Халла с любопытством глядела на Асту, жену одного из хирдманов Рагнвальда.
- Да по-прежнему все. Тут третьего дня шерсть красили, так у одной...
- Постой! Я ведь не об этом спрашиваю. Как новая хозяйка?
Аста улыбнулась добродушно.
- А что хозяйка? Фру Сванлауг нашему ярлу такая прекрасная пара! Она ведь такого рода, это ж подумать только! Получается, Рагнвальд теперь с конунгом в родстве.
- Я бы не гордилась такой родней.
Халла поморщилась. Ее собеседница удивленно округлила глаза.
- Отчего так?
- Моего отца, Хëгни хëвдинга, все за мудрость почитали, так он давно уже говорил, что Гутторн этот - человек бесчестный! И как прав оказался! Это ведь всем понятно стало, когда Гутторн своего брата убил! Разве...
- Подожди. Разве твой отец мог такое говорить? Он ведь согласие на ваш брак дал...
Халла поджала губы, но тут же вскинула голову надменно.
- Это большая удача, что я не стала его женой! А уж жену-то он по себе подобрал - настоящую хульдру! Не удивлюсь, если и сам он... Кто знает, вдруг Гутторн не сын своего отца, а мать его в лесу с каким-нибудь троллем спуталась? От этой семьи не знаешь чего и ждать!
- Неужели?
Обе женщины уставились на дверь.
В дверях девичьей стояла Сванлауг, глядя на Халлу с яростью. Та ответила с холодным удивлением:
- Ты, вижу, не согласна со мной?
- В чем мне с тобой соглашаться? В том, что ты сидишь здесь, в доме, где я хозяйка, и род мой оскорбляешь недостойной клеветой?
- Мне казалось, с этими людьми ты никаких отношений не поддерживаешь.
- Наши отношения никак к тебе не относятся! А сплетничать про родичей своих я не позволю!
- Я не спрашиваю у тебя...
- Скотницы тоже языками трепать любят! Ты, видно, в свинарнике выросла, раз к этому делу такую охоту испытываешь!
Халла вскочила со скамьи. Сванлауг язвительно улыбнулась.
- Не нравится? Так тебя никто не держит.
- Да кто ты такая, чтобы на дверь мне указывать?
- А ты уже забыла? Сама же на моем свадебном пиру сидела.
Халла ухмыльнулась ядовито.
- Нет, отчего же! Это я помню! Только можно ли твою свадьбу с Рагнвальдом полной назвать? Разве платил он вено за тебя родичам твоим? Ты всего-то наложница, а...
Сванлауг сжала рукоять ножа. Но заговорила необычайно спокойно:
- Рунгерд, говорят, тебя на место поставила, когда ты про мою мать слухи распускала. Хульдра она или нет, но других больше твоего уважать способна. А тех, кто этого не может, я видеть в своем доме не желаю.
- Что здесь за шум?
- Ты послушай, Хильдис! Эта нахалка мне на дверь указать посмела! Не стоит позволять ей тут распоряжаться! Настоящая хозяйка ты ведь здесь! Эта усадьбы по закону твоей станет, когда...
- Что? - дочь ярла застыла на миг. - Не смей этого говорить! Хвала богам, мой отец жив и к Властителю Битв на пир не собирается!
Сванлауг гордо подняла голову.
- Ты сказала достаточно. Теперь уходи.
Халла задрала подбородок повыше и неторопливо направилась к двери, стараясь держаться с достоинством.
Дочь ярла возмущенно взглянула на свою молодую мачеху.
- Как она посмела сказать мне такое?
- Оставь, Хильдис. Мне она тоже много чего наговорила.
- Так ты ее выставила?
- Не слушать же я ее буду!
- Как я об этом мечтала! Только приходилось с ней вежливой быть, когда она свой нос везде совала. То ковры на стенах не такие развесили, то шитье неровное. Надеюсь, не увижу ее больше!
Хильдис удовлетворенно заулыбалась. Сванлауг самодовольно ухмыльнулась в ответ.
- Я тоже.
Рагнвальд присел на кровать рядом с женой. Она сидела, сложив руки на коленях и задумчиво глядя перед собой.
- Что там у вас с Халлой случилось?
- Я ее выгнала. Она в горнице перед всеми про мою семью такое говорила... И не только. Хильдис, думаю, тебе еще расскажет. Она там тоже была. Я и повторять даже не хочу...
Ярл чуть улыбнулся.
- Ты из-за этого так тревожишься? Не стоит. Знаю я ее и ее язык...
- Она сказала мне... - Сванлауг подняла на мужа обеспокоенный взгляд, - что нашу свадьбу полной считать нельзя, раз ты за меня вено не платил. И что я тебе наложница, а не законная жена. Она ведь права, наверное...
Рагнвальд успокаивающе дотронулся до ее плеча.
- Это можно исправить. Мне и самому такие разговоры ни к чему.
- Как?
- Поехать к Гутторну и...
Сванлауг отшатнулась от неожиданности.
- Бояться тебе нечего. Не думаю, что Рунгерд причинит тебе какое-то зло в своем же доме. Ей такая огласка не нужна.
Она некоторое время молчала. Затем усмехнулась.
- Середину лета тогда придется у них отмечать.
***
- Ты мешаешь мне спать...
- Разве? Ты все равно не спишь уже.
Рунгерд нехотя открыла глаза. Гутторн глядел на нее ухмыляясь.
- Тебе, конунг, вставать нужно.
- Не припомню только, к чему мне так спешить.
- Гостей встречать.
Он изогнул бровь удивленно.
- Каких еще гостей?
- Этого я не знаю.
- Опять ты с загадками своими.
В дверь постучали. Гутторн недовольно обернулся на звук.
- Чего надо?
- Там чужие корабли, конунг! Еще далеко, но...
- Сейчас! Кого там принесло...
Он почти уже оделся. Взял ремень с кованого сундука и посмотрел на Рунгерд. Она спала, накрывшись одеялом с головой.
- Сама-то не пойдешь, разве?
- Я... позже.
- Ну нет!
Гутторн кинул ремень на пол. Уселся на кровать и, весело усмехаясь, отбросил одеяло прочь. И усадил жену на колени, недолго думая.
- Вставай, хульдра моя!
- Я же говорю...
- Ты говоришь, что гости к нам пожаловали. А рог с пивом гостям подавать я сам буду?
Рунгерд вздохнула.
- Ингу позови. Она достаточно высокого рода, чтобы честь оказать...
- Торстейн говорил, ей нездоровится. Ты ведь знаешь - ей рожать скоро.
- Тогда, как ее, йомфру Мальфрид, она тоже...
- Сестру Хродлейва? Да она от страха все пиво разольет! Она же боится меня пуще тролля!
- Ты и есть тролль!
- Да ты что? Правда? Приходится, с такой-то женой! Знаешь, если ты никуда не собираешься, то и я останусь!
- Ты что...
- Разве охота куда-то спешить, когда у меня обнаженная женщина на руках?
Рунгерд невольно улыбнулась.
- Тебе видней.
***
- Один из кораблей мне знаком. Тебе, дроттнинг, думаю, тоже. Он, кажется... Зеленый Дракон звался.
Колдунья задумчиво поглядела на ярла Хродлейва.
- Вижу, его хозяин решил мое приглашение принять.
- О ком ты?
- Торвальд Изгнанник. Я говорила тебе, он у Рагнвальда был.
Гутторн усмехнулся.
- Если бы ты пригласила меня, я ни за что не приехал бы.
- Что так?
- Вначале приглашаешь, а потом встречать не хочешь.
- Так я ведь здесь!
- Сколько тебя уговаривать пришлось?
Рунгерд заулыбалась, встав рядом с его высоким сидением.
- Ты же не сердишься?
- Что-то ты, конунг, не больно спешил.
- Знаешь, Дьярви, я же не девица, томящаяся в ожидании жениха, чтобы на пристань бежать!
Хирдман ухмыльнулся.
- Да мы понимаем, ты не думай!
- Я разве сомневаюсь в тебе? Ты ведь человек редкой мудрости. Сам Мимир позавидует. Твою голову впору вывешивать прямо там, - Гутторн указал наверх, - вместо щита. Люди приходить будут, дивиться, что такое чудо видят. Ну как, согласен?
Дьярви нахмурился.
- Если чью голову и вывешивать, так уж лучше Скафти. Он же красавец у нас. Пусть девки любуются.
Скальд оглядел его высокомерно.
- Я тебе знаешь что скажу...
- Ой, молчи лучше! Ты как скажешь, а у меня потом волосы выпадут! Или еще чего...
***
- Я рад принимать у себя такого гостя, как ты, Торвальд Изгнанник. Легким ли был твой путь?
- Не жалуюсь. Я много о тебе слышал, Гутторн, сын Хрейдара. А раз уж оказался в твоих землях, отчего же не побыть и твоим гостем. Да и фру Рунгерд меня приглашала. Думаю, об этом тебе известно.
- Известно.
- И мой тебе привет!
Перед Торвальдом возникла Рунгерд. Он поднялся со своего почетного места навстречу ей и принял из ее рук золоченый рог.
- Благодарю тебя, Серебряновласая! Давно мне такого чудесного пива пробовать не доводилась.
Он вернул рог, который колдунья передала служанке. Сама же хитро улыбнулась гостю.
- А я думала, ты больше к вальскому вину привык.
- Видно, жена моя к тебе с добротой относится. Те, к кому она добрых чувств не испытывает, напиток из ее рук хвалить бы не стали.
- И то верно. Госпоже твоей на меня злиться не за что.
Рунгерд присела рядом с мужем и произнесла задумчиво:
- Я бы еще и порадовалась, если бы вновь ту песнь услышала, что твой скальд у Рагнвальда рассказывал. Про то, как с огромным волком сражался. Больно она по нраву мне пришлась.
- Думаю, Хальвдан тебе не откажет.
- Разве могу я отказать такой прекрасной и щедрой хозяйке?
Хальвдан поднялся с места. Когда все умолкли, принялся произносить слова той песни, что так понравилась Рунгерд, с гордостью демонстрируя подаренное ею кольцо, надетое на мизинец.
Слушая его, Гутторн пристально глядел на жену. Она же хитро улыбалась в ответ.
- Может, теперь ты, Скафти, гостей наших чем порадуешь?
Скафти, внимательно слушавший чужеземного скальда, на вопрос конунга ответил не сразу:
Браги славный брани
Браги вдоволь справил -
Люду влага в радость -
В лад веселье ныне!
Словом ловким стоит
Сладить, - да не хуже, -
На забаву конунгу -
Йотунхейма дар!*
- А песнь про одноглазую троллиху и тебя, госпожа, порадует. Ты ведь ее так любишь.
Рунгерд довольно кивнула. А скальд поднялся со скамьи.
О грозной хозяйке болот и лесов, -
Что с давних времен Ярнглумрой зовется, -
Скальд сагу поведает люду почетному.
Троллей жена, ночная всадница,
Змеями правит волка верного.
Хозяйки искусней ее ты не сыщешь -
Дороги сплетает и корни еловые,
Вереском ткет, прядет облака.
Путников путает туманом и мороком.
Мясо их варит в медном котле.
Девы прекрасней ее ты не сыщешь -
Космата, носата, глазаста, клыкаста,
Остры ее зубы и когти длинны.
Шкурой укрыта потомка Фенрира -
В густой лесной мгле умело таится.
Единственный глаз мерцает во тьме.
Отважней мужей ее трех ты не сыщешь -
Хваль - первый зовется, огромен, как ель.
С одною рукой, бревном вместо лапы -
Одним только видом в могилу сведет.
Хросстьов - второй, с пастью громадной -
Котел проглотит, если разинет,
Со всадником лошадь съест не моргнув.
Хьёрт - третий зовется, с рогами ветвистыми -
Остры рога, словно дроты стальные.
Скорее меча добычу проткнут.
Ночами тролли на пир собираются,
Услышишь их пенье - прочь путник беги!
Пиры веселы их, рекой пиво льется -
У конунгов в залах нет лучше напитка,
Ярнглумрой что сварен в чаще лесной.
И после веселья у троллей не меньше -
Под йотуна словно тяжелой поступью
Качаются ели, трясется земля,
Падают шишки, камни дрожат.
Зимней порою радости больше,
Когда ночь длиннее - счастливей жена.
Торвальд перевел взгляд со смеющегося Асгрима ярла на хозяина.
- После этой песни я готов поверить, что твоя прекрасная госпожа и впрямь троллиха!
Гутторн подозрительно прищурился.
- Поверить?
- При нашей первой встрече фру Рунгерд назвалась злобной троллихой и грозилась колдовством захватить мой корабль, если я не назовусь и не скажу, зачем явился.
- Узнаю свою жену... Скажи, может, тебе было бы интересно узнать, как дела в твоих родных землях?
Торвальд задумчиво поглядел перед собой.
- Мои земли давно уже не там. А с владениями Адальбьерна конунга меня ничто не связывает.
Рунгерд улыбнулась ему дружелюбно.
- Видно, в Валланде неплохо ты устроился.
- Я привык давно. Хоть поначалу многое и казалось странным. Вот только женщины вальские не по мне.
- Это не беда! Я знаю достаточно красивых и знатных девушек. И не думаю, что кто-то из них откажет тебе... Если, конечно, мысли твои уже кем-то не заняты.
Торвальд вновь весело заулыбался.
- Были бы тобой заняты, да здесь я опоздал!
- Чем же тебе те женщины так не угодили? - усмехнулся Гутторн. - Может, ты плохо их знаешь?
- Достаточно. На одной даже женат был.
- Так плоха оказалась жена?
- Отравила бы с радостью. Если б посмелее была.
- Это везде умеют. Меня вот собственная рабыня отравить хотела.
- Вижу, ей это не удалось.
- Да что мне сделается! - Гутторн быстро глянул на жену, и усмешка его вдруг пропала. - Но мою Рунгерд это очень расстроило.
- Прости мой вопрос, но для чего какой-то тир устраивать подобное злодеяние?
- Отомстить хотела. Я ведь отца ее убить велел. А усадьбу их сжечь. Уж больно огорчало меня его поведение, хоть не так уж и часто мне огорчаться приходится.
- Чем же этот человек так тебя разозлил?
- Дань отказался платить. Решил, видно, что новая родня за него заступится в случае чего. Только ошибся. Этот Лейдольв, или как его, свою старшую дочь отдал за побочного сына Адальбьерна конунга. А этот старый наглец давно уже на окрестности Длинного озера глаз положил. Он и не скрывал никогда, что границу вглубь моих земель передвинуть мечтает.
Торвальд ухмыльнулся хитро.
- Сколько его помню - всегда жадный был. Вот уж не думал, что старый ко... что Адальбьерн конунг жив до сих пор.
- Он, говорят, даже женился.
- Верно! - произнес со своего места Ингольв хёвдинг. - Я на его свадьбе был. Он мне все намекал, что Сигне, его дочери, замуж пора.
Гутторн покосился в его сторону.
- Что же ты не согласился?
- Говорят, старшая дочь Адальбьерна, Вальгерд, настоящей красавицей была. А вот про младшую такого не скажешь. Только старшая...
- Думаю, сегодняшний наш гость об этом больше рассказать может.
Торвальд пожал плечами.
- Тут нечего рассказывать. Кроме того, что Вальгерд была мне женой какое-то время. И мне и правда казалось, что красивее ее нет никого.
- О судьбе старшей дочери в доме у Адальбьерна не говорят, - Ингольв глянул вдруг на сидящего неподалеку скальда. - Зато тебя, Скафти, иногда вспоминают. И совсем не добрым словом.
Скафти заулыбался нахально.
- Иное было бы удивительно, учитывая, как мы с конунгом расстались. Говорили даже, что он меня вне закона объявил.
Торвальд усмехнулся, с интересом посмотрев на скальда.
- А вот об этом я бы послушал!
- Там и слушать нечего, кроме того, что старый пень совсем в стихах не разбирается.
Жаждатель державы
Жаром Ран одарен.
Кровля боя яркая
Средь его подарков.
Сам же муж почетный
Жаден оказался!
Искрой торга чаек
Не платил он скальду!**
- Адальбьерну кто-то подарил щит, и он захотел услышать драпу о нем. Жил у него еще один скальд, Ламби Говорливый, - Скафти презрительно поморщился. - Выслушав наши стихи, конунг ответил, что моя драпа хороша, но драпа Ламби нравится ему больше. Только слышали бы вы того Ламби! Он ведь и двух слов не свяжет!
Рунгерд едва сдерживала лукавую улыбку.
- Расскажи лучше, что потом сделал.
- Ничего. Ушел оттуда. Не оставаться же после такого.
- Совсем ничего?
Скафти невинно похлопал глазами.
- Да вырезал на стене песню одну... И уж она точно никому не понравилась!