В этот раз сообщение о ра---ной оп----сти оказалось правдой, и в городе что-то громко хлопнуло. Вечерние рваные облака наполнились черным, и на перекрытых дорогах, по которым муравьиным шагом тянулись люди, было красиво наблюдать закат из красного и черного. Тротуары зачем-то были закрыты. Мне надоело идти за женщиной с толстыми руками, от которой пахло по́том, поэтому я протиснулся между автомобилями и зашел в открытый троллейбус, в котором приятно работал кондер.
Но не успел долго насладиться прохладой: в салон зашли двое с нашивками и в кепках, с разных концов троллейбуса, и стали записывать с каждого пассажира фактический адрес проживания. Было стремно, и пока подходила моя очередь, я выдумывал, что сказать. Не придумав ничего вразумительного (не удивительно), я промычал старый адрес съемной квартиры из другого города подошедшему мужчине, в надежде, что эта улица была и здесь. Казалось, пронесло, и моих бегающих глаз он не заметил.
Молодой пассажир, стоявший рядом, толстый и высокий, ухмыльнулся сальным лицом и сказал, что меня можно навестить в любое время. Я выдал неодобрительный смешок, из-за чего мужчина в кепке строго посмотрел на меня, пришлось прятать взгляд.
Толстый пассажир в это время назвал адрес шибко советский, что-то типа проспекта Красной Звезды 17.