|
* * *
Запретны запахи травы
в итоге января,
но всё равно они правы,
хоть появились зря.
Не знать им подлинной весны,
февраль их не простит.
Трава смешные свои сны
все главные проспит.
Да, это будет сон, не смерть:
под снегом навсегда.
Но в лёд не может замереть
таинственно вода.
31.1.83.
* * *
От приближающейся страсти
забейся в уголок,
но всё равно не в твоей власти
угрюмый уголёк.
Ты можешь даже притвориться
перед самим собой,
но что должно, то и случится
с тобой.
Метанья в поисках ответа,
растерянность и стыд.
Необходимо ли всё это,
Кто объяснит?
31.1.83.
* * *
Проткнуть бы носом небо,
как полусгнивший холст.
За ним никто ведь не был,
а мир, возможно, прост.
Пощупать мирозданье,
комету взять на зуб.
Быть может, мы не знаем,
а мир не так уж груб.
Что если ожидает
участливой руки,
быть понятым мечтает,
ты только помоги.
Нет у него ни дома,
ни друга, ничего.
Поплакал бы, огромный,
да нету из чего.
Он непонятен людям.
Что нам его печаль.
Мы никогда не будем
жалеть его. А жаль.
31.1.83.
* * *
Скрестились два кинжала: время и любовь,
и лишь один из схватки выйдет целым,
и если ты себя считаешь смелым,
то победителю не прекословь.
Беда лишь в том, что в этом поединке
никто не в силах сути разобрать,
и если будет время умирать,
любовь умрёт у времени в морщинке.
1.83.
* * *
Забросить бы всё то, что написал,
уйти от тех, кому не нужен,
и где-нибудь повыше среди скал
лишь Солнце пригласить на ужин.
Оно поймёт меня наверняка
и промолчит, садясь за тучу,
и станет жизнь не то чтобы легка,
но не наскучит.
Ещё немного, и придёт весна.
Хлебаю щи, дырявый лапоть.
Всё хорошо. Темно и тишина.
Могу смеяться или плакать.
2.2.83.
* * *
Нельзя ни отгадать, ни ошибиться,
ни слова написать или стереть:
я снова умер, чтобы возродиться,
я возродился, чтобы умереть.
4.4.83.
* * *
Дуэль
Назад дороги нет.
Осталась лишь дуэль.
Готовый пистолет.
Готовый человек —
для пистолета цель.
Дорожка сведена.
Шаги ломают наст.
Рука наведена.
Мишень зрачка видна.
С небес не видно нас.
«Судьбы не миновать,
но можно обмануть.
Ведь даже умирать —
комедию ломать.
Так стоит ли тянуть?»
Какой курок тугой!
Бессмысленно нажат
бессмысленной рукой.
Бессмысленный покой.
Бессмысленно лежат.
23.4.83.
* * *
Троллейбус крыльями махнул
и сел на провода,
и шиной влажною тряхнул —
закапала вода.
Скворец, сидевший рядом с ним,
стал петь его учить.
Он с детства быть мечтал таким,
но надо было жить.
На всех маршрутах он бывал,
а в парке по ночам,
ржавея тихо, отдыхал,
прислушивался к снам.
Вон друг его, с которым рос, —
хотел объехать мир! —
без стёкол слепо в землю врос,
и сделали в нём тир.
На проводах сидеть устал,
и давит вес втройне,
но как охота для скворца
казаться чуть стройней!
Смеялись люди — как всегда,
неясно, почему.
Он слез. Ткнул штанги в провода
и двери распахнул.
10.5.83.
* * *
Ты пришёл, как уходят,
и уйдёшь, как пришёл.
Ничего ты не понял,
ничего не нашёл.
Не заметил растраты
и талантов, и сил.
Всемогущества зря ты
у природы просил.
Что слова? бутафорство.
Гениальны стихи,
но они всё ж притворство
средь реальных стихий.
8.83.
* * *
Сквозь туман протаскивают мокрость,
а она шершавится, скользит.
Город нежно вспомнил слово «робкость»
и как мёд размеренно слезит.
Кто под этой влагой не поспешен?
Лишь отфыркиваются носы.
Радоваться и удивляться нечем.
Мокрый деревянный стук — часы.
9.83.
* * *
Нахохлившейся медленной совы
не будет скоро. Всё наполовину:
и шелест наклонённой головы,
и шёпот листьев, чующих кончину.
Наполовину жизнь — а рядом смерть.
И что с того, что вёсны повторятся?
Тому, что сохнет нынче, не суметь
с тем, что родится в будущем, сравняться.
2.10.83.
* * *
Я поплакать хочу,
жизнь свою рассказать,
но опять хохочу.
Правды не разыскать.
Где во мне этот свет?
Догорела свеча,
только тянется след
сухим руслом ручья.
Снег не выпал опять,
и земля умерла,
и в душе не сыскать
ни двора, ни кола.
Что же делать, друзья?
А в ответ тишина.
Одинока стезя,
и ничья здесь вина.
2.10.83.
* * *
Откроешь окна,
и взгляд — под дождь,
где клёны мокнут.
Кого ты ждёшь?
Такая сырость,
что ни души.
Так получилось —
всё. Не спеши.
Закрой, зверея,
скорлупку-дом.
Как жить в безверье?
Я не о том.
11.10.83.
* * *
Лирический дневник
доверчивой души,
оброненный в цветник,
рабочие нашли.
— Изячный переплёт! —
вздохнул один, хохмя.—
Хозяйка вот придёт
и влюбится в меня!
Заржали кореша.
— Эй, слышь-ка, бригадир,
что делать с ним, решай!
— Да выбрось вон в сортир!..
— А ну-ка, дай сюда! —
решил один прочесть.—
Какая ерунда!
Вот дураки-то есть!
Так время разберёт
твои труды, поэт.
Решай же наперёд,
всерьёз ты или нет.
|