Когда несчастный старостью обкраден,
но жар души пока в нем не угас,
он вдруг представит утешенья ради
взгляд незнакомых, но прекрасных глаз.
И всё терзает жалкий клок бумаги,
слагая непокорный стих.
Но видно по глазам, ослепнувшим от влаги,
что не поймет его никто и не про...сти...и...
Но видно по глазам, ослепнувшим от влаги,
что не поймет его никто.
И не простит.