Аннотация: в котором вы посетите Свято-Пантелеймонов монастырь, что на Афоне в Османской Империи...
Все комментарии и оценки - в основной файл.
ПРОЛОГ
ЕЩЁ ОДНО ПУТЕШЕСТВИЕ БРОДЯГИ
Солнечная система, Земля.
Османская империя, провинция Греческая Македония,
Свято-Пантелеймонов монастырь, осень 1903 года.
Иеромонах Киприан, хранитель библиотеки монастыря, устало щурясь, закрыл тяжёлый ветхий том. Полтысячи древних славянских рукописей, почти полторы тысячи греческих и полтора десятка тысяч печатных книг, самая древняя из которых была из времён Гуттенберга, требовали постоянного присмотра. Как дети, честное слово.
Дети, ...которых им с Леночкой так и не получилось вырастить. Леночка-Леночка, милая, любимая, свет мой ...прости! Тогда, семь лет назад, внезапная смерть любимой жены убила в красавце-князе, путешественнике, действительном члене Французского и Русского географических обществ былую неуёмную страсть к путешествиям, заставив осознать, сколь много он потерял. Господи, ну почему мы не ценим самое дорогое, тратя время жизни своей на досужие пустяки?
С самой юности Константина Александровича переполняла жгучая жажда странствий, и даже знакомство с будущей супругой и женитьба на Леночке не уняла её. Наоборот, он подумал, что наконец-то у него появится верный напарник в планируемых бесконечных странствиях. Весь мир лежал перед ним - дикая, таинственная Азия, волшебная Африка... о! Немудрено, что он уговорил Леночку отправиться в свадебное путешествие в чудесный Магриб, на лошадях из Танхера в Маракеш, потом в Алжир...
Огонь странствий горел в нём особенно ярко, а вот в Леночке потух. После размолвки и взаимных обид она осталась в московском доме, а князь отправился в очередное странствие, на этот раз по Азии: Китай, Сиам, Тибет...
Как много он осознал, останавливаясь в тибетских монастырях, ведя долгие беседы с буддистскими монахами! Как он хотел, чтобы Леночка слышала эти беседы вместе с ним! ...Он спешил домой, в Москву. Радость от встречи с женой была огромна, любовь между ними вспыхнула ещё более яро. Увы - дела, заботы! Выступления в Париже, в Питере, встречи с учёными-географами, собратьями путешественниками, новые планы...
Он не замечал, как осунулась и загрустила Лена, как угасал огонь в её глазах. Как же ты был слеп, Костя! Гоняться по всему миру неизвестно за чем - потерять самое любимое, самое дорогое. Там, в Ницце, вместе со смертью Леночки он утратил смысл дальнейшего бытия.
Да! Оказалось, что смысл его жизни - не в странствиях.
Точнее, не в тех странствиях, которые связаны с другими странами, неведомыми уголками планеты, нет. Настоящее странствие осуществляет душа, стремясь к свету Горнему, а не земному. Здесь - просто последний рубеж...
"Господи Исусе Христе, помилуй мя грешнаго!"
Иеромонах Киприан широко перекрестился на образа, тяжело поднимаясь из-за массивного восьмиугольного деревянного стола, стоящего в самом центре небольшого читального зала библиотеки, погружённого в холодный полумрак.
Почти пустое помещение - сейчас здесь, помимо Константина, находился лишь игумен монастыря, архимандрит Андрей - было зябким и промозглым, каким-то неухоженным, неуютным. Нет, братья-монахи поддерживали чистоту, за этим строго следили и сам Константин, и игумен, но... всё равно помещение создавало впечатление заброшенного, оставленного вниманием братии.
- Направляешься в молельню, монаше?
Из-под кустистых бровей глаза архимандрита Андрея смотрели строго и требовательно. Игумена весьма беспокоило душевное состояние хранителя библиотеки, уводящее его разум всё дальше и дальше в пустыню одиночества. Нет, уединение само по себе - привычное состояние для монаха, стремящегося к постоянному духовному общению с Богом. Уединение, но не одиночество. В обители никто не одинок, всегда рядом братья-монахи, святые образа. Наконец, Святой Дух незримо, но весомо, присутствует в каждом монахе, не оставляя его ни на мгновение, не позволяя впасть в то состояние одинокого уныния, заброшенности, которое так мило бесам и всякой поганой - прости Господи! - нечисти.
По этой причине душевное состояние брата Киприана весьма беспокоило игумена. Со стороны было несложно заметить, как тот всё больше и больше отдалялся от братии, и даже любимой сестре писал письма реже и реже. С другой стороны, за Киприаном не ощущалось тьмы, его лицо будто бы сияло неясным внутренним светом, день ото дня проявляющимся всё больше и больше. И потому игумен каждый раз внимательно всматривался, пытаясь углядеть хоть какую-нибудь тень на спокойном лице хранителя библиотеки, уже сравнявшегося в этом с ликами на образах...
- В том нет нужды, Владыка. Для святой молитвы любое место годно. Тем более здесь, на последнем рубеже земной юдоли ...перед Царствием Небесным, - Киприан опустился на колени перед образами в углу. - Господи Исусе Христе, помилуй мя грешнаго!
Помилуй... да, он уже готов к своему последнему путешествию, венцу всех его странствий. Константина до края переполнила странная уверенная сила, он понял, что сейчас уходит, умирает, ...но в последний миг его глаза заполнила не тьма, а свет - свет яркий, ослепительный, нездешний.
Всё помещение читальни засияло белоснежным сполохом, и даже закопченная роспись на потолке заиграла яркими красками. В благоговении игумен Андрей упал на колени, осеняя себя крёстным знамением и шепча онемевшими губами Исусову молитву.
Когда свет затух, игумен осмелился поднять глаза. Лишь ворох пустой монашьей одежды под образами - вот и всё, что осталось ошарашенному архимандриту от иеромонаха Киприана, известного в миру как Константин Александрович, князь Российской Империи из рода Рюрикова.
![Св.-Пантелеймонов Монастырь [И-нет, Adobe PS]](/img/e/enwe_m/zvezdnyevrata000/01-1_monastyr.jpg)