Аннотация: Буриит, старпом Кайда, был гномом. Поэтому Кайду пришлось подождать, пока Буриит снова взберется на табуретку и покрепче намотает волосы Совен на кулак, чтобы удобнее было макать ее голову в воду через край бочки.
Совен соврала бы, если сказала, что ситуация ее ни капли не трогает.
Ситуация неприятно давила на затылок и держала ее голову под водой. Потом тянула за волосы и из воды вытаскивала: вспышка боли, утрата контроля...
Ситуация Совен захватила.
Совен могла контролировать лишь выражение своего лица. В ее глубоко посаженных глазах никто и никогда не мог разглядеть страха.
Но сердце билось быстро и сильно.
Подгибались ноги, упоительно сосало под ложечкой.
Жаль, идея подогнуть ноги, чтобы проверить, удержит ли ее гном, пришла только сейчас, а не когда ее еще держали за ворот рубашки.
Сейчас это выйдет слишком болезненный эксперимент. Кроме того, ее прическа никогда не отличалась особой пышностью. Так что не стоит испытывать, не оборвутся ли тонкие и ломкие после неудачного обесцвечивания волосы под весом ее тела.
- Совен, ну что же ты? Чуть-чуть сговорчивости - и мы давно бы расстались. Я бы мог стать тебе другом.
Совен зажмурила глаза, раз, другой, проморгаться от соленой воды.
- Я тебя не понимаю, Кайд, - сказала она спокойным голосом, - ты же знаешь. Я уже подала извещение начальнику порта. Он прочел. Если бы ты вовремя застраховал свое судно...
Кайд поморщился, верно распознав в ее тоне нравоучительные нотки, хлопнул в ладоши.
- Ты же даже не работаешь на корабле! Подумай еще, охлади голову. Буриит!
Буриит, старпом Кайда, был гномом. Поэтому Кайду пришлось подождать, пока Буриит снова взберется на табуретку и покрепче перемотает волосы Совен на кулак, чтобы удобнее было макать ее голову в воду через край бочки. Во время самой первой попытки он пытался держать ее за шиворот, слишком давил, шершавый деревянный край врезался Совен в гортань, пока Совен в поисках более удобной позиции не повернула голову вбок и не задышала через одну ноздрю... Следовало быть осторожнее и учитывать, что Буриит хорошо видит в темноте. Ну и что Кайд услышит пузырики, квартерон остроухий...
Основательный, как все гномы, Буриит не стал игнорировать проблему, попросил у Кайда пять минут и вернулся уже с табуреткой.
С фиксацией за волосы макать ее получалось куда точнее. И носом вниз. Теперь в край Совен упиралась скорее грудью, получалось мягче, снизился риск сломать заложнице мягкие хрящи незащищённой гортани.
Совен всегда нравились существа, способные разбираться с ситуацией без лишней суеты. За табуретку она Буриита почти зауважала.
А еще благодаря более широкому плечевому поясу, тяжелым костям и более развитой, чем человеческая, мышечной системе, мужчины-гномы сильнее мужчин-людей, и тем более сильнее человеческих женщин, поэтому Совен не сопротивлялась. Не тратила воздух понапрасну.
Досчитала до ста двадцати. Трепыхнулась, надеясь, что сойдет за попытку побороться за кислород.
Буриит продержал ее под водой еще секунд тридцать, и Совен попыталась сделать вид, что пережила их с трудом. Когда ее за волосы потянули обратно, из воды, она раскрыла рот пошире и вдохнула поглубже, снова попыталась проморгаться.
Ее макали в бочку для селедки. Селедка в этой воде пока не побывала, повезло. А то бы Совен до конца жизни не смогла отмыться от запаха. Но концентрированный соляной раствор все равно слегка жег глаза.
Ресницы неприятно слипались, стягивало кожу.
Так и знала, парочка на корабле - всегда к несчастью.
Следовало настойчивее советовать Лейго не возвращаться на корабль после первой вспышки брюшного тифа. Или вмешаться раньше, когда Лейго только пошел наниматься на "Красавицу". Ей с самого начала не понравился Кайд, квартероны эльфийского малокровия часто амбициозны не по талантам и путаются в сомнительное. С таким капитаном легко заплутать в неизвестных водах и никогда не вернуться. Но у Лейго, ее бывшего ученика, всегда была эта дурная склонность валить все на свою плохую судьбу. Совен трудно было понять, как разумный человек может искренне верить, что несет на себе проклятье, способное испортить жизнь окружающим, если ему не сопротивляться, и из-за этого упорно не просит помощи и возвращается в места, где потерпел неудачу, раз за разом. Как будто обязан все исправить.
Она считала, у него более разумные причины, пусть хотя бы достойная зарплата, и в его дела не лезла. Он вполне успешно ходил без нее почти год, две вспышки на одном корабле могли оказаться случайностью или результатом недостаточно эффективной санитарной обработки.
Не всякий юнга сможет нормально отмыть кубрик от говна и блевотины. Совен обычно поручала такое своим ученикам, а не юнгам, и в пору ученичества Лейго вполне справлялся.
Но она могла понять нежелание справляться с этим, будучи единственным врачом на корабле, и допускала, что он совершил ошибку, которую способен осознать самостоятельно.
Когда она спросила его после второго рейса, он предложил ей проверить самой. Она проверила. Лейго отлично справился, и зельями пахло так, что половина крыс в трюме перемерла, не то что тифозная палочка.
В третий рейс на том же судне за Лейго увязалась его дурная жена. Корабельным плотником.
Вернулась больная. Кто бы сомневался. Заболела, правда, довольно легко и нетипичной легочной формой, так что, если бы Лейго не вел так аккуратно температурные кривые для всех своих пациентов, не посмотрел туда вовремя, не понял, что это вряд ли простуда, и не позвал Совен проконсультироваться, она могла вообще о вспышке не узнать. И парни Кайда перезаражали бы ей весь порт.
Пришлось отлавливать моряков с "Красавицы" и вместо борделя рассаживать по карантинным баракам. Через несколько дней команда уже выглядела весьма бледно и разогревалась до предельных температур по вечерам. Пришлось приглашать специалистов и младший персонал из Либена, медицинская служба порта состояла из Совен и пары медсестер, и уже не справлялась даже с помощью свободных корабельных врачей.
Совен посмотрела на это безобразие, и пошла к начальнику порта с предложением сжечь рассадник заразы.
Так было проще, чем месяцами искать там мумию той самой крысы под палубой или труп контрабандиста в мешках с балластом.
Еще дед нынешнего графа подписал указ, что зараженные суда можно отогнать от порта в специально оборудованную бухту, и сжечь без разрешения владельца. И у Совен было достаточно авторитета, чтобы требовать исполнения этого приказа в случаях эпидемиологической опасности.
Ей нравилась ее работа. Красиво, тепло, сердцу радостно, что избавил мир от источника заразы.
А Брагх Чубулан, начальник порта, огромный орк и щедрый, ей за это еще и зарплату платил. Иногда они с ним выбирались на небольшой пикничок на вершину горы поблизости. Вид на бухту там был сказочный. Брагх расстилал на большом плоском камне коврик веселенькой расцветки, Совен доставала из корзинки хлеб и фрукты, резала бутерброды и зайчиков из яблок.
А потом Брагх делал первый глоток жидкого огня из термоса и пускал искру из сигнального артефакта и остаток вечера они вместе смотрели на пламя посреди бухты.
Такие вечера значили, что дело у Совен идет к премии.
Жаль, в этот раз между премией и Совен встал Кайд. В прямом смысле этого слова. Он выходил от начальства, она шла к начальству. Он увидел ее в коридоре, лицо у него перекосило, будто заболели все зубы сразу. Вряд ли он много думал, просто сгреб за руку и буквально выволок наружу.
Разозлился очень.
Может, подхватил от своей эльфобабки кроме врожденного иммунитета к тифу еще и немного знаменитой эльфийской интуиции, или просто ознакомился с официальным заказным письмом с дубликатом извещения, оригинал которого как раз ехал в почтовой карете в графский замок. Совен в таких случаях всегда отправляла письмо заранее.
В результате Совен до кабинета не дошла. Таким образом Кайд выиграл себе около суток: Брагх не стал бы ничего делать без устного обсуждения с капитаном и Совен.
В нем слишком много было от вождя племени и слишком мало от бюрократа.
Но бюрократа в нем хватало, чтобы не любить, когда к нему не являлись на назначенную аудиенцию. Это позволяло Совен надеяться, что про нее не забудут.
Чаще всего аудиенции капитаны банально пробухивали. Искушения порта, долгое воздержание... Дело житейское. Брагх мог осуждать такое поведение сколько угодно, но даже он быстро понял, что отправлять своих парней разыскивать персону в тот же вечер чревато пьяным телом в приемной.
Поэтому парней за Совен пошлют по утру, по холодку...
И Кайд еще успеет ее пару раз утопить перед тем, как сжечь свое грязное корыто.
- Ты умная женщина, - сказал Кайд.
Мягким, вкрадчивым голосом. Как будто предпочел бы с Совен всячески дружить, в том числе и телами, а вот это вот все недоразумение превратить в забавную прелюдию.
В юности он пытался строить карьеру барда. Совен знала про это, потому что секретарша Брагха Гиза была одной из полутора его преданных фанаток и пыталась дать Совен послушать кристалл с записью после того, как разговор о брюшном тифе на "Красавице" всплыл в приемной в первый раз.
Но Совен его кристалл не понравился. Слишком уж Кайд старался. "Пережимал" голос, чересчур контролировал.
Как сейчас, когда он пытался торговаться с женщиной, которая, казалось бы, и так была в его власти.
На бумажках с его портретом, в которые были обернуты кристаллы из коллекции Гизы, он был юн и слащав. Прошедшие годы залегли на его белоснежном лбу тремя глубокими морщинами. Он отработанным жестом откинул длинную челку, глядя на Совен зеленоватыми глазами, по-кошачьи отблескивавшими отраженным светом в сумерках.
В этом трюме только Совен в темноте видела по-человечески так себе.
- Да. Очень умная. И я знаю, - сказала Совен, - что ты меня не убьешь. Это будет стоить тебе бизнеса.
- Сожженный корабль будет стоить мне бизнеса, - пожал плечами Кайд. - А снявши голову, по волосам не плачут.
А вот это уже прозвучало искренне.
- Убив меня, ты не спасешь корабль.
- Искупав тебя, я привлек твое внимание.
- Я бы и так тебя выслушала.
- Отпусти ее, Бур... Ты никого не слушаешь. Ты даже не предупредила, что отправишь извещение! Меня чуть не загребли в карантин, хотя ты не можешь не знать о свойствах эльфийской крови! Ты решила не дать мне даже шанса оправдаться? Клянусь, я перерыл с Лейго весь корабль. Ничего нет.
- Третий раз не бывает случайным. Одна вспышка? Ладно, не повезло, тухлые продукты, долгий рейс, вы заходили в Хит-Шалимат... Вторая? Зря я позволила Лейго меня успокоить. Третья? Ты чуть не притащил заразу ко мне в порт. Если бы Макари заболела чуть позже... Я сопоставила длину твоего рейса с инкубационным периодом. Они заразились на борту... Так что, ты предлагаешь мне подождать четвертой?
Осенними вечерами у воды всегда становилось прохладно. Совен с досадой заметила, что слегка дрожит. Теперь он не воспримет ее всерьез. Подумает, что ее можно запугать.
Опять в мокрую бочку...
Кайд посмотрел на Буриита и мягко качнул головой. Гном расслабил руку, отпустил волосы Совен.
Кайд и впрямь заметил ее дрожь. Снял камзол, подошел, набросил на плечи. Какой обходительный.
- Без причин ничего не бывает. Я не могу позволить тебе сжечь мою "Красавицу", не разобравшись. Пожалуйста, удели мне свое драгоценное время, чтобы помочь мне найти причину. Подумай сама. Если дело не в моем корабле, то его сожжение не спасет твой порт.
Совен фыркнула.
Какой заботливый. Как будто его волнует ее порт.
Следует ли ей, как порядочной жертве, проникнуться теплотой к похитителю?
- Мое время оплачивается, - сказала она, слегка раскачиваясь из стороны в сторону.
Привыкала к качке.
Давно она на кораблях не ходила. На земле качает, на море тоже, но иначе, здесь привычнее...
- Если мой корабль не сгорит, я смогу заплатить.
- Лучше бы ты купил страховку.
- Цены были грабительские.
- Заранее. До первого случая.
Кайд раздражённо вздохнул, скрестил руки на груди. Буриит сделал было шажок обратно к табуретке.
- Хорошо, - сказала Совен, которой больше всего хотелось домой, вымыть соль из волос и лечь спать. - Последний шанс. Собирай команду, пусть Лейго берет кровь, утром отправлю лекалхам на анализ: выйдет дорого, и тебе придется как-то уговорить своих на разрешение использовать их кровь в ритуале, но, если среди твоей команды есть бессимптомный носитель, сможешь его уволить. Или выбросить в море. Я свободна?
Кайд помедлил несколько мгновений и медленно кивнул.
Совен шла, чувствуя спиной его задумчивый взгляд. Даже спасибо не сказал. А ведь ей придется кучу времени потратить на бумаги для лекалхов, да еще и тащиться потом в лабораторию...
Кайда всё-таки было немного жалко.
Конечно, было бы жальче куда больше, если б он хотя бы удосужился какого-нибудь юнгу послать, чтоб тот метнулся и лошадь привел или кучера сразу, но нет в жизни совершенства.
Совен твердо решила, что обдерет Кайда как липку.
Особенно если и впрямь найдет носителя и останется без любования огнем посреди бухты...
Совен всегда оценивала свои жертвы весьма высоко и никогда не стеснялась потребовать надлежащей компенсации.
...носительница.
Это оказалась носительница.
К горю своему и почти разорению как раз одновременно с Лейго Кайд нанял нового кока.
Готовила женщина отменно.
Чадлен Тотс. Тифозная Чадлен. Так колбу с ее кровью подписал какой-то юный лекалх, и Совен понравилось это определение.
Совен села и написала пару писем в другие порты, чтобы предупредить их о проблеме. Ну и чтобы должным образом описать клинический случай и передать данные больнице святой Енглафирии, в которую женщину пока забрали.
Оказалось, за этой маленькой человеческой женщиной с круглым добрым лицом тянулся шлейф тифозных вспышек. В отличие от Лейго, Чадлен вовсе не склонна была считать себя проклятой, скорее неудачливой.
Тиф передается с частицами грязи, которые остаются на руках носителя после... недостаточно активных гигиенических процедур. Когда Совен объясняла это Кайду, он хмурился, представлял, наверное, как Чадлен щупает грязными руками хлеб, режет, раскладывает смерть по тарелкам...
Конечно же, историю о многих и многих заболевших кораблях за ее спиной она при найме скрыла.
Кайд сделал знак Бурииту, когда услышал имя. Если бы Совен не отправила уже женщину в больницу с парой крепких младших братьев Брагха, она бы все равно ее больше в порту не увидела.
С квартерона сталось бы и впрямь утопить Тифозную Чадлен в море. Вряд ли когда-нибудь она сможет вернуться к этой работе. Совен надеялась, что и ее общение с Кайдом на этом прекратится.
Совен не собиралась больше к "Красавице" приближаться.
Ночью ей снились сны, и в этих снах опасность тяжелой рукой вжимала в воду ее затылок. Она открывала глаза, чтобы увидеть, как другой рукой гном страхует ее за плечо - чтобы не было слишком больно вытягивать за волосы.
Холод сменялся теплом чужого камзола.
Она просыпалась, садилась на кровати и долго раскачивалась из стороны в сторону, пытаясь убедить себя, что снова в море.
И сердце билось, быстро и сильно.
Как будто и правда.
Здесь, сейчас, на суше, на скучной работе в груде бумажек, которые лишь изредка удается поджечь красивым фейерверком, она, как когда-то в море...