|
Скривив носы, снуют больные гномы,
с натугой прут пузатый чемодан,
изборождённый метками фибромы.
Пахом бы должен, но он снова пьян.
Вольготно распоясавшись у входа,
следит за выселкой приказчик Клим,
и шеи уйма всякого народа
из-за забора тянет: «хрен бы с ним!»
И вот выходит барин на крыльцо,
но ничего он не обозревает,
поскольку его круглое лицо
следами диалога расцветает.
И рад бы он скорей уже уехать,
весь в предвкушеньях городского дна,
но вдруг застыл. Горбатится застреха:
там четверть первача припасена.
2.2.
* * *
Человек не хочет мчаться вперёд,
и потому он завидует вещам.
Он мечтает покинуть круговорот
и остаться навечно там,
где он сейчас. Чтобы ничего не менялось.
Для этого надо стать чем-то вроде стола.
Стать вещью. Но что-то во мне не связалось,
не похожа на камень и мчится вперёд голова.
Ну ладно, допустим, это никак не изменишь,
но, поневоле секундами время дробя,
даже если ты в это не веришь,
я с постоянством камня люблю тебя.
В этом я выпадаю из круговерти,
в этом я, как вещи, надёжен и честен,
в этом мне не до смерти,
и изменяться мне незачем, и просто нечем.
30.8.2.
|
|