|
* * *
Борис Леонидович,
вот вам и век.
Ни слова не вымолвить.
Жив человек.
Ознобом под кожею
случится весна,
на вас чуть похожею
будет она.
И грохот по крышам
вод дождевых
мы снова услышим,
а значит, и вы.
10.2.90.
* * *
За то, что я не молдаванин,
вы презираете меня.
Но я — не Брежнев и не Сталин,
они мне даже не родня.
Я не хочу творить погромов,
чужим имуществом владеть.
И предки тоже от наркомов
куда не знали себя деть.
Да, было время, мы ходили
на демонстрацию, как в цех.
Бывало, хлеб один делили —
пусть мало, но зато на всех.
Но кто, скажите, будет рад
делёжке водки и закуски?
Неужто русский виноват,
что Сталин говорил по-русски?
Я, как и ты, не отвечал
ни за Госплан, ни за генсеков.
Ты, как и я, «ура» кричал,
хотя теперь забыл об этом.
И шли все на лесоповал
большим интернационалом.
Неужто русских обделял
тиран расстрелом и вокзалом?
Отрёкся ты от Сатаны
и сжёг билет при всём народе,
но кто, скажи, задрав штаны,
бежал вступать? — да ты же, вроде.
Парламент спорит горячо,
звучат эффектные пассажи.
Язык, конечно, хорошо,
но экономика когда же?
Они — с народом, видит Бог!
Но, старой жаждою влекомы,
кто там вселился под шумок
в номенклатурные хоромы?
И, что б теперь ни говорили,
итог печален и суров:
мы все историю творили,
и натворили все делов.
Ругаться нынче так несложно,
как раньше — хлопать и молчать.
Безнравственно и безнадёжно
кого-то крайнего искать.
Мы пережили все напасти,
и вот, когда открылся путь,
делить ли нам коврижку власти?
Кто хочет лбами нас столкнуть?
Нам надо вместе сеять хлеб,
растить детей, точить детали,
не видя даже в страшном сне,
чтобы друг друга убивали!
13.9.90.
* * *
Что вы хотите от меня?
Живописать вам страх убийства?
Тоску непонятого дня?
Гнильё казённого витийства?
Извольте. Утро. Холод, мрак.
Толпа. Троллейбус. На работу.
Степан Великий подал знак.
В поход крестовый? На охоту?
Но полно: он ли виноват,
что прах его лишён покоя?
Здесь не ему кричат "Vivat!"
Не мог предвидеть он такое.
Сегодня нет уж тех границ,
и рать не скачет с палашами,
но, если хочешь падать ниц,
ничто тебе не помешает.
Вот снежно-белый и святой,
и, значит, чёрные найдутся,
и закипит последний бой,
и не захочется очнуться.
Набрать за пазуху камней,
найти врага и уничтожить!
Свобода рабства не сильней,
кумирня быть пустой не может.
А вы, привычные к перу,
какие вам вершины снятся?
Призвать Молдову к топору,
а после гордо ужасаться?
13.9.90.
|
|