Мои глаза впиваются чуть в кожу зубами из фарфора и стекла,
Мои глаза ласкают по помаде, по майке сеткой хлопковолокна,
Мое дыханье сбито, но глубинно, а жажда заплетается в джинсу,
Ты чудо, что прекрасно, но невинно.
Я мой секрет за пазухой несу.
Но ночь впускает по коробкам зданий
Коварный ток желаний и тоски,
И сны пугают наготой признаний,
Желаний, что мои, но не твои.
День отразиться в стеклах полутемных, носимых на хорошеньком носу,
День - приговор, для сирых и бездомных надежд, что я еще пасу,
Опять иду к тебе, я снова улыбаюсь фонтаном брызг прохлады из ларька,
Я - грустный клоун забытого театра, ведь ты пугливей дикого зверька.
Не видишь на зрачков моих изнанке восторгов, слов и хороводы снов?
Не видишь, что по глупости Амура тебе отдать я многое готов?
Не видишь.
Улыбаешься, смеешься, хрустальным смехом теша свой живот,
А я ищу к тебе мосты, туннели или затерянный в событьях брод.
Как можно чистотой так сильно ранить? Не смотришь на себя со стороны?
Романтика, кипучий сок признаний, как маска голой страсти и вины.
Молчу, тебя глазами собирая с холста, с палитры наших дней,
Ты - мой наркотик и моя ошибка, как наважденье, как репей.
Любовь? Чувство приходит исступленьем, стелиться ложью к правде в бахрому,
Еще немного, толикой забвенья, на все забью, к себе тебя прижму.
Нельзя. Твой страх кислотный дергает стоп-краном, с полета обрывает мой порыв,
Еще немного и с любой подачи случится микроатомный в нас взрыв.
Прости. Еще лишь день, а дальше я признаюсь, тебе придется все же выбирать,
Я не смогу, как раньше, находиться рядом, касаться, но не целовать...