ, боясь, что он сейчас захлопнется.

Выпустили.

Никогда Аня не думала, что может с таким животным, всепоглощающим облегчением твердить про себя это одно слово. Выпустили. Не система. Её выпустила чужая нечистая совесть, последний обрывок гнилой верёвки из старого мира.

Стемнело.

Она шла, не замечая, как тротуар уходит из-под ног то вправо, то влево. В руке, забытой и холодной, болталась полупустая бутылка дешёвого креплёного вина. Пить на ходу - это был новый для неё навык, постыдный и необходимый. Глоток - жгучая сладость и горечь, глоток - туман в голове, густеющий, как кисель.

Пить и неслышно плакать.

Район детства принимал её как встарь. Улочки сузились, фасады почернели от времени. Она шла мимо новеньких витрин и свежих граффити. В груди приятно разливалось тепло. Её взгляд, затуманенный, продолжал цепляться за детали: новый стеклопакет, блестящая витрина, разбитая камера наблюдения, ещё одна.

Ноги сами привели её во двор. Тот самый. Где росла рябина, в которую она когда-то врезалась на велосипеде. Рябину спилили. Лавочки покосились. А в центре стояла та самая ржавая карусель, на которой крутилась маленькая Аня, крича: "Быстрее, папа, быстрее!"

Она хотела рухнуть на ближайшую лавочку и тихо посидеть, жалея себя и свою жизнь. В последний момент отшатнулась. Сиденья не было - чернела дыра, где оно выгнило. Она повернулась к карусели, к ещё одному знакомому островку в этом море воспоминаний.

И только в двух шагах от неё, сквозь пелену слёз, она разглядела фигуру. Кто-то сидел на той самой карусели, откинувшись на спинку, неподвижный, как часть пейзажа.

Анна замерла. Фигура оторвала от уха телефон - экран погас, но на миг высветил бородатое лицо, глубокие тени под глазами.

Бородач. С площади. С ссадинами на кулаках.

Он медленно повернул голову. Свет уличного фонаря, пробивавшийся сквозь листву, упал на него. В его глазах не было злости, которую она чувствовала кожей тогда, в толпе. Там была глубокая, выгоревшая дотла печаль. И новая надежда.

Голос у Анны сорвался, стал сиплым и чужим.

- Привет. Выпить хочешь? - она протянула бутылку, словно это был пароль, пропуск в этот странный, параллельный мир отчаяния. - Аня.

Мужчина несколько секунд смотрел на неё. Его взгляд был оценкой, сканированием на прочность. Потом он медленно взял бутылку, коснулся её пальцев и кивнул:

- Привет, Аня. Я - Лев. Хочу, да. Хочу выпить.

И он тихо рассмеялся и со скрипом повернул карусель, подвигая Ане свободное кресло.

Оставить комментарий © Copyright Егоров Иван Викторович (iago.write@yandex.ru) Размещен: 23/07/2026, изменен: 23/07/2026. 34k. Статистика. Рассказ: Фантастика Мифы Цифрограда Скачать FB2		Ваша оценка:
Аннотация: Продолжается грандиозный фестиваль, организованный корпорациями, где обещают счастливое будущее каждому, кто пройдёт тестирование. Пока Игорь с восторгом впитывает рекламные обещания и видит в этом свой последний шанс, Анна замечает трещины в идеальной картине. ЧТо будет если выбрать только одного из семьи? Как жить людям после выбора или отсеивания? Останется ли жизнь прежней?..

Егоров Иван Викторович Chart 4. Оптимист

Егоров Иван Викторович
Chart 4. Оптимист