В странном ресторане занавеси под цвет увядшего лета.
Пройдя мимо швейцара вглубь, лестницу минуя,
Попадаем в просторный зал, отделанный старинным бамбуком.
Тихо и сладко поют канарейки в клетках.
Беседуют два человека у перегородки справа
Из ажурных бамбуковых сплетений она,
А в кашпо фиалки.
Столики интимно спрятаны
В небольших углублениях-пещерках,
Кажущихся таинственными островками неведомых чувств,
Будто живут на этих островках
Счастливые безумцы, незадачливые странники.
На эстраде играет небольшой джазовый оркестр.
Особенно запоминается пианист.
Негромкие аккорды извлекает тактично он и также волнообразные пассажи.
Напоминает это плеск рыбок в аквариумах по сторонам этого невообразимо чарующего зала.
Наблюдая всю эту поэтическую картину
Два безучастных молодых человека сидели неприметно в углу у перегородки справа
И разговаривали о странном происшествии, которое имело место совсем недавно
И взбудоражило общественность нашего маленького и без того беспокойного от бесконечных тревожных сообщений городка...
-2-
/ Фильм в стихах. \
Горел фитиль, коптил нещадно.
Мари сидела и ждала,
Коня шаги едва заслышав...
Поджала ноги и пряла.
Хотя коня тут не стояло,
Упала пряжа у Мари.
И сердце вдруг в груди упало-
Парчою двинуть не моги!
И тут, сменивши тон вельможный,
Стаканчик мигом пропустил,
Посыльный - ловкий, осторожный-
У них неделями гостил.
Таверна называлась "Аист".
И жалкие влачила дни,
Пока в столице не прознали
Про эти "ведьмины круги".
Была жара. Какая малость
Нас сводит, кажется, с ума.
Прослышав про ночную шалость,
Сюда сбежались господа.
Они учились в Барселоне:
Диплом из крокодила кож
У них, как сказано в законе,
И внешний вид вполне похож.
Начальник- важная персона,
В широких кожаных штанах.
Им в соответствии с законом
Шевроны шьют на обшлагах
Но вот охранник одинокий
Кого он охраняет - скит
Отшельничества и тревоги
Что посещает лишь москит.
Но вот солдаты вылезают
Одёргивают обшлаги.
Пьют медовуху, хлеб кусают,
Замедлили свои шаги.
Встаёт естествоиспытатель
Он, о регалиях мечтатель,
Замечен был в чужих краях
Безрадостных, онЕх проклях.
Мечтает всадник из Севильи
Диковинку прибрать к рукам.
Они мортиру прикатили
Пальнуть по выцветшим лугам.
Манометр с барометром.
Бродяга с арифмометром.
В иных летах их тыщи
Бродило по кладбищщи.
Остановились на равнине.
А главного зовут Корнилий.
Вокруг орава негодяев,
Сорвиголов и разгильдяев.
Корнилий вдруг коня седлает,
С пером он шапку надевает,
Садится задом наперёд,
Бутылку рому достаёт.
Не удивляйтесь этим нравам-
Имеют все на это право.
В Севилье заведён такой
У них обычай цеховой.
За ним вдруг стряпчий прискакал.
И имена он все назвал
В порядке возрастанья роли-
Причуды из Средневековья!
А тот - он пьяница, растяпа,
Игрок, магистр - разгильдяй.
Его не усмирить без кляпа,
Он - неприличья глашатАй.
Несносный горе-агитатор,
И трус, и подлый провокатор -
Вот вся семейка лихачей.
Спроси: чей след? ответ: ничей.
В ночи меня дурные сны -
Цвета пижамной полосы -
Преследуют, мешая спать, ии...
Мне помози, св-ой Игнатий! . . . . . . . . ./ Л о й о л а. \
Рассказы странные твои-
Мне вмиг навеяли они.
Воспоминанья о Мари
С ней съел я соли пуда три.
Хотя коня тут не стояло-
С посыльным спорить не моги!
И пряжа у Мари упала,
Как сердце бедное в груди!
А хитрецы-то псевдоязыка
Им подослали издалека.
Обман, какого в мире мало-
Такого впрямь и не бывало.