Аннотация: Сборник произведений одной из наиболее значительных представительниц современной "метафизической" поэзии.
Кэтлин Рейн (1908 - 2003 гг) была поэтом, верившим в святость жизни, подлинного искусства и мудрости, а также в собственное призвание. Еще в детстве она поняла, что станет служить поэзии. Она прожила долгую и - в современных условиях - нелегкую жизнь профессионального литератора. Поэтические сборники и книги по истории поэтических и мистических движений приносили ей уважение искушенных читателей, но не литературные премии и гонорары. Конечно же, ее интересовали совсем не вопросы материального и социального успеха. В таких работах, как "Внутреннее странствие поэта", "Человеческий лик Бога", "Йейтс - посвященный", К.Рейн раскрывает свои взгляды и ценности. Ее духу были близки как христианство, так и восточные традиции, взгляды на мир Платона, Плотина и английского неоплатоника 18 века Томаса Тейлора, которых она изучала. В ее поэтическом видении божественных манифестаций в природе, космосе и "вечной мудрости" духовных символов, общих для всех религий, народов и эпох, ощутимо влияние юнгианской психологии.
Все эти темы, пережитые не абстрактно, но как личные страдания, поиски и открытия, находили яркое образное и эмоциональное выражение в ее стихотворениях. Мы увидим в них мечту о восстановлении утраченной гармонии мира и души, стремление к платоновскому "анамнезису" и постижению смысла существования.
К. Рейн (Kathleen Raine) родилась в Илфорде, гр. Эссекс. Наибольшее влияние на нее оказала мать, уроженка Шотландии.
Во время Первой Мировой войны Рейн жила в с тетей, П. Блек, в Менсе, гр. Нортумберленд. Эти "очень короткие годы" запомнились ей как весьма счастливые. "Мне все там нравилось", - писала она впоследствии. Идиллический сельский мирок стал, по ее словам, основой всей ее поэзии. Кэтлин вспоминала Нортумберленд как райский сад. "Там я находила себя на своем месте; никогда не приходилось мне "подгонять" себя под других, забывать то, что я остро переживала и понимала". Этот период описан в ее первой автобиографии - "Прощайте, счастливые поля" (1973).
Она училась в школе Илфорда, затем слушала курсы естественных наук и психологии в колледже Гертон (Кембриджский университет), где и получила диплом школьного учителя в 1929 г. В Кембридже она познакомилась с литераторами Джейкобом Броновски, Уильямом Эмпсоном, Хемфри Дженнингсом и Малькольмом Лоури. Среди ее знакомых был также учитель и популяризатор Каббалы Зев бен Шимон Халеви.
В 1939 - 41 годах Кэтлин проживала в Пенрите с Джанет А. Смит и Майклом Робартсом. Впоследствии она переселилась в Мартиндейл, где сблизилась с известной художницей Уинифред Николсон. В дальнейшем она проживала в Лондоне.
Ее сложная и неустроенная личная жизнь включала два брака - с Хью Девисом, которого она оставила ради Чарльза Меджа, ставшего отцом двух ее детей - и неразделенную любовь к зоологу Гевину Максвеллу. Название самой известной книги Максвелла, "Кольцо Сияющих Вод", взято из стихотворения Кэтлин "Брак Души".
Писать Кэтлин начала в конце 20х годов. Ее работы публиковал журнал, принадлежавший племяннику известного популяризатора индийской культуры А. Кумарасвами. Знакомство с их идеями вызвало у Рейн интерес к Индии, продолжавшийся всю жизнь. В 1943 она опубликовала первый поэтический сборник - "Камень и Цветок", за которым последовали "Живя во Времени" и "Пифия". Также она стала известной благодаря исследованиям, посвященным связям английской поэзии, мистики и философии ("Блейк и Традиция", 1968, "Томас Тейлор, платоник", 1969, "Внутреннее странствие поэта", 1976, "От Блейка к "Видениям"", 1979, "Йейтс - посвященный", 1986, "Измена традиции: эссе о духовном кризисе современности", 2005 и др).
В 70х годах Рейн выпустила три тома автобиографии, в которой пробовала увидеть события личной жизни с позиций общего, найти в них мифологические паттерны.
В 1980 г. Рейн основала собственный журнал, названный "Теменос" (на др. греч. "святое место"); впоследствии вокруг него образовалось духовное сообщество, известное как "Академия Теменос".
К. Рейн неоднократно удостаивалась наград за свое поэтическое творчество. В 2000 г. она стала кавалером Ордена Британской Империи.
***
В какой узор и музыку какую ввергли сферы нас,
На шпильках звезд бродячим светом закрутили нас,
Могучие ветра в ущельях и холмах кружили нас,
В какие токи полых волн гребенчатые воды,
Расплавленных утесов древних жилы затянули нас,
В пещерах, склепах спутанные корни удержали нас,
В какие памяти все новые слои земля окутывала нас
Меняющихся лунных лиц и фаз -
Прироста и ущерба, полнолунья и сплетенья
Дней солнечных; средь них как даты и места рожденья закрепили нас
В святилищах любви свиданий, расставаний и прощаний,
Целений, новых ран, рыданий и преображений?
***
Я ни во что не верю - а зачем?
Вы в окружении чудес, как я (вот например,
Родная комната, шкаф книжный, ковер потертый на полу,
Прохладной осени жасмин и хризантемы, мамины цветы,
Земли и памяти благоуханье - изумляйся каждый день),
Но все твердите, болтуны: "А есть ли Бог?"
Но разве это слово что-то значит
Для рыбы в океане, или птиц
В полете, для ночной звезды?
Я знаю лишь, что, отходя ко сну,
В незримое, я четко ощущаю,
Что вкруг меня любовь; и пусть невыразимо
Все это - ни печаль, ни радость - здесь, сейчас,
В растрепанном и необъятном мире,
Но где бы я ещё все это обрела?
***
Спокойствие ума Если успокоится пруд
Отраженный мир
Перекошенных домов
Падающих городов
Трясущихся гор
Сможет собраться на глади
И звезды,
Незримые беспокойному разуму
Мы увидим в воде
Зачерпнутой
Из бездонных колодцев души.
***
В ручейке
Вот рыба, что резвится под водой.
Сама как тень, дает упасть теням.
Лови ее, лови опять - она все там.
В потоке бурном жизнь вперегонки
Со смертью - как покойны и легки
Движенья, как изящны плавники,
Любую сеть минует; вечно здесь
Ей быть, где над песками рябь -
Забот не ведает, согласная с рекой,
Как с воздухом цветок и человек с мечтой.
***
Жатва
День - щит героя, день - Ахилла строй,
Дни света - ангелы. Мы - в поле семена.
Да, от сиянья Вечности и от Горгоны взора
День - щит литой,
А мы колосьев плети,
Стальным полям родные, небесам из меди.
***
Постные цветы
Мох, колокольчик, анемоны
Растут вокруг Креста, у Трона.
Ясеня бутон, багров -
На копье, испившем кровь,
И лицо терзавший тёрн
Лепестками окружён,
В каждом цвете тайна есть,
О Распятья древе весть.
Сад возрос у чистых вод,
Кто вошел сюда - умрет!
***
Исповедь
Желая всё познать,
Я рассмотрел все части,
Но целое непознанным
Осталось.
Мечтая о Любви великой, идеальной,
Навеки сохраненной,
Не замечал присутствия любви
Повсюду, в разных масках.
Всю жизнь читал за книгой книгу,
Усердно отыскать стараясь
В них мудрость - находил же
Лишь собственное пониманье.
Помилуй, милосердный,
Пусть бесконечному всезнанью твоему
Или иному свойству
Нанес ущерб я.
Такой, какой я есть,
Могу ль вершить не злое?
Но может дать любовь
Сердцу - исцеленье,
Хаосу - значенье.
***
Перемены
Все меняется
Сказало луне солнце
Нам не остановиться.
Все меняется
Сказала луна водам
Все течет.
Все меняется
Сказало поле травам
Посев и жатва
Зерно и мякина.
Ты должен измениться - сказал,
Сказал червяк бутону,
Но розой не станешь -
Лепестки опадут
Но словно крылья
Закружатся в ветре.
Ты меняешь
Сказала смерть деве - меняешь лицо сухое
На память, на красоту.
Готово ты к переменам?
Спросили у сердца думы - поменять готово
Всю жизнь твою
На непостижимое, нерожденное
В алхимии
Мировой грезы?
Ты изменишься
Говорят солнцу звезды
Говорит звездам ночь.
***
Интроспекция
Заглянешь в сердце
Глубоко -
Что ты увидишь там?
Страх с челюстью из камня,
Страх с зубом из железа - он срывает плоть
С костей. Там нечто липкое, сырое:
Кровь, что течет давно
Из ран; тогда твоя рука
Сырой и красной станет.
Заглянешь в сердце
Глубоко -
Что ты увидишь там?
Печаль, печаль,
Печаль по непрожитой жизни,
Любви, негаданно ушедшей,
По детям не рожденным -
Незваные страдания под милою луной,
Плывущей над покоем моря, стоны боли
Под солнцем, зря ласкавшим нежную траву.
А если глянуть в сердце
Еще глубже -
Что ты увидишь там?
Смерть, смерть,
Смерть, что дает всему свой срок
И разрешает крови течь из свежих ран,
Лететь луне ночной,
День наделяет равнодушным знаньем: все проходит.
Не навсегда и горе; наши чувства
Не вынесут избытка мук.
Смерть - тот Секрет, что до конца с тобой; он явится итогом
Всему, что совершить сумеет в мире
Твое земное тело.
***
Поэма любви
Твое лицо в лице земли я вижу,
И продолженьем человечьих черт стоят
Вершины гор, одни пред синим небом.
Глаза твои - блеск радуги, им солнце
Глядит в меня; леса, цветы и птицы, звери
Меня навеки знают, держат в мысли мира,
Вселенной тихого воззрения назад.
Когда рукой коснешься - то земля
Меня приветствует - зеленая трава,
Утесы, реки; в зелени могилы,
И дети, что еще не родились, и предки,
Что, жизнь любя, прошли меж Божьих рук.
Твоя любовь - от сотворенья мира,
От пальцев отческих стремится через тучи,
Пятная светом кружева морей.
Покуда тело я твое слежу рукой,
Останется Любовь навек со мной;
Ведь твои руки рядом, руки мира.
В нас - встреча континентов, океанов, туч,
В нас -Я, им судьи, ночью распростерлись,
Забыты в восхищеньях сердца, в спячке тел.
Приходит ночь, и ангел заступил
Отсчитывать часы отсутствия светил.
Спокойствие ветров, миг равновесья сил.
Да, ангел мира отдохнуть меня зовет,
У ног его вкусить ночной покой
Под звездами, где чистый небосвод -
Но в сердце бьется ритм иной.
Тела без крыл, пусть дремлем в этот час,
Но выпускаем бабочек ночных,
Крылатых неженок с алмазным блеском глаз.
Одних на брег дневной теченья занесли,
Другие сгинули вдали,
За гранью мира, где-то в складках волн,
Где острова блаженных в дрейф легли.
***
Райское семя
Ну где же семя
От погибшего древа,
От сожженного леса,
Где побег живой
Под грязью и пеплом?
От почки тугой
Когда лист последний
Воспрянет, и цвет,
Пусть маленький, слабый?
Что ж, плод урожая,
Трудов наших тяжких
Подгнил на корню?
В какой крайний край
Несет его ветер -
Крылатое семя,
Пламени искру,
От огня истребленья
Разжечь свет звезды?
***
Ракушки
По плечи руки опустив в сверкающую воду,
Я с белого песка под волнами достала
Ракушки, принесенные на пляж, где я одна
Владею кратким миром лет и дней.
Вот, руки опустила в бесконечье лет,
Собрав сокровища былых эпох со дна морского,
Держа меж пальцев формы первых дней творенья.
Свою красу творя в трех измереньях,
В которых мир стремится прочь от нас,
А также и в четвертом, что уносит нас самих
От мига к мигу и от года к году,
С начала до конца они пребудут в вечно-настоящем.
Спираль завита бесконечной думой,
От острия до края непрерывна,
Как танец, чей рисунок - блюдечко, каури,
Улитка иль златая литорина.
На океанском дне лежат они, волчки - жужжалки,
Звенят октавой радуги, лучистым перламутром
Гармонии - ракушки, что мне вечно шепчут в ухо:
- Ещё не сотворен тот мир, где ты живешь.
***
Буря
Бог во мне - буря на пустоши серой,
Бог во мне сотряс царство моих небес.
Бог во мне - огонь, в котором сгораю.
Бог во мне - туч смятенье и удар дождя
Бог во мне кричит одинокой птицей
Бог во мне сокрушает мне голову камнем.
Бог во мне - всех четырех элементов ярость
Что бьется в ума беззащитных равнинах
За замками дверей моего гонерильего сердца.
___________________________
Прим: Гонерилья - одна из дурных дочерей короля Лира.
***
Запустение
К холмам я слишком поздно добралась: с них сметены
За зимы до рожденья моего рассказ и песня,
Слова, заклятья содержавшие иль силу предсказаний;
Громадный ясень мертв - без кровли дом - прогнили ветви,
Кричат вокруг бессмысленные птицы,
Ушла вода колодцев и источников святых.
Дитя, бежала с ветром я по пустоши замшелой,
Те призывая сущности, которых больше нет,
Затеряна, одна в безвестности забвенья.
Лишь сами Древние способны провещать
Слова священные вороной с камня, в небесах орлом
Про сад Эдема, где рябина над прудом склонилась.
Но всё ж я видела сияющие горы за горами
И мудрость под листом, и ощутила горечь красных ягод,
Вкусила хлад воды из потаенных, вечных родников.
***
Вереница Богов
Как странно, если "непрерывность Я" сумеет пережить
И Афродиту с Девой, и рыдающую Мать,
Любовь и горести менявшихся божеств,
Свои владенья воздвигавших в сердце человека.
Покинута богами, женщина с болящим телом,
Я Благовещенье почти припоминаю,
Страданий скопище, и горя, и труда,
Что так успешно притворялось мною,
И удивляюсь безразличию души.
Окончилось в ее театре представленье
И слезы высохли; бессмертные актеры,
Все выходы свершив, бесследно испарились,
Я, что была и Девой, и Венерой,
Скорбящею Изидой и царицей урожая,
Последнего фигляра жду: ужасной Персефоны.
Пусть в танце втопчет наконец в могилу прах.
***
Поросль
О, не испорти спящий мир,
Мир зелени, мир - лист, росток,
Миллион ладоней: не затми
Деревьев трепетный восторг.
Любовь - плащом ей темнота,
Рабыня солнца, что вдали -
Надежней памяти мечта,
Вернее времени могил.
Кружатся клетки на осях,
Стремят в пространство тихий лес.
Творенье - хоровод любви -
Блюдёт в веках и малый лист,
Любому летом дарит тень.
***
Заботясь о деньгах
Заботу о деньгах надевши, как чепец,
Лежу в постели, с ангелом сражаясь.
Мне менеджер из банка и на день не даст отсрочки,
Но Жизнь сама мне утро шлет, любовь
Торопит раздавать, пусть нету ни гроша
На счёте банковском, и я вполне могу
Существование окончить в мире том, где бедность
Есть глупое, смешное неприличье.
Не зная, у кого спросить совета, Библию открою,
Сомкнув глаза, ткну пальцем в строчку наугад
И прочитаю, что вдова не сына
Вначале оделять должна, но гения - пророка
Всем, что еще осталось в закромах, мукой и маслом.
***
Этот миг
Никогда, никогда не быть
Больше этому мигу, не будет
Этих медленных волн
По водной глади,
Вновь их не будет, этих
Серых и белых туч
В ясно-хрустальном небе,
Синем, как терна плач,
Покойного воздуха моря,
И океанской соли,
Сладкой цветочной пыльцы.
Сходятся здесь
Длинные старые тропы
Форм преходящих,
Что в точке столкнулись
И через миг разойдутся,
Быстрые волны
Ветра и вод,
Неспешные ритмы
Скал, битых ветром,
Земли, вглубь просевшей.
У берегов изобильных
Жизненный цикл
Водорослей бурых
Пересекся
С частотами
Разных ракушек -
У каждой свой вариант
Арки, спирали,
От центра завитой
Тоном иль полутоном
Чистой октавы.
Парят здесь, летают
Белые чайки
Кружат неспешно
Над плавником и травою
Бакланы и гаги,
Кроншнепы и утки,
Каждый в особом
Рисунке экстаза
Чертят фигуры
В воздушных потоках,
Вечные виды,
Всегда обновляясь
Волею радости жизни
В яйцах, укрытых
Надежно над бездной.
Солнце, что всходит
Над боком земным,
Быстро меняет
Краски цветенья
Травы вянут и блекнут,
Желтый ирис на ножке
Раскроет корону,
Когда примулы гаснут,
Папоротника скрутки
Вырастут, и танец мошки
Три дня протанцуют
В воздухе ночи,
Бурые мухи
Лезут из куколок бодро,
Жаворонка кости
Где-то в листву упадут.
Солнце, что вышло
Утром из синего моря,
Никогда не вернется
Ибо лучи его яркого света
Золотившие листья
И на водах игравшие
Отправятся ночью
В долгое странствие
Вдоль по вселенной.
Этого солнца не будет,
Этого мира, не будет
Этого зрителя снова.
***
Завеса
Зеленый этот сад и эти розы
Сокрыли, означили угрозы -
Ужасы бурь,
Ужасы палов,
Ужасы вод.
Со мной заговорило небо внятным языком,
Что ближе сердца был, и как любовь знаком,
Сказав душе: - Владеешь тем, чем грезила тайком!
- Узнай, что в этот мир сошла ты вместе с ними:
Ветрами, облаками, звездами и волнами морскими,
С жильцами чащи. Вот твоя природа, твое имя.
- Воспрянь же сердцем, страх навек спалив!
В могиле дремлешь, или дышишь воздухом земли,
Ты этот мир с цветком и тигром смело раздели.
***
Angelus
Я вижу - зелень, золото, багрец и синева,
Я забываю ангела слова.
Луг и деревья, запахи и цвет,
Но те слова - их в памяти уж нет.
Я слышу - это стриж, вот ласточка, вьюрок,
Что было сказано - я осознать не смог.
Голубка, дождик, ветер, молния и шум,
И только смысл не удержал мой ум.
Лишь помню - это слово проторило путь
В моей крови, нырнуло в моря муть,
И в кости врезалась, горящая волна,
Чтобы навеки возвеличить сущность сна,
За этим словом не поспеть вдогон,
Ведь я пройду, пройду, но неподвижен сон.
***
Призыв к творению
Коль есть цветок, то семя скрыто в нем,
Коль семя есть, то дерево встает,
Коль древо есть, то вырастет и лес.
Вот в том лесу горит огонь,
И камень плавится в огне,
А в камне том - железное кольцо.
Коль есть кольцо, то есть и буква О,
Когда есть О, то глаз в него глядит,
И море плещет в том глазу,
А в море отразилось небо,
И в небе - яркий солнца свет,
А в солнце птица золотая.
Коль птица есть, то сердце бьется в ней,
Из сердца песня сразу рвется прочь,
И в песне той слышны слова.
В словах же можно слышать целый мир,
Мир радости и мир печали.
Из радости и горя родилась моя любовь.
Любовь, любовь моя - родится мир,
И солнце светит в мире том,
И в солнце плещется огонь.
Коль есть огонь, то сердце сожжено,
И все же птица бьется в нем,
И в птице этой пробудился глаз,
Глаз, и земля, моря и небеса,
Земля, и небо, и моря, и буква О
Как семечки лежат внутри цветка.
***
Плету свой путь, украдкою вставляю
Полоску в мировую сеть
Времен, бегущих издали обратно и вперед,
И линий жизни спутанных, завитых,
Сплетенных воедино, рваных, с узелками,
То прячусь в прядях, то являюсь вновь,
Врастаю, откровенно иль незримо,
В узор, что мы рисуем, другу друг, желая
Иль нет, от прошлого невнятного стремясь
В безбрежье новых дней, неведомое нам.
Мы жизней невесомых паутинки
Плетем, переплетаем - тонкие как свет -
Неуловимые субстанции былого,
Себя мы длим, творенья и творцы,
И горе, радость, страсть любая дарит нить.
***
Названная
Во сне, внезапно, голос
Назвал по имени меня,
Неведомый, или знакомый, но в иные годы,
В иной стране, пространстве, мире, много ближе,
Чем здешнее сейчас, и тайной скрыт.
Была ли это я
Запутана во сне, что прочь унес
Дела дневные и дневное знанье,
Свободна от того, чем я являюсь иль кажусь?
Я, я ли вспоминала
Иную, иль себя, быть может,
Что задрожала,
Что на мое имя отозваться поспешила,
Из дальних лет пришедшее, блуждая,
Забывчиво, забыто с давних пор, когда была
"Такой-то" я?
Чужак среди чужих - мое лицо,
Затертое, безвидное, пустое,
Подделано годами, в чьей-то маске,
Чужое и ничье, и анонимом
Стоящее пред всеми...
Но тот незнаемый знаток, он знает - это я,
И знает, кто я есть.
***
Как же давно
Отсюда удалился ты,
Иль это я
Вернуться опоздала
В конце своих времен
В твое безвременное царство?
Как долго я тянула
Дела и дни с друзьями и чужими,
Теперь же путы,
Давно вязавшие меня,
Ослабли, я одна,
Долги вернула или нет - не помню.
Легко промчался жизни срок,
И вот стою, свободна,
Здесь, снова, и сейчас.
Приятель мой незримый, вечно юный,
Веди меня скорей
Куда захочешь, позабыв про память,
От прошлых дней и от пустых домов,
Знакомых и забытых лиц.
Ведь здесь не место мне, я не отсюда.
***
Последние строки
Прочь убери, что не моё -
Мою любовь, красу, поэмы -
Лишь боль, лишь боль останется моей.
Смотри, как, против тяжести костей
Восстав, повис недвижно в небе сокол,
За высоту он платит кровью вен, ценой высокой.
Божествен миг, совсем не птичий пыл.
Гляди, как мирный лес кружиться отпустил
Миллионы листьев в безмятежный танец -
Держать им облака и вес небесных крыл,
Скрывая под собою вен фонтаны.
В той розе, чьи как воздух лепестки,
Храню вал страсти и огни тоски -
Смерть, что живет внутри цветка,
Любимый, для меня легка.
***
Amo Ergo Sum
Люблю, и оттого
Живое золото лучей вдаль солнце шлет,
Льет серебро и злато на моря.
Люблю, и оттого
Кружит земля на ясных звезд оси,
В восторге не кончает танец свой.
Люблю, и оттого
Плывут по ветру облака за грань небес,
Небес глубоких, чудных, голубых.
Люблю, и оттого
Наполнил ветер паруса,
Несется ветер сладкий, льнет к цветам.
Люблю, и оттого
Луг зелен, в зелени кусты, и зелена листва
Деревьев под прозрачным светом дня.
Люблю, и оттого
Вспорхнули жаворонки из травы
И в кронах сада птицы радостно поют.
Люблю, и оттого
Волнуют летний воздух сотни крыл,
Горят алмазы глаз - им счета нет.
Люблю, и оттого
Ракушки - радуги завились на песке
Спиралью прихотливой, сложной, словно мысль.
Люблю, и оттого
Пролег незримый путь по небесам,
Известный птицам, солнцу и луне,
И звезды в ночи час идут по тропке той.
Люблю, и оттого
Всю ночь бежит, торопится река.
Люблю, и оттого
Всю ночь течет река через мой сон,
И десять тысяч тварей спят меж рук моих ...
Проснется спящий, и спешащим дан покой.