Это небольшая автобиографическая мини повесть. В ней я описываю свои приключения, эмоции и ощущения как нудистка. Собрана она из моих сюжетов и очерков, а также небольших рассказов. Чтоб было не так скучно и интересно читать, не обошлось и без некой доли вымысла и фантазии ну и конечно я описала некоторые свои мечты, которым пока не удалось сбыться, но я не теряю надежды. Конечно, с годами много чего подзабылось, и мне пришлось импровизировать.

Когда всё это случилось, я была очень юной и собиралась в школу. Мне уже купили всё необходимое. В нашей семье, состоявшей из трёх человек: папа, мама и я(Марина), всегда всё решалось сообща, и мы всегда помогали друг другу. Мама после родов часто болела и всю тяжёлую работу делал отец. Он же и мыл меня в ванной, а потом и в бане. В баню мы ходили все втроём, и я видела родителей голыми с детства, как помню. Меня это нисколько не смущало, да и отец с мамой привыкли, и как-то не задумывались, что я расту.

Всему когда-то приходит конец и вот однажды вечером, когда мы уже были готовы идти в баню. Мама и говорит мне:

— Мариночка! Ты уже стала взрослой и должна понять нас правильно. Когда отец придёт из бани, только тогда ты приходи ко мне. Я тебе помогу мыться, а потом ты сама будешь домываться.

— Потому что ты уже большая и ходишь в школу. Вдруг об этом кто-нибудь узнает. Все над тобой смеяться будут и над нами тоже.

— Нет!? Вы, наверное, меня стесняетесь? — попыталась я возразить.

— Если ты так считаешь, то можешь по дому ходить как ходила, но в баню всё равно будешь ходить одна или с мамой, — уже более твёрдо сказал папа.

До этого дня я после бани всегда ходила голенькая, да и мама с папой тоже никого не предупреждали и переодевались при всех, а в сильную жару спали тоже голыми. Просто так было удобно и не так жарко. Как будет сейчас я не знала и была в полном раздумье. Я не знала, что можно делать, а что нельзя и не найдя ответа, решила «Буду делать всё, как и раньше». Когда отец и мама ушли в баню, я незаметно подкралась и решила подслушать, о чём они будут говорить. Много слов было не понятно из-за шума воды и бряканья тазиков, но главное я уловила. Они говорили обо мне и тихо спорили, что нельзя было так резко решать эту проблему.

— Нужно было немного подождать, пока Марина сама не пришла бы к этому решению, — говорила мама.

— Это нужно было сделать ещё в три года или вообще не затевать этот разговор, — сказал отец.

Чем это разговор закончился, я не знаю, просто не хотелось, чтобы меня застукали за тем, что я подслушиваю. Мне было и так всё понятно. Они были не против того, чтобы было всё как раньше, но учёба в школе, внесла свои корректировки в нашу семейную жизнь. Теперь я уже точно знала, что надо делать.

Каждое утро я вставала как обычно и голышом тащилась через весь двор в туалет, на ходу протирая глаза. Затем умывалась и не одеваясь садилась завтракать. Мама попыталась мне возразить:

— Может оденешься, прежде чем за стол садиться.

— Жарко очень. Вы же сами мне сказали делай как хочешь, — ответила я.

— Ладно. Пусть сидит, если ей так удобнее. — Попытался заступиться за меня отец.

Мама окинула взглядом отца. Он сидел тоже в одних плавках, с самого утра уже было плюс тридцать.

— Теперь понятно в кого дочь пошла. Вся в своего папашу.

— А сама то в чём ходишь, — сказал отец и обратил внимание на её прозрачную сорочку, под которой ничего не было.

— Ну а мы про чё говорим, — почти в голос ответили мы с отцом и переглянувшись все засмеялись.

На этом проблема была решена. Мы продолжали дома и во дворе вести себя, как и раньше. Каждый ходил в чём хотел и как хотел. Единственное, что изменилось, меня не стали брать с собой в баню, хоть я и сильно то не просилась, но было немного обидно.

Начался учебный год, но дома было всё по-прежнему. Каждый делал что хотел и ходил в чём ему хочется. Конечно отец и мама кое-что и надевали для приличия, особенно отец, а так была почти настоящая нудистская семейка. В школе об этом не знали, и мы соблюдали все меры предосторожности. К нам мало кто ходил в гости, и мы тоже редко выходили. Чаще всего отдыхали на озере или ходили в походы. Одним словом, было здорово.

Четыре года учёбы в школе пролетели незаметно и со мной стали происходить странные вещи, до этого мне незнакомые. Мои маленькие коричневые пятачки в районе груди начинали медленно набухать и появились маленькие конуса с коричневой пипочкой на самой его вершине, а в области писи появились маленькие светлые волосики.

Я растерялась и не знала, как поступить. Если я начну прятать все эти новые образования на своём теле, то и родители сделают тоже самое и привычная жизнь перейдёт в другое, тайное русло бытия. Может это и будет лучше, а может и хуже, я тогда не знала. Бросаться в тайное и неизведанное мне не хотелось, и я решила не обращать на это внимания. Растёт-пусть растёт, значит так надо, а там посмотрим.

Папа и мама поглядывали на меня, но ничего не говорили. Прошёл ещё один год и у меня уже были упругие маленькие грудочки, а между ног появился маленький пушок, пока ещё светлый и не очень заметный. Каждый раз, когда я случайно видела у отца его болтающийся член, на меня накатывала какая-то приятная волна и моя рука тянулась вниз, к моей писе. Я заходила в свою комнату и отдавалась этому наслаждению.

Я по долгу гладила себя между ног и мои пальчики проваливаясь, надавливали на клитор. Было так приятно и как-то необычно. С каждым разом мои пальчики проникали всё глубже и глубже, раздвигая стенки влагалища и мне было хорошо. Я представляла себе, как туда проникает мужской член и постепенно теряется там, внутри меня. От этого я ещё пуще заводилась и с каждым днём, месяцем я всё больше исследовала лабиринты наслаждения.

Я знала где погладить, а где нужно надавить и даже где можно было ущипнуть, чтобы доставить себе массу наслаждения.

Так пролетел ещё один год, а за ним ещё и я уже много знала о мастурбации и испытала на себе. В семье мы по-прежнему, не стеснялись друг друга и теперь на моей стороне была мама. Она защищала меня и отстаивала мои права на то в чём мне ходить и как одеваться.

Мои грудочки были уже неполного второго размера, но по-прежнему соски торчали и выпирали через блузку, если я ходила без бюстгальтера. По совету мамы я стала подбривать волосы на лобке и у меня всегда был аккуратный гладкий лобок, словно и не росло там ничего. Отец часто обращал на мою наготу внимание, и я стала замечать, что член у него не всегда висел.

Иногда он сильно выпирал из плавок, а когда отец садился на банкетку или наклонялся, чтобы что-то поднять, бывало и выскакивал наружу. Я хихикала и закрыв рот рукой, чтобы это было не так заметно, уходила в другую комнату. Мама смеялась над ним и говорила:

— Смотри, а то потеряешь где-нибудь свой агрегат.

— Ну и пусть слушает. У неё вся жизнь впереди. Должна же она чему-то научиться дома, — и снова смеялась.

Несколько раз я случайно замечала, как мама толи щипнула отца в районе его члена, толи сильно прижала, что он даже отскакивал в сторону и сердился на неё.

— Больно ведь. Чай тебе не железный, — и уходил в другую комнату.

В школе у меня был парень, но мы с ним только целовались и черту дозволенности не переступали. После того что я подслушать смогла дома мне захотелось внимательно узнать, что у парней прячется в штанах и как-то купаясь на берегу мой парень собрался отойти в сторону чтобы отжать плавки и я ему сказала.

— Если не стесняешься, то можешь и тут отжать их.

Он так удивился и оглядевшись по сторонам сказал.

— Я вот не стесняюсь. — И тут же сняла купальник, и стала его отжимать, а он, открыв рот смотрел на моё обнажённое тело и мне от его взгляда не было стыдно, а было даже приятно.

Мой парень, встав в пол оборота стянул нехотя плавки и тоже стал отжимать их, а его член стал напрягаться, и он смущался этого. В этот раз я его больше не пыталась смутить и натянув купальник и плавки сказала ему.

Позже попривыкнув друг к другу я уже рассмотрела его и член, и яички и всё как устроено с близкого расстояния и даже руками всё потрогала, и кое-что расспросила.

Я тогда не знала, что яички, это самое больное место. Позже мне это пригодилось, когда на улице ко мне стал приставать один ненормальный, доставая из штанов свою колбасу. Я ему так врезала по яйцам ладошкой, что он заскулил, как щенок, а я поспешила скрыться во дворе. У меня долго было какое-то непонятное ощущение от прикосновения к его члену и яйцам, хоть оно и было то всего секундным.

Мои пальцы чувствовали его нежную кожу и спустя пару дней мне уже было его жалко. Я ведь могла тогда просто как бы случайно походя мимо, коснуться и просто провести рукой по его хозяйству, как бы поглаживая. Мне потом объяснили, что есть такие люди-эксгибиционисты, которые показывают свои интимные места прохожим и от этого ловят кайф.

После этого случая, я стала присматриваться к встречным парням. Мне хотелось снова встретить парня эксгибициониста и держа его на расстоянии посмотреть на его и что у него болтается, но просто зря потратила время.

Я уже училась в девятом классе, а на дворе стояла зима и снегу навалило целые сугробы. Родители ушли в баню, а я сидела на кухне, и пила чай и смотрела в окно. Вдруг дверь

в бане открылась, и отец выскочил, весь красный и от него шёл пар. Он пал в ближайший сугроб и перевернувшись пару раз снова зашёл в баню. Он был как всегда голый и его член болтался из стороны в сторону. Я смотрела на него и вспоминала того парня. Вскоре мама и папа вышли из бани и шли по дорожке домой.

На них были накинуты махровые полотенца, которые чуть-чуть прикрывали их интимные места. Я встала и пошла мыться. Пожелав им «С лёгким паром». Проходя мимо, я, нечаянно махнув рукой, коснулась торчащего из-под полотенца, члена отца и сама испугавшись этого бегом выбежала во двор голышом, не успев накинуть даже полотенце. Мне было так неудобно и стыдно, но возвращаться я не хотела.

После бани, обтеревшись снегом, я раскрасневшаяся вернулась домой и прямиком в свою комнату. Я слышала пожелания родителей и поблагодарила их. Весь вечер мне было стыдно выходить. Но ничего не происходило, и никто мне не сделал ни единого замечания.

— Не, — ответила я и поднявшись, накинув на себя халат, пошла на кухню.

Отец уже сидел и в руке у него была его большая кружка, из которой шёл пар. Я села рядом и взяла свою кружку, в которой уже был налит чай и сделала небольшой глоток. Когда отец встал и пошёл из кухни в зал, чтобы смотреть телик, я случайно увидела часть оголённой головки его члена, немного торчащего из одной штанины трусов и тут же, быстро отвернулась. Мама и папа мой взгляд конечно не уловили, но мне стало интересно за ними подглядывать и очень хотелось разглядеть их голыми. За десять лет, как мы перестали мыться вместе, они здорово изменились. Я тоже за это время стала на многие вещи смотреть по-своему и теперь не знала, как поступить.

Идея пришла сама по себе ниоткуда. Папа и мама всегда обедали дома так как работали рядом, и я решила пропустить пару уроков. Спрятав свою одежду и закрыв двери на ключ, я залезла под кровать в их комнате. Под кроватью было довольно темно и неудобно, но охота есть охота. Через висевшее на стене зеркало было видно часть кровати и комнаты. Вскоре я услышала, как скрипнула входная дверь и папа с мамой вошли в дом. Через несколько минут они уже совсем голые зашли в свою комнату. Я не слушала их разговор, а старалась не пропустить ни одной мелочи и всё рассмотреть. От такого напряга я заметила, что перестала дышать.

Пройдя мимо зеркала, мама легла на кровать и широко раздвинула ноги. Следом за ней к кровати подошёл папа и я впервые увидела его торчащий член. Оголённая головка члена немного блестела от напряжения и чуть ли не упиралась в пупок. Внизу болтались те самые яйца, по которым я когда-то шлёпнула парня.

Я впервые только от одного взгляда испытала такой кайф, что чуть не выдала себя. Отец подошёл к маме и опустив голову между ног стал целовать её прямо туда. Я хоть и не видела это, но догадалась по отражению в зеркале. Мама стонала и извивалась. Кровать скрипела и ходила ходуном от маминых ёрзаний.

Я подумала тогда: «Вдруг кровать упадёт и придавит меня к полу».

Даже страшно стало. Тут папа поднял голову, и я увидела, что лицо его было всё мокрое и блестело в отражении дневного света. Он встал коленями на край кровати и стал заталкивать свой торчащий член в маму.

Но мама только стонала и двигалась ему навстречу. Вскоре эти движения стали проходить в каком-то ритме, и я услышала шлепки, которые позже сменились на хлюпанье.

Кровать стала скрипеть ещё сильнее, и я видела в отражении зеркала, как отец поднимает свою задницу вверх и опускает вниз. Эти движения с каждым разом всё становились быстрее и быстрее и вскоре я услышала сильный стон мамы. Отец тоже замер и скрип перестал. Они лежали так друг на друге несколько минут и потом папа встал и слез на пол. Его член был весь мокрый и висел головкой вниз.

Следом встала мама. По её бёдрам текли тонкие струйки какой-то жидкости, а вся промежность так же блестела и была мокрая. Я от всего этого уже кончила второй раз и мои бёдра тоже были мокрыми.

Папа и мама вышли из комнаты, и я услышала журчание воды из крана. Затем раздались звуки из кухни и шум закипающего чайника.

Они смеялись и обедали, а я лежала под их кроватью и не шевелилась. Я боялась, что они меня найдут и тут не знаю, что будет. Через несколько минут мама зашла в комнату и поправила постель, аккуратно её заправив. Скрипнула дверь и щёлкнула замочная скважина. Теперь я могла вылезать из своего укрытия. Почистив одежду от пыли, я тоже вымылась и надев плавки, пошла в школу. После этого в голову совсем ничего не лезло, а в глазах мелькали болтающиеся яйца и торчащий член.

Через пару дней я пришла в себя и решила снова повторить и снова испытала такой кайф, что даже не пошла в школу. Постепенно это стало постоянным моим развлечением. Я доставала липовые справки и заранее отпрашивалась куда-нибудь, а сама пряталась под кровать и наблюдала за родителями. К концу подходил учебный год, и я знала о сексе почти всё, только сама не пробовала, но это было неважно. Просто мне было очень хорошо, и я всегда испытывала такое наслаждение, когда мои родители занимались во время обеда сексом. Всё бы ничего, но однажды меня заметила мама. Вечером у нас был серьёзный разговор, после которого мои подглядывания прекратились, а мама пообещала об этом не говорить папе.

Родители продали дом и переехали в город, а Я осталась в деревне с бабушкой и заканчивала очередной год. Родители уже жили в пригороде Челябинска и работали в городе. Я готовилась к переезду и не могла дождаться того дня, когда это произойдёт. В городе жила моя сродная сестра Светка и мы с ней часто при встречах болтали о всякой ерунде, и у нас было много своих тайн. Мне так хотелось с ней встретиться. Она была младше меня на два года, но с ней было так интересно. Её отец, дядя Юра, был моим родным дядей и братом моего отца, а тётя Люда, её мама, была просто очень доброй, и с ней всегда было о чём поговорить. Мне так хотелось с ними быстрее встретиться и особенно со Светкой.

Мои родители не смогли тогда найти достаточно средств и купить что-нибудь, подходящее в самом городе и решили взять небольшой домик в пригороде. Отец был строителем и постепенно обустраивал его и даже сделал ещё две комнаты, в одну из которых и должна была я переехать, чтоб уже продолжить учёбу дальше в городе. В соседнем селе было всего только девять, и обычно после девятого вся молодёжь разъезжалась кто куда.

Заканчивался последний год учёбы в сельской школе, и впереди была новая, свободная жизнь. Никто тебя не будет принуждать делать уроки и готовиться к экзаменам. После вручения аттестатов о неполном среднем образовании, нам предложили сходить в последний школьный поход. Мы уже считали себя вполне взрослыми и не послушав свою классную, поехали отдыхать на солёные озёра. Это двадцать семь километров от нашей деревни. Татьяна Ивановна обиделась и не поехала с нами.

Ребята на двух машинах уехали вперёд, чтобы приготовить место, а потом вернулись за нами, девчонками. Нас было больше, и мы все не влезали, и приходилось сзади садиться по четыре человека. Я была тогда немного полноватая и в меру упитанная и мне предложили сесть на первое сиденье, но подруга Миши обиделась на это и демонстративно заняла место рядом с ним. Я не обиделась и села сзади, хоть и было нам ехать немного тесновато. На озеро приехали, как будто, из бани вылезли. Все потные и немного недовольные.

После такой дороги кто-то предложил немного подкрепиться, и возражений не поступило, лишь одну злую шутку, или высказывание в свой адрес:

— Толстую можно и не кормить, а то из-за неё места в машине не хватает.

Я не считала себя толстой, была немного пухленькой, но при моём росте 161 и весе 72 кг. видно это было заметно, по сравнению с теми девчонками, которые считали себя стройняшками, а сами были как спички, худые. Я привыкла к этому и проглотила обиду, сев вместе со всеми за накрытую поляну. Мы выложили всё, кто что взял дома, и немного прикупили в магазине. Ребята ещё взяли пива, и мы стали отмечать окончание школы.

Всё вроде бы шло хорошо и ничего не предвещало омрачить наш отдых. После застолья все пошли купаться на озеро, и я в том числе. У многих парней уже образовались пары с девчонками и только нас три девчонки, остались одни. Мой парень уже два года учился в городе в институте и последнее время не давал о себе знать.

Я конечно не очень-то и расстраивалась, хотя он был моим первым и единственным мужчиной, но всё равно его мне сейчас не хватало. Вода в озере была тёплая, как парное молоко и только на глубине, подальше от берега, чувствовалась прохлада. Вскоре от наших купаний и плесканий вода перемешалась с песком и стала мутной, но нам всё равно было весело.

Я немного отдалилась от всей компании всего то на каких-то метра два, где вода была чуточку посветлее и решила немного поплавать, как вдруг кто-то схватил меня под водой за ноги и с меня сдёрнули плавки. Я сильно перепугалась, что даже не успела вскрикнуть. Нырять я не умела, да и боялась, что все увидят мою голую попу.

Я стала высматривать, кто вынырнет из воды, но так и не смогла ничего в этой бурлящей кучке одноклассников разобрать. Я уже устала плавать и подплыв поближе, и нащупав ногами дно, просто встала. Я ждала, что тот, кто пошутил надо мной, всё же вернёт мои плавки от купальника, но всё было как обычно. Вскоре все стали выходить на берег и присаживаться вокруг накрытой поляны. Я осталась одна и не могла выйти из воды.

Меня стали звать, а мне приходилось отнекиваться. Продолжая делать вид, что я ещё не накупалась, я посматривала в их сторону и жутко сердилась на того, кто это сделал. Было видно, как они шушукались, наверное, обсуждали меня и посмеивались. Я стала замерзать в воде и вышла поближе к берегу, но всё равно не могла согреться.

Моё тело было похоже на гусиную кожу и уже стали постукивать зубы, отбивая чечётку. Мне очень не хотелось оказаться на больничной койке с воспалением, и я наконец то решилась выйти, а там будь что будет. Сдаваться так просто было не в моих правилах.

Прикрыв руками лобок внизу живота, я направилась прямо к месту, где кругом сидел весь мой бывший класс. На меня не сразу обратили внимание и только после того, что кто-то сказал, что Маринка наша плавки в озере посеяла, все как по команде повернулись в мою сторону. Стояла минута тишины, а потом начались насмешки. Чтобы как-то остановить это, я подошла и прямо в лоб спросила,

— Кто в воде стянул с меня плавки? Прошу вернуть.

Все стали переглядываться и снова наступила тишина. Тогда я села на траву рядом с покрывалом и взяла бутерброд и там ещё что-то из еды. Пока я была в озере, я перемёрзла и проголодалась. Потом я налила из термоса горячего чаю, и сделав несколько глотков, почувствовала, как тепло пробежало внутри меня. Я сразу успокоилась, и видя, что никто не хочет отдавать мне мои плавки, перешла в наступление:

— Я не знала, что в нашем классе есть голубые и они охотятся за женским бельём. Сами то стесняются купить в магазине, — выдала я на всеуслышание.

Мои слова видно попали в точку и девчонки рассмеялись и стали оглядывать парней всех по очереди. Я поняла, что моя взяла и осмелев, свернула ноги калачиком перед собой и сев поудобнее налила себе немного пива. Перед своим парнем я часто бывала голышом и не стеснялась этого. Сказалась домашняя закалка и привычка дома при родителях, бегать в полном неглиже.

Я совсем забыла на мгновение, что на мне нет плавок, и все мои прелести в полу раскрытом виде предстали перед всем классом. У парней сразу стали набухать плавки, и это их вогнало перед девчонками в краску. Некоторые вообще вышли из-за стола и скрылись в лесу. Спокойно на меня смотреть было нельзя, а мне это наоборот придало смелости, и я почувствовала, что всем праздником теперь руковожу я.

Я смеялась и бросала оскорбительные фразы, в адрес неизвестного шутника, стянувшего с меня, плавки, и это было моей второй большой ошибкой.

Посмеявшись над парнями, которые постепенно разбрелись, кто куда, они обвинили меня, что я испортила весь отдых и вчетвером взяли меня под руки и отвели в лес, и связав руки и ноги, добавили:

Меня это конечно сильно обидело, но уйти я не могла, руки и ноги связаны, да и одеться было не во что. Всё было в машине. Меня стали донимать надоедливые мухи и комары. Я даже не могла от них отмахиваться. Вскоре на теле появилось много укусов и хотелось содрать с себя кожу, чтобы успокоить зуд.

Вдруг хлопнули дверки машин, и я услышала удаляющийся шум моторов. Неужели они меня бросили и уехали все – пронеслось в моей голове. Я позвала кого-нибудь из девчонок, но никто не откликнулся. Я испугалась и стала пытаться расслабить узлы и освободить руки, но у меня ничего не получалось. Сколько времени я провозилась, не помню, но злосчастная верёвка всё же немного вытянулась, и я смогла освободить одну руку.

Потом я сняла верёвку с другой руки и освободив ноги, встала держась за дерево. Ноги сильно затекли и не слушались меня. Я стала их растирать и вскоре появилось лёгкое покалывание, как будто меня кололи тысячи иголок. Минут через пять я смогла сделать первый шаг и увидев, что на поляне нет никого и моих вещей в том числе, сильно перепугалась.

Из-за спины я услышала спокойный голос и даже вздрогнула от неожиданности:

— Далеко ли собралась? — спросили меня парни из нашего класса.

— Мы ещё не закончили, — произнёс он следом.

Я поняла, что сейчас что-то произойдёт и попросила их отпустить меня. Обещав, что никому не расскажу, я даже слезу пустила, но они с другом не стали слушать моё нытьё и отвели меня по глубже в лес и приказали лечь рядом с берёзой. Я повернулась к ним и вспомнив тот случай, когда я хлопнула парня в городе по его яйцам случайно, как бы, да и мама щипала папу иногда, я решила использовать этот шанс и сказала им.

— Прошу, отпустите меня, вам же хуже будет если не отпустите, — пригрозила я им.

— Что ты нам сделаешь, только пикни, — сказал друг моего одноклассника.

Я напряглась и резким ударом врезала другу своего одноклассника прямо в пах, и он тут же согнулся и упал на землю. Одноклассник опешил и растерялся, и получил следом. Я, бросив их убежала голышом в лес и спряталась в густом кустарнике шиповника, не обращая внимания что он колючий и может меня поцарапать. Это и спасло меня от преследования. Они побегали, поискали меня и ругнувшись стали удаляться. Как только я услышала за лесом шум машины, я поняла, что они уехали.

Уже вечерело, и скоро будет темнеть. Значит близко полночь. Я выбралась из зарослей кустарника и пошла на опушку леса в сторону дома. Я знала, что бабушка меня искать не будет. Она знала, что мы ушли в поход, и я до этого, часто у подруг ночевала. Об этом знал почти весь класс. И все были уверены, что меня долго не будут искать, а что у меня был парень и что я возможно уже не девочка об этом догадывались тоже многие. Я не держала ни на кого зла и даже была рада тому, что случилось. У меня уже давно идея показаться голышом перед кем-то и вот это случилось правда не по моему согласию, но так даже было лучше.

С трудом выйдя на опушку леса близ дороги, чтобы не заблудиться, я совсем голая и босиком, стала не спеша пробираться к дому. Я ещё не знала, как попаду домой, но сейчас это было не главное. Я боялась поранить ноги в темноте и улучшив момент, когда не было на дороге машин, решила идти по ней.

Увидев вдалеке свет, я пряталась в кустах и потом снова выходила на дорогу. Всю ночь я шла в сторону дома и только под утро свернула снова в лес. Передвигаться по лесу, было очень плохо, и кололо ноги шишками и иголками. Со стороны, я была похожа на пьяную, неуклюже переступающую с ноги на ногу.

Как себя вести при встрече с одноклассниками я не знала и теперь, когда уже наступил рассвет и я не могла передвигаться по дороге, я подумала, что они меня в покое не оставят и знакомую машину вдалеке, медленно едущую по дороге, я решила уйти подальше в лес.

Это позволило весь день и вечер провести спокойно. Я была сильно голодна и за последние сутки у меня во рту не было ничего кроме воды. Найдя водоём, я вымылась и утолила свою жажду.

Впереди предстояла ещё одна, очень огромная проблема. От леса до деревни, нужно было идти по полю, и даже ночью меня при свете луны, можно было увидеть. Но мне не хотелось встречаться со своими одноклассниками ещё раз, и я пошла в обход. Там была ещё одна проблема.

Между двумя озёрами была небольшая сухая перемычка. Весной, когда озёра разливались, то заливали её, и было одно огромное озеро, похожее на восьмёрку, а летом по этой узкой полоске все ездили, чтобы не делать объезд больше трёх километров. Мне нужно было незаметно проскочить по этой узкой полоске суши, и чтобы меня никто не заметил. С наступлением ночи я вышла из леса к озеру.

Кругом было тихо и слышен только редкий лай собак в деревне. Мне казалось, что я сделала всё, чтобы меня не заметили, но как только я зашла на эту узкую полоску между двух озёр, и тут услышала шум машины.

В темноте не было видно ничего, и только сквозь камыш пробивался свет луны. Отойдя в сторону, я спряталась, не обращая внимание что мои ноги почти по колено в грязи. Иногда по полю проезжала какая-то машина и ещё больше вжималась в грязь чтобы меня не могли заметить. Я боялась мести тех, кому так сильно врезала по яйцам.

Подо мной было сыро и грязно. Почти до самого рассвета я просидела в грязи возле озера. Я уже стала сомневаться, что спокойно без приключений смогу добраться до дома бабушки. Возможно случай помог или так было написано на моей судьбе, голодная и уставшая я махнула на стыд что голышом и побрела за огородами до своей калитки.

Рассвет ужа наступал и с каждой минутой становилось всё светлее и светлее, но я успела добраться до огорода и вымывшись на озере уже сонная, но чистая вернулась в дом и зайдя на террасу упала на кровать, я там спала всегда летом и заснула.

На рассвете к окну подкрался один из одноклассников что связывали меня в лесу и сказал.

— Хорошо если те два придурка ко мне приставать не будут, — ответила я.

— Мы с ними сами разберёмся, — сказал он и убежал.

Одев что было рядом, чтобы бабушка ничего не заметила, я, добравшись до лодки, взяла свои вещи и поспешила в дом. Когда бабушка ушла в магазин, я постирала всё, вымылась и плотно позавтракав, легла снова спать.

Через два дня я уехала в город и в деревне не была почти семь лет, пока заканчивала 10 и 11 классы и училась в институте. Сейчас я приезжаю помогать бабушке по огороду и дому, но никого не встречала и не горю желанием снова кого-нибудь встретить.

Но это было всё потом, а сейчас я с нетерпением ждала, когда за мной приедут родители и вот настало моё время отъезда, собраны все мои вещи, которые уже лежали в багажнике дяди Юриной машины.

Я помахала бабушке рукой, и мы тронулись. Уже через час я осваивалась на новом месте – обустраивала свою комнату и раскладывала вещи по своим местам. Конец июня был очень жарким, и мне хотелось быстрее искупаться на реке. Наш дом, мы в шутку его называли дачей в связи с тем что он находился в пригороде, стоял последний в ряду домов на нашей улице, а его огород выходил прямо к реке.

Многие тут в домах жили постоянно а люди побогаче, имея и квартиры и домики, просто приезжали отдыхать на природе. Берег между рекой и огородом был обрывистый и заросший кустарником. Отец сделал в земле несколько ступенек, чтоб легче было спускаться, и мы часто брали воду для полевки, а позже купили насос и качали прямо в огород. Закончив все свои дела в доме, потная и уставшая, я побежала на реку.

Так было здорово окунуться в прохладную и освежающую воду. Я немного поплавала и повалялась на песке, а потом окунувшись ещё раз, вернулась домой. Всё шло просто прекрасно. В отсутствие родителей я часто дома бегала голышом и загорала во дворе, а чуть позже я даже стала и выходить в огород и чтоб меня не видели соседи, я приседала и пряталась за кустами малины и смородины.

На кануне дня рождения мамы, они уехали в город по магазинам, и я тоже решилась исполнить задуманное. У меня это не выходило из головы и просто была какая-то навязчивая идея, мне хотелось прямо из дома идти купаться на реку голышом. Я медленно подходила к этому и уже больше не было сил терпеть и такой шанс я просто не хотела упускать.

Я знала, что родители долго будут шататься по магазинам и как только они вышли из дома и сели в маршрутку, я закрылась и забежав в свою комнату быстро, почти на ходу, разделась. По всему телу пробежал холодок возбуждения, и кожа покрылась от волнения мурашками. Я от испуга того, что сейчас собиралась сделать немного испугалась, но желание было превыше всего.

Выбежав во двор, я открыла калитку огорода и прячась за кустами стала пробираться вглубь участка, на задах которого была небольшая калитка. Вот уже и кустарник и ещё пара минут, и я голышом залетаю в реку. Так здорово и прекрасно чувствовать себя полностью свободной. Я стала плавать и купаться, делая разные кульбиты в воде и моя голая попка то оказывалась над водой, а то бороздила песчаное дно реки.

Нарезвившись, я поплыла на свой островок. Я там часто отдыхала и позволяла себе позагорать голышом. Местные ребятишки на этот удалённый островок не заплывали, и я чувствовала себя в полной безопасности. От всего этого, я просто потеряла счёт времени и даже не думала о том, что должны вернуться родители.

Я наслаждалась свободой от одежды и лёжа на песке играла со своей киской. Я гладила её рукой и пощипывала пальчиками.Ласкала сама себя и возбуждалась с каждым движением своей руки и вот волна наслаждения накрыла меня с головой. Я испытала сильнейший оргазм и мне показалось, что я куда-то на мгновение провалилась. Так было хорошо и приятно.

Такого я очень давно не испытывала, наверное, несколько лет и всему виной было моё рискованное путешествие голышом из дома на реку средь бела дня.

Я решила, что пора возвращаться и поплыла обратно. Поднявшись по обрывистому берегу наверх и преодолев метров десять по густому кустарнику, я открыла калитку и вошла в огород. Всё было тихо и волноваться не было причины. Прячась за кустами смородины и малины, я почти добралась до бани, как из-за угла выбежала мне навстречу Светка и бросилась ко мне навстречу и тут же опешила, встала как вкопанная. От увиденного глаза её округлились, и она открыла рот, пытаясь что-то сказать. Я тоже этого не ожидала и смотрела какое-то мгновение на её молча, но это мгновение оказалось роковым. Вслед за Светкой из-за угла бани вышли отец, дядя Юра и тётя Люда.

— Ты где бе… — спросил меня отец, оборвав свой вопрос на полуслове.

Наступила пауза и чем дольше она тянулась, тем сложнее мне было себя чувствовать.

— Я купалась и не хотела мочить купальник, — выпалила я скороговоркой на ходу и не дав им ответить и опомниться, прикрыв рукой свой чисто выбритый лобок и свои грудки, обогнула всю толпу своих родственников, стоявших с открытыми ртами и продолжающими глазеть на моё обнажённое тело.

Во дворе, на крыльце дома, я столкнулась с матерью. Она издали уже успела заметить мой бесстыдный вид и подготовилась, чтоб выдать мне всё, что успела придумать

— Ты что это бесстыдница голышом по огороду бегаешь? Не стыдно тебе перед гостями? А если тебя соседи увидят, стыда не обобраться будет, — хоть и не громко, но вполне можно было услышать её слова и мне и родственникам.

Я проскользнула мимо и прямо в свою комнату. Схватив халат, я стала одеваться, а в голове стоял один вопрос, как же быть дальше, что делать и как теперь смотреть в глаза всем и особенно отцу и дяде Юре. Женская половина родственников меня не раз видела голышом, когда мы вместе мылись в бане, а вот мужская, если не считать отца, который видел меня изредка, но дядя Юра, это был вопрос?

Одевшись, я сидела на своей кровати и боялась выйти из комнаты. Минут через десять зашла Светка

— Ну ты даёшь сестрёнка!? — одновременно удивляясь и спрашивая сказала она.

— Пойдём за стол. Там всё уже готово и ждут только тебя, — сказала Светка.

— Чё всю жизнь теперь сидеть здесь будешь? — попыталась как-то поддержать меня.

Я пожала плечами и медленно встала. Ноги были как не мои и не хотели передвигаться. Сделав через силу несколько шагов, я открыла дверь и вышла в зал. За столом сидели мои родители и дядя с тётей.

— Ну что племянница, без одежды ты была совсем другая, а сейчас стоишь и скромничаешь. Не годится, когда тебя все ждут, проходи, садись. — И он отодвинул стул, предлагая мне сесть.

— Давай садись поскорее, а то мы уже проголодались, — добавил мой отец и я уже немного осмелев подошла к столу и села на стул.

Мне не удобно было смотреть всем в глаза и я, уткнувшись в свою тарелку, стала работать вилкой, поглощая всё, что было положено.

— Смотрите на неё, проголодалась, — добавила мама.

— Ну подумаешь девчонка искупалась голышом, и никто её не видел. Что тут такого? Все свои, да и не первый раз мы их видим, как они купаются голышом и на озере, а тут что планета другая что ли? — уже встав на мою сторону заступился дядя Юра.

— А вспомни себя в молодости, — сказала тётя Люда.

Отец взглянул на меня и потом перевёл взгляд на маму, и все расхохотались. После этого про меня забыли и больше не вспоминали и уже когда все хорошо подвыпили, а отмечали мы мамин день рождения, то мама и тётя Люда подошли к нам со Светкой и сказали:

— Чё вы сидите нас слушаете, шли бы на речку, искупались, а то вон как дома душно.

— Да как хотите, — раздался протяжный голос дяди Юры и уже совсем неразборчивый голос моего отца.

— Ну вам же уже сказали, только будьте осторожны и далеко не заплывайте.

Мы обрадовались, а Светка даже завизжала от восторга. Мы с ней часто на эту тему разговаривали в деревне, но сделать открыто не решались. Я боялась ей раскрыть свои тайны, потому что она из-за своей наивности могла всё рассказать своим родителям.

Мы забежали в баню и раздевшись до гола, выбежали в огород и побежали купаться. Земля была горячая от палящего солнца, и мы очень часто семенили и пытались вставать на траву, чтоб не так обжигало ноги. Возле калитки, перед тем как покинуть огород, мы обернулись и увидели, что мама и т. Люда стоят на крыльце и о чём-то разговаривают и смотрят в нашу сторону. На душе сразу стало как-то легче и спокойнее. Я поняла, что мои родители меня поняли и родственники тоже.

Обратно мы уже возвращались спокойно и уверенно и даже не испугались дядю Юру и моего отца, которые сидели возле бани на скамейке и курили, держа в руках по бокалу пива.

— Ну что, накупались, а теперь быстро есть и помогите убрать со стола. Дядя и тётя у нас останутся на ночь. Куда они поедут в таком состоянии.

— Ура!!! — закричали мы в голос со Светкой и забыв, что голышом, побежали мимо бани в дом.

— Вы хоть оденьтесь для приличия, за стол ведь садитесь, — сказала т. Люда.

Мы оглядели себя сверху вниз, и я даже покраснела. Я совсем забыла, что на мне нет ничего. Мы одели халаты и поужинав ушли ко мне в комнату. Мы ещё долго со Светкой болтали о разном и за ночь пару раз вдвоём выходили во двор по нужде. Если спросите в каком виде, ну конечно же голышом.

На второй день мы снова поздравляли маму с днём рождения, произносили тосты. Папа с мамой и т.Людой пили какое-то красное вино, д.Юра не пил ничего так как он был за рулём, а мне и Светке наливали газводу. Было как обычно весело и много всяких сладостей. Мы наелись всего и валялись на траве, пузом кверху. Дело шло к вечеру, и родители пошли купаться. Речка была за огородом, и они переоделись прямо в домике.

Я и Светка отказались идти, потому что нам не хотелось шевелиться. Через минуту я услышала визг и бултыхание в воде. Опять папа с мамой дурачились. Где-то через полчаса, первой из-за обрыва появился папа и д.Юра, а следом, держась за его плавки поднималась мама и тянула за собой т.Люду, и что-то ему говорила. Войдя на территорию огорода, они сели на скамейку возле бани и взяв полотенца стали вытираться.

Сидеть было в мокром не удобно, и папа с д.Юрой пошли в дом переодеться, а мама забыла взять запасное бельё, как делала раньше и сняв купальник, отжала его и повесила сушиться, а сама, завернувшись полотенцем села за стол с т.Людой. Оно было не очень большим и закрывая грудь, частично оголяло её попку, хотя впереди не было видно ничего.

Наш дом был крайний и рядом рос высокий сосновый бор. Уже вечерело и гулять по лесу одной тоже не климатило, вот если бы Светка согласилась, мы обязательно что-нибудь придумали, подумала я. Ещё немного полежав, я всё же решила искупаться и позвав Светку, побрели к реке. Вчера получив одобрение обеих родителей, мы сразу разделись дома и потопали купаться голышом. Мы плавали и плескались в воде, и я спросила у сестры.

Продолжить разговор нам не дали родители. Они снова пришли купаться. Мама пошла прямо голышом, никого, не стесняясь, да и был уже вечер и соседей в огороде не было. Они с т.Людой веселились, купались и плескались в воде, как будто, нас со Светкой не было рядом. Папа и д.Юра сидели на берегу и курили наблюдая за всеми нами.

Когда они вышли из воды, я увидела, как в лучах заката вода переливается на её стройной фигурке и каплями падала под ноги, поливая траву. Она смеялась и была счастлива. Я тоже радовалась, что маме сегодня хорошо и весело и точно для себя решила, как быть с их предложением. Сильные сомнения и стыдливость, стали куда-то улетучиваться. Я была готова вообще не носить купальник, как вчера.

Эти мысли так засели в моей голове, что не услышала, как меня позвали родители к столу, и только когда подошла Светка и толкнула в плечо второй раз, я встрепенулась.

— Айда перекуси, да пора спать. Света и её родители уезжать собрались, — продолжила разговор мама.

Я встала и пошла к столу. Вся спина была мокрая. Увидев это, мама и папа сказали:

— Вытрись, а то пол зальёшь, русалка, а потом поешь, — посмеявшись над моим видом и приступили к еде.

Я вытерлась и села со всеми за стол. Проводив гостей я так и сидела мокрая на траве и сразу стало как-то скучно, и я не знала, что делать. Жаль, что Светка уехала и я не смогла её уговорить погулять голышом в лесу.

— Что сидишь, только вымылась и снова замаралась, а как спать будешь, — спросил папа.

Папа и присоединившись к нему мама сказали то что я давно от них ждала:

— Искупайся иди, кругом никого нет, и тебя никто не увидит и спать.

Я зашла в домик и сняв халат, пулей пролетела перед родителями и с обрыва прыгнула в речку. Было так здорово и свежо. Теперь я поняла, что мне этого не хватало. Что-то происходило внутри меня, и я не могла найти этому объяснение. Я ещё долго плескалась, пока не подошла к берегу мама, и не позвала спать. Уже смеркалось.

Они уже легли в постель, а меня всё не было и не было, и мама пошла на реку позвать меня. В лучах заката на неё было приятно смотреть, стройную обнажённую и красивую. Её волосы лежали на плечах и придавали маме какой-то непонятный шарм. Нагота ей шла, как украшение и можно было её сравнить с русалкой. Отец как будто услышал мои мысли и подойдя сзади к маме, обнял её и сказал:

— Ну что мои русалки, долго ещё в воде плескаться будешь.

После этих слов я спокойно вылезла, теперь уже никого не стесняясь, и пошла впереди своих родителей на летнюю террасу, слегка повиливая попкой. Родители шли за мной и о чём-то шептались. Теперь я поняла, что напряжённая грань, которая возникла между мной и родителями за тот небольшой промежуток времени, пока мы жили отдельно, уничтожена, и я теперь на них могу во всём положиться. Я знала, что они у меня очень хорошие и поймут меня правильно, но просто я сама в тот момент не была готова к такому разговору. Сейчас всё встало на свои места. Я была счастлива как никогда.

Вытеревшись полотенцем, я села рядом с мамой. Папа сказал:

— Как высохнешь, ложись спать, а мы пошли, устали за день, а завтра на работу.

Полная луна освещала всё кругом. Я долго не могла уснуть и вслушивалась в ночную тишину. Родители о чём-то шептались и посмеивались. Мне хотелось встать и пройтись по улице голышом, глядеть на луну и дышать свежим воздухом, ощущая всем телом ночную прохладу. Как только родители уснули, я тихонько встала и выйдя за калитку медленно пошла вдоль речки. Было так тихо и спокойно вокруг. Я не могла насладиться всем этим и что бы, не забрести слишком далеко, вернулась обратно. Было тихо, похоже, родители спят, и видят седьмой сон, подумала я тогда, и прокравшись на террасу, легла спать.

Утром меня разбудила мама и позвала завтракать. Когда я вышла, то увидела, что родители были уже одеты и копались около стола. Папа разогревал вчерашние шашлыки, а мама накрывала на стол. Солнышко было уже высоко. Машина была за забором и стояла носом по направлению домой, а мой купальник по-прежнему висел на верёвке. Мне ничего не оставалось, как пройти через поляну голышом, и я смело шагнула вперёд. Родители, не обращая на меня внимания, были заняты своими делами. Отец сказал:

— Иди, умывайся, сейчас шашлыки будут готовы.

Я подбежала к баку с водой и вымыв руки и лицо обтёрлась полотенцем. Затем сняла свой купальник и убрав его надела халат. На соседних участках были слышны голоса, и я боялась посторонних глаз. Мы завтракали, смеялись и шутили. Было весело и вообще здорово. Тут мама как-то невзначай спросила меня:

Я сказала, что здорово и мне очень понравилось.

— Долго вчера уснуть не могла. Я слышала скрип калитки? — спросила мама.

— Из-за луны долго ворочалась, а потом, когда прогулялась вдоль речки почти сразу уснула, — ответила я и чуть не прикусила язык.

Не подозревая того, я без всякого стеснения, рассказала о своей ночной прогулке голышом и не боялась, что меня за это накажут. Мама и отец поняли, что разговор начал заходить в тупик, переключились на другую тему. Мы ещё долго болтали и вместе смеялись, обсуждая наши глупые поступки. Затем я встала, поблагодарив за вкусный завтрак, осмотрелась по сторонам и не заметив ничего подозрительного, скинула свой халат у самой калитки и виновато взглянув на родителей сказала:

— Просто купальник мочить не охота. — И перебежав через огород голышом, прыгнула в воду.

Через пять минут подошла мама и протянула мне халат:

Я быстро оделась, и мы пошли домой. Настроение было прекрасное и мне хотелось петь, хотя это делать я не умела и поэтому слегка про себя напевала первую попавшую на ум мелодию. Отец и мама уехали на работу, а я осталась одна.

В предвкушении чего-то нового и необычного я стала ждать следующих выходных.

Рядом с нашей дачей стоял небольшой домик и в нём жил один парень, Серёга. Он был довольно странный и всегда закрывался на валик (задвижку). Когда мы с ним встречались, он был обходительный и всегда здоровался с нами. В гости к нему никто не ходил, и он тоже никогда никуда не ходил. На границе его двора с нашим стоял небольшой сарай. В нём мы складывали дрова чтобы в холодное время протапливать единственную в дачном домике печь и оставляли инструмент для работы на участке. Доски были так плотно приколочены, что я ничего не видела, что мой сосед делает во дворе. Хоть он и был старше меня лет на десяток, но эта тайна его скрытого существования не давала мне покоя.

Однажды, скидывая сухие дрова под крышу, чтобы их не намочило дождём и не мешались под ногами, когда выпадет, снег, ведь уже была близко осень, я заметила, как от удара от полена из одной доски выпал небольшой сучок, размером с железный червонец. Я, бросив все дела прильнула левым глазом к образовавшемуся отверстию. Весь двор соседа был как на ладони за исключением дальних углов.

Входная дверь была открыта, но никого не было. Я долго ждала, но безрезультатно. Теперь моя цель была, используя свободное время наблюдать за соседом. Мне так хотелось узнать, чем он занят и не подсматривает ли за мной. Целые выходные я потратила зря. Я так и не увидела соседа в его дворе, так только иногда слышала стук, но пока я добиралась до своего наблюдательного пункта, всё прекращалось.

Однажды проходя мимо забора с соседями, я увидела, как на крыльце появился заспанный Сергей, наш сосед. Он был в одном только нижнем белье. Его плавки были сильно оттопырены, а Сергей, протирая глаза, потягался, делая подобие утренней зарядки. Меня это заинтересовало, и я стала наблюдать за ним. Сергей сбегал в сарай и вскоре вернулся в дом. На обратном пути его плавки уже так не оттопыривались. Немного постояв, я пошла на речку.

Теперь я стала часто наблюдать за Сергеем. Мне хотелось узнать, что такое огромное у него скрывается в плавках, хотя прекрасно понимала, что там ещё может быть кроме мужского члена. Позже мне самой было смешно над собой, но тогда я действительно видела мужской член только у отца и то болтающимся между ног.

В один из выходных дней я увидела, что дверь на замке. Я не переодеваясь решила посмотреть, что происходит у соседа и прижав глаз к отверстию в доске, чуть не вскрикнула от увиденного. Сосед Серёга сидел на крылечке совершенно голый и его огромный пенис свисал ниже ступеньки. Он был похож на колбаску длинной сантиметров двадцать с лишним. Сергей сидел и как ни в чём не бывало читал газету. Затем он встал и положив газету на крылечко, пошёл в сарай и подкатил тележку для фляги.

Я поняла, что собрался за водой на колодец, который был расположен в двух сотнях метров от дома. Я не отрывала глаз и смотрела что он будет делать. Сергей просто одел трико на голое тело и натянув футболку, подцепил флягу и вышел на улицу.

Пока он будет набирать воды, я быстро переоделась. Сделав пару глотков морсу из ягод прямо из банки, я увидела в окно, как сосед тащит воду. Я вылетела во двор и прямиком под крышу к своему отверстию в стене. Сергей вошёл во двор и закрыв калитку подтащил флягу к крыльцу. Затем скинув футболку и сняв трико, снова оказался совсем голый.

Набрав в ведро води из фляги он сразу не раздумывая окатил себя с головы до ног и стал обтираться полотенцем. Потом занёс остальную воду в дом и скрылся сам. В тот вечер я его больше не видела. Для меня это был в своей мере шок, и я очень возбудилась от увиденного. Я стала каждый выходной, часами просиживать и даже под крышей читала книги делая вид что учу уроки.

В перерывах наблюдая за соседом и его обнажённым телом. Когда родители куда-то отъезжали, и я оставалась одна, и никого не было, я запускала пальчики во влагалище и доводила себя до оргазма.

С каждым разом я узнавала всё новое о Сергее и мне хотелось смотреть и смотреть, не отрываясь от дырочки в доске.

Сергей ходил во дворе голым и никогда не одевался. Он, делав всю работу по дому находясь при этом обнажённым и его пенис постоянно болтался из стороны в сторону и шлёпал по ногам. Он своими действиями и образом жизни напоминал меня, и я поняла, что я не одна такая заядлая нудистка, видно и парни тоже любят голышом ходить.

Когда Сергей подтягивался на турнике, его член тоже качался из стороны в сторону, а при отжимании от земли член тыкался постоянно и изгибался. Однажды, когда родители поехали в магазин в город и звали меня с собой, я не поехала с ними и до вечера оставалась одна и увидела соседа, как он выходил на крыльцо, чтобы в очередной раз обкатиться из ведра прохладной водой.

Я впервые увидела, как его член торчал, как мачта. Он мне показался вообще огромный и я тогда впервые подумала,

— Неужели такая штука входит во внутрь женщины, ведь она же такая огромная.

Не переставая смотреть и одновременно размышлять по Серёгин член, я увидела, как он взял его в правую руку и отогнув, направил в сторону. Тут же из края пениса вырвалась сильная струя и стала поливать стенку забора. Как только Сергей закончил свои испражнения, его член немного ослаб и стал медленно опускаться, а после прохладной воды вообще стал обыкновенным, как раньше.

Я услышала, как скрипнула калитка. Это приехали Светка с родителями, и я выбежала к ним. Светка не очень любила бывать у нас, донимали комары и мошки, но уборка урожая было общее дело, и мы все вместе собирались и убирали, и чистили участок, ведь содержали мы его все вместе и нам его хватало, а что не смогли вырастить брали в деревне у бабули. У неё огород был большой она много чего садила и на наш пай и на продажу.

С наступлением холодов я стала реже находиться в сарае, но всегда, когда мне удавалось увидеть соседа то я всегда удивлялась и сравнивала его с собой. Сергей не переставал делать свои упражнения и обтираться холодной водой. Я уже не могла по долгу сидеть и подсматривать за ним, но иногда услышав какие-то звуки в его дворе, я подставляла глаз к дырочке и видела всегда его голым, даже когда выпал снег. Я поняла, что он дома никогда не носит одежду и ходит всегда голышом. Меня это ещё больше заводило и возбуждало. Я при этих мыслях часто представляла себя рядом с ним, но тут же прогоняла эти мысли так как он старше был меня на много и у нас ничего общего быть не должно. Так я решила для себя.

Уже наступала зима и мы снова собрались вместе закрыть кустарники чтобы их зимой не поморозило и немного отдохнуть. Чтобы попить чай меня родители послали за водой с колодца и я, одевшись, взяла ведро во дворе и вдруг услышала такой же звук во дворе у соседа. Я быстро взглянула через дырку и увидела интересную картину. Сергей стоял голый и ставил флягу на сани, а потом стал одевать пальто на голое тело.

Я быстро побежала вперёд и подойдя к колодцу, стала медленно набирать воду, делая вид что у меня не хватает сил давить на рычаг колонки чтобы вода лилась быстрее. Вскоре подошёл Сергей и поздоровавшись стал ждать, когда я налью себе полное ведро. Я делала всё медленно, хотя и было минус 15 градусов и ночью выпало много снегу. Сергей спокойно стоял и посматривая на меня и держа руки в карманах просто молчал.

Тянуть время было бессмысленно, и я поняла, что поморозить его мне не удалось, пошла домой. Когда я пришла домой, я занесла ведро в домик и пошла под крышу, ждать возвращения соседа. Услышав шаги и скрип саней, я, прищурив один глаз, стала подглядывать в отверстие в стене. Сергей оставил флягу у крыльца и зашёл в дом.

Когда он вышел, то я увидела, что полы его пальто были распахнуты и между ними болтался его возбуждённый член. На ногах были брюки, но, когда полы пальто распахивались, я их не видела и когда Сергей снял пальто, чтобы не мешало заносить флягу в дом, я всё поняла. На его ногах были одни штанины от брюк и закреплены выше колен с помощью резинок, а бёдра и всё остальное было оголено.

Вскоре он скрылся в доме, и я весь вечер не могла забыть эту картину. Я всё прокручивала это в голове и представляла, как он стоял у колодца, а его член был на морозе мог замёрзнуть как сосулька. Когда навалило много снега и намело сугробы, дырка в сарае тоже исчезла и я не видела Сергея до весны, как он там жил и чем занимался я не знаю хотя мне было очень это интересно.

Весна была ранняя и жара уже дала о себе знать в начале мая. Вода прогревалась на реке, но купаться было ещё рано хотя солнышко манило своим теплом на берег чтобы позагорать и отдохнуть от весенних работ.

Дыра в заборе снова открылась, но Сергея я там видела очень редко. Наверное, он где-то работал и не всегда был в своём доме. Однажды вечером я сидела на крылечке и о чём-то размышляла. Солнце уже садилось и начинало смеркаться и вдруг я заметила, что в лесу за нашими участками что-то блеснуло.

Я присмотрелась и увидела, что это наш сосед голышом откуда-то возвращался. Присев он сквозь бурьян пробрался до своего забора и перескочив через него так же в присядку чтобы не мог его никто заметить и уже встал в полный рос у себя во дворе и стал умываться.

— Где он бегал, — не укладывалось у меня в голове.

Позднее я эти его поздние возвращения голым домой видела ещё пару раз, а позже он куда-то уехал, и я его не видела вообще. Его дверь была всегда закрыта на замок.

Дома днём я загорала на речке, и иногда прячась в укромное место, снимала с себя купальник и купалась голышом и вспоминала нашего соседа. Просто мне не хотелось идти домой в мокром купальнике.

Когда родители увидели, что я днём так и купаюсь голышом, они сделали мне лёгкое внушение. Как-то вечером они пригласили меня за стол и начали издалека. Я видела, что они не знают с чего начать и это меня ещё сильней напрягало. Не выдержав такой обстановки, я спросила прямо в лоб:

— Если вызвали меня ругать, так ругайте, а то переглядывайтесь и молчите. А если наказывать, то наказывайте и не тяните кота за хвост.

Родители рассмеялись, и первым заговорил папа:

— Мы с мамой долго советовались и пришли к такому мнению. Если тебе нравится купаться и загорать голожопой, то делай это лучше дома. Пусть у нас на виду, а не где-нибудь на виду у всех. Ведь ты наш ребёнок, хоть и растёшь не по дням, а по часам.

— Мы тебя растили с пелёнок и знаем тебя как самих себя, поэтому твой вид нас не будет смущать. Да и дома тебя никто не увидит, и соседи не обидят тебя, если конечно не будешь перед ними сверкать.

От услышанного, я была в шоке. Что, что, но этого я не как не ожидала от своих родителей. Я не знала, что сказать и смотрела на них с широко открытыми глазами. По-моему, в тот момент, даже моя нижняя челюсть отвисла.

— Это твоё дело, как ты поступишь, так и ладно, но знай, что мы не хотим тебе зла, а лишь хотим уберечь и помочь тебе, если это в наших с мамой силах.

Затем наступила тишина и я молча встала и ушла к себе в комнату. Я знала, что родители у меня добрые и всегда меня понимали и поддерживали во всём. Не стесняясь объясняли мне те или иные вопросы, на которые я не находила ответ, но предложить такое, у меня в голове не укладывалось. Я просто не могла себе представить, как я дома буду ходить голышом при отце и матери, немного отвыкла, хоть и не было у меня волосиков на лобке я их брила постоянно, а груди тоже были небольшими, и всё равно было иногда стыдно. Подумав я сама себе и ответила, а чего стыдиться, ведь родители видели меня много раз и даже д.Юра и т.Люда видели чуть-чуть и ничего страшного не произошло ведь.

Несколько дней, мы общались с каким-то напряжением. Я всегда опускала глаза вниз и уходила в свою комнату или на террасу чтобы не маячить перед родителями постоянно голышом.

Наступила пятница. Я чего-то ждала, и сама не знала, чего. Мама уже приехала с работы, а отец должен был приехать с минуты на минуту.

Вскоре подъехала к дому машина и я выскочив открыла ворота. Отец загнал машину во двор и пошёл переодеваться, не обращая внимания на мой внешний вид. Когда мы все сели ужинать, мама спросила меня:

Я, не знала, как сказать родителям, обняла сначала отца за шею и поцеловала, а затем мать и сказала:

— Если тебе хочется позагорать голышом, закрывай ворота и загорай, сколько влезет, пока не сгоришь.

— Спасибо за пожелания, — поблагодарила я и побежала к себе на террасу.

Взяв дома покрывало, я вышла во двор и закрыв ворота на валёк, расстелила покрывало на солнышке, недалеко от бани. Рядом рос куст смородины и куст черноплодной рябины. Место было очень уютное и красивое. Я поставила рядом небольшую скамейку и поставила на её газировку и положила книгу. Ну, в общем, устроила себе уголок отдыха. Забор и ворота были плотные, и с улицы меня никто не мог видеть.

Когда всё было устроено, я сняла с себя халат и взяв в руки книгу, стала читать и загорать. Солнышко уже садилось, но день был жаркий и оно хорошо пригревало, и я постоянно ворочалась, чтобы равномерно загореть со всех сторон.

Мимо проходила мама и увидев меня и мой уголок отдыха, позвала отца. Он осмотрел моё место отдыха и сказал:

— Ну вот. Теперь наша русалка нашла себе уютное гнёздышко. Гляди мать. Так скоро мы с тобой одни в доме останемся – уплывёт.

После его слов мы рассмеялись, и они ушли. Каждое утро и вечером мне давали небольшие задания: полить, прополоть, купить чего-нибудь, а в остальное время я загорала, читала книги и пила газировку, которой после дня рождения осталась целая упаковка. Утром, пока было не так жарко, я успевала прополоть пару грядок и сходить в магазин, а вечером, когда уже солнце было на закате – поливала все грядки и лунки с огурцами и помидорами.

Всё оставшееся время, включая и ночь, я или спала, или болталась по двору подглядывая за соседом Сергеем, который стал появляться тут очень редко, и по дому голышом. Когда я мешала родителям что-нибудь делать, я получала лёгкий шлепок по голой заднице, сопровождающийся одной и той же фразой, хоть её произносила мама или папа:

— И не надоело тебе сверкать голой задницей, или жопой. Занялась бы чем-нибудь.

Я уходила и читала книгу или смотрела телик. С каждым днём интерес к моей обнажённой персоне угасал и вскоре родители, не обращали на меня никакого внимания.

Наступил учебный год, и я загорелая, как шоколадка, пошла в школу. Познакомившись в новой школе с новыми одноклассниками, я даже смогла кое с кем сдружиться. Меня все спрашивали, где я так загорела и спокойно отвечала:

Мне, конечно, не верили, но это для меня не имело значения.

После школы, придя домой, я скидывала все надоедливые тряпки и не взирая на осеннюю прохладу, продолжала ходить по дому голышом. Мне это нравилось, и родители не запрещали делать это. Раньше с переменой погоды, я часто болела, постоянно был насморк. В последние годы я этого не заметила и только отец когда сказал:

— Не ходи на улицу раздетой, а то опять простудишься и придётся лечить тебя. Дождись лета и сверкай задницей, сколько влезет.

Когда он произнёс эти слова, тут же ойкнул и позвал маму.

— Послушай. На улице уже снег пролетает, а Маринка всё ещё голожопая бегает, и не простывает, как раньше.

— Если тебе не холодно, то делай что хочешь. Только не простывай, а то уколами нашпигуем, будешь знать.

На удивление всем, я всю зиму ни разу не болела и даже не кашляла, хоть и родители переболели гриппом в лёгкой форме, но я не могла набраться такой смелости и посоветовать тоже дома ходить голыми. Я даже не представляла, как отец будет ходить, и махать передо мной и мамой своим членом. Ведь глядя на попку мамы, он у него почти всегда возбуждается, я это уже поняла. Мама со мной провела откровенную беседу и объяснила многие вещи, которые я ещё не знала.

Весной, на 9 мая, мы решили отдохнуть на даче у д.Юры и т.Люды, они приобрели её ещё по осени недорого у знакомых, и доделать небольшие дела перед посадкой. Шум как-то уже надоел, там, где мы жили хоть и было тихо, но оживлённая трасса рядом всё равно создавала определённый шум, да и дома сидеть наскучило.

На соседних участках тоже копались, но с последней электричкой большая часть дачников уехала. Остались единицы на своих машинах. Дорога хорошо ещё не просохла, и машины рядком стояли на обочине дороги. Отец не решился оставить, да и тащиться было далековато, ведь дача д.Юры последняя в ряду. Наша «Нива» прошла довольно легко, и мы, загнав её внутрь небольшого дворика, стали выгружаться.

Удобно расположившись, мама готовила и накрывала на стол. Я ей во всём помогала, а отец и д. Юра докапывали последние метры и починили забор. Всё было довольно здорово, но мне хотелось прогуляться голышом. Мы сидели и ели вкусный салат и свежие шашлыки. Я постоянно вертела головой по сторонам, и мама не выдержала, сказала:

— Если наелась, иди погуляй, по сверкай задницей. Только далеко не уходи. Это был сигнал, которого я ждала. Я поблагодарила за вкусный обед и поцеловав отца и мать зашла в домик и скинув с себя и без того небогатый гардероб, выскочила голышом. Перескочив через забор, я пошла по опушке леса вдоль речки. Перелётные птицы вили свои гнёзда и пели песни. Лес шумел, как бы приветствуя меня. Лёгкий ветерок освежал моё тело, и я не шла, а просто летела, перепрыгивая через ещё непросохшие лужицы. Было очень здорово, и я стала понимать, что это моя стихия.

Показался поворот реки, и я подумала, что ушла довольно далеко. До поворота было около километра. Я повернула обратно. Теперь я шла не торопясь, давая возможность своему телу вдохнуть все ароматы весны. Когда я пришла на дачу, родители уже переделав все дела, собирались домой. Они были весёлые и над чем-то смеялись. Я поняла, пока я гуляла, они немного выпили. Только д. Юра не пил обратно ему предстояло вести машину. Они ничего мне не сказали, а лишь бросили в мою сторону шутку:

Я посмотрела в глаза родителям, на ходу одеваясь, чтобы ехать домой, сказала:

— На каникулах с большим удовольствием останусь. Хоть от вас отдохну, а то вы дурачитесь, а я виновата, что не успела или опоздала.

— Да мы так пошутили с отцом, бегай пока ещё молодая и семьёй не обременена. Выйдешь замуж, не до беготни будет.

Светка этим летом к нам опять не приехали. Она много болела, и дядя Юра с тётей Людой отправили её в санаторий. Я так свыклась со своим новым имиджем, что готова была всё рассказать ей, но как воспримет это она, я не знала. Лето пролетело незаметно, и нужно было собираться в школу.

Оставался последний год. На лобке у меня появлялась щетинка, но я постоянно брила её, и он был очень гладким. Я чувствовала, что уже взрослею, а мне так этого не хотелось. Выбрав удобный момент, я подошла к маме и попросила её совета. Мама сказала:

— Никаких проблем нет, — и протянула мне необычной формы станок и сказала.

— Завтра будет баня, и я тебе помогу, если сама не справишься.

Когда родители вымылись, я пошла, предупредив маму. Минут через пять она зашла ко мне. Мама показала мне как им пользоваться и слегка провела по моему лобку. Небольшая щетинка моментально исчезла. Когда мама ушла, я аккуратно провела станком во всех уголках, и снова стало всё чисто и гладко. Теперь мне приходилось раз в неделю приводить в порядок свою киску и лобок. Эта процедура мне понравилась, и я всегда испытывала наслаждение. Отец даже ничего не подозревал, так как мы решили, что это наше женское дело.

Осенью и зимой я продолжала тренировать свой организм и постоянно ходила голышом. В школе я уже второй год записалась на лыжную секцию и бегала на лыжах и тренировалась, даже разряд получила. Бывало, что по два или три дня, если не нужно было иди куда-нибудь, я на себя не одевала ни единой одёжки. Это всё закаляло меня и моё тело. Я уже спокойно могла умываться снегом, а в тёплые дни даже валялась на снежной перине, когда выпадал свежий снег. Родители наблюдали за мной, но не запрещали и не пытались отговаривать. Отец даже придумал мне новые прозвища. Зимой он звал меня снежный человек, а летом русалкой, если мы ездили купаться или первобытным человечком, если я гуляла по лесу.

Шёл декабрь, и дело близилось к новому году. Нас уже отпустили на каникулы, и я два дня сверкала своей задницей, то дома, то во дворе, барахтаясь в снегу. Отец топил баню – по традиции, только тридцатого декабря, а я чистила дорожки. Погода стояла тёплая, на градуснике было что-то около минуса трёх. Ночью выпал свежий снег и когда отец или мама проходили мимо, чтобы уступить им дорожку я падала в снег. Было вообще здорово и весело. Чтобы как-то прекратить моё купание в сугробах, мама сказала мне:

— Собирайся в баню, а то нам пока не когда и прогрейся ладом.

Поставив лопату в сугроб, я понеслась через весь двор и ещё пару раз кувыркнулась в сугробе. После этого, уже не отряхивая снег, я открыла дверь и зашла в баню.

В это время, пока я мылась, приехали Светка с родителями, чтобы отметить новый год. Родители так обрадовались, ведь не виделись с лета, и пока они обнимались и раздевали гостей, провожая их в зал, на пороге появилась я. Это был полный шок. Дядя Юра и тётя Люда, открыв рот, смотрели на меня и не могли сказать ни слова. Светка вообще села на диван. Наступила полная тишина, и было слышно, как тикают часы. Я тоже не знала, куда мне идти: вперёд или обратно в баню. После короткой, но продолжительной паузы, первым заговорил мой отец. Подав мне банное полотенце, сказал:

— Иди в свою комнату и приведи себя в порядок. У нас гости. Поздоровайся. Чё мочишь, как рыба.

Пробормотав невнятно что-то типа здравствуйте, я накинула на себя полотенце и пройдя мимо гостей, зашла в свою комнату. Ещё несколько секунд стояла тишина, а уж потом постепенно все начали, что-то бубнить себе под нос. Вскоре ко мне в комнату зашла Светка и глядя на меня ещё не одетую сказала:

— Ну, ты даёшь сестрёнка. Мои родители всё ещё в шоке.

Мы обнялись, и я стала пытаться что-то объяснить Светке, но не находила слов. Летом жара, моё голое появление было объяснить проще, а тут на дворе стояла зима хоть и было тепло. У меня с родителями было всё просто и понятно, а тут надо выкручиваться, придумывать что-то или врать, что, я не знала сама.

— Давай попозже поговорим. Я перегрелась в бане, голова трещит, — ответила я и легла на кровать, накинув на себя мокрое полотенце.

В это время на кухне слышны были разговоры, говорили про меня. Иногда раздавался смех. Я стала вслушиваться, чтобы по интонации смеха и голоса понять, кто и что говорит. Моя комната была дальняя, и слова плохо было разобрать, но по интонации я поняла, что вроде бы все успокоились. Теперь возникла вторая проблема, как мне быть, одеваться или нет, и я попросила Светку позвать тётю Нину (это моя мама). Светка быстро сбегала, и они вместе вошли в комнату.

— Вы что не могли меня предупредить, что гости приехали? — не давая ничего сказать матери спросила я.

— Мы на радости даже не вспомнили про тебя, а ты тут как тут, — ответила мама и сев рядом со мной, добавила:

— Успокойся, всё нормально. Мы с папой всё объяснили дяде Юре и тёте Люде. Они даже рассмеялись.

— А мне теперь как быть, — продолжала я решать своё положение.

В это время на пороге показались уже немного подвыпившие отец, и Светкины родители.

— Ну что, вставай снежный человек, здороваться будем. Большая уже встала. Совсем невеста, — сказал дядя Юра и шагнул к моей кровати. А всего-то прошло только полгода.

Я встала, пытаясь закрыться полотенцем, и дядя Юра обнял меня. Затем подошла тётя Люда и тоже обняла меня. Я, опустив края полотенца и повисла на её шее, поцеловала в щёчку. Тут дядя Юра сказал:

— Ну ладно, пойдёмте, не будем смущать их, пусть поболтают. Давно не виделись, — и закрывая дверь добавил:

— Мою Светку возьми на своё воспитание, чтобы меньше чахла, а то у неё на уме мальчики да мотоциклы.

Оставив нас наедине, все ушли дальше праздновать встречу. Светка постоянно пялилась на мой необычный вид и поняв, что тайну из этого уже не сделаешь, я решила ей всё рассказать. От того, что было со мной за эти полгода, пока мы не виделись, у Светки горели глаза, и она слушала меня с полуоткрытым ртом. Постепенно мне стало самой приятно и даже интересно всё рассказывать, я даже возбудилась, и поэтому мой язык немного стал заикаться.

Вскоре нас позвали на ужин, было уже поздно. Я никак не могла решиться выйти на кухню голышом и продолжала сидеть. Не дождавшись нас, тётя Люда и мама взяли нас за руки и как маленьких детей, отвели на кухню. В дополнение дали нам задание, вымыть за собой посуду. Дядя Юра вдогонку, пошутил:

— Морской закон, кто последний, тот и моет за всеми.

Понурив голову, мы стали есть. Мне было неудобно, и одеваться я не хотела. По разговорам родителей было понятно, что им всё равно, как мы одеты, но всё равно я должна сказать спасибо Светке. Она выручила меня и очень здорово. Это был самый подходящий момент, и она спросила:

— Я могу составить компанию Маринке, а то ей неудобно одной так ходить.

Все четверо родителей, мои и Светкины, почти в один голос, перебивая друг друга громким хохотом, сказали:

— Давно пора. — И снова начали болтать о своём, не обращая на нас внимания.

Светка зашла в комнату и через минуту уже была на кухне совершенно голая. Она была ещё п-детски худенькая, и её лобок был чуть-чуть покрыт тонким слоем пушистых волосиков. Вместо грудок были видны небольшие припухлости, которые чуть-чуть оттопыривали остренькие сосочки. В общей куче это создание было в стадии формирования и не вызывало ни у кого любопытства. Минут через десять, вошла Светкина мама и сказала ей:

— Не ходи босиком по полу, одень носки. — И подала пару вязаных носков, в виде тапочек.

Светку тут же их одела, и мы с ней, быстро домыв посуду, убежали в свою комнату.

Мы ещё долго болтали и не могли наговориться. Родители уже давно легли спать, и кто-то из них смачно похрапывал.

Рано утром я соскочила как обычно и не одеваясь, вылетела на улицу. Было довольно тепло, и пролетал пушистый снег. За ночь немного присыпало дорожки и сбегав в туалет, я взяла лопату и начала разгребать. Вскоре вышли отец и дядя Юра и с небольшого похмелья, проходя мимо меня, что-то пробурчали в мой адрес. Не поняв, я переспросила, но им было не до меня. Закончив со снегом, я пошла в дом. Светка ещё спала. Мама и тётя Люда копошились на кухне. Пили чай и тоже о чём-то разговаривали. Увидев меня, немного заснеженную и раскрасневшуюся, тётя Люда спросила:

— И не холодно тебе так бегать, ведь зима на улице, а вдруг простынешь.

— Я закалённая, — ответила я и налив себе чай, села с ними за стол.

Вскоре на кухне стало не протолкнуться, пришли накурившись, дядя Юра и папа и я ушла в свою комнату. Я уже чувствовала себя уверенно и перестала стесняться.

После обеда началась подготовка к праздничному новогоднему столу. Нам со Светкой было поручено нарезка салатов и другая мелкая работа. Мы, как и взрослые, суетились и бегали из кухни в зал и обратно иногда натыкаясь на родителей, которым было тяжеловато после вчерашнего. Когда всё было готово, наши родители отправились в магазин, а мы остались на домах. Нужно было кое-что прибрать. До нового года оставалось меньше десяти часов.

За час до Нового Года мы со Светкой надели свои новые платья, «Говорят, как встретишь Новый Год, так и проведёшь», чтобы не нарушать примету, и все сели за стол. Над нами, конечно, немного пошутили, но потом все занялись поеданием и опустошением напитков. Через час, отметив Новый год, мы все вышли на улицу, смотреть салют. Было весело, слышна была музыка и пение довольно подвыпивших прохожих.

Наши родители, на нас не обращали никакого внимания, и мы со Светкой зашли в комнату и скинули свою чешую. Сразу стало как-то свободно, даже дышать легче. Родители потом ушли прогуляться по улице, и мы стали дурачиться. Несколько раз выбегали во двор голышом, и каждый раз я провоцировала Светку, что бы она толкнула меня в сугроб. Она делала это с удовольствием и когда я начинала бегать за ней, чтобы искупать её в снегу, она визжала и забегала в дом. Уснули только под утро.

Оставшиеся четыре дня до отъезда Светки мы не переставали дурачиться, и я всегда позволяла ей толкать меня в снег. Дядя Юра и тётя Люда смотрели на нас и удивлялись, как мне не холодно, а мне было наоборот жарко от азартной игры со Светкой. Домой мы заходили раскрасневшиеся и с меня капали капли растаявшего снега. Мне не хотелось расставаться, но перед рождеством наши гости уехали, и сразу стало как-то тихо и скучно.

Ко мне подошли отец с матерью, и мама обняла меня и сказала:

— Не расстраивайся, скоро увидитесь. Тебя пригласили летом в гости, и мы не будем против. Мы же видим, как вам вместе весело и хорошо, вы же сёстры. Дружите и помогайте друг другу.

Я закрыла ворота, прячась за створки, так как была голышом и не могла выйти на улицу. Помахала вслед удаляющейся машине, которая уносила Светку вдаль от нашего дома, я закинула засов и пошла в дом. Брякнула калитка и следом за мной шли родители. Немного передохнув и отойдя от того, что Светка уехала, я пошла на кухню, помогать маме, убирать со стола и мыть посуду. Началась обычная, как и раньше, жизнь.

Половина учебного года пролетела незаметно. Мы были полностью погружены в зубрёжку, чтобы хорошо подготовиться к экзаменам. Иной раз так забывались, что Светка чуть пару раз голая не вышла на лестничную площадку за почтой, да и я не далеко от неё ушла со своими привычками. Как была голышом с книгой в руке, так и взяв пакет и деньги пошла в магазин. Хорошо мама на пороге остановила, а то точно бы на улицу средь бела дня вылетела бы. Вот конфуз то получился бы. Светка сдала успешно все экзамены, а я окончила школу и поступила в институт. Все радовались за нас и так с небольшими приключениями прошло всё лето и наступила зима.

В этот раз я сама не знала, чего от неё ждала, ведь за окном было теплее градусов на пять, а то и десять, по сравнению с прошлым годом, да и снег подваливал не раз в неделю, а каждые два три дня.

В новогодние каникулы к нам снова приехали дядя Юра и тётя Люда со Светкой. Мы решили немного расслабиться и передохнуть от занятий, Светка от школы, а я от института. Я училась в институте на первом курсе, а Светка заканчивала десятый класс.

Надев сапоги и шубки на голое тело и натянув на голову вязаные шапочки, мы решили побродить по городу. На улице минус три градуса и тёплый по сезону зимний ветерок залетая под подол, освежал бёдра, живот и добирался до груди. Было так здорово и меня всё это сильно возбуждало. Всего лишь небольшой участок моих оголённых ножек выше колена, привлекал внимание встречных прохожих.

Они не знали, что под шубкой скрывается нечто более интересное их взору и нас это ещё больше заводило. Света боялась отходить от дома далеко в таком виде, и мы бродили по окраинам нашего посёлка, расположенного в пригороде.

Оказавшись на пустынной улице, я прошла пару кварталов вперёд и повернула обратно. Кругом ни души. Светка стояла и смотрела на меня, держа наготове камеру, которую ей подарили ещё летом.

Расстегнув пуговицы и опустив руки вниз, я пошла ей навстречу. Полы шубки при каждом шаге разлетались в разные стороны и моё тело оголялось, представ перед камерой в очень интересном ракурсе. По внутренней стороне бёдер уже текли тонкие струйки от сильного перевозбуждения. С каждым шагом наступал пик, и я сильно-сильно напряглась и простонала. Такого оргазма я давно не испытывала.

Мне было всё равно, заметят меня или нет. Всё было как в тумане. И зрителем всего происходящего была моя сестра, которая видела меня в такой момент впервые и была в шоке от происходящего.

— Ну ты и даёшь. Ничего себе кадры получились, — сказала Светка при моём приближении.

— Теперь я также попробую, — продолжила она.

Я, по-прежнему, ещё не отошла от оргазма, накрывшего меня, молчала. Немного погодя, я пришла в себя, и кивнула в знак согласия, и мы перешли на другую улицу, в целях безопасности. Вдруг нас мог кто-нибудь из окна видеть.

Светка проделала то же самое и со стороны на это смотреть было ещё прекраснее. Её стройная, хрупкая фигурка обнажалась при каждом шаге. Чисто выбритый низ живота и маленькие грудочки сверкали при свете уличных фонарей. Её выражение лица менялось, и я поняла, что ей тоже хорошо. Я готова была снова кончить, но сдержалась. Боялась выронить камеру из рук.

Пока не стало совсем темно, мы бродили по улочкам, бороздя окраины посёлка и пустынные улочки и переулки, где мы жили. Мы снимали друг дружку и на одной из улочек, когда Светка снимала меня, из-за угла дома вышла молодая женщина с ребёнком на санках. Увидев меня и моё полуобнажённое тело, она немного опешила, но, когда заметила Светку, на другой стороне улицы с камерой в руке, улыбнулась и пошла по своим делам. Иногда она оглядывалась то на меня, то на Светку и на её лице по-прежнему светилась улыбка, или усмешка. Это было нечто. Я не смогла сдержаться и от наступившей истомы и новой волны, накрывшей меня, чуть не рухнула в снег.

Мы изменили свою тактику и стали выискивать случайных прохожих и как бы случайно, демонстрировать своё обнажённое тело. Я снимала Светку, а она меня. Мы не заметили, как стало темно и убрав камеру в футляр, поплелись уставшие, но очень довольные, домой. Уставшие и голодные, мы ввалились в коридор и скинув шубки, рухнули на скамейку, которая стояла у дверей. Наше тело раскраснелось от мороза, хоть и небольшого. Родители уже начинали беспокоиться, но увидев нас облегчённо вздохнули.

Стол уже был накрыт, и все ждали наступления Нового года. Сев за стол, мы проводили старый и с боем курантов встретили новый год. Чуть позже решили просмотреть, что мы за день успели отснять. Мы были в шоке. Когда ты это делаешь сама, то всегда испытываешь яркие и необычные ощущения, но когда видишь то что ты только что делала со стороны то это совсем были другие ощущения, и они были более яркими и непонятными пока ни мне ни Светке.

До конца зимы моя сестра ни разу не простывала и не болела и это обрадовало не только меня, но прежде всего её родителей и они, поняв нас и наше увлечение, больше не подшучивали над нами и даже не говорили нам слов против. Просто всегда предупреждали быть осторожнее и прежде всего думать головой, а не одним местом...

Время тянулось очень медленно. Мы часто созванивались со Светкой, и я не могла дождаться, когда начнутся летние каникулы. Тётя Люда однажды сказала маме при разговоре:

— За два месяца Светка не болела ни разу, если не считать небольшого недомогания. Передай спасибо Маринке за лечение нашей непоседы. Она здорово изменилась после нового года.

Меня распирало от гордости и мне ещё больше хотелось встретиться, но оставалось ещё полтора месяца до конца учебного года.

В конце мая, дождавшись выходных, мы поехали в гости к Светке. Всю дорогу я смотрела по сторонам и мечтала, как бы прогуляться голышом по этой неизвестной мне, и очень красивой местности. Я так размечталась, что не заметила, как уснула. Разбудил меня шум города и гул, который стоял от потока транспорта.

Светка нас встретила голожопая, в одних носках. Дяди Юры и тёти Люды дома не было. Они уехали закупать продукты по магазинам. Мы со Светкой ушли в её комнату, а мои родители расположились в ожидании у телевизора.

Тут подошли мои родители, и я и помогли всё перенести на кухню. Я стала помогать раскладывать в холодильник, а тётя Люда и мама стали копошиться на кухне. Вошёл дядя Юра и посмотрев на меня, сказал:

— Ну что дождались каникул, бесштанная команда. Соскучились. Ну, завтра на природу поедем, готовьтесь, — затем окинув меня взглядом, добавил:

— Совсем невеста стала. Есть жених то, или всё задницей бегаешь, сверкаешь?

Они сидели и о чём-то болтали. Иногда в разговоре пролетали наши со Светкой имена, наверное, нас обсуждали.

Утром, мы со Светкой, проснулись раным-рано. Дядя Юра уже встал и ушёл в гараж за машиной. Постепенно стали все собираться и укладывать сумки. Решили позавтракать в лесу, у реки.

Мы со Светкой оделись по минимуму, коротенькая юбочка и футболка, а на ногах, кроссовки. Ехать пришлось километров двадцать, но зато там было так красиво и кругом ни души. Полная тишь и благодать.

Над рекой склонились несколько ив и их ветки касались воды, создавая лёгкую рябь. Было слышно, как через опустившуюся в воду ветку, перекатывалась вода и мелодично журчала. Лёгкий ветерок слегка качал кроны деревьев. Поляна, на которой мы решили остановиться, была залита ярким солнцем, и чтобы не было жарко днём, мы немного сместились под деревья.

Родители стали выгружать сумки, а я и Светка, скинув свои немногочисленные одежды, побежали играть в бадминтон. Мы прыгали и веселились. Светке очень нравилось бегать голышом на свежем воздухе, и мы решили пройтись вдоль берега. Внимательно всматриваясь в тень деревьев, и поглядывая по сторонам, мы медленно брели по небольшой прибрежной траве, обходя большие деревья и кустарник. Мы старались громко не шуметь и не привлекать к себе внимания случайных прохожих, которых здесь вроде бы и не должно быть. Так незаметно мы ушли довольно далеко и опомнившись повернули обратно. Когда пришли на поляну, то поняли, что нашего отсутствия и не заметили. Дядя Юра спросил:

— Ну что набегались. Давайте за стол, пока шашлыки не остыли. — И мы, свернув ноги калачиком, сели на свободное место рядом со скатертью, на которой было полно всякой еды.

Мне так нравилось всегда сидеть, и мои родители не обращали на это внимания. Светка тоже решила подражать мне и поджав под себя пятки, тоже сидела свернув ноги калачиком. Её мама, тётя Люда, заметив это, посмотрела на неё и на меня, а затем, молча, опустила взгляд ниже пояса, и я всё поняла. В нашей позе хорошо открывался вид на наши юные прелести, которые, почти были вывернуты на изнанку, и было видно всё. Я чуть покраснела и ретировалась, сделав вид, что мне не достать хлеб, я встала на коленки и впоследствии так и осталась сидеть до конца завтрака. Незаметно подтолкнув Светку и обратив её внимание на её прелести совсем ещё детские. Она последовала моему примеру.

Позже мы старались всегда этому придерживаться, но иногда старая привычка брала своё. Забывшись и набегавшись, когда мы стали старше, мы иногда садились, свернув ноги перед собой, и тем самым наши прелести раскрывались взору наших родителей. Мама и тётя Люда сначала нам делали внушения, а потом, поняв, что это бесполезно, махнули на это рукой.

Весь день мы бегали по лесу голышом и обследовали в округе прилегающие лесочки. Прошли вдоль речки вверх и вниз по паре километров. Река была не очень широкая, всего метров пятнадцать-двадцать, но течение было хорошо видно. На другой стороне мы увидели издалека какой-то санаторий. В берёзовой роще, рядом с ним, ходили пожилые люди, сидели на скамейках у реки, ну, в общем отдыхали.

Они нас тоже увидели и стали что-то кричать и махать руками, то ли к себе звать, то ли кулаки кажут, подумали мы тогда. Хоть мне и было почти семнадцать, а Светке пятнадцать, издалека, нас возможно сочли, за более взрослых девушек и мы пошушукались, решили немного подурачиться. Мы сделали вид, что не заметили их и продолжали гулять вдоль берега туда и обратно, сверкая своими задницами. Негодование и восхищение нашим поведением с другой стороны реки стало доноситься и до нас. Мы стали слышать отрывки фраз:

— Как вам не совестно… — снова женские голоса

Послушав всё это, мы сильно возбудились и решили, пора уходить. В кустах мы довели себя до оргазма, и раскинув руки, валялись на траве. Я уже давно себя возбуждала, играя со своей киской, а Светка это начала делать только после того как отметили Новый год у нас. Нам было очень хорошо, и мы наслаждались летом, и всем, что нас окружало.

Под вечер мы вернулись к машине голодные, готовые съесть всё подряд. Родители смотрели на нас и смеялись:

— Вот аппетит нагуляли. Домой налегке поедем, — говорил мой отец

— Как бы, не сгорели на солнце. Весь день голышом бегают, — поддержала разговор мама.

— Ничего с ними не случится. Старая шкура слезет, новая нарастёт, — добавил д. Юра.

— Жалко ведь они всё же наши, — сказала моя мама.

Тётя Люда смотрела на всё это со стороны и молчала. Когда ей надоело слушать эту перебранку, она сказала:

— Хватит вам всем наседать на беззащитных девчонок. Пусть отдыхают и поправляются, а то вон, какие худые, кожа да кости.

Все рассмеялись, а мы, допив сок, побежали бегать дальше. Солнце уже начинало садиться, и наступали сумерки, но мы всё ещё не могли набегаться. Нами был изучен почти каждый уголок в округе, и мы уже ничего не боялись. Ночью мы почти не спали. Бродили вокруг костра и сидели у реки. На комаров внимания уже не обращали. Привыкли, хоть и вначале пользовались спреем. На опушке леса мы впервые встречали восход солнца. Сзади к нам подошёл Светкин отец и чуть не напугал, мы вовремя обернулись.

— Нет. Хочется восход посмотреть, — ответили мы.

— Мы сами их скоро будем есть, — засмеялись мы и отвернулись.

Дядя Юра подошёл сзади и положив руки нам на макушки голов, присел на корточки. Мы втроём стали ждать восход и тихо болтали о разной ерунде, что приходило в голову. Когда все проснулись, то не обнаружили нас на месте и пошли искать. Солнце уже выходило из-за леса и услышав голоса мы двинулись им на встречу.

— Вы где были? Мы вас потеряли? — спросила моя мама.

— Встречали восход! — радостно выпалила Светка, и побежав вперёд, повисла на шее у тёти Люды.

— Отцепись. Уронишь. Ведь большая кобылка то уже, — возмутилась Светкина мама.

Всем почему-то стало смешно над словом «кобылка» и расхохотавшись, мы пошли к реке. Умывшись прохладной водой, мы приободрились и сели завтракать. Потом ещё по болтались несколько часов, и стали собираться в город. Моим родителям нужно было ещё сегодня вернуться домой, ведь завтра на работу, да и дяде Юре и тёте Люде нужно было тоже отдохнуть.

Под вечер, проводив родителей, мы со Светкой уснули рано. Сказалась бессонная ночь в лесу, но мы не жалели. Было классно. Я впервые встречала восход в лесу, да ещё в таком виде, как первобытный человек, голышом. Когда мы проснулись, дома не было никого. На столе лежала записка. Весь день мы болтались по квартире голышом и несколько раз возбуждали себя для разнообразия. Выйти было некуда, кругом люди.

Единственное развлечение телик. Часто, облокотившись на подоконник, мы смотрели на пустырь, где разворачивалась стройка двух многоэтажных домов. Были вырыты котлованы и грудой лежали бетонные конструкции. За ними был большой пустырь, где протекала небольшая речушка. По берегам рос небольшой ивовый кустарник. Нас со Светкой осенила новая идея, как развлечься. Но что на это скажут дядя Юра и тётя Люда, мы не знали.

Квартира была на первом этаже, и до асфальта было не очень высоко, чуть больше метра. Ночью, когда все уже спали, мы со Светкой тихонько приоткрыли окно и вылезли на улицу. Луна была не полная и лишь наполовину освещала местность, но всё было видно. Прикрыв за собой окно, чтобы не вызвать подозрение у случайного прохожего, мы, прячась за бетонными блоками, стали пробираться ближе к пустырю.

Бурьян был по пояс, и выйдя на тропинку, мы побрели в направлении речушки. Вскоре мы уже сидели на берегу и опустив ноги в воду, тихонько плескались. Кругом стояла тишина, и лишь вдалеке был слышен шум центральной части города, где ещё не спали, шумели машины, и шла ночная жизнь. Светка увидела на берегу какие-то цветы, и мы нарвали огромный букет. Разделив его пополам, мы пошли в обратный путь.

Здесь было не так далеко и вскоре мы сидели за блоками у котлована и осматривались по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, мы подошли к окну и раскрыв его, я помогла Светке залезть, а потом немного повиляла перед окном и подав ей букеты, залезла сама.

Мы поставили букеты в воду и легли спать почти на рассвете. Вечером тётя Люда нас строго спросила:

Нам ничего не оставалось и ссылаясь на бессонницу, мы всё рассказали. Она засмеялась:

— И что прямо вот так голые бегали по пустырю и рвали цветы?

— Могу себе представить картину, — и пошла рассказывать дяде Юре.

Потом они ещё долго над нами смеялись. После этого мы часто делали такие вылазки ночью. Пустырь был довольно большой. Ночью мы его изучали, а днём отсыпались.

До конца лета Светка гостила у нас. Мы устроили очень уютное место в летней кухне под крышей и там проводили день и ночь. Было вообще всё здорово. В выходные ездили на общую с ними дачу и купались голышом в реке. Иногда гуляли по лесу. Когда на улице шёл дождь, мы никуда не вылезали, даже в магазин не ходили.

Отец заезжал с работы и покупал всё необходимое. Тогда мы установили новый рекорд, восемь дней без одежды. Мы часто рассуждали и мечтали, что может, когда-нибудь сможем совершить поход по лесу голышом, спать, где попадётся, и есть, что найдём.

Я училась в институте, ждала и предчувствовала что что-то должно было случиться интересное и необычное, как не знаю, чего. С одной стороны, мне было интересно что меня там ждало, а с другой я немного боялась тех новых сверстников, с которыми мне предстояло учиться все пять лет.

Закончилось лето, и Светка уехала домой. Сразу стало как-то пусто. Я бродила из угла в угол и не знала, чем себя занять. Родители видели моё настроение, и в тайне от меня, созвонились с дядей Юрой и тётей Людой.

У Светки было точно такое же настроение. Чтобы как-то приподнять его нам, они посоветовались и втайне от нас приняли одно очень интересное решение. Вечером за столом они вывели меня на откровенный разговор, и выяснив чего я хотела бы, согласились позволить нам это сделать в следующие каникулы.

Я обрадовалась и стала звонить Светке. Она тоже была очень рада и просто визжала в трубку. Её родители тоже дали своё согласие на исполнение её желания или как сказать небольшой детской мечты, пусть хоть и разовой.

Узнав про ожидаемый нас сюрприз мы с нетерпением ждали лета и конца учебного года. Родители выполнили свои обещания, и мы со Светкой совершили несколько коротких походов голышом и ещё раз побывали на таинственном забытым всеми нетронутом уголке природы, где не было дорог и была красивейшая природа. Я в институте освоилась со всеми однокурсниками и даже подружилась со многими. А Свету ждал ответственный год, впереди у неё были выпускные экзамены и поступление в тот же институт, где и училась я.

Наступил новый учебный год, для меня очередной курс, а для Светки решающий перед выпускными экзаменами, и мы делали всё чтобы успешно закончить год и исполнить нашу мечту, на которую уже получили согласие от наших родителей.

Я училась в институте на втором курсе и так как я жила в пригороде в частном доме и приходилось с трудом добираться до института, мне выделили койку-место в общежитии. В комнате нас поселилось три девчонки и все с разных факультетов. На втором курсе мы сидели и практически зубрили азы науки и познавали всё, что нам задавали наши преподаватели. Учить приходилось много, и мы не успевали. К концу учебного года у меня осталось несколько хвостов и съездив домой, я снова вернулась в общагу. Девчонкам повезло, и они спокойно отдыхали уже дома, и я в комнате осталась одна. Общага заметно опустела, а кто и оставался, прятались от жары в городских парках или на пляже.

Я сдала первый зачёт и мне ещё оставалось два. Голова от жары пухла, и я ничего не могла запомнить. Сил уже учит не было никаких, и я решила устроить себе выходной.

Моя комната находилась на пятом этаже почти посредине длинного коридора. В левом крыле была кухня, а в правом умывальник и туалет. Ни шагов и всякого рода стуков не было слышно и я, закрыв комнату на ключ, сняла с себя всю одежду и стала разгуливать по ней голышом. В открытое окно влетал лёгкий ветерок и освежал моё потное тело.

Налив в тазик воды, я смочила полотенце и обтёрлась с ног до головы. Сразу стало легче и жить захотелось. Я легла на кровать и включив телик, стала смотреть концерт, и сама не поняла, как моя рука опустилась вниз по животу и стала ласкать мою чисто побритую киску и раздвигая половые губки, проникать пальчиками во влагалище.

Я ласкала себя и не услышала, как в комнату кто-то стучится и только удар ногой в дверь вывел меня из забытья. Я как ужаленная подскочила к двери и спросила:

За дверью раздался знакомый голос моей соседки по комнате, Танюшки. Она была интересная и очень весёлая девчонка и с ней было довольно просто общаться.

— Ты чего закрылась? — продолжала она расспрашивать меня, стоя в коридоре.

Узнав, что она одна, я даже, не застёгивая халат, наскоро накинутый на плечи, быстро открыла ей дверь.

Увидев меня в таком наряде, Таня с загадочной улыбкой спросила меня:

— Да, а кому тут ещё быть то. Наши все разъехались, а у меня ещё два зачёта.

— А чем ты тогда тут занималась? — с ехидной улыбкой продолжала она меня допытывать.

— Просто жарко, вот я и разделась, и лежала книгу читала, — попыталась я оправдаться, но краска тут же охватила моё лицо и уши и щёки тут же загорели.

Танюшка бросила свою сумку и стала осматриваться по комнате и не найдя то, что искала, снова спросила меня:

— А какую ты книгу читала, что-то я ничего не вижу и почему ты вся покраснела? — продолжала она меня допрашивать.

Я уже не знала, как себя вести и ничего не оставалось, как сказать правду.

— На улице жара и я разделась и просто лежала на кровати голышом, так легче. И запахнув халат я села на свою кровать.

— Мне просто при тебе не очень удобно так сидеть, — пыталась защититься я от её напора.

— Одной ей значит удобно голой по комнате разгуливать, а при мне она значит стесняется, или ты чего-то скрываешь от меня? — отвернувшись от меня она продолжала ворчать и выкладывать свои вещи на кровать.

Мне уже надоело перед ней оправдываться, да и чего тут было проблему строить, ведь мы не раз в комнате переодевались и видели друг друга в разном виде и тем более голыми.

— Ну раз тебе это не даёт покоя, — сказала я и скинув с себя халат, подошла к шкафу и повесила его, а затем снова подошла и легла на свою кровать. Наступила минута молчания. Танюшка не знала с чего начать, а я отвернувшись к стене просто лежала и ждала следующих её действий.

Первой не вытерпела она. Таня подошла и села на мою кровать, положив свою потную руку мне на плечо.

— Ладно. Не сердись. Я просто пошутила, — сказала она.

Я повернулась к ней и не найдя в её взгляде усмешки, согласилась.

Мы сидели за столом и разливали горячий чай по кружкам. На всю комнату разносился запах клубничного варенья.

— Надо кое-что в городе купить, а остановиться больше негде и таскаться с сумкой в такую жару не хочется, вот и решила на несколько дней в общаге остановиться. Знаю, что ты ещё тут паришься. А на мои слова не обижайся. Просто хотела тебя разыграть.

— Хочешь, я тоже тебе составлю компанию и сегодня не пойду ни куда и не дождавшись от меня ответа, Таня соскочила со стула и стала снимать с себя платье и нижнее бельё.

Через несколько минут мы уже вдвоём сидели на кровати голышом и весело болтали на разные темы.

Вечером мы открыли окно и выглянули на улицу. Жара стала спадать. Уже смеркалось и то что мы были голыми, нас нельзя было увидеть. На нашем этаже ни в одной комнате не горел свет и лишь только на третьем и втором был виден свет в нескольких комнатах.

Я слезла с подоконника и сняв с вешалки халат, стала его одевать.

— В туалет сходить и перед сном умыться надо, — ответила я.

— А что без халата, боишься, что ли. Всё равно в общаге нет никого. Сама же видела.

— Но мы смотрели только с этой стороны, — ответила я.

— Пойдём на кухню и посмотрим, что на другой стороне, — предложила Таня.

— А что. Пойдём, — ответила я и мы вышли в коридор в одних халатиках и войдя в кухню, открыли окно. Другая сторона общежития тоже была почти тёмная. Было видно свет в трёх комнатах на первом этаже и в одной на третьем. Я тяжело вздохнула и состроив гримасу, сказала:

— Все уже отдыхают, а я тут сижу и зубрю и ещё почти две недели здесь париться.

— Ничего страшного. Сдашь ты эти зачёты и тоже поедешь в домой и будешь купаться и отдыхать, греться на солнышке.

Мы вернулись в комнату и я, взяв в руки мыло и полотенце, пошла умываться. Танюшка пошла за мной следом. Пока я ходила в туалет, Таня уже помылась и предложила мне подержать мой халат, чтоб я его не замочила. Я обрадовалась и быстро его скинула. Пока я умывалась, Таня тихонько улизнула в комнату, прихватив с собой мой халат и я осталась в умывальной комнате одна и совершенно голая, даже на ногах ничего не было.

Я сначала испугалась и рассердилась на неё, но потом вспомнила, что все комнаты пустые и меня никто не увидит. Я спокойно вышла и не спеша шла по коридору, а Таня сидела на подоконнике в другом конце коридора и смотрела на меня. Когда я подошла к ней, она окинула меня взглядом и сказала:

— А ты неплохо смотришься в неглиже. Тебе не стоит одеваться. Ходи так. Всё равно нет никого, и тебя никто не увидит.

— Да нет. Просто ты жару плохо выносишь, и я думала, что тебе так будет удобнее.

Я давно об этом мечтала, но смелости не хватало на этот шаг. Я сделала вид, что думаю и не многозначно ответила:

— Ну если ты составишь мне компанию, то я согласна.

Таня встала с подоконника и скинула свой халат и повесив его на руку, мы пошли в свою комнату.

Было уже за полночь и на улицах почти не было слышно шума машин, а я всё не могла уснуть. Моя рука снова соскользнула вниз, и я стала играть со своим клитором и гладить половые губки. Оргазм наступил моментально, и я чуть не закричала от возбуждения, но пришлось собрать все силы в кулак, чтоб не разбудить Танюшку, которая лежала голышом на соседней кровати. В окно влетала ночная прохлада, а моё тело всё ещё продолжало содрогаться от недавнего оргазма. Я стояла у окна и смотрела на ночные огни. Уснула я уже под утро и даже не слышала, как встала Таня.

Открыв глаза, я не увидела её на кровати, хотя её вещи были на месте. Я встала и потягиваясь поплелась в конец коридора никого не опасаясь, что меня голенькую могут увидеть. В умывальной я нашла Таню, она была в халатность и тщательно драила свои зубки. Увидев меня в неглиже, она сделала недоумённый взгляд. Я тоже пристально смотрела на её халат:

— Мы же вчера договорились, что вместе будем голыми ходить? — спросила я её.

— Но ведь сейчас утро и мы не знаем, есть кто в комнатах или нет, — вполне здраво и рассудительно ответила она, прополоскав рот от зубной пасты. Тут меня охватил страх. А вдруг я сейчас пойду, и кто ни будь выйдет и меня увидит разгуливающую голышом по коридору общаги. Я даже не стала умываться и бегом, шлёпая босыми ногами, побежала в свою комнату.

Таня вошла следом за мной и весело смеялась.

— Ты бы видела себя сзади, когда бежала. Твои ягодицы так и тряслись от испугу, а груди были готовы оторваться и упасть на пол. Представив эту картину, я тоже рассмеялась.

Попив чай и перекусив немного, Таня собралась в магазин. Мы вышли из комнаты, и она закрыла дверь. Я просто хотела проводить её до первого этажа и посмотреть, нет ли почты. Мы спускались вниз и весело смеялись. Я была в одном халатике на голое тело и мне было даже не страшно. Ведь со мной была моя подруга, которая знала об этом и поддерживала меня в моих увлечениях.

На первом этаже Таня машинально отдала вахтёрше ключ от нашей комнаты и проверив почтовый ящик, она отозвала меня в сторону. В глазах её горел какой-то непонятный и интригующий огонёк. Завернув за перегородку, она сказала мне на ухо, чтоб вахтёрша не слышала:

— Снимай свой халат и иди в комнату голышом, а я через полчаса приду и отдам тебе его.

От этих слов по моему телу пробежала дрожь. Я даже не смогла спокойно ответить и начала от волнения заикаться.

— Ты чего испугалась. В общаге всё равно почти никого нет. Вон все ключи на вахте, я посмотрела.

Я была в растерянности и не знала, как быть, но в предвкушении чего-то нового и сильно возбуждающего меня, я быстро сдалась.

— Ладно! — радостно проговорив, согласилась я.

Я быстро расстегнула пуговицы и скинув халат, положила его в пакет и отдала Тане. Она, окинув меня взглядом, помахала мне рукой и пошла на выход. Я же в свою очередь пошла к лестничному маршу, чтоб подняться на пятый этаж.

Всё кругом было тихо и только на вахте бухтел телевизор. Я как пушинка взлетела и перепрыгивая через ступеньки, стала быстро подниматься вверх с этажа на этаж. Вот и наш, пятый. Я открыла дверь и вошла в коридор. Было так тихо, что если бы даже пролетела муха, то я её точно бы услышала. Я подошла к двери своей комнаты и толкнула её, но дверь не поддавалась.

Я толкнула её ещё раз и ещё раз, но всё было бесполезно. Дверь была заперта и тут я вспомнила, что Таня закрыла её на ключ, а ключ оставила на вахте. По всему телу пробежала дрожь и испуг. Я осталась одна в коридоре и совсем голая. А вдруг кто сейчас войдёт и увидит меня. Этот испуг вызвал у меня сильное возбуждения и не находя выхода, я пошла в туалет, куда по крайней мере не могли войти парни.

С каждым шагом мне становилось всё труднее и труднее. От страха всё тело сковало, и я с трудом перешагнув через порог, с облегчением вздохнула. Я даже не заметила, как моя рука закрывала мою киску и её пальчики яростно орудовали в области клитора. Моё сердце колотилось и готово было выпрыгнуть наружу. Сделав ещё несколько шагов, я повалилась на подоконник и испытала такой мощный оргазм, что мне казалось из меня вся жидкость сейчас вытечет.

По бёдрам стекали струйки моего сока, а ноги и руки не хотели слушаться. Я с трудом села на подоконник и навалилась на стену. Сколько я так просидела, сказать трудно, но меня привёл в сознание стук раздающихся шагов в коридоре. Я забежала в кабинку и закрылась на шпингалет изнутри. Шаги проследовав в одну сторону по коридору на время затихли, но через несколько минут я услышала их снова.

Они становились всё ближе и ближе и вот скрипнула входная дверь в туалет и брякнула дверь в соседней кабинке. Я сидела не жива ни мертва. Вроде бы даже и не дышала. Вскоре зажурчала сильная струя и последовал вздох облегчения. После чего сработал слив. Затем этот кто-то вышел и его шаги стали удаляться. Я знала точно, что это не Таня, но кто? Я тихонько вышла и выглянула в коридор. Девушка, живущая напротив кухни, подходила к своей комнате. Я узнала её. Это была Вера с третьего курса. Что она тут делает? Зачем она приехала?

Я продолжала задавать себе кучу вопросов и не находила на них ответ. Мне стало боязно. Танюшки не было уже довольно давно. Где она? А вдруг она решила уехать домой и даже не думает, что я одна и совсем голая прячусь от всех по этажам и не могу попасть в свою комнату. Минуты тянулись как часы. Каждый стук и шорох стал меня настораживать.

Вера ходила по коридору, то на кухню, то в умывальную комнату и все её передвижения пугали меня и сильно возбуждали. Я уже трижды испытала оргазм и снова была на грани, потому что в соседней комнате журчала вода и там что-то делала Вера. Я слушала все её звуки и в бешеном ритме массировала клитор и грудь.

Волна оргазма снова застала меня врасплох, и я не смогла удержаться на ногах. Я села голой попой на раковину унитаза и навалилась на стенку кабинки. Мне уже больше ничего не хотелось, и я была готова выйти и будь что будет. Может Вера поймёт меня и даст мне что ни будь приодеться, чтоб сходить за ключом. А хватит ли у меня сил думала я и вдруг в туалет кто-то вошёл и шёпотом спросил:

— Марина? Ты здесь? — раздался долгожданный голос Тани.

Я так обрадовалась, что готова была выскочить и кинуться ей на шею, но сдержалась. Она подала мне халат и стала извиняться, что сделала это машинально и не хотела, чтоб я осталась голая в коридоре. Я конечно её простила, и мы пошли к себе. У меня просто от нескольких оргазмов не было сил сердиться, и я хотела пить и прилечь, чтоб отдохнуть. Таня отсутствовала полтора часа, а для меня это казалось вечностью.

Пока мы открывали дверь, выглянула Вера и поздоровалась с нами, заодно выспросив, что мы тут делаем. Мы тоже расспросили её и узнали, что ей завтра нужно было ложиться в больницу, вот она и приехала пораньше, чтоб всё собрать и приготовить с собой.

В комнате мы тут же расслабились и даже не закрыли дверь на ключ, а скинув с себя всё, бросили свои потные тела на кровать. Это так было приятно и свободно лежать и не чувствовать стягивающих тебя резинок и разного рода бретелек.

Через полчаса в нашу дверь раздался стук и не успев мы ответить, как дверь открылась и на пороге стояла Вера. Увидев нас лежащих на кроватях совершенно голыми, она от изумления открыла глаза и не могла ничего сказать.

— На улице сильно жарко и в комнате просто дышать нечем, вот мы и решили проветриться, — попыталась выправить ситуацию я. Таня подтвердила мои слова и мы, сев на кровать, набросили на себя халатики.

— А почему не закрылись, вдруг бы не я вошла, а ещё кто.

— Да в общаге кроме нас никого нет, — уже более уверенно добавила я.

— Ну да ладно, это ваше дело. У вас немного сахару не найдётся? — спросила Вера.

— Есть. А может хочешь варенья? — спросила Таня.

— С удовольствием, а какое? — с интересом спросила Вера.

Мы встали и предложили Вере попить с нами чай вместе. Вера с радостью согласилась. Мы сидели болтали о всякой ерунде и пили чай. Вера рассказала про свои болячки, и мы её стали настраивать и чтоб она не расстраивалась. Время летело довольно весело, и мы уже не стесняясь, сидели на стульях довольно раскованно и Вера нет-нет, да бросала свой взгляд на наши оголённые ноги и попки, которые выглядывали из-за откинутых в стороны пол халата.

Когда Вера ушла, мы с Таней стали думать, расскажет она про нас кому ни будь или нет и решив, что ей это ни к чему, я решила сходить в умывальную комнату и ополоснуться водой, чтоб смыть пот.

— Тут же Вера, а вдруг ещё кто появится, — ответила я и взяв полотенце, пошлёпала вдоль по коридору. Таня пошла на кухню и поставила чайник, чтоб помыть посуду.

Тут вышла Вера и о чём-то с Таней начали переговариваться. Когда я вернулась в комнату, то Таня мне сказала, что Вера просила её съездить с ней к её родственникам и там кое-что забрать.

— Ну и хорошо. По пути хоть хлеба купишь, — сказала я.

Вскоре забежала Вера и немного подождав одевающуюся Таню, сказала, что видела внизу письмо, адресованное в нашу комнату. Мы все трое стали спускаться вниз. Я первая подбежала к раскладке для писем и увидела письмо от моих родителей. Я его уже неделю ждала и была сильно рада. Затем Таня отозвала меня в сторону и спросила:

— Она же нас видела и ничего никому не скажет, — убедительно ответила Таня.

Меня всю снова заколотило, словно в ознобе и я не знала, что делать и тут я вспомнила про ключ.

— Я дверь не закрывала и у меня нет ключа, вот посмотри, и Таня раскрыла свою сумочку. Ключа действительно не было и в шкафчике для ключей на вахте он тоже не висел. Я посмотрела ей в глаза и тут нас окликнула Вера.

— Ну что ты думаешь, — торопила меня Таня и я не удержалась от соблазна и быстро скинула с себя халат и подала его ей.

Она на ходу засунула его в пакет и выбежала навстречу Вере, а я побежала к лестничному маршу, чтоб скрыться в его лабиринте. Кругом всё было тихо, и я радостная и довольная, что снова это делаю и иду по общежитию совсем голая и не боюсь, что меня могут увидеть, потому что никого нет. Я поднялась на свой этаж и не спеша подошла к своей двери. Толкнув её, я поняла, что Таня меня снова провела.

Я снова стояла посреди длинного коридора, голая и беззащитная. Первый же вошедший на этаж мог меня увидеть, и я снова поспешила в своё укрытие. Волна оргазма снова медленно подкатывала и как только я перешагнула порог туалета, как испытала сильное наслаждение. Время тянулось медленно, и я не знала, знает о Таниной проделке Вера или нет. Как себя вести, когда они вернутся и что будет, если на этаже появится ещё кто-то.

Меня постоянно охватывал то страх, то наслаждение от того, что я оказалась в такой пикантной ситуации. Я хотела обидеться на Таню, но не могла, ведь я сама этого хотела, и сама согласилась и сняла халат. Значит мне прежде всего надо винить себя, а никого другого. Мне это нравится, и Таня просто поняла это и всё красиво обыграв, заставила меня бегать голышом по этажам общежития.

Я сидела в туалете и рассуждала, а Тани и Веры всё не было. Начинало уже смеркаться и мне надоело вдыхать ароматы не смытой мочи и всего прочего.

Прислушавшись и убедившись, что никого нет, я вышла из убежища и пошла из одного конца коридора в другой. Зайдя в кухню, я выглянула в окно. На третьем и на первом этажах уже зажгли свет. На пятом и четвёртом было темно, как в подвале.

Я прошлась по этажу из конца коридора в другой конец и снова вернулась назад. Было так классно чувствовать полную свободу, что мне хотелось кружиться и петь. Я спустилась на четвёртый и там тоже пробежалась по коридору. Выглянув в окно, я увидела, что на третьем горел свет в одном окне и тут я услышала шорканье комнатных тапочек. Я спряталась за дверь на лестничной площадке и стала ждать.

Шаги приближались всё ближе и ближе. Я вся дрожала от страха и от непонятного возбуждения, вдруг от чего-то нахлынувшего на меня. Мне было и страшно, и одновременно приятно, что сейчас мимо меня кто-то пройдёт.

Вот показалась девушка в халате с тазиком в руках. Она вошла в туалет и послышался шум воды. Было понятно, что она делала в комнате уборку. Вскоре она прошла обратно и захлопнула за собой комнатную дверь.

Я ещё немного постояла, чтоб успокоиться от нахлынувшего возбуждения, но вдруг снова скрипнула дверь, и я вновь услышала знакомые шаги. Девушка, уже с полотенцем в руке, прошла мимо в комнату для умывания, и вскоре зажурчала вода из-под крана, ударяясь о железную раковину и разлетаясь мелкими брызгами по сторонам.

У меня быстро появилось желание пробежаться по коридору на кухню и на время спрятаться там за входной дверью. У нас в общаге дверь на кухню была всегда открыта и даже когда мыли пол, то её не открывали и там всегда скапливалось много пыли и всего прочего.

Это было надёжное место в моей ситуации. Я стояла и переведя дыхание стала прислушиваться. Вскоре снова послышались шаги, и девушка проследовала в свою комнату. Была слышна негромкая музыка и я поняла, что дверь за собой она не закрыла.

Да и кого ей было бояться. На третьем этаже она одна жила в своей комнате, а в остальных комнатах уже несколько дней не включался вечерами свет. Все отдыхали дома. Немного задумавшись, я даже вздрогнула, когда услышала приближающиеся шаги к кухне. Я затаилась и мне показалось, что даже перестала дышать. Девушка вошла и включив свет, набрала в чайник воды и поставила его на электроплиту, а затем, приоткрыла форточку и ушла к себе в комнату. В полной тишине были отчётливо слышны её шаги по комнате.

Я уже не могла больше терпеть, и моя рука непроизвольно опустилась на лобок и стала сползать всё ниже и ниже. За дверью было тесно, и я осторожно повернулась в пол оборота и нащупала уже истекающую киску и набухший от возбуждения бугорок клитора. Я стала делать пальчиком круговые движения вокруг него и продвигаясь между половыми губками, проникать пальчиком во влагалище.

Мне пришлось сделать всего несколько движений, как я сдавила свой клитор двумя пальцами и испытала сильный оргазм, отчего чуть не села на пол. Мои ноги стали словно ватные и я кое как удержалась за дверную ручку.

Я уже несколько часов бродила голышом по коридорам общаги и кончила раз пять или шесть. Мои силы были на исходе, а Танюшки всё не было. В моей голове проносились разные мысли и догадки и самое страшное, это было то, что вдруг она решила уехать домой. Я стояла, навалившись за дверью на кирпичную стену и думала, как выпутаться из создавшейся ситуации, как снова в коридоре услышала шаги. Девушка вошла на кухню и выключив плиту, взяла чайник и исчезла за дверью в своей комнате. Надо было срочно отсюда выбираться и я, осторожно ступая босыми ногами по бетонному полу, вышла в коридор и бегом побежала к лестничному маршу. Там я могла себя чувствовать более безопасно и скрыться на любом из этажей.

Я снова стала бродить по этажам и мои шаги были такие без шумные, что я сама их даже не слышала. Выглядывая в окна, я ждала, когда в окнах моей комнаты загорится свет, но мои ожидания были напрасны. Кроме окна на третьем и окна на втором, а также двух окон на вахте, во всей общаге не было свету, если не считать комнат общего пользования и коридоров.

Мне что-то стало скучно одной, и я снова решила спуститься на третий этаж. Там хоть всё же была живая душа, которая и не знала о моём существовании и не подозревала, что она проходит мимо обнажённой девушки, спрятавшейся за кухонной или коридорной дверью.

В коридоре было тихо и я на цыпочках прокралась мимо комнаты, в которой горел свет и снова спряталась за дверь на кухне. Иногда я выходила и сделав несколько кругов по кухне и выглянув в коридор снова пряталась. Моё сердце стучало, готовое вот-вот выпрыгнуть. В низу живота что-то происходило непонятное и мои руки сами потянулись вниз.

Я стала гладить себя и раздвигая пальцами половые губки, проникать во влагалище и с каждым разом всё глубже и глубже. Я была на грани взрыва, как вдруг тишину разорвал скрип двери, и я услышала удаляющиеся шаги. Я выглянула в коридор и увидела, как девушка вышла на лестничную площадку и её шаги постепенно затихли. Я не могла знать, куда она пошла и поэтому боялась покинуть своё убежище.

Я продолжила ласкать себя, сидя на подоконнике и в очередной раз испытала сильный оргазм, от которого я даже не могла подняться и навалилась на стену. Сколько я так сидела, сказать трудно, но мне не хотелось даже пошевелить руками, а мои пальцы всё ещё находились в недрах моего влагалища. Я встала и шатаясь подошла к раковине и вымыла руки и провела несколько раз влажной рукой по истерзанному мной моему влагалищу.

Мне стало как-то легче. Сделав несколько глотков, я смочила пересохшее от знойного воздуха горло, выглянула в коридор. Было тихо, но где-то далеко был слышен девичий смех и разговор. Я прислушалась и вскоре увидела, как на другом конце коридора показались две фигурки.

Одна из них была девушкой с третьего этажа, а во второй я признала Веру. Это действительно была она. Значит Танюшка тоже вернулась и мне сейчас остаётся попасть незамеченной на свой этаж.

Вера с незнакомой девушкой подошли к её двери и открыв комнату, вошли во внутрь. Дверь оставили открытой, так как были слышны отчётливо их голоса. Из разговора я узнала, что девушку звать Лена и что она тут осталась, потому что отец дома постоянно пьяный и ей надоели постоянные семейные ссоры. Вера ей рассказала о предстоящем обследовании. Они сидели и болтали обо всём и можно сказать ни о чём. Вскоре я услышала шаги и эти шаги приближались ко мне. Лена вошла на кухню, а следом за ней Вера. Вера остановилась в дверном проёме в полуметре от меня и навалилась на дверь, за которой я стояла не дыша. Лена набрала воды и снова поставила на плиту, потом спросила у Веры про сахар.

— Принеси немного сахару, сейчас чаю попьём.

— У меня нет сахару, а у соседки Танюшки есть вкусное варенье. Пойдёт, — ответила Вера.

— Зови её, а то что она там одна сидит, вместе веселее и ночь быстрее пройдёт, а то спать невозможно, такая духота стоит, — сказала Лена.

— Сейчас я мигом. — И Вера убежала, лишь только были слышны её удаляющиеся шаги.

Лена вышла в коридор и села на подоконник. Через несколько минут в другом конце коридора раздались шаги и весёлые голоса Веры и Танюшки. Они подошли к Лене и стали ждать, когда вскипит чайник.

— Нет. Куда она убежала, ума не приложу, — ответила в недоумении Таня.

— Я её подождала, а потом вниз спустилась, думала, что может там у кого, но её нигде нет, — продолжила оправдываться Таня.

— Мы с ней в одной комнате живём, — ответила Таня.

— Она хвосты свои сдаёт. Три незачёта. Ещё два осталось, — разъяснила Вера.

— Всё понятно. Появится. Куда она денется, если из общаги не выходила.

— Ну вот видишь. И нечего расстраиваться. Чай вскипел, — сказала Лена и зашла на кухню.

Они взяли чайник и ушли в комнату. Дверь была открыта, и я слышала всю их болтовню. Обо мне они не говорили не слова, как будто меня и не было вообще, и Танюшка не забирала у меня халат и не оставила меня голую в почти пустой общаге. Я и сердилась на неё и у меня снова начинало что-то происходить. Всё моё тело внизу живота пульсировало и учащённо билось сердце. Нахлынувшая волна оргазма и наслаждения подкатила неожиданно и с такой силой, что я еле удержалась на ногах. Её сменила вторая и за ней третья. У меня уже не было сил стоять, и я просто сползла вдоль стены и села на пыльный пол. Мне уже было всё равно, увидят меня или нет.

Девчонки все втроём сидели в комнате пили чай и болтали. Им было хорошо и весело. Я сидела на пыльном полу за кухонной дверью совсем одна, голая и беззащитная и мне тоже было по-своему хорошо. Что испытала я за эти несколько часов, я не испытывала всю жизнь, и я была счастлива. Танюшка смеялась и рассказывала о своей деревне и как там красиво и здорово, но одно ей не нравилось, что её заставляли родители помогать ухаживать за домом и огородом, копаться в земле. Вот она и сбежала сюда, чтоб увильнуть от домашней работы на некоторое время.

Я сидела на полу и слушала их болтовню и мне стало казаться, что Таня совсем забыла про меня и ей было безразлично, что я где-то прячусь в общаге от посторонних глаз, голая и беззащитная. Меня могут в любой момент увидеть и оскорбить или посмеяться надо мной.

Мне стало немного получше и я, встав с пола, стала разминать затёкшие ноги. Сделав несколько кругов по периметру кухни, я выглянула в коридор. Из Лениной комнаты всё ещё доносились разговоры и смех. Вскоре Таня выбежала из комнаты, оставив дверь открытой и убежала, наверное, в комнату к себе. Не прошло и пяти минут, как она уже шла обратно и несла в руке два своих фото альбома. Она показывала фото и рассказывала связанные с ними истории. Все смеялись и мне уже стало понятно, что Таня забыла про меня окончательно, а может решила, что меня вообще нет в общаге. За окном уже стало светать. Ночь пролетела незаметно и была так наполнена событиями, что меня просто разрывало от эмоций.

Вскоре девчонки пришли на кухню, чтоб помыть бокалы и тарелки. Они смеялись, и Таня пригласила Лену к ней в гости на несколько дней. Лена с радостью согласилась.

— Мне всё равно в городе одной скучно, да и не знаю, чем себя занять.

— Давай сегодня же и рванём, вот Веру проводим в больницу и поедем, — предложила Таня.

— Всё. Решено, — они рассмеялись и взяв с собой вымытую посуду, вернулись обратно в комнату.

За окном уже было светло, хотя на часах, наверное, было около пяти часов утра, не больше. Вера и Таня вскоре вышли и ушли к себе, а Лена убежала в туалет и вернувшись, закрыла за собой дверь. Я, недолго думая, выбежала из кухни и на цыпочках пробежав осторожно мимо Лениной комнаты, стала подниматься на свой этаж.

На площадке пятого этажа я услышала разговор Веры и Тани. Они сидели на подоконнике в коридоре и о чём то разговаривали. Было далеко и я ничего не могла понять. Вскоре они зашли к Вере в комнату и закрыли за собой дверь. Это был мой шанс. Я побежала к своей комнате, которая была не так далеко и располагалась почти по середине длинного коридора. Толкнув рукой дверь, я поняла, что она закрыта. Стоять на кухне, за тесной дверью мне не хотелось и пошла обратно в туалет.

Открыв дверь, я стала периодически выглядывать, реагируя на каждый шорох и шум, но в мою сторону никто не шёл. На улице уже совсем рассвело и стало подниматься солнышко. На улице уже во всю шумели машины. После короткой летней ночи наступал новый день, предвещая снова сильную жару и никакой надежды на дождь.

На лестничной площадке послышались шаги и вскоре на этаж зашла Лена. Если они сейчас все втроём уедут, то мне конец. Меня уже ничто, и никто не спасёт от позора и разоблачения. Я перепугалась и ждала появления Лены. Она была прилично одета, в лёгких босоножках, а на плече у неё висела сумочка. Это подтвердило мои предположения. Пройдя по коридору до Вериной комнаты, печатая и отбивая каблучками каждый свой шаг, она скрылась за дверью.

Через десять минут, они все трое вышли в коридор и направились в сторону лестницы. Я уже было хотела выйти из туалета и будь что будет, чтоб взять у Танюшки ключи, но тут Таня приостановилась и помахала им рукой, а сама вошла в комнату. Вера и Лена прошли по коридору и стали спускаться вниз. С каждой секундой их шаги всё становились тише и скоро их совсем не стало слышно. Тут открылась дверь и в коридор вышла Танюшка в одном халате с полотенцем на плече. Она шла умываться, наверное, готовиться к отъезду. Я вышла из туалета в коридор. Увидев меня Таня сильно испугалась и первое, что она спросила:

— Я всю ночь провела в общаге, прячась от каждого шороха и стука, — ответила я.

— А я тебя поискала и не найдя, подумала, что ты смогла открыть комнату и обидевшись на меня, просто уехала, — оправдывалась Таня.

— Я даже у девчонок спрашивала, не видели ли они тебя.

— Я что дура что ли. Открыто голая бродить по общаге и чтоб меня все видели, — продолжала сердиться я и старалась всё высказать Тане, что об этом думаю.

Таня скисла и по её глазам было видно, что она виновата и не знает, как исправить свою ошибку. Она подошла ко мне и сказала:

— Прости меня пожалуйста. Я честно не хотела этого. Я же комнату не закрывала, а просто прикрыла дверь, а ключ забыла выложить и чтоб не возвращаться, повесила на вахту. Ты в тот момент уже убежала, когда отдала мне свой халат. Я знала, что тебе это нравится и просто хотела сделать тебе приятно, — стала мне объяснять свои действия…

Я знала, что у нас замок немного барахлил и уже было несколько раз в процессе учебного года, вместо того чтоб сработала защёлка, срабатывал сам замок и уже дверь без ключа открыть было просто невозможно. Это немного объяснило всё, и я сменила свой гнев на милость.

Таня подошла ко мне о обняв, положила свою голову на плечо. Я почувствовала, как на моё тело капнула слезинка и вся моя обида и злость куда-то улетучились. Мы вместе вошли в комнату для умывания и стали приводить себя в порядок.

Я ничего не стала объяснять, а сметала со стола всё, что можно было съесть. С 19 часов вчерашнего дня и до 8 утра сегодняшнего я ничего не ела, а пила только немного хлорированную воду и была страшно голодна. Когда я закончила и легла на кровать, Таня мне призналась, что ей было приятно и что она даже испытала несколько лёгких оргазмов осознавая то, что по её вине я мечусь по общаге голая и не могу попасть в комнату.

Когда Таня не смогла меня найти, она подумала, что я действительно осердилась и уехала домой, и перестала меня искать, а тут новая компания и её новая знакомая согласилась к ней съездить в гости.

Таня уже оделась и взяв в руки сумочку, подошла ко мне и присела рядом на кровать.

— Ты не сердишься на меня? Спросила она безобидным и жалостливым голоском.

— Мне было действительно приятно находиться в общаге голышом и прятаться, и бегать по этажам, опасаясь, что меня могут в любую минуту увидеть и разоблачить.

— Марина!? А что было бы, если бы мы сейчас не встретились на этаже, и я уехала бы с девчонками домой? — сделав хитрую гримасу и глядя мне в глаза, спросила Танюшка.

— Наверное бродила бы по этажам и медленно умирала от голода, — добавила я к сказанному и засмеялась.

— А ты бы снова хотела, чтоб такое произошло? — не унимаясь, продолжала допрашивать меня из любопытства Таня.

— Давай езжай, а то опоздаешь, — попыталась уйти от ответа я.

Таня взглянула на часы и подхватив сумку, вышла в коридор. Я встала, чтоб проводить ей и уже в коридоре крикнула ей в след.

Но она ничего не ответила. Просто, наверное, не расслышала. Я зашла в комнату и закрыв дверь, легла спать. Завтра второй зачёт и мне нужно было выспаться после бессонной ночи.

Сдав успешно зачёты, я с чистой совестью поехала домой чтобы отдохнуть на каникулах. Пока я решала все свои проблемы и развлекалась в общежитии, Света успешно сдала все экзамены и подала документы в приёмную комиссию и её зразу по результатам ЕГ и балу аттестата зачислили, в институт. Она была свободна до конца лета и ждала меня.

Учебный год пролетел незаметно. Все зачёты и экзамены были сданы и вот мы снова вместе, хоть и зимой есть чем нам было заняться, но обещанное нам родителями приключение не давало нам покоя. Светка всю зиму не болела ни разу. Даже насморка не было. Её родители удивлялись и подшучивали над ней, когда немного недомогали:

— То ли нам с матерью голышом тоже ходить, а то что-то чихаем и кашель замучил, — говорил Светкин отец.

— Ещё этого не хватало, — отвечала ему тётя Люда.

Со стороны это было смешно, но ведь тётя Люда не знала, что дядя Юра просто шутил. С началом летних каникул, мы снова приехали в гости к Светке. В выходной выехали на наше место у реки и устроили прекрасный отдых с шашлыками.

Нам со Светкой здесь всё было хорошо знакомо, и мы бродили по окрестностям. За год Светка более женственной, небольшие красивые грудки, бёдра немного округлились, и стала появляться женственная красота, хоть и ростом она была ниже на полголовы. Я была старше Светки и, моя фигура вызывала интерес у мужской половины. Груди были не полный второй, попочка была тоже округлая и ягодицы немного выпирали назад, ну как говорят, всё было при нас. Наши отцы иногда слегка косились на нас, но мы со Светкой, не обращали на это внимания и продолжали по-прежнему регулярно, брить свои киски, просто не хотелось взрослеть и сильно смущать наших отцов чёрными треугольниками ниже пупка.

Под вечер, когда мы возвращались к месту нашего отдыха, увидели, как навстречу идут две женщины преклонного возраста. Нам было интересно, когда на нас обращают внимание, и мы решили не прятаться. Как бы, не обращая внимания, мы шли на встречу и делали вид, что болтаем, а сами искоса следили за реакцией идущих навстречу, женщин. Расстояние постепенно сокращалось и вот уже мы слышим их возмущения:

— Бессовестные. Надо учиться, так они голожопые бегают по дороге. Не стыдно вам свою наготу людям показывать… — ну и всё в таком стиле.

От их взглядов я почувствовала сильное возбуждение, и волна оргазма просто нарыла меня, что-то мокрое потекло по внутренней части бёдер. Я готова была упасть от этих ощущений на траву и наслаждаться этим прекрасным чувством. Светка тоже ловила кайф, широко размахивая руками. На её бёдрах тоже блестела влага.

Повернув за поворот, мы спустились к реке и прилегли на траве. Начинало темнеть. Отдышавшись и приведя себя в порядок, умывшись из речки водой, мы пошли на нашу поляну. Увидев нас родители, спросили:

Мы сели на травку, рядом с накрытым столом и стали есть всё, что попадётся. Проболтавшись, весь день, мы не ели с утра и в животе было слышно урчание. Насытившись, мы пали рядом с машиной на траву, широко раскинув руки, и закрыли глаза. Позже перебрались в машину.

Рано утром, похватав немного со стола, мы пошли снова искать приключения. Дядя Юра сказал:

— Выезд около обеда, не вздумайте опоздать, а то здесь оставим. Будете своим ходом добираться, ведь вам нравится задницами сверкать, — и засмеялся.

Нам это понравилось и не успев далеко уйти, мы подошли поближе и сказали:

— Не будем вас задерживать. Если не жалко, то немного еды оставьте под тем кустом. — И повернувшись немного вильнули попками и побежали вдоль речки.

— Вот вертихвостки, — ответил мой отец, и немного подождав добавил, обращая взгляд на маму и тётю Люду,

— Помнится, они осенью просились прогуляться в лесу на несколько дней, так пусть пройдутся пешочком до дома.

— Далеко ведь, почти двадцать километров, — стала жалеть и заступаться за нас тётя Люда и моя мама, но наши отцы стояли на своём.

Мы шли вдоль реки, вверх по течению и вскоре увидели на другом берегу санаторий, про который, мы почему-то забыли. Мы стали гулять по берегу, виляя задницей, на глазах у отдыхающих. Вскоре мы так завелись, что легли не прибрежную траву и наслаждались, доводя себя до оргазма, играя пальчиками со своей киской на виду у всех. С другой стороны, доносились возмущения и слова восхищения нашими действиями.

Немного успокоившись и посмаковав, мы не стали испытывать судьбу и отбежали в укромное место. Оглядев всё по сторонам и убедившись, что всё спокойно, мы пошли дальше, где вчера видели женщин.

Мы совсем забыли про время и весело болтали. Не успев выйти на дорогу, мы снова увидели двух женщин, но это были не те, вчерашние. Решив повторить вчерашний прикол, мы пошли им навстречу. Дорога была песчаная, и видно было, что по ней в основном ходят коровы и лишь иногда проезжает машина. Слева росли молодые сосёнки, а справа метрах в тридцати текла речка. Дорога плавно уходила вверх и исчезала за косогором. Наверное, там недалеко была деревня, которую мы вчера не видели.

Женщины приближались к нам, а мы в свою очередь, не обращая на них внимания, шли им навстречу. Не доходя до нас метров пять, они остановились и начали нас всяко по-всякому стыдить и обзывать:

— Такие молодые, не стыда не совести, ходите тут, сверкаете п…

Мы слушали, и нам было смешно, но мы сдерживали смех и лишь улыбались. Попытались хоть как-то объяснить, но нам не давали даже слова произнести. Увидев у нас на лицах улыбки, они о чём-то пошушукались и начали опять нас стыдить:

— Вот наказать бы вас вместо родителей, раз они за вами не смотрят, будите тогда знать, как голой задницей вертеть, — сказала одна из них, которая была повыше ростом и по моложе, может чуточку постарше моей мамы.

Светка, не дав ей опомниться, выпалила как из пушки:

— Да, пожалуйста, наказывайте, нам разрешили так ходить. Это полезно для здоровья.

Тут женщины совсем рассердились на нас и вторая, которая стояла ко мне поближе, сделала пару шагов и схватила меня за руку. Светка хотела убежать, но её предупредили, если убежит, тогда я получу вдвойне, и она вернулась.

Светка решила взять нытьём и начала распускать нюни. Это у неё здорово получалось, но нас держали крепко. Женщина, которая была моложе, постоянно ворчала:

— О здоровье видать заботитесь. Городские значит. Отдыхать к нам приехали. А мы на полях и фермах за вас должны работать. — Видать чем-то ей город не угодил, да и Светка по делу и не по делу постоянно ага, ага, ага.

Это ещё больше разозлило и нас прямо задницей посадили в коровье дерьмо. Моя лепёшка была ещё свежая и довольно огромная, да и Светке выбрали не маленькую. Эта полу густая, полу жидкая как сметана, масса облепила мои ягодицы почти наполовину, а моя киска почти вся утонула в коровьем дерьме. Мне сначала стало как-то противно, и я вся сморщилась, но отвращения в ощущениях я не нашла и уже не пыталась вырваться, что бы не было ещё хуже. Я подмигнула Светке, и мы поняли друг друга и успокоились. Женщины увидев, что мы сидим спокойно и не дёргаемся, переглянулись и повалив нас на траву, нарвали крапивы и отшлёпали нас по грязным задницам чтобы нам не повадно было.

— Ну что узнали, чем пахнет дерьмо? — спросила одна из них. (позже мы узнали, что её зовут тётя Валя, а её подругу Наталья)

Осмотрев себя с ног до головы, мы пришли в ужас. Попа, ноги и часть спины от ударов по измаранной заднице тоже все были вывожены, но это и спасло нас от сильных ожогов крапивой и попа, и ноги только чуть-чуть ныли в некоторых местах.

Что бы как-то улучшить своё положение, я встала и подошла к женщинам. С меня отваливались кусочки коровьего навоза, и падали на траву. Протянув руку, я представилась:

— Меня зовут Марина. Давайте познакомимся. Вдруг ещё когда-нибудь придётся встретиться.

Женщины растерялись и глядя на нас тихо назвали свои имена. Светка наблюдала за всем этим со стороны и обхохатывалась. Женщины были в шоке от нашего поведения. Расспросив нас, что мы тут делаем, они расхохотались. Мы немного посидели и пошли в воду отмываться. Помогая друг дружке, мы через час были почти чистые. Холодная вода всё равно всё не отмоет.

Не взирая на запахи, мы получили то, чего хотели. Закончив водные процедуры, мы спросили время, и Валентина нам сказала, посмотрев на солнце:

— Да, пожалуй, часа три уже будет, если не больше.

— Нас же ждут домой ехать. — И мы, попрощавшись, побежали обратно.

Тётя Валя нам дала свой номер телефона и пригласила на прощанье нас в гости. Мы на ходу пообещали ещё приехать, а сами бежали бегом, не разбирая дороги. В голове вертелось одно, «Лишь бы успеть и нас, не наказали». Но всё оказалось гораздо хуже для начала. Родители всё собрали и уехали. Мы нашли пакет с едой и записку в кустах. Прочитав её, мы не знали толи нам радоваться, толи расстраиваться.

Мы хотели бродить по лесу, ну вот и получили. Гуляй сколько влезет, никто за тобой не следит и не командует. Полная свобода и вид первобытной девушки. Всё это было просто здорово. Нас пугало одно, мы никогда не оставались одни, так далеко от дома и нам предстояло пройти много километров, не зная точной дороги. Могли ориентироваться только по реке ведь она протекала как раз мимо нашего дома.

Немного перекусив, мы со Светкой стали думать, куда идти. Вспомнив некоторые приметы на дороге, и то, что эта речка протекает через наш город, мы отправились вниз по течению, постоянно придерживаясь дороги. Когда мы увидели первый поворот и сломанное дерево, нам стало легче. Мы были на правильном пути. Немного отлегло на душе, и мы успокоились. Стали шутить и развлекаться по мере перерывов и привалов.

Волнение прошло вскоре совсем, и этот случай стал нас даже возбуждать. Мы старались оторваться на полную катушку и просто доставали друг дружку своими домогательствами. Мы всю дорогу держались ближе к шоссе, и иногда приходилось валяться в траве по несколько часов, чтобы переждать поток машин и перейти на другую сторону.

Первую ночь мы провели посредине поля, в небольшом берёзовом лесочке. С наступлением рассвета, продолжили свой путь. Четыре дня мы пробирались по неизвестной местности, обходя деревни и пересекая дороги и речки, соблюдая при этом все предосторожности, о которых нам часто твердили наши родители.

Вскоре показался город, и мы увидели издалека новостройку и угол дома, где жила Светка. Предстояло пересечь большой пустырь на глазах у всех, и мы решили немного поспать, а с наступлением ночи пробраться домой. Отец Светки написал, что запасной ключ будет лежать под первой ступенькой. Они иногда там часто его оставляли на короткий срок. Нам оставалось добраться до гаражей и по открытому двору забежать в подъезд и взять его.

А там всё по порядку. Мы торопились как загнанные лошадки и нам это удалось. Когда пересекали двор, у меня от страха зуб на зуб не попадал. Я боялась. Вдруг сейчас кто-нибудь выйдет из подъезда и узнает нас, но всё обошлось. Была рабочая неделя и все спали.

Мы старались не шуметь, но тётя Люда всё равно нас услышала. Она вышла и включила свет.

— Ну что, набегались? А чем это от вас несёт? Дерьмом каким-то.

Мы молчали и не знали, что сказать, потому что были виноваты.

— Ладно, отмываться и спать. Вечером всё расскажете, — уже мягче сказала Светкина мать и пошла обратно в спальню.

Набрав воды, мы залезли в ванну и отмокали около часа. Светка спросила меня:

— У мамы под халатом, тоже ничего нет, а раньше она всегда в ночнушке ходила.

— Ну и что тут такого, они ещё у нас молодые, им тоже от нас отдохнуть охота, — сказала я Светке, и мы перестали говорить на эту тему.

Смыв всю грязь, и удалив все запахи, мы не забыли привести в порядок наши киски, на которых уже виднелись по два – три миллиметра волосики и пошли спать. Проснулись уже после обеда, и чтобы как-то загладить свою вину, мы решили приготовить к приходу родителей ужин. Когда всё было готово, мы зашли в комнату и стали ждать, параллельно занимаясь своими делами. Услышав стук входной двери, мы выбежали из своей комнаты, но было уже поздно. Тётя Люда прошла с пакетом на кухню и увидев красиво накрытый стол, стала звать дядю Юру:

— Отец иди сюда. Смотри, что наши провинившиеся натворили.

— Чувствуют свою вину, вот и решили подмазаться к нам, — сказал дядя Юра.

В это время мы вышли из комнаты и виновато посмотрели и опустили глаза вниз:

— Простите нас. Мы больше так не будем, — пробормотала под нос Светка, а за ней и я.

Ужин прошёл нормально, и убрав всё со стола мы зашли в зал. Светкины родители нас уже ждали и хотели услышать всё от нас. Мы сели на диван и как обычно, поджав под себя ноги и свернув их калачиком, стали по очереди рассказывать. Дядя Юра и тётя Люда просто обхохатывались над нами, и вдобавок ко всему, ещё и сказали, что мы отделались лёгким испугом:

— Надо было вас посадить в яму с этим дерьмом, чтобы вы там посидели денёк другой, тогда может не стали бы приставать к прохожим.

Нас ругать не стали, а иногда только посмеивались над тем, что мы понюхали дерьма. Дни летели быстро. Иногда ночью мы со Светкой вылезали через окно и голышом бродили по пустырю или на стройке, а днём отсыпались. Часто у тёти Люды на столе появлялся букет полевых цветов:

— Опять через окно лазили. Пытала нас тётя Люда.

— Нет, мы ходили через двери, как все нормальные люди, просто не спится в духоте, — потом смеялись и сверкая голыми попками скрывались в своей комнате.

Тётя Люда благодарила нас за красивый букет и уже не сердилась.

В конце июля у тёти Люды был день рождения, и приехали мои родители. Мы решили отметить его в узком кругу на природе. Мы со Светкой очень обрадовались. Суббота прошла в полном ожидании. Мы поздравляли Светкину маму и веселились. Под вечер, скорчив невинные рожицы, мы спросили разрешения остаться здесь ещё ненадолго. Пообещали вернуться сами, как прошлый раз. Мой отец и отец Светы были не против, но наши мамы наотрез отказались, и чтобы нам не было обидно дядя Юра сказал.

— Ладно. На подъезде к городу мы вас высадим и можете погулять.

За несколько километров до города, дядя Юра свернул в лес с дороги и остановился. Моя мама уже собрала нам пакет и подала его.

— Только долго не гуляйте, всё же город рядом.

— Хорошо, мы будем осторожны, — ответили мы в голос и подхватив пакет скрылись в лесочке помахав родителям на прощанье.

Еды нам хватило на несколько дней, и мы облазили ближайшие лесочки и поля и даже нашли красивое место совсем рядом с городом. Там было так уютно словно это был совсем другой мир, жаль, что не было дороги и поэтому этот нетронутый островок прекрасной природы всё ещё сохранился девственным и красивым.

Начался уже август, когда мы вернулись домой и нашему приходу никто не удивился. Вроде получилось так что так и должно было быть, но за столом нас всё же расспросили как мы погуляли, и мы рассказали о том месте которое нашли. Родители заинтересовались, и мы обещали им когда-нибудь его показать.

Пожив у Светки ещё неделю за мной приехали мои родители. Нужно было к учебному году много чего купить, а они как раз получили зарплату, и мы попрощавшись уехали. Наступила самая обычная обыденность и я ждала, когда наступит учебный год чтобы снова оказаться в общаге и поболтать со своими новыми подругами Таней и Ниной.

Осенью мы все трое, я Танюшка и Нина, встретились в общаге и рассказывая, перебивая друг друга стали делиться своими впечатлениями и новостями. Каждой из нас есть что было сказать, но почему-то все хотели это рассказать первыми. У меня немного болело горло и я, смирившись, стала слушать их обоих, переводя взгляд, то на Нину, то на Танюшку. Мне было интересно за ними наблюдать, какая энергия во всех их разговорах выплёскивалась, какие страсти кипели в рассказах и воспоминаниях о недавно минувших днях.

В общежитии было непривычно шумно. В каждой комнате играла своя музыка, да ещё в гости пришли парни из соседнего общежития. Одним словом, общага стояла на ушах.

Учебный год начался неплохо и я, получив за лето заряд энергии училась даже без троек. Танюшка при удобном случае приставала ко мне с расспросами. Ей было интересно узнать, совершала ли я летом ещё прогулки голышом и если да, то как это было. Я пыталась отнекиваться, но в её взгляде было что-то такое, озорное, что не давало мне покоя. Я не могла понять, что ей от меня нужно и что она хочет узнать, какие подробности. Однажды не выдержав её прилипчивости и улучшив момент, когда в комнате не было Нины, я вызвала Таню на откровенность. Услышав мои слова, она обрадовалась и расплылась в улыбке, от которой трудно было устоять, и я тоже улыбнулась:

— Что ты бы хотела от меня узнать? — спросила я её в упор.

— Просто мне очень интересно узнать твои впечатления и ощущения, — ответила Таня.

— Не обманывай меня. Я тебе об этом рассказала ещё летом, и ты мне сама призналась, что испытывала лёгкие оргазмы от того, что я ходила по твоей милости несколько дней по общаге голышом, — напомнила я.

— Марина!? Как-то неудобно получается. Мы не можем свободно разговаривать об этом, когда Нина с нами. Давай ей тоже расскажем. А!? — скорчив умильную и жалобную рожицу стала упрашивать меня Таня.

— Нет и нет, — твердо ответила я. Нинка была неплохая девчонка, но на её нельзя было надеяться. Она любила болтать и могла всё разболтать. Весь вечер Танюшка меня уговаривала, но я стояла на своём, и она сдалась. Больше эту тему мы не поднимали. За Таню я была спокойна и когда мы оставались одни, мы могли общаться и разговаривать обо всём, и всё это оставалось между нами. К концу учебного года, я даже рассказала ей, что не прочь бы всё повторить снова и увидела в её глазах огоньки и озорная улыбка расплылась по всему лицу.

За весну у меня снова накопились долги и меня не допустили к сдаче курсовой. Если честно сказать, то она у меня и не готова была. Я с трудом сдала три зачёта, а два перешли на лето, да и то один по тому предмету, по которому и курсовая. Так что мне снова предстояло остаться после уроков, то есть на лето.

Нас распустили по домам, и я уехала домой. Через две недели мне нужно было вернуться и сдать первый зачёт. Я не стала тянуть до последнего и приехала на два дня раньше. Все книги были в общаге, а дома просто не было возможности готовиться.

В общаге было тихо и безлюдно. Пока я поднималась на пятый этаж, я никого не встретила. С новыми силами я взялась за учебники и через два дня я уже была готова. Утром я съездила в институт и ответила на все вопросы. В моей зачётке стояла четвёрка и подпись преподавателя – зачёт. Оставался ещё один предмет. Я зашла к секретарю и спросила, когда будет Лев Григорьевич.

— Он в отпуске и приедет не раньше, чем через две недели, — ответили мне.

Я вышла и чуть от радости не запрыгала. Целых две недели я могу готовиться и жить в общаге, совсем одна, а может и даже больше. Вернувшись в общагу, я решила устроить себе небольшой праздник и закрывшись в комнате, разделась и до вечера валялась голышом на кровати. Я вспоминала прошлогодние события и мастурбировала.

Раскинув ноги как можно шире, я ласкала и гладила пальчиками свою истекающую киску, а мои пальчики делали вращательные движения вокруг клитора, как на треке, а потом исчезали в недрах моего влагалища за порцией новой смазки. Я могла так лежать долго, получая один оргазм, за другим. Подо мной уже образовалась небольшая лужица и я решила немного передохнуть. Накинув халатик, я сходила на кухню и поставила чайник.

Мне очень нравилось пить в жару горячий чай с добавлением трав и варенья. Меня научила этому бабушка. Всегда мне говорила, что для здоровья полезно и простывать не будешь и на самом деле насколько я помню себя, я зимой почти не простывала и мне всегда было жарко. Я одевалась довольно легко и не могла понять тех людей, которые кутались, что даже глаз не было видно.

Уже поздно вечером я легла спать и быстро заснула. Утром я проснулась от стука форточки. Лёгкий ветерок задувал прямо в окно, и шёлковая штора натягивалась как парус. Форточка покачивалась и легонько стукала об откос окна.

Кто-то постучал и я, накинув халатик, подошла к двери.

— Кто там? — тихо спросила я ещё не окрепшим спросонья голосом.

— Открывай! Это я, Таня, — услышала я весёлый голосок.

Открыв дверь, я увидела её с двумя пакетами в одной руке и пакетом, и сумочкой в другой.

— Тебя что, из дому что ли выгнали? — окинув её удивлённым взглядом, сказала я.

— Нет!? Ты что!? Типун тебе… — бойко скороговоркой пробормотала она, не успев даже закончить предложение.

— Отец премию получил, вот и поехала за обновками себе и младшей сестрёнке.

— Чай будешь? Я ещё тоже не пила? — спросила я.

— Сейчас поставлю. — И схватив чайник, я убежала на кухню.

Когда я вернулась, Танюшка сидела на кровати, навалившись на стену.

— Время ещё одиннадцати нет, а ты уже с полными кошелями.

— Я хотела сегодня назад вернуться на 11-30, но не смогла уложиться по времени, а вечером не хочется тащиться, вот и приехала в общагу. Я знала, что ты ещё тут должна быть, надеюсь не выгонишь? — и лукаво бросила на меня взгляд.

— Я вчера сдала зачёт и отдыхаю, а одной такая скукотища сидеть. Хорошо, что заехала, — ответила я и села на свою кровать, напротив.

Мы сидели и пили чай и болтали о всякой ерунде, хотя расстались всего две недели назад. День и вечер пролетели незаметно и мы, раздевшись, легли спать, но спать почему-то не хотелось, и мы просто лежали и разговаривали. Потом Танюшка встала и подошла к окну. Оно было открыто и ветерок пролетая мимо, иногда залетал к нам и обдавал наши тела лёгкой прохладой.

— В общаге снова никого нет?! — как бы спросив и одновременно, — утвердительно сказала она.

— Все уже отдыхают, а я тут парюсь и ещё две недели грызть науку.

— Вчера видела, а сегодня почти не выходила, так что не знаю, — ответила я равнодушным голосом.

Я подошла к ней, и мы смотрели в окно на ночной город и вспоминали прикольные случаи из студенческой жизни. Переступая с ноги на ногу, наши попки виляли и, наверное, были очень соблазнительны, но их не видели не мы и никто другой. Нам было безразлично, что мы стояли голенькие и весело беседовали. Просто мы себя чувствовали свободными от всего, и нам было хорошо.

Переступая с ноги на ногу, Танюшка оттолкнулась от подоконника и взяла в руки халат.

— Об этом не спрашивают приличные девушки, — съехидничала она и на её лице появилась улыбка.

— Ну тогда в какой-то мере ты бы и могла так сходить, ведь всё равно никого нет, или струсила!?

Таня немного растерялась. Она не ожидала от меня такого вопроса, но отреагировала быстро.

— Да пожалуйста, что от меня убудет что ли, — и бросив обратно халат, виляя попкой, вышла в коридор.

Я отскочила от окна и выскочила в коридор за ней. Танюшка, виляя своей пухленькой попкой, быстрыми шагами уже приближалась к туалету. Она была немного ниже меня ростом, длинные русые волосы лежали на лопатках и при каждом шаге разлетались в разные стороны. Немного пухленькая, она всегда мне казалась такой миниатюрной, даже несмотря на то, что её красивая и упругая грудь была на размер больше моей. Я всегда завидовала её фигурке и мечтала, чтоб у меня была такая же. При встрече парни всегда окидывали её взглядом с ног до головы и присвистывали, но Танюшка просто не обращала на них внимания.

Как только Таня скрылась за дверью туалета, у меня созрел молниеносный план разыграть её. Я взяла чайник и закрыв на ключ дверь в комнату, убежала на кухню и набрав в него воды, стала ждать, когда появится она. И вот в конце коридора появился в полумраке дежурного освещения обнажённый силуэт Тани.

Она шла быстрыми шагами и её тело при каждом шаге покачивалась из стороны в сторону. Я загляделась на неё и чуть не вывалилась в коридор, но удержалась за косяк дверного проёма. Таня подошла к двери и повернув ручку, толкнула дверь. Дверь не поддавалась. Таня проделала это ещё раз и ещё раз, и я уже видела в её движениях лёгкое раздражение и нервозность.

Потом она начала что-то тихо говорить и скрести пальцами дверь и мне стало её жалко. Я взяла чайник и вышла из кухни. Она стояла и смотрела на меня колючим взглядом. Я первая начала разговор.

— Пока ты бегаешь, я решила набрать воды и побоялась оставить дверь открытой. Ты сама знаешь, что замок ерундит. А если бы он защёлкнулся и куковали бы мы с тобой вдвоём в коридоре.

Я открыла дверь, и Танюшка первая зашла в комнату и сразу легла на свою кровать, даже простыню натянула на себя, хотя в комнате было душновато. Было понятно, что она рассердилась на меня за эту шутку и я тоже легла на свою кровать. Так мы лежали минут десять и раз я сама так неудачно пошутила, то мне и исправлять придётся.

Я подошла и села на её кровать, положив свою руку ей на плечо, но она никак не прореагировала.

— Тань, ну перестань дуться, я же не хотела тебя напугать. Я же знаю, что тебе нравится ходить голышом, но ты боишься в этом, признаться.

— Давай мириться. Тань, ну давай мириться и протянула ей свою руку.

Таня повернулась ко мне и протянув мне свою руку, улыбнулась. Я легонько при обняла её и спросила:

— Тань, ну что я должна сделать, чтоб ты меня простила?

— Только никому не говори? Ладно? — задала она мне вопрос на вопрос.

— Хорошо! — пообещала я и перешла на свою кровать.

Мы ещё некоторое время лежали и перекидывались короткими фразами. Я не выдержала и спросила её, понравилось ли ей пройтись голенькой по коридору, но она не ответила, и я поняла, что она уже спит. Я повернулась на бок и тоже уснула.

Когда я проснулась на другой день, то Танюшка уже была при параде.

— Очнись Марина, уже одиннадцатый час, а у меня электричка полдвенадцатого.

— Давай я хоть до вахты тебя провожу, я-то всё равно собраться уже не успею, — предложила я свою помощь.

Я накинула свой халатик и на ходу застегнула пуговицы. Танюшка, подхватив один пакет и вышла в коридор и стала меня поторапливать. Я хотела закрыть дверь на ключ, но ещё не совсем проснулась и мои движения были плохо координируемы. Я махнула на ключ, лежащий на столе и взяв второй пакет, вышла в коридор и прикрыла за собой дверь. Щёлкнула защёлка и мы торопливыми шагами стали спускаться вниз. Когда оставалось сделать несколько шагов, и мы уже на первом, Таня спросила меня.

— Ты хочешь, чтоб я попросила тебя прогуляться обратно без халата – голышом?

Я немного растерялась и образовалась короткая пауза.

— Ты же вчера спрашивала, что сделать, чтоб я тебя простила. Я буду дома знать, что у тебя нет халата и ты ходишь по комнате голышом и на кухню, и в туалет. Я повешу его на стул и буду смотреть на него и думать, как там ты. А через несколько дней приеду и привезу. Я часто в город езжу.

Таня торопилась, и я быстро сдалась. Мне тоже было это делать ради Танюшки. Я скинула халат и свернув его положила в пакет. Таня чмокнула меня в щёчку, взяла пакет и вышла в коридор. Я стояла и слушала, как удаляются её шаги, как она поздоровалась и одновременно сказала до свиданья на вахте, и как потом за ней хлопнула входная дверь.

Я бегом, перескакивая через ступеньку, поднялась на свой этаж и пробежав по коридору, выглянула в окно на кухне. Таня стояла на остановке и смотрела на общагу. Я помахала ей рукой, и она ответила взаимно. Её лицо светилось от улыбки, и я поняла, что она счастлива. Ей нравилось, что я ради её или по её просьбе совершаю такие необдуманные и безрассудные поступки. Подошла маршрутка и она ещё раз помахала мне и уехала.

Мне сразу стало так тоскливо и скучно, и я решила, что пора позавтракать и попить чайку. До сдачи курсового и зачёта оставалось неделя и я уже всё прочитала, и курсовая была почти готова, только всё было на черновиках.

Я оттолкнулась от подоконника и увидела, что в руках моих мои тапочки. Я их сняла внизу, чтоб моих шагов не было слышно и совсем про них забыла, а мои босые ноги стояли на чём-то гладком. Опустив свой взгляд вниз, я увидела, что стою на листе бумаги и на нём что-то написано. Присев на корточки, я начала читать:

«Марина! Прости меня, за вчерашнее. Я знаю, что мою записку, оставленную в комнате ты не прочитаешь никогда, поэтому я оставила её здесь. Тут ты её быстрее увидишь. Я уезжаю и скоро приеду, а будить тебя не хочется. Мне нравится смотреть на тебя и думать о том, что бегаешь в таком виде для меня и ради меня. Если можешь, то не одевайся до моего приезда. На всякий случай я оставила тебе гостинец в кухонной плите, вдруг ты куда уйдёшь, а дверь захлопнется и тебе не к кому будет обратиться за помощью. Чмок тебя в щёчку, Танюшка!!!»

Прочитав эту записку, я была на седьмом небе от счастья. В том году я ещё сомневалась, что Тане нравятся мои прогулки голышом и она помогала мне, чтоб только угодить. Теперь я знала точно, что на неё я могу рассчитывать и бояться её и стесняться не стоит.

Она сама хочет, чтоб я вела себя именно так и ходила в её присутствии голышом. Я открыла плиту и увидела там пакет, в котором лежал белый хлеб, пирожки и несколько бутербродов, а внизу лежали шоколадки. Взяв в руки пакет и положив в него записку, я пошла в комнату. Повернув ручку, я толкнула дверь.

Дверь не поддавалась, я ещё несколько раз толкнула её и мне стало понятно, что замок снова заело и он заблокировался. Теперь без ключа его не открыть, а ключ лежит внутри на столе, я сама его видела. Я вернулась на кухню и достала пирожок, а всё остальное положила на место.

Я стояла, жевала всухомятку пирожок, он был с повидлом, и думала о том, как я сильно влипла. Танюшка приедет, неизвестно, когда, а ключ в комнате и чтоб открыть её, нужно позвать вахтёра, чтоб он взял из сейфа запасной ключ и поднялся со мной на этаж. Я была сильно перепугана и по всему моему телу побежала дрожь.

От испуга стали стучать зубы, и я не могла себя успокоить. Всё тело покрылось холодным потом, хотя было душно. Я стояла, прислонившись к стене и тряслась. Я даже перестала есть пирожок и положила его на подоконник. Внутри происходило что-то непонятное. Внизу живота всё ломило, а я тряслась как осиновый лист. Я стала гладить себя, чтоб согреться и мои руки скользнули между ног, нащупав клитор и вход во влагалище.

Я ласкала себя в бешеном ритме и вскоре испытала сильный, до сегодняшнего дня ни разу, не испытываемый оргазм. Одна волна сменялась другой, а я всё ласкала и теребила клитор и свою киску и не могла остановится. Я даже не заметила, как сползла вдоль стены на пол и сколько в таком положении просидела. Когда я стала приходить в себя, то заметила под собой небольшую лужицу и она припахивала мочой.

Я описалась, и сама не почувствовала этого. Ноги и руки не слушались и придерживаясь за стену, я кое как встала и облокотилась на подоконник. Слабость была неимоверная во всём теле. Я нехотя доела пирожок и напилась воды из-под крана – это вместо чая, о котором я мечтала час назад. По лицу пробежало тепло и появился румянец лицо загорело.

У меня всегда бывало такое, когда я чувствовала себя неудобно или мне было стыдно. А может как раз сейчас Танюшка приехала или сидит в электричке и думает обо мне и мои щёки загорели с новой силой.

В чувство меня привёл стук каблуков, разносившийся из конца коридора. Я подумала, что это вернулась Таня и чуть было не выскочила в коридор, но вовремя остановилась, чуть не налетев на дверной косяк. Высунув немного голову, я увидела, как к нашей двери подходит Лена.

Я спряталась за дверь и затаилась. Лена постучала и толкнула дверь, несколько раз, но она не открылась и за дверью не было слышно ни звука. Лена прошла на кухню и убедившись, что там никого нет, ушла с этажа. Я выглянула в окно и через несколько минут увидела, как Лена подходит к остановке.

Она была ростом с меня. На ней были одеты бежевые брючки в узкую серую полоску и облегающая трикотажная блузка. Её фигура так же была красива и вызывала у меня восхищение, хотя с Танюшкиной её было не сравнить.

Девчонки со второго этажа были на работе, Лена уехала в город, и я осталась одна, если не считать бабу Надю на вахте. Я бродила по этажам и мечтала о встрече с Танюшкой и о том, как я снова бродила по этажам голышом и не могла попасть в комнату. Меня это так возбудило, что я просто не удержалась и сев на подоконник в коридоре второго этажа, начала мастурбировать. Я ласкала себя то быстро, то медленно и это непостоянство моих движений наградило меня сильным оргазмом. Я навалилась на откос оконного проёма и расслабилась. За окном проходили люди и им не было меня видно, так как окна второго этажа затеняли деревья, растущие по периметру общежития.

Весь этот день и два последующих я провела в полном одиночестве и только на четвёртый, после семи часов вечера услышала стук каблуков, поднимающихся вверх по лестнице. Я спряталась за дверь на лестничной площадке и замерла. В узкую щель между стеной и дверью было видно небольшую часть лестницы.

Вскоре на ней появилась мне незнакомая девочка лет 12, а следом за ней шла Нина. Она жила со мной в одной комнате, и я не могла понять, зачем она приехала, и кто приехал с ней. Наверное, это её младшая сестра, но зачем – терзала себя разными догадками я и не находила ответа. Позже я узнала, что они приехали на концерт какой-то группы и не смогли купить билеты и взяли только на другой день, вот и решили переночевать в общаге.

Когда они скрылись на этаже, я поднялась выше и стала за ними наблюдать. На кухню мне было не проскочить голышом, а значит придётся поголодать, пока они не уснут. Вскоре я услышала новые шаги и стук каблуков сразу нескольких человек. Кроме Нины и её сестрёнки, билеты не достались ещё многим, и они тоже решили перекантоваться в общаге. Появились девчонки и на четвёртом этаже, где до этого было тихо и на третьем, где жила одна Лена и на втором.

Даже на пятом в нескольких комнатах были слышны голоса и мимо меня проходили знакомые мне девушки с разных курсов. Нужно было куда-то прятаться. Перебегая с этажа на этаж и прячась на время, чтоб переждать, когда кто-нибудь пройдёт мимо, я спускалась всё ниже и ниже.

Я была сильно возбуждена и мечтала, чтоб об этом узнала Танюшка, в какой ситуации оказалась я. Воспоминание о ней и о её искрящихся глазах вывели меня из равновесия окончательно. Я уже не могла себя сдерживать и выждав момент, когда мимо пройдут очередные, въезжающие в общагу девчонки, спустилась под лестницу, ведущую в подвал. Мне часто там приходилось отсиживаться в прошлом году.

Вот и в этом пришлось тоже. Я села на старый матрац, которым закрывали на зиму запасной выход, чтоб не так сквозило и не вытягивало тепло и начала мастурбировать. Мои пальцы в бешеном ритме бегали вокруг клитора и раздвигая половые губы, проникали во влагалище. Киска моя истекала и я, смочив в этой ароматной влаге свои ещё не высохшие пальчики, снова начинала теребить клитор и оттягивая его тереть сильно и быстро.

У меня уже не было сил сдерживаться, и я быстро кончила и легла на пыльный, грязный и рваный матрац. Моё сердце колотилось готовое вот-вот выпрыгнуть наружу и ускакать, как теннисный мяч. По всему телу растекалась приятная истома, а низ живота та пульсировал, что я могла сравнить его только с насосом – выкачивающим из меня все соки.

Я лежала и мечтала о встрече с Танюшкой и о том, как я ей всё это буду рассказывать. Как в её глазах будут блестеть огоньки, а на её лице будет сверкать изумительная улыбка.

Весь вечер не прекращалась беготня, стук каблуков и шварканье комнатных тапочек. В комнатах играла музыка и был слышен девичий смех. Хоть и каникулы начались совсем недавно, но всем было есть чего рассказать. Как бы я хотела оказаться в этот момент за дверью на кухне и дрожа от испуга слушать эти сплетни. Но выходить было опасно, и я решила немного поспать, чтоб ночью сходить и забрать пакет с едой и набрать бутылку воды на всякий случай.

Когда я проснулась, стояла полная тишина, что я даже услышала, как стучит моё сердце. Было уже темно и я осторожно вышла из-под лестницы. Я осторожно поднялась на пятый этаж и прислушалась. Всё было тихо.

Я осторожно на цыпочках прокралась на кухню и взяла пакет с едой. Тут же на окне стояла пустая полторашка из-под газ-воды, и я набрала в неё воды. Потом я спустилась вниз и положила всё это под рваный матрац. Спать мне не хотелось, и я решилась на прогулку по этажам. Меня это сильно возбуждало и будоражило изнутри. Внизу живота чувствовалась какая-то ломота.

Обходя этаж за этажом, я поднималась всё выше и выше. Стоя на кухне я ласкала себя и глядя на наступающий рассвет и осознавая, что в коридоре в любую минуту может открыться чья-нибудь комната и кто-то захочет пи-пи, я кончала. По ногам текли струйки моего сока, и моя киска часто и сильно пульсируя – выгоняла остатки из моего тела.

Немного передохнув, я шла на другой этаж и всё повторялось снова. Вот я уже на пятом этаже, стою на кухне и вспоминая глаза и улыбку Танюшки – мастурбирую в бешеном ритме, чтоб успеть, пока ещё все спят. Я снова быстро кончаю и обессилев сползаю по стенке на пол.

Чувствую, как из меня вытекает влага и ничего с этим не могу поделать. Тонкий ручеёк, прокладывая себе путь между плитками скапливался в небольшой ямке, и образовал небольшую лужицу. Я снова описалась, когда тёрла свой клитор и готова была растянуть его, как резинку. Мне трудно было встать и тем более куда-то идти, а скоро должны проснуться девчонки и возможно кто-то решит с утра попить чай.

Сколько я просидела, сказать трудно, но скрип двери и шлёпанье тапочек заставили меня встать и спрятаться за дверью. Наступал новый день, и общага просыпалась. Мне не хватило каких-то десяти минут, чтоб уйти в своё убежище – под лестницу. Только тут я поняла и осознала, что мне придётся провести весь день на кухне, стоя за дверью, но зачем расстраиваться раньше времени. Ведь я только вчера мечтала об этом и вот я здесь.

Послышались шаги, и кто-то вошёл на кухню. Открылся кран и побежала вода, создавая звонкий стук о пустое дно чайника. Затем чайник поставили на плиту, и вошедшая девушка начала умываться. Через пару минут вошла ещё одна и по голосу я узнала, что это Нина.

— Наверное пивка перепили, вот и не добежали, — ответил незнакомый мне голос.

Через пару минут она убежала и на кухне осталась одна Нина. Я стояла и думала, хоть бы она меня не заметила и в тоже время сомневалась, а может мне выйти и объяснить всё. Без Нины или Тани мне всё равно в комнату не попасть, но что-то меня сдерживало.

В коридоре послышался стук каблучков, и я переключила своё внимание на них. Мне сначала показалось, что девчонки начали потихоньку расходиться, но стук приближался и вот он на мгновение затих, а потом снова каблучки застучали и приближались к кухне всё ближе и ближе. В дверной проём вошла девушка и я услышала её звонкий голосок.

— Привет Таня. А ты тоже на концерт собралась? — спросила Нина.

— Нет. У меня другие дела. А ты Маринку не видела?

— Нет. Комната была закрыта, когда мы приехали.

— Не знаешь, где она может быть? — спросила Танюшка.

— Кто её знает. Все книги и её вещи лежат на кровати и сумочка тоже, — объяснила Нина и продолжила умываться.

Вскоре на кухне стало тихо и я вышла из-за двери, чтоб оглядеться и размять затёкшие ноги. Дверь в нашей комнате была открыта и там слышны были разговоры Тани и Нины. В конце коридора показалась Лена, и она тоже вошла в нашу комнату. Таня спросила у неё про меня и Лена тоже ничего не могла сказать. Показываться такому количеству знакомых мне людей что-то не хотелось, и я снова спряталась за дверь. Сколько я простояла, сказать трудно, но, когда услышала Танюшкин смех и стук каблучков, я вышла из укрытия и выглянула в коридор. Таня и Лена стояли в коридоре и прощались с Ниной и её маленькой сестрёнкой.

— Если Маринка появится, то передавай ей привет и скажи, что мы с Леной поехали ко мне в деревню, — удаляясь по коридору в сторону лестницы, уже на ходу сказала Танюшка.

— Хорошо. Передам, если увижу. Мы после концерта тоже уедем домой, — ответила Нина, но Таня и Лена похоже не слышали этого, так как уже свернули за угол и стали спускаться по лестнице вниз.

Стук каблучков ещё некоторое время был слышен, но вскоре совсем затих. Я подошла к окну и стала смотреть на остановку. Лена и Таня уже подходили к ней. Они остановились и повернувшись друг к другу лицом, стали оживлённо и весело о чём-то разговаривать.

Таня иногда бросала короткие взгляды на окна, но вдруг начинала смеяться и снова отворачивалась. Как бы я хотела, чтоб в этот момент она стояла на кухне, рядом с дверью, за которой я пряталась и так же весело и с огоньком беседовала с девчонками. Видела она меня или нет, сказать трудно, но она не вернулась и села в подошедший автобус и уехала.

Ближе к вечеру общага снова опустела – все ушли на концерт, и я снова осталась одна. Спустившись вниз, я позавтракала, пообедала и поужинала за один раз и поняв, что помощи ждать не от кого, легла спать в своём убежища на. Я встала рано и глаза сами закрывались от усталости.

Рано утром, когда над головой простучали каблучки и девчонки со второго этажа ушли на работу, я вышла и поднялась на третий этаж. Там было хорошо видно остановку и деревья не закрывали свет, как на втором. На подоконнике я увидела надпись карандашом «ТАМЖЕ» и не придала этому значения. Немного побродив по этажам, я решила умыться и смыть пыль. Было жарко и на потное тело липло всё, на что я садилась и ложилась.

Я поднялась на свой этаж. Там было всё же намного безопаснее, и в комнате для умывания устроила себе водные процедуры. Сразу стало легче. Я пошла на кухню и лёгкий сквознячок, обдувал моё обнажённое тело, лаская его и одновременно высушивая остатки влаги. От босых ног оставались следы на бетонном полу и быстро сохли. Пол в коридоре был тёплый от стоящей в это время года жары.

Я стояла и смотрела в кухонное окно и перед тем как сесть на подоконник, я посмотрела, нет ли там мусора и пыли, ведь я была чистенькая и хотелось немного так походить. Сколько ещё мне сидеть и прятаться под лестницей я не знала, и никто мне не мог помочь. На подоконнике я снова увидела странную надпись, «ТАМЖЕ», и тут меня осенило.

Это Таня мне оставила знак, который только знать должна я. В моей голове пронеслись все события и разговоры с ней, и я вспомнила, что она оставила мне продукты в плите. Я подбежала и открыв дверцу увидела небольшой лист бумаги, где было написано одно слово – «ТРИ». Возможно она имела ввиду третий этаж, и я бегом побежала вниз.

На кухне третьего этажа в плите я нашла ключ от двери и очень обрадовалась. Я была уверена, что Танюшка найдёт возможность помочь мне и не ошиблась.

В комнате все мои вещи лежали нетронутыми и мой халат висел на спинке стула. На столе по-прежнему лежал мой ключ, который я видела последний раз дней пять назад, когда провожала Таню. Положив второй ключ рядом, я заметила, что они непохожи друг на друга и взяв его в руки попробовала им открыть дверь, но он не хотел даже входить в замочную скважину. Тут меня осенило, и я поняла, что всё с продуктами и замком была полная подстава, чтоб я не могла попасть в комнату очень долго. Я обиделась и тут же простила Таню. Ведь мне было приятно, и я сама согласилась отдать ей свой халат.

До сдачи курсовой оставалось два дня и я, закрыв дверь, чтоб меня никто случайно не увидел и не помешал, села писать. За двое суток я написала больше тридцати листов и полностью была готова к сдаче. Лев Григорьевич уже вернулся и посмотрев мою писанину, поставил четвёрку и зачёт, даже не задав мне ни одного вопроса. Я была на седьмом небе от счастья, но сдержала свои эмоции и расслабилась только в общаге. Сходив в магазин и накупив всякой сладости, устроила себе небольшой праздник, а потом легла спать. Из головы не вылетал тот случай с ключом и продуктами и то, что Таня знала, где я могу прятаться и не стала меня искать. Мне снова стало обидно, и я решила разыграть её.

Утром я проснулась довольно рано, но спешить было некуда. Я разложила все свои вещи, как они лежали, расправила постель и раскидала по ней свои тетрадки и учебники, а начатую курсовую и черновики разложила на столе. Всё было похоже на то, что я здесь не была. Сходив в магазин, я купила себе еды на продолжительный срок, потому что я не могла знать, на сколько могу рассчитывать на свои силы и всё это спрятала под лестницей, где и обычно скрывалась. Это место я нашла позже, и Танюшка про него ничего не знала. Когда всё было готово, я положила все записки на свои места и закрыв комнату, спустилась на третий этаж и положила ключ в плиту, на то самое место, где он и лежал – завёрнутый в бумажку.

Весь этот день и следующий прошли в ожидании приезда Лены и Танюшки, но их всё не было. Я стояла на кухне своего этажа и время от времени поглядывала в окно. Вдруг я услышала шаги в коридоре и выглянула. Это шла Нина. Её то как раз я и не ждала. Она вошла в комнату и вскоре – переодевшись, направилась в сторону кухни.

Поставив воду на плиту, она вышла и минут двадцать её не было, а из открытой двери доносилась музыка – это работал телевизор. То ли она дома его не насмотрелась – подумала я. Когда она вернулась, то вода ещё не закипела и она, навалившись на подоконник стояла и что-то напевала себе под нос, наверное, песню из фильма, как мне тогда показалось.

Вдруг она отошла от окна и выключила плиту, потом подошла к двери и осторожно стала её открывать. Я стояла ни жива, ни мертва и даже перестала дышать и тут я поняла, что потеряла бдительность и мои ноги торчали из-под двери и Нинка увидела их. Делать было нечего, и я вышла и предстала перед ней в полном неглиже.

Нина открыла рот и ничего не могла сказать. Мой вид её просто шокировал.

— А почему голая? — снова я услышала её вопрос.

— А потому и прячусь, что голая, — ответила я и засмеялась.

Диалог получился такой смешной, что это развеселило нас обеих. Ничего не оставалось, как вернутся в комнату и всё рассказать Нине. От услышанного она была просто в шоке и не могла поверить, что столько времени я ходила по общаге голышом и меня не могла найти Таня и Лена. Я не была уверена, но по её поведению было понятно, что она что-то знает. Таня не скрывала и при Лене заглядывала за двери и при ней же интересовалась у Нины про меня и не появлялась ли я.

У меня сразу созрел план, как разыграть Танюшку, но Нина всё знала и могла рассказать. Она должна мне помочь и стать моей союзницей – решила я и обратилась к ней с предложением.

— Нина, а ты поможешь мне разыграть Таню? — глядя в глаза, задала я свой первый вопрос.

— А ты мне расскажешь, что у вас тут произошло? — задала встречный вопрос Нина.

— Если пообещаешь, что об этом будем знать только ты и я.

— Согласна, — ответила Нина радостным голосом.

— Тогда ты должна мне будешь это доказать, чтоб я тебе поверила.

— Я перед тобой сижу голышом, а ты в чём? — и окинув её взглядом, рассмеялась.

Нина всё поняла и с радостью согласилась. Она стала быстро, смущаясь и стесняясь, снимать с себя немногочисленные домашние шмотки и нижнее бельё и вскоре мы с ней ничем уже не отличались.

Я попросила её сходить на кухню и принести чайник, про который она совсем забыла – увидев меня голышом за кухонной дверью. Нина хотела одеть тапочки, а потом оттолкнула их под кровать и вышла в коридор. Я смотрела ей вслед, и мне было интересно, как она идёт с опаской, крадучись и оглядываясь назад. Такое непривычное ощущение и у меня было в первый раз. Мы сидели и пили чай, и я всё ей подробно рассказала. Она была в шоке и сильно возмущена, что Таня так поступала со мной. Потом она встала и уже спокойно вышла в коридор и сходила в туалет. Я видела, что ей это нравится и не спешила с вопросами. Потом мы вместе сходили на другие этажи и уже под вечер легли спать.

Рано утром Нина засобиралась домой, и я проводила её голышом до первого этажа. Целый день я провела в одиночестве и анализировала свой разговор с Ниной. Она оказалась неплохой подругой и почему я тогда не согласилась с Таней всё ей рассказать – сидела я на подоконнике своего этажа и ломала голову. В комнате снова всё лежало, как и две недели назад – я ждала Танюшку и вот ближе к семи вечера из автобуса вышли Таня и Лена.

В руках у них были только сумочки, и больше других вещей не было. Я ничего не поняла и закрыв комнату, поспешила на третий этаж и положила ключ на место в плиту, а потом спустилась в подвал под лестницу. Через минуту я услышала над собой шаги и звонкий смех Танюшки. Лена смеялась тоже, но более сдержанно.

Они поднялись на верх в нашу комнату, и Таня увидела, что всё осталось без изменения. Мои вещи лежали и висели как их оставили две недели назад. Таня хмыкнула и пожала плечами.

— Да нет, все вещи на месте, только вот не могу понять, куда всё же Маринка подевалась, — ответила Таня.

— Да объясни ты мне толком, уже с напором потребовала Лена. Что у вас тут такое происходит. Кто ни появится, все про Маринку спрашивают.

— Я уже тебе говорила, что Маринка любит голышом ходить.

— Ну и что тут такого, я тоже люблю, — ответила Лена.

— А всё дело в том, что, когда я уезжала две недели назад и ты меня не застала в тот день. Я попросила Марину помочь мне спустить вещи вниз и специально подменила ключ и забрала его с собой, а потом уговорила её отдать мне халат и вернуться в комнату голышом. Она согласилась. Только Маринка не знала, что комната закрыта и она не сможет в неё попасть, а я уехала с её халатом и ключ на вахте оставила.

— Так вот оно в чём, — проговорила почти про себя Лена.

Дальше Танюшка рассказала всё и как она её искала и как еду подкинула на кухню и потом ключ. Тут они встали и побежали на кухню. Надпись на подоконнике была наполовину стёрта, как кто-то на ней посидел и слезая с подоконника, просто стащил за собой. Таня и Лена спустились на третий этаж и там было тоже самое, а в плите лежал ключ от комнаты, даже не развёрнутый.

— Значит не нашла его Марина, — вслух произнесла Таня.

— Да ключ. Я его здесь оставила и написала на окне записку.

— Пойдём поищем её, — предложила Лена, и они стали бродить по этажам, заглядывая за все двери и в помещения общего пользования. На всех пяти этажах следов пребывания Марины, (то есть меня) не было.

Они снова вернулись в комнату и проверили все мои вещи. Одежда, сумочка, документы и деньги – всё лежало на месте, а начатая курсовая была разложена, как и раньше и даже не начатая – только два листа были исписаны и лежали сверху черновиков.

Позже я узнала, что они сильно расстроились и боялись, что меня исключат из института за неуспеваемость, правда уже через несколько часов, Таня и Лена сидели в комнате и весело смеялись, как будто ничего не произошло и я не потерялась, а просто уехала домой. Я хотела обидеться, но азарт розыгрыша уже полностью овладел мной, и мне хотелось довести его до конца.

Два дня они жили в общаге и искали между делом меня или просто делали вид и уже поняли, что меня нет в общаге и я просто нашла одежду и обидевшись, уехала домой.

На третий день, рано утром, я ещё толком не проснулась, как услышала стук каблуков, и они приближались всё ближе и ближе. Я высунулась из-под лестницы и увидела, что Танюшка и Лена, при полном параде, куда-то пошли. Я встал и поднялась на третий и увидела, как они уехали на автобусе – который шёл на вокзал. Я открыла плиту и не нашла ключа. На подоконниках тоже ничего не было написано, и моя комната тоже была закрыта. Это был конец. Доигралась – подумала я тогда.

Я бродила по этажам, как побитая собака и у меня даже не было желания и никакого интереса, к этим похождениям. Что в одежде, что без неё – мне было всё равно. Моя Танюшка меня бросила и даже не стала искать. Но ведь я сама виновата, что спряталась там, где она меня никогда бы не смогла найти. Обвиняя себя и защищая Таню, я немного ободрилась. Я поняла, что она всё же искала меня. Это я не хотела, чтоб, меня нашли. Это я во всём виновата и просто зря обиделась на Таню. Она хорошая и если бы она знала, что я прячусь под лестницей, то она обязательно помогла бы мне.

Я спустилась на второй этаж. Там из-за деревьев, меня нельзя было увидеть с улицы. Сев на подоконник, я стала наблюдать за прохожими и машинами. Вскоре услышала шаги и выглянув – увидела, что вернулись с работы девчонки со второго этажа. Я спряталась за дверь и напрягла всё своё воображения, что бы сейчас чувствовала Таня, зная, что я стою за дверью и жду, когда на кухню войдут незнакомые девушки.

Я стала мастурбировать и ласкать себя. Мои пальчики снова теребили мой клитор и раздвигая половые губы, проникали во влагалище. С пальцами во влагалище меня и застала вошедшая на кухню девушка. Она включила плиту и поставив чайник, села на подоконник. Я стояла за дверью и боялась пошевелиться.

Рука увлажнялась и по ногам стекали тонкие струйки скопившегося сока от сильного возбуждения. Я несколько дней не испытывала ничего подобного и мне хотелось расслабиться, но приходилось стоять в полном напряжении и почти не дышать. Было так тихо, что любое моё шевеление могла услышать девушка. Вскоре она ушла и накопившееся во мне, всё вышло наружу.

Я кусала себе губы, чтоб не застонать и как влитая, стояла, вжавшись в стену. По ногам текло, а моя рука в бешеном ритме ласкала моё влагалище и вот оно то, что нельзя описать словами. Я испытала сильнейший оргазм, за ним второй и третий и мне хотелось, чтоб это не прекращалось. Я думала про Таню, а меня всю колотило и трясло. Так закончился мой день, и я спустилась под лестницу, чтобы отдохнуть.

Прошло несколько дней и в общагу заехала Нина. Увидев её, я вышла из-за двери и направилась в комнату. Она немного вздрогнула, как я бесшумно подкралась сзади, и мы обнялись. Вкратце я рассказала ей обо всём, и мы долго смеялись. Было жарко и Нина тоже разделась и ходила по комнате голышом. Нужды выходить в коридор не было, и я не настаивала на этом. Мы так расслабились, что не услышали, как в комнату вошли Таня и Лена. Какие у всех были выражения на лицах, описать было просто невозможно. Таня просто не могла найти нужных слов и выпалила первое, что пришла в голову.

— Мы её понимаете ищем по всему городу и даже домой съездили, а им тут смешно (и действительно Таня и Лена съездили к моей сестре Светке и ко мне домой, расспросы подозрений не вызвали), но я сразу поняла, что Таня что-то снова затеяла.

Вечер прошёл нормально, и я рассказала, как сдала курсовую и где была всё это время. Одеваться я не хотела, да и Нина тоже составила мне компанию. Таня похоже обиделась на меня, и они с Леной ушли спать на третий этаж. Она так мечтала всё рассказать Нине сама, но я её по воле обстоятельств опередила и теперь Нина была полностью на моей стороне.

На другой день Таня и Лена зашли к нам только во второй половине дня. О чём они говорили и что обсуждали сказать очень трудно. Они дважды ездили в город и ходили в магазин. Вечером Нина, убедившись, что со мной всё в порядке, уехала домой и я осталась в комнате одна. Теперь обо мне знали трое, не считая Веры и мне нечего было стесняться. Я спустилась вниз и вошла прямо голышом в комнату к Лене. Танюшка сидела на одной кровати, а Лена напротив, и они что-то обсуждали. Увидев меня, они сразу же замолчали. Окинув меня взглядом, Лена спросила:

— Ты что теперь так и будешь в общаге ходить?

— Да так ничего. Просто тебя могут увидеть кроме нас и другие девчонки, — спокойно и сухо без насмешки сказала Лена.

— Сейчас то ведь всё равно никого нет и почему бы не расслабиться. Я люблю экстрим и мне это нравится, — так же сухо ответила я.

Танюшка видит, что разговор не клеится и подскочив ко мне сказала:

— Девчонки, хватит ссориться! МИР!? И взяв мою руку, протянула к Лене. Лена улыбнулась и положила свою руку на мою.

— Ну вот и ладно, — улыбнулась Таня и я снова увидела её обворожительную улыбку и как с новой энергией заискрился её взгляд.

Разговор постепенно вошёл в колею, и мы все трое сидели и болтали и только одна я была совершенно голой и мне не было неудобно. Я чувствовала себя наравне с Леной и Танюшкой.

— Марина!? А ты точно любишь экстрим? — спросила вдруг ни с того, ни с чего Таня.

— Да. Мне нравится ходить голышом и чувствовать, что рядом проходит кто-то и может меня увидеть в любой момент.

— И сколько дней, не одеваясь ты смогла бы провести в общаге, — вдруг спросила Лена. До этого она как-то равнодушно относилась к моим рассказам про беготню с голой попой по коридорам.

— Да всё лето, пока не стали бы приезжать с каникул другие девчонки, — спокойно, не подозревая подвоха, ответила я.

— А как же твои родители. Они что не стали бы искать тебя.

— Я часто уезжаю в гости к подругам и стоит только предупредить их об этом и они всегда за, чтоб я общалась, а не сидела дома, как старая бабушка.

Лена и Танюшка рассмеялись. Дальше мы переменили тему и заговорили про сущую ерунду, а позже легли спать, и я тоже осталась в комнате у Лены.

Утром мы встали и когда Лена ушла умываться, Танюшка подсела ко мне и почти шёпотом спросила.

— Нет, — спокойно ответила я, позже это мне очень пригодилось, но я тогда даже подумать об этом что это когда-то со мной случится и спокойно отнеслась к словам Тани.

— А если бы я тебя попросила остаться на несколько дней в подвале голышом, ты бы согласилась.

Я посмотрела в потолок, а потом на Таню и в её светящиеся глаза и вопросительный взгляд. Это было так мило, и я просто не могла снова перед ней устоять. Она мне очень нравилась, и я по-своему, любила её и жалела, что она не моя сестра и готова была выполнять все её просьбы, но признаться ей в том, что я люблю её не могла. Это было выше моих сил.

— Вставай и одевайся быстрее. Мы по магазинам, и ты родителям позвонишь, что ко мне в гости поедешь.

Я подумала, что она не шутит и действительно хочет пригласит меня к себе в гости и, наверное, там попросить меня что-то сделать для неё и выполнить её просьбу.

Я просто была счастлива как никогда. Я готова была на всё, лишь бы быть с ней вместе хоть недельку, хоть две.

Позвонив маме на работу, я очень обрадовалась. Мама согласилась и услышав мой радостный голос сказала:

— Можешь гостить сколько тебе хочется, только не забывай, что в сентябре на занятия, — и засмеялась. Она так иногда шутила, когда кто-то уезжал.

Когда я вышла и сказала об этом Танюшке, то она от радости подскочила ко мне и повисла на шее. Она просто визжала от возбуждения, а в глазах была такая радость – я не могу этого описать. У меня просто нет слов, как можно это выразить. Лена и Таня кое-что купили в магазинах, и мы всю дорогу до общаги шли пешком и болтали. Таня смеялась и улыбалась, и её изящная улыбка меня сводила с ума. Я готова была бросить пакет и обняв её крепко-крепко, впиться своими губами в её губы и не отпускать её долго-долго.

В общаге было всё тихо и спокойно и переодевшись в свою повседневную одежду, мы занялись так сказать ничем, чтоб скоротать время до завтра. Я по просьбе Тани ходила голышом и лежала на своей кровати. Лена ушла в свою комнату и нас какое-то время не отвлекала. Мы мирно беседовали, и Таня спросила меня про Нину. Я ей вкратце всё рассказала и объяснила, что мы теперь можем вести себя в пределах комнаты свободно и даже не одеваться. Конечно если кому этого хочется.

— Я же тебе говорила, что надо было ей рассказать.

Потом Таня пошла вниз и позвала меня с собой, ей очень хотелось посмотреть, где я пряталась под лестницей, и я с радостью согласилась. Таня шла чуть впереди, и я любовалась её попкой, как она легко и так непринуждённо виляла и как будто провоцировала меня. Увидев её в этот момент любой мужчина, бросил бы свои дела и стремглав помчался бы вслед за Танюшкой.

Мы спустились вниз-под лестницу и я показала Тане рваный матрац и два рваных гобеленовых покрывала, которые служили мне и укрытием, и кроватью.

— Да!??? Это не пятизвёздочный отель и даже не общага, — так многозначительно высказала она своё мнение.

— Бомжи и то, наверное, лучше живут, — покачала она головой.

Повернувшись к двери, ведущей в подвал, Таня спросила.

— Не знаю, дверь закрыта, и я там не была, — ответила я.

Таня подошла и дёрнула замок. Он раскрылся и остался в её руке.

— Я не проверяла, — как бы оправдываясь ответила я.

— Пойдём посмотрим, — предложила Таня и не дожидаясь ответа, открыла дверь и вошла во внутрь. Я последовала за ней. На нас нахлынул поток спёртого, и влажного воздуха, и мы немного сморщились.

— А тут довольно прилично, — комментировала Таня свои первые впечатления.

Я ни разу ещё не была в таких подвалах и с любопытством разглядывала всё по сторонам. Вентиляционные окна немного освещали небольшие участки и можно было разглядеть две бетонных стены фундамента, образующие собой копию коридора и разделяющие подвал пополам по всей длине здания общежития. Только перегородок между комнатами не было, а так это было похоже на жилой этаж, только нулевой. Увидев мои глаза и поймав мой взгляд, с интересом рассматривающий всё вокруг, Танюшка спросила.

— Марина, а ты смогла бы по подвалу голышом пройтись?

— Но там грязно и сыро и очень темно, — ответила я.

— А если я очень попрошу и встану перед тобой на колени – сможешь? – настаивала Таня.

Я не могла на неё смотреть, когда она что-то просила у меня, потому что знала, что не смогу отказать и мне в такие моменты всегда становилось её жалко.

— Только ради тебя и чтоб ты не стояла передо мной на коленях, — выдохнув, ответила я.

Таня обрадовалась и повисла у меня на шее и стала целовать меня в щёчку и даже в губки и чтоб удержать равновесие, я тоже её обняла, и сама поцеловала её. Наступила минута молчания. Таня растерялась и не знала, что сказать и как себя дальше вести. Нужно было спасать положение.

— Таня прости, я не хотела тебя обидеть. Просто это получилось само собой, как-то взаимно и безо всякого умысла.

Таня ослабила руки и сползла на пол. Она сделала шаг в сторону и взглянув на меня, улыбнулась и сказала:

— А чё тогда стоишь, раз согласилась пройтись по подвалу. Я жду! — и уже более свободно и с каким-то озорством она стала меня подталкивать, чтоб я сделала первые шаги. Я посмотрела перед собой и вспомнила, что я босая.

Вернувшись через три минуты, Таня принесла свои старые кроссовки, которые она не одевала, и они просто валялись в шкафу.

— Вот, на возьми. Они мне уже не понадобятся. — И с улыбкой на лице протянула их мне. Они оказались мне в пору и неплохо смотрелись на ногах.

И вот я уже готова и стою, собираюсь с мыслью, чтоб сделать первый шаг. Таня внимательно смотрит на меня и поторапливает.

От слова струсила, меня даже передёрнуло. Я не хотела перед ней казаться трусихой и скорчив улыбку, махнула Тане рукой и шагнула в неизвестность. Земля была сыровата и ноги слегка скользили. Я шаг за шагом удалялась всё дальше и дальше и обернувшись назад, увидела, как Таня стоит в свете дверного проёма и машет мне рукой. Я думала, что она меня видит и это приветствие означает: «Не бойся, я с тобой» и я помахав ей в ответ, уже увереннее зашагала дальше. Позже я уже поняла, что означали эти взмахи её руки. Она говорила мне до свиданья. Вскоре я услышала, как скрипнула дверь и в том месте, где только что стояла Таня, сразу стало темно.

Я повернула обратно и добравшись до двери в полной темноте, обнаружила её закрытой на замок. Под ногами что-то лежало, и я стала на ощупь проверять, ведь когда мы вошли, здесь ничего не было.

Возле двери стояло несколько бутылок с водой и два пакета, в которых был хлеб и ещё что-то. Рядом лежали старые и рваные, до боли мне знакомые, покрывала. В стороне ещё стояло с десяток пластиковых бутылок с водой.

Теперь мне стало понятно, про какой подвал говорила Таня и что она имела ввиду. Меня охватил страх перед неизвестностью и полумраком. Что меня ждало в самых дальних уголках сырого подвала, ведь я прошла всего десяток метров, а длинна общаги была более ста. Я очень обиделась на Таню и весь оставшийся вечер просидела у двери, но она не пришла, и я стала готовиться к ночлегу.

Рано утром я уже проснулась, потому что в непривычной для меня обстановке не могла спать, да и твёрдо было лежать на одном рваном покрывале и укрываться таким же другим. Есть не хотелось и я снова толкнула дверь, в надежде, что Таня пожалеет меня и ночью откроет, но ожидания мои не оправдались.

Сколько я так просидела, сказать трудно, но услышав стук каблуков, я вздрогнула. Да, это был голос Тани и Лены. Они спускались вниз и уже подходя к первому этажу, Таня громко сказала в надежде, чтоб услышала я:

— Лена, если Маринка приедет раньше, то пусть меня дождётся. Я домой. Что-то мать звонила и просила приехать.

Это она для меня так сказала и чтоб Лена не искала меня, и я не надеялась, что она меня скоро выпустит.

Я сама согласилась на Танину уловку и снова попалась, как дура.

Сколько раз она меня подставляла, и я всё ей верю и прощаю её.

Сиди тут и думай Марина своими куриными мозгами.

Я сидела, навалившись на дверь и ругала себя почём зря. Да, Танюшка знала, что я ради её сделаю всё и соглашусь на любые её уловки и пользовалась этим. Ей нравилось оставлять меня в щепетильных ситуациях и ещё больше ей нравилось, как я из них выпутаюсь. Не прошло и часа, как мне снова стало жалко Танюшку, и я снова её любила, как самую лучшую подругу, несмотря на её странности по отношению ко мне и все пакости, которые она мне делала.

Я снова хотела стоять с ней рядом, совсем голая и смотреть на её глаза, улыбку и если повезёт, то её обнажённую фигурку в тот момент, когда она переодевалась. А переодевались мы всегда в комнате и никого не стеснялись и спали тоже иногда голышом. Мне стало обидно, что я так поступила с Таней и поцеловала её чуть ли не в засос, но я не смогла сдержать свои эмоции, когда её губки чмокали меня и были так рядом. Она обиделась на меня и закрыла дверь.

Обвинив себя во всём случившемся, я встала и пошла бродит по подвалу. Передвигалась очень осторожно, чтоб не упасть, но грунт был сырой и скользкий, и я всё же не устояла. Осторожничать уже было ни к чему и сев на попу прямо на грунт, я рассмеялась про себя. Пока я бродила, под ногами ничего такого не попадалось, не то что на нынешних стройках, «Всё что негоже под асфальт или в подвал». Общага была построена много лет назад и помещение подвала было чистым, а пол был посыпан глиной с песком и ровно разглажен. Из-за постоянной сырости глина отсырела и ноги постоянно скользили. Ходить было неудобно, хотя глаза уже привыкли к темноте.

В районе кухни и умывальника ноги вообще проваливались. Наверное, когда-то протекали трубы и вся вода, впитавшись в грунт, сделала из него своеобразное месиво. В некоторых местах я провалилась по самые щиколотки и чуть не упала, но до конца дня без этого не обошлось. Вернувшись обратно к двери я уже вся была в глине и песке и с каждым часом мне стало нравиться это.

Мои руки были грязными, и я не могла мастурбировать, но мне это и не нужно было. Я уже возбуждалась от сознания того, что Танюшка меня увидит в таком виде, когда вернётся и откроет дверь. Мне представлялись красочные картины, её удивлённые глаза и прекрасная улыбка. По моему телу пробегала дрожь, и я испытывала лёгкие оргазмы. С каждым разом, используя своё воображение и прошлые чувства и ощущения, я возбуждалась и текла, как последняя сучка, даже не прикасаясь к своей испачканной киске.

Моё тело с каждым днём становилось всё грязнее и вскоре не осталось ни одного пятнышка моей чистой и нежной кожи. Я могла спокойно сесть где стояла и даже лечь, если чувствовала усталость и слабость. Я хвалила себя за то, что, когда начался учебный год, я сделала себе стрижку и мои длинные волосы, которые были мне ниже плеч, мне не приходилось рано утром приводить в порядок, а тем более сейчас в подвале они были бы как ни кстати.

Каждый день я прислушивалась к шагам, но они были не те, которые я так ждала. Лена ходила медленно и шаги у неё были тоже не быстрые, а спокойные. Девчонки со второго этажа носили лёгкую обувь и шаги были почти бесшумные и я легко их узнавала.

Прошло уже три дня, но Танюшки всё не было и вот к исходу четвёртого дня, я услышала звонкий стук каблучков и быстрые и частые шаги. Так только могла сменить Таня, делая коротенькие шаги на своих шпильках, подбитых железными набойками. Она поднялась наверх и всё стихло.

Прошёл час, а может и три, сказать невозможно, да и часов у меня не было, но Таня не появлялась. Вот уже начинало смеркаться, и я услышала лёгкие шаги. Они спускались всё ниже и ниже и вот кто-то толкнул дверь подвала, щёлкнул замок и раздался лёгкий скрип. В проёме стояла Танюшка, предмет моего восхищения и обожания. Я вышла из темноты ей навстречу и чуть не бросилась на шею. Я так была рада её видеть, что забыла на секунду, в каком виде я нахожусь. Зато Таня, увидев меня, сильно была шокирована и её глаза так округлились, что сияющая улыбка просто испарилась с лица.

— Ты где это лазила??? — с удивлением на лице спросила она.

— В подвале и как видишь по твоей милости, — попыталась съязвить я, но у меня это не получилось, и я заулыбалась.

— Как я рада, что ты вернулась. Мне бы помыться. На этаже нет никого? — торопилась я с вопросами и не успевала получать на них ответы.

Вернулась она минут через пять. В руке у неё было полотенце, шампунь и мыло, а в другой руке она держала ключ от душевой. Она была на первом этаже, как раз под комнатой для умывания. Таня открыла дверь и позвала меня. Я осторожно босиком прошлёпала в душ, а Танюшка затёрла оставленные после меня грязные следы.

В душе, при свете лампочки, Таня снова стала разглядывать меня с ног до головы. Она не переставала удивляться моему виду.

— Давай я помогу тебе помыться, — предложила она.

Я растерялась и не знала, как отреагировать и что сказать и молча кивнула головой. Мыться в одном душе вместе с Танюшкой в моей ситуации было пределом моих мечтаний. Она тут же разделась, и я не могла оторвать глаз от её груди и попки, а покрытый кудряшками её лобок так выделялся на фоне её белого, слегка загорелого, тела. Я не любила волосики и постоянно их брила. Поначалу это удивляло Нину и Таню, но потом они привыкли и не обращали на это внимания и лишь иногда вечером спрашивали:

— Тебе горячей воды оставить? Писку свою лысую будешь мыть? — и тут же громко смеялись над сказанным.

Я не обижалась на них и принимала всё это как должное. Иногда от такого внимания мне даже было приятно и что-то покалывало в низу живота.

Я стояла под душем и рассуждала про себя, а вода лилась на меня с грязным потоком стекала по моему телу на пол. Танюшка, намылив губку, тёрла мне спину, придерживая одной рукой за плечо. Потом её рука спустилась на попку и стала тереть мои ягодицы, раздвигая их и проникая между ног. Я немного раздвинула ноги и закрыла глаза. Как было приятно ощущать Танюшкины руки у себя на попке и киске.

Они были мыльными и нежно скользили, проникая во все ямки и углубления моего тела и отмывали всю грязь и глину, которая прилипла на меня в подвале. Моё тело охватила сильная дрожь, хотя вода была тёплая и замёрзнуть я не могла. Наступил предел моего терпения, и я застонала. Чтоб нас никто не мог услышать, Таня закрыла мне свободной рукой рот и сжала второй рукой мою промежность, запустив во влагалище два пальца.

Нахлынула сильная волна наслаждения, сменяющаяся другой, и я испытала сильный оргазм, отчего мои ноги стали как ватные и я стала медленно садиться на пол. Таня придержала меня, и села напротив. Тут я уже не могла себя контролировать и обняв её, поцеловала в губки. Таня не оттолкнула меня и не обиделась, как тогда, а прижались ко мне и под потоками воды, мы сидели на полу и целовались.

Я не хотела, чтоб это прекращалось так быстро и опустившись ниже стала целовать её грудь и соски. Она вся напряглась и изогнулась, оперевшись руками об пол за спиной. Я целовала её грудь, живот и медленно спускалась всё ниже и ниже. Мне никогда раньше не приходилось прикасаться губами к женской киске, а к мужской и вовсе. Я делала это впервые и мне не было противно. Наоборот, я хотела этого сильнее всего.

Поняв, чего я хочу, Танюшка легла на пол, не обращая внимания на не смытые комки глины и шире раздвинула ножки. Для меня это был сигнал и разрешение к действию. Раздвигая губами и языком её кудряшки на лобке, я спустилась к её сокровищу, которое я никогда не видела, хотя обнажёнными мы ходили друг перед другом часто. У неё всё было скрыто слоем волосиков, а моя бритая киска была хорошо видна, даже когда я просто ходила. Половые губки были припухшими и выделялись на фоне гладкого и чисто выбритого лобка.

Продвигаясь язычком всё дальше и дальше, я почувствовала немного солоноватость и нащупала клитор, я впилась в него своими губами и стала сосать, как леденец, пытаясь втянуть его в себя как можно глубже, но он выскальзывал и начинала играть с ним снова и снова. Таня лежала на полу, закрыв глаза и учащённо дышала. Она была на грани и оставив в покое клитор, я провалилась языком между её половых губ.

Я стала им быстро двигать, как маленький котёнок пытается лакать молоко из блюдца и всё тело Танюшки содрогнулась, и она простонала. Что она тогда произнесла, я не расслышала, так как она сжала мою голову своими бёдрами, что мне показалось, она её просто расплющит сейчас. Но вот её давление ослабло и раскинув в стороны ноги и руки, она открыла глаза и смотрела на меня пьянящим взглядом, а в глазах был туман и чувство наслаждения.

Мы вымылись, помогая друг другу и голышом, закрыв душ, поднялись в свою комнату. Я лежала на кровати и долго не могла уснуть. Таня тоже вздыхала и переворачиваясь с боку на бок мучилась от бессонницы или от жары, а может от того, что произошло в душе. Я подошла и села на её кровать с краю. Таня повернулась и посмотрев на меня, сказала:

— Хорошо, — ответила я и положила руку на её талию и прильнула щекой к её плечу. Таня повернулась и обняв меня посмотрела мне в глаза. На её губах появилась улыбка и при тусклом свете луны я увидела, как её глаза светились от счастья. Она снова поцеловала меня в губы и ничего не говоря, прижала к себе.

До самого утра мы не могли уснуть, а время, проведённое в одной кровати, не прошло даром. Я была выжата, как лимон от частых оргазмов, да и Танюшка выглядела не лучшим образом. Она не хотела лежать на мокрой простыне, пропитанной нашими соками и выделениями, и перешла ко мне. Мы обнялись и уже под утро уснули, две обнажённых и измотанных ночными приключениями дурёхи.

После этого дня всё изменилось. Мы искали возможность остаться наедине и даже Таня соглашалась ездить ко мне в гости, где была чудная природа и много укромных местечек для уединения. Я с радостью выполняла все её сумасбродные просьбы и каждое лето, оставаясь в общаге, бегала по этажам голышом и проводила по несколько дней в подвале, пока она ездила к себе домой. Я старалась как можно больше нацеплять на себя грязи, чтоб потом Танюшка меня долго-долго мыла и ласкала. После душа мы всегда возвращались на пятый этаж голышом и ложились вместе в кровать, а под утро стояли в коридоре у окна и смотрели на восход солнца и как посыпается город, держа друг дружку за талию или за попку.

Нина не догадывалась чем мы занимаемся в её отсутствии и вела себя свободно и непринуждённо.

Учебный год начался как обычно. Ко мне многие приставали с расспросами, где я так смогла загореть. Я действительно очень сильно загорела помогая родителям на огороде последние дни каникул, но как-то хвалиться этим было не престижно и мне ничего не оставалось, как сказать, что ездила на море.

В начале ноября ко мне подошла Алёна. Она работала уборщицей в институте и попросила меня заменить её на пару месяцев. Работы было конечно много и лишние деньги мне тоже не помешали бы, но возвращаться домой почти в полночь мне не хотелось. Я переговорила с дядей и тётей, и они устроили мне удобный вариант, переговорив с заведующей библиотеки. Они были как-то знакомы.

После занятий я оставалась и убирала два верхних этажа института, мыла пол и выносила мусор, а потом в библиотеке проводила на диванчике ночь и параллельно готовила домашнее задание. Меня это вполне устраивало. Светка и так скучала по мне когда я жила в общаге, ведь в институте на переменах мы виделись очень редко, и она обрадовавшись стала после занятий навещать меня.

Однажды она под выходной, выпросилась у родителей и осталась мне помогать. Мы быстро всё сделали и сев на диванчик, стали обо всём болтать.

— Тебе не страшно вот так одной каждый день ходить по коридорам. Кругом такая тишина? — спросила она у меня.

— Нет. Я за две недели здесь ни одного человека вечером не встретила, да и с вахты сюда бабульки не поднимаются, — ответила я.

Немного задумавшись, она выдала такое, что я сначала опешила, а потом и саму стал азарт раздирать. Выглянув из дверей, мы посмотрели по сторонам. В коридоре горело дежурное освещение, создавая полумрак. Сняв обувь, в одних носочках, мы спустились на третий и второй этажи. Там тоже было тихо. На первом этаже работал телевизор. Сегодня на вахте дежурила тётя Наташа, полная и не очень поворотливая женщина. Мы прислушались и не услышали ни одного шага, и долго не думая, решились.

Поднявшись на четвёртый этаж, мы сняли всю одежду, оставив лишь носочки, чтобы не шлёпать босыми ногами и совсем голые вышли в коридор. По всему телу пробежала сильная дрожь, но мы уверенно пошли вдоль по коридору.

Пройдя весь четвёртый этаж, мы спустились на третий, потом на второй. Немного подумав и пошептавшись, мы робкими шагами спустились на лестничную площадку первого этажа и выглянули из-за колонны. Тётя Наташа сидела к нам спиной метрах в десяти и смотрела какой-то концерт по телевизору. От коридора её отделяла перегородка чуть больше метра, за которой находилась раздевалка и пост для вахтёров и дежурных. Рядом же стоял такой же диванчик, как и в библиотеке.

Подмигнув Светке, я на четвереньках, стараясь не стучать зубами и коленками о бетонный пол, поползла мимо вахты. Следом за мной, тоже самое, сделала Светка. От напряжения и перевозбуждения я уже кончила пару раз, и готова была снова обильно излить свой сок прямо на пол. Бёдра уже были мокрыми и я, стиснув зубы преодолела последние метры. Дальше мы спокойно прошли весь первый этаж и даже спустились в подвал. Там было темно и сыро, и мы вернулись. Теперь нужно было как-то идти обратно.

Собравшись с духом, мы точно так же преодолели обратный путь, что нас никто не услышал. Облегчённо вздохнув, мы стали подниматься вверх и закончили свой путь уже в библиотеке. Нам это очень понравилось, и мы решили повторить в следующую субботу. Взяв с собой камеру, мы почти сразу разделись и начали мыть пол в коридорах, одновременно кто-то из нас снимал.

Мы сняли всё что могли, как спускались и поднимались по лестнице и ползали по коридору, мыли пол и сидели на подоконниках у кабинета ректора и многое другое. После полуночи мы решили снова спуститься в подвал. Проползли мимо вахты тихо и нас тётя Наташа, (была снова её смена дежурить) не заметила. Переведя дух в конце коридора, мы пошли обратно, и проползая мимо вахты услышали голос тёти Наташи.

— Ладно, вставайте. Хватит коленки протирать, а то коросты набьёте.

Нас как током ударило. Мы так испугались, что не знали куда бежать, да и смысла теперь не было. Ноги словно онемели, и мы не могли сдвинуться с места. А потом нас всё равно заметили, и теперь всё будет известно в институте. Я сильно перепугалась и не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Светка тоже окаменела, и я смотрела на её голый зад и полукруглые ягодицы.

— Ну что вы там умерли что ли, — снова раздался голос вахтёрши.

Нам ничего не оставалось, и мы медленно поднялись. Тётя Наташа сидела, как ни в чём не бывало, и смотрела телевизор. В голове пронеслось:

«Как она нас увидела, ведь она и с места не вставала.»

— Ладно вам. Не бойтесь. Идите сюда, — позвала она нас.

Мы нерешительным шагом зашли за перегородку раздевалки и стали перед тётей Наташей, в чём мать родила.

— Что, нравится голышом бегать? — спросила она нас.

— Да вы не бойтесь меня. Я тоже, когда была молодая, любила раздеться и пройтись голышом.

— Как вы нас увидели? — снова повторила она.

— Что раскудахталась? Как да как. Я вас ещё прошлый раз заметила. Сначала подумала, что случилось, замарались или ещё что, а когда увидела сегодня, то поняла в чём дело.

— Как я вас увидела, так проще пареной репы. У меня на столе зеркало, а все ваши движения отражаются в окне, и вы как на ладони передо мной, даже и вставать не надо. Я сама на этом попалась сорок два года назад, когда лаборанткой работала здесь и заочно училась.

Тётя Наташа рассказала нам про свою историю и про Ивана Макарыча, как он, будучи пенсионером со стажем работы в институте дежурил на вахте и так же застукал её. В то время у неё не было никого, и она снимала квартиру, а он жил в выделенной комнатке четырнадцать квадратных метров прямо в институте. Они оба были одиноки, и Макарыч, разрешил Наташе, не стесняясь его, гулять по институту в ночное время голышом. Она долго думала и согласилась. Он с удовольствием смотрел на неё и любовался её молодостью, а ей было приятно, что она кому-то нравится. Позже он прописал её у себя и когда умер, то ей разрешили жить в этой комнате и работать в институте.

Мы так увлеклись, слушая рассказ тёти Наташи, что забыли о своей наготе. Опомнившись, мы застеснялись и извинились перед ней. Мы попросили тётю Наташу не рассказывать никому об этом и пообещали, что больше не будем ходить голыми по институту. Она рассмеялась о ответила:

— Да ходите, сколько вам влезет. Глядишь, и мне веселей будет, а то скучно одной всю ночь коротать. Лишь бы ваши родители не узнали и тогда нам всем не поздоровится.

— В этом смысле можете не беспокоиться, и мы в общих чертах рассказали ей про наши семейные отношения.

— Вам можно только позавидовать. Хорошо, что ваши родители понимают вас, — сказала она и мы увидели на её глазах слезу.

Мы не стали расспрашивать о её семье, чтобы не причинять ещё больше страданий и решили, если захочет, то сама расскажет. Нам стало понятно, что она на нашей стороне и до конца ночи мы сидели рядом на диванчике и болтали обо всём. Нам было смешно и весело. Иногда то я-то Светка вставали и уходили в туалет, сверкая голой попкой, перед глазами, сидевших на диванчике. Рано утром мы попрощались и ушли домой со спокойной душой.

Тётя Наташа нас пригласила в любое удобное время для нас навещать её, если конечно родители не будут против. Мы пообещали и сдержали слово. Почти в каждое дежурство тёти Наташи, на выходной мы предупреждали родителей и оставались на ночь в институте. Мы очень много узнали о жизни тёти Наташи, и нам её было, по-своему, жалко.

Мы решили после Нового года прийти и поздравить её и третьего января, купив торт и ещё кое-что к чаю, мы пришли в институт. Тётя Наташа, увидев нас, обрадовалась и открыла нам дверь. Мы долго болтали и пили чай. В какой-то момент наступила небольшая пауза и тётя Наташа сказала:

— Ну ладно. Хватит старуху развлекать. Идите, погуляйте по коридорам, а то сидите ножонками скёте, — и засмеялась.

Остаток дня мы провели в институте и вечером позвонили домой, чтобы предупредить родителей, что останемся здесь. Они, не задавая лишних вопросов, не были против. Мы помогли тёте Наташе прибрать кое-что и вынести мусор. Было уже темно, и мы не хотели ничего на себя одевать. Тётя Наташа не поняла нас и переспросила:

— Ничего. Мы привыкли. — И взяв мешок с мусором, выскочили в открытую дверь.

Не спеша мы прошли по внутреннему двору и вывернув за угол, осмотрелись по сторонам. Никого кругом не было, лишь слегка порошил снежок, падал на голое тело и таял, стекая тонкими полосками влаги вниз. На улице было очень здорово, хоть и на градуснике минус шесть. Вывалив мусор, мы стали медленно бродить по территории института и подошли к закрытым въездным воротам. Присев за кучу снега, мы стали наблюдать за улицей и проводили нескольких прохожих взглядами. Они нас, конечно, не видели, а мы от этого ощущения сильно пере возбудились и прямо, не вставая из-за кучи снега, испытали сильный оргазм, накрывший нас с головой. Тут нас и застукала тётя Наташа.

— Вы где шатаетесь? — возмущённо спросила она.

— Я уже не знаю, что думать. Ушли и нет, и нет, — продолжала она ворчать на нас.

Мы вместе вернулись в здание и стали пить чай и греться. Наше тело раскраснелось, но нам было не холодно, и тётя Наташа заставляла нас пить чай, чтобы ладом прогреться. Через час мы снова решили погулять на улице, и тётя Наташа нас выпустила. Она волновалась за нас, и снова пошла нас искать во дворе.

Мы, в свою очередь, побывав у одних ворот, пошли в обход здания и решили подойти ко вторым. Рядом с металлическим забором из прутьев проходил тротуар и по нему постоянно ходили прохожие, а по дороге ездили машины. Нам никак не удавалось преодолеть небольшой участок, метров пятнадцать и тогда мы бы спрятались за кучи снега и за ними смогли пройти до вторых ворот. Здесь нас и нашла тётя Наташа.

Теперь она уже не так ворчала на нас, но попросила вернуться, и мы послушно пошли за ней. Иногда мы не контролировали свои действия и сейчас Светка решила обогнать тётю Наташу и толкнула меня. Я упала в сугроб и соскочив догнала её и тоже свалила в снег. Так мы все в снегу ввалились в коридор. Вскоре на этом месте образовалась лужа и мы стали затирать её.

После полуночи мы выглянули в окно и увидели такое, что не смогли просто усидеть на месте. Мы попросили тётю Наташу открыть дверь и выпустить нас. Она не стала с нами спорить и молча, подала нам ключ.

— Больше я за вами бегать не буду. Мне не двадцать лет. Поступайте как знаете, только меня в это не впутывайте, если вас заметят или простынете. — И включила по громче звук у телевизора.

Поблагодарив её, мы выскочили на улицу. Снег плавно падал большими хлопьями, засыпая волосы, плечи и всё остальное... Мы сразу пошли ко вторым воротам и не обращая внимания на немногочисленных прохожих, на четвереньках преодолели эти пятнадцать метров и спрятавшись за кучами перевели дух.

Отдышавшись, мы стали медленно на корточках (вприсядку)передвигаться в сторону ворот. Расстояние было приличное, метров около двухсот, и мы часто отдыхали. Рядом с нами слышны были голоса, смех прохожих, которым не спалось, и просто гуляли или с вечеринки возвращались домой навеселе. Нас разделяло всего, каких то, три-четыре метра, и стоило приподнять повыше голову, как нас сразу же могли заметить. Нас особенно сильно настораживал голос подвыпивших мужиков и подростков нашего возраста, а в сущности можно было ожидать неприятности хоть от кого.

Мы часто просто вжимались в насыпанные кучи снега и пережидали таких прохожих. Может благодаря обильному снегопаду нам удалось пройти до ворот и обратно без приключений, и мы раскрасневшиеся, все в снегу с ног до макушки зашли в раздевалку. Увидев нас тётя Наташа ойкнула:

— Да что же это такое. Вы что сдурели что ли. Обморозитесь, что потом с вами делать то. Что я вашим родителям скажу.

Мы успокоили её и сказали, что это всё ерунда и мелочи. Мы и больше времени находились голышом на морозе и катались на санях и лыжах и всё это рассказали тёте Наташе. Она слушала нас и только охала.

До утра мы ещё раза два выходили на улицу и уж на третий раз взяли у тёти Наташи лопаты и почистили снег на дорожке и перед входом в её комнатку. У неё был отдельный вход с улицы. Больше часа мы раскидывали снег и снова т. Наташа ворчала на нас. Мы были красные от холода, как раки и при этом ещё и смеялись.

До конца зимы мы ещё много раз приходили и не давали скучать тёте Наташе.

Весной Светка стала усиленно готовиться к очередной сессии и наши прогулки прекратились. Да и мне самой тоже нужно было сдавать курсовые и зачёты, и я снова застряла на лето по собственной инициативе в общаге.

Летом ко мне приезжали то Нина, то Таня и Нина иногда тоже была не прочь пройтись голышом по этажу, ну а в комнате мы все ходили голенькие.

Третий курс был успешно завершён, и я перешла на четвёртый. Так как сессия была успешно сдана в начале июня и два зачёта я сдала быстро то весь июль под предлогом сдачи курсовой для родителей я прожила в общаге практически не одеваясь. Нина и Таня навещали меня и часто устраивали мне неожиданные ловушки за что я и ругалась на себя и свою доверчивость и благодарила их что они мне помогают таким образом расслабиться на всю катушку.

Зимой мне иногда удавалось встречаться со Светкой и проводить выходные в институте если дежурила тётя Наташа и мы тоже расслаблялись с ней и если выдавался тёплый день или ночь и шёл снег, то не боясь простыть выбегали из института во внутренний двор и помогали тёте Наташе чистить дорожки и убирать сне и выносить мусор. Нам это нравилось делать голышом, и она на нас уже не обращала внимания понимая, что нас, как и её когда-то, отучить от этого уже невозможно.

Четвёртый курсы пролетели как в сказке, но к началу учебного года Танюшка изменилась. Она иногда не ночевала в комнате, а на выходные всегда исчезала. Когда нам выдали дипломные работы, и мы по уши в них погрязли, Таня заявила.

Наступила тишина и никто не хотел первым её прервать. Первая начала Таня.

— Он хороший парень. Закончил институт в том году. Его звать Никита. Через неделю мы едем к нему домой на регистрацию. Поедемте со мной. — И Таня обняла нас с Ниной.

— В Мурманске, — как-то с гордость ответила Таня.

После небольшой паузы я ответила, что не смогу так далеко ехать, проблема с деньгами. Нина тоже отказалась по той же причине. Мы пожелали Тане всего, что бы она хотела достичь в своей жизни и навещать нас хоть изредка. Потом мы её немного качнули, и она после свадьбы обещала нам накрыть стол и познакомить с Никитой.

Всё так и произошло, только у меня на душе образовалась какая-то пустота. Мне не хватало Танюшки, и Нина это заметила. Мы часто вечером сидели вдвоём, и она всегда меня успокаивала, хотя сама не знала, чего я лишилась и что потеряла. Я прекрасно понимала, что это было должно случиться, но мне не хотелось, чтоб вот так быстро. Я сильно скучала по Тане и часто вечерами вспоминала её и наши взаимоотношения.

После свадьбы Таня забрала все свои вещи и переехала к Никите. Он был красивый и высокий парень и работал в одной фирме замом по производству, а чего и где мне было безразлично. Мы все учились на разных факультетах и после защиты разъехались, даже не успев попрощаться.

Нина уехала к себе в район, ей предложили работать в школе.

Таня работала вместе с Никитой в одной фирме и помогала ему во всём, и он её ни на шаг не отпускал от себя. Родители Никиты помогли им купить однокомнатную квартиру и подержанную машину, и Таня с Никитой были всегда вместе. Я завидовала им и очень хотела оказаться на его месте, но видно этому было не суждено случиться.

Я ходила по городу в поисках будущей работы, но ничего путного не попадалось. В школу идти работать не хотелось, а на душе была такая тоска и пустота и я решила себя немного побаловать, да и к работе обновить гардероб.

Три года, вместе со Светкой, проведённых в институте, вызывали у меня всегда приятные и возбуждающие воспоминания. Мы не оставляли без внимания тётю Наташу и почти каждое её дежурство навещали, если у нас было свободное время. Родители были не против и даже иногда предлагали нам с собой взять что-нибудь вкусного и горячего, чтобы угостить т. Наташу. Эта забота всегда вызывала у неё слёзы на глаза. Она к нам относилась как к своим дочкам, которых у неё не было и не могло быть из-за раннего аборта. За три года т. Наташа рассказала нам всё о себе, и мы её тоже стали понимать, как и она нас.

После выпускного я была в поиске работы, а Светка, сдав очередную сессию бездельничала дома и не знала, чем себя занять. Узнав об этом т. Наташа, когда уже не было занятий, и шёл ремонт, она, опередив нас, сама предложила и помогать ей и немного подзаработать, и мы с радостью согласились.

Мы давно мечтали и вот оно. Нам открыли подвал, чтоб мы смогли туда стаскать всё ненужное, и мы со Светкой, почти в полной темноте, стали лазить по подвалу, заглядывая в разные уголки. Там было сыро и грязно и горело всего несколько лампочек дежурного освещения, которые из-за грязи еле светили. Нам приходилось перелазить через разные нагромождения и перегородки, а так-ж, проползать понизу через узкие промежутки между фундаментными блоками.

Наверху, т.е. на первом этаже шёл ремонт, и почти всё было слышно. То, что мы здесь, и совсем голые лазим по грязи, кроме т. Наташи не знал никто и эти голоса, доносившиеся до нас сверху, ещё сильнее заводили. Мы шли в самом прямом смысле на ощупь и когда дошли до конца подвала, прошло очень много времени. На обратном пути два раза мигнул свет. Это означало, что все ушли, и мы можем вылезать, но мы ещё долго лазили, чтобы найти выход. Когда мы появились перед т. Наташей, она чуть не пала от ужаса.

Нас было не узнать. С ног до головы мы были в грязи, тенётах и паутинах. Старая половая тряпка была чище наших волос, а всё наше тело, это был сплошной комок грязи, только ещё шевелящийся. Грудь, живот, бёдра, попка и сама киска были так улеплены, что нельзя было разглядеть ничего. Тётя Наташа нас проводила в душ, и мы долго отмывались. Когда мы появились, она обрадовалась:

— А я ровным счётом уж подумала, что вас не отмыть будет, — и засмеялась.

Переведя дыхание и передохнув несколько дней, мы так же пролазили по всему чердаку, а потом за собой два часа мыли пол по всем четырём этажам. С нас столько всего насыпалось что пришлось несколько раз выносить грязь и грязную воду на помойку во внутренний двор.

Я продолжала ходить по городу, но полмесяца поисков не дали ни каких результатов.

Проходя мимо стоянки, я заметила знакомое лицо. Это был Никита, Танюшкин муж. Он стоял и о чём-то разговаривал с ребятами. Я хотела пройти мимо, сделав вид, что не заметила его, но он увидел меня и окрикнул.

Я обернулась и махнула ему приветствие рукой и пошла дальше. Никита догнал меня и сказал.

— А я адрес потеряла, — попыталась соврать я.

— Она тут как-то интересовалась, звонила Нине.

— Да так ничем пока порадовать не могу, хожу, ищу работу, — ответила я.

— Поедешь к нам? Я сейчас домой, надо вещи завезти и тебя подброшу по пути. Танюшка сегодня дома. — Не отставал от меня Никита.

— Ну ладно, давно её не видела, — согласилась я и пошла к машине, хотя после выпускного прошло всего две недели.

Поднявшись на второй этаж, мы вошли в квартиру. Увидев меня, Танюшка обрадовалась, и с визгом бросилась мне на шею. От её пронзительного и звонкого голоска можно было оглохнуть. Никита поставил вещи и уехал. Таня прибиралась и была в одном халатике похоже на голое тело, он был такой лёгкий и прилипая к телу под ним не просматривались лямочки от бюстгальтера и резинка от плавок. Она была дома и не мне об этом говорить. Я сама в тот момент была в коротенькой юбочке и без нижнего белья.

Таня предложила попить чаю, и мы перешли на кухню. Мы дружно сидели и болтали, вспоминали общагу и рассказывали о планах на будущее.

Последние полгода мы с Таней практически не виделись и каких-то взаимоотношений у нас не было и поэтому как-то об этом говорить, и напоминать ей наше прошлое, мне не хотелось. Я сослалась на занятость, и что меня будут ждать и вскоре попрощавшись, ушла. Я шла по улице, а сердце продолжало от волнения стучать в бешеном ритме. Я присела на скамейке, чтоб немного успокоиться. Идти в таком состоянии было небезопасно, а тем более переходить улицы.

Приехав домой, я ещё долго не могла забыть нашу встречу. Я понимала, что про отношения с Танюшкой можно забыть и не терзать себя. У неё была семейная жизнь, и она была счастлива и имела уже всё, мужа, работу и квартиру, правда пока съёмную, но для них это дело времени. На утро, я постаралась не вспоминать об этом и занялась домашними делами, пока родители были на работе, я копалась в огороде, полола и поливала. Было жарко, и бахчи просили пить.

Прошла ещё неделя, но подходящего объявления в поиске работы мне не попадалось, и я уже стала подумывать, что придётся работать в школе.

И вот как-то вечером раздался звонок, звонила Танюшка. Я очень обрадовалась и схватив телефон, выскочила во двор, чтобы можно было отвечать на её вопросы, не оглядываясь по сторонам, слушает кто или нет. Родители были уже дома. Разговор был коротким, Таня пригласила к себе в гости. Никита уезжал в командировку и у неё ко мне было какое-то дело. Я прыгала от радости и обещала приехать.

Родителям объяснила, что Танюшка осталась одна и просила приехать. Они были не против и рано утром я уже тряслась в маршрутке. Вот та самая остановка и скамейка, на которой я недавно сидела после визита к ней. Я забежала на этаж и позвонила в дверь. В коридоре раздались шаги и щёлкнул замок. Я вошла в квартиру и увидела, что Танюшка вся была ещё заспанная и голышом.

Я прошла и села в кресло. Таня бегала то на кухню, то в ванную и всё голышом. Мне было приятно смотреть на неё, и я провожала её взглядами, разглядывая, как виляет её попка и покачиваются её пышные груди и развиваются волосы. Я готова была уже встать и подойти к Тане и обнять её, но что-то меня сдерживало и вот она вышла из ванной в халатике и с милой улыбочкой на лице. Глазки её снова горели огнём и блестели в лучах восходящего солнца. Таня села рядом со мной, и мы начали болтать о всяких пустяках. Смеялись и веселились, потом пили чай и снова болтали и тут Таня спросила меня.

— Марина, а ты не обиделась на меня тогда в общаге из-за подвала?

— Я наоборот была счастлива, что так всё потом произошло. Я даже со своей сестрой весь подвал института нашего голышом облазила, — проговорилась я и пришлось назойливой Танюшке всё рассказать. Она была в шоке и спросила меня.

— А ты не хотела бы повторить всё это, а то с Никитой как-то скучно, — скорчив кислую рожицу произнесла Танюшка, чуть ли не шёпотом. На её лице было такое выражение, как будто она просила у меня хлебушка. Это было так смешно и прикольно. Таня всегда умела строить разные гримасы, и это неплохо нас иногда веселило, особенно когда настроение было на нуле.

— Да я-то всеми руками и ногами за, да кто нас только в общагу пустит, да и в институте сейчас ремонт идёт, — подняв вверх руки и оторвав от полу ноги ответила я, мне не хотелось Тане про т. Наташу разбалтывать.

— Никита уехал и мне оставил ключи от работы, целую связку, чтобы я иногда забегала и проверяла почту. Там есть ключ от подвала, но им не пользуются после аварии. Там трубы зимой прорвало и затапливало всё.

— А как потом, ведь там работают и охрана, наверное, есть, — поинтересовалась я.

— Ну вечером там никого нет, а охранники из своего бункера не выходят. Больно им надо. Сидят и смотрят свой телевизор. Чё им заморачиваться – первый этаж весь в решётках, — так уверенно отрапортовала Танюшка, как будто на докладе перед начальником.

Я не знала, что сказать. Мне очень этого хотелось, но незнакомое здание и что там может случиться, меня сдерживали от принятия решения.

— Ну как? Едем смотреть подвал, — видя, что я сомневаюсь, уверенным голосом спросила Таня.

— Я не знаю. Как-то боязно, — посмотрев на неё, ответила я.

— Значит струсила, а в общаге ты такой трусихой не была.

— То в общаге, там всё знакомое и почти родное, — пыталась я объяснить свою трусость.

— Ну давай просто съездим и посмотрим, что там за подвал.

Я согласилась. Посмотреть, это не значит, что я готова была уже остаться там и мы, сев в маршрутку – поехали к офисному зданию, где работал Никита и Таня.

Приехав на место, я увидела два огромных, четырёхэтажных здания, соединённых между собой тёплым двухэтажным переходом. Здесь находилось много офисов разных предприятий и фирм. Мы вошли во внутрь, и Таня провела меня по этажам и показала, где они работают. Здание было расположено недалеко от окраины, и в просвете соседних строений был виден водоём, а за ним был огромный пустырь.

Кабинет Никиты и Тани находился на первом этаже и его окна выходили во двор. В нём было два больших окна и встроенная стенка из разных шкафов.

В одном из них был мини лифт. С помощью его в подвал спускались и поднимались разные документы. Сейчас он не использовался из-за подтопления и все бумаги хранились в трёх кабинетах на четвёртом этаже. Каждый раз приходилось за ними бегать по этажам вверх – вниз. Кабинет был просторный и мне очень понравился.

Таня проверила компьютер и почту, и мы пошли осматривать подвал. Дверь была железная и довольно тяжёлая. Таня открыла навесной замок, и мы вошли во внутрь. В переходе было сухо и под ногами был твёрдый бетонный пол. Кругом валялись разные ящики, столы и прочая утварь.

— А что подвалы двух зданий соединяются? — спросила я у Тани.

— Наверно. Я здесь ни разу не была, — ответила она.

В подвале горело дежурное освещение. Стоял полумрак, можно было рассмотреть стены и всё, что валялось под ногами.

Дойдя до края перехода, мы остановились. Впереди располагались ступеньки вниз, а там было видно отблески недавнего подтопления в свете вентиляционных окон.

— Да? Мрачноватая картина, — вздохнув сказала я как бы с сожалением.

— Ну что, не желаешь провести здесь несколько дней ради меня, — уже более откровенно спросила Таня.

Здесь было действительно здорово и по моему телу уже пробежали мурашки от того, что я могу согласиться. Я не знала, что делать и что сказать Тане. Мне очень хотелось побыть с Танюшкой в той самой обстановке, как в общаге после подвала, чтоб она помогала меня отмывать. Её удивлённые глаза от шока и потом обнимать её и целовать её красивые губки и попку, а от её киски я просто была без ума. Я стояла в растерянности. Что делать? Не переставала я задавать себе этот вопрос и не находила ответа.

— Ну что, не можешь решиться? Тогда пошли, пока нас тут никто не застукал, — сказала Таня и направилась к выходу.

Я последовала за ней и уже перед самой дверью, сказала:

Таня повернулась ко мне и не поверив своим ушам переспросила меня.

Таня подскочила и обхватив меня за шею, согнула ноги в коленях и повисла на мне. Я чуть не упала и только успела схватиться за деревянную стойку от стеллажа. Таня стала целовать меня, и я ответила уже не стесняясь ей взаимностью. Сколько минут мы стояли и целовались, я сказать не могу, но, когда она отпустила руки и сползла на пол, я с трудом держалась на ногах. Голова кружилась, как у пьяной. На лице у Танюшки светилась счастливая улыбка и это было необыкновенно красиво. Только за одни эти минутки счастья, я готова была бродить по этому подвалу голышом и знать, что это принесёт счастье и радость моей любимой Танюше, моей самой близкой подруге.

— Я согласна хоть сейчас, — ответила я, всё равно пока не нашла работу и свободна.

— Тогда пойдём и что ни будь купим из еды. Ты же не будешь голодать тут, — предложила Таня.

Я согласилась и закрыв подвал, мы отправились в магазин. Что брала Таня, мне было всё равно, я только держала пакет и была снова счастлива. Я следила за ней, за её движениями и не сходящей с лица радостной улыбки счастья. Таня снова будет со мной.

Пусть даже так и очень редко, но всё же со мной. Мы вышли из магазина и вернулись в офис. Таня взяла ключи, и мы спустились в подвал. Оставив пакеты с едой на сухом месте, Таня рассказала мне, где находится лифт и если что, то она мне даст знать через него и если что будет нужно мне, то я могу негромко говорить прямо в окно небольшой шахты лифта, после того, как она подаст сигнал. Я всё поняла и стала снимать с себя блузку и юбку.

Я уже стояла босиком, а Таня складывала мои босоножки в пакет, завернув их в газету. Сверху она положила одежду и показала на резиновые сапоги, которые валялись в разных сторонах друг от друга.

— Может пригодятся, не босиком же тебе ходить? — спросила она.

Я померила и сказала, что немного большие, но лучше, что-то, чем ничего и улыбнулась в ответ. Я стояла в оранжевых сапогах до середины голяшек, и совсем голая и смотрела на Таню. Таня смотрела на меня и в её глазах блестели огоньки счастья, а её красивые губки расплылись в улыбке. Мы обнялись и поцеловались на прощанье. Таня вышла и закрыла дверь. Забрякал навесной замок, и я услышала щелчок ключа, а потом раздались быстрые шаги. Это была Таня. Она поднималась на верх и потом её шаги перемешались с остальными служащими и их нельзя было различить.

Я вздохнула и пошла осматривать место, где находился микролифт и где мне устроить свой ночлег. Я понимала, что мне здесь придётся провести несколько дней и ждать встречи с Танюшкой. Мне хотелось её снова удивить, как в первый раз и я готова была на всё.

Спустившись по двум ступенькам вниз на землю, которой был засыпан весь подвал, я почувствовала, что мои ноги стали скользить и разъезжаться в стороны. Я стала осторожно передвигаться и повернув за угол, увидела перегородку и стеллажи вдоль стен.

Под ногами я снова почувствовала твёрдый пол и пошла уже уверенно. Вскоре передо мной в свете дежурного освещения показалась шахта в виде шкафа. Внутри её был ящик, висевший на верёвке или тросе. Рядом было много полок, на которых лежали когда-то папки с бумагами. На одном из таких стеллажей я и обнаружила несколько десятков пластиковых бутылок с водой и коробку, в которой лежали консервы и открывалка, как у нас в общаге.

По ручке я поняла, что это Танюшкина. Рядом была пустая полка, на которой можно было спокойно разместиться и спать. На ней валялись старые мешки и прочие тряпки. Как это тут появилось? И только теперь я всё стала понимать. Таня снова меня заманила в ловушку. Она всё приготовила заранее и ей оставалось только разыграть передо мной сцену, что она здесь впервые.

Я принесла два пакета с хлебом и другими продуктами и сев на полку, стала думать, что она снова затеяла. В голову ничего стоящего не приходило, и я решила осмотреться по сторонам.

В подвале не было сплошной стены по середине, а весь пол держался на толстых балках, лежащих на бетонных столбах. На вид это было похоже на бетонный лес правильной формы. Столбы были на одинаковом расстоянии друг от друга.

Я стала бродить по подвалу и подходить к вентиляционным окнам, выходящим на центральный фасад здания. Перед входом стояли машины и мимо проходили люди. Мне стоило только позвать на помощь и сразу бы кто ни будь подошёл, но мне не хотелось выставлять себя в таком ракурсе, да и подводить Танюшку. Ведь она не настаивала, а просто предложила мне то, что я очень хочу и она знала меня хорошо за 5 лет учёбы и была уверена, что я соглашусь.

Придётся ждать, что она придумала для меня дальше и это стало меня возбуждать. Я смотрела в окно и нежно ласкала себя. Одной рукой я теребила соски груди сначала левой, а потом правой, а вторая рука играла с набухшим клитором. Мимо проходили люди и я, прижавшись к стене с ещё большим азартом стала мастурбировать.

Меня начала охватывать дрожь и участилось сердцебиение. Левая рука уже была вся мокрая от выделявшейся влаги и раздвигая правой рукой половые губки, я попробовала проникнуть в себя сжатыми вместе пальцами левой руки. От того, что я стояла в напряжении и не могла расслабиться, мне это не удалось и я присела на корточки.

Это помогло расслабиться, и моя рука медленно стала проваливаться во внутрь влагалища и тут пришёл он, мой первый и мощный оргазм, следом за ним на волнах наслаждения я испытала второй и третий и готова была получать всё новые и новые толчки. Моя рука уже была внутри моего влагалища и лаская изнутри доводила меня до бешенства. Сил уже не оставалось, и я не смогла устоять.

Вытащив руку, я попыталась встать, но ноги подкосились, и я упала на бок прямо в полужидкую глиняную кашу. Вот и начало, не придётся себя заставлять первый раз упасть в грязь. Я села и засмеялась. Моя попка провалилась в глину сантиметров на десять. Меня всё ещё колотило от недавних оргазмов и по моему телу пробежал озноб, а кожа покрылась мелкими пупырышками.

Отдохнув и почувствовав себя более уверенно, я встала и пошла к месту своего дальнейшего пребывания. Сколько мне там придётся ждать Танюшку, я не знала.

Вымыв руки и лицо, я перекусила и немного повалявшись на полу, стала дальше лазить по подвалу и проверять, где что и как. Окна в подвал были зарешечены и выбраться через них было невозможно, хотя они были приличных размеров, и я свободно могла в них пролезть. До вечера я ещё несколько раз упала и была перемазана почти по уши жидкой и липкой глиной.

На следующие день Таня ко мне не появилась ни разу и мне ничего не оставалось, как обойти весь огромный подвал. Грязи было везде полно и в некоторых местах мои ноги проваливались по колено я вылезала и достав снявшийся сапог, снова его одевала, но ногу и носить их в дальнейшем уже не было смысла.

Они были такие же грязные изнутри, как и снаружи. Но это было моё единственное спасение от того, чтоб не поранить ноги, и я продолжала из надевать каждый раз, когда их теряла в глине. Устав, я просто садилась и сидела, тяжело дыша, как загнанная лошадь. Иногда моя попа проваливалась по самую талию и распрямив ноги из глины виднелась только верхняя часть моего туловища. Это было так прикольно и смешно. В такие минуты я думала и вспоминала про Танюшку. Вот бы при ней так посидеть. Она бы сильно удивилась.

Где-то на третий день, проходя мимо вентиляционных окон, я заметила Таню. Она шла в сторону здания и несла пакет. Я подумала, что это моё освобождения и так обрадовалась. Я выполнила всё, что хотела сделать и теперь Таня меня не узнает в таком виде и поможет мне отмыться, ну а там?

Я подбежала к мини лифту и стала ждать. Вот ящик поднялся и через минуту спустился снова. Там стоял пакет с едой и две бутылки кока-колы. Затем я услышала условный сигнал, и Таня спросила:

— Нет, спасибо, — ответила я и хотела задать ей вопрос, когда она откроет дверь, но не успела.

После этого закрылась дверца шкафа и издавая стук каблучками, Таня вышла в коридор.

«Мариночка прости меня, но возникли некоторые проблемы, и я пока не могу открыть подвал. Потерпи ещё немного, может недельку, а там что ни будь придумаем. Я приду завтра, подумай, что тебе принести. Целую, твоя Танюшка»

Прочитав это письмо, я была возбуждена до предела, но мои руки и всё остальное тело было грязным и не было возможности мастурбировать. Я читала записку раз за разом и навалившись на стену, представляла, как Таня произносит эти слова. От этого меня всю затрясло и по телу пробежала сладкая и приятная истома. Я сидела и не могла пошевелиться. Это было нечто иное, как оргазм, который я испытала, даже не прикасаясь к своей киске, значит я могу теперь так делать, только стоит мне сильно этого захотеть и представить то, что я так хочу для себя.

Спустя полчаса, я снова бродила по подвалу и пыталась себя мысленно возбудить, чтоб испытать новый оргазм, но у меня ничего не получалась.

На другой день пришла Таня и я снова попросила её принести газ – воды и её фото, чтоб веселей было и не так скучно. Таня пообещала и вскоре удалилась. Часа через два снова скрипнула дверь и опустился вниз мини лифт. Я взяла всё и спросила Таню:

— Таня, а зачем тебе чтобы я вот так сидела в подвале, а ты бегаешь и всё мне приносишь?

Тут я услышала стук и в кабинет кто-то вошёл. Я поняла, что это был Никита. Он что-то спросил Танюшку, и они ушли.

Весь день я провела в полном неведении, что и как, и вот стоя у окна, я увидела, как к центральному входу ранним утром в офис подъехала машина Никиты. Вместе с ним и приехала Таня. Они смеялись и улыбались и по их лицам было понятно, что они счастливы.

Подхватив Никиту под локоток, они вместе вошли в здание, и я побежала к лифту. Поскользнувшись, я растянулась в грязи упав грудью. Мне не было больно, так как земля была мягкая и рыхлая и хорошо смягчила удар. Встав я подошла и увидела, что в ящике лежал пакет с хлебом и ещё чем-то. Посмотреть было нельзя, так как руки были все в глине. Таня тоже молчала и не подавала сигнала. Я осторожно вымыла руки и проверила содержимое пакета. На дне лежала вчетверо свёрнутая записка. Я развернула её и начала читать:

«Мариночка, извини меня пожалуйста, что так всё получилось. Никита не оставляет меня ни на шаг, одну и я не могу у него взять ключи. Сегодня вечером мы едем к его родителям в Мурманск на Юбилей. Когда вернёмся сказать не могу, потерпи пару дней, по приезду постараюсь тебя вытащить.

Ты спрашивала, зачем мне это надо, чтоб ты сидела голышом в подвале. Во-первых, я знаю, что прежде всего этого хотела ты, но не могла прямо сказать об этом – я ведь права, не так ли? Во-вторых, мне нравится думать о том, что ты в данную минуту ходишь голышом по грязному подвалу, и об этом знаю только я и ты. Меня это сильно возбуждает и после того, как ты там оказалась по своей воле, мы с Никитой стали заниматься сексом по несколько раз за вечер, и мне всегда этого мало.

Я знаю, что тебе самой это приятно и ты не в обиде на меня. Вернусь, постараюсь тебя любым способом вытащить. Твоя Танюшка».

Прочитав Танюшкину записку, я поняла, что моё путешествие по подвалу голышом было приятно нам обоим, а не только мне. Раньше я думала, что Таня соглашается помочь мне, потому что мне это нравится, а оказалось, что и она от этого без ума. Если бы я бродила где ни будь по лесу голышом, то она тоже зная об этом чувствовала себя так же.

Я поставила её фото на доски и при слабом освещении стала разглядывать Танюшку. Это была та фотка, которую Таня таскала постоянно в паспорте и не хотела отдавать никому и вот она передо мной. Я смотрела на неё и снова почувствовала, как что-то подкатывает такое. Я навалилась на стену и расслабилась и вскоре испытала снова лёгкий оргазм, но очень приятный и неописуемый.

За неделю, которую я провела тут, я облазила все углы подвала и проверила все решётки. Они были прочно закреплены и не поддавались. Возможность выбраться через подвальные окна в этом здании отпала полностью.

Рядом стояло второе здание, но я там ещё не была, и чтобы попасть туда, нужно было пройти по подвалу под тёплым переходом метров тридцать, но был уже вечер, и я решила это проверить завтра.

Начался рабочий день, и я проснулась от шагов над головой. Вымыв руки и немного перекусив, я поцеловала Танюшкину фото и отправилась обследовать подвал второго здания. Пройдя тридцать метров под переходом, я увидела огромное пространство с такими же окнами для проветривания подвала, но высота его была почти на метр больше и свободно достать до окон было просто невозможно, и тут я вспомнила, что у двери стояла небольшая стремянка. Я раньше такую видела у нас в общежитии.

Я вернулась и нащупав её, пошла к первому окну. Спустившись по ступенькам во второй подвал, я провалилась почти по колено. Земля была так пропитана водой, что представляла собой тестообразную массу.

Вытаскивая из глины ногу, я переступала и медленно продвигалась вперёд. Ноги постоянно вязли, и я чудом не падала, так как держалась за стремянку. Добравшись до окна, я поставила её и стала подниматься. Вот и окно, в котором просматривался небольшой участок малолюдного переулка. Я взялась за решётку и покачала её, но было, как и в том здании.

Передвигаясь от окна к окну, я только к вечеру смогла проверить все окна и потрогать все решётки, и я подошла к очередному из оставшихся семи. От сильной усталости мне уже не хотелось подниматься на стремянку и дёргать решётку, но что-то толкало меня вперёд и собрав оставшиеся силы, чтоб на завтра осталось меньше, я медленно поднялась и толкнула оконную решётку. Она скрипнула и немного сдвинулась. Я подумала, что это уже галлюцинации, но повторила и снова скрип.

Я обрадовалась и поднявшись ещё на одну ступеньку, выглянула в окно. Оно выходило во внутренний двор, и решётка на правой его стороне болталась. Я покачала её сильнее и увидела, как штыри, к которым она была приварена, болтались в стене и вот-вот готовы были выпасть. Я стала сильнее её шатать и тут меня как током ударило, а если меня кто услышит, и я слезла вниз. Я плюхнулась на спину и развалилась на земляном полу. Моё тело медленно проваливалось в глиняном тесте, и я решила оставить окно на завтра.

В течении следующего дня я расшатала решётку и готова была к вылазке. Оставалось только выбрать момент. В таком виде идти было невозможно. Ночью на улице полно гуляет молодёжи и меня могут увидеть в любую минуту.

Прошёл ещё один день и ближе к вечеру стало темно и пасмурно. Небо затянуло тучами и пошёл дождь, который ждала изнывающая от жары природа и я. Во время дождя, на улицах практически никого не бывает, тем более в ночное время. Собрав все записки от Тани и её фото, я положила в кулёк и завернула ещё в один, чтоб не промокло. Это была моя единственная память и воспоминание о моём самом прикольном приключении, которое я сделала ради Танюшки и была счастлива, что так всё произошло. Жаль было одного, что она меня не видела и мы не мылись вместе в душе и не ласкали друг друга после.

Дождавшись, когда стало темно и по времени было уже за полночь, я подошла к окну и поднявшись по ступенькам стремянки, осторожно, чтоб не пораниться, отодвинула в сторону решётку и вылезла во внутренний двор. Шёл проливной и продолжительный дождь, который в данной ситуации был моей одеждой и защитой от посторонних глаз.

Я прошла по двору и оглядевшись, перешагнула через металлическую оградку, которая возвышалась выше кирпичной кладки на семьдесят сантиметров. Это была скорее всего декоративная ограда, чем забор.

На тротуаре никого не было и нырнув в зелень кустарника, разделяющего тротуар от проезжей части, я выглянула на дорогу. Было тихо и лишь вдалеке был виден слабый свет удаляющейся машины. Перебежав на другую сторону, я оставила после себя ошмётки грязи, которая смывалась с моего обнажённого тела дождём. По узкому проулку, я пробежала к водоёму, который я видела из окна офиса, когда мне Танюшка делала экскурсию.

По берегу пруда рос камыш и мелкий кустарник, а дальше не было видно ничего. Мне ничего не оставалось и я проваливаясь в лужах и грязи, пошла подальше от города, а там будет видно, что мне делать.

Несколько часов, пока не забрезжил рассвет, я пробиралась по высокой траве и мелкому кустарнику и вот я увидела перед собой опушку леса. Дождь практически смыл с меня всю грязь и моё тело приобрело свой первоначальный вид. Добравшись до леса, я осмотрелась и увидела вдалеке сосновый бор и трассу, преграждающую мне путь. Машин было немного, и я решила рискнуть. Подобравшись поближе, я спряталась за кустами в десяти метрах от дороги и вот улучшив момент, я выскочила на дорогу и перебежав на другую её сторону, спустилась в кювет и спряталась в камышах. Рядом было небольшое болотце. Видимость из-за дождя была неважная и удалившись на три-четыре десятка метров от трассы, я уже перестала прятаться и пошла через поле в полный рост. Я слышала за спиной проезжающие мимо машины и просто не обращала на них внимания. Спустя час я была уже на опушке соснового бора, который я очень хорошо знала и могла по нему бродить с закрытыми глазами. Теперь можно было привести себя в порядок. Я направилась к реке, чтоб вымыться и посмотреть возможность переправится на другой берег. По мосту было невозможно, а мой дом находился на другой стороне реки. По времени мои родители были уже на работе и я, спокойно переплыв реку в узком месте, пробежала вдоль по берегу с полкилометра и увидела окраину своего посёлка.

Подобравшись поближе, я перелезла через забор и присев, чуть ли, не задевая своей попкой землю, стала продвигаться ближе к сараям. Там я была в безопасности и уже соседи, которые и так во время дождя не выходили во двор, меня уже бы не увидели. Немного замаравшись и несколько раз сев попой на грязную и промокшую от дождя дорожку, я оказалась дома. На двери висел замок и взяв в бане шампунь и мыло, я прямо из бака стала отмываться холодной водой. Было так здорово и легко, снова ощутить себя, свободной и наслаждаться дыханием свежего воздуха и падающего с неба дождя.

Отмывшись и прибрав свои волосы, чтоб не намочить дома пол, я открыла дверь и вошла в комнату. На календаре было 23 июля. Я увидела, как от удивления у меня самой раскрылись и округлились глаза. Это что, получается девять или десять дней я провела в этом подвале и уже потеряла счёт дням, ведь мне казалось, что прошло всего неделя, но это было даже здорово, о чём я и мечтать не могла. Я быстро позавтракала, вернее пообедала и нашла себе одежду, но когда вошла в свою комнату, то бросив её на стул, рухнула на кровать и уснула.

Проснулась я от того, что кто-то меня толкал в плечо. Раскрыв глаза, я увидела маму и так ей обрадовалась, что повисла на шее, как маленькая.

— Вставай поешь. Давно приехала! — спросила она.

— Промокла вся, наверное, вон какой дождь был? — снова спросила мама.

— Как лягушка мокрая вернулась, только одежду у Танюшки в машине забыла, — сделала я невинный взгляд.

— А они с Никитой меня довезли до леса на другой стороне, и машина сломалась, вот я и переплыла домой голышом. С собой одежду тащить побоялась, — сделав лукавый взгляд, чтоб мать меня не на ругала, ответила я, объясняя тем самым отсутствие своей мокрой одежды.

Потом я встала и накинув халат, пошла следом за мамой на кухню. Отец уже сидел там и доедал свой суп.

— Привет лягушка путешественница, — бросил он насмешливую фразу в мой адрес.

Всё что говорила я и мама у меня в комнате, он слышал и тоже отнёсся к этому спокойно.

Через неделю приехали Танюшка и Никита и отдали мне пакет с моей одеждой. Я поблагодарила их и отведя меня в сторону, Танюшка выспросила у меня все подробности. Я с удовольствием ей всё рассказала, но фотку отдать отказалась. Теперь она стоит на моей тумбочке в рамке, и смотрит на меня своей искрящейся улыбкой. Я смотрю на неё и всё снова вспоминаю и мне становится приятно от этого.

В середине августа, одна мамина знакомая, мне предложила работу в библиотеке, и я согласилась. Это место мне предложили временно, на период декретного сотрудницы которая там работала до меня, и я обрадовалась. Это всё же не школа, а что платят чуть меньше, так не в деньгах счастье, а мне просто хочется чувствовать себя более свободной.

Постепенно я осваивалась на новом месте, узнавала принцип работы изучала каталог литературы, которым располагала библиотека. Это мне нужно было для удобства работы. Прошла осень и наступала зима. Дома делать было нечего и мы со Светкой зимой, все выходные и праздничные дни плюс каникулы, когда дежурила т. Наташа, раздевшись бегали во дворе голышом и купались, в прямом смысле, в снегу. Часто любили сидеть за кучей снега и наблюдать за прохожими.

Иногда, чуть ли не на виду, ползали по свежему снегу и даже зарывались, чтобы быть незамеченными. Тётя Наташа любила наблюдать тихонько за нами, как мы дурачимся и мы, зная это, не подавали виду. В раздевалку всегда заходили в снегу и красные от снега, как будто после парилки. Нам это очень нравилось и особенно то, что мы были защищены высоким забором и находились, чуть ли не в центре города. Кругом были люди, и они не догадывались, что рядом с ними две девчонки вытворяют такое, что в голове не укладывается.

После окончания института, Светка собралась выходить замуж и ей было не до наших развлечений, да и т. Наташа тоже была не молода и ушла на пенсию. Я иногда забегала в гости к т. Наташе, и мы с ней в её комнатке долго болтали. Я уже третий год работала в одной библиотеке в читальном зале. Подходил к концу декретный отпуск Иры, сотрудницы на месте которой я временно работала, и я ждала, когда она выйдет и мне снова придётся искать работу. Но всё вышло по-другому, и я была просто счастлива.

В один из февральских дней отработав на этом месте год, я освоилась и даже иногда позволяла себе небольшие слабости погулять голышом во время обеда закрывшись на ключ. В этот день я сидела на своём рабочем месте и читала ответы, на все письма, которые я написала и отправила.

На улице было морозно и в читальном зале не было никого, если не считать Веру, постоянную нашу читательницу. Она приходила два-три раза в неделю и по несколько часов сидела и читала учебную литературу и что-то конспектировала в своей тетради. Возможно ей мешали учить дома или она просто не хотела таскать с собой книги, но это её дело. Я же сидела и поглядывала на её согнувшуюся спину и вспоминала школу. У нас тоже в классе были такие девчонки – мы их зубрилками называли.

Так и Вера, на вид она не являлась мечтой многих парней, очень любила читать, да и одевалась хоть и опрятно, но не современно. Её очки у меня всегда вызывали изумление. Большие линзы и очень выпуклые, за которыми её глаза казались большими, и она всё могла видеть сквозь них. Но я видно ошибалась. Когда она читала, то очень низко наклонялась над книгой, и мне порой казалось, что она не читает, а просто спит и делает вид, что занимается.

Однажды Вера немного задержалась и пришла чуть позже обычного. Время было перед обедом, и я сказала ей, что она может учить во время обеда и что я, никуда не ухожу. Она поблагодарила меня и взяв свою книгу, села за свой столик – второй в среднем ряду. Почему она его всегда выбирала, для меня было загадкой. Может ей нравилось освещение от окон, ну да ладно.

С началом обеда я закрыла входную дверь, чтоб не кто не мешал спокойно отдохнуть и зашла за шкаф. Там с помощью шкафа и двух стеллажей с книгами был отгорожен небольшой уголок с диванчиком, подобие комнаты отдыха, и я там всегда пила чай и отдыхала во время обеденного перерыва, если не ходила по магазинам.

Выпив чай и проглотив пару пирожных, я подошла к окну и посмотрела на улицу. Дул ветерок и подымал снежную позёмку. Было около минус тридцати, а здесь в читальном зале было тепло как летом. Я выглянула из-за стеллажа, и увидела сидевшую, и недвижимую Веру за столом. Она что-то записывала в тетради.

В моей голове что-то промелькнуло, но я тут же эту мысль отбросила. Когда я села на диванчик в своей коморке, то вновь подумала об этом. Мне захотелось раздеться и пройтись за спиной у Веры голышом. Она увлечена книгой и ничего не увидит – подумала я тогда. От этой мысли я сразу возбудилась и уже никто не мог меня удержать. Одежды на мне как всегда было не так уж и много – блузка и халат, а на ногах сапожки. Чтоб не стучать каблуками, я одела шерстяные носочки, что бабушка мне связала, сняла халат и блузку и выглянула в зал. Всё было без изменений.

Вера читала и было видно, как слегка её рука делает крохотные движения и что-то пишет. Я вся дрожала от возбуждения и нерешительно сделала первый шаг, потом ещё и ещё и вот я стою голышом посреди читального зала за спиной у Веры. Стоило ей тогда повернуться, и она застала бы меня в таком виде врасплох, но она была в своём репертуаре и ни на что не реагировала.

Я проскользнула в ряд между стеллажами с книгами и подошла к окну. Теперь меня она не могла видеть. Я стала ходить из ряда в ряд, то удаляясь, то приближаясь к Вере. С каждым приближением я всё сильнее дрожала от возбуждения и слегка постукивали зубы. Как мне тогда хотелось, чтоб она повернулась и посмотрела на меня, но этого не произошло. А сама подойти близко не решилась, да и она даже не повела головой.

Я вернулась в коморку и поласкав себя несколько секунд обильно кончила – испытав сильнейший оргазм. Такие со мной происходили очень редко и то лишь в очень экстремальных ситуациях. Если бы Вера стала искать меня в тот момент, то я даже не смогла бы всё это объяснить. Одевшись, я вышла и открыла дверь. Обед подходил к концу. Вера потом ещё сидела почти час и после ушла домой. Я двое суток думала о том, что произошло и до чего я докатилась, но, когда Вера вновь оказалась в читальном зале, я снова сообщила ей что на обед не иду и буду сидеть здесь. Она обрадовалась и взяла два учебника по биологии и анатомии.

Когда начался обед, я снова закрылась и не стала терять время на чай и пирожное, а сразу разделась и вышла из коморки. Я уже была готова к тому, что Вера может обернуться и меня увидеть, но она сидела и читала, и что-то быстро записывала. Так пролетел ещё один обеденный перерыв, потом были ещё несколько.

Но я так и не решалась выйти из-за стеллажа и не стесняясь Веры, пройти перед ней голышом. Как мне тогда этого хотелось, как когда-то перед Таней и Ниной. Кто бы мог только знать, как не я сама и тот, кто когда-то испытывал что-то подобное. Когда я была одна, я постоянно думала об этом, как она смотрит на меня удивлённо и растерянно. Как я пытаюсь перед ней оправдаться за свой проступок.

Я рассматривала свои действия и изучала их, какой момент был самый подходящий для этого, но чем больше я думала об этом, тем сильнее возбуждалась и мне казалось, что при следующей встрече я смогу это сделать.

Наступил четверг 4 марта, помню, как я сидела за своим рабочим столом и ждала, когда откроется дверь и войдёт Вера, но её что-то не было долго. Вдруг вошла моя начальница, Наталья Ивановна и сказала:

— Пришли новые книги для читального зала, принимай.

Открылась дверь и двое ребят стали заносить коробки и связки с книгами и вскоре их набралось больше двух десятков пачек – целая куча лежала возле моего стола.

— Разложи все по категориям – технические отдельно, а художественную на верх поставь, где есть свободные места и не забудь поставить штемпели, и внести в реестр, — сказала начальница и направилась к выходу.

Перед тем как закрыть дверь, она повернулась и ещё раз напомнила, а потом и говорит:

— Сегодня можешь закрыться на санитарный день. — И скрипнув дверью – вышла.

«Вот тебе и дождалась», – обхватив голову двумя руками, сидела я и думала, как и с чего начать.

Вера замялась и не знала, как быть. Я увидела её замешательство и сказала:

— Но ты можешь пройти и заниматься. Ты мне не помешаешь, — ответила я и встала из-за стола. Я подала Вере её книги и сказала:

— Можешь спокойно заниматься, и не обращай на меня внимания – видишь мне сколько работы навезли.

Вера села за свой столик и зашуршала листами от книги. Потом открыла тетрадь и всё стихло. Я положила на свой стол две пачки книг и достала из них список. В пачках было по несколько одинаковых книг и это мне облегчало работу – не нужно будет писать одно и тоже название несколько раз.

Я стала проставлять на 17 стр. штемпеля и присваивать каждой книге её порядковый номер. Потом занесла это в компьютер и поставила на стол следующие две пачки. Работа стала получаться быстро и некоторые движения уже шли как будто я их знала всю жизнь и неоднократно делала.

Проштамповав несколько пачек, я решила их разложить по полкам и поставив между стеллажами стремянку, пошла за первыми книгами. Каблуки стучали по полу и вдруг меня как током ударило:

— А почему я всё ещё одета – ведь я так ждала сегодня Веру и хотела ей показаться, а эти книги меня просто сбили с мысли.

Я зашла в коморку и быстро переоделась, в смысле разделась и одела вязаные мягкие носочки. В них я всегда ходила бесшумно, и они мне нравились, потому что их связала моя бабушка, чтоб я не простыла бегая босиком.

Осторожно я вышла из коморки и подошла к столу. Вера сидела в нескольких метрах от меня и спокойно читала. Я взяла стопку книг и прошла между стеллажами, где стояла стремянка. Осторожно поднявшись, я положила первые книги на полку и снова слезла. Верхние полки были немного в пыли и мои руки сразу замарались.

Обтерев их о тряпку, я протёрла полки и пошла за новой пачкой книг. Так я сходила до своего стола за спиной Веры несколько раз, и от сильного перевозбуждения меня уже начинало трясти, но Вера так ни разу и не обернулась назад. Осторожно перетащив стремянку в другой ряд, я начала укладывать другие книги. По ногам медленно текли влажные ручейки, щекоча мою нежную кожу.

То ли это были капли пота, толи сок, вырывающийся от возбуждения из нутрии я конечно проверить не могла, руки были испачканы.

Поставив последнюю книгу на верхнюю полку, я слезла со стремянки и пошла в коморку, уже не обращая внимания – увидит ли меня Вера или нет. Ноги устали, от того, что я прыгала на стремянке вверх и вниз.

Мне что-то захотелось немного отдохнуть, вымыть руки и попить чаю, ведь я ещё даже не обедала, а уж потом приготовить новую партию книг для раскладки по полкам, проштамповать их и присвоить порядковые номера согласно реестра.

Открыв кран, я смочила руки и намылив их, стала оттирать грязь и пыль. Я так заострила на этом внимание, что совсем забыла про Веру, а она закончив читать, положила книги на стол и не дождавшись меня, сама заглянула в коморку. Увидев меня в таком виде, она стала как вкопанная и не могла произнести ни слова. Я сама, увидев её в проёме между стеллажами опешила и на мгновение замерла и только капля мыльной воды, упавшая на оголённое бедро, привела меня в чувство.

— Что, закончила? — спросила я невозмущённым голосом.

— Да, — с трудом выдавила Вера, а сама продолжала пожирать меня своим взглядом сквозь линзы своих очков. Очки увеличивали глаза, и её взгляд был такой выразительный, что я на мгновение засмотрелась и наши взгляды встретились. Вера засмущалась и опустила голову, пробежав напоследок по моему обнажённому телу.

— Я сейчас отмою руки и открою дверь, — ответила я и продолжила полоскать руки под струёй воды из крана. Вера стояла, и я чувствовала, как она просто пожирает меня своим взглядом. Вытерев руки полотенцем, я взяла ключ из кармана халата и пошла к входной двери. Вера отошла в сторону, но от изумления дальше не сдвинулась. Она была ошарашена моим поступком. Наконец-то у меня всё вышло, радовалась я внутри себя. Вставив ключ в замочную скважину, я посмотрела на неё. Она стояла недвижима и её удивлённый взгляд просто потряс меня. Это было что-то такое, что просто не описать словами. Вера стояла как статуя и смотрела на меня и даже не дышала. По крайней мере мне тогда так показалось.

— Да, да, да, — затараторила она и её лицо покрылось пунцовой краской. Ей было так неудобно, что она просто выскочила в дверь и я уже вдогонку успела ей сказать, что будем работать только после праздника. Слышала она или нет, я не знаю, но все выходные я думала только о ней и о том, что случилось. Мой поступок не давал мне покоя. Мне было приятно и я, как только думала об этом, сразу же возбуждалась и стоило мне только притронуться пальчиками к своей киске, как я начинала испытывать наслаждение, которое заканчивалось сильным оргазмом. Потом мне становилось стыдно за себя, что так сконфузила Веру и спустя несколько минут я снова начинала испытывать наслаждение от содеянного.

Так прошли выходные и сидя за своим рабочим столом 9 марта, я ждала, что вот-вот откроется дверь и войдёт Вера. В ожидании я ответила на письма своих знакомых и когда я заканчивала последние строчки, скрипнула дверь и вошла Вера. Много было посторонних и новых людей, но они так и не дали такой возможности, чтоб остались я и Вера.

Вскоре она ушла, положив книгу на стол и сказав до свидания. Остаток дня прошёл в недоумении, обиделась она на меня или не хочет больше оставаться на обед, чтоб не оказаться снова в такой ситуации. У меня было много загадок в её поведении и ни на одну я не находила ответа. Я стала прибирать на столе, чтоб идти домой и отодвинув книгу, которую читала Вера, увидела между страничек выступающую полоску бумаги. У меня проявился интерес, что она читает и чем интересуется.

Я открыла книгу по её закладке и прочитала заголовок «Строение цветка и виды опыления». Она ещё и не только зубрилка, но и ботаник, подумала я и улыбнулась. Только я хотела закрыть книгу, как мне показалось, что на другой стороне закладки что-то начёркано. Перевернув её, я увидела написано красивым подчерком:

— «А ты так красиво смотришься!!!» и стояло три восклицательных знака.

Толи это относится ко мне, толи просто фраза из книги, думала я.

Весь другой день пошёл в ожидании и я, так же не дождавшись Веру, ушла домой. Книги уже все были разобраны и проштампованы, занесены в реестр. Оставалось только разложить на полки. Свободными оставались только верхние и я решила оставить это на завтра. С каждым днём я всё больше корила себя, за то, что обидела Веру и уже совсем отчаялась, как вдруг скрипнула дверь и вошла она. Сегодня был четверг, и она пришла как обычно, после десяти.

— Вы сегодня работаете? — спросила она смущённым голосом, видя, как я сижу на корточках и раскладываю книги на полу по тематике.

Она окинула взглядом книги, и я поняла без слов её вопрос.

— А это я во время обеда разбираю, думаю за два дня управлюсь, — ответила, не поднимая голову.

Я встала и прошла за стол. Взяв её книги, я протянула их Вере и спросила:

— Да, — ответила спокойно Вера и взяв книги села за свой обычный стол. Рядом ещё сидело несколько человек, но ближе к обеду они стали потихоньку расходиться. Я не знала, останется она на обед или тоже пойдёт вслед за всеми и не дожидаясь пока она сама примет это решение, решила опередить её сама:

— Я во время обеда буду книги раскладывать, если не успеешь, то можешь заниматься, — сказала я ей.

— Да, спасибо, — поблагодарила она и снова склонилась над учебником. Другой рукой она что-то быстро записывала в тетрадь. Я не стала её отвлекать и взглянув на часы, закрыла дверь.

Чайник в коморке уже вскипел, и я решила немного перекусить – утром проспала и немного урчало в животе. Это было так неприятно. Минут через пятнадцать, я выглянула и увидела, что Вера как мне показалось, даже не сменила позу, а также склонившись продолжала читать и немного в стороне в раскрытой тетради что-то записывать.

Я решилась повторить и быстро освободив себя от немногочисленной одежды, вышла в зал и подойдя к столу, взяла несколько книг и проскользнув между стеллажами стала подниматься на стремянку. Поставив книги на полку, я повернулась, чтоб посмотреть где Вера и спуститься вниз, как чуть не ойкнула от испуга. Вера стояла в метре от меня и рассматривала меня снизу. У меня аж холодок пробежал по всему телу.

Наступила пауза – и мы стояли, я на стремянке, Вера на полу, и смотрели друг на друга.

— А то неудобно прыгать туда, сюда, — добавила она.

— Если я тебя не смущаю и не отниму время, то буду рада, — ответила я.

— Я почти закончила, — смущаясь ответила Вера и продолжала пожирать меня своим взглядом через линзы очков.

Я стала говорить, какие книги брать, а она довольно быстро подносила и подавала их мне. Пока она ходила за новыми, я успевала эти расставить и уже сидя голой попой на верхней ступеньке стремянки, склонившись вниз, тянула руки и принимала новые книги. Получалось быстро и довольно слаженно. За двадцать минут мы разложили все книги и выдохнув я спустилась вниз. Живот, попа и бёдра были серыми от пыли, а про руки и говорить не стоит. Наверное, много лет верх не прибирался и там столько всего скопилось и это ещё при том, что я протёрла полки перед тем, как поставить на них книги, а что было до этого – можно было только догадываться.

Хоть я и не выглядела так хорошо, замарашка, да и только, но чувствовала я себя уже более уверенно и взяв стремянку, отнесла её в сторону. Я разгуливала по читальному залу, на глазах у Веры, чумазая, свободная от одежды и мне было хорошо и комфортно. Вера только смотрела на меня и провожала взглядами. Чтоб как-то её внимание отвлечь от себя, я спросила:

— Ну тогда ставь, всё слева в шкафу находится, разберёшься думаю, а я пока приведу себя в порядок, а то запачкалась, как свинья.

Вера засмеялась и зашла в коморку. Забрякал чайник, бокалы. Я подошла к раковине и стала отмываться и уже через пять минут была как после баньки, хоть и холодной.

— Фу, кажется всё, — выдохнула я и села на диванчик.

Чай уже вскипел и парил из кружек, разнося фруктовый аромат по всему залу.

— Спасибо, — поблагодарила я Веру и положив ногу на ногу, стала швыркать горячий чай и прикусывать с печеньем. Вера тоже пила молча и иногда бросала на мой вид косые взгляды. Я делала вид, что мне это всё безразлично, хотя на самом деле я была уже на пике блаженства и оставалось сделать самую малость, чтоб испытать подкатывающий оргазм. Я стеснялась Веры и не знала, как это сделать, но развязка пришла сама. Вдруг раздался стук в дверь, и Вера вздрогнула.

Я, прикусив губу и чуть не застонав, продолжая испытывать наслаждение от нагрянувшего от испуга оргазма, кое как выдавила пару слов:

— Открой дверь, — и показала рукой на ключи.

Вера подумала, что я обожглась горячим чаем и взяв ключи, поспешила к двери. Я, пересилив себя, надела наспех блузку и халат, а затем привстав с дивана, направилась к выходу, из коморки и чуть нос к носу не столкнулась с Натальей Ивановной, начальницей.

— Вижу, что всё сделала, молодец. А это что? — и она показала на ведро с водой и грязную тряпку.

— Полки протирала, — коротко ещё не отойдя от волнения сказала я.

— Я к тебе вот зачем зашла. Подготовь список новых поступлений и после выходного ещё подвезут. Там что-то на складе места нет для новых поступлений, вот всё что залежалось и распихивают по библиотекам, — объяснила она.

— Точно не знаю, но примерно столько же, а может и больше.

Посмотрев на составленные книги, Наталья Ивановна провела рукой по полке и её пальцы покрылись тонким слоем пыли.

— Марина. Ты давно протирала полки на стеллажах? — спросила она меня.

— Ну тогда завтра пятница, устрой санитарный день и приготовь полки для новых книг и протри все остальные, — сказала Татьяна Ивановна и окинула меня взглядом.

— Хорошо, — ответила я с трудом скрывая довольную улыбку.

— Оденься во что-нибудь такое, что не жалко марать, — сказала она и вышла.

Я подошла к своему столу и села на стул, так как обед уже закончился и меня ждала посетительница. Закончив с ней, я подошла к Вере.

— Завтра у меня генеральная уборка в зале, так что я не работаю. Если тебе надо заниматься – приходи, ты мне не помешаешь.

— Хорошо, спасибо, посмотрю по времени, — ответила она и уткнулась в книгу.

Я стала составлять список новых книг, и когда он был готов – распечатала его на принтере, чтоб отнести Татьяне Ивановне. Потом ушла Вера домой, и я осталась одна. Я сидела и думала, с чего завтра начать день и совсем забыла про начальницу.

По дороге домой я зашла в магазин, и кое-что купила на обед, чтоб завтра во время уборки не выходить. Дома я всё рассказала маме, что мне нужны тряпки ненужные. Всё это сложила в пакет и поужинав, легла спать. Я долго лежала с открытыми глазами и разглядывала потолок, не могла заснуть и как уснула не помню.

Правда ни отец, ни мать, мне по этому поводу не делали замечаний, но на меня иногда находило и было как-то неудобно идти во двор голышом.

Вернувшись в дом, я одела сапоги и шубку. Натянула на голову вязаную шапку и взяв пакет на кухне, помахала маме рукой.

— Не очень ли ты легко оделась на субботник? — спросила мама.

— Всё нормально, зато ничего не замараю, — засмеялась я и выскочила на улицу.

Маршрутка должна была вот-вот подойти и мне не хотелось опаздывать, чтоб не ждать следующую.

На работе всё как обычно. Я надела халат и взяв список – отнесла его Наталье Ивановне. Потом прибрала на своём столе и набрав в ведро воды, приготовилась к уборке. Время было почти девять, и я не знала, придёт ли сегодня Вера. Мне так хотелось, чтоб она была рядом, и я решила немного повременить. Часов около десяти раздался стук в дверь и я, щёлкнув ключом, открыла её. В коридоре стояла Вера в своём обычном наряде так сказать и пакетом с учебниками и тетрадками.

Я повесила на входную дверь табличку – Санитарный день. Потом закрыв дверь, выдала Вере её книги.

— Спасибо, я сама. Не будешь же ты в пыли возиться, — ответила я.

Вера села за свой столик, а я вошла в коморку и скинула наконец то свой халат, оставшись в одних комнатных тапочках и голышом. К моему удивлению меня охватила дрожь и даже начало судорожно потряхивать, но я тут же взяла себя в руки и успокоилась. Мне не хотелось испытать наслаждение в начале дня, хотелось растянуть это на продолжительное время.

Собравшись с силами и духом, я вышла из коморки и прошла между стеллажами за стремянкой. Поставив её в первый ряд, я начала протирать верхние полки.

Приходилось слазить вниз и прополоскав тряпку, снова подниматься на верх, а потом тянуться в дальние углы верхних полок, чтоб вымыть самые потаённые уголки. Минут через десять, мой живот, от того что я постоянно наваливалась на полки и бёдра были замараны и им уже ничего не угрожало, чтоб сохранить в чистоте. Я стала менее осторожна и лазила везде. Протирала верх и даже самые нижние полки.

Приходилось иногда садиться на пол, а то и ложиться на живот, чтоб достать завалившуюся за стеллажи книгу, неаккуратно поставленную когда-то. За таким занятием меня и застала Вера.

— Ты что разделась то, — удивлённо спросила она.

Её глаза были такие же огромные, как в тот раз и бегали по моему телу то вверх, то вниз.

— Грязи много, вымою, потом и сама вымоюсь, — ответила я.

— Я дома всегда так мою, одежда глядишь не замарается и стирать не придётся.

— Но ведь… — сказала Вера, не находя больше слов, чтоб хоть как-то меня переубедить. Да и переубеждать меня было поздно. Сделав уборку в двух рядах из семи меня уже трудно было отмыть под краном. Вера была очень сообразительная и начитанная и поняла это.

— Если не трудно сделай чаю, а то я проспала и не завтракала утром, — попросила я.

— Хорошо, — весело с улыбкой на лице ответила Вера и убежала в коморку.

Вскоре зашумел чайник, и минут через пять она позвала меня за столик.

Вымыв руки, я села на диван и с жадностью приступила к трапезе. Я так проголодалась, что съела три бутерброда и несколько печенюшек с карамельной начинкой, а потом поблагодарив Веру, навалилась на спинку и выдохнула:

— Марина, а ты часто так на работе ходишь? — спросила вдруг Вера.

— Ну голой, — уточнила как-то тихо и стеснительным голосом Вера.

— Да, бывает, особенно летом, когда жара, — ответила я и взглянула на неё.

— А при других ты тоже появляешься голой, — вновь спросила Вера.

— Было несколько раз, но они меня не видели, — пояснила я.

Наступила минутная пауза и я уже чувствовала, что ещё немного и я не смогу себя сдержать. В низу живота такая ерунда творилась, что я уже готова была, не стесняясь Веру – раздвинуть ноги и начать мастурбировать.

Ноги слегка дрожали, и чем больше Вера задавала вопросов, тем сильнее было возбуждение. Я не знала, куда деть руки. Они сами произвольно тянулись к моей киске. Не знаю, поняла это Вера или просто ей неудобно стало, она встала и поблагодарив меня за чай, пошла заниматься дальше. Как только она скрылась за шкафом, я не выдержала и моя рука, скользнув по животу, опустилась к моей кисуле.

Я провела пальчиками между половых губ, и они тут же утонули в истекающем влагалище. Сделав несколько движений, я испытала сильнейший оргазм. Мои пальчики сжимали клитор и теребили его, слегка покручивая в разные стороны. Сжав зубы, я боялась застонать и издать хоть какой-то звук. Такого со мной ещё не было никогда. Оргазм был такой продолжительный, что мне показалось он не кончится никогда.

Всё было практически в присутствии Веры, хоть и разделяло нас всего несколько метров и шкаф, но она знала, что я сижу на диванчике совсем голая. А я знала, что Вера рядом и для меня она была практически посторонним человеком и вдруг стала такой родной, как сестра. Вскоре возбуждение стало ослабевать, и я стала успокаиваться.

Нужно было идти работать и я, шатаясь и держась за дверку шкафа, стала медленно вставать. Подо мной на диване было огромное мокрое пятно и чтоб его скрыть, я бросила на него свой халат.

Следующие три ряда я вымыла без приключений. Я свободно, покачивая вымазанной в пыли грудью, и такими же бёдрами, разгуливала по читальному залу. Выливала грязную воду и наливала свежей, лазила по стремянке вверх-вниз как обезьянка и ползала на полу как змея, чтоб навести порядок, который не проводился, наверное, года два. По крайней мере за время моей работы мне никто не говорил это сделать. Вскоре ко мне снова подошла Вера.

— Давай я хоть что-нибудь помогу, мне всё равно сегодня никуда не нужно идти, — предложила она

— Я вон вся вывозилась, и ты тоже хочешь, — ответила я.

Наступила минутная пауза, а потом Вера и говорит:

— Ну зачем же обязательно вывозиться, я могу просто протирать полки, до которых достану.

Закончив вверху, я присела и начала последний участок, самую нижнюю полку и пол под ней. Мне приходилось то садиться, то ложиться на пол и просунув руку с тряпкой под полку, мыть там пол на ощупь, сколько я смогла достать. На полу между рядами было много набрызгано, и конечно ползая, я ещё сильнее вывозилась. Рядом ходила Вера и протирала пыль. Я иногда ловила на себе её удивлённые взгляды.

Она часто замирала и рассматривала меня в те моменты, когда я на неё не смотрела. Я чувствовала её взгляд и это так меня возбуждало, что моё грязное и обнажённое тело, ползающее по полу, было кому-то интересно.

Я чувствовала, что моя киска истекает, но не настолько хорошо знала Веру, чтоб сесть перед ней и ласкать себя. Мне было очень трудно терпеть это, и я старалась своими энергичными движениями, как-то снизить возбуждение, но это вызывало огромный интерес у Веры.

Но вот были вымыты последние сантиметры, и я, тяжело выдохнув, встала и навалившись на стеллаж, сказала:

— Вроде бы всё, осталось только вымыть пол в зале.

— Я пока чай поставлю. — И тут же убежала в коморку.

Я взяла ведро и сменила воду, потом отмыла руки и лицо, как Вера уже позвала меня. Когда я вошла в коморку, то увидела, что мой халат, закрывающий мокрое пятно на диване, был сдвинут и как-то по-другому расстелен. Было понятно, что Вера увидела и снова закрыла последствия моего оргазма моим халатом. Окинув её взглядом, я увидела на её лице смущение и как она немного покраснела. Я поняла, что она обо всём догадалась и чтоб не нагнетать неприятную обстановку, перевела разговор на другую тему. Мы пили чай, и я расспрашивала Веру, где она живёт и учится и всё в таком роде. Она довольно охотно мне рассказала.

Выпив чай, Вера стала ставить свой бокал на столик и нечаянно уронила ложечку. Она наклонилась, чтоб поднять её и стала шарить руками по полу, а её удивительный взгляд был направлен на мои ноги и промежность. Я поняла, что её интересовали все подробности моего тела толи из интереса, а может и ещё из-за чего. Общались мы всего несколько дней, и мне было неудобно вот так взять и раздвинуть ноги, чтоб показать свою истекающую киску, а как это сделать непринуждённо, я не знала.

— Ну ладно, хорошего понемногу, надо побыстрее закончит и домой идти, — сказала я и встала с диванчика.

Вера тоже поднялась, и мы распределили свои обязанности. Она протирала окна, а я следом мыла пол в проходе и под столами. По её характеру она была медлительная и делала всё тщательно, и мне часто приходилось останавливаться и ждать, когда она закончит мыть одно окно и перейдёт к другому.

Весь день на ногах и в работе я уже под устала и непроизвольно взяла стул и села на него навалившись на ручку от швабры, как на опору или трость. Колени естественно были раздвинуты, и моя истекающая киска открылась для обозрения. Я этого не хотела, но так получилось. Разговаривая со мной, Вера случайно повернулась в мою сторону и замерла от удивления.

Тут я поняла, куда она смотрела и по всему телу пробежала дрожь. Меня начало трясти от возбуждения, и я окину взглядом Веру и её удивлённое лицо, отвернулась в сторону. Мне было неудобно перед ней и в тоже время мне хотелось так сидеть и чтоб она смотрела на меня. Я начала нести всякую околесицу про работу, учёбу и сама не понимала, зачем я всё это рассказываю.

Вера, наверное, поняла моё состояние и отвернулась, взяла тряпку и перешла к следующему окну. Я тоже встала и увидела на стуле расплывающееся мокрое пятно. В руке у меня не было тряпки, а шваброй протирать стул как-то было неудобно. Увидев моё замешательство, Вера сказала:

Она улыбнулась и продолжила протирать подоконник.

Помогая друг другу, мы быстро закончили уборку и прибрав всё я пошла отмываться. Я долго оттирала руки, а потом лицо и уже собралась мыть ноги и все остальные части своего обнажённого и испачканного в пыли тела. Вдруг в кране что-то заурчало, и вода потекла еле-еле и потом совсем прекратилась. Я стояла в недоумении. Такое у нас часто бывало, последний этаж и часто не хватает напора, так объяснял сантехник.

Мы сели на диван, и я позвонила домой. Трубку взяла мама. Я спросила у неё будет ли баня и в трёх словах всё объяснила про воду. Она сказала идти домой и что баня уже протоплена и через пару часов можно будет париться.

— Ну вот и всё, проблемы больше нет, — ответила я Вере.

— А как ты пойдёшь в таком виде – одежду ведь замараешь? — спросила она.

Тут я вспомнила, что у нас на первом этаже стоит Кулер с привозной водой и попросила Веру сходить туда с чайником. Она с радостью согласилась и уже через пять минут я, смочив полотенце, оттирала ноги и особенно коленки. Ползая, я их так сильно замарала, что они были просто чёрными от грязи. Вера ходила туда, сюда, и часто бросала на меня изучающие взгляды. Я теперь уже не стеснялась и мне было не до того. То раздвигала ноги, то сводила их вместе, чтоб удобнее было оттирать грязь. Вскоре вода закончилась и мои ноги почти до середины бёдер были чистыми.

— А там больше нет, я всю выцедила, — как бы виновато ответила Вера.

— Ну ничего, так сойдёт, — уже весёлым голосом сказала я.

Встав с дивана, я открыла шкаф и одела на себя шубку и стала крутиться перед Верой.

— Ну что, ничего не видно, — спрашивала я её.

Она пригнулась и осмотрев меня со всех сторон, сказала:

Одев вязанную шапку, я села на диванчик и стала одевать сапоги. Вера с удивлением следила за каждым моим шагом и ничего не могла понять. Когда я сказала:

— А я что по-твоему, голая стою, — смеясь ответила я.

— Я не то говорю, другая одежда, — заикаясь ответила Вера.

— Ой извини, я совсем забыла тебе сказать. Ту другую одежду я не ношу уже несколько лет.

Наступила пауза и пока Вера не опомнилась, я закрыла читальный зал, и мы стали спускаться вниз. Уже на остановке Вера не удержалась и спросила.

— Очень просто, — ответила я и в трёх словах объяснила, что мои родители спокойно относятся к нудизму.

Вера проехала со мной несколько остановок и вышла. На её лице по-прежнему было застывшее выражение удивлённого человека.

Дома во дворе, я увидела, что из трубы еле шёл дымок, значит банька уже готова. Я вошла в дом и поставив сумочку, взяла полотенце и пошла отмываться. Спустя час я уже еле плелась через двор с полотенцем на голове и держа в одной руке шубку, а в другой свои сапоги. На ногах были комнатные тапочки из овчины, а сама я, как и всегда после бани, была голышом и от меня валили клубы пара.

Выходные прошли в полном ожидании встречи с Верой. Как она себя поведёт после нескольких дней, что она решит и вообще, что она обо мне думает.

Это мне не давало покоя. Я впервые за много лет решилась показаться и продемонстрировать своё обнажённое тело незнакомой девушке. Вере было интересно наблюдать за мной, и она была очень удивлена и шокирована моими действиями. Все её мысли можно было прочитать по её удивлённым глазам и улыбке.

Мне казалось, что с генеральной уборкой читального зала я переборщила и ввела Веру в шок и теперь она думает обо мне как о сильно извращённой и разнузданной особе или особи женского пола. Я так накручивала себя, что мне порой было стыдно и казалось, что кровь подливает краски на лицо, уши и щёки начинали гореть, и мне было стыдно за себя.

Потом я отбрасывала все эти мысли в сторону и их место занимали уже другие, а вдруг Вера кому-нибудь обо мне расскажет. Тогда не только она будет знать о том, что я два дня назад вытворяла в читальном зале, но и те, кому она расскажет, а они в свою очередь расскажут ещё кому-нибудь. На меня будут смотреть как на ненормальную и шептаться между собой.

Утром в понедельник мне не терпелось увидеть Веру, и в то же время, я боялась идти на работу, но делать было нечего, и я как запуганный зверёк, вошла в здание и стала подниматься на четвёртый этаж. Библиотека находилась справа по коридору в самом конце этажа и занимала левую и правую часть по обе стороны от коридора.

Входная дверь была в конце коридора и любой человек, вышедший из своего кабинета, мог видеть её в полный размер. Я прошла по коридору, сдерживая себя, чтоб не побежать и открыв дверь ключом, пулей влетела в помещение. Все, кто встретился на пути, просто приветливо поздоровались как обычно и ничего такого в их поведении я не заметила. На душе немного отлегло, значит на работе никто ничего не знал.

День начался спокойно. Люди шли, брали книги и садились за столик и занимались. Я продолжала редактировать реестр и готовилась к новым поступлениям. Книги привезли во вторник, и я с головой погрязла в работе. Разбирала, штамповала, нумеровала и расставляла на полки, а потом всё заносила в реестр. Вера уже не появлялась второй день. Я начала беспокоиться, может она на меня обиделась и теперь вовсе не появится, и найдёт другую библиотеку. Эта мысль не вылетала из моей головы и вдруг скрипнула дверь около половины одиннадцатого и вошла она, Вера. Она была одета как обычно, а сквозь огромные линзы её очков сверкали серо-зелёные бусинки её глаз.

Вера подошла ближе к столу и стала напротив меня. Я сидела на корточках и разбирала развязанную пачку с книгами, раскладывая одни в одну стопку, другие в другую.

Она стояла и сверху вниз разглядывала меня и книги. Её взгляд бегал из стороны в сторону и останавливался на моих ногах, или на том месте, которое просматривалось между икрами. Так как я была без ничего, то в промежуток между ног хорошо просматривалась моя киска, и было хорошо видно половые губки и всё остальное. Я поняла это и замедлила свои действия, пусть, думаю постоит и посмотрит, а у самой уже сердце колотилось в бешеном ритме и в низу живота всё клокотало.

Положив последнюю книгу, я распрямилась и подошла к столу. Откинув подол юбки в сторону, я осторожно села и спросила у Веры:

— Училась, нам курсовую выдали, вот я и делала её, — ответила Вера.

— Много чего не понятно, книги надо почитать, а у меня их нет.

Вера протянула бумажку, свёрнутую в четверо и я, открыв реестр, стала искать ту литературу, которая была указана. Нужно было всего три книги. Две я нашла сразу, а вот третью не смогла, пролистав списки дважды.

Мы пошли к книжным полкам, и я подала ей обе книги. Вера села за свой столик и начала читать, как обычно, будто до этого ничего и не произошло. Меня её спокойствие удивило, но выяснять его причину я не стала и продолжила разбирать книги.

Минут за десять до начала обеда я подошла к Вере и спросила:

— Мне к половине третьего на пару надо, если ты не против, то останусь, — ответила она.

— Вот и хорошо, пойду, чайник поставлю, — сказала я, и пошла набирать воду.

В библиотеке были только мы с Верой вдвоём, и я не стала ждать двенадцати часов, а потом закрылась и стала накрывать на столик, чтоб немного перекусить. Возни с книгами хватало, да и сидеть полдня на корточках тоже не кайф – ноги немеют. А поднимать тяжёлые пачки с книгами на стол мне чего-то не очень хотелось.

Тут зашла в коморку Вера и мы сели чаёвничать. У меня было печенье и несколько пирожков из дома, а в вазе ещё с той недели конфеты остались.

— Думаю голодными не останемся, — сказала я.

— У меня тоже есть, — и Вера достала несколько бутербродов с колбасой и сыром и положила на тарелку.

Закончив с обедом, мы немного поболтали, и Вера сказала:

Я её задерживать не стала и навалившись на спинку диванчика, немного расслабилась. Минут через пять я выглянула в зал и увидела Веру, сидевшую за столом и низко склонившуюся над книгой.

«А почему я всё ещё сижу», – вдруг промелькнула в моей голове эта мысль.

— Вера здесь, и мы одни. Я так этого хотела, а сейчас такая возможность повторить, а я сижу и ещё рассуждаю вслух.

— Вот я уже и сама с собой начала разговаривать, — мне стало смешно над собой. Я быстро встала и скинула халат.

Вслед за ним полетела на диван и моя блузка. Оставшись в одних тапочках, совсем голая, я вышла в зал и подошла к своему столу. Взяв несколько книг, я пошла к полкам и стала их расставлять. Сходив туда, сюда, несколько раз, я поймала на себе взгляд Веры. Её глаза светились как два изумруда, а на лице расплылась счастливая улыбка.

Вера смотрела на меня так несколько секунд и снова окунулась в мир познания. Так пролетел весь обед. Я расставила все книги, а Вера время от времени кидала на меня счастливые и изучающие взгляды. Как будто она читала книгу, и я для неё была простым наглядным пособием. Мне даже самой стало смешно от этих мыслей, и я улыбнулась ей в ответ.

После обеда Вера ещё часа полтора учила, а потом ушла. Я, тоже закончив рабочий день пошла домой, а из моей головы не исчезал Верин взгляд и улыбка. Почему-то, когда её не было, мне её не хватало, а когда она появлялась, я терялась и не знала, что сказать и о чём разговаривать.

Я продолжала свою работу и каждый день в библиотеке появлялись читатели и студенты. Ничего подозрительного я не видела и полностью успокоилась, тем более отношения с Верой постепенно перерастали в дружеские. Она часто оставалась на обед, и мы вместе пили чай. В библиотеку она стала заходить чаще, а то и каждый день. Прошла неделя и началась другая и вдруг открылась дверь и вбежала Вера. Она вся светилась, и радости не было конца.

— Я сдала курсовую! — поделилась она со мной радостной новостью.

Как только вышла последняя читательница, я закрыла библиотеку на полчаса раньше, и мы пошли в коморку. Вера достала коробку конфет и кулёк с домашним печеньем. Она знала, что оно мне нравится и купила в кулинарии. Как только чайник вскипел, мы сели праздновать. Минут через двадцать, когда уже ничего не хотелось и желудок был наполнен сладостями и чаем, я, поджав под себя ноги, села на диванчик. Так мне было удобнее сидеть и разговаривать, да и немного оголённой попкой можно было лишний раз сверкнуть перед Верой. Она конечно это заметила и оценила своей улыбкой. Образовалась пауза и никто ничего не говорил. Я ждала, что скажет Вера, а она ждала, что скажу я. Первой не выдержала она.

— Марина… — она немного замялась и замолчала.

Вера продолжала молчать, и её лицо медленно стало краснеть.

— Что ты хотела сказать, я слушаю, — повторила я.

— Да ладно, — махнула рукой Вера, оставаясь всё ещё красной как рак.

— Если начала разговор, то не бросай на полуслове, меня что ль стесняешься? — спросила я и продолжила.

— Мне скрывать от тебя нечего, да и ты знаешь меня больше чем я сама себя. Ведь я себя со спины не вижу.

— Ну вот и хорошо, а теперь говори, что хотела, — продолжала я настаивать, а то будешь всегда краснеть при виде меня.

— Марина, а можно я на твоём месте поработаю и буду сидеть за твоим столом, когда буду приходить в библиотеку.

— А что у нас столов мало? Мне конечно не жалко, но где буду я сидеть? — спросила я.

Вера покраснела ещё больше и опустив глаза вниз, тихо произнесла:

— Да, — ответила я, не понимая, что ей хочется.

— Я тебя подменю, а ты в это время будешь в зале голая ходить.

— Но ведь кроме тебя там может быть много читателей и им нужны будут книги.

— А я им всё дам, только покажи где что искать и всё.

Вера подняла голову, и я увидела её красно-пунцовое лицо. У неё даже уши и шея покраснели, а сама Вера не знала, куда спрятать глаза.

— Ты хочешь, чтоб я при читателях ходила голая и пряталась за книжными полками, а ты бы замещала меня и выдавала им книги, зная, что я рядом и раздета? — пытливо и уже с улыбкой на лице я спросила у неё. Хоть я и догадалась, что ей именно этого хотелось, но мне хотелось услышать об этом из её уст.

Я задумалась, и Вера, не выдержав паузы – переспросила.

— Что же мне с тобой делать, конечно согласна, даже с радостью! — ответила я и соскочив с диванчика, обняла Веру.

В такой позе, я стояла, обняв её за шею, а она, сидя обняв меня за талию, мы простояли несколько секунд.

— Ты что хочешь прямо сейчас? — спросила она растерянным голосом.

Я скинула халат и блузку, и взяв Веру за руку, подвела её к своему рабочему столу. Показала где нужно что искать и где что находится. Потом показала где нужно отмечать и записывать и в каком порядке лежать абонентские карточки.

— Ничего сложного нет, главное знать, где книги лежат.

— А если я не смогу найти нужную книгу? — спросила она.

— Тогда у меня спросишь, только читателей в таком случае в ряды между книжными полками не запускай, чтоб меня не увидели, и я тебе подскажу.

Вера обрадовалась и даже подпрыгнула от восторга. Её глаза светились, как огоньки на новогодней ёлке, а её удивительная улыбка расплылась по всему лицу.

Чтоб проверить, поняла она всё или нет, я попросила её найти книгу, сказав первое наименование, пришедшее мне в голову. Вера открыла реестр на компьютере и по алфавиту быстро нашла нужную книгу. Сбоку был указан ряд и полка, где она лежала, а слева её реестровый номер. Вера встала и подошла ко второй полке третьего ряда и на третьей снизу полке нашла без труда то, что нужно.

— Молодец, экзамен сдала, теперь ты мой заместитель, — возвестила я и с юмором пожала Вере руку.

Раздался стук в дверь, и мы взглянули на часы, было уже десять минут второго.

— Работай, — только и успела я сказать и убежала за дальний ряд.

Вера открыла дверь и вошли две девушки. Она села за стол и спросила, что им нужно. Через пару минут она уже подала им нужные книги и пробежала глазами по помещению читального зала. Меня нигде не было видно. Я впервые так опрометчиво и с лёгкостью согласилась на это и жутко боялась, что меня увидят, и донесётся до Татьяны Ивановны.

В этот день я сильно не рисковала, и Вера меня видела в проходе между книжных полок всего раз десять. На центральный проход я вообще не выходила, а перебегала от полки к полке по боковому проходу между стеной и боковыми стенками книжных рядов, ширина которых была сантиметров семьдесят, а высотой ряды были более двух метров и сантиметров тридцать не доставали до потолка.

В ряду было восемь вертикальных полок и с шестой полки уже было трудно доставать книги без стремянки. День прошёл неплохо, и Вера со всем этим справилась. Мой же организм к концу рабочего дня был истощён полностью.

Находясь весь остаток дня в состоянии опасности, я постоянно находилась в возбуждении и только мне стоили прикоснуться к своей киске и погладить её или я слышала рядом голос очередного читателя, вжимаясь всем телом в стенку книжной полки, я испытывала оргазм за оргазмом и к трём часам уже не могла стоять на ногах.

По моим бёдрам стекали ручейки моего сока, истекающего из моих недр, а сами ноги подкашивались и тянули моё обнажённое тело на пол. Сил больше не было стоять, а тем более ходить, и я пробралась в коморку и рухнула на диванчик. Через полчаса щёлкнул замок, и вошла Вера.

— Ну как, понравилось? — спросила она с сияющей на лице улыбке.

Вера села рядом и положив руку мне на плечи, прижалась ко мне. Её юбка немного задралась, и я увидела, что её колготки промокли насквозь. Я не стала заострять на этом внимания, чтоб лишний раз не смущать её. Она и так была очень скромной, и ей было стыдно сказать лишнее слово, а тем более спросить. Своё состояние думаю она вообще бы не смогла объяснить никак, и я перевела тему разговора в другое русло.

— Едем вместе или тебе куда ещё нужно? — уточнила я.

— Я устала и тоже хочу домой – ведь это по сути мой первый рабочий день, — пояснила она с улыбкой на лице.

Немного отдышавшись, я одела плащ, сапоги, и мы пошли на остановку. Прошёл ещё один рабочий день, и я была счастлива – он прошёл не напрасно. Я чувствовала себя хоть и уставшей, но счастливой и радостной и на моём лице расплылась улыбка. Мы обе были счастливы и люди, идущие навстречу видели это и улыбались в ответ.

Утро следующего дня началось с томительного ожидания. Я ждала, когда придёт Вера, но от неё это не зависело, и она каждый день приходила в разное время. Иногда на час, а когда и на два и редко, когда оставалась до конца рабочего дня. Конечно, учёба была для неё важнее, и я это понимала и даже не интересовалась, когда она придёт. Разговор она завела сам:

— Не перебивай, а тоя не смогу сказать, — попросила Вера.

— А ты бы смогла всегда, когда я прихожу, ходить голой? — и так загадочно посмотрела на меня без того стоявшую перед ней голышом.

— Я и так голая, куда ещё больше то, — ответила я.

Веру охватило смущение и она, сбиваясь начала объяснять.

— Ну, когда я приду к тебе, то ты сразу бы уходила и раздевалась до гола и оставалась так пока я не уйду, — объяснила она дрожащим голосом и опустила вниз глаза.

— Ну конечно, если тебе так нравится, я согласна! — радостно ответила я.

Я обняла её и почувствовала, как её сердце колотится в бешеном ритме и готово выскочить наружу. Тут же помахав ей рукой и сделав пальцами левой руки чао-чао, скрылась за книжными рядами и сказала ей:

Вера открыла дверь и села за мой стол. Она часто искала меня взглядом, и я иногда, когда все читатели сидели мирно и не вертелись, выходила из-за книжных рядов на центральный проход, где меня могли в любой момент увидеть, поворачивалась на сто восемьдесят градусов и снова исчезала, успев слегка вильнуть голой попкой. От таких моих действий у Веры появлялся испуг на лице, и она всем своим видом говорила мне:

Так прошло ещё несколько дней, и я уже привыкла к Вере и ею предложенной игре. Было здорово и интересно, а чувство опасности позволяло получать мне огромное наслаждение

С каждым днём я становилась смелее и уже зачастую стояла, спрятавшись за боковую стенку книжных полок, когда Вера в это время стояла в ряду между полками и разыскивала очередному читателю нужную книгу.

Читатель, будь то девушка или парень, женщина или мужчина, стоял в центральном проходе и ждал. Мне стоило протянуть руку, и я смогла бы задеть Веру, и в тоже время меня мог увидеть кто угодно.

Этот риск сопровождался сильнейшими эмоциями, и зачастую я находилась на грани оргазма. Когда все уходили, Вера видела, как мои бёдра сверкали в лучах заката промокшие от влаги, опустошающей меня изнутри.

Глаза мои были затуманены, а я сама просто валилась на диван. После таких дней, когда мы с ней уходили домой вместе, я видела на её лице полную удовлетворённость и неописуемую радость. В эти моменты, из зачуханой зубрилки она превращалась в цветущую и сияющую двадцатилетнюю девушку, на которую обращали внимание прохожие, не смотря на её несовременную одежду и очки с огромными линзами.

Вот однажды к Вере подошли две девушки и попросили у неё книгу. Я стояла и смотрела на них из дальнего угла и конечно видеть меня никто не мог. Вера встала и направилась в мою сторону. Девушка одна села за стол, а вторая последовала за ней. Не доходя до меня два ряда, они обе вошли между полками и о чём-то разговаривая, стали рыться между книгами. Потом Вера попросила девушку перейти в соседний ряд и поискать, с другой стороны. Я чудом успела спрятаться из бокового прохода и скрыться за последним стеллажом. Немного порывшись, девушка сказала:

«Я нашла» – и взяв книгу, присоединилась к своей подруге.

Я раньше видела их уже вместе в нашей библиотеке, но они ни разу не проходили до книжных полок. Может название было ими названо не точно или что ещё, я не придала этому значения.

В последующие дни такие случаи стали повторяться, хоть и не так часто, но иногда Вера позволяла читателям проходить между книжных рядов и разрешала искать нужную книгу. Я сделала ей замечание. Ведь меня могли увидеть в любую секунду, на что Вера ответила:

— А что я могу сделать, они сами идут за мной, не отталкивать же их.

Я подумала и отступила. Я бы, и сама не смогла запретить проходить им и искать то, что им было нужно. Придётся быть осторожнее, решила я для себя.

Вера хоть и была на вид растерянной, немного заторможенной и погруженной с головой в учёбу, но меня, раскусила быстро, и я снова оказывалась на грани разоблачения. После выходного Вера заболела и на занятия не ходила и поэтому целыми днями торчала у меня в библиотеке. Всему виной, наверное, была баня, в которую я её пригласила на выходной. В баньке я её напарила вначале, а потом облила холодной водой, так как обтереться снегом ей никак не хотелось.

Это было всё конечно в шутку, но видно её организм дал сбой, и она простыла. Я же, в свою очередь, разогревшись на полке, выскочила во двор и плюхнулась в сугроб. Второй день мела метель и сыпал снег, и он был такой лёгкий и свежий, что искупаться в нём для меня было непростительной ошибкой.

Вера следила за мной через банное окно, и она просто сама на себя была не похожа. Она была без очков и её глаза ещё сильнее выражали ужас того, что я делала. Для меня это было обычным делом – искупаться после баньки в снегу, а для неё нонсенс. Наверное, она никогда в жизни не видела голого человека, валяющегося в снегу, и тем более девушку.

Вера приходила ко мне на работу лишь с небольшим опозданием и вместе со мной уходила. Всё это время я целыми днями болталась между рядами голышом и вообще не одевалась, если не считать двух раз, когда Татьяна Ивановна вызывала меня к себе. Вера даже меня не подпускала к моему рабочему столу и не позволяла залазить в компьютер, а всё время мне вторила.

— Вот выздоровею, тогда и насидишься, — говорила она мне.

Она уже изучила мои нехитрые обязанности и свободно с ними справлялась. В один из этих дней, Я, оказалась в такой ситуации, что мне стоило только протянуть руку и я достала бы читателя, женщину преклонного возраста, до спины, а она в свою очередь могла бы повернуть лишь голову на пол оборота и увидеть меня во всей красе, стоявшую за боковой стенкой книжного ряда, голую и босоногую. Вот тогда, наверное, мне стоило задуматься и остановиться, но я была самоуверенной и очень азартной с детства и мне казалось, что такого со мной не случится и всё будет хорошо, но бывает и на старуху проруха.

Это случилось в четверг, первого апреля. Если вы считаете, что я буду сочинять и обманывать вас – то напрасно. Это мой самый несчастливый день всей моей жизни. Я, очень доверчивая и когда первого апреля мне что-то говорили, я всем верила и рассуждала, а почему этого не может быть и на всеобщий смех всегда попадала впросак. Надо мной смеялись и даже иногда обзывали меня дурочкой. Я конечно сердилась и убегала, поэтому преданных подруг в школе у меня не было, да и в институте не очень много, но не будем об этом.

В четверг Вера пришла как обычно, в половине одиннадцатого. Мой отдых закончился. У неё снова начались занятия и было окно и чтоб как-то провести пару часов, она заглянула ко мне. Я тоже как обычно с её приходом разделась и показавшись ей в своём первозданном виде, шмыгнула за стеллажи. Вроде всё было нормально, и она даже не пыталась меня разыграть и обмануть. Я свободно прошлась по боковому проходу через всё помещение библиотеки. Две женщины и мужчина пенсионер сидели спиной ко мне и читали. Вдруг открылась дверь и вошли те самые две студентки. Похоже, и у них тоже было окно, и они решили позаниматься в читальном зале, подумала я.

Я спряталась за книги почти в самой середине стеллажей и стала ждать, куда они пойдут. Перебежать в безопасное место я уже не могла, так как одна из девушек смотрела в мою сторону, её звали Маша, а вторая, которую звали Олеся, объясняла Вере и читала что-то по листку бумаги.

— Наверное спрашивает книги, — осенило меня.

Вера взяла листок и встав из-за стола прямиком направилась в мою сторону. Олеся, взяв сумку села за столик и повернувшись в пол оборота, стала осматривать помещение и висевшие плакаты. Маша последовала за Верой, и они остановились в полутора метрах от меня. Порывшись на полках, Вера попросила Машу, посмотреть на соседней полке, и она обошла стеллаж и зашла в соседний ряд поодаль от меня. Перебирая книги, они двигались ко мне всё ближе и ближе. Вот уже Верина спина показалась, и я хотела её толкнуть, чтоб она, отвела Машу в сторону, но звонкий голос Маши опередил меня.

— Я нашла обе книги! — спокойно сказала она.

Нет чтоб самой к ней подойти и посмотреть, она задаёт такие провокационные вопросы, кипело у меня в мозгах от её глупости.

Маша не стала нарушать тишину, о чем предупреждалось на плакате при входе, а просто вышла в боковой ряд и её глаза от удивления стали вертикальными, а рот как будто бы она хотела что-то сказать, так и застыл от изумления. Она смотрела на меня в упор с расстояния полутора метров, а я на неё и не знала, что сказать. Сколько бы мы стояли, сказать трудно, пока Вера не повернулась к нам и крутя головой она смотрела то на меня, то на Машу. Тишину нарушила Олеся. Не дождавшись книг и свою подругу, она встала и пошла в нашу сторону. Подойдя ближе к Вере, она увидела две застывшие мумии, свою подругу с открытым ртом и меня голую с головы до пят.

— Я там сижу, жду её, а они тут стриптиз устроили, — уже тише продолжила Олеся.

Меня как током стукнула. Я окинула всех собравшихся взглядом и зашипела.

Вера не знала, что делать и куда деть глаза. Она покраснела и опустила голову вниз.

— Я думала ты ушла, — еле слышно выговорила она заикаясь.

— Давайте я всё объясню, — уже сообразив серьёзность создавшейся ситуации, вступила в разговор я.

В это время женщина, сидевшая в читальном зале за столиком, сказала:

— Можно по тише, а то читать не даёте, это вам не рынок.

— Только не вздумай смыться, — сказала Маша.

— А мне не куда бежать, я тут работаю, — ответила я.

— А как она? — и Маша с Олесей показали на Веру, которая в это время ускользнула от нас и принимала книгу у пенсионера, который не стал слушать нашу перебранку, а спокойно решил удалиться.

Девчонки тоже пошли и сели за столик, открыв перед собой книги. Они сидели и изредка оглядывались назад, там, где, по их мнению, должна была находиться я. Потом склонившись друг к другу, они о чём-то перешёптывались, наверное, обсуждали меня, подумала я и осторожно отправилась в коморку, чтоб одеться. После разоблачения я не знала, чем всё закончится, и у меня не было больше желания гулять голышом. Даже подступившая волна очередного оргазма там за стеллажами куда-то исчезла, так и не дав мне насладиться. Я сидела на диванчике в одном халате и потеряла счёт времени. В голове пролетали разные мысли, и мне становилось иногда даже страшно, вот как сильно я себя накрутила.

— Все ушли, а время без десяти двенадцать, закрываться на обед?

— Что? Да, да, — тут же переспросила и тут же ответила я.

— А девчонки тоже ушли, — уже очнувшись, спросила я у Веры.

— Ну ладно, я сейчас к ним подойду, а ты пока чайник поставь.

— Ладно, — ответила Вера и пошла закрывать дверь.

Я встала и вывернув из-за шкафа, прямиком направилась к Маше и Олесе. Услышав мои шаги, они как по команде повернулись в мою сторону. Я подошла и взяв стул возле соседнего столика, подсела к ним. Окинув меня взглядом, девчонки переглянулись.

— Ну и что ты нам хотела объяснить? — спросила Маша.

— Что именно вам хочется узнать, — ответила я вопросом на вопрос.

— Ну, во-первых, почему ты была голая и пряталась за книжными полками? — спросила Маша.

— Все люди чем-то увлекаются, мне, например, нравится нудизм – слышали про это, — ответила я коротко.

Девчонки переглянулись, не ожидая от меня прямого ответа, и на их лице было удивление, наверное, от того, что я не стала их упрашивать не рассказывать про себя и не стала валяться у них в ногах и просить и умолять не выдавать меня. Может от того, что я пришла в себя и держалась уже спокойно и уверенно. Первой спросила Олеся.

— Думаю и тебе тоже, если бы захотела попробовать и не боялась, — ответила я.

— Ты что не боишься, что мы можем про тебя рассказать, и об этом все узнают и будут ходить и смотреть на тебя и смеяться, — вступила в разговор Маша.

— Почему, боюсь и работу потерять боюсь, но ведь вы тоже боитесь этого, — ответила я.

— А нам то чего бояться, ведь не мы голыми по библиотеке бегаем? — спросила Маша.

— Как чего? А если у вас спросят, откуда вы всё это знаете, что вы тогда ответите? — стала я напирать на девчонок, поняв, что они уже стали сдаваться, и у них нет ничего, чтоб меня испугать.

— Потом спросят у меня, и я всем тоже расскажу, что мы ходили голыми вместе и тогда попробуйте сами оправдаться, — продолжила я наступление.

Девчонки совсем растерялись и только переглядывались между собой.

— Ладно, не стоит из-за этого расстраиваться – пойдёте пить чай, а то Вера уже заждалась наверное, — предложила я и первая встала и поставила свой стул на место.

— Ну чего сидите, особое приглашение нужно, — уже полушутя и полусерьёзно повторила я.

Нас в институте по педагогике учили как себя вести в таких ситуациях и что самое лучшее, это агрессию, направленную против тебя, превратить в нечто другое, например, предложить кружку чаю, сменить тему разговора, или просто предложить закурить – самое главное сбить с толку и если это удастся, то можно навязывать уже свою игру и то, что ты хочешь. Сейчас я это впервые проверила на собственном примере и убедилась.

Девчонки встали, и мы вместе пошли в коморку. Вера уже разливала чай, а на столике стояло печенье и бутерброды. Я пригласила девчонок к столу и села на диванчик. От резкого движения мой халат приподнялся и раскрылся. Нижняя пуговица была расстёгнута, и взору всех открылся мой чисто выбритый лобок. Это снова вызвало удивление у Маши и Олеси. Они переглянулись и первой заговорила Маша. Она спросила уже более спокойно и не так напористо:

— Да, а что тут такого, всё равно никто под подол не заглядывает, — ответила я.

— А если узнают и тебя уволят? — спросила Олеся.

— Но ведь вы никому не расскажете, а больше никто об этом не знает?

Девчонки переглянулись, и впервые за последние десять минут на их лице вместо удивления появилась улыбка.

— Нет, мы никому не расскажем, только при одном условии, — сказала Маша.

— Что за условие? — как-то настороженно спросила я.

— Если ты и при нас тоже будешь ходить голой, а не только в присутствии Веры, — сказала Маша за себя и за Олесю.

— Что прямо сейчас можно начинать? — спросила я, чтоб проверить серьёзность их намерений.

— Как хочешь, если стесняешься, то мы выйдем и сядем за свой стол, — ответила Олеся.

— Да нет, что вы. Если бы я стеснялась, то не ходила бы голой, — ответила я.

Встав с диванчика, я расстегнула пуговицы на халате и бросила его на спинку. Потом повернувшись к девчонкам, снова села на диван и сказала.

Девчонки молча разглядывали меня с ног до головы. Сердце так и колотилось и готово было выскочит наружу. В низу живота всё щемило от возбуждения. Пересилив себя, чтоб не начать мастурбировать, я скорчила улыбку и сказала:

— Ну пока, я пошла. Не забудь открыть дверь Вера, обед уже заканчивается. — И тут же выскочив из-за столика, скрылась за книжными рядами.

Вера весь обед не проронила ни слова и была такая зажатая. Она почти не смотрела на меня. Может ей было не удобно оказаться в такой ситуации и ещё в присутствии девчонок из её института. Тогда я об этом не задумывалась.

Вера продолжала читать, не поднимая головы, а девчонки постоянно крутили головами и старались разглядеть меня среди проходов между книжными рядами. Я поняла их любопытство и старалась почаще попадать в их поле зрения – испытав уже несколько оргазмов, стоя сбоку за книжными полками и ощущая прохладу железных стеллажей, я ласкала свою киску и мне охватывало такое возбуждение, что трудно описать его словами.

Находиться обнажённой в помещении, где много одетых людей, мужчин и женщин. Бродить голой у них за спинами, и они не догадываются об этом, и постоянно находиться на грани разоблачения, что я уже испытала на себе и мне по-прежнему хотелось продолжения острых ощущений.

Как только рабочий день закончился, и Вера закрыла дверь изнутри на замок, я вышла из-за стеллажей на центральный проход и подошла к девчонкам:

Маша и Олеся пожимали плечами и переглядывались между собой.

— Домой пойдём или вы что-то хотели мне сказать–спросила я спокойным голосом.

Этого, они не ожидали, и повернувшись, пошла в коморку.

— Вот… — И я открыла дверцу шкафа, где висел плащ.

— Нет, а другая одежда, — растерянно спросила Олеся.

Я думала, что они придумают для меня новое испытание, но ошиблась. Они хотели забрать мою одежду, чтоб я ушла домой в одном плаще, но её не было и быть не могло, что снова ввело их в ступор. Надев сапоги и шапочку, я накинула на плечи плащ и повесив сумочку на плечо, вышла в зал. Подойдя к своему столу, я поставила на него сумочку и попросила Веру достать из ящика сотовый и кошелёк. Положив всё это в свою сумочку, я застегнула пуговки на плаще и спросила:

Маша и Олеся стояли и молча смотрели на меня. У них не было слов и лишь одна мимика на лице выдавала их растерянность.

— Я всё время так хожу, — без капли смущения ответила я.

— Ну вам может и холодно, а мне жарко, и я уже за несколько лет привыкла и мне нравится, — с гордостью ответила я и застегнув пуговицы, подошла к двери.

Девчонки стояли как вкопанные и не двигались с места. Они хотели взять мою одежду, и чтоб я осталась в одном плаще, и тем самым напугать меня, но видно не судьба. Испугать тем, что я останусь голой и в одном плаще, им не удалось.

Они тут же встрепенулись и последовали за мной. Закрыв дверь, мы стали спускаться вниз. Я шла рядом с Олесей, а Вера и Маша шли сзади. На улице Олеся спросила меня.

— Это моя самая любимая погода зимой. Люблю гулять голышом под медленно падающими снежинками. От этих слов, я почувствовала, как волна чего-то приятного подкатила и моё сердце снова застучало как барабанная дробь. Мне пришлось остановиться и прислониться к столбу, чтоб не потерять равновесие и не шлёпнуться от наступившего оргазма и приятной истомы прямо на тротуар. Голова шла кругом.

— Голова кружится, — покусывая губы ответила я.

— Ты случайно не беременна? — спросила снова Олеся.

— У моей матери постоянно голову обносит, у неё срок уже шесть месяцев и скоро у меня сестрёнка родится, — добавила она на ходу.

На её лице светилась радостная улыбка и окинув меня взглядом, она подмигнула мне.

— Если только ветром надуло, то не спорю, а так больше некому, — смеясь ответила я.

— А что, всё возможно. Ты вон как ходишь, может чья-нибудь сперма и заползла под подол, — смеясь съязвила Маша.

— Да ну вас, — немного смутившись отмахнулась я.

Возбуждение начало спадать и я, осторожно оттолкнувшись от столба, подошла к девчонкам.

— Ну пошли, — скомандовала я и мы двинулись на остановку.

Автобуса и маршрутки ещё не было, да и моих сил стоять тоже не было. Я осмотрелась по сторонам и возле киоска увидела скамейку. Она была совершенно пуста, так как стояла в тени и даже кое-где ещё был снег и льдинки. Это было единственно свободное место, где я могла присесть. Думать я не привыкла в таких ситуациях, да и мне не хотелось от усталости плюхнуться на тротуар на виду у нескольких десятков людей. Я подошла и откинув полы плаща в сторону, села голой попкой на холодные деревянные рейки, где снега почти не было. Они были ещё немного даже мокрыми, и я сразу это почувствовала. Мой поступок вызвал у девчонок удивление, и они не знали, что мне сказать.

— Чего стоять-то – в ногах правды нет, — сказала я.

— Но. Ведь. Как же. Это… — заикаясь и пытаясь что-то сказать, чтоб стоявшие рядом люди ничего не поняли, мямлила Олеся.

Вера просто открыла рот от удивления и стояла, глядя на меня молча.

— Пусть посидит, а то она вон какая бледная, — сказала Маша и подмигнула мне.

Вскоре пришла маршрутка. Мы разъехались по домам, и я весь вечер перебирала в своей голове случившееся. Иногда меня охватывала дрожь, а иногда испуг – вдруг девчонки проболтаются случайно и тогда мне придёт конец. Все узнают и что тогда? С этим вопросом я и заснула, и проснулась только от будильника, который своим пронзительно писклявым тоном будил меня каждое утро на работу.

Рабочий день начался как обычно. Все последующие дни особых изменений не было. На выходные я снова пригласила Веру к себе домой и помыться в баньке, и она согласилась. Мне хотелось с ней поговорить наедине от девчонок.

В субботу Вера приехала чуть раньше обычного – баня ещё не была готова, и мы часа полтора просто сидели у меня в комнате и слушали музыку. Потом родители сходили в баню и следом за ними пошли мы. Вроде бы всё было нормально и ничего не предвещало необычного, пока я не стала дома снимать с себя всё и когда просто накинула на плечи халат и даже не стала застёгивать его, Вера спросила.

— Ладно пошли, не волнуйся за них. — И вышла из своей комнаты. Вера следом за мной и так была удивлена, что я, размахивая полами халата прошла мимо дивана, на котором лежала мама.

Я поняла, что Вера ещё не привыкла к моим сюрпризам и ничего не стала говорить, а просто взяла в бане станок и начала себя приводить в порядок. Она так на меня смотрела и была просто в шоке, а потом спросила.

Я сказала, что два-три раза в неделю. Потом поглядела на неё и спросила.

Вера ничего не сказала. Я напарилась и вышла на улицу – чтоб остыть немного, а когда вошла – сама была в шоке. Меня не было минут пять, пока я сидела на скамейке возле бани, а Вера успела уже подчистую убрать весь свой чёрный и мохнатый треугольник на лобке.

— Ну ты даёшь, тебе в салоне красоты работать, — сказала я. Она снова покраснела и отвернулась, а потом и спрашивает.

— Да просто здорово, что ты сделала это, — сказала я.

— Я сама тебе хотела это предложить, но как-то стеснялась.

Мы продолжили мыться и вдруг в дверь постучала мама.

— Мы пошли к т. Маше на день рождения, калитку закроем, — предупредила она нас.

— К т. Маше, соседке на день рождения, — ответила я.

Мы продолжили мыться и я, снова напарившись – вышла в очередной раз на улицу посидеть на скамейку. Через пару минут скрипнула дверь, и Вера тоже вышла. Я не поворачиваясь спросила.

— Нет, просто сильно жарко и тоже хочу остудиться с тобой, — сказала она.

Я резко повернула голову и была сильно удивлена. Передо мной стояла абсолютно голая Вера и её до селя, волосатый и обросший кудряшками лобок просто сверкал своей чистотой.

— Ну ты даёшь подруга, — не удержалась я от удивления.

Вера засмущалась и села рядом. Я больше не стала её смущать и минут через пять вернулась обратно в парилку. Вера ещё осталась сидеть. Выглянув в окно, я увидела, как она встала и стала озираться по сторонам. Заглянула за угол и в сторону леса. Наверно боится, чтоб никто не увидел, подумала я и забралась на полок. Вскоре вошла Вера и мы снова стали париться.

Через полчаса, обкатившись холодной водой, я пошла домой и даже забыла свой халат в бане. Мне так было жарко, что будь сейчас сугроб снега, я обязательно бы в него завалилась. Я ещё не успела подойти к дверям дома, как оглянувшись увидела. Вера, держа свою одежду в охапке и прижимая её к груди, шла следом за мной тоже голышом. Я улыбнулась про себя, но говорить ничего не стала.

Выпив квасу из холодильника, я легла на кровать. Вера прошла прямо в комнату и тоже легла рядом, лишь немного прикрыв полотенцем свой чисто выбритый лобок.

— Чего-нибудь холодненького, — сказала Вера.

Я встала и пошла голышом на кухню и налив квасу вернулась в комнату и подала бокал Вере.

Потом мы ещё полежали минут двадцать – тридцать и Вера спросила.

— А кто их знает, как насидятся и придут, а что?

— Да ты свой халат в бане забыла, что оденешь? — сказала Вера.

— А, потом схожу, не к спеху, — отмахнулась я.

— Я сейчас принесу его и свои вещи тоже, — сказала Вера и соскочив с кровати, побежала во двор. Я даже ничего не успела сказать, как её голая попка скрылась в дверном проёме.

— Ну стрекоза, — усмехнулась я и пошла наливать чай. Я любила после бани пить свежезаваренный чай с малиной.

Стоя у стола и прислонившись животом к его краю, я смотрела в окно, как сверкая обнажённой попкой, Вера несётся как метеор через двор, совершенно голая и трусливая. Я понимала, что она на это решилась в первый раз, и ей было боязно. Обратно она уже шла спокойнее и несла в руке свои снятые до бани вещи и мой халат.

Через пару минут она уже вернулась на кухню в своей одежде и села за стол.

— Так вдруг твои родители возьмут и придут, — ответила она.

— Ага, — многозначительно сказала она и я уже не стала настаивать.

Выпив чай мы пошли в комнату и минут через десять скрипнула калитка. Это вернулись родители. Я накинула халат, чтоб не смущать при них Веру, а когда они вошли в дом, Вера засобиралась уходить. На моё и мамино предложение остаться до завтра Вера не согласилась и мне пришлось проводить её до остановки.

После выходного, девчонки приходили ненадолго, и я, улучшив момент, часик или два могла свободно гулять голышом и прятаться за книжными полками, делая короткие перебежки за спинами читателей и на глазах у Веры, Маши и Олеси. Иногда во время обеда мы пили чай и разговаривали, и вот в один из таких дней Маша спросила меня.

— Это правда, что ты мыла пол голая и прямо голая ползала по полу.

Этот вопрос застал меня врасплох, и я даже чуть покраснела. Об этом знали только я и Вера. Откуда узнали девчонки. Вопрос за вопросом возникали в моей голове, и я не успевала даже подумать и сообразить, что ответить себе и что девчонкам. Тут мой взгляд упал на Веру, и она виновато опустила глаза и покраснела. Всё понятно. Разболтала. Я даже закипела, и мне хотелось ей высказать всё, что я думаю о болтунах, но я сдержалась. Почему? Я даже сама удивилась, это было не в моём характере. Я привыкла всегда говорить всё, что думаю и того же требовала от своих подруг и друзей, а тут такое предательство.

Вера поняла мою негативную реакцию и вскоре быстро вышла из-за столика и открыв дверь, села за мой рабочий стол. У неё ещё было около часа свободного времени и бежать было просто некуда. Не болтаться же по улице, а в читальном зале я приставать с разборками к ней не стану. Хоть она и корчила из себя тихоню, но, сообразила быстро.

Пока мы сидели с девчонками втроём, я не стала врать и сказала всю правду. Они от удивления навалились на меня с расспросами, что и как, и мне было очень интересно на них отвечать. Вера в это время сидела одна. Постепенно мой гнев успокоился и сменился на милость. Я одела халат, и вышла в зал. Там уже сидело два человека. Вера, уткнувшись в свою книгу зубрила и делала пометки в своих конспектах. Я подошла к ней и спросила:

— Ты сама рассказала или девчонки выпытали.

— Я нечаянно проговорилась, и они потом выведали всё, а говорить, что я ничего не знаю было бесполезно. Они всё равно тебя уже видели голой, — стала оправдываться Вера в полголоса.

— Ладно, не сердись, я сама бы не смогла соврать, — успокоила я её.

— Только пообещай, что больше никому не слова.

— Да, я больше никому не скажу, — ответила Вера.

— Ну вот и хорошо, а теперь пускай меня на моё место, надо немного поработать, — улыбнулась я на Верино обещание и прошла за стол.

В среду 14 апреля, зашла моя начальница, Татьяна Ивановна и спросила:

— Когда девонька субботник устроишь, чтоб пыли и грязи больше не накапливалось столько, сколь ты вымыла в прошлый раз? — спросила она.

Татьяна Ивановна родилась и выросла при Советской власти и привыкла к её праздникам и традициям как и её сестра Наталья Ивановна, вот и субботник всегда проводила ближе к 22 апреля, как бывший коммунист, а может и сейчас она всё ещё состояла в рядах КПРФ, я не знаю, но я тут же ответила:

— Как скажете, так и устроим субботник Татьяна Ивановна, — и весело улыбнулась.

— Ну и молодец, давай в конце недели, накануне, а то после 22 как-то уже не то, — ответила она и вышла.

Девчонки ещё были здесь и весь наш разговор слышали.

— Ну что, снова генеральная уборка? — спросила Маша.

— И ты снова будешь мыть всё голая? — задала свой вопрос Олеся.

— Возможно, не марать же свою одежду, которой у меня и так нет, — ответила я.

— А можно мы тебе придём помогать? — спросила Вера.

— А у вас что не бывает субботников? — ответила я вопросом на вопрос.

— Почему не бывает – мы аудиторию вымоем и придём.

— Ну если хотите помочь, то я буду рада, — ответила я и улыбнулась.

Мне так хотелось ввести девчонок в шок, чтоб им было ещё интереснее со мной, а мне с ними. Я уже так к ним привыкла, что не представляла, как бы я работала без них и проводила эти скучные рабочие дни в одиночестве.

Мне трудно об этом судить, но не сказать не могу. Когда фанаты восхищаются своими кумирами и посещают все их концерты, они получают такой всплеск эмоций и ощущений, что с чем-то сравнить это просто невозможно.

Вот такое и со мной происходит, когда я своими поступками ввожу своих подруг в шоковое состояние, и они так удивляются тому, что я делаю при них и хожу голая, я от этого испытываю сильнейшее возбуждение и самые сильные оргазмы у меня случались именно в такие моменты. Просто они стали моими фанатками и всё тут, а что говорить то.

Два дня прошли в томительном ожидании. Мне не терпелось, чтоб пятница наступила как можно быстрее и в то же время я боялась этого дня, почему и сама не знаю.

Среду и четверг ещё и погода испортилась, шёл снег, и всё кругом покрылось белым покрывалом. Сидеть на работе так не хотелось, что я готова была бросить всё и идти на улицу, бродить по парку и сидеть на скамейке, шокируя прохожих. За эти дни читатели натаскали много грязи.

Снег падал и на дорогах, раскатанный машинами и размешанный ногами прохожих, тут же таял, превращаясь в слякоть и смешиваясь с песком, тащился за ногами в помещения. За два дня пол был покрыт множеством следов, где-то подсохших, а где и свежих.

В конце последних дней я не мыла и не протирала пол, так как всё равно в пятницу была назначена Татьяной Ивановной генеральная уборка, то есть субботник в честь рождения В.И.Ленина.

Народу было немного, и я даже смогла пройти и сесть. Меня всю колотило как при ознобе, но я знала отчего эта дрожь. Вот и стены родного здания, знакомый охранник и обшарпанная лестница, по которой я поднялась на четвёртый этаж. Пройдя по коридору, я открыла дверь и вошла во внутрь.

На душе как-то отлегло. Закрывшись изнутри, я стала переодеваться, то есть раздеваться. В этот день я вообще решила не одевать свой рабочий халат вообще. Я взяла его и просто повесила возле самой двери, так на всякий случай, вдруг придут нежданные гости. Время было около восьми, и я знала, что девчонки не придут как минимум часа три.

Нужно было чем-то занять себя, и я решила прибрать на своём рабочем столе, потом в коморке. Набрав воды, я протерла везде пыль и аккуратно уложила все книги на столе, кое-что пришлось растолкать по полкам. На это ушло не больше часа. Я посмотрела в окно и навалившись на подоконник, задумалась. Мои грудки слегка касались холодного пластика, и это вызвало необычные ощущения.

Так я смотрела в окно и слегка покачиваясь, терлась сосочками своих грудок о шершавую поверхность белого подоконника. Было приятно и щекотно. Так прошло ещё полчаса. Что же делать дальше и не дожидаясь ответа на свой собственный вопрос, я решила прибрать в той части библиотеки, где стояли столы. Там всё же было не так грязно. Не успев домыть пол, я услышала стук в дверь.

— Кто там? — накидывая на ходу халат, спросила я.

— Это я, — услышала я голос Татьяны Ивановны.

Я повернула ключ и открыла дверь. Татьяна Ивановна вошла и окинув меня взглядом, сказала:

— Да, я уже прибрала небольшую часть и показала рукой на свой стол и столы читального зала.

— Ну молодец, как закончишь, можешь идти домой, — сказала она и окинув меня взглядом, вышла в коридор.

Ну всё, теперь она не появится, вздохнула я и защелкнув дверь, скинула свой халат и повесив его на вешалку снова осталась голышом в одних тапочках. На часах уже было половина одиннадцатого.

Минут через двадцать я снова услышала стук в дверь и не вставая со стула, спросила:

— Это мы, — ответил Машин голос, с другой стороны.

Я повернула ключ и приоткрыла дверь. Маша и Олеся быстро вошли и увидев меня в таком виде – удивились.

— Ты что уже всё прибрала? — спросила Олеся.

— Как видишь, — ответила я и показала на грязь по всему полу.

Наступила небольшая пауза. Я молчала и не знала с чего начать, и девчонки были в полном ступоре от моего вида. Я впервые встречала их голышом и не боялась открывать дверь.

— А ты не боишься, вдруг начальница твоя придёт? — спросила Маша.

— Теперь больше ждать некого, кроме Веры, — добавив, я повернулась и пошла в сторону своего стола.

Девчонки повесив свои сумочки и ветровки на вешалку, подошли ко мне.

— Чего помочь, командуй, — уже веселее спросила Олеся.

Я в трёх словах объяснила, что уже сделала и что осталось и попросила их помочь вымыть окна. В таком виде я не могла стоять на подоконниках и сверкать своими прелестями перед прохожими. Хотя это и был четвёртый этаж, но разглядеть голую девушку в окне было возможно и даже очень хорошо. Маша и Олеся с радостью согласились, а я стала протирать стеллажи и чтоб делать всё по порядку, я начала сверху.

Подставив стремянку, я поднялась под самый потолок и приступила к влажной уборке. Мне снова пришлось вспомнить, как в прошлый раз приходилось изловчиться, чтоб достать до самых дальних уголков верхних полок. Приходилось чуть ли не залазить на верх, стоя одной ногой на стремянке и закинув вторую на верх.

Одной рукой я держалась за край стеллажа, а второй держала влажную тряпку и протирала пыль. Слазить и залазить было очень неудобно, и я позвала на помощь Машу. Она, смочив и отжав тряпку, подавала её мне, а я в свою очередь переползая с одного места на другое, протирала самые удалённые места и уж потом спустившись на стремянку, домывала самые близкие участки, которые и так уже были оттёрты моим телом, животом и грудью.

Когда я спустилась вниз, Маша с изумлением смотрела на меня во все глаза. Мне показалось, что они у неё стали от увиденного несколько круглее и больше.

Мы взяли стремянку и перенесли её в следующий проход. Когда проходили по центральному проходу, меня увидела Олеся. Она так и застыла от удивления, держа в одной руке влажную тряпку, а другая была немного приподнята. Это выглядело очень смешно и неуклюже, и я рассмеялась.

В результате чевоканья мы все вместе рассмеялись, но нас прервал стук в дверь.

Поставив стремянку, я подошла к двери и впустила Веру, последнюю, кого не хватало в нашей компании. Вера сразу обратила внимание на мой внешний вид и сказала:

— Помогай Олесе, а то ей одной окна мыть трудно, — сказала Маша.

— Хорошо, — ответила Вера и сняв всё ненужное, сумку и плащ, направилась к Олесе, стоявшей на подоконнике с тряпкой в руке.

Я снова залезла на стремянку и забравшись на самый верх, получив в руки от Маши влажную тряпку, продолжила мыть и протирать верх на втором стеллаже. За полтора часа я облазила все стеллажи и вымыла вверху самые труднодоступные места. Прошлый раз я так чисто видно не навела порядок, так как в этот раз я вывозилась вроде ещё больше. Весь живот и бёдра были просто чёрные, а про мои груди и говорить нечего было – самая первая грязь и пыль доставалась им, так как я вертелась и прижималась к верху стеллажей, постоянно ёрзая и ползая, елозила ими по металлической поверхности каркасов.

Закончив, я спустилась вниз и тяжело выдохнула:

Девчонки тоже закончили с окнами, и Вера предложила попить чаю и перекусить. Она на правах моей подруги уже поставила чайник и накрыла на столик. Я окинула себя и сказала:

Маша и Олеся тоже не переставали осматривать меня и после моих слов рассмеялись.

— Да, чтоб тебя всю отмыть надо хорошую баню или ванну.

— Ну ладно, хорош болтать, а то чай стынет, — позвала Вера и мы все вместе пошли к столу.

Около часа у нас ушло на отдых и чаепитие. Я сидела на диванчике, поджав под себя ноги и скрестив их калачиком. Девчонки пили чай и нет-нет поглядывали на меня и мой вид. Он был не для застолья. Первой прервала нашу беседу Вера.

— Ну что, пойдёмте, а то мне ещё к половине четвёртого нужно успеть дома появиться – родители приезжают, — сказала она.

Мы все встали и пошли доделывать начатое. Я убрала стремянку, и мы все вместе стали протирать полки с книгами. Лазить никуда уже не нужно было, и вчетвером мы управились быстро.

Оставался самый неприятный и самый грязный участок – это пол. Он и до того не сверкал чистотой, а тут ещё и мы добавили, набрызгали и растаскали между рядами всю грязь. Я взяла половую тряпку и смочив её в ведре, отжала и зашла между рядами. Затем я легла на пол и просунув руку под нижнюю полку, стала там протирать и выгребать всё, что накопилось за пару месяцев.

Я как уж, вертелась на полу, проползая вдоль ряда вперёд, дрыгая ногами и протирая пол своим обнажённым телом. Вымыв под одним шкафом, я садилась на пол, а затем встав выходила в проход и прополаскивала тряпку. Затем всё повторялось снова. Было так неудобно, то вставать, то ложиться в узком проходе, и я обратилась к девчонкам, чтоб они мне помогли прополаскивать тряпку.

Они согласились, и дальше я уже не вставала с пола, а просто ползла от начала ряда и до конца. Руками я вымывала всю грязь из-под шкафов. А своим телом и грудью, я вытаскивала всю грязь из ряда на проход. Конечно большая часть оставалась на мне, груди, животе и бёдрах.

Когда я садилась, то моя попа и киска тоже не оставались в стороне и кое какую грязь с пола собирали на себя. После первого ряда, я промыла остальные и уставшая сидела в центральном проходе и тяжело дышала. Вера шла со шваброй за мной следом и уже начисто мыла между рядами и проход.

— Мы остальное сами домоем, — вступили в разговор Маша и Олеся, не отрывая своего взгляда от моего испачканного и уставшего тела.

От возбуждения меня просто всю трясло, как в лихорадке. Я даже говорила, немного заикаясь и дрожащим голосом. Положив руку на лобок, я ощутила, как моё тело содрогается, а под пальцами чувствуется слой пыли и грязи. Я впервые наклонилась, чтоб рассмотреть, что там у меня и раздвинув половые губки, ахнула.

Грязь уже начала кое где подсыхать, но там всё было в таком виде, как будто я ползала по берегу реки после проливного дождя. Я провела рукой пару раз между ног, успевая сжать немного набухшие губки своей киски, и застонала. Пришлось сжать зубы, чтоб никто не услышал. Я испытывала сильнейший оргазм.

Всё моё тело тряслось и содрогалось. Внутри всё пульсировало и мне казалось, что из меня вот-вот что-то вырвется такое, что я ещё не видела никогда. Сердце стучало, и готово было выпрыгнуть. Это было нечто. Я закрыла глаза, и моя рука непроизвольно сползла с моего тела и повисла у самого пола.

Я полностью расслабилась и наслаждалась теми ощущениями и чувствами, которые овладели мной в тот момент. Мне не хотелось ничего и больше всего, чтоб меня никто не потревожил и не прервал это сладостное чувство, которое растекалось по всему телу. Не помню, сколько времени я провела в таком состоянии.

Страшная истома овладела моим телом, и мне не хотелось даже шевелить пальцами, но всё проходит, и я медленно начала осознавать, что со мной происходит и где я. Шум воды, выливаемой в раковину, привёл меня в чувство окончательно. Я села на диван и облокотившись на колени, задумалась, чтоб привести свою голову в порядок, как в коморку вошла Олеся и сказала:

От моего вида и от того, в какой позе я сидела, она пришла в замешательство. Тут пришли Вера и Маша. Они тоже выставились на меня, как будто, видят в первый раз. Они так разглядывали моё тело, будто какое-то произведение искусства или чудо невиданное. Первой заговорила Олеся:

— Давайте девчонки чаю попьём, а то жажда что-то замучила и есть хочется.

Все с ней согласились и тут же стали крутиться и накрывать на столик. Обо мне на мгновение забыли и я, придя в полное сознание села в свою излюбленную позу, скрестив ноги калачиком и подогнув пятки под свою попку. За столом все смеялись и шутили, и постоянно поглядывали на меня. Не обошлось и без колкостей. Маша спросила за беседой.

— А как же одежда и вот это и Маша показала руками на моё грязное и обнажённое тело.

— Это тоже со мной пойдёт домой, не оставлю же я это здесь, — отшутилась я.

— Да, можно представить, как ты из своей шкуры вылезешь и оставишь её на диване.

Это вызвало новую волну смеха. Мы ещё долго разговаривали и смеялись, а примерно через час, когда от усталости и следа не осталось, я подошла к раковине и открыв кран, отмыла ноги, руки и лицо. Отмывать всё остальное не было смысла – просто я бы снова развела на полу такую грязь, что пришлось бы мыть пол заново, а сил для этого уже не было.

Все стали одеваться и собираться домой. Я тоже сняла с вешалки свой плащ и стала одеваться. Вера просто не обратила на это внимание, а у Олеси и Маши это вызвало новый шок.

— Ты что так и домой пойдёшь, — спросили они в голос.

— Я и раньше так ходила и сейчас так тоже спокойно дойду.

— Но ты ведь замараешь плащ, — возмутилась Олеся.

— А меня тебе не жалко, мне значит можно мараться, а плащу нельзя, — ответила я.

Все переглянулись и почти в один голос расхохотались. Вдруг в дверь постучали и я быстро застегнув пуговицы, открыла дверь. Вошла Татьяна Ивановна.

— Ну что, слышу смех, значит всё сделано? — спросила она.

Татьяна Ивановна прошла по библиотеке и осмотрев книжные ряды, сказала:

— Молодцом. Вот теперь я вижу, что порядок – можешь идти и смотри в понедельник не опаздывай.

— Хорошо, буду как часы, к восьми ноль-ноль, — весело ответила я.

Мы вышли на улицу, и я не обделяемая вниманием своих новых подруг, шла вместе с ними на остановку. Я села на скамейку, не обращая внимания на её чистоту, а девчонки стояли рядом. Они задавали мне иногда вопросы, я охотно на них отвечала. В разговоре я узнала, что у Маши скоро появится сестрёнка – четвёртая и то, что они с Олесей живут в одной деревне. Где живёт Вера, я уже знала. Спустя ещё минут десять, Вера уехала, а мы остались ждать. В разговоре Маша спросила меня:

— Чем ты будешь заниматься в майские праздники?

— Я пока ещё не решила, а что ты хотела? — ответила я на её вопрос и тут же задала свой.

— Просто если ты будешь не занята, хотела пригласить тебя в гости, — сказала Маша.

Я не знала, что ответить. Это было так неожиданно, что я растерялась и чтоб как-то отреагировать, я сказала:

— У меня просто нет одежды, в которой можно показаться перед твоими родителями, — сказала я.

— А ты приезжай, как обычно ходишь. Моим предкам не до тебя. Отец с утра до вечера на работе, а мама сама понимаешь, того и гляди рожать уедет.

Тут пришла наша маршрутка и мы все вместе поехали по домам. Маша и Олеся постоянно посматривали на меня. Они всё ещё не могли свыкнутся с тем, что я еду среди всех в таком виде. Это для них было чем-то неестественным, а для меня было обычное развлечение, в результате которого я снова испытала сильный оргазм и рада, что мои новые знакомые сыграли в этом немаловажную роль.

Прошли выходные, и я с трудом отработала три дня. С каждым разом всё больнее было сидеть на стуле, и многое мне приходилось делала на ногах, стоя возле своего стола. Это, наверное, всё из-за того, что я посидела на холодной скамейке голой попой, бравируя перед новыми подругами, Машей и Олесей. На ягодице появился фурункул, и его стало нарывать. Я не вытерпела и ушла на больничный. Провалявшись дома до майских праздников, я не смогла съездить к девчонкам в гости, и была очень расстроена. Вдруг они меня больше не пригласят, постоянно вертелось у меня в голове.

На второй день после праздника они пришли, и я была очень рада увидев их всех вместе, значит не забыли.

— Да, теперь всё в полном порядке, — с гордостью ответила я и чуть в присутствии посторонних читателей не подняла подол халата, чтоб показать следы недавнего местоположения фурункула.

— Ну что, на 9 мая к нам в гости едем? — спросила Маша.

— Извините девчонки, родители сердятся, просили не планировать ничего. Говорят, что в огороде работы полно и так провалялась две недели, отдохнула, и помочь пора, — объяснила я.

— Ну ничего, в другой раз тогда, — сказала Олеся.

До средины мая у меня почти ничего нового не было. Работы накопилось много, и я даже не смогла позволить Вере подменять меня. Перед самым выходным Маша уехала домой – у неё 12 мая появилась сестрёнка и она отпросилась. Вера и Олеся никуда не собирались, и я пригласила их в гости. Они с радостью согласились. Мои были не против, так как за десять дней после майских праздником и моей болезни мы все вместе закончили с посадками в огороде, и оставалось только в деревне у бабушки посадить картофель. Здесь всё зависело от дяди Юры – брата моего отца и он пока был загружен работой.

В субботу после обеда Вера и Олеся приехали ко мне. Мама была дома, а отец на смене дежурил. Мы сидели, болтали обо всём, а потом пошли мыться в баню. День близился к концу, и нам было весело и не хотелось спать. На улице ещё было светло и даже душно, и я предложила всем прогуляться. Вера и Олеся с радостью согласились. Я побежала в дом и сказала маме:

— Мама, мы с девчонками погуляем, нас не жди. Мы спать на веранде будем, а то в доме душно.

— Ладно, только будьте осторожны, я вам поесть на столике оставлю, — сказала мама.

— Спасибо мам, ты у меня самая лучшая, — сказала я и чмокнув её в щёчку выскочила во двор.

Девчонки уже ждали и выйдя за калитку мы все вместе отправились на берег р. Миасс. Мы шли, не спеша и весело болтали. Девчонки не стеснялись, что моя мама их теперь услышит, и иногда задавали мне провокационные вопросы. Я их уже немного изучила и готова была ко всему и поэтому без тени сомнения отвечала вполне спокойно и даже не смущалась. И тут Олеся спросила:

— Чё ну, ну, просто боялась за тебя, — съязвила Олеся.

— Ладно. Говори, чего задумала? — уже настойчиво спросила я. Я не любила недоговорённости и всегда пыталась докопаться до сути. Вот и теперь тоже.

— Хотела спросить, а комары тебя не закусают? — спросила Олеся.

— Им ещё рано. Они как минимум через две недели появятся, — объяснила я.

— А я уже дома видела одного, — сказала Вера.

— Одному нас троих не съесть, — ответила я и нам стало смешно, и мы весело и смеясь побрели вдоль берега.

Рядом с домом, в трёхстах метрах росли посадки молодых сосёнок. Когда мы подошли к ним вплотную, Олеся спросила:

— А ты смогла бы вот так просто гулять голой, как в библиотеке?

— Конечно, — не подозревая подвоха, ответила я. И тут я поняла, к чему она клонит и спросила:

— Ты хочешь, чтоб я сейчас с вами шла раздетая?

— Я этого не предлагала, ты сама сказала, — парировала Олеся.

— Ну говорите прямо, чего вокруг да около ходить, — пыталась я добиться окончательного ответа. Мне уже самой эта игра слов стала интересна, и я хотела услышать то, что они хотят от их самих, а не самой напрашиваться.

— Пусть Вера скажет, — попыталась перевести разговор с себя на неё Олеся.

— А что я. Чуть что так всегда Вера, — возмутилась она.

Я шла рядом и поглядывала, то на Олесю, то на Веру и Олеся сдалась.

— Да, было бы интересно на тебя и твоё увлечение посмотреть со стороны, — объяснила она.

— Ну так бы сказали прямо, а то устроили тут игру слов и разгадок. Я тогда хоть бы дома сняла платье, а то таскаться с ним теперь придётся.

— Ничего, давай нам, мы по очереди его носить будем.

— Нет уж, я свои вещи в такой ситуации никому не доверяю, — ответила я.

Мы подошли к густой сосёнке с нижними ветками, лежащими почти на земле и я стянув через голову платье, свернула его и положив на подобранную газетку, валявшуюся неподалеку, подсунула его под самый низ и ещё сломив пару веток тщательно замаскировала. Теперь я была точно уверена, что его кроме меня никто не найдёт. Повернувшись к подругам, я улыбнулась и представ перед ними в своём первозданном виде, весело сказала:

— Ну чего стоим, пошли гулять пока не стемнело.

— А тебе не холодно? — спросила из сострадания Вера.

— Нет, даже очень приятно, ветерок обдувает, — ответила я с довольной и счастливой улыбкой на лице.

Мы шли по лесной дороге среди молодых сосёнок и весело разговаривали. Иногда шутили и подкалывали друг-дружку и нам было хорошо. Я совсем не чувствовала дискомфорта, и не замечала, что на мне нет совсем одежды и вела себя, как и мои подруги – как будто всегда так ходила, так и живу с самого детства, как Маугли.

Вскоре сосёнки закончились, и начался сосновый бор. Дорога повернула и уже не была такая ровная и гладкая. Часто встречались глубокие колеи, заполненные водой после весеннего снеготаяния. Нам пришлось чаще смотреть под ноги, чтоб не споткнуться и не упасть. Мы всё дальше уходили от дома и не задумывались, что нас ждёт впереди.

Вдруг впереди забрезжил просвет, хоть и было уже сумрачно. Мы вышли на опушку и увидели плачевную картину. Ещё в том году я здесь часто бегала голышом, и здесь было так красиво, а дальше впереди был глубокий лог, где бежал весёлый узенький ручеёк, переливаясь сверкая в солнечных лучах. Сейчас же перед нами было огромное чёрное поле выжженного леса. Горелая трава и кустарник в сумерках были похожи на спутанную из проволоки паутину. Стволы обгоревших деревьев стояли как огромные потухшие свечи. Единственные светлые пятна в этом чёрном хаосе были пеньки спиленных толстых сосен. Их вернее всего вывезли ещё зимой.

— Ну и где твой лог и много весенних цветов? — спросила Олеся.

Я опомнилась от нашедшей на меня тоски по погубленному лесу и сказала:

— И что ты предлагаешь. Мы туда не пойдём, — сказала Вера.

— Да мне и самой тоже туда не хочется, — с грустью ответила я.

— Это раньше там было здорово и красиво, а теперь, — продолжила я и замолчала.

— А я так хотела цветочков насобирать, — сказала она.

— Ну мы можем туда пройти в обход, — предложила я.

— Точно не знаю, но километра полтора то будет.

— А дорога туда есть в обход? — спросила Олеся.

— Вот дороги нет, я это точно знаю, — ответила я.

— Тогда я не пойду, — возразила Вера и Олеся ей тоже под играла.

— А цветочков то как хочется, — с ехидной улыбкой глядя мне в глаза сказала тихим голосом Олеся.

— Идти вы значит не хотите, а цветочков надо, — уже немного раздражённым голосом спросила я.

— А ты можешь сходить и нарвать их нам. Тебе же проще прямо пройти и одежду не замараешь, — скорчив хитрую мимику на лице, проговорила Олеся.

Я поняла, чего они добивались и приняв их игру, ответила

— Но ведь я вывожусь, как потом отмываться буду.

— А мы тебе поможем и спинку потрём и покараулим, чтоб никто не увидел, — почти в голос сказали Вера и Олеся, глядя друг на друга.

— Хорошо, ловлю вас на слове, — ответила я и сделала несколько шагов вглубь горельника.

Дорога была завалена ветками, и я осторожно перешагивая шла медленно вперёд. Напрямую было идти не так далеко – всего метров триста. Я хорошо знала эту дорожку и шла уверенно. Только от дороги теперь уже ничего не осталось. Пройдя метров сто, я обернулась назад, чтоб посмотреть на девчонок.

Они стояли возле высокой сосны и увидев, что я смотрю на них, помахали мне рукой. Я тоже взмахнула несколько раз и тут же стала проваливаться куда-то. Ноги мои запнулись за лежащий поперёк бывшей дороги ствол обгоревшей берёзы, и я повалилась на землю. Упала я удачно, даже не поцарапалась, но вот мой правый бок был весь в саже. Дальше мне уже не было смысла осторожничать.

При всём удачном моём проходе через горельник у Олеси и Веры не было бы ко мне особого интереса. Они хотели, чтоб я именно прошла по нему, и вся вывозилась. Теперь я была готова к этому и смело шагнула почти в гущу горелого кустарника. Минут через двадцать я уже была в логу. Он пострадал не очень – только самый верх обгорел. Внизу было обилие весенних цветов первоцветов, и я без особого труда нарвала огромный букет, чтоб потом разделить его на две части и пошла обратно.

Половину пути я прошла без проблем и стала оглядываться по сторонам, чтоб увидеть, где стоят девчонки и вдруг увидела свет фар машины. Я быстро присела. Оставалось чуть больше ста метров, но те, кто был в машине, меня могли бы спокойно увидеть. Я затаилась и стала ждать. Ветер доносил отрывки фраз, и я поняла, что разговор шёл об очистке горельника и подготовке его к посадке нового леса.

Я не знала, что они там делают, но разговор двух или трёх мужчин становился то ближе, то снова удалялся и чтоб обезопасить себя, я на четвереньках, а где и вприсядку, стала отходить в сторону от дороги. Туда в сумерках они точно не сунутся. В одной руке я держала букет цветов, а другой опиралась то на землю, то цеплялась за стволы обгорелых деревьев. С трудом мне удалось выйти на опушку леса.

Оглядевшись по сторонам, я стала искать девчонок, но уже было почти темно и трудно что можно было разглядеть. Вот машина заурчала и осветив фарами большой участок леса при развороте, стала медленно удаляться. Я выждала ещё минут пять и крикнула:

— Чего раскричалась, здесь мы, — ответила Олеся.

Действительно из-за кустов совсем рядом появились две светлые фигурки Веры и Олеси.

— Это вам, — и я торжественно вручила им огромный букет.

— Спасибо, ой как они пахнут, — обрадовалась Вера.

Олеся стояла напротив меня и внимательно осматривала моё испачканное в саже тело.

Опомнившись, и отведя букет в сторону, к ней присоединилась и Вера.

— Ой Маринка, какая ты чумазая, — сказала она.

— Да ерунда всё это, отмоюсь. Пора идти домой, — сказала я

Мы вышли на дорогу и уже медленно, чтоб не оступиться, пошли в сторону дома.

На обратный путь у нас ушло около часа и когда мы вышли к молодым сосёнкам, было совсем темно.

— А они уже спят, наверное, я их предупредила, чтоб не ждали нас рано.

— Ну тогда ладно, — облегчённо вздохнула Вера.

Одежду я искать не стала, да и найти в кромешной темноте её было просто невозможно. В огород мы зашли через заднюю калитку и осмотревшись сразу проследовали в баню. Букет оставили на скамейке и вошли все вместе. Пока я наливала себе воды, Вера и Олеся внимательно осматривали меня, как будто живую картину. Мне было приятно, и я даже возбудилась от всего происходящего. Моё тело было почти всё покрыто сажей и угольной пылью, лишь виднелись в некоторых местах белые пятна.

— Почти негритянка, — улыбнулась и съязвила Олеся.

— Ладно вам спорить, помогите лучше спину оттереть, — попросила я.

Девчонки с радость взялись за меня, и вскоре моя спина горела огнём от жёсткой мочалки, зато была чистая и Вера с гордостью сказала

— Спасибо, дальше я сама, а вы пока идите на веранду и ужинайте, а я скоро.

Минут через сорок я привела себя и своё испачканное в саже и угольной пыли тело. Выйдя из бани, я постояла под ночным небом, чтоб обсохнуть и не спеша присоединилась к подругам. Утром нас разбудил скрип дверей. Проснулись родители. Мы ещё повалялись немного, и когда вошла мама и позвала к столу, спросив перед этим, как мы погуляли, Вера и Олеся уставились на меня. Я не поняла, что во мне не так и спросила их об этом.

— А одежда то твоя в лесу, — шёпотом сказала Олеся.

— Подумаешь, потом схожу, — ответила я и соскочив с кровати только сверкнула голой попкой в дверном проёме. Открыв дверь, я вошла в дом и прошла в свою комнату, как будто, так и надо. Накинув халат, я вернулась и прикрикнула полушутя на Веру и Олесю

Молча, с удивлёнными глазами и открытым ртом, они стали и последовали за мной. За столом уже сидели отец и мама.

— Умываться и за стол, — весело скомандовала мама.

Мы попили чай, перекусили и девчонки стали собираться. Я просила их остаться хоть до обеда, но они сослались на кучу заданий и предстоящую сессию поблагодарили и пошли на остановку. Я тоже пошла их провожать. Мне хотелось услышать от них массу вопросов, но они молчали. Наверное, всё ещё не отошли от того, что я так себя веду дома. Маршрутка подошла быстро, и они уехали.

Вся неделя прошла в томительном ожидании, а с чего я и сама не могла понять. Вера приходила не так часто и то всегда сидела и зубрила. Нужно было сдавать кучу зачётов и экзамены на носу. Олеся тоже дважды заходила и тоже мы не смогли толком поговорить. Машу я не видела до конца недели и только в пятницу после обеда она вместе с Олесей пришла в читальный зал.

— Да всё нормально, как видишь, работаем. А у тебя как сестрёнка? — спросила я.

— Уже три дня дома, такая махонькая, аж боязно на руки брать, — с улыбкой и гордостью на лице ответила Маша.

— Уже может одна справляться, вот я и приехала хвосты закрывать, — объяснила Маша.

— Немного приболела, а потом домашние дела и как-то не получилось, — объяснила я.

— Ну тогда как закончишь с делами, приезжай, — вновь пригласила Маша.

— Обязательно, вот в эти выходные картошку у бабушки посадим, и я буду свободна, — сказала я.

— Я в эти тоже не поеду домой, учить много надо, — сказала Маша.

— Ну тогда ко мне приезжайте в гости, ты у меня ещё не была, да и мне в выходной веселее будет, — пригласила я Машу и Олесю.

— Ладненько. Договорились, — ответили весело девчонки и пройдя в читальный зал, сели на своё любимое место возле окна.

Внутри у меня всё клокотало от того, что предстоящие выходные ко мне приедут девчонки, а мои родители вместе с дядей и тётей, уедут в деревню, и не будут смущать их. Я ещё не знала, что мы будем делать и чем заниматься, но одно я уже знала точно, что пойдём гулять в лес и я снова среди своих подруг буду голышом и если решим позагорать где-нибудь, то может они составят мне компанию, и это было бы классно.

В субботу я соскочила ни свет, ни заря. На улице было ещё темно, но я не могла спать. Я знала, что девчонки приедут не раньше обеда, а то и позже после занятий, но не могла усидеть на месте.

Я приготовила обед и прибрала всё дома. Стук в калитку застал меня врасплох, и я чего сама не знаю, испугалась. Выглянув в окно, я увидела Олесю и Машу. Выскочив во двор, в чём мать родила, я открыла защёлку и впустила подруг. Они предполагали увидеть меня в таком виде, и поэтому восторга и бурной реакции в их лице я не увидела.

За столом мы пили чай и весело болтали, обсуждая разные вопросы, совсем не касающиеся того, зачем я ждала своих новых подруг. Я уже не знала, как переключиться на интересующую меня тему и пригласить подруг на прогулку, но меня постоянно перебивали и не давали сказать. Решилось всё само. Олеся вдруг окинула меня взглядом и говорит:

— А ты не хочешь нам показать свой лог, где мы прошлый раз были с Верой, но так и не дошли. Уже поздно было, а сейчас думаю самый раз – всего два часа. Времени полно до ночи.

— Я бы тоже хотела увидеть, — ответила Олеся.

— Хорошо, идёмте, — пряча улыбку и радость, я сдержанным тоном позвала подруг.

Встав из-за стола, я направилась к двери и открыв её, уже вышла в сени. Девчонки сидели и провожали меня взглядом.

— А вы чего сидите? Передумали уже? — спросила я их.

— Нет, нет. Мы уже идём. Как одна встрепенулись они и выскочили из-за стола.

— Но ведь ты в прошлый раз в лесу раздевалась, — сказала Олеся.

— Прошлый раз дома родители были, да и зачем с ними таскаться, — пояснила я.

Было немного не по себе, и я боялась, что меня могут увидеть. Днём я в огороде голышом не появлюсь почти, если не уверена в том, что соседей нет дома. Оглядевшись, мы пошли вдоль берега и вскоре оказались в сосновых посадках. Было тепло, а из-за волнения и чрезмерного возбуждения мне было даже жарко.

Кругом пели птицы и шумели верхушки деревьев. Мы шли не спеша, наслаждаясь красотой зелёного леса и пением птиц. Болтали в полголоса, чтоб не привлечь к себе внимание случайно зашедших в лес отдыхающих. Но кругом было тихо.

Вскоре показался просвет, и мы вышли по той же самой дороге к горельнику. Оглядевшись по сторонам, мы увидели, что половина была очищена и кое-где ещё дымились сгоревшие кучи хвороста и останков деревьев. Я предложила идти в обход, чтоб они не замарались, и они согласились.

Путь занял минут сорок по пересечённой местности, и мы успешно вышли к концу сгоревшего леса. Впереди был тот самый лог, и мы благополучно спустились вниз, перешли на другую сторону. В логу было полно ответвлений и небольших косогоров, обросших молодыми и большими деревьями. Необычный рельеф и нетронутая пожаром природа по левую сторону лога придавали ему такое райское место, где было так красиво и очень уютно. Маша и Олеся удивились такому уголку и были в восторге.

— Да, это действительно очень красивое место, — сказала Маша.

— Жаль, что прошлый раз мы до него так и не дошли, — добавила Олеся.

— А вы что здесь уже были? — спросила Маша удивлённым голосом.

— Да, в прошлые выходные с Верой вместе, — ответила Олеся.

— А почему тогда не дошли до лога, — вновь спросила Маша.

— Было уже поздно и начинало темнеть, да ещё и лесорубы помешали, — объяснила она.

Мы сели на зелёную травку на одном из многочисленных косогоров. Кругом было так красиво и я раскинув руки в стороны, охнула и сказала:

Олеся тоже согласилась и вскоре одна обнажённая и две топлес девичьи фигурки валялись под лучами солнца. Было так хорошо и я предложила Олесе и Маше загорать совсем голыми. Маша через несколько минут, после того как огляделась по сторонам всё же согласилась со мной, и мы уже лежали с ней рядом под лучами весеннего солнца совсем голенькие, а Олеся чего-то стеснялась. Позже выяснилось, из-за чего, но это наше женское дело.

Хорошо отдохнув и позагорав, мы спустились вниз. Мы бегали с горки на горку и веселились, то спускались вниз по холмам, то взбирались на них кто быстрее. Спустя пару часов мы пошли в сторону реки и пройдя метров двести увидели Миасс.

— Жаль, что купаться нельзя, — сказала Маша.

Мы стояли и смотрели на воду и на течение реки, как большая масса воды проносится мимо нас. От воды веяло прохладой, и мои подруги начали немного ёжиться от холода.

Можно было вернуться домой вдоль реки, обходя кустарники и заросли, но это не устраивало девчонок и нам пришлось вернуться обратно. Обходить горельник, тоже не хотелось, и Олеся снова предложила мне пройти через него. Девчонки уже оделись ещё там, у реки и ждали, когда я проверю дорогу, по которой можно будет пройти не замаравшись. В лесу было тихо и издалека доносилось пение птиц. Я без труда нашла дорогу, по которой раньше ходила сюда и убедившись, что по ней спокойно можно пройти, позвала девчонок. Хоть и горельник был очищен и тлели оставшиеся головешки, я всё же где-то замаралась и вернувшись к девчонкам предстала перед ними такой смешной и неряшливой замарашкой.

— Это разве вывозилась. Ты бы посмотрела на неё в прошлый раз. Шахтёры и те выглядят светлее и чище, чем она была, — пояснила с усмешкой Олеся.

— Да, а что тут такого. Я ничего не вижу плохого. Ну вывозилась, придём и отмоюсь, — спокойно и рассудительно ответила я.

— Жаль, что меня прошлый раз с вами не было, — сказала Маша.

— А что жалеть-то ведь мы прошлый раз так до лога и не дошли, — ответила я.

— Да Маша не о том, она просто не видела тебя, как ты вывозилась, — пояснила Олеся.

Я промолчала и спокойно вышагивая, шла по еле заметной дороге покрытой слоем сажи и обгоревшей травы. Из-под ног поднималось небольшое облако чёрной пыли, и мы старались ступать как можно осторожнее. Вот и лес, и позади очередное препятствие. Ступив на свежую траву, мы оглянулись назад. Солнце уже начинало садиться и из-за леса веером выскакивали лучи, похожие на корону. Пенье птиц потихоньку стихало, а наши ноги до колен были покрыты тонким слоем пыли и сажи.

— А ты бы смогла продемонстрировать Маше, в каком виде ты была в прошлый раз? — спросила она у меня.

— Ты хочешь, чтоб я вывозилась вся, — уточняя её просьбу, спросила я у Олеси.

— Да, а что ты не хочешь или боишься, — ответила она.

— Да нет, я не боюсь, но кому это надо, ведь ты уже видела меня.

— Но Маша молчит, значит это тебе нужно, а не Маше, — продолжала я диалог с Олесей.

— Ладно девчонки, хватит вам спорить, — вмешалась в разговор Маша.

— Не хотите, как хотите, мне всё равно, — добавила она.

— Маш, ты что рассердилась, — обратилась я к ней.

— Она не рассердилась, а просто обиделась, что не видишь, — вмешалась Олеся.

— Ну если дело во мне, то вам придётся меня подождать и не дав им ничего сказать развернулась и побежала по горелой траве, поднимая за собой облако чёрной пыли. Я не осторожничала и убегала всё дальше вглубь горельника, где ещё возвышались обгорелые вершины.

Но было уже поздно и я не расслышала, что они кричали мне дальше и лишь когда достигнув края очищенного пространства, оглянулась назад. Маша и Олеся махали мне руками и было непонятно, толи они звали меня назад, толи просто так махали, и я поняла второе.

Идти было трудно. Местность была неровная, и много канав попадалось на пути. Чтоб не обходить в нескольких местах мне пришлось подползать под полусваленные огромные сосны, комли которых висели на метровых пнях, а в некоторых случаях просто приходилось перелезать. В этой части горельника из-за плохой поверхности зимой вывезли немного, и проходимость была очень трудная.

Я конечно этого не знала, ведь мы здесь прошлый раз не были. Маша и Олеся шли вдоль по краю леса и всё время смотрели в мою сторону. Я же не шла, а пробиралась сквозь непроходимую чащу, только ещё и всю обгорелую. Нужно, наверное, было вернуться назад и тогда мне не пришлось бы так мучиться, но большая часть пути была уже пройдена и оставалось несколько десятков метров.

Оно поднималось откуда-то изнутри и овладевало всем моим телом. Было так хорошо и приятно. Мне казалось, что это взгляд Маши меня загипнотизировал, и она руководит моими чувствами, но эти мгновения не могли продолжаться так долго рядом с Олесей.

— Вот видишь, она в тот раз была точно такая же.

— Ты что в куче после костра ползала? — спросила Маша содрогающимся голосом. Она всё ещё не могла поверить, что я стояла перед ней вся чёрная как головешка из горельника.

— Нет, я просто шла, как прошлый раз и мне пришлось пролазить и перелазить через обгоревшие деревья, — пояснила я.

— А как же… — И взгляд Маши упал на низ живота и спустился ниже.

— А, ерунда, в бане отмоюсь, — весело ответила я.

Ответив ещё на десяток вопросов Маши и Олеси и искусив полностью удивлённые и восхищённые взгляды подруг, мы пошли домой. Пришли уже в сумерках и без труда прошли по огороду через заднюю калитку. Вода в бане была ещё горячая и с помощью подруг я отмылась, и мы все втроём, оставив свою одежду в бане, пошли в дом, чтоб утолить голод после продолжительной прогулки. Олеся, правда, была в своих плавочках, но мы на это не обращали внимания и не обостряли своё мнение. «Захочет, сама снимет», – решили мы.

Места было много, и мы легли, кому, где понравилось. Первой уснула Маша, а за ней и Олеся. Я ещё долго ворочалась, переосмысливая всё произошедшее, и не помню, как отключилась. Проспали мы почти до обеда и когда все встали, то мне пришлось идти в баню за одеждой Маши и Олеси – они наотрез отказались, ведь было уже светло и солнце было высоко. Вскоре они уехали, и я осталась одна ждать родителей. Приготовив обед, я снова легла на веранде и уснула. Проснулась я от лёгкого шлепка по моей попке. Рядом стояла Светка. Моя сродная сестра, а в дом заходили родители и дядя Юра с тётей Людой.

— Привет, вставай за соня, — махнув рукой, крикнули они мне сквозь дверной проём.

Вот и пролетели выходные, завтра на работу и я потянувшись поднялась с кровати и накинув халат вышла к гостям.

Очень жаль, что моя поездка в гости не состоялась, но всё впереди и приглашение остаётся в силе. Но зато мои подруги были в гостях у меня, и мы ещё больше сдружились.

Жара стояла просто изнуряющая. Я кое как досиживала на работе свой рабочий день и сбросив халатик, переодевалась в юбочку и лёгкую блузку и торопилась домой. Там можно было некоторое время спрятаться в воде и остудить перегревшееся в духоте тело. Родители мои тоже дома ходили только в купальниках и по их взглядам немного завидовали мне, что я валяюсь в гамаке и загораю вообще без ничего, голышом. Я понимала их, и они меня тоже и вот встретившись с Машей и Олесей в библиотеке, мы договорились о поездке. Впереди было три выходных, и я ещё взяла отгул и в пятницу рано утром мы выехали. Я сказала родителям, что меня не будет дня три-четыре, а потом добавила:

Мама немного смутилась, но ничего не ответила и я, спокойно помахав им рукой, уехала на вокзал. Маша и Олеся были уже там. Мы купили билеты, и вскоре уже высунув голову в раскрытое окно, неслись по автостраде прочь из города. На мне как обычно не было ничего. Ну не совсем ничего. Я была в коротенькой юбочке и блузке, ну как обычно. Через час с небольшим, автобус остановился, и мы вышли. В полукилометре от дороги вокруг озера растянулась в форме подковы одна длинная улица. Это и была деревня, в которой жили Маша и Олеся.

— Ну пошли! — весело сказала Маша и мы все втроём зашагали по дороге в сторону их дома. Маша и Олеся жили не так чтобы по соседству, но в одной стороне и в нескольких домах друг от друга. Первым был дом Маши, и мы вместе вошли во двор. Под клёном стояла детская коляска и в ней спала Машина младшая сестра, раскинув в стороны ручки. Сверху на коляску была накинута тюль и защищала её от назойливых мух и паутов.

— Мне нравится, тихо и озеро рядом, — ответила я.

— Ну ладно девчонки, я пойду к своим, — сказала Олеся.

— Забегай, пойдём купаться, — окрикнула негромко, чтоб не разбудить сестрёнку, Маша.

— Через часик. Идёт, — ответила Олеся и скрылась за калиткой.

Мы заранее договорились, что я останусь у Маши. У неё хоть и семья большая, но дом был большой, и места было предостаточно. Олеся же жила с родителями и с братом в небольшом домике в нескольких домах от Маши. Две комнаты и кухня. Поэтому она была не в обиде, что я осталась у Маши.

Как только Олеся ушла, Маша познакомила меня со своими младшими сёстрами и братом, ему было всего лет пять. Фаина Петровна, Машина мама была дома и была рада, что у её дочери есть в городе подруги. Она была добродушна и приветлива. Отец был на работе и пришёл уже поздно под вечер.

В общем меня встретили хорошо, и мы успели втроём даже искупаться в озере несколько раз. Дно было песчаное, хоть и кругом было полно камыша. Мы специально выбрали это место, я же не знала обстановку и девчонки меня не предупредили, что на озере очень мало укромных мест. Хоть поиск и доставил нам немного хлопот, но всё получилось куда лучше, чем мы все предполагали.

Камыш хоть и не такой был густой, но небольшая песчаная отмель среди него была еле заметна для посторонних глаз, и я без стеснения купалась голышом. На озере были слышны крики и визг детворы, но они были далеко и не могли меня видеть. Девчонки же не решились составить мне компанию и купались, как и все, в купальниках. Потом я лежала на песке и закрыв глаза наслаждалась свежим воздухом.

Кругом была тишина, и совсем не было слышно шума машин. Мне всё очень понравилось, и я хотела сделать что-то приятное, чтоб удивить и отблагодарить тем самым добродушный приём и отношение ко мне.

В голову ничего не лезло на новом месте, и я так задумалась, терзая себя и свой мозг разными мыслями, что даже порой не слышала, о чём говорили Маша и Олеся. А они обсуждали меня и то, как по мне ползают мухи и пауты, и я на это даже не реагирую. У меня такое иногда случается, и я никого не вижу и не слышу, погружаюсь в себя и хоть гром загремит, мне всё равно.

Вот и тут я как бы отключилась и думала о своём. Маша и Олеся вначале пытались отмахиваться и отгонять их, а потом махнули на моё безразличие рукой и просто наблюдали за мной. Мухи просто ползали и пытались найти слабое место и укусить, но у них ничего не получалось, а вот паутам удалось в нескольких местах, где они сочли что моё тело гораздо вкуснее, прокусить кожу и напиться моей крови.

Когда они улетели, мухи тут же собрались кружком вокруг укуса и стали высасывать всё то, что смогло выступить. Это так увлекло девчонок, что они смотрели на меня открыв рот. После очередного укуса паута, я дёрнулась и вернулась из-за забытия. Почесав места укусов, я начала браниться. Девчонки только смотрели на меня и смеялись.

— А мы думали, что тебе безразлично и ты ничего не чувствуешь, когда тебя кусают насекомые, — сказала Олеся.

— Почему не чувствую, очень даже чувствую, — ответила я продолжая царапать живот и бёдра.

— Мы уже минут двадцать наблюдаем, как тебя кусают пауты и мухи, а ты даже глазом не моргнёшь, — объяснила Маша.

— А я задумалась, — поняв в чём дело, ответила я.

Рассмеявшись, мы побежали купаться и уже в озере Маша спросила:

— А ты действительно ничего не чувствовала, когда тебя кусали пауты?

— А если бы они стали кусать там. Ну там, — и она показала рукой на область лобка.

Я поняла, к чему она клонит, и меня это сильно возбудило. Я подумала и прищурив глаза, ответила.

— Думаю, что тоже бы ничего не чувствовала, — ответила я.

— А давай проверим, — с искоркой в глазах вступила в разговор Олеся.

— Я не против, если вам хочется в этом убедиться, — ответила я.

— Но только как вы будете паутов ловить и садить туда, куда вам хочется, — следом я задала вопрос и стала наблюдать за реакцией своих подруг.

— Да, задумались они, это будет сложно сделать, — ответила Маша.

Они погрузились в воду по самую шею, прячась от назойливых паутов и подняв голову вверх, как бы что-то читали на голубом небе. Будь то там всё было написано и стоило только найти нужную строку. Я раньше уже это делала и не хотела им подсказывать. Мне было интересно, что они придумают для меня и тут я встрепенулась от громкого визга Олеси. Она закричала так громко под самым ухом, что я чуть не оглохла.

— Я придумала, я придумала, — вторила она как попугай.

— Нужно принести что-нибудь, чтоб закрыть руки и ноги и оставить только то, что нам нужно, — выпалила она одним предложением словно повторила скороговорку.

— Лучше два, — ответила Олеся. Одно на одну половину, другое на другую, — добавила она вслед.

— Тогда я сейчас и Маша стала вылезать из воды и побежала домой, не спросив меня, согласна я или нет. Я не была против, мне наоборот было даже интересно, что будет далее. Минут через двадцать она уже стояла на берегу и в руке держала два зелёных гобеленовых покрывала.

— Такие пойдут? — спросила она запыхавшись.

Только теперь они обратили внимание на меня и спросили чуть ли не в голос.

— А разве я причём, вы уже без меня всё решили, — ответила я.

— Да нет, просто вы, не спросив меня уже решили, как меня будут кусать пауты.

— Ты не хочешь? Ну извини, а мы думали, что тебе это нравится, раз ты так долго их терпела, — добавила Олеся.

— Ну ладно, только ради вас, я пошутила, раз вам это нравится, то и мне хочется попробовать, — сказала я и стала вылезать на берег.

Я легла на песок, а Маша и Олеся, окинув взглядом меня со стороны, стали укрывать левую ногу и руку, и часть груди одним покрывалом, потом попросили по шире раздвинуть ноги и тоже самое сделали со второй половиной моего туловища.

Уже через несколько минут я была укрыта вся полностью и лишь небольшой участок тела, лобок и область вокруг моей киски – были открыты. Мне не было видно ничего и я, укрывшись с головой, закрыла глаза и затаила дыхание. Я стала настраивать себя на первый укус. Он всегда был самым болезненным, и неожиданным и всё равно я вздрогнула от неожиданности.

Почти сразу же последовал второй и третий, и я успокоилась и стала наслаждаться мыслями, как мою киску едят эти маленькие насекомые. Минут через десять – пятнадцать, я высунулась из-под покрывала и взглянула на девчонок.

Маша и Олеся сидели напротив и отмахиваясь от назойливых насекомых с нескрываемым любопытством наблюдали за всем происходящим. Укусы следовали не так часто, но я всегда их чувствовала, и уже испытав один оргазм, была готова пролежать так ещё много времени, пока мне это будет приятно, и я буду получать от этого наслаждение. Тем более, что Маша и Олеся просто не отрывали глаз от меня и с каким-то непонятным мне азартом следили за насекомыми.

Мне хотелось их удивить и это получилось само собой и даже сказать больше – по их инициативе. Мне стоило лишь немного подыграть и всё.

Пролежав так ещё полчаса, я испытала ещё два сумасшедших оргазма и совсем выбилась из сил. Внизу всё так сильно зудело от укусов, а Маша и Олеся уже смотрели на всё происходящее, открыв рот. Что их там так удивило, мне не было видно.

— Девчонки, у меня всё чешется, — произнесла я слабым голосом, но они даже не слышали меня. Я повторила снова, и Маша вздрогнула.

Тут отреагировала Олеся и они, встав, стали стаскивать с меня покрывала, а потом мы все вместе пошли в озеро. Вода охладила моё тело и ослабила зуд. Посидев так минут десять в воде, постоянно растирая область укусов, я предложила вернуться домой. Маша и Олеся согласились. На берегу я увидела на своём лобке несколько волдырей от укусов и два небольших синяка – в размере с кленовый лист. Других деревьев рядом не было и сравнить было не с чем. Половые губки были тоже немного покусаны и в волдырях и всё это заметно выступало и сильно зудело. Постоянно тереть рукой, было неудобно и очень заметно, и мы решили вернувшись домой, просто протереть лосьоном. Нам удалось и зуд немного ослаб.

Маша и Олеся были просто в восторге от увиденного и постоянно трындели и расспрашивали меня про ощущения и что я испытала. Я повторяла им раз за разом и уже боялась проговорить при Машиной матери и её отце и поэтому все разговоры пресекала, как только мы оказывались в пределах дома. На озере или на улице я с интересом им всё рассказывала снова и в конце концов не выдержав, спросила.

— Вам понравилось, может ещё хотите, чтоб я повторила?

От такой неожиданности они опешили, но придя в себя лукаво улыбнулись и опустив взгляд в полголоса сказали:

Я подошла к ним ближе и прислонившись к уху сначала Маши, а потом и Олеси – шёпотом произнесла:

Они так обрадовались, а я от этого снова почувствовала сильное возбуждение и уже через час мы были на берегу и меня снова кусали пауты и щекотали мой лобок и мою киску назойливые мухи. Я вновь испытала несколько оргазмов от всего происходящего и уже под вечер ехала в город и всё вспоминала, как самые приятные ощущения, а внизу всё зудело и рука тянулась под подол юбки, чтоб почесать искусанную киску, но рядом сидела бабулька и я не могла себе этого позволить. Зато, когда вернулась домой, я полностью отдалась во власть наслаждения и мастурбировала очень-очень долго. Как уснула, не помню. Но разбудил меня на работу всё тот же противный будильник.

Шли день за днём, работа как-то не очень клеилась, я не могла дождаться выходных и надеялась, что хоть кто-то из моих новых подруг приедет, но мои ожидания оказались напрасными. До начала учебного года оставались считанные дни и ещё целая неделя, и чтобы мой выходной не пропал даром, я решила покататься на нашем стареньком велосипеде и немного отвлечься и развеяться.

Накануне выходных, мои родители предупредили меня, что уезжают в деревню к бабушке копать картошку. Они собирались вместе с моими дядей и тётей на их машине. У нас кроме старого велосипеда в сарае транспорта для передвижения не было, да и отец как-то к этому относился равнодушно. Он даже ездить не умел нём. На четырёх колёсах ему нравилось больше.

Вечером в пятницу, когда я пришла с работы, дома уже никого не было. На столе лежала записка и список того, что мне нужно было сделать. Я решила позвонить сродной сестре Светке, но её телефон тоже не отвечал. Где она носилась, я тогда не знала. Хотела пригласить её к себе, что вдвоём веселее было бы, но видно не судьба.

Я разделась и осталась голышом. Было так легко и свободно, когда моё тело не трёт разного рода синтетика. Мне нравилось оставаться дома одной и ходить голышом, и я приступила к выполнению заданий родителей. Вначале я всё прибрала в доме, а потом вышла во двор. Заглянув в сарай, я увидела стоящий в углу велосипед, покрытый слоем пыли и паутины и моя идея покататься отпала не некоторое время. Ехать на таком грязном мне не хотелось и я, выкатив его принялась отмывать.

— «А что, если мне прокатиться на нём голышом», — подумала я.

Осмотрев велосипед, я не нашла ни каких препятствий для сумасшедшей прогулки. Давно прошёл обед и стрелка неумолимо двигалась к вечеру, и я решила, что упускать такую возможность, просто преступление против своего тела и желания. Велосипед уже был отмыт, и я накинула на себя халат и укатила его за пределы огорода, а потом вернувшись, разделась и закрыв дом на замок, прячась за кустами смородины, выбралась за пределы приусадебного участка.

Я даже в суматохе не успела вытереть своё транспортное средство, на котором мне предстоит в ближайшую ночь кататься, но это не было препятствием для меня и оглядевшись, я уселась поудобнее на мокрую сидушку и поехала по прибрежной к реке дорожке. Велик немного поскрипывал, но ехать было легко.

Моя попка сидела на обшитом войлоком сиденье и ёрзала по нему. Мои половые губки тоже тёрлись о края, и я вскоре сильно пере возбудилась. Поверхность сидушки и без того мокрая, намокла ещё сильнее, и я скользила на ней, как на намасленной сковородке. Проехав через небольшое поле, я испытала первый оргазм и чуть не свалилась в траву.

По лесу я уже ехала не спеша, и внимательно всматриваясь в дорогу. При свете луны она была еле заметна и даже можно было разглядеть большие неровности. Такое непонятное и в тоже время приятное чувство овладевало мной и чем дальше я уезжала, тем сильнее оно было и тогда я решила, что буду ехать до тех пор, пока мой внутренний голос не подскажет мне, что пора вернуться домой.

Я не спеша крутила педали, всматриваясь в дорогу и на развилках останавливалась и взглянув на луну и её заманчивый и освещающий мне путь, свет, я сворачивала и ехала дальше уже по другой дорожке. Так переезжая с одной дороги на другую, я удалялась всё дальше и дальше, испытав ещё несколько небольших оргазмов, я выехала на опушку леса и увидела свет какой-то деревушки.

Я знала, что ближайшая деревня от нас находится в двенадцати километрах. Мне тогда бы надо было вернуться, но чувство азарта и риска, что я так далеко уехала от дома совсем голая и у меня с собой не было даже небольшого лоскутка материи, чтоб в случае чего укрыть самое моё интимное местечко. Я вся горела желанием уехать как можно дальше и у меня ещё было много времени, ведь прошло не больше двух часов, как я выехала, а значит ещё не было и 20 часов вечера.

Впереди была вся ночь и я решительно закрутила педали и объезжая деревню стороной, устремилась вдаль, в неизвестность. Те поля и леса, по которым я только что ехала, я знала хорошо и часто там ходила по ягоды и грибы. Дальше меня ждали новые и неизвестные мне дороги, поля и леса и это ещё сильнее возбуждало меня.

Вот и позади осталась деревушка и я не спеша крутила по накатанной лесной дороге. Она была ровная, хотя кое где и попадались небольшие камни и меня потряхивало от неожиданности. Сколько прошло времени, я сказать не могу, просто я не думала об этом тогда, да и часов со мной тоже не было, но, когда дорога вышла к трассе, по которой нет, нет да проезжали машины, я стала подумывать вернуться назад.

Проехав ещё метров сто или чуточку больше, я увидела отворот в сторону и хорошо просматриваемую при свете луны узкую полевую дорожку. Мысль о доме сразу куда-то улетучилась и свернув я помчалась дальше. Поле было огромное и вдали темнела полоса неизвестного мне леса. Так прошло ещё какое-то время, и я совсем уже не понимала, где я и куда ехать дальше.

Набежавшие облачка слегка закрывали свет от луны и стало вообще практически не видно дороги. Мысль о том, что я уехала так далеко, что сама не знаю где нахожусь привела весь мой организм к такому возбуждению, что меня начало трясти в лихорадке. Можно было подумать, что я окоченела от ночной прохлады, но это было не так.

Я слезла с велосипеда и бросив его в траву, положила свои руки себе на отвердевшие соски и стала гладить свою грудь и опускаясь по животу всё ниже и ниже, достигла заветного углубления, откуда уже струйками текли мои соки, и киска моя просто изнемогала. Я повалилась на траву и стала ласкать себя, проникая пальчиками в самую глубину своей истекающей пещерки.

Мне хотелось вывернуть себя наизнанку и насладиться тем чувством, которое охватило меня, и я не заметила, как мощная волна оргазма накрыла меня. Я на какое-то время просто не понимала, где я и что со мной происходит. Я лежала на траве, широко раскинув в разные стороны руки и ноги.

Моё сердце готово вот-вот выпрыгнуть и его стук отражался в моей голове, как будто кто-то стучал по ней. В ночной тишине это было так отчётливо слышно, что, наверное, находящийся в нескольких метрах от меня человек, слышал бы всё, что со мной происходит. Это было такое чувство, которое я не испытывала давным-давно.

Придя в себя, я решила вернуться домой. Всё внизу живота было мокрым и усевшись на сидушку, я чуть с неё не соскользнула. Развернувшись, я медленно поехала в сторону дома и не успев проехать сотню метров, как что-то скрипнуло и заскрежетало. Велосипед остановился, как будто его кто-то резко остановил и держал.

Я слезла и попробовала его катить, но заднее колесо тащилось волоком и не хотело вертеться. Луна то исчезала, то снова появлялась и трудно было в полной темное что-то разглядеть. На вид вроде бы всё было нормально. Я долго провозилась с ним и уже расстроившись, повернула обратно к лесу. Тащить через поле больше километра мне его не хотелось, а от леса я отъехала всего чуть-чуть.

Затащив его в кусты, и забросав ветками и нарванной травой, я отправилась в сторону дома пешком. Теперь я понимала, что к утру мне не успеть. Я была сильно расстроена и не знала, как объясню отцу, что велосипед сломался так далеко от дома.

Ситуация, в которой я оказалась, была такой удручающей и ещё больше всего меня пугала неизвестность того, как далеко я уехала и где нахожусь. Поглядывая на луну, я шла по полю и изредка осматривалась по сторонам.

Было тихо и спокойно, и очень темно, но я знала, что рассвет приближается и где он меня застанет и что меня ждёт? От этих вопросов, задаваемых самой себе, я почувствовала, что снова возбуждаюсь и мне становится приятно и хорошо.

Это чувство страха, вперемешку с истомой возбуждения нарастало с каждым шагом и вскоре я поняла для себя, что это новое приключение будет таким незабываемым и что мне не стоит отчаиваться. Я уже не стала спешить и рассвет встретила на опушке леса.

Всё же поле мне удалось пройти в полной темноте. Дальше я побрела по неизвестному мне лесу, постоянно оглядываясь по сторонам. Всё было так незнакомо и это возбуждало меня. Наконец то моя мечта сбылась, и я вроде бы заблудилась. Я

шла наугад, куда выведет лесная дорога. На траве выпала роса и было свежо и прохладно, и я постоянно размахивала руками – эмитируя элементы зарядки. Это мне помогало согреться. Услышав странные звуки и шум машин, я пряталась за деревья и ждала, когда от исчезнет или удалится. Если шум приближался, то я пряталась в кустарник и сидела не шелохнувшись. По дороге я срывала ягоды и тем самым удаляла голод и жажду. Ягод было мало, но они были очень спелые и сочные.

Время тянулось медленно и так же медленно я продвигалась в неизвестном мне направлении, пока не увидела оживлённую трассу, по которой машины сновали туда, сюда, как иголка у швейной машинки. Чтобы пересечь открытое пространство, мне пришлось идти в обход. Настроение было хоть и не самое отличное, но я была наконец то свободна от своих шмоток и находилась неизвестно где и помочь мне никто не мог.

От этих мыслей, волны оргазма подкатывали всё сильнее и сильнее и я, выбившись из сил, зашла в высокую траву и легла, чтоб отдохнуть и расслабиться, и снять возбуждение, которое не заставило долго ждать. Стоило мне только погладить свои набухшие соски и потрогать мою киску, как я сразу же бурно кончила.

Я лежала без движения и думала, что же я творю, но думать уже было поздно. Нужно было искать дорогу домой. С этими мыслями я задремала и отключилась, а когда очнулась в страшном испуге, то уже начинало снова смеркаться.

Вот и суббота пролетела, а я всё ещё плутаю по лесу и тогда в наступившей темноте, я решила подобраться как можно ближе к трассе и прячась за кустами и неровностями ландшафта, двигаться в сторону города.

Это был большой крюк, но мне ничего не оставалось. За ночь я добралась до тай злосчастной деревушки и уже при наступающем рассвете успела обойти её стороной. Дальше мне был известен почти каждый лесок и кустик, но там всегда ходили люди из города, собирали грибы или просто отдыхали на природе.

Остаток пути мне пришлось быть предельно осторожной. Я продвигалась очень медленно и мне часто приходилось отсиживаться, скрываясь в густом кустарнике или лежать в траве и выжидать, когда очередные грибники или машина проследует мимо и скроется из виду. Это так было здорово. Я испытывала такой выброс адреналина при каждой такой встрече и боялась быть замеченной.

Ведь в лес в основном шли мужская часть населения, а иногда и вместе со своими жёнами или подругами. Скольких усилий мне стоило пройти эти двенадцать километров, может знать только тот, кто когда-нибудь оказывался в такой ситуации.

Время уже было далеко за полдень, и я боялась, что не успею вернуться домой до приезда родителей. Когда показался посёлок, в котором я жила вблизи города, я обрадовалась и прячась за прибрежными кустами, стала продвигаться ближе к дому, но меня снова ждало разочарование.

Когда я была уже в огороде и прячась за кустами смородины делала последние шаги, чтоб попасть во двор, я нос к носу столкнулась со своим отцом возле бани. Он конечно знал, да и мама тоже знала о моих увлечениях нудизмом, но эта встреча была такой неожиданной, что он испугался и накинулся на меня с разными ругательствами. На шум вышла мама и увидев меня в таком виде, тоже присоединилась к отцу.

Я не ожидала от них такой реакции, ведь я раньше после бани всегда домой приходила голышом, да и на реку тоже бегала голышом и раньше это их не удивляло, и они к этому относились вполне спокойно. А тут может сказалась их усталость и мой неожиданный визит со стороны реки и совсем голой.

Спустя час всё конечно успокоилось, и я попросила прощения у них за своё поведение, а они в свою очередь за свою несдержанность и тут я объяснила отцу, что велосипед сломался и я его оставила в лесу, точного места не помню. Я снова увидела его сердитый взгляд, но потом он махнул рукой и сказал:

Конечно не обошлось и без рассказа о моём поведении дяде и тёте, они как раз были у нас в гостях и тоже с родителями ездили в деревню, узнав о моём приключении все вместе смеялись и на другой день после работы вечером дядя приехал на своей машине, и мы вместе с отцом вечером ездили и искали мой велосипед.

Найти конечно удалось, когда увидела это огромное поле, засеянное пшеницей и там во всю уже, шла уборка. Велосипед разобрали и сложили в багажник, а дядя и отец посмотрели на меня, а потом переглянувшись, громко расхохотались. Что у них вызвало такой смех, они мне не сказали, но всю обратную дорогу, когда поворачивались ко мне, на их лице я видела весёлую и непонятную мне улыбку.

Дома отец мне сказал, засекли расстояние, и дядя тоже подтвердил, что я укатила за 27 километров от дома. От этих слов у меня от удивления глаза чуть из орбиты не вылезли. Мне то казалось не больше двадцати, да я ещё по дороге несколько обходных крюков сделала. Это и того больше.

Вернувшись после двухнедельного отпуска, я погрязла в работе. Даже иной раз и передохнуть не хватало времени. Девчонки приходили посидеть в читальном зале и подготовиться к занятиям. Мне оставалось лишь иногда перекинуться несколькими фразами и если у них совпадало время с моим обедом, то вместе выпить кружку чая и поболтать с полчаса.

В один из таких дней на время обеда у меня задержалась Вера. После летних каникул мы с ней так толком и не разговаривали. Я стала ей рассказывать о себе, а она от удивления раскрыв рот, внимательно слушала и удивлялась. Такое внимание к моим рассказам меня всегда возбуждало, и я продолжала. Потом Вера спросила у меня:

— Ты часто по лесу и на работе бегаешь голышом?

— После последнего случая с вами было несколько раз и то дома, — ответила я.

— Да, а кто бы меня подменил за рабочим столом, ведь вас не было, и я одна тут сгорала от жары, — ответила я.

Вера на мгновение замолчала, но что-то не давало ей покоя. Глядя на меня, на её щеках появлялся румянец. Она сильно была взволнована. Я поняла, что у неё не хватает смелости спросить и решила ей помочь в этом.

— А ты что-то хотела, может есть желание за меня поработать? — спросила я, выпытывая из неё её же желание, спокойным и таким нежным голоском.

— Ты хочешь, как в первый раз, чтоб я ходила голышом, а ты за меня выполняла мою работу, — продолжала я вытягивать из неё.

— Да, — покраснев от смущения, ответила она.

Я понимала, что, перерыв в несколько месяцев сделал своё дело и Вера вновь стала смущаться и стесняться. Стала немного замкнутой и комплексовала по каждому поводу.

— Если у тебя есть время и ты не торопишься, то я готова прямо сейчас, — сказала я и не дожидаясь ответа, тут же скинула халат и блузку и осталась голышом.

Вера, окинув меня взглядом опустила глаза вниз. «Стесняется», – подумала я и подсела к ней рядом.

— Мне к половине третьего в институт, — тихо, почти шёпотом произнесла она.

— Ну вот и прекрасно, — обрадовалась я и выбежала в зал. До конца обеда оставалось ещё минут двадцать и я, разгуливая голышом, прямо на ходу объясняла Вере, что и как делать. Она за время каникул ничего не забыла, и легко вспомнила, и дважды проделав дотошно знакомую мне манипуляцию в регистре книг, она улыбнулась и спросила:

— Да, всё правильно, — ответила я и попросила её открывать дверь с ключа.

Вера радостно соскочила и щёлкнув замком распахнула дверь. Пока никого не было, и она снова её прикрыла и повернувшись в мою сторону, хотела что-то спросить, но я уже стояла голышом за одним из стеллажей и наблюдала за ней. Сколько Вера просидела на моём месте, я сказать не могу. Было так хорошо ходить по залу голышом и видеть спины ничего неподозревающих читателей. Выскакивать в проход и демонстрировать свою наготу или смелость своей подруге Вере. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Вера показала мне на часы, и мне пришлось одеться. Она ушла с улыбкой на лице. У меня тоже остались приятные ощущения и сладкая истома внизу живота.

Через два дня мы снова встретились. Вера пришла рано, ещё и девяти не было.

— Пару отменили, а следующая только в половине третьего, — отрапортовала она.

— Хочу за тебя посидеть, — с улыбкой и в тоже время смущением на лице, ответила Вера.

— Ну тогда я побежала, — и завернув за перегородку уже через полминуты я была голышом. До обеда я пряталась за стеллажами и дразнила Веру, эмитируя или делая вид, что хочу выйти на центральный проход. Для меня это было очень забавно, а она сильно перепугалась, что я сделаю это. От этого я сильно возбудилась и уйдя в дальний угол, немного по мастурбировав, довела себя до оргазма. Терпеть уже больше не было сил.

Во время обеда мы сидели и болтали, и вдруг Вера спрашивает меня.

— Только перед теми, кого знаю, и кто про меня знает, — ответила я.

— А если бы вдруг тебя кто-то незнакомый увидел, что бы делать стала? — спросила Вера.

— Я даже не думала об этом, — ответила я пространно.

— Ну, наверное, попыталась бы объяснить, почему я в таком виде.

— А тебя бы это не смутило, стыдно тебе от этого не было бы, — снова спросила Вера.

«Вот пристала», – подумала я, но с удовольствием ответила.

— Нет, если это кому-то интересно, что смотрят на меня, то я бы не стыдилась этого.

— У меня будет вечеринка по случаю дня рождения, но пока где я не знаю, у тёти не хочется, а подруг угостить нужно, у нас все это делают. Хочу тебя пригласить. Пойдёшь?

— Спасибо, конечно. Могу прямо сейчас и в таком виде, — пошутила я.

Вера не поняла шутки, и на её щеках появился румянец.

— Ладно, я пошутила, только потом скажешь куда прийти.

— Хорошо, но это ещё будет в ноябре, — радостно ответила она.

Мы ещё полчаса болтали, а потом я ещё больше часа бродила по залу голышом, выглядывая из-за стеллажей.

Проходили дни и вот уже о том, что я снова бегаю голышом на работе, а вера меня подменяет, узнали Маша и Олеся и тоже стали чаще захаживать ко мне. Во время обеда мы пили чай и болтали, а в рабочее время я пряталась голышом, а Вера за меня работала. Маша и Олеся при случае отыскивали меня, и мы, стоя за полками тихо болтали. Разговаривать в присутствии читателей стоя голышом у них за спинами, было очень рискованно и очень возбуждало меня. И Маша с Олесей поняли это и постоянно провоцировали меня, а я поддавалась на их уловки.

В ноябре ко мне подошла Вера и сказала, что её подруга договорилась со своей мамой, которая работает на вахте в институте, и мы можем тихо, когда все разойдутся, посидеть в аудитории.

— Я согласилась и девчонки тоже, а ты как? — спросила она.

— Я как все, а когда? — спросила я и ответила одновременно.

— Что-нибудь нужно принести или помочь? — спросила я.

— Нести ничего не нужно, всё уже есть, а Вика и Таня достали красного хорошего вина, салат принесём с собой, а остальное уже я купила, — ответила Вера.

— Да, совсем забыла у тебя спросить. Может, ты знаешь что-нибудь, как всех развлечь и чтоб было тихо. Мама Вики предупредила, чтоб музыку громко не включали и перед окнами не маячили, а то в соседнем здании могут увидеть, и кто там знает, кому настучат, — добавила она следом.

— Всё понятно, а кто ещё будет, парни кто будут, — уточнила я.

— Нет, все свои. Машу и Олесю ты знаешь и Вика с Таней и мы с тобой, вот и всё, — загнув пальцы сосчитала Вера.

— Ну тогда игра в бутылочку отпадает. Можно конкурс устроить или в карты поиграть, — предложила я.

— В карты скучно и никто не согласится, — сморщилась Вера.

— Ну если все свои будут, можно и на интерес, ну там на раздевание или ещё что придумать, — пояснила я.

— Если я это предложу, меня засмеют, — ответила Вера.

— А ты предложи, а я если что поддержу, — подбодрила я подругу и на этом обсуждение закончили. Пора было начинать работать.

В пятницу я подошла в назначенное место, где меня уже ждала Вера.

— Идём, все уже там, — радостно сообщила она.

— Да думала, что придут не все, откажутся от скучной вечеринки, — пояснила Вера.

Мы прошли через главный вход и поднялись на пятый этаж. В коридоре ещё ходили студенты и некоторые преподаватели, но по их торопливой походке можно было догадаться, что все спешили по своим делам и по домам. Мы вошли в аудиторию, и Вера представила меня своим новым подругам, для меня новым, а с ними она училась уже третий год.

— Это Марина, — представила она меня по очереди всем.

— Маша и Олеся, — они взглянули на меня и засмеялись. Я тоже в ответ.

Этот короткий эпизод со знакомством развеселил всех, и я сказала, что девчонки занимаются часто в библиотеке, где мы и познакомились.

Вика и Таня оказались простодушными и нормальными девчонками. Весело разговаривали и общались, как будто, мы знакомы уже давно.

После третьего тоста в голове немного зашумело, хоть и вино было слабым и его было то всего две бутылки на всех, но после рабочего дня мне было достаточно и этого, да и девчонки уже разговаривали и смеялись, перемывая косточки своим однокурсникам. Негромко играла музыка, и Таня с Машей пританцовывали возле стола.

— А может, во что-нибудь поиграем, — предложила Вера.

— Ну в карты, например, мы дома часто играли, — предложила Вера.

— Карты, это скучно и неинтересно, — влезла в разговор Вика.

— Почему неинтересно, мы в общаге с девчонками всегда в комнате играли на интерес или на раздевание, — сказала я.

— Время то уже десятый, кто тут будет так долго торчать, — объяснила Олеся.

— Кто за? — спросила я и первая подняла руку.

Остальные что-то медлили и ждали, что скажут другие, окидывая всех взглядом. Первой меня поддержала именинница и это всех удивило. Следом подняли руки Олеся и Вика. Потом Таня и Маша подняла последняя. Я от неё этого не ожидала, ведь мы уже летом купались у них в деревне на озере голышом и там она не скромничала. Решение было принято и мы, придвинув стулья к столу, сели вокруг него. Карты раздала именинница. После нескольких партий я проиграла и мне пришлось снять блузку. Увидев мои обнажённые груди и отсутствие лифчика, удивило Вику и Таню.

— Да, а что тут такого, не жмёт, не давит и дышать легче, — пояснила я.

Мы продолжили игру и вскоре ещё ко мне и Тане с Машей присоединились Олеся и Вера – они тоже проиграли по разу и сняли с себя свои блузки, но они были в лифчиках. В следующей партии Вера начала проигрывать, и я увидела её растерянное лицо. Ей первой среди однокурсниц придётся снять лифчик, и я решила спасти её. Немного подыграв я специально не отбилась и проиграла. Пришлось снимать и юбку первой. Вера Маша и Олеся знали. Что я не ношу под ней ничего и когда я стянула её, то они сделали вид. Что удивились, а для Вики и Тани это был шок.

— Ты что вообще не носишь нижнего белья? — спросила Вика.

— А зачем оно, мне и так неплохо, — ответила я и бросив юбку на стол преподавателя к остальным вещам, снова села за стол.

По условиям игры я могла дальше не играть. Я и так уже проиграла, и мне снимать больше было нечего.

Что касается обуви, то мы все были без неё, чтоб не стучать каблуками. Было одно исключение, если проигравший продолжал играть, и снова проигрывал, и ему нечего было снимать, то за него мог снять свою вещь кто-то другой или проигравший шёл выполнять задание победителя, а это нужно было пробежать голышом по всему этажу института с одного края в другой. Если проигрывал снова, то к одному этажу добавлялся другой и так до первого этажа. С условиями все согласились, но думали, что до этого не дойдёт и никто не захочет играть дальше. Так думали девчонки, но не я.

Я решила играть, пока было с кем. После нескольких партий за столом в лифчике сидела только Таня и Маша. Вера тоже проиграла и сидела с грудью четвёртого размера вся раскрасневшаяся. Это обнажение не вызвало особого восторга у всех, а просто среди нас царил спортивный азарт. Вот я уже и в третий раз проиграла, и мне предстояло идти первой среди всех по коридору.

Я встала и открыв дверь, выглянула в коридор. Было тихо и выдохнув, я шагнула вперёд. Идти по незнакомому зданию было опасно, и к тому же очень меня возбуждало. От двери к двери я перебегала всё дальше и дальше и вот уже лестничный марш. Я прислушалась. Было тихо. Я пошла дальше. Вот уже середина здания и кругом темно и полная тишина.

Я шла всё дальше и дальше. Здание было длинное и мне казалось, что я уже должна была дойти, но конца ещё не было видно. Вот и окно. Это финиш. Я остановилась и перевела дух. Всё, терпеть я уже больше не могла и присев стала играть пальчиками со своей киской. Не прошло и минуты, как я испытала сильный оргазм. Это было что-то.

Минут пять я сидела на полу и приходила в себя, не осознавая, где я и что делаю, а когда пришла в норму, встала вдоль стенки, и медленно перебирая ногами, пошла обратно. Когда я вернулась, то увидела, что за столом сидели уже все без лифчиков и двое девчонок сидели только в плавках.

— Всё, конфета на подоконнике, — доложила я. Это был знак, что я дошла до конца. А не вернулась с полпути.

Партия закончилась, и сидевшая рядом Олеся сняла свои плавки и вылезла из-за стола. Для неё игра закончилась.

Я снова села за стол и после трёх партий к Олесе присоединилась Вика. Следом за Викой совсем разделась, и Маша и все вылезли из-за стола. Мы остались втроём, и я снова проиграла. Ничего не оставалось, как нести три конфеты на окно пятого этажа и на оба окна четвёртого этажа, чтоб доказать, что я это сделала.

Было страшно спускаться вниз. Но пересилив себя, я прошла от начала до конца и когда возвращалась обратно, то встретила Олесю. Она после моего ухода решилась сыграть и сразу же проиграла, и выполняла поход по пятому этажу. В аудиторию мы вернулись вместе.

За столом сидели Вера в плавках и Таня совсем голышом. Наверное, она решила отыграться и раздеть Веру и тогда будет два победителя или они должны устроить реванш. Вера проиграла и покраснев. Стянула с себя последнее и вся сжавшись села за стол.

— Ну что, играм последнюю партию? — спросила Таня.

Если Вера отказывалась, то считалась проигравшей, а если проигрывала на самом деле, то ей нужно было пройти по этажу голышом. И так хорошо и так. Все ждали её решения, и она взяла карты и начала сдавать. Игра продолжалась не долго. Карта шла, и Вера быстро выиграла в этот раз, а может Таня решила тоже подыграть имениннице и поддалась. Этого никто не знал. Таня встала и взяв конфету со стола, вышла в коридор. Все ждали её возвращения, и как только она вернулась, я сказала.

Особого желания никто не проявил, хотя все были возбуждены и очень взволнованы.

— Ну тогда победитель берёт всю одежду и несёт её прятать, а мы пойдём потом искать, — сказала я и подала Вере целлофановый пакет.

В тот момент мы не знали, что Нина Сергеевна, сменщица Викиной мамы, по просьбе которой пришла проверить нас и стоя у двери нечаянно подслушала наш разговор. Она нашла укромное место и спряталась там, чтоб узнать, что будет дальше.

Все стали подбадривать её и вот она стоит на пороге. Ещё один шаг, и она сделает то, что даже не могла себе представить. Дверь открылась, и Вера вышла в коридор. Она шла вся дрожа от страха. Дойдя до вестибюля, она открыла шкаф и толкнула туда один пакет с одеждой, а второй оставила во втором шкафу.

Нина Сергеевна видела, что голая девушка спрятала два пакета в шкафы и вернулась обратно. Как только дверь закрылась, и немного подождав, чтоб убедиться, выйдет кто или нет, Нина Сергеевна подошла к двери и прислушалась.

Мы в это время разливали чай и резали торт. Убедившись, что выходить никто не собирается, она дошла до вестибюля и открыв шкафы, достала оба пакета. В них она увидела одежду и нижнее бельё, лифчики и плавки. Ах они бесстыдницы, возмутилась она и взяв пакеты, спустилась вниз.

В аудитории продолжалась вечеринка уже в стиле НЮ. Постепенно все привыкли к своему облику и вели себя свободно и даже раскованно. Вера тоже освоилась и уже не краснела. Все пили чай и ели тортик. После такой игры всем стало как-то по-особенному весело, и даже интересно. Все ждали, что же будет дальше. Когда от торта осталось всего парочка кусочков, а чай уже был весь выпит, кто-то посмотрел на часы и сказал.

— Ну и что, до утра ещё далеко, — равнодушно ответила Вика.

Я даже не ожидала, что всё так сложится и всем понравится и поняла, что однообразие в проведении праздников или вечеринок делает их скучными и не интересными и все начинают искать что-то особенное. Эта идея с игрой на раздевание понравилась всем и даже Вере.

Примерно через час, как закончили с чаепитием, мы решили пойти и икать свою одежду. Все дружно вышли в коридор и разбрелись по разным углам, но нигде пакетов с одеждой не было. Был пройден весь этаж и даже туалет, но ничего не нашли. Все вернулись в аудиторию и спросили у Веры:

— В два шкафа в вестибюле, — спокойно ответила она.

— Но там пусто, я сама проверяла, — сказала Вика.

Вера встала и все пошли за ней. В шкафу действительно ничего не оказалось.

Все были в недоумении и изрядно перепугались. Оказаться рано утром голыми перед всем факультетом никто не хотел, да и за это могли исключить и все это понимали и даже я. Я вообще не знала, как голышом попаду на работу, хотя идти то мне всего квартал, но там охрана и тоже все узнают.

— А может это Нина Сергеевна, — сказала Таня.

Всех как током ударило, про неё то и совсем забыли.

— Это, наверное, моя мама велела ей присмотреть за нами, — сказала Вика.

В это время на лестничной площадке кто-то чихнул и послышался голос Нины Сергеевны.

— Вы правы. Это твоя мама просила проследить за вами, а вы? Совсем стыд потеряли. Голыми по университету бегаете, — поднявшись наверх начала ворчать и читать мораль Нина Сергеевна.

— Мы просто не хотели шуметь и решили поиграть в карты. Просто так было неинтересно, и мы играли на раздевание, — торопливо и запинаясь объясняла Вика. Она одна знала хорошо Нину Сергеевну и всех больше боялась, чтоб об этом не узнала её мама.

— Теперь всё понятно, а я уж было подумала, — облегчённо вздохнула она.

— Ну что именинница, веди, угощай тогда, — уже спокойно и не ругаясь, сказала Нина Сергеевна.

Все пошли гурьбой в аудиторию, сверкая голыми задницами при дежурном освещении. Быстро поставили чайник, и расселись на стулья.

— А что такие хмурые? — спросила Нина Сергеевна.

— Просто нам неудобно перед вами в таком виде, — набравшись смелости сказала я.

Чайник вскипел быстро, и мы налили ей чаю и положили на разовую тарелочку оставшиеся два кусочка торта.

— А вы что? Мне одной, это не съесть, а до утра здесь не должно ничего остаться.

В голосе Нины Сергеевны стали проскальзывать нотки сарказма и насмешки и это нас порадовало. Значит она на нас не будет больше наезжать, и Вика решила уладить всё миром и без огласки.

— Нина Сергеевна, только не рассказывайте никому и маме об этом. Мы вас все просим.

— Ладно, уговорили, доедая тортик, — ответила она.

— Я что не понимаю, что ли и сама была молодой и жила в общаге и тоже играли в карты на раздевание, только с нами и парни были.

— Если бы я увидела среди вас парней, — давно бы всех повыгоняла, а так думаю, пусть девки подурачатся и весело рассмеялась.

— А одежду я просто так спрятала, чтоб вас немного попугать и урок преподать, чтоб были по осторожнее, — объяснила она.

У нас отлегло на душе, и мы медленно стали успокаиваться.

— Сейчас, так прямо я вам и сказала, — рассмеявшись, ответила она.

— Вот всё приберёте, а что не доедите, принесёте ко мне в холодильник. Тогда я подумаю, и может, отдам, — взяв веточку винограда и пару персиков, Нина Сергеевна встала и вышла. Обернувшись, она сказала:

— В семь придёт моя смена, поторопитесь и повернув за угол стала спускаться вниз.

Время было ещё достаточно, и я спросила у девчонок.

Все подошли к столу и сложив часть фруктов в пакет и немного конфет и печенья.

— Думаю, этого будет вполне достаточно, — сказала Вика.

Наступила полная тишина. Идти голышом на первый этаж по всему зданию университета никто не отваживался.

— Ну хорошо, тогда пойду я, а вы пока тут всё доедайте и прибирайте. Только мне одной как-то не очень, — сказала я.

— Вика, пойдёшь со мной, ты ведь Нину Сергеевну лучше всех знаешь, — предложила я.

Вика почему-то не стала отнекиваться и согласилась. Взяв пакет, мы вышли из аудитории. В коридоре горело дежурное освещение, и мы не спеша направились на вахту. По дороге мы разговорились с Викой и даже остановились на площадке одного из этажей, чтоб поболтать. Моя манера одеваться ей показалась необычной и интересной, и она выспрашивала у меня, холодно мне или нет, и больше всего её волновало, что меня могут увидеть. Я постаралась её успокоить и всё объяснила. Она была в шоке от моего объяснения, и не поверила мне. Доказать конечно я ей не могла сейчас ничего, но в голове это у меня оставило свой отпечаток.

Вот первый этаж и пройдя десятка два метров по коридору, мы подошли к вахте. Нина Сергеевна сидела в кресле и смотрела ночные фильмы, да и что ей делать то. Наша одежда висела на вешалке в пакетах рядом с верхней одеждой.

— Ну что пришли бесстыдницы? — спросила она.

— Это вам Нина Сергеевна, — и мы поставили пакет на стол.

Мы стояли и ждали, когда она отдаст пакеты, а она, вытащив всё из пакета, складывала в стол и увидев, что мы ещё тут, шутя прикрикнула на нас.

— Вы ещё здесь, а ну марш отсюда бесстыдницы.

— Приберёте всё, и взамен на ключ я вам всё отдам, мне ваши тряпки ни к чему. У вас есть ещё часа полтора, развлекайтесь, — сказала она.

Мы стояли в непонимании её слов. Это было для нас шоком. Нина Сергеевна, которая ещё совсем недавно так ворчала на нас, что мы в аудитории устроили стриптиз, сейчас сама же разрешает нам ещё полтора часа развлекаться и отдыхать в чём мать родила. Это не укладывалось у меня в голове и тем более у Вики. Ведь она её хорошо знала и её маму и часто к ним приходила в дом, что это, сон или иллюзия.

Вернувшись из мира иллюзий в реальность, мы с Викой удивились и переглянувшись пошли обратно в аудиторию. По коридору мы шли не спеша, и разговаривали и нам не мешало, что мы в университете идём совсем голышом, даже ноги были босые.

В аудитории девчонки слушали музыку и ждали нас. Увидев, что мы пришли без ничего, они сделали удивлённые лица.

— У нас для вас две новости, хорошая и плохая, с какой начать? — спросила Вика.

Она уже успокоилась и совсем освоилась со своим новым видом – ходить голышом.

— Давай с любой, — ответила Вера. Было видно, что она расстроилась и немного покраснела.

— Ну тогда плохая, одежду нам не отдали, пока мы не уберём всё и не вернём ключи, — процитировала Вика.

— Мы можем ещё полтора часа веселиться и развлекаться, — радостным голосом сказала Вика.

Кто-то из девчонок вздохнул, а кто-то воспринял эту новость с радостью. В результате нам ничего не оставалось, да и ночью домой идти тоже было не безопасно, и мы принялись дальше чествовать именинницу.

Пили чай и уничтожали остатки принесённых сладостей. Олеся и Вера во всю зевали, но спать голышом на столе было неудобно, да и прохладно, ноябрь, это не май. Потом мы вспомнили про задания и оставленные конфеты на подоконниках пятого и четвёртого этажах и чтоб убедиться в исполнении. Решили проверить. В одиночку никто идти не хотел и разбившись по двое, мы все разбрелись по университету.

Ходить голышом по коридорам, где через несколько часов будет полно студентов, и они знают тебя, а ты их было очень возбуждающим. Для меня это было конечно очень необычным, а девчонки вели себя даже спокойнее, чем я думала. Разложенные конфеты оказались на местах и нашедшие их тут же уничтожили, принеся в доказательство пустые фантики.

Возле аудитории все собрались уже ближе к шести утра и собрав всё в пакет, закрыли её на ключ. На первый этаж мы уже спускались в сапогах и голышом.

По коридору в полной тишине раздавался стук каблуков, а со стороны это смотрелось так необычно и очень возбуждающе. Если бы нас тогда видели парни, то точно с ума по сходили. Стуча каблуками, мы медленно спускались в низ. На них быстро не побежишь и ещё тем более у многих сапожки были на шпильках, только у Веры и Олеси на низком, а вроде и вообще на сплошной платформе. Все понимали, что у Олеси большая семья, а у Веры одна мать работала и поэтому никто никого не обсуждал.

Мне это нравилась в девчонках, и я вспомнила себя и своих подруг по общежитию. Счастливые были тогда времена – студенческие. Я завидовала своим новым подругам и одновременно радовалась за них. Пока я обо всём этом думала, идя сзади и разглядывая каждую из девчонок, мы уже спустились вниз.

Девчонки спешились и не решались подойти первыми к Нине Сергеевне. Я взяла пакеты с мусором и пошла вперёд, за мной Вика и все остальные. Замыкала нашу голожопую процессию Маша.

— Вот ключ, — сказала Вика и подала его Нине Сергеевне.

— Да, вот мусор. Куда его выкинуть, — ответила я.

— На вот тебе ключ от задней двери, мусорный бак сама знаешь где, — объяснила Нина Сергеевна.

— Может у вас что нужно вынести, нам не трудно по пути, — предложила она Нине Сергеевне.

Мы взяли пакет и ведро и вместе с Викой открыли заднюю дверь и вышли во двор.

— Нет, — спокойно ответила я и шагнула вперёд.

— Вон баки там, — показала рукой Вика и мы направились по дорожке в сторону тёмных и трудно различимых нагромождений. Это стояло четыре мусорных бака и только два из них были пусты. Мы выбросили пакет и вывалив из ведра, вернулись обратно. Отдав ключ Нине Сергеевне, мы пошли одеваться. Девчонки были уже одеты и только Вера копалась с замком у куртки. Вика нашла свои плавки и лифчик и стала торопливо одеваться, а я подошла к вешалке и сняв с неё пальто, одела его на голое тело, а потом достала оставшиеся в пакете блузку и юбочку и свернув, положила их в свою сумочку.

— Да, я всегда так хожу, — спокойно ответила я.

— А как же дома, что они скажут, — снова из любопытства спросила Вика.

— Они ничего не скажут, просто они знают, что я нудистка, — ответила я и повесив сумочку на плечо, мы вместе вышли в коридор.

— До свидания Нина Сергеевна, спасибо вам, — почти хором сказали мы на прощанье.

Открыв дверь, мы все вместе вышли на улицу. Было по-осеннему тепло и тихо.

— Ну тогда пошли, — сказала она и Вера вместе с Таней и Викой скрылись за углом здания.

После выходных я вышла на работу и была удивлена. Чуть ли не следом за мной вошла моя начальница, а вместе с ней Ира. Это я вместо неё была устроена на период декретного и прекрасно понимала, что рано или поздно придётся освобождать это место, которое мне стало таким родным и привычным. Тут Татьяна Ивановна и говорит мне.

— Это Ира, не знаю тогда вы успели познакомиться или нет, так что будьте знакомы, дальше вам предстоит работать вместе, — сказала она и эти слова так прозвучали что я больше ничего не слышала. Значит меня не уволят, и я останусь тут и буду работать дальше. Это было так здорово что я опомнившись тут же сказала.

— Не за что, только меня не подводите, — ответила она и ушла.

Я не знала с чего начать разговор с Ирой, но она первая протянула руку и сказала.

В течении всего дня у нас диалог как-то не клеился. Я не знала, что спросить у Иры, а она не знала о чём говорить со мной. Только во время обеда за кружкой чая нам удалось немного поговорить и узнать кому что нравится в плане еды, а кто что не любит вообще и после обеда снова началась работа и читатели и повода поговорить у нас не было пока не пошли домой. По дороге я спросила Иру.

— Вон в ту сторону, — показала Ира и я поняла, что и тут нам тоже не по пути.

На другой день пришли мои подруги Вера и Маша и увидев Иру поприветствовали меня и стали вести себя как обычные читатели. При случае я смогла Вере сказать, что сейчас мы будем работать вдвоём и увидела, что Вера скорчила кислую мину на лице. Мне и самой было не по себе ведь я не знала, чего можно ожидать от Иры и поэтому старалась не изменять своим принципам и продолжала носить только пальто на голое тело на работу и осторожно придя раньше Иры, успевать переодеваться в халат.

Так прошло две недели, но в общении с Ирой у меня так и не произошло никаких подвижек. Ира была замкнута и в себе и видно её не интересовало моё состояние и то о чём я думаю. То, что произошло в пятницу, перед выходным я могу считать чистой случайностью и моей опрометчивостью. Мы стали собираться домой, и я очень спешила и поэтому не подумав скинула халат и оставшись голышом достала пальто и стала его надевать. Ира как раз входила в нашу коморку и увидев меня в таком виде остолбенела и открыв рот стояла и во все глаза смотрела на меня.

— Ты что так и пойдёшь? — спросила Ира, набравшись смелости.

— Я всегда так хожу, — ответила я, даже не подумав, что прокололась.

— Я закалённая, Ира я спешу, давай потом поговорим, — сказала я, волнуясь, что Ира об этом узнала и я не знала, что от неё ждать, расскажет кому она или нет и поспешила уйти чтобы ещё что-нибудь о себе не разболтать.

Все выходные я не могла успокоиться, ведь Иру я совсем не знала и что ожидать от неё я не могла даже предположить. От её решения рассказать обо мне всем или нет зависело многое, буду я тут работать или же мне придётся уволиться. Наступил понедельник, и я шла на работу как на казнь и не знала, что сулит мне этот день. Когда я вошла, то Ира уже была там хотя я пришла как обычно, чтобы успеть до её прихода переодеться. Мне ничего не осталось как переодеваться в присутствии Иры и она, открыв рот смотрела на меня как на какое-то чудо. Я была под пальто голышом, а на улице уже наступала зима и было минус пятнадцать.

— Тебе не холодно так зимой ходить, — первой спросила Ира.

— Нет, я уже привыкла, — ответила я тихо и спокойно, но с трудом сдерживая своё волнение.

— Марина, а почему ты так ходишь? — спросила Ира.

— Просто врач посоветовал не перегревать тело, у меня, когда начинаю потеть аллергия выступает, — ответила я первое что пришло в голову, хотя я об этом уже где-то читала или слышала.

Ира видно тоже знала эти нюансы и не отреагировала никак, продолжая расспрос.

— Конечно знают, ведь врач при маме это посоветовал, чтобы я так ходила ещё когда я в школу не пошла, маленькой была, — ответила я.

— Ты что так и с тех времён ходишь? — удивилась Ира.

— Да, пробовала как-то одеться, вспотела и волдырями покрылась, — поняв, что Ира проглотила мою легенду и мне даже стало интересно что она скажет дальше.

— А в школе как ты одевалась? — спросила Ира.

— Как все, только от нагрузок и физ-ры у меня было освобождение, — соврала я.

Ира замялась и не знала, что ещё спросить и тогда я решила прояснить ситуацию и спросила её.

— Ира, только прошу не говори об этом никому если мы подруги?

— Нет конечно, я не сплетница и не скажу, — ответила она тут же.

— Марина, а что твои подруги знают об этом, — тут же спросила она.

— Да я не скрываю эту свою особенность и от подруг, и от родственников, — ответила я.

Так день за днём, обед за обедом, Ира узнавала от меня о моей особенности ходить голышом или в минимуме одежды и всегда не переставала удивляться. Приближался новый год, и Ира как-то спросила у меня.

— Пока не решила, скорее всего дома. Думала с сестрой побыть, но она вышла замуж и ждут ребёнка так что это отпадает, — ответила я.

— Я узнаю если мама посидит с сынишкой, то может съездим к нам на дачу, отдохнём и на лыжах покатаемся. Я с мужем хотела ехать, но он уехал на вахту и раньше конца января не приедет, — сказала Ира.

— Ещё неделя впереди, давай по погоде и поглядим, я в общем-то не против, — ответила я.

— Здорово, — воскликнула Ира, но я сдержала себя, а сама понимала, что это повод и удивить Иру и показаться перед ней снова голышом. Ведь на работе я пока не решалась раздеваться и ходить перед ней голышом открыто.

Нагрузка на работе в конце года измотали меня до такого состояния, что мне хотелось куда-нибудь убежать и забыться на недельку. Предложение Иры было как нельзя кстати, но я сдерживала себя и не подавала вида что мне этого очень хочется. Всё случилось как нельзя лучше, о чём я даже и не мечтала. В конце декабря, моя начальница, Татьяна Ивановна, объявила, что отдыхать будем до 14 января, а в выходные перед новым годом придётся потрудиться, чтобы вовремя сдать все годовые отчёты. Я чуть не прыгала от счастья. Думала, чем заняться и как провести неожиданный небольшой отпуск. Ира молчала, и я думала, что у неё всё сорвалось и отдых не получится с ней на даче.

31 декабря успешно сдав все отчёты, Новый год как обычно мы всей семьёй встретили в тесном семейном кругу, а первого января к нам приехали наши родственники и моя беременная сродная сестра Светка. Погода стояла просто чудесная и довольно тёплая по зимним меркам. Мы сидели в моей комнате и болтали ни о чём. Вдруг зазвонил мой телефон, и я услышала голос моей сотрудницы Иры. Мы взаимно поздравили друг друга с новым годом, и она предложила мне съездить на дачу и в лесу покататься на лыжах. Я не в силах была отказаться от такого предложения и спросила об этом у своей сестры. Она тоже согласилась так как срок был небольшой и свежий воздух ей не помешает.

Собрав свои вещи и предупредив родителей, что едем кататься в лес на лыжах и когда вернёмся, незнаем. Это их конечно не взволновало, и они спокойно нас отпустили. Вскоре раздался сигнал машины и взяв в руки сумки и лыжи, мы вышли на улицу. Ира попросила своего знакомого нас отвести, и их машина с багажником над крышей стояла возле калитки. Закрепив наверху лыжи и положив в машину сумки, мы отъехали от дому и тут Света спросила:

— А куда мы поедем то, ведь лыжная база сегодня не работает?

— Лес там рядов, прямо за загородкой, да и дача у нас самая крайняя. С дороги не видать, а пешком туда никто не потащится.

Так и решили. Машина развернулась и помчалась по дороге за пределы города. Вскоре минули последние дома и появились первые дачные постройки. Мы свернули с трассы и поехали по просёлочной дороге. Снегу было немного, и машина шла легко. Сделав пару поворотов и проехав около километра, машина остановилась возле домика. Кругом не было видно ни одного следа и лишь после нас остались две параллельные полосы от колёс.

Выгрузив вещи и сняв сверху лыжи, мы отворили калитку и вошли во внутрь, дачного участка. Лыжи поставили под навес, рядом с домиком и открыв ключом заржавевший замок, вошли внутрь. В домике было холодно, но был порядок, который оставили после последнего посещения дачи ещё осенью.

Ира принесла охапку дров, и я затопила печь. Дрова затрещали, и сразу обдало теплом. Я закрыла дверку и налив воды в чайник, поставила его на плиту. Где-то через час уже стало чувствоваться тепло, исходящее от печки, а чайник вот-вот должен уже закипеть. Мы по-быстрому накрыли стол и сели ужинать. Время пролетело незаметно и начинало уже смеркаться. За горячим чаем и прочими бутербродами, и закусками, мы быстро согрелись. От печки уже обдавало не просто теплом, а жаром. Рядом даже сидеть было невозможно. Я пила чай небольшими глотками и вытирала со лба пот. Светке и Ире тоже было жарко, и они скинули с себя тёплые свитера, оставшись в футболках.

Дачный домик был небольшой и не нужно было много времени, чтобы его нагреть. Вскоре и мне стало не в моготу терпеть жару и видя, как я мучаюсь, Светка спросила меня:

— А ты что как не родная, так и будешь в пальто париться. Или похудеть решила.

— Нет. Просто у меня под пальто ничего нет, — ответила я.

— А как-же ты на лыжах кататься собралась, — удивилась Ира.

— Она всегда так катается, ей не привыкать, — ответила за меня Света, и мы рассмеялись.

— Ничего. Здесь все свои. Так что можешь скидывать свою шкуру, — усмехнувшись, добавила Светка.

Я не заставила себя долго ждать и расстегнув пуговицы, повесила пальто на гвоздь, вбитый в стену. Обнажив свою верхнюю часть тела, я осталась в одних сапожках. Сев за стол и продолжив допивать недопитый чай, я завела разговор и спросила девчонок, когда пойдём кататься на лыжах.

— Можешь идти прямо сейчас, тебя никто не держит, — сказала Света.

— Давайте завтра, а то темно скоро будет, — возразила Ира.

— Да, будь осторожна в лесу, а то звери тебя неправильно поймут, — парировала Светка и тут же засмеялась. Я не хотела обострять обстановку и пропустила это мимо ушей, сделав вид что неправильно поняла. Мы сидели и обсуждали тех, кого с нами не было и весело смеялись. Прошло где-то полчаса и Светка, посмотрев на меня, удивилась и повторила снова:

— А ты что, не пойдёшь кататься на лыжах, или уже передумала. Тогда зачем мы сюда ехали?

Я не стала ждать, что ответит по этому поводу Ира и какие предложения последуют ещё от Светки. Она всегда была такая и не могла спокойно разговаривать, чтобы не подкалывать своими фразами окружающих её людей и подруг, а особенно меня так как она уже была не та как раньше и не могла позволить себе вместе со мной бегать голышом.

— Ну если вы так настаиваете, то я не хочу бросать слов на ветер и удовлетворю ваше любопытство.

Я по-быстрому достала из сумки лыжные ботинки и стянув с себя сапоги, оставшись при этом голышом, села на стул и стала обуваться. Девчонки молчали от удивления и думали, что я сейчас просто подыгрываю им, но я встала и взяв в углу лыжные палки, вышла на улицу.

Взяв под навесом свои лыжи, я встала на них и выехала за пределы калитки. Ещё было светло, но стояла такая тишина, что даже веточки на деревцах не качались. Сверху падали одинокие снежинки и зимняя прохлада после такой жары в домике, даже не ощущалась. Повернувшись в сторону леса, я легко заскользила по нетронутому девственному полю.

До леса было не более ста метров и я, преодолев их, оказалась на опушке леса. Остановившись, я обернулась назад и увидела неровные две полосы от лыж, а Ира и Светка стояли у домика и махали мне рукой, зазывая обратно вернуться.

Не знаю, что со мной произошло, но я повернулась к лесу и решительно заскользила на лыжах по лесной узенькой дорожке вглубь леса. Из-под полозьев лыж раздавался скрип свежего снега, а где-то вдалеке раздавался стук дятла.

Проехав ещё сотню метров, я остановилась и сняв лыжи, шагнула в лесную чащу. Мне хотелось подойти поближе и посмотреть, как дятел стучит по дереву. После нескольких шагов подо мной треснула ветка и стук сразу прекратился. Я на минутку затаила дыхание и прислушалась, но стояла тишина. Снег стал падать чаще, и я решила вернуться. Выйдя на дорогу, я развернулась и покатилась обратно.

Под горку лыжи скользили сами и вскоре я выкатилась на опушку леса и перебирая ногами поехала по полю пытаясь угадать в старые следы. Ира и Светка ушли в домик и не стали меня ждать, а в окне горел уже свет от керосиновой лампы. Сняв лыжи и поставив их под навес, я открыла дверь и вошла во внутрь. Девчонки сидели на софе и удивлёнными глазами смотрели на меня и мой вид.

Я даже удивилась что моя сестра так быстро сошлась с Ирой и словно давние подруги вели задушевные беседы. Позже я узнала, что Свету интересовало всё что касалось появления ребёнка ведь она была на третьем месяце беременности и готовилась стать мамой, а Ира ей была уже три года. На моей голове была небольшая шапка из снега, а по телу от тепла стекали тонкие струйки растаявшего снега.

— Вот и наша Снегурочка вернулась, — сказала Светка.

— А может тебе хочется всё время, пока мы тут будем отдыхать, ходить голышом и в таком виде кататься на лыжах, — не успокаивалась сестрёнка.

— Ну ладно девчонки, хватит вам спорить. Пусть ходит в чём ей нравится, это её дело. Если тебе хочется, то тоже можешь раздеться, — заступилась за меня Ира.

Поблагодарив Иру, за поддержку, я прошла к печке и села на стул. От неё ещё шло тепло, и я быстро стала согреваться. Светка перестала доставать меня и сняв свои штаны, положила поудобнее подушку, легла и попыталась перевести разговор на другую тему.

Мы ещё долго болтали и смеялись, а потом стали стелить постель, чтобы лечь спать. На улице уже было темно, и чтобы рано утром не ходить за дровами, а сразу с постели затопить печь, я взяла тряпку, чтобы не прикасаться полешками к голому телу и голышом, и босыми ногами, вышла на улицу. Снег уже валил и от этого даже не было видно опушки леса. Набрав дров, я вернулась в домик и положив их рядом с топкой снова направилась к выходу.

— Ты куда? — остановила меня своим вопросом Ира.

— На улице такая тишина и так тепло, что хочется прогуляться перед сном.

Раскинув руки в стороны и запрокинув голову назад, я стояла посреди дороги и раскрыв рот, ловила падающие снежинки и глотала их. Моё тело быстро покрывалось слоем пушистого снега и не выдержав восхищения всем происходящим, я стала прыгать и бегать по проезду между дачами. Мои босые ноги мягко погружались в снег и взмывали вверх. Я, как козочка, скакала и веселилась.

Увидев меня в таком состоянии, Ира и Света присоединились ко мне. Разница была в том, что снимать куртки и свитера они не стали и прыгать, и бегать вместе со мной продолжали в том в чём были.

Напрыгавшись, мы вернулись в домик и все трое залезли под одеяло, чтобы согреться. Ира дрожала и её зубы отбивали лёгкую чечётку, а Светка, привыкшая ко всему сдерживала свои эмоции и лишь сильнее прижималась к нам. Согревшись, мы быстро уснули.

Утром мы проснулись от холода. Было уже светло и печь давно остыла. Я соскочила и принялась разжигать огонь. Света и Ира не хотели вылезать из-под одеяла.

Выглянув в окно, я на минуту замерла и от этого замешательства ко мне подбежали девчонки. За ночь столько навалило снегу, что во дворе виднелись сугробы. Поставив чайник на плиту, я вышла на улицу. Было по-прежнему тепло, но снег уже не падал. Ступая босыми ногами и проваливаясь при каждом шаге сантиметров на двадцать, я поняла, что без помощи нам не выбраться.

Правда, торопиться нам было некуда, у нас было что есть и дров в сарае хватит. Обойдя вокруг домика, я направилась по дороге между дачами в сторону трассы. Из-за того, что не было ветра и снег падал спокойно и ровно, то толщина снега по всей дороге была почти одинакова и лишь у заборов были видны небольшие сугробы.

Одевшись, Света и Ира выскочили следом за мной, но я уже была на приличном от их, расстоянии. Я не чувствовала холода и мне было приятно брести по девственному снегу, проваливаясь босыми ногами, и вдыхая полной грудью зимнюю свежесть насыщенного кислородом воздуха.

Давно мечтая вот так в такую погоду зимой побродить, не боясь, что может кто-то увидеть было моей доселе, несбыточной мечтой и вот она осуществлялась и я была счастлива и не могла упустить не одну минутку этого выпавшего нежданно на мою голову счастья. Помахав рукой, я вернулась обратно и подойдя поближе, стала лепить снежки и кидаться ими в девчонок.

Они не заставили себя долго ждать и уже следом в меня полетели снежки с удвоенной силой и количеством. От того, что я попала в них, Ира и Света догнали меня и повалили в снег. Мы стали дурачиться и кувыркаться, не чувствуя холода, а лишь спортивный азарт овладевал нами, кто кого. Света опомнившись что она беременна встала и отошла в сторону, а мы с Ирой продолжали кувыркаться, я голышом, а она в спортивном костюме готовая идти кататься на лыжах.

Бороться против двоих у меня не было шансов и в считанные минуты, я уже лежала на дороге, запорошенная снегом. Ире и Светке тоже немного от меня перепало и от небольшой потасовки их верхняя одежда была вся в снегу.

Смеясь и тяжело дыша после всего произошедшего, я встала, и мы пошли дружно в дом отогреваться. Дрова уже прогорели и чайник вовсю кипел, подымая клубы горячего пара. В домике было уже тепло.

— Ты проиграла и сегодня будешь делать всё по хозяйству, — сказала мне Светка.

Делать нечего и взяв ведро, я пошла за водой на колодец. Он располагался возле большого раскидистого клёна в нескольких дачах от нашей. Босиком идти туда было рискованно и я, одев на ноги носки и тапочки, взяв пустое ведро, выскочила голышом на улицу и проваливаясь в снег – побрела к колодцу. На душе было легко и весело. Я впервые это делала при своей подруге Ире и вместе с сестрёнкой, да ещё и зимой. Погода была конечно как по заказу и в течении дня ещё несколько раз не очень сильно порошил снег. Колодец был неглубокий и я легко набрала воды и пошла обратно. Было так тихо и слышалось над лесом, как стрекочут сороки, и ещё какие-то птицы издают свою приятную на слух мелодию.

Когда я вошла в домик, Светка и Ира лежали на постели и наблюдали за мной.

— Ты сегодня проиграла, и мы тебя к себе не пустим.

— Так не честно, ведь я же одна, а вас было двое, — возразила я.

— Давайте играть в карты на проигрыш, тогда всё будет по правилам, — не услышав ответа, пыталась я восстановить справедливость.

— А она права, — заступилась за меня Ира и Светка нехотя полезла в сумку за картами. Сев кругом на постели, устроили игру в дурачка. Мы спорили и пытались обвинить друг друга в мухлеже, но я снова первая проиграла. Светка обрадовалась и стала теребить локоны своих волос, пытаясь придумать мне задание. Пока она думала, Ира первая сказала:

— Пусть проигравшая прокатится на лыжах до трассы.

Светка осталась ни с чем, но её это сильно взволновало. Мне ничего не оставалось, уговор есть уговор и надев лыжные ботинки и взяв палки, стоявшие в углу я вышла голышом во двор и надев лыжи выехала на проезд и направившись по направлению к трассе приминая свежий снег, медленно покатилась от домика всё дальше и дальше.

Не доезжая до трассы несколько десятков метров я, прячась за домиками несколько минут наблюдала как расчищают её дорожные машины, но в нашу сторону даже намёка не было чтобы прочистить хотя бы съезд и выждав момент, развернулась и пока не было машин стала возвращаться обратно радостная и довольная что покаталась голышом на лыжах средь бела дня.

Вернувшись в домик, я всё рассказала, мы продолжили, смеялись и веселились, потом пили чай и снова играли в карты. Когда нам надоело однообразие, и я снова проиграла, Светка не дав сказать никому, дала мне новое задание, от услышанного мы с Ирой даже как-то удивились. По её словам, я должна была сходить голой в лес и принести несколько сосновых веточек. Делать было нечего. Мы все втроём выбежали из домика и я, выйдя на дорогу, проваливаясь в снег, направилась к лесу.

Идти было недалеко, но в одних носках средь бела дня голышом по снегу, это стоило мне некоторых усилий. Добравшись до опушки, я сломила три сосновых веточки и отправилась в обратный путь.

Ногам было холодно, так как снег попадал на икры чуть выше ступни, и я не просто шла, а порхала, делая длинные шаги и не выдержав равновесия, плюхнулась в снег. Вся в снегу, но довольная тем, что смогла это сделать, я ворвалась в домик и пулей подбежала к печке. Снег быстро растаял и подо мной образовалась лужа.

Затерев её, мы снова продолжили игру. Я ещё дважды проигрывала, и дважды бегала голышом по снегу, но каждый раз в разные стороны. Мне никак не везло, возможно это было моё желание и провидение судьбы так мне помогало что я постоянно проигрывала, но вот и наступил на моей улице праздник.

Проиграла Светка, да ещё я ей посадила шестёрку на лоб. От радости я долго не могла успокоиться. Мы стояли с Ирой и ломали голову, что бы такое придумать для Светки, куда бы её послать и тут почти одновременно пришла в голову оригинальная идея. Почти в один голос мы начали говорить:

— Тебе нужно пройти по дачной улице до самой дороги, откуда начинается дачный посёлок, — и тут же опомнились. Ей нельзя было простывать, и я сказала тогда.

Светка ничего не поняла из нашего разговора и переспросила. Мы снова всё повторили, и она скисла.

— Может я на ноги что ни будь одену, и сама пробегусь, — ворчала она.

— Нет, тебе врачи запретили переохлаждаться, — сказала я и уже голышом и босиком выбежала на улицу.

Время было обеденное и стояло тепло что капало с крыши, и я, проваливаясь в снег побежала в сторону трассы куда совсем не так давно каталась на лыжах.

Светка одела на ноги, сшитые из овчинного полушубка тапочки, на себя пуховик и вместе с Ирой вышли на улицу. Они стояли и смотрели мне в след, а я всё удалась и удалялась дальше от домика, голая босая и беззащитная, но очень довольная.

Я бежала по заснеженной дороге, виляя своей обнажённой попкой, иногда посматривая по сторонам. Когда Ира и Светка скрылись из вида за первым поворотом, то мне стало интересно, и захотелось пробежаться и по соседним проездам и узнать есть там кто-то ещё кроме нас или нет. Я убегала всё дальше забыв, что совсем голая и босиком и уже не чувствуем холода. Мне действительно было не холодно от увиденного и нахлынувшего возбуждения. Любопытство взяло верх над разумом. Добежав до поворота, я огляделись по сторонам, но Светки и Иры не было видно ни в этом проезде, ни в соседнем. Пробежав ещё метров сто до следующего поворота, я увидели, что Ира и Светка, оглядываясь по сторонам искали меня.

По дороге я запнулась за что-то и кубарем свалилась в сугроб. Ира увидела это в окно и подбежала ко мне и решила мне помочь встать, но я потянула её за руку и с ней обе оказались в куче пушистого снега. Кое-как встав и отряхнув с себя снег, мы стремглав долетели до домика и вбежали во внутрь. Обтерев друг друга полотенцем, мы сели поближе к печке и стали греться. Ира предложила налить тёплой воды в тазик и опустить туда ноги. Мы так и сделали и действительно ноги стали быстрее отогреваться.

Тут скрипнула дверь и забежала запыхавшаяся Светка.

— Всё, я больше не играю в карты, ты где-то носишься себе в удовольствие, а мы переживай за тебя, — выдавила она из себя эти слова.

Мы рассмеялись и уступили ей место у печки и в тазу с водой, а сами залезли под одеяло и прижались друг к другу. От тепла нас потянуло в сон и как только Светка согрелась, и присоединилась к нам, мы не стали дожидаться вечера и тихо обнявшись, уснули.

Я проснулась от того, что с меня стащили одеяло. Встав, я выглянула в окно. Было темно и не видно было луны. Шёл снег. От печки всё ещё шло тепло и были видны раскалённые угли. Открыв дверку, я положила несколько полешек, и они сразу взялись пламенем. Меня сразу обдало жаром и немного посидев, я решила выйти на улицу. Надев на ноги тапочки из овчинного полушубка, я тихонько открыла дверь и выскользнула под навес, который возвышался над входной дверью дачного домика. Было по-прежнему тепло и крупными хлопьями падал снег. Наших вчерашних следов уже не было видно.

— Да, выбираться нам будет трудно отсюда, — подумала вслух я, хотя кто его знает, у Иры друг на вездеходе, и он не оставит нас и значит, всё нормально будет.

Успокоив себя, я шагнула вперёд и сразу поймала множество снежинок своим телом. Они падали на волосы, грудь и плечи и слегка касались остальных частей тела. Я вышла за калитку и побрела в сторону дороги, где только вчера была дважды.

Я шла, не спеша и полной грудью дышала этим прекрасным и чистым воздухом. Мне хотелось запастись им на всю оставшуюся зиму, ведь днём мы должны будем вернуться в город. Не заметив, я оказалась у самой дороги, по которой ещё вчера днём мелькали проезжающие машины. Я поднялась на грейдер и увидев вдалеке светящиеся фары идущего автомобиля, спустилась обратно.

Через несколько минут, машина пронеслась мимо, водитель которой и сидящие в ней незнакомые люди, даже не могли предположить, что в нескольких метрах от дороги, свободно разгуливает обнажённая девушка и ловит открытым ртом падающие снежинки. Я вышла из-за укрытия и пошла к домику.

Было так тихо и хорошо, что я готова была бродить голышом целую вечность. Внутри дачного домика ещё не было свету, значит, девчонки спали. Я осторожно, чтобы не разбудить их, взяла ведро и пошла на колодец за водой. Колодец находился в трёх дачах от нашей. Опустив ведро вниз, я зачерпнула воды и вытащила наружу. Перелив воду в своё ведро, я побрела обратно, бороздя ногами свежо выпавший снег.

Сделав несколько шагов, я сильно перепугалась, увидев идущую мне навстречу, фигуру человека. Приглядевшись, я узнала в ней Ирку, мою подругу. Проснувшись, она заметила, что меня нет в домике и просто решила поискать на улице. Ира была, как и я почти голышом, только на плечах было накинуто покрывало и в тапочках на босу ногу.

Я шла впереди и несла ведро с водой в правой руке и когда мы подошли к домику, я поставила ведро на ступеньку и выпрямившись, повернулась назад. Ира стояла за моей спиной, и мы чуть-чуть не столкнулись носами. Мы рассмеялись и на меня, или на нас обоих, что-то нашло такое, что я не могу по сей день ответить на этот вопрос. Я положила руки Ирке на плечи и прижав её к себе, крепко обняла.

Она не оттолкнула меня и не предприняла ничего, чтобы отстраниться. Я ещё сильнее прижала её к себе, и мы стояли, прижавшись телами друг к другу. Не могу сказать, как всё произошло, но я стала пятиться назад и увлекла за собой свою подругу. Потеряв равновесие, мы упали в снег и стали барахтаться чтобы подняться.

Все волосы и всё тело было в снегу. Создав некий шум, мы разбудили Светку. Проснувшись и не найдя нас в комнате, она вышла, также накрывшись покрывалом на улицу, и увидела, как мы барахтаемся и рассмеялась. Не заметив она толкнула входную дверь и опрокинула ведро с водой. Пустое ведро покатилось и забрякало. От этого звука, раздавшегося в полной тишине, я и Ира оглянулись и увидев Светку все трое рассмеялись.

— Я их ищу, ищу, а они тут вот чем на снегу занимаются, не отморозили ещё себе ничего, — сердито буркнула сестрёнка, подумав невесть что.

— Чего молчите, как будто воды в рот набрали, — и подойдя к нам, она протянула руку и стала помогать нам подняться. Мы все вместе вошли в домик и просто ужаснулись, глядя при свете друг на друга. Светка от нашего вида расхохоталась ещё пуще, что не могла стоять и упала на постель. Мы, с взъерошенными волосами на головах и все в снегу, красные как раки, стояли и с нас текли тонкие струйки от таявшего снега. Сев к печке, мы стали греться, а Светку попросили согреть нам чай. Она взяла ведро и отправилась на колодец. Через полчаса мы уже сидели все вместе и пили горячий чай и поглядывая друг на друга, заливались громким смехом.

Ближе к обеду, собрав все свои вещи и уложив в сумки, мы решили ещё немного прогуляться перед отъездом.

— Жаль, что мы не можем здесь остаться ещё на несколько дней, — сказала Светка, ей нужно было домой.

— Да. Я бы тоже не против ещё отдохнуть, хотя бы до наступления морозов, — согласилась с ней я.

Я шла и молчала. Я не знала, чего сказать и мне не хотелось возвращаться после сегодняшнего события, произошедшего ранним утром. Я бы тоже провела здесь ещё несколько дней, кода мы все так сдружились, а попросту мне просто не хотелось расставаться с девчонками.

Обойдя несколько кварталов и улочек дачного кооператива, раскрасневшиеся, но довольные и радостные всем произошедшим, мы вернулись в домик и закрыв всё, надели лыжи и взяв опустевшие от еды сумки пошли друг за другом в сторону трассы куда и должен был вскоре приехать друг Иры.

Сев в машину, мы ещё раз взглянули на место недавнего пристанища пытаясь найти наш домик, который нас согревал все эти несколько дней, но увы, тронулись в путь и дачный пейзаж вскоре сменился окраинами города. Машина понесла нас в джунгли большого города. Так закончилось наше новогоднее приключение, а впереди были серые трудовые будни, но я уже твёрдо знала и считала Иру своим другом и могла ей во всё доверять и довериться.

Шли обычные трудовые будни, и я уже не стеснялась на работе при Ире переодеваться и некоторое время быть голышом делая вид что что-то забыла или пропустила. Заканчивался февраль и наступали тёплые весенние дни, но иногда валил снег и завывали метели, но они были уже тёплыми и не продолжительными как зимние вьюги.

Мне очень нравится ходить голышом и в конце зимы и начале весны это самое прекрасное время для удовлетворения своих потребностей, хотя я и на работу хожу и не очень-то одеваюсь. Просто я привыкла так ходить и одевать на себя минимум одежды. Летом юбочка и блузка, а зимой и того проще, шубка или пальто на голое тело и никому даже в ум не придёт, что такая девушка и не носит под шубкой ничего. Можете представить себе, мои ощущения.

Когда я прихожу на работу, то свободно могу переодеться, и мне никто в этом не помешает, так зачем же носить лишние тяжести на своих хрупких плечах.

Что касается моей семьи, так они не против, а о многом им знать и не обязательно. Мои родители уезжают на работу очень рано, а мне к девяти часам и у меня есть время, чтоб спокойно встать и одеться, то есть совсем не одеваться и так идти на работу. Ну а вечером я всегда успеваю приехать за час до их возвращения, потому что они работают на другом конце города и им всегда приходится ездить с пересадкой, а мне всего несколько остановок на маршрутке, и я дома. Конечно когда тепло то они не ворчат что я так хожу. Но в морозы мне от них всегда попадает и мне нравится март и начало весны, когда тепло уже и нет смысла беспокоиться что родители снова будут ворчать.

Наш дом стоит на окраине посёлка и его приусадебный участок выходит почти на берег реки, а на том берегу стоит высокий сосновый бор. Летом я туда часто переплываю, а зимой свободно можно перейти по льду. Там так хорошо и красиво, а весной и того лучше. Тишина и никого кругом нет, все условия для нудистов, кому хочется побегать голышом по последнему этой зимой снежку.

Весна, и март месяц в этом году по прогнозам должен был быть тёплым и снежным. Я забросила в шкаф все тёплые вещи и на работу носила только пальто или шубку на голое тело. Так всегда здорово и свежо. Такие незабываемые ощущения при встрече с друзьями и знакомыми, когда стоишь перед ними практически голая и разговариваешь, а сама уже на грани и готова вот-вот кончить. А они болтают с тобой и даже не догадываются.

Это был обычный день, пятница. Только число было необычное и настораживающее любого, кто в это мог поверить – 13. Пятница 13.

Я проснулась от того, что скрипнула дверь и брякнул засов калитки. Родители ушли на работу и мне тоже пора было подниматься. Я всегда спала голышом и когда родители уходили, то мне никто не мешал так ходить по дому и не нужно было стесняться хотя это не для меня. Закинув постель, я умылась и поставила чайник на плиту, а сама, надев тапочки, вышла на улицу. Все удобства в частном нашем доме были во дворе и мне нравилось перебегать через весь двор голышом. Забор был высокий и соседи меня конечно видеть не могли, да и в такое время года в таком заведении долго не насидишь.

Сделав все свои дела, я вернулась в дом, не забыв по пути взглянуть на градусник. Шкала была чуть выше ноля. Было так тихо, что даже ветки рябины не качались. Какая хорошая погода, подумала я, что даже на работу не хотелось идти. Но делать было нечего и выпив кружку чаю с бутербродом, я накинула на себя пальто и вязанную шапочку из белого мохера, а на шею повязала лёгкий платок. На ноги я одела свои сапоги с длинной голяшкой и косым срезом под коленом, чтоб они не мешали мне сгибать ноги и защищали их большую часть. Это был мой обычный и ежедневный прикид весной и мне нравилось так ходить.

Закрыв дом и подождав немного маршрутку, я свободно доехала до работы. В это время давки никогда не было, и я могла не бояться, что кто-то оторвёт мне пуговки и я предстану перед пассажирами в полном неглиже.

Поднявшись на четвёртый этаж и открыв ключом дверь, я вошла в зал и защёлкнула за собой шпингалет. Ещё оставалось минут пять, и я могла, не спеша переодеться. Я прошла в конец зала и открыв дверку шкафа, сняла пальто и повесила его на плечики.

Мне показалось прохладно, и я вспомнила, что вчера вечером, уходя домой, я забыла закрыть форточку. Одев водолазку и халат, я подошла к окну и прикрыла его, а потом сев за свой стол, включила компьютер.

Вскоре пришла Ира и перекинувшись с ней несколькими фразами мы приступили к работе. Через несколько минут моё рабочее место было готово к работе, а моя попка согрела остывший за ночь стул и я, размяв немного свои пальцы, открыла почтовый ящик и проверила свою корреспонденцию. Мне пришло четыре письма от моих друзей и подруг.

Прочитав их, я стала быстро писать ответ, пока никто не появился. Несколько раз мне пришлось оторваться на телефонные звонки и даже сходить в кабинет к своей начальнице, но вот поставлена точка и моё последнее письмо отправлено.

Теперь нужно разобрать вчерашние книги, сданные читателями и разложить их по полкам, а папки с документами и чертежами положить в шкаф. На всё это у меня ушло около часа, и я решила немного передохнуть и попить чаю. Было уже почти 11 часов. Я подошла к окну, чтоб взять чайник и налить в него воды и что бы вы думали, я увидела. А увидела я вот что.

За окном была настоящая зима. Снег валил крупными хлопьями. Снежинки падали медленно и прямо вниз, как будто их что-то тянуло к земле. Ветра вообще не было и метелью это назвать было нельзя.

Это был сильный снегопад, что даже здание, стоящее на другой стороне дороги было невидно. Стоящие под окнами машины были запорошены снегом и были похожи на одинаковые ровные домики с окошками. От этой картины у меня закололо внизу живота и мне захотелось оказаться на улице, среди этого снегопада.

Я сразу вспомнила, как в прошлом году, ночью, во время такого же снегопада, когда родители уезжали в деревню, я бегала по улице голышом и меня никто не видел, потому что все уже спали и лишь две девушки древней профессии сочли меня за свою, сбежавшую от клиента, и предложили помощь, но я, поблагодарив, вежливо отказалась.

Я быстро накинула пальто и выбежала на улицу. И вытянув вперёд ладони, стала ловить снежинки. Эти нежные и пушистые творения зимы мягко ложились мне на руки и даже не успевали растаять, как сверху на них падали другие. Я не торопясь перешла дорогу и купив себе и Ире бутерброды, чтоб перекусить во время обеда, вернулась обратно. После такого желание работать сразу пропало. Я не знала, что мне делать и как поступить. Я стояла у окна и жадно всматривалась в снежную стену, которая падала с неба, пытаясь оградить меня и всех, кто был рядом, от остального мира. Идея пришла сама по себе.

Я быстро спустилась вниз, чтоб перехватить на этаже свою начальницу, которая возвращалась из кафэшки напротив, и сказала,

— Мне нужно срочно в поликлинику сдать анализ, который прошлый раз не получился или его потеряли.

— А Ира одна справится? — спросила Татьяна Ивановна.

— Да, в такую погоду никто к нам не придёт, — ответила я и начальница мне поверила и разрешила.

Я, перепрыгивая через ступеньку быстро поднялась на свой этаж и на ходу скинув халат и водолазку, стала одевать своё пальто. Всё я делала так быстро, что Ира ничего не поняла и успела только спросить

— Потом расскажу, — ответила я на ходу и выбежала на улицу и уже через пять минут я стояла на остановке и ждала свою маршрутку. Она пришла быстро, и я поехала домой.

Дорогу всю уже засыпало почти десяти сантиметровым слоем, но он был такой мягкий и пушистый, что идти было легко, да и моё желание, погулять голышом под сильным снегопадом, начинало сбываться.

Дома я быстро переоделась и сменила обувь, одев сапожки на сплошной подошве, а на плечи надела свою старую шубу, которую я уже два года носила только дома. Закрыв дом, я вышла на улицу. Вокруг никого не было видно, а соседние дома были похожи на тёмные пятна без острых углов и даже окраски, не было видно. Пройдя мимо дома, я свернула за угол и оказалась на окраине посёлка. Тропинку, ведущую в лес, не было видно и только с помощью небольшого углубления, можно было различить её место нахождения.

Осторожно ступая, я пошла по направлению к лесу. Впереди, дальше двадцати метров, ничего не было видно. Через несколько десятков метров, я оказалась на берегу у небольшого обрыва. Мне оставалось спуститься вниз и перейти реку, и я была бы в лесу.

Я обернулась назад и удивилась сама. Из-за сильного снегопада ни моего дома, ни домов соседей не было видно. Значит меня уже никто не увидит, и я скинула шубку, бросив её на снег рядом с тропинкой.

Раскинув в стороны руки, я стала кружиться и ловить всем телом эти нежные и плавно падающие снежинки. Мне захотелось вернуться назад и пройтись по улице голышом, ведь прошлый раз я это делала глубокой ночью, а сейчас был ещё день, хотя и стрелки показывали половину второго.

Развернувшись, я пошла по ещё не засыпанным следам обратно. Подойдя к углу дома, я выглянула в улицу, но из-за плохой видимости ничего не разглядела. Сделав несколько шагов, я остановилась и прислушалась, было тихо.

Потом ещё несколько шагов и снова прислушалась, снова стояла тишина и лишь где-то далеко тявкала чья-то собака. Наверное, кто-то идёт, подумала я и быстро перебежав улицу, снова затаила дыхание. От возбуждения меня охватила дрожь, а в низу живота чувствовалась сильная пульсация. Я была на грани оргазма.

Я больше не могла терпеть и проведя руками по груди и взяв соски между пальцами рук, легонько их сжала, как тут же меня накрыла сильная волна оргазма и я стала кончать. Мои мышцы дрожали, а я сама чудом сдерживала себя, чтоб не застонать и не выдать себя.

Долго оставаться на этом месте было опасно и я, снова перебежав улицу, направилась к берегу реки. После такого оргазма во всём теле чувствовалась приятная истома и лёгкая усталость. Сейчас бы упасть и поваляться немного, будто лето.

Вот и показался обрыв и я, спустившись вниз, пошла через реку на другой берег. Снег продолжал валить и мне казалось, что он шёл ещё сильнее. Вокруг меня была сплошная снежная стена. Она шевелилась и была живая. С каждым моим шагом, она шла за мной, окружая меня и делая невидимой для других.

Я была счастлива. Вот и другой берег. Держась за ветки ивы, я быстро поднялась и оказалась на опушке соснового бора, моего друга и защитника. Он много раз меня выручал и спасал от посторонних глаз, давая возможность спокойно погулять голышом. Бор любил меня, а я его и была благодарна ему.

Пройдя по тропинке несколько десятков метров, я оказалась у поваленной берёзы. Передо мной была лесная дорога. Её прочистили и накатали, когда несколько недель назад возили лес из деляны. По краям дороги были почти метровой высоты снежные отвалы, немного подтаявшие, но сейчас снова засыпанные свежим и пушистым снегом. Это было похоже на длинный снежный коридор с недостроенными стенами. Я хорошо знала этот бор и примерно догадывалась, куда может вести эта дорога, этот снежный коридор. В километре отсюда проходила трасса. Мне захотелось пройтись по нему, зовущему в даль, коридору и я как маленький ребёнок, получивший хорошую игрушку, побежала вперёд, радуясь и веселясь.

В лесу снег шёл не так плотно, и большая часть снежинок оставалась на кронах деревьев. От этого видимость была на много лучше, и уже пробежав метров триста, а может и чуть больше, я увидела опушку леса с другой стороны бора. Выбежав на опушку, я увидела сплошную стену падающего снега. Она ограждала меня и лес от постороннего взора и как бы говорила:

— Не ходи девочка дальше. Но я не слушала свой внутренний голос и возбуждённая до такого состояния, что мне сейчас было море по колено, я шагнула вперёд.

Пробежав немного по снежному коридору, я снова оказалась в снежном плену. Вокруг меня стояла живая стена медленно падающего на землю снега. Я бежала вперёд, совершенно голая и счастливая и мне было даже жарко от нахлынувшего на меня возбуждения и вроде бы я уже получила то, чего так хотела, но что-то ещё гнало меня вперёд.

Мне хотелось чего-то большего, а чего я не знала сама и размахивая руками в разные стороны, никого не боясь, я бежала вперёд, кружась и пытаясь взлететь, как снежинка. Те чувства, которые меня охватывали в тот момент невозможно описать и передать словами. Их нужно просто почувствовать и испытать, как вкус хорошего кофе или шоколада.

Сердце стучало и готово было выскочить от перевозбуждения, и я бежала вперёд, а слева и справа меня защищали снежные отвалы, почти метровой высоты.

Впереди были слышны медленно нарастающие и удаляющиеся звуки проходящих мимо по шоссе машин. Стоило прекратиться снегопаду, и все могли бы увидеть меня посреди снежного поля, голую и беззащитную, но я тогда об этом не думала, и мне казалось, что снег будет валить столько, сколько это будет нужно мне.

Я хотела под его защитой, под его прикрытием дойти до самой трассы и взглянуть одним глазком на проходящие мимо машины. Это было рискованно, но мне этого хотелось, и я бежала по этому коридору навстречу неизвестности. Я искала ту самую малость, которой мне не хватало и мне в тот миг казалось, что она ждёт меня впереди.

Я уже бежала около пятнадцати минут по степи, в плену снегопада, а шоссе всё не было и не было. Вдалеке был слышен медленно нарастающий шум тяжёлой машины. Вот она трасса. Я почти уже дошла до неё, думала я. Но приблизившийся шум почти вплотную ко мне ушёл вправо и стал удаляться.

Я поняла, что дорога находится справа от меня, но где же выезд на неё? Как мне из этого снежного коридора выбраться и оказаться на обочине шоссе в своём необычном и шокирующем для других виде. Я считала себя снежной королевой в тот момент, но не зря говорят, что всё хорошее когда-нибудь кончается.

Я бежала вперёд, размахивая руками и пытаясь увернуться от падающих снежинок, но мне это не как не удавалось. Мои волосы и вязанная белая шапка были покрыты снегом, а по телу стекали вниз тающие снежинки, превращаясь в небольшие капельки воды.

Мне сначала показалось, и я подумала, что мои глаза уже привыкли к снегопаду и я могла как бы раздвигая снежную стену, видеть дальше обычного, но это было не то, что я думала. Это как раз было то самое, о чём я просто забыла. Снег стал сыпать реже.

Вскоре стали появляться очертания дороги и идущих по ней машин. Всё это было похоже на проявку фотографии, на которой медленно появлялась окружающая меня действительность. Я присела и спряталась за снежным отвалом, не успев даже испугаться. Метрах в семидесяти от меня была та самая дорога, по которой за снегоуборочными машинами шла вереница машин разного калибра и габарита.

Самые нетерпеливые обгоняли колонну по встречной, ещё не очищенной полосе и уносились вдаль, оставляя за собой снежную пыль. Осознав всё произошедшее, я поняла, что оказалась в ловушке и вот тут меня захлестнула волна наслаждения, ударила в голову и стала растекаться по всему телу, затрагивая все его уголки.

Меня бросило в жар и не устояв на ногах, я просто пала на снег. Всё мой тело содрогалось в волнах оргазма, а низ живота и моё влагалище просто горело огнём. Даже снег подо мной начал подтаивать, и я совсем не чувствовала его холода. Вот оно то, чего мне не хватало, подумала я и закрыла глаза.

Редкие снежинки ещё кружились и падали мне на лицо, но мне уже было не до них. У меня не было сил даже пошевелиться.

Сколько минут я пролежала, я не помню, но в чувство меня привёл пронзительный сигнал проезжающей мимо машины. Я, встав на коленки, выглянула из-за снежного отвала. По дороге проезжали машины и маршрутное такси.

Я взглянула на часы и ужаснулась. Время было почти шесть, и наверняка мои родители подходили к дому или уже были там. Они увидят мою раскиданную одежду и перепугаются, когда меня нигде не найдут. Оглядевшись по сторонам, я поняла, что сижу посреди снежного поля и стоит мне только подняться, как меня сразу же могут заметить. До леса было довольно далеко. Где вприсядку, помогая руками, а где и на четвереньках, я стала медленно ползти к спасительной тёмной полосе леса.

Каждый десяток шагов мне давался с трудом и у меня уже почти не было сил. Ноги затекали, потому что находились в полусогнутом состоянии и мне приходилось садиться в снег и растирать их, а потом растирать свою попу и бёдра и снова двигаться вперёд.

Прошло полчаса, а я продвинулась чуть больше одной трети всего пути. Дорога начинала делать небольшой поворот и удаляться от шоссе. Это было хорошо и собравшись из последних сил, я устремилась вперёд.

Шаг за шагом я приближалась к заветной цели. До шоссе уже было метров триста и до леса примерно столько же. Я была по середине и передо мной стоял выбор. Ползти дальше или встать и сделав последний рывок, оказаться в безопасно месте. Я выбрала последнее и собрав все оставшиеся силы, я выпрямилась и побежала, не оглядываясь назад, в сторону леса. Сзади были слышны сигналы машин, которые тут же затихали и сменялись новыми, другой тональности и громкости.

Я не реагировала на них, хотя знала, что они относятся именно ко мне. Мои движения, кажущиеся мне в тот момент бегом, были похожи на плохую пародию спортивной ходьбы, но даже так я приближалась к лесу всё ближе и ближе и вот. Я уже стою на опушке и держусь за тонкую берёзку, чтоб не упасть.

Оглянувшись назад, я увидела вдалеке шоссе, по которой живым потоком шли машины в ту и другую сторону. Я была в безопасности и можно было перевести дух и отдохнуть, но кругом был снег, и я была в одних сапожках и начинала немного мёрзнуть.

Тут я вспомнила, что моя шуба валяется в снегу на другой стороне реки и в светлое время к ней не подойти. Меня могут увидеть кто ни будь из своего огорода или соседи, напротив. Из их окон вся тропинка была как на ладони. Меня снова охватил испуг, и я уже по-настоящему начала бояться, что обо мне подумают мои родители и как мне достать мою шубу. Я пробежала до поваленной берёзы и свернула на тропинку к реке.

Моих следов, оставленных несколько часов назад, уже не было видно. Оказавшись на обрыве, я осмотрела противоположный берег, но ничего напоминающего мою шубу, не было видно. А вдруг кто нашёл её и забрал, мелькнула в голове мысль и меня охватил непонятный мне страх. Я была совсем радом с домом, но я не могла в него попасть. Нужно было ждать, когда начнёт смеркаться. По моему телу снова пробежала дрожь, и волна за волной стали охватывать моё замерзающее тело.

Толи от возбуждения, толи от холода, но я вся дрожала и мои зубы отбивали чечётку. Я стала растирать себя руками и это спровоцировало новую волну оргазма. Я стала постанывать и снова кончила. Третий сильный оргазм совсем выбил меня из сил и я, просто не понимая ничего, села на снег и навалившись на ствол берёзы, тупо смотрела на реку, за которой в снегу или вообще была утащена, должна лежать моя спасительная старая шубка.

Тут я вспомнила детство, как я бегала в лес за веточками берёзы и поставив их в банку с водой, уже в начале апреля любовалась молодыми листиками, пробивавшимися на свет. Да! Это был выход и причина, по которой я была в лесу и почему так долго отсутствовала, только бы моя одёжка была на месте.

Держась за берёзу, я встала и стала сламывать красивые веточки, хотя мне было тогда всё равно, какие они. Вот и соседи зажгли свет, значит они дома и в окна не смотрят. В огородах тоже нет никого. Я быстро спустилась с обрыва и побежала по заснеженному и ровному руслу реки. Вот и мой берег. Вот тот обрыв, на который мне нужно было подняться. Выглянув поверх и убедившись, что никого нет, я заметила в трёх метрах небольшой, непонятной формы бугорок. Тут я вспомнила, что шубку бросила рядом с тропинкой справой стороны. Это, наверное, она.

Выбравшись на верх и не обращая внимания на то, что я вся была в снегу, подбежав э этой кучке, я стала быстро разгребать снег. Под ним была моя шубка. Даже не отряхивая её от снега, я накинула шубку на свои замёрзшие плечи и просунула в рукава свои озябшие руки. Шубка была холодная и я не чувствовала от неё тепла. Взяв в руки веточки берёзы, я побежала домой. В комнате горел свет, значит мои уже были дома.

Придумывая на ходу, что сказать, я вошла в дом. К моему счастью отец ушёл к соседям что-то помочь. Я с порога выдала матери, что хотела сказать и где была и прямиком в свою комнату. Она поняла по моему дрожащему голосу и сделав вид, что поверила мне, всё же проследовала за мной и увидев меня всю раскрасневшуюся и озябшую, тихо спросила:

Я поняла, что скрывать бесполезно и попросила только отцу не говорить. На её глазах появились слёзы, и она подошла ко мне о обняв, попыталась согреть. Так молча мы простояли несколько минут. Потом она посмотрела на меня и сказала:

— Какая ты у меня ещё дурочка! Быстро одевайся и чай с мёдом пить и в постель, пока не простудилась и не заболела.

Я улыбнулась и поняла, что моя мама меня простила и не сердится, хотя знаю, что она сильно переживает. Ведь я могла замёрзнуть в лесу. Но всё обошлось, и я снова дома, в тепле и теперь у меня есть союзница, моя мама. Она поможет мне в трудную минуту и согреет меня. Лишь бы я глупостей не натворила.

Теперь я поняла, что не стоит испытывать судьбу в пятницу 13го. Может всякое случиться.

После выходных в понедельник на работе, Ира не отходила от меня, и я во время обеда рассказала ей что со мной произошло. Она слушала, открыв рот и распахнув глаза от удивления. Кое-что переспрашивала и уточняла, и я охотно рассказывала ей ещё раз переживая то приключение в пятницу тринадцатого.

Закончился март и шёл апрель, после последних событий я не могла успокоиться и хотела чего-то ещё, а чего не знала сама. Всё свободное время я помогала сестре делать покупки в магазине и так по дому ведь она была беременна и никому не хотелось её перегружать. Остальное время занимала работа и изнуряющая жара, а дома было полно огородной работы, так как мама немного приболела, и всё это легло на мои плечи, посадки грядки и распределение рассады ну и полевка. Так что особо то и вспомнить было нечего.

Шла весна и к концу подходил учебный год у моих подруг. Кругом всё зеленело и цвело, радуя своей красотой. Душа просто пела, когда я проходила по парку или вдоль аллей, засаженных разными деревьями, одевающими на себя листву после зимней спячки, которых в свою очередь весна раскрасила в сочные цвета.

Вся эта весенняя насыщенность красок и заставила меня задуматься. Близился отпуск, и мне хотелось, чтоб он запомнился и зимой в сильные морозы, будоражил моё воображение. Я постоянно думала, что бы мне такое совершить. Прогуляться голышом, уже приелось, и не было желания.

Заняться эксгибиционизмом и подразнить прохожих в малолюдных метах, одной как-то было не интересно. Подруги все были заняты предстоящими экзаменами и зачётами. Несколько дней я ломала себе голову, но ничего не могла придумать.

И вот как-то после работы мы с моей сотрудницей Ириной решили прогуляться и заглянуть в некоторые магазины. Она жила не так далеко от работы и часто ходила домой пешком, попутно покупая продукты. Я решила составить ей компанию, и мы незаметно оказались с полными пакетами возле её дома.

— Да ладно, в другой раз, — сказала я и пошла на остановку, чтоб потом ехать домой.

Пройдя квартал, я остановилась на остановке, с которой часто уезжала к сестре или к родителям, когда училась в педагогическом институте, который уже год как перевели в статус университета. А вон и он сам, мой универ(институт в прошлом), в котором я провела пять лет и уже около пяти в него не заглядывала.

И тут меня как током ударило. Стали появляться безумные мысли и идеи насчёт отпуска. Я поначалу гнала их прочь, понимая, что это нереально, но эти мысли каждый день продолжали напоминать себе и я уже начала от них испытывать лёгкое возбуждение. Вечерами лёжа в кровати, я обдумывала разные варианты и иногда гнала их прочь от себя, но они возвращались в мою память снова и снова и моё терпение лопнуло.

Нужно было, что-то решать. Одной мне без помощи подруг появившуюся в моей голове идею, не осуществить. До отпуска оставалось чуть больше двух недель, и я решила действовать. Нужно было найти помощников, и я выбрала Иру, мою сотрудницу. Она как раз подходила, жила рядом и, если что, могла воспользоваться рабочим кабинетом, вернее нашей читалкой и там положить на время мою одежду.

Вопрос стоял в другом, кто из моих подруг ей её передаст и мой выбор пал на Веруську. Она, как и ещё две мои подруги, учились в этом здании. Это Вика и Таня.

С Верой мы встретились на другой день у нас в библиотеке. Я пригласила её в коморку попить чай и пока Ира выдавала книги читателям, я с ней поделилась своей идеей насчёт отпуска и универа.

— Ты что, совсем сбрендила, — сказала она, узнав о моей затее.

Я ещё некоторое время ей всё подробно растолковала и она, подумав, согласилась.

— Смотри, если что, тебе придётся самой всё объяснять, — боясь моего позора и разоблачения, предупредила Вера.

— Само собой, не буду же я всем говорить, что это ты меня на это подтолкнула, да и кто мне поверит, — успокоила я её и тут же обратилась к ней с просьбой, чтоб об этом не знал никто, кроме меня, Иры и её, Веры. Она мне железно пообещала, что никому ничего не скажет.

Она тоже сильно была удивлена, но к удивлению, согласилась сразу. Осталось ещё встретиться с Таней. На другой день я специально прошла мимо универа в надежде её увидеть, но попытка оказалась безрезультатной. Через день, она сама пришла ко мне в библиотеку, и я ей всё рассказала. Она тоже была сильно удивлена, но, как и Вика, согласилась и пообещала никому ни слова.

Как только с Верой, Таней и Викой, вопрос был исчерпан, и они согласились мне помочь и поучаствовать в реализации моей безумной идеи. Оставалось уговорить Иру, так как Вера категорически отказалась таскаться потом с моими шмотками. Я посмотрела на неё и решила, что начну с завтрашнего дня.

День выдался довольно пасмурный и я сразу же с утра завела разговор о предстоящем отпуске. Как только Ира узнала мой план, она сразу же отказалась в нём участвовать. Несколько дней до конца недели я пыталась её уговорить, но она категорично стояла на своём.

Все выходные я не находила себе места. Идея, придуманная мной, рушилась из-за какого-то, пустяка и Ира была против сделать ту самую малость. С понедельника я снова стала ходить за ней по пятам и просить её по несколько раз в течении часа и только на второй день, за четыре дня до моего отпуска, она посмотрела на меня и сказала.

— Марина, у меня уже голова болит от твоего нытья. Если тебе этого так хочется, то я согласна, только отстань от меня и не надоедай больше.

— Ура! Спасибо подруга, — взвизгнула я и бросилась к ней на шею, чтоб чмокнуть в щёчку и тем самым обратила на себя внимание нескольких читателей.

— Можно по тише, — сказала нам пожилая женщина.

— Да, да. Извините, — извинилась я мы перешли на шёпот.

В тот момент, я была, наверное, самым счастливым человеком на земле и мне хотелось бегать прыгать и кричать об этом всем, чтоб они тоже знали, что какая я счастливая. Уже позже я вспоминала это мгновение, и сама себя и хвалила, и ругала, произнося несколько слов, улыбалась.

— «Какая же я дура, нашла чему радоваться, сама себя загоняю, не знаю во что, и радуюсь.»

Остаток недели пролетел как-то незаметно, в какой-то необъяснимой для моего сознания эйфории. Я ждала с нетерпением той минуты, с которой начнутся мои приключения, надуманные и выношенные в течении месяца. Я специально одела на себя всё лёгкое и чтоб оно не занимало много места, короткая юбочка, тонкая водолазка и лёгкая ветровка на случай дождя, а на ногах были полуспортивные лёгкие туфли без каблуков. Обычный молодёжный прикид по современным меркам.

После окончания рабочего дня, я, вместе с Ирой, отправилась к университету. По дороге я дала Ире на всякий случай телефоны Вики и Тани. Олесе и Маше просила не звонить, у них был диплом, и они учились в другом здании и всё равно бы не смогли мне помочь. Верин телефон я ей дала ещё несколько дней назад и попросила её, что если она будет кому-то звонить, кроме Веры, то пусть попросит их чтоб они не разболтали никому обо мне. Уже на подходе нас ждала Вера. Я махнула рукой, и она нас заметила.

— Ну что, не передумала? — спросила она меня.

— Нет, ты что. Больше месяца готовилась и толком, не спала, и ты хочешь, чтоб я отказалась от собственной затеи, — ответила я.

— Ну смотри, твоё дело, — сказала Вера и пригласила нас вместе с Ирой пройти в здание.

— Ну смотри, я скоро, — ответила Вера и мы скрылись за знакомой дверью.

Пройдя по коридору, мы немного подождали возле лестничного марша, и как только на нём не было ни одного студента, быстро спустились по лестнице в подвал. На лестничной площадке и в самом низу было полно окурков и разного мусора. Сам подвал конечно был закрыт, но последний пролёт лестницы упирался в бетонный пол и под ним было темно и навалено хоть и не так много, но достаточно всякого хлама, где можно было бы ненадолго укрыться.

— Ага, — отвечая на ходу, я уже расстегнула ветровку и подала Вере вместе со своей сумочкой. Я специально взяла сумочку по больше, чтоб в неё вошла вся моя одежда. Затем быстро через голову сняла водолазку и положив в сумочку. Не сворачивая, тут же стянула юбочку и отправила прямо скомканную вслед за водолазкой. Сняв туфли, положила их в пакет и тоже засунула в сумочку. Закрыв замок, сверху всё прикрыла ветровкой и сказала.

— Ну, ты даёшь. Пакет с едой, как ты просила, уже там и Вера показала под лестницу.

— Хорошо, про условный сигнал помнишь, — ответила и спросила я.

— Да, смятый пакет, вот здесь, и она приподняла ногу и легонько топнула по последней ступеньке.

— Ну, давай. Ирка ждёт, — сказала я и уже голышом, в одних носках, которые я тут же одела, как сняла туфли, чтоб мои шаги были бесшумными, и по бетонному полу было не так холодно ходить, я забралась за гору хлама под лестницей и затаилась.

Вера, взяв мои вещи, выждала момент и поднялась на первый этаж. Она быстрым шагом прошла к расписанию, чтоб сделать вид спешащей куда-то студентки, а потом взглянула на часы, прошло пять минут, она вышла на улицу и подошла к Ире.

— Что так она и не передумала? — спросила Ира у Веры.

— Понятно, — вздохнув, сказала Ира и взяла сумочку и ветровку.

— Ира, она юбку и блузку даже не свернула, так спешила, поправь дома, чтоб они не сильно помялись, а то в каком виде она потом в них пойдёт, — попросила Вера и тут же добавила.

Ира направилась в сторону дома и как только вошла в свою квартиру, открыла сумочку и вытащив мои вещи, аккуратно свернула их и уложила обратно. Сумочку она повесила на вешалку, а сверху прикрыла её моей ветровкой. Посмотрев на часы, побежала в садик за дочкой. Когда они вернулись, муж Иры был уже дома и тут же спросил.

— Маринка забегала, куда-то спешила и попросила, чтоб я их оставила у себя.

Больше к этому вопросу они уже не возвращались, а мои вещи так и висели, пока не понадобились, но об этом чуть позже.

Ира очень волновалась за меня и не выдержав, вечером позвонила Вере, чтоб узнать про меня.

— Я её больше не видела, как оставила там, так и всё. Не пойду же я при девчонках её проверять, — усмехнувшись, ответила она. И тут же добавила следом.

— Ладно, мне некогда, мы с девчонками в кафешку собрались. Завтра позвоню, — сказала она и прервала звонок.

Ну значит у неё всё хорошо, успокоила себя Ира и пошла накрывать на стол, чтоб ужинать и кормить мужа и дочку. Потом закрутившись с делами, совсем как бы забыла про меня, а стала играть с ребёнком и потом пошли укладываться спать. Рано утром Ира тоже не вспомнила обо мне. Он знала, что Вера ей должна была позвонить и чтоб не надоедать, а вдруг Вера на занятиях, ведь в субботу в универе тоже учились, спокойно стала заниматься домашними проблемами, накопившимися за неделю.

Выглянув из-за колонны, я увидела в фойе возле раздевалки двух о чём-то беседующих женщин и поняла, что это были преподаватели, но я их не знала. В руках у них были журналы и тетради с конспектами. Потом они разошлись, и одна из них направилась в мою сторону. Я быстро спустилась вниз и стала ждать. Женщина стала медленно подниматься на второй этаж, а потом её шаги стали удаляться куда-то по коридору.

В это время хлопнула входная дверь, и я снова выглянула. В универ зашёл мужчина и что-то спросил у вахтёра в раздевалке. Она объяснила ему и показала в мою сторону. Он поблагодарил и пошёл ко мне. Я снова быстро спустилась вниз и присела в самый последний момент, как он стал подниматься на верх.

Вскоре его шаги стихли, и я стала ждать. Я ещё несколько раз слышала, как хлопала входная дверь, а потом послышались шаги двух человек. Я выглянула и увидела, как та женщина и мужчина, уже одетые, шли к выходу, сказав до свиданье вахтёру.

Поднявшись на первый этаж, я выглянула из-за колонны. Вахтёр мужчина пенсионного возраста, сидел за загородкой и смотрел телевизор. Я бесшумно поднялась на второй этаж и медленно, с опаской и прислушиваясь, пошла вдоль по коридору. Мои груди были напряжены от возбуждения и покачивались при каждом шаге. Руки сами тянулись к истекающей киске, и я время от времени иногда гладила её, раздвигая половые губки и проникая внутрь указательным пальчиком.

Это было не удобно делать на ходу, и я старалась себя сдерживать, пока не нашла подходящего и удобного места в одной из незакрытых аудиторий на третьем этаже. В ней еле было светло от проникающего света уличных фонарей, а в коридорах вообще горело по одной дежурной лампочке, и стоял полумрак. За два часа я обошла все четыре этажа в обе стороны и осмотрела все укромные места на крайний случай, чтоб в случае чего, я могла там на время спрятаться.

После обхода, я уже ничего не опасалась. Все этажи были пустынны, и я одна, голышом, без единой вещи, которая могла бы меня защитить от посторонних глаз в случае чего, свободно разгуливала по всему универу. Моя идея осуществилась, и я решилась и сделала это и вот я тут, совсем голая и одна. Я быстро спустилась на третий этаж и вошла в пустую незакрытую на ключ аудиторию. Подойдя к окну, я стала всматриваться в ночной город, сверкающий тысячами огней и смотреть на проезжающие машины и запоздалых прохожих.

Могли ли они даже догадываться, что совсем рядом, за стенами этого здания, возле окна стоит одиноко обнажённая девушка и ласкает себя.

Я забралась на подоконник и согнув ноги коленями к подбородку, опустила свою правую руку вниз и стала гладить и ласкать свою киску, раздвигая её набухшие от возбуждения половые губки и истекающее влагалище своими соками, которые капали на белый пластиковый подоконник. Я продолжала делать эти медленные движения вверх-вниз и продвигая пальчик мимо влагалища, запускала его внутрь себя.

Было так хорошо и приятно. Что я закрыла глаза и навалившись затылком на откос окна, отдалась во власть наслаждениям. Сколько это продолжалось, я не помню, но, когда я открыла глаза и немного стала приходить в норму после накрывшего меня сильного оргазма, я заметила, что машин поубавилось, да и во многих окнах соседних домов уже погас свет. Ещё посидев немного, я встала и вышла в коридор.

Спустившись на первый этаж уже по другой лестнице, я снова выглянула из-за колонны и увидела, что вахтёр уже спит сидя и направив свой сонный взгляд в еле слышно работающий телевизор. У меня снова заиграло озорство и я немного присев, чтоб меня не было видно из-за перегородки отделяющей раздевалку от фойе, медленно прошла мимо вахтёра ко второй лестнице и спустилась вниз незамеченной. Достав бутерброд и воду, я перекусила и снова, всё убрав, уже до утра, пошла гулять по пустынным коридорам университета.

Я впервые решилась на такой отчаянный шаг, чтоб оказаться голышом в центре города в огромном здании. Где было очень много людей, студентов чуть младше меня и преподавателей, а также ещё огромного штата обслуживающего персонала, которые в любой момент, по той или иной причине, могли спуститься в подвал и увидеть меня под лестницей.

Я была беззащитна от взглядов и осуждений и не могла ничем прикрыть даже самые интимные участки своего тела. Но ведь я сама этого хотела и сделала это так сумбурно и запутанно, объясняя своим подругам их действия в случае чего, и что кому они могли говорить, а что нет.

Это так меня заводило и возбуждало, когда я представляла себе, как разговаривают между собой мои подруги и не могут ничего понять, оставляя меня без помощи ещё на один день.

Взяв пакет с едой, я перебралась в другой угол под лестницей, ведущей в подвал, замок на двери которой был очень ржавый и, наверное, давно не открывался. Под лестницей тоже было полно всякого хлама, за которым я и обосновала себе место на всю субботу. Ведь даже если бы и принесла Вера мне одежду на первое место, где я раздевалась вчера, то я отсюда всё равно не смогла бы до неё добраться, а искать меня я запретила Вере, чтоб не вызвать лишних подозрений. Вот так и получилось, что, когда я распределяла роли своим подругам, я не подумала, как и кому, я могу что передать и тем самым загнала себя в тёмный угол под лестницей.

Пройдя напоследок, ещё все этажи и выглядывая в окно. Я стала спускаться вниз и почти в этот же момент, как исполнилось шесть утра, вахтёр проснулся и пройдясь по первому этажу, убедившись, что всё нормально, открыл входную дверь.

Вскоре послышались одиночные шаги, которых с каждым мгновением становилось всё больше и больше и всё это, шаги.

Стук каблуков и голоса превратилось в гул или шум бессмысленный и бесцельный, я даже не знаю, как это сказать. Кто-то поднимался вверх и разговаривал с кем-то, другие наоборот спускались вниз и тоже вели беседу и что-то бурно обсуждали, и никто не знал и даже не мог догадаться, что под лестницей, под их ногами сидит голая девушка, которая сама захотела испытать этот страх, или пощекотать, таким образом, свои нервы.

Что только я тогда в субботу не передумала о себе и снующих людях над моей головой. А также о своей безумной идее провести выходной голышом в университете. Я-то возбуждалась, то меня охватывал озноб и чувство страха не давало мне покоя.

За весь день я даже не сомкнула глаз, и только под вечер меня одолел сон. Как я уснула, я не помню сама, а когда проснулась, то сразу не могла понять, где я нахожусь, и только нащупав над головой сырой бетон лестничного марша и себя обнажённую, лежавшую на картонной коробке, я поняла. Прислушавшись, я выглянула на верх. Было темно и тихо. Выглянув из-за колонны, я увидела другого, чуть моложе лет на пять, ночного сторожа, который сидел на диване и смотрел телик. Над его головой висели часы, на которых было половина девятого. «Уже вечер», – подумала я и спустилась вниз, чтоб перекусить.

Не дождавшись звонка, Ира вечером вспомнила обо мне, и сама позвонила Вере. Вера взяла трубку и тут же отключилась. Ира снова набрала, но в ответ услышала голос оператора.

— Абонент выключен, или находится вне зоны действия.

— Вот зараза, отключилась, — ругнулась Ира и положила трубку.

— Я ждала от тебя звонок и не знаю, что делать с Маринкиной одеждой. Когда мне тебе её принести? — спросила я.

— Я даже не знаю, я в больнице в изоляторе. Вчера чем-то в кафешке отравилась чем-то и меня заперли на обследование, — объяснила Вера.

— Я не знаю, придумай сам что-нибудь, — объяснила Вера и связь снова прервалась.

— Ведь как я не хотела в это ввязываться, — ворчала себе под нос Ира, и её муж заметил это.

— Да нет, это по работе. Маринка звонила и сказала, что пока не может забрать свои шмотки, — ответила Ира.

— Ну и чего тут расстраиваться, пусть висят. Как понадобятся, сама придёт, — постарался её успокоить муж.

— А действительно, что я волнуюсь. Всё равно сейчас я никуда не пойду, — решила для себя Ира и отключив телефон, пошла усыплять дочку.

А я тем временем снова обошла все этажи и обнаружила, что одно окно на первом этаже приоткрыто вверху. Повернув ручку и переведя её в горизонтальное положение, я легко открыла окно и выглянула во внутренний двор универа, где находились хозяйственные постройки и так всякая нужная для нужд ерунда.

— А окна то низко расположены, — подумала я.

Перекинув ноги, я свесила их на улицу и спрыгнула на траву.

«Как хорошо, тепло и даже ветер не дует», – подумала я и прикрыв немного окно, чтоб казалось, что оно закрыто при случайном обходе ночного сторожа, прошла вдоль здания и прячась за хозяйственными постройками, вышла на угол, где находился въезд и стоял забор, сваренный из металлических прутьев.

Перед забором росли деревья и кустарники и среди них можно было безопасно сидеть и наблюдать за проезжающими машинами, трамваями и запоздалыми пешеходами. Когда они проходят совсем рядом и не видят меня, сидящую голышом за забором в паре метров, сильно возбуждает.

Рядом проходил оживлённый проспект, а пересекала его с другой стороны забора, второстепенная улочка и с прикольным названием. Перелезть через забор и выйти на улицу ночного города, я не решилась, так как по тротуарам ещё шли прохожие, и было много машин. Вернувшись обратно, я снова влезла через окно и тихонько, без шума, закрыла его.

Поднявшись на третий этаж, всё в туже аудиторию, которая как похоже никогда не закрывалась, я снова села на подоконник и отдалась во власть соблазна и наслаждения. Остаток ночи прошёл без приключений, и я чтоб не заснуть и насладиться своим положением, продолжала бродить по тёмным коридорам ночного универа.

Ира в течении всего вечера больше не вспомнила про меня и даже утром, когда её муж предложил прогуляться в парк, она с радостью, забыв свой телефон дома, собрала дочку и они все втроём отправились на прогулку.

Вернувшись после обеда, когда дочка уже устала и захотела кушать, они вошли в дом, и Ира увидела висевшие мои вещи на их вешалке.

— Ой, я забыла позвонить, — сказала она негромко.

Включив телефон, она увидела пропущенный звонок от Веры, потом ещё один и ещё. Нажав кнопку, она услышала длинный вызов.

— Алё, Ира, ну где ты пропала. Звоню, звоню, — сказала Вера.

— С дочкой гуляли, а телефон на зарядке был, — соврала Ира.

— В общем, меня не будет, наверное, неделю, анализы и там ещё много чего. Так что я вряд ли что смогу сделать, — сказала Вера.

— А что мне делать. Я даже не знаю, куда там идти и где её искать. Я в универе то ни разу не была, — испуганно ответила Ира.

— Ну ладно, если ничего не придумаешь, звони через пару дней, может отпрошусь и передам ей её одежду, — сказала Вера.

— Ир, а может ну её Маринку с её закидонами. Пусть посидит там и подумает, — вдруг сказала Вера.

— Ну как. Пусть там прячется и наслаждается своей обнажённостью, бегает голая по университету, — пояснила Вера.

— Я ей там пакет с едой оставила. Если будет экономить, то с голоду не замрёт, — сказала Вера.

— Но ведь она совсем голая и кругом полно и парней и вообще неизвестно что там с ней, — стала защищать меня Ира.

— А сколько она тебя уговаривала, чтоб ты согласилась? — спросила Вера.

— Ну вот и я не соглашалась несколько дней, а согласилась потому, что она меня достала своим нытьём, — сказала чуть резко Вера, заранее соврав об этом Ире.

Она конечно была удивлена такой моей выходке, но согласилась с радостью чтоб подыграть мне и оставить голой не на выходные, а чуть подольше – решила для себя Вера, не предупредив об этом ни меня, ни Иру. А после небольшой паузы, добавила.

— В общем, как смогу, так и позвоню, а ты как знаешь. Или ищи её или жди, когда я из больницы выйду, — сказала Вера и положила трубку.

— Да нет, всё нормально, — ответила Ира и уже для себя решила, что больше она ничего делать не будет. Её просили забрать одежду, вот она и забрала её. А сейчас, когда попросят отдать, то она с радостью отдаст, — решила для себя Ира и вошла на кухню, где муж уже накрыл на стол и пригласил на обед.

Только после обеда Ира вспомнила, что Марина ей дала на всякий случай телефоны Вики и Тани. Она тут же набрала первый телефон.

— Это Ира, мы с Мариной работаем вместе, — пояснила Ира.

— А поняла. Что-то случилось? — спросила она.

Ира вышла на балкон и закрылась, чтоб муж не слушал её разговор, и стала объяснять, как могла кратко и более понятно. Но Вика многое не понимала и переспрашивала, а потом вообще спросила.

Ира уже стала сердиться, и снова коротко сказала, и потом добавила, что её нужно найти и передать ей её одежду.

— Нет, я не смогу. Я сейчас в деревне у родителей. Тут связь плохо работает. Я только во вторник смогу приехать и тебе позвоню, — объяснила Вика.

«И эта не может. Выходной, все разъехались, кто куда», – подумала Ира и стала искать телефон Тани. Нажав кнопку, она почти сразу услышала шум и громкую музыку. Потом всё стихло, и голос Тани спросил.

— Это Ира, я с Мариной работаю, — сказала Ира.

— А где Марина, почему она мне не позвонила? — спросила Таня.

Ира снова стала рассказывать о том, что случилось и что нужна её помощь, а потом спросила.

— Таня, ты сможешь её найти и передать ей одежду.

— Не-а, сейчас не смогу, ко мне гости приехали. Только если что завтра, — сказала она.

— Мне позвонить или сама позвонишь? — спросила Ира.

— Позвоню, если будет нужно, — сказала Таня и снова послышалась громкая музыка, и раздались короткие гудки в трубке.

— Завтра, так завтра, — сказала Ира и вошла в комнату. В этот день она больше не разговаривала по телефону и даже постаралась не вспоминать про меня. Остаток дня она провела с дочкой и занималась домашними делами, а потом все легли спать.

Я, проходив по универу голышом всю ночь, спряталась под лестницей и заснула. А когда проснулась, было уже около двух часов дня. Я выглянула на первый этаж. Выходной и в универе тоже было тихо. Вахтёр сидел на своём диванчике и читал газету. Я поднялась на четвёртый этаж и прошла по нему при дневном свете, голышом и ничего не боясь.

«Как это было здорово, вот так жить и не одеваться никогда», – подумала я и спустилась ниже.

Я ещё долго бродила по пустым коридорам и прислушивалась к разным шумам. Мне всё казалось, что кто-то придёт и увидит меня, и предчувствие не обмануло. Вскоре я услышала шаги на лестничной площадке. Я быстро стала соображать, куда мне спрятаться и ничего не пришло в голову, как залезть под стол возле какого-то кабинета.

В нём, по-видимому, шёл ремонт и кроме стола в коридоре стояло ещё два стола и несколько стульев. У стола были боковые и задняя стенки, и если не приглядываться, то под столом меня трудно будет сразу заметить. Шаги быстро приближались и звонким стуком отдавали прямо по мозгам.

Было понятно, что шла женщина или девушка. Пройдя мимо меня, она достала из кармана ключи и открыла соседнюю с кабинетом аудиторию. Дверь осталась открытой, и я не знала, что мне делать. Долго ли она там пробудет и чтоб случайно не брякнуть, я ещё больше прижалась к стене и подальше от прохода. Минут через пять, или чуть больше я снова услышала шаги на лестнице, и снова стук каблучков стал приближаться ко мне. В просвете между передней стенкой стола и полом я увидела две пары женских туфель на небольшом каблучке.

В аудитории были слышны разговоры. Преподаватель с довольно приятным и не старым голосом спрашивал у двух девушек, готовы ли они пересдавать зачёт. Те ответили, что готовы. После этих слов она им дала задание, а сама вышла в коридор и направилась снова мимо меня. Я вся вжалась и не знала, что мне делать дальше. Вдруг кто придёт ещё. Столько мыслей пролетело в голове, пока она куда-то сходила и снова вернулась.

— Ты подожди в коридоре, а с тобой мы сейчас побеседуем, — услышала я голос преподавателя.

Одна из девушек вышла и подойдя к столу, навалилась на него и раскрыв книгу, стала что-то читать и бубнить.

«Успевала зубрить», – подумала я и вспомнила, что сама каждое лето пересдавала свои хвосты.

Но сейчас вопрос был не о том, сдадут они или нет. Меня волновало больше то, чтоб они не заметили меня под столом. Я-то переставала дышать, стоя на коленках у самой стены, то еле слышно дышала через раз. Вскоре раздались шаги, и первая студентка вышла и пригласила зайти вторую.

— Вроде пронесло, — подумала я, но опасность ещё не миновала.

Первая студентка, которая уже сдала, подошла к столу и подпрыгнув, села на него с краю и стала болтать своими ногами. На ней были джинсы и туфельки лодочка на небольшом каблучке. Сколько я тогда натерпелась страху, сказать трудно. Вскоре вышла вторая и сдерживая радость, что сдала зачёт, подхватила свою подругу и они направились к лестнице. Преподаватель вышла в коридор и окрикнула их.

— А зачётки кто за вас забирать будет, или они вам не нужны.

— Ой, — чуть ли не в голос сказали студентки и вновь засеменили мимо меня в аудиторию.

Уже на обратном пути преподаватель спросила у них.

Я сразу перепугалась. А вдруг сейчас ещё кто-то припрётся, но девчонки ответили.

Минут через десять и преподаватель вышла и спустилась вниз. Всё стихло, и я быстрее вылезла из-под стола. Следом, спустилась в подвал, пока ещё какие-нибудь двоечники, не пришли пересдавать свои зачёты.

Остаток дня прошёл спокойно, я проверила первое место своего пребывания и оставила на ступеньке скомканный пакет. Это был сигнал для Веры, что мне нужна одежда.

Ночью я долго не спала и несколько раз спустилась на первый этаж, чтоб из-за колонны посмотреть время. Город после выходных погружался в ночь. Всё медленно стихало, и гасли огни. Я сидела на подоконнике и гладила свою киску, раздвигая половые губки и проникая пальчиком внутрь. А когда ночь окончательно накрыла город, я спустилась вниз и убедившись, что вахтёр спит, бесшумно открыла окно и вылезла во внутренний двор.

Уже по известному мне пути. обошла все постройки и вышла на угол к забору из металлических прутьев. Подойдя к забору, я выглянула на улицу. Машин было всего ничего, а прохожих вообще не было видно. В самом углу, справа, между стеной здания выходившего фасадом на улицу с прикольным названием, было удобно перелезть через забор и я взобравшись на забор, держась за стену и за опорный столбик, перекинула ногу и оказалась на улице, спрыгнув на тротуар.

Пробежав вдоль стены здания метров десять, я перешагнула через полуметровый заборчик, отделяющий тротуар от газонных посадок и спряталась за кустами. Чуть присев за кустарником, я огляделась и пройдя несколько метров до другого угла здания, посмотрела по сторонам. Улица как вымерла.

Пробежав вдоль стены ещё метров десять, пятнадцать, я снова оказалась в небольшом зелёном скверике среди деревьев и кустарника и спряталась. Переведя дух и осмотревшись, я высунула голову и посмотрела в сторону дороги. Вдалеке показалась машина. Она медленно ехала в мою сторону. Я пригнулась и замерла. Как только она проехала мимо и свернула. Я снова выглянула и чуть не обмерла. Из-за угла универа в мою стороны вывернула молодая парочка.

«Возможно это загулявшиеся студенты», – подумала я.

Они шли, еле передвигая ноги обнявшись и периодически останавливались. То девушка целовала парня и что-то ему говорила. То он её целовал и тоже что-то шептал на ухо.

— Этого мне ещё не хватало и как назло под самое утро, — подумала я.

Когда я вылезала через окно, то было примерно около четырёх утра. А сейчас, наверное, как минимум половина пятого, если не около пяти уже. Я сидела вся на нервах и не знала, что делать. Вот они остановились напротив меня и долго целовались. Потом прошли ещё несколько шагов и снова стали целоваться и миловаться.

— Да, если они так будут идти, то рассвет меня как раз застанет в этом газоне.

Прошло ещё минут десять или пятнадцать, как вдруг по улице проехала машина и издала звуковой сигнал, адресованный влюблённой парочке. Девушка что-то сказала парню, и они поспешили уйти подальше от неприятностей.

— Вроде пронесло снова, — сказала я себе и быстро стала пробираться между интервалами проезжающих мимо машин короткими перебежками. Самое трудное было, это снова возле здания и прилегающего к нему забора, перебраться во внутренний двор.

Вскоре я уже была там и влезла обратно через окно и закрыла его. Пробежав верхом к своему лестничному маршу, я спустилась вниз и решила немного перекусить, а то скоро появится толпа студентов и мне будет не до этого, что жевать под лестницей свой очередной бутерброд и запивать его водой, правда разведённой с вареньем.

День выдался довольно шумный и я всегда вздрагивала, когда кто-то спускался на несколько ступенек в мою сторону и смеясь и разговаривая потягивал сигаретку. Иногда это было несколько парней, а иногда и девчонки заглядывали, и я тогда сидела, ни жива, ни мертва. Когда звенел звонок и начинались занятия, я могла выдохнуть и сменить позу, чтоб лечь поудобнее.

Как только всё стихло и все разошлись, и я выглянув увидела, как вахтёр запирает входную дверь на засов, я облегчённо вздохнула и первым делом поднявшись на второй этаж, спустилась в подвал по другой лестнице, в надежде найти там свою одежду. Обшарив всё под лестницей, я ничего не нашла, да и пакет, который лежал на последней ступеньке, куда-то исчез.

— Наверное Вера взяла, но не смогла положить, — подумала я. И снова отправилась путешествовать по этажам универа голышом.

Ира, утром собралась и ушла на работу, по пути завела дочку в садик. С работы, выбрав время, когда читателей было немного, она позвонила Тане. Вики всё равно по разговору до вторника не будет в городе. Но Таня не ответила сразу, а перезвонила лишь через полчаса.

— Фу ты, я совсем про неё забыла, — сказала, как бы оправдываясь Таня.

— Как найдёшь её, позвони, я принесу одежду, — сказала Ира.

— Ладно, мне на пару пора, — ответила Таня и положила трубку.

Ира сразу подумала, что звонят мои подруги. Но в трубке услышала совсем другой голос. Заболела дочка, и нужно было, её забрать из садика. Ира быстро предупредила начальницу и закрыв всё, побежала в садик. Поднялась небольшая температура, и появился кашель. Инфекция, наверное, сказали в садике. Дома Ира вызвала врача и после её прихода, когда удалось сбить хоть и небольшую температуру.

Дочка захотела спать, и чтоб её не разбудил никто, Ира выключила телефон и положила его в сумочку. Весь вечер она старалась лечить и снимать жар. Так и уснула сама одетой. Всё внимание было уделено лечению дочки, а про меня Ира совсем забыла. Она знала, что если что, то ей позвонит кто-нибудь и тогда она выберет минутку и передаст мои вещи.

С каждым днём мысли обо мне уходили на второй, потом на третий план и Ира даже не подходила к телефону. Звонить ей было некому, а кто ей должен был позвонить, так она надеялась, что услышит и забыв, что телефон уже второй день лежал в сумочке выключенный.

Вера в понедельник спустилась в подвал и не найдя там условленного сигнала, спокойно пошла на занятия. В подвале было чисто и всё подметено, и она даже не могла подумать, что уборщица рано утром всё вымела и вынесла оттуда. Поняв, что мне не нужна пока её помощь, она спокойно отзанималась и ушла домой.

Таня после звонка Иры проверила все тайные места, но ничего что напоминало бы присутствие меня в них, она не нашла и попытавшись дозвониться до Иры, тоже решила больше не предпринимать ничего и ушла домой.

Вика тоже знала, что я нахожусь голая в стенах универа, попыталась меня найти, но ничего не получилось. Потом она звонила Ире несколько раз, но всегда слышала одну и туже фразу.

— Абонент временно не доступен или находится в не зоны действия сети.

— Куда все подевались, — ругнулась она про себя и тоже ушла домой.

В общем я снова осталась одна и мне не откуда было ждать помощи.

«Вот так устроила я себе западню», – подумала я и стала искать в этом и положительные и отрицательные стороны.

У меня даже появился план, как выбраться из универа ночью, я знала, а вот как добраться осенью из центра города в пригород и не быть замеченной, было для меня неразрешимой проблемой. Поняв, что помощь скоро не придёт, я стала экономить оставшуюся еду. Каждый вечер я выкладывала пакет на последнюю ступеньку, в надежде, что его увидят и не понимала, что это бессмысленная работа. Мартышкин труд. Утром, когда я уже пряталась у себя под лестницей, уборщица ругалась, подметая окурки и собирая разбросанные бумажки и мой же пакет. Прошло ещё два дня, и мой продуктовый запас закончился. Ночью со среды на четверг я обошла всё в надежде, чтоб найти что-то съестное, но было всё убрано.

«Студенты, одно слово», – сказала я мысленно.

Вера с постоянной периодичностью проверяла и уже стала волноваться, почему я не подаю условный сигнал. Она даже заглядывала под лестницу, но там ничего не нашла, вернее никого. И подумав, что Ира всё же смогла, как-то передать мне мои вещи, успокоилась и перестала больше заглядывать в подвал и искать условный знак. Она ходила на занятия, общалась и веселилась и даже не могла себе представить, что под другой лестницей, по которой она не раз спускалась или поднималась, сидела я как мышь, не пискнув и не шелохнувшись.

Вика тоже сочла, раз ей не перезвонила Ира, то обошлись без её помощи, и вообще перестала звонить. У неё даже промелькнула мысль, а было ли это на самом деле, и не разыграла ли её я, когда просила помочь. А может она просто решила подшутить над Ирой. Кто её знает – это же Маринка. Забыв об этом, Вика даже больше не вспомнила про этот случай, как будто его вовсе и не было, а была ли я в универе голышом или нет, её даже и волновало. Она продолжала общаться со сверстниками, смеяться и ходить на занятия, даже не подозревая, что где-то рядом уже целую неделю я голышом прячусь от всех, хочу есть и выбраться отсюда.

Таня ещё дважды попробовала дозвониться до Иры, но безрезультатно и тоже сочла, что я уже давно, где-нибудь дома или отдыхаю в деревне, где сотовая связь не берёт и я не зря предупреждала их, чтоб они сами мне не звонили, а ждали моего звонка.

Одним словом, Вера, Вика и Таня, сочли, что меня уже нет в универе, и продолжали жить своей студенческой жизнью.

Ира до четверга сидела на больничном со своей дочкой, лечила её и ходила на приём и даже не вспомнила, почему ей никто не звонит. В четверг, когда их выписали, и рано утром в пятницу Ира увела дочку в садик, она пришла на работу и стала разгребать накопившиеся дела и только ближе к обеду она решила позвонить в садик и узнать про дочь, как она там.

Достав телефон из сумочки, она увидела, что он выключен. Она сильно испугалась. Ведь девчонки не знали, где она живёт и наверняка звонили ей. Включив телефон. Она сразу увидела больше десятка несостоявшихся звонов и сразу позвонила Вере.

— Вера, тебя выписали, — сразу спросила Ира.

— Нет, а что, — решила немного подшутить Вера.

— Да так, просто хотела узнать, что там с Мариной.

— А что ей сделается, наверное, отдыхает в деревне и не чешется нам позвонить, — сказала с обидой Вера.

— Ну, те, которые ты мне в прошлую пятницу вынесла и отдала, — сказала Ира.

— Ну а кто бы их забрал. У меня ребёнок болел, и телефон был разряжен, — пытаясь загладить свою вину, стала оправдываться Ира.

— То я до тебя и дозвониться не могла, — сказала Вера.

— Ну, так что. Тогда передашь Марине, что вещи пусть хоть заберёт, когда из деревни приедет, — сказала Ира и положила трубку.

После этого разговора Ира успокоилась, поверив Вере, что я будто бы в деревне и больше ни о чём не заботилась. Она даже дома убрала из прихожей мои вещи и сложила их в шкаф, чтоб не мешались, и Ира уже была уверена, что в ближайшее время они вряд ли понадобятся. Ира даже была рада, что её помощь не понадобилась, и я сама выбралась из универа. Это её радовало и даже приободрило немного.

Вера же была в полной растерянности. Она не знала, кто кроме её ещё мог помочь мне и дать другие вещи и не найдя на вопросы ни одного ответа, пошла домой после занятий, для убедительности заглянув в подвал, где было полно окурков и не было видно смятого пакета.

— Возможно что-то Марина мне не рассказала о своём плане или у неё был запасной вариант. И она воспользовалась им и выбралась из универа, подумала Вера и посчитав это самой реальной и правильной мыслью, совсем успокоилась. Даже немного обиделась на меня, что я ей ничего об этом не сказала.

— Наверное, я всё же права. Ира нашла кого то, кто помог Марине и не хочет мне говорить. Ну и ладно, — сказала она себе и пошагала по улице в сторону дома.

Я не знала, что и думать. Вот уже неделю я нахожусь в универе голая и прячусь, где попало, чтоб только не попасть на глаза и избежать позора. Очень многие преподаватели меня хорошо знали, и это усугубляло мою учесть при разоблачении. Я уже не ела почти сутки. Просто нечего было есть, и пила только воду. Возможно, это обострило мои чувства и заставило работать серое вещество.

Если Вера не даёт о себе знать, значит по какой-то причине она вдруг не получает от меня условный сигнал или не так его понимает. И тут меня осенило. Дождавшись, как всё в универе стихнет, я прячась пробралась к доске с расписанием занятий и нашла Верину группу. Завтра пятница и первая пара у неё на третьем этаже, а вот и номер аудитории. Я нашла два рваных пакета и смяв их, положила возле аудитории на полу. Потом мне попалась корочка хлеба немного заплесневелая. Я подняла её и тоже положила сверху на пакеты. Если она увидит это, то поймёт, подумала я, и мне даже стало как-то веселее.

Оставалось ждать ещё почти сутки. Чтоб не так было тягостно это ожидание, я снова решила прогуляться во внутренний двор. Обойдя все этажи и заглянув в открытые две аудитории, я осмотрела всё внимательно в надежде найти что-нибудь съестное, но всё было напрасно.

«Может подойти к вахтёру и попросить у него. Не убьёт ведь», – подумала я.

Выглянув из-за колонны, я увидела уже знакомого мне мужичка лет шестидесяти. На вид даже крепкого мужчину, и подумала. Этот не убьёт, но изнасилует точно и сразу же отогнала эту мысль. Раскрывать себя ни при каком условии я не буду. Раз сама виновата и что-то не так придумала, то и буду сама себя вытаскивать их этой ситуации. Я читала, что без еды можно жить и три, и пять дней, а вот без воды сложнее. Ну, воды у меня было в достатке и это уже было хорошо. Я приободрилась и взглянув на часы. Было уже 23-00. Выходить на улицу пока рановато, и я снова пошла, бродить голышом по универу.

Я спустилась вниз и приоткрыла уже знакомое мне за несколько дней окно. Потом прошла по коридору и взглянула на дремлющего вахтёра. Вернувшись к окну, я вылезла на улицу и уже знакомым путём прошла до знакомого мне забора и перелезла через него. Оказавшись на улице, по которой даже днём было не очень интенсивное движение, я пробежала вдоль стены открытый участок и спряталась за кустами.

Сейчас же эта улица была совсем пустынна. Спрятавшись в газоне среди кустарника, листва которого уже начала желтеть и облетать, я ещё осмотрелась по сторонам и решилась на отчаянный шаг. Мне нужно было пробежать небольшое открытое пространство перед входом и стоянкой. На другой стороне за газоном находился небольшой временный киоск, в котором торговали напитками и пирожками, и рядом стояли два столика.

Почему-то у меня было предчувствие, что я там смогу себе найти что-то, утолить голод. Убедившись, что рядом нет никого и собравшись с духом, я в одних носках по тротуару пробежала от своего газона до следующего два десятка метров и сразу присела, спрятавшись за кустарником.

Оглядевшись, и прячась за кустами, я практически на четвереньках, добралась до столиков. Мне повезло. На столе лежала надкушенная булочка и на другом половинка чебурека. Я тут же их взяла и обломав рукой места надкусов, всухомятку, их съела. Так стало хорошо и захотелось пить, но, вот с напитками мне не повезло. Тут поживиться было нечем, и я осмотревшись вернулась обратно, хотя мне пришлось посидеть пару минут голой попой на асфальте, прячась от проезжающей рядом машины.

Вернувшись в универ, я решила немного отдохнуть, и сама не знаю, как, просто уснула у себя под лестницей. Место под лестницей в самом углу я уже считала своим временным и родным домом и привыкла, что я там нахожусь как у себя дома. А когда проснулась, то уже был слышен шум и топот над головой. Начался новый день, пятница. Интересно заметила ли мой знак Вера, сидела я и думала, даже не шелохнувшись.

Вера была старостой в группе и всегда приходила немного раньше. Когда она подошла к аудитории, в которой должна у них быть первая и вторая пары, она заметила лежащие на полу возле двери смятые целлофановые пакеты. Она не придала этому значения и пройдя мимо, вошла в аудиторию и села, но своё обычное место. Вскоре стали подходить другие студенты и аудитория наполнилась шумом и смехом и один из парней, отличавшийся в группе разными приколами и осмеивал всё, что только мог, зашёл и сказал.

— Это кто там в пакете, плесневелую корочку выложил. Кому подаяние собираем? — девчонки тут же отреагировали и сказали:

— Только для тебя, чтоб с голоду не замер, а то вон какой худой.

Веру как током пронзило. Она вышла быстро в коридор и посмотрев на пакеты и корочку хлеба, догадалась. Что они оказались тут не спроста. Но чтоб как-то скрыть ко всему этому интерес, она стала возмущаться.

— Ну, неужели все проходят мимо, и никому не пришло в голову убрать это.

Взяв пакеты, она бросила их в мусорную корзину и села за свой стол.

— Но где она прячется и почему она раньше не давала о себе знать, — ломала голову Вера.

После занятий она купила немного продуктов и спустившись по той лестнице, оставила его в самом углу.

— Если это Марина оставила пакеты и корочку, то она заберёт пакет, и тогда я могу уже ей принести её одежду, — рассуждала Вера.

— А если это просто случайность, и кто-то подшутить так решил. Но кто и над кем, — не переставала размышлять она, идя по тротуару в сторону дома и даже не заметив встречного, случайно столкнулась с ним.

— Надо быть осторожнее, пока лоб себе не расшибла, — решила вера и поправив очки, стала внимательнее и осмотрительнее.

Весь вечер ей не давал покоя смятый пакет и корочка хлеба. Она даже не могла поверить, что я нахожусь уже целую неделю голая в стенах университета. Возможно она, Вера, даже много раз проходила мимо меня и даже не могла подумать, что рядом прячусь я. Столько мыслей вертелось в голове, что Вера с трудом уже поздно и ближе к полуночи, заснула.

Дождавшись, когда закончатся занятия, я вышла из-под лестницы и поднялась наверх. Пройдя то второй лестницы, я прислушалась и осмотрелась. Было тихо, и я спустилась вниз. Под лестницей было темно, и я не заметила сразу чёрный пакет, и хотела было уже вернуться назад, но всё же решила убедиться и проверить руками.

Встав на коленки, я стала ощупывать среди хлама всё что там было и вот оно. Шуршащий пакет скользнул под рукой. Нащупав ручку, я вытащила его и не поверила сама своим глазам. В пакете лежало несколько бутербродов с колбасой и сыром и две шоколадки и двухлитровая бутылка фанты.

Я достала один бутерброд и взяв пакет в руки, прямо на ходу полностью не пережёвывая, а чуть ли, не глотая целыми кусками, пошла к себе под лестницу. Там я уже более в спокойной обстановке перекусила, много есть не стала, чтоб не было плохо с голодухи и пошла прогуляться по этажам универа возможно в последний раз. Настроение было на высоте, хотелось петь и кричать от радости, что, наконец-то заметили моё отсутствие. Я ещё дважды залазила в пакет, отламывая то кусочек шоколада, то откусывала и съедала очередной бутерброд.

Поздно ночью я снова посмотрела в какой аудитории будут проходить занятия у Веры и смяв рваный пакет, положила его возле двери. Остаток ночи я провела в приподнятом настроении и была почему-то уверена, что завтра уже буду дома. Услышав удар часов на первом этаже, я сама себе сказала.

— Вот уже и три часа. Суббота, — и как только я про себя произнесла суббота, я даже вздрогнула и подумала.

— А вдруг Вера только сегодня увидит второй пакет и не принесёт одежду, ведь она у Ира дома, или на работе, а Ира только после 17-00 освободится, когда в универе уже никого не будет возможно. Я тут же расстроилась и сидя на подоконнике на третьем этаже, поджав колени под подбородок, смотрела на ночной город, и думала, сама, не зная о чём, просто смотрела и думала, и мои мысли проносились мимо и тут же забывались.

Утром Вера соскочила ни свет, ни заря, и быстро перекусив, сказала, что у неё нулевая пара, побежала в универ. Как только она вошла, то сразу, не дожидаясь, когда появится вся толпа снующих студентов, спустилась вниз и проверила, стоит ли её пакет на месте. Его нигде не было.

— Неужели Марина всё ещё тут, как же она себя чувствует, только бы с ней всё было хорошо, — думала Вера и поднималась к своей аудитории. Искать меня она не решилась, да и было не безопасно, могли заметить. Некоторые преподаватели уже ходили по этажам и открывали аудитории.

Поднявшись на свой этаж и свернув за колонну, Вера шла по коридору и тупо смотрела под ноги. Сама она была здесь, а её мысли все были там, в подвале под лестницей. Открыв аудиторию, она даже не заметила пакет и вошла внутрь, и тут резко дёрнулась. Вернувшись обратно, она увидела скомканный пакет и поняла. Это точно Марина мне подавала сигнал и ей нужна её одежда. Бросив пакет в мусорное ведро, Вера собралась было уже звонить Ире, но тут же что-то её остановило. В аудиторию стали заходить её сверстники, а на часах уже было половина восьмого.

— Ира сейчас или в садике, или идёт на работу, какой смысл, — подумала Вера и убрала телефон.

После второй пары, во время обеда, Вера позвонила Ире.

— Мне нужно взять у тебя Маринины вещи, — сказала Вера.

— Я на работе, давай вечером сразу после садика, часов в шесть, — сказала Ира.

— Нет, я и так тут одна зашиваюсь, пока там Марина где-то отдыхает и ещё неделю на больничном отсидела. Меня раньше не отпустят, — объяснила Ира.

— Ну и что. Я теперь каждую субботу за себя и за Марину работаю. Раньше мы хоть чередовались, — объяснила Ира.

— Ну тогда давай завтра в парке возле универа встретимся, — предложила Вера.

— Хорошо. Около обеда, мы гулять пойдём, и я захвачу вещи, — сказала Ира и отключилась.

— Сегодня, или завтра, значения уже не имеет. Всё равно раньше понедельника Марина не сможет выйти, чтоб её никто не заметил, — подумала Вера и пошла в столовую.

Перекусив, она немного купила еды для меня и после занятий снова положила под лестницу, вложив туда короткую записку.

«Вещи у Иры, и я их смогу взять только завтра. Жди в понедельник утром на старом месте – Вера»

Как только всё стихло, я снова пошла под лестницу и нашла там пакет. У меня было огромное разочарование, что вместо вещей там была еда. Я всё взяла и даже не нашла записку и отнесла обратно к себе. Мне предстояло провести в универе ещё одни выходные, остаток субботы и воскресенье и я понимала, что другого выхода у меня не было, как смириться с этой участью.

Отдохнув и немного подремав днём, мне вовсе не хотелось спать, и я снова бродила голышом в прохудившихся и дыроватых носках по этажам универа. А когда у меня заурчало в животе, я спустилась вниз и достав из второго пакета пирожки, стала их есть и запивать фантой, и тут со вторым пирожком мне на ноги упала записка. Я открыла её и прочитала. Я не знаю, что со мной в тот момент произошло. Это были слёзы и счастья и радости и даже, невзирая на то, что я ещё две ночи проведу тут. Неужели я скоро буду свободно гулять на улице и вспоминать своё необычное приключение.

Пока было темно, и вахтёр ещё дремал, я кое-что из находящегося хлама, под моей лестницей, перенесла туда, куда должна была принести вещи Вера. Потом, когда всё было готово, я, дождавшись полуночи, снова решила устроить прощальную вылазку через окно в ночной город и немного взбодриться и пощекотать себе нервы.

Я не спешила и была очень осмотрительна. Ведь вряд ли мне придётся повторить такое. С большим трудом и осторожностью, я добралась до временного киоска, возле которого нашла недоеденные спасительные для меня пирожок и булочку и осмотрелась. Мимо иногда проезжали машины и возвращались домой запоздалые прохожие. Впереди был выходной, и они никуда не спешили.

Мне приходилось подолгу сидеть и прятаться в кустах, чтоб сделать очередную перебежку до следующего газона. Сейчас я ждала, когда на улице не будет ни одной машины и ни одного пешехода. Мне хотелось пройти от этой улицы до проспекта, по её правой стороне, на которой было полно зелени и можно было спрятаться. Это было очень рискованно и ещё больше заманивало меня, и я улучшила такой момент и перебежав на ту сторону, тут же спряталась переводя дыхание в кустах.

Сколько у меня на это ушло времени, сказать не могу, но боясь рассвета и трудностью с возвращением, я повернула обратно и оказалась права. Перейти отрытые участки на улице с прикольным названием на обратном пути, оказалось труднее. Я долго сидела и стала уже мёрзнуть, пока не появилась возможность и то сзади я услышала свист.

Оглянувшись, я никого не заметила и подумала, что кто-то заметил меня из жилого дома с балкона и следил за мной. Я поспешила преодолеть последние преграды и скрылась во внутреннем дворе, уже зная куда встать и где перелезть через забор, и перепрыгнула его как настоящая спортсменка. Ввернувшись обратно через тоже окно, я решила немного отдохнуть от недавнего стресса. Ведь меня заметили, и я вполне могла быть пойманной в таком виде. Не зря же я слышала этот свист за спиной.

Всё воскресенье и ночь на понедельник я провела тихо и просто гуляла по этажам голышом в последний раз.

Под утро я взяв пакет с оставшейся едой, перешла обратно под ту лестницу, откуда всё и началось. Ждать пришлось не так долго. Вскоре брякнул засов, и открыли вход, а через полчаса уже началась оживлённая ходьба. Я зарылась и спряталась за хламом и сидела осторожно, чтоб не запачкаться. Мне пришлось потратить немного времени, чтоб перед этим отмыть ноги и лицо, это те части, которые буду прежде всего видны, когда я оденусь. Как для меня странно звучали эти слова, я даже поверить не могла, что мне снова придётся одевать что-то на себя.

Получив от Иры сумку с моей одеждой, Вера не стала ничего рассказывать, так, как рядом был муж Ирины, и с ними маленькая дочка. В понедельник рано утром, Вера собрала всё и пошла в универ. Она спешила, чтоб успеть до прихода основной массы студентов и преподавателей. Войдя в фойе, она сразу направилась к лестнице и спустилась в подвал.

— Я здесь, — отозвался голос из-под лестницы.

Я тут же вылезла и первое что надела, так это юбку, а потом водолазку, даже не успев расправить её, стала надевать свои туфли, как в это время сверху услышала ворчливый голос уборщицы.

— Вот и гадят, и гадят тут, что вам туалета что ль мало, с утра пораньше уже тут мелются. А ну марш отсюда, пока не нажаловалась, — сказала она, спускаясь вниз с веником и ведром для мусора.

Мы переглянулись с Верой и ухмыльнулись. Взяв ветровку, я накинула её на ходу, пока поднималась по ступенькам. А потом взяла у Веры свою сумку, и мы вышли на улицу.

— Ты почему раньше не дала о себе знать? — спросила Вера.

— Я первый пакет ещё в понедельник вечером положила, — ответила я.

— Теперь всё понятно. Уборщица. — И Вера изобразила её ворчливый голос «Всё гадят, и гадят» и мы обе рассмеялись.

Вера спешила на занятия, и мы договорились вечером встретиться в кафе, и я ещё попросила её пригласить Вику и Таню. Затем я поехала на работу, чтоб взять свой сотовый телефон, а заодно и пригласить Иру на посиделки в кафе возле её дома. Ира конечно обрадовалась и сразу спросила меня.

— Как ты отдохнула в деревне и как выбралась из универа, ведь одежда так и пролежала у меня дома.

— Я сейчас спешу, давай вечером в кафе. Я всё и расскажу, — сказала я и убежала.

Они были конечно удивлены всему что со мной было, но, когда узнали, что это не их вина, облегчённо вздохнули, но всё равно извинились передо мной. Я не винила их, и сама до сих пор не могу понять, почему всё так вышло, почему они не поняли друг друга, ведь мне показалось, что они всё понятно объясняли друг другу. Но я сидела с ними, жива и здорова и теперь это было не так важно.

Главное было то, что я решилась, и сделала это, и даже лучше вышло, чем я себе это представляла. Вместо двух-трёх дней, которые я планировала провести в стенах универа голой и без лоскуточка одежды, превратились в неполные все десять.

Прошла весна и наступило лето. Заканчивался июнь, конец месяца, квартала и полугодья. Работы было, невпроворот. Иногда заглядывали подруги, чтоб позаниматься перед экзаменами. У одних подготовка к диплому шла полным ходом, а у кого-то очередная сессия, и даже поговорить, не было времени. Всё бегом, да бегом. И вот однажды Вера остановилась вместе с Викой и Таней возле моего столика и так загадочно взглянула на меня.

— Марина, мы хотим отметить окончание сессии и учебного года. Олеся и Маша заканчивают и уезжают в другие города, в общем разъезжаются. Ты как, к нам не присоединишься? — спросила она.

— В эти выходные, а то девчонки уедут, когда ещё встретимся, — объяснила Таня и Вика.

Я знала, что Вера, Маша и Олеся живут в деревне и им не хотелось бы торчать в душном городе лишние дни.

— Ну все наши. Если хочешь, то и свою подругу пригласи, — сказала Вера и посмотрела в сторону Иринки.

— Я не знаю, у меня ребёнок маленький, — ответила Ира.

— Да ладно тебе, посидит с ним кто-нибудь два – три часика, — сказала Таня.

— Ну ладно, вы пока думайте, а мы побежали. Созвонимся, — сказала Вика и они ушли.

— Как-то неудобно, это ведь твои подруги, — ответила Ира.

— Ну а мы с тобой, что не подруги что ли, — вставила я.

— Если хочешь, то я сестру приглашу. Ты ведь её знаешь? — спросила я.

Иринка и Света виделись много раз в библиотеке, да и приключение в новый год ещё не совсем забылось. Света часто ко мне заглядывала, и Ира тоже с ней общалась и вроде как подружились, и я подумала, что с ней Иринке не будет скучно и тут же позвонила сестре.

— Свет, тут у нас с девчонками вечеринка намечается, ты не будешь против если мы с Иринкой тебя пригласим? — спросила я.

— А когда, я не против если не рожу к этому времени, — ответила Света.

— Ну как они сессию сдадут, думаю в эти выходные, — сказала я.

Так мы уже предварительно обговорили и все были за и даже Иринка согласилась если ненадолго. Я пообещала, что как только она захочет уйти, то её никто не будет держать. На другой день рано утром мне звонит Светка.

— Мариш, а что, если у меня. Мои уезжают в деревню на выходные и они не против, если только мы будем вести себя тихо, и посторонних никого не будет, — сказала она.

— Это кого посторонних? — спросила я в недоумении.

— Ну всех твоих подруг они видели на твоём дне рождения и поэтому согласились, но я имела ввиду парней, а то мало ли что, — объяснила Света.

После обеда появились Маша и Вера. Я сразу подошла к ним и сказала, что мы согласны. Вера опустила голову и говорит, что у Вики родители не хотят, чтоб мы устраивали сабантуй. Что соседи всегда жалуются, когда кто-то шумит.

— Ладно, не переживай. Светка согласна чтоб мы у неё дома собрались. Она не против с нами посидеть, но она на восьмом месяце и ей кататься по городу не хотелось бы, — радостно сказала я.

— Это твоя сестра! Вот здорово, — обрадовалась Вера и Маша тоже повеселела.

Вера тут же стала звонить Тане, Вике и Олесе. Те тоже были очень рады. Я рассказала, какие условия выставила сестра и они с радостью согласились. Можно правда было и на улице на свежем воздухе, но погода была пасмурная и желающих составить компанию одиноким девушкам, сразу бы нашлось много. Это было просто здорово, хотя и добираться было немного далековато.

Дни были длинные, и до ночи никто не собирался засиживаться, а кому было действительно далеко добираться, Света сказала, что места на полу всем хватит. Было решено в субботу с утра привезти все продукты и быстро приготовить всё самое необходимое.

Всё распределили, кто что везёт и уже ближе к обеду начали собираться. Звонок не умолкал, но вскоре все собрались и принесли с собой купленные продукты и лёгкое вино. Всего собралось восемь человек. Кто резал салат, кто нарезку. Вика и Света накрывали на стол. Работа кипела и уже через полтора часа стол был накрыт. Смеясь и болтая, обсуждая прошедшие экзамены. Девчонки рассказывали смешные истории. Я и Иринка тоже иногда принимали участие, да и хозяйка – моя сестра тоже не осталась в стороне. Все мы кто-то учился раньше, кто учится сейчас, всем есть что было рассказать.

Так незаметно за разговорами и трапезой пролетело два часа, и мы включили негромко музыку. Вино хоть и было не крепкое, но в голове зашумело и стало гораздо веселее. Кто-то вспомнил, как мы отмечали день рождения Веры и сразу появилась идея во что-нибудь поиграть. Никто конечно сценария не обдумывал, да и играть то особо не во что было, кроме карт. Вначале стали играть на выбывание, а когда все уже поиграли, то кто-то предложил игру на желание. Желания были просты и наивны, но всё же было весело.

Проигравшие девчонки сердились, если им выпадало что-то съесть. Полнеть никто не хотел, но съедал порцию через силу. Тут зазвонил телефон у Иринки, и она вышла на кухню. Вернулась минут через пять.

— Да нет, просто сказали, что малыш уснул и я могу ещё посидеть, — ответила Ира.

Потом она оглядела всех и отозвала меня в сторону.

— А это правда, что рассказали Вика и Таня про Верин день рождения? — спросила она, как бы нерешительно и стесняясь.

— Да, а что тут такого – просто мы тогда хорошо повеселились, — ответила я.

— Если хочешь, то мы и сейчас можем сыграть на раздевание.

— Нет, не нужно, — запротестовала Ира, но я уже была неумолима и потащила её в комнату, где кто-то сидел на диване, кто танцевал, а Света и Маша стояли возле окна и смотрели на корпуса строящихся зданий.

— Скоро у вас тут много домов будет – целый микрорайон, — сказала Маша.

— Скорее бы уж, а то грязь надоела. Машинами со стройки по всем дорогам растаскивают, — пояснила Света.

А в это время уже освободили край стола и четверо девчонок рассевшись друг против друга, раздавали карты. Света разговор не слышала и спросила.

— Да вы что, девчонки. С ума сошли, — возмутилась Света.

— А вдруг кто придёт и позвонит в дверь, — добавила следом.

— Света, ну не сердись, мы тихо и если что, то сразу всё приберём, — сказала Таня.

— Ладно Свет, ну пусть девчонки подурачатся, — решила я заступиться за них и раскрыла свои карты.

— Если что, что сама пойдёшь открывать двери если кто позвонит, — сказала Света в мой адрес.

— Я что, я ничего, могу и двери открыть и могу домой уйти. Как скажешь, — ответила я и засмеялась, делая свой ход.

Игра шла своим ходом и скоро две девчонки уже сидели в одном нижнем белье. Света и Иринка играть отказались, и я после того как желающих больше не было, да и на мне тоже ничего не было, а нужен был ещё один игрок, я подошла и заняла его место.

— А на что ты играть будешь, ведь на тебе же нет ничего, — сказала Вера.

Маша и Вера сидели и поддакивали ей. А Олеся и Таня уже проигравшись сидели на диване голышом и слушали музыку и как ни в чём не бывало о чём-то болтали, не обращая на нас внимания.

— Да на вас самих то почти ничего не осталось, — возразила я.

— А она если что так домой пойдёт, она сама это сказала. Ира подтвердит.

— Да, я слышала это, — сказала Ира, думая, что это просто так, для смеха.

— Да, я говорила это, но я так в шутку, — ответила я.

— Я! Да вы что, когда я боялась, это вон они боятся и показала в сторону где стояла беременная Света, понять которую было можно, а Ира была новичком в компании и не решалась раздеться, ведь она любила только наблюдать, а не участвовать.

— Марина, если ты проиграешь, то домой пойдёшь без одной из твоих вещей, а если ещё проиграешь, до уже без двух и так дальше.

— Ты согласна, — почти в голос спросили Маша и Вера.

Девчонки, сидевшие на диване, тоже насторожились, и Ира из кухни вышла со Светой. Всем было интересно как спор разрешится, хотя и никто не спорил. Я посмотрела по сторонам и случайно встретилась взглядом с Иринкой. У неё от удивления так округлились глаза, что это было похоже, что сейчас какое-то чудо произойдёт. Мне не хотелось лишать её этого чуда, да и всех тоже. Я и сама уже от всего этого не на шутку завелась и чувствовала, как стул подо мной стал постепенно намокать. Все молча ждали моего ответа. Я ещё раз окинула своих подруг взглядом и улыбнувшись, ответила.

Все сразу зашушукались и кое кто даже стал меня отговаривать, говоря, что все просто пошутили. Я тоже понимала, что они шутят, но уже это шутка стала моим желанием сделать это и я продолжила игру. После пятой или шестой партии я проиграла все свои шмотки, и они разошлись что кому досталось. Собиравшаяся домой Ира уже вроде и не собиралась. Всем было интересно, что я буду делать сейчас. Время было уже позднее, шёл девятый час вечера. Но на улице было светло, хотя и пасмурно. Вроде даже немного дождик накрапывал.

— А как ты пойдёшь, ведь светло и тебя могут увидеть? — спросила Таня и Олеся, которые сидели на диване и не принимали участие в последней игре.

— Ну, думаю, вы мне что-нибудь дадите, чтоб хоть из дома выйти? — спросила я.

— Только если что-нибудь, — съязвила Вика и подала мне мои вещи.

Все стали одеваться и собираться домой. Кто-то застёгивал бретельки, а кто уже блузку. Только Света и Ира смотрели на всё это удивлёнными глазами и как в шоке ничего не понимали, что здесь происходит, хотя они отлично знали, кто что делает. Я окинула всех взглядом, и мне даже стало как-то смешно. Мои подруги спешат натянуть на себя эти шмотки, чтоб их никто не мог увидеть, как они выглядят без них – когда совсем голые. И тут я встретилась взглядом с сестрой и перевела на Иринку. Это был совсем другой взгляд на всё то, что здесь происходило и происходит, вполне уравновешенный и осознанный.

— Девчонки, а кто поможет Свете всё прибрать за нами? — спросила я у всех.

Движения медленно прекратились, и стало даже как-то тихо.

— Мы не можем, — сказала за себя и за Машу Олеся. — У нас рано утром автобус.

— Я тоже не могу, родители с ума сойдут, если я домой не вернусь, — ответила Вика.

— Я бы тоже осталась, но у меня ребёнок, — сказала Ира.

— Да мы и втроём всё сделаем, — уже более весело ответила Света.

Все снова зашуршали одеждой и вскоре были готовы на выход. Мы, стараясь не создавать много шума, вышли из квартиры и спустились вниз. Пройдя вдоль дома, мы свернули в сторону пустыря, оставив справа корпуса строящихся многоэтажек и направились в сторону озера. Перейдя через дорогу, мы обошли зелёную полосу кустарника и деревьев и уже за ней я сказала.

Всю меня охватил озноб, и немного потряхивало, но я стиснула зубы, чтоб не выдать свой страх или возбуждение. Все остановились и я, окинув всех беглым взглядом, сказала.

Света и Иринка смотрели на меня непонимающе. Они всё ещё думали, что это очередной мой заскок и я ещё немного подурачусь и все вновь вернутся обратно. Но я не хотела оказаться трусихой и просить, чтоб меня простили и вернули одежду. Я сняла всё и протянула Свете.

Хорошо, что Света мне дала свои кроссовки, а то на каблуках я бы и до озера не дошла по пропитанной дождями земле.

— Ну что девчонки. Пока, — весело и улыбнувшись, сказала я и пошла в сторону от дома и по направлению видневшихся не так далеко следующих кустов или деревьев.

Было пасмурно и наступающая ночь просто давила на землю и мне даже стало как-то страшновато. С каждым шагом я уходила всё дальше и дальше и уже возле кустарника я оглянулась и увидела, что девчонки всё ещё стоят и провожают меня взглядами. Я остановилась и помахала рукой. Они увидели и ответили все хором. А когда я скрылась за ивняком, то они все так, как бы кто-то их силой толкал обратно, стали покидать то место, где мы только что стояли все. Кто-то пошёл сразу на остановку, а Света и Вера с Танюшкой отправились домой. Они всё прибрали и долго не могли уснуть, обсуждая и думая обо мне и я, наверное, это чувствовала.

Дождавшись, когда стемнеет посильнее, я преодолела небольшой пустырь вдоль берега и уже скрываясь за камышом и кустами, стала пробираться вдоль дороги в сторону своего дома. Я не знала это место и не была тут ни разу, но это придавало экстрима и взбадривало, и возбуждало меня.

Единственная проблема была – это не попастись и не заблудиться, а значит, нужно было придерживаться некоторых ориентиров, как нас учили на тренировках по ориентированию ещё в школе и быть осторожной. Справа была слышна музыка. Возможно, кто-то из-за погоды веселился на даче.

Накрапывал дождик, и я уверенно шла вперёд. Глаза уже привыкли постепенно к темноте, и постоянно оборачиваясь назад, чтоб заранее увидеть, если кто-то появится со стороны дач или вдруг проедет поезд и успеть спрятаться, я шла некоторое время прямо по железной дороге. Слева просматривалось озеро, и оно было очень большое – несколько километров и больше часа я видела его отблески.

Впереди показались огоньки и я, свернув с дороги, упала прямо в траву, так как рядом не было ни кустов, ни чего другого чтоб можно было укрыться. Мимо проследовал товарный поезд и скрылась в районе дач.

Я снова встала и пошла дальше. Ещё немного пройдя, я увидела развилку железной дороги и замешкалась. Я была в растерянности и не знала – идти прямо или повернуть налево. Но что-то мне подсказывало, чтоб я не сворачивала, и я пошла прямо, обойдя развилку стороной. Вскоре показались медленно двигающиеся огоньки, и их было много. Я поняла, что это была трасса, через которую мне нужно было перейти.

Железная дорога осталась справа. Подобравшись как можно ближе, я спряталась за каким-то небольшим бугорком и отмахиваясь ветками от комаров, стала следить за дорогой и проходящими машинами. Их хоть и было не так много, но они двигались не небольшом расстоянии друг от друга и проскочить незамеченной между ними было просто невозможно. Чтоб не терять время и на переход через дорогу у меня было всего несколько секунд, я решила подойти как можно ближе и выжидать. Ждать пришлось почти полчаса. Часов у меня не было и поэтому точно сказать не могу.

Как только прошла очередная машина, а до следующей было около трёх сот метров, а то и больше, я выскочила из-за укрытия, и бросилась через дорогу и в считанные секунды уже лежала в кювете на другой стороне. Я даже забыла, что на мне ничего нет, и я совсем голая, но я уже свыклась с этим и у меня теперь была одна цель, добраться до дома.

Переведя дыхание и пролежав так несколько минут, я отползла чуть подальше и уже возле кустарника встала так неуверенно и пошла прочь от трассы. Перейдя через поле, я вновь очутилась на опушке небольшого леса. Идти вдоль него было самым безопасным местом, и я даже прибавила шагу.

Лес быстро кончился, и я снова шла по полю. Так пробираясь от лесочка к лесочку, я вскоре увидела немногочисленные огоньки уличных фонарей. Я остановилась на мгновение и стала вспоминать карту, которую просматривала у Светки, перед тем как идти. Всё правильно. Это первая деревушка, которая и должна оказаться слева от меня. За ней мне нужно поворачивать левее и искать вторую уже более большую деревню, а там и завод будет виден. Уже начинало светать, и я поспешила преодолеть открытое пространство.

Впереди показался берёзовый лесок, где я и решила немного отдохнуть и обдумать как действовать днём. Я так далеко голышом в дневное время ещё не забиралась, хотя по лесу это заметить трудно. Но в лесу проще. Там есть где укрыться и вовремя спрятаться. Здесь же на поле с небольшими перелесками сделать это было очень трудно. Комары не давали спокойно отдохнуть, и я встав решила бегом пробежать до следующего лесочка. Когда преодолев небольшой участок и обогнув лесок, я снова увидела ветку железной дороги и немного опешила.

— Откуда она тут взялась? — задавала я себе вопрос.

Потом ещё долго размышляла и пришла к выводу, что возможно она ведёт на завод и собравшись с духом, пока никого не было, быстро перебежала на другую сторону. Впереди был небольшой лесок и огромное поле. Я нашла на опушке очень ветвистую берёзу и поднялась на метр от земли, чтоб осмотреться. Вот она та деревня и она справа. Значит, я иду правильно и даже обрадовалась в душе.

«Ничего, отмоюсь», – с сарказмом и иронией сказала я себе мысленно.

Отдышавшись в леске возле дороги, я снова немного испугалась. Такую рань по ней ездили уже машины, и даже автобус пронёсся мимо.

— Что это за дорога и куда она ведёт, — думала я.

Я не знала, что делать и куда это я забрела, и мои мысли в это время прервал шум взлетающего самолёта. Это было справа от меня и довольно далеко – несколько километров, но я поняла, что я нахожусь между городом и аэропортом и немного успокоилась. Я даже из своего дома иногда вижу, как самолёты заходят на посадку или набирают высоту после взлёта.

Подобравшись к самой дороге, я спряталась между деревьев и стала ждать. Движение было не так велико, но в светлое время было хорошо видно, и я не знала, что делать. Просидела я около час и так и не могла выбрать удобного момента.

— Если я так буду сидеть – то могу просидеть весь день, — сказала я себе.

Подождав ещё немного, пока поток легковых машин немного схлынет, а вдалеке показался автобус, а сорвалась с места и выскочив из-за дерева как дикая косуля в несколько прыжков перескочила через дорогу и скрылась среди деревьев. Ждать я не стала, что кто-то остановится и решит посмотреть, что это было, а бросилась через поле бежать дальше в лес. Как только я очутилась на опушке, я оглянулась, чтоб убедиться, что за мной никто не гонится и рухнула прямо в траву. Она была мокрая от росы и холодная, но я даже не почувствовала этого. Впервые за столько пути я почувствовала, что, что-то со мной происходит. Внизу живота свербит, и ломит.

Никому не нужно объяснять, что это. В таком состоянии я могу сделать много необдуманных поступков, и сама не пойму, как во что-нибудь вляпаюсь. Да я и так уже вляпалась. Завтра на работу, а я непонятно где и голая сижу в траве и возбуждаю себя мокрыми от росы и грязными пальцами.

Кому сказать это, ни за что не поверят, думала я и продолжала себя ласкать. Оргазм не заставил ждать долго и накрыл меня с головой. Я рухнула навзничь в траву и тяжело дышала. Между ягодиц и ног было мокро. Всё моё тело содрогалось в конвульсиях, и я не то чтобы вздрагивала, просто всхлипывала. Минут через десять я начала успокаиваться и в первую очередь почувствовала это моя спина, я лежала на траве, и она колола мне под лопаткой. Я встала и отряхнувшись пошла вдоль леса в сторону предполагаемого дома.

Опушка была конечно не ровной, и я постоянно меняла направление и когда лес закончился, я перешла в следующий, а потом ещё в следующий и поняла, что вроде бы заблудилась немного. Пройдя немного вперёд, я увидела небольшую речушку и найдя удобное и неглубокое место, сняла кроссовки и перешла её в брод. Вода была хоть и прохладной, но я даже смогла немного отмыться и уже на другом берегу стала делать что-то подобии зарядки, чтоб согреться.

Дальше я не знала куда идти и шла наобум – куда выведет интуиция. Я понимала, что если я буду прижиматься всё левее, то увижу территорию завода и смогу с ориентировать. Но впереди показалось открытое пространство, и я снова увидела перед собой, как взлетал самолёт. Я пошла не в ту сторону, поняла я и повернула влево. Впереди было огромное открытое пространство, а там снова лес слева и лес справа. Я растерялась и решила, что пойду прямо, и не буду никуда сворачивать. Дальше своей реки всё равно никуда не уйду, а уж её то, я не с чем не перепутаю.

Дальше я шла больше часа или даже ещё больше, не обращая внимания на дорогу и то что слева от меня было и то что справа. Приходилось много раз пережидать случайные машины на просёлочных дорогах и выжидать, чтоб преодолеть очередное поле. Теперь я уже не обходила лес, а шла через них напролом, и это замедляло моё движение.

Светка же стерва такая, не стала ничего придумывать и выгораживать меня перед моими родителями. Они всё равно были дома, и незамеченной мне было бы не войти в дом и даже во двор. Она позвонила и сказала им, что я решила якобы для себя установить новый рекорд в преодолении в голом виде неопределённого пространства. И что я могу появиться дома в любой момент.

Мои родители, а в частности мама ничего не поняла из сумбурного объяснения Светки и разволновавшись стала выпытывать что у нас произошло. Трубку тогда взял отец и сам расспросил Светку. А когда положил трубку, то в трёх словах объяснил моей маме что я иду от Светки домой совершенно голая. До самого вечера родители не находили места в ожидании меня, когда я появлюсь дома.

Я в это время уже преодолев все мелкие лесочки, зашла в сосновый бор, по которому я уже много раз гуляла и знала почти всё. Через несколько километров и показалась река Миасс. Теперь мне оставалось в узком месте перебраться на другой берег и уже вдоль берега добраться до дома. Время летело незаметно, и уже было далеко за полдень.

До дома оставалось всего несколько километров и при нормальной ходьбе это не больше часа. Ноя уже вся выбилась из сил и еле передвигала ноги. Делая частые перерывы и отдыхая по пять-десять минут, я медленно приближалась к дому. Реку удалось преодолеть беспрепятственно, хотя я замёрзла, но хоть смыла большую грязь и немного взбодрилась. Последние несколько сот метров я уже шла на автопилоте. Помню, как вошла через калитку в огород и прошла на полусогнутых чтоб сосед не увидел во двор. Как вошла к себе в летний домик и пала на старенький диван.

После этого я услышала, как что-то говорил отец и мама, но я уже засыпала. Я целые сутки тащилась без сна, еды и отдыха совсем голая и по бездорожью и это вымотало меня окончательно. Потом я уже в ужасе вспоминала что как я смогла преодолеть речку и переплыть её, нет чтоб дойти до моста, но там люди и машины и меня могли увидеть десятки, а то и сотни людей.

Рано утром я проснулась от того, что что-то меня укололо или упало на меня. Отец меня любил и всегда заступался, а мама очень сильно перепугалась за меня, хотя она не возмущалась что я нудистка, на этот раз она нарвала крапивы и несколько раз мне досталось по голой заднице в профилактических целях.

Я понимала их расстройство и обиделась на сестру, что она так всё представила и поэтому даже не попыталась закрываться. Потом мама села рядом на диван со мной и стала читать мне нотации. Её остановил отец, когда вышел из дома и сказал, что пора, а то автобус уйдёт и они ушли. Я еле-еле встала и как разбитое корыто стала приводить себя в порядок. До работы я добралась только ближе к обеду.

Хорошо, что меня никто не искал и объяснять никому кроме Иринки ничего не пришлось. Она с интересом выслушала мои приключения сидя передо мной с открытым ртом и даже посочувствовала моим родителям, а не мне, хотя я ей и показала свою попу всю в волдырях.

Девчонки вскоре все разъехались, после этого я Машу, и Олесю больше не видела. Они, получив дипломы, уехали по распределению на места будущей работы. В городе остались Таня, Вика и Веруська.

Я осталась одна и только общение с Ирой иногда скрашивало скучные дни. Это произошло в самом начале августа, я как раз была у сестры, её выписали из роддома, и я проверяла как они себя с племянником чувствуют. Оставаться в тесной квартире я с ними не хотела и мне нужно было возвращаться домой.

Сестра меня уговаривала остаться, но я была против, так как ещё были кое-какие дела дома. Ехать на маршрутке было, всего минут двадцать, но сидеть в душной консервной банке, мне не хотелось и я, вывернув из-за угла, просто решила прогуляться пешком. Одета я была как обычно, легко, по-летнему, юбочка и блузка и всё, но это не так важно, главное, чтоб было идти удобно. А на ногах у меня как раз были лёгкие босоножки без каблуков.

Сестра жила в съёмной квартире со своим мужем в Металлургическом районе и чтоб не делать пересадку, я решила три квартала просто прогуляться по улице. Я не шла, а просто порхала, вертя головой по сторонам и радуясь летнему теплу, а вернее уже вечерней прохладце после жаркого дня. Мимо проносились машины и некоторые сигналили и предлагали то прокатиться, а то подвезти. Я весело благодарила и шла дальше с весёлым настроением и улыбкой на лице. Когда я подошла к шоссе Металлургов, то нос к носу столкнулась с Веруськой.

— Привет. Привет – давно не виделись, — ответила я.

— От сестры возвращаюсь, с племянником водилась, — ответила я с чувством гордости.

— А своего то не собираешься ещё заводить? — спросила Вера.

— Пока нет, да и не от кого, — ответила я, и улыбнувшись спросила.

— Да вот кое-что в городе купить нужно, собралась к подруге заехать и вместе по магазинам прошвырнуться, — ответила она.

— Если по пути, то пойдём вместе, — предложила я.

Нам действительно, оказалось, по пути и предполагаемые три квартала до остановки превратились в четыре. Мы шли и весело болтали и оказались в частном секторе возле красивого дома. Что-то типа небольшого коттеджа. Вера подошла и толкнула дверь. Калитка открылась.

Мы вошли и в это время нам на встречу уже шла Вика, та самая Вика. Я видела то её всего раза два или три и то так мельком. Если не считать тот день рождения Веры и последний сабантуйчик выпускной у Светы дома. Год назад она жила в двухкомнатной квартире с родителями в городе.

— Привет! Да, мы обменяли его на нашу старую квартиру, — ответила Вика.

— Проходите, я одна, — сказала она и пригласила нас в дом.

Мы посидели и немного поболтали. Вернее, Вика нам рассказала, как хорошо в этом доме и река рядом и ей тут всё в общем нравится. Потом она переодевалась чтобы идти с Верой, я тем временем прошлась по комнате и выглянула в каждое окно. Потом подошла к девчонкам и спросила.

— А река в той стороне? — и показала на окно.

— Да, две минуты, и мы там. Купаться не хотите? — спросила Вика.

— Я не против, а ты? — спросила Вера, обратившись ко мне.

Я пожала плечами, так как не знала, есть там люди или нет и если там много народу, то на мне не то, что не было купальника, но даже и нижнего белья.

— Ах да, я забыла. Ну ничего, на берегу посидишь, — сама же себе и объяснила Вера.

— Ну, тогда пошли. Я сегодня уже дважды купалась, — весело сказала Вика.

— Ага, — поддакнула Вера, и мы все втроём вышли из калитки и направились в сторону реки.

Минуты через три мы уже были на берегу. Народу было не очень-то и много, можно сказать, что совсем мало, одна ребятня плескалась на мелководье. Это был конечно не пляж, что-то напоминало берег возле моего дома. Узкая полоса песчаной отмели и обрывистый берег высотой метра три, по склону которого в нескольких местах были сколочены лестницы из толстых досок.

Для удобства, наверное, подумала я и вслед за подругами стала спускаться вниз. Мы отошли немного в сторону. Рядом метрах в тридцати вообще никого не было, и я не удержалась, глядя на Веру и Вику, как они плещутся в воде, тоже подошла к самой воде и зайдя по колено, осмотревшись быстро стянула юбку и села в воду.

Потом так же быстро стянула блузку и попросила Веру положить мои вещи радом с ихними. Вера сделала это с радостью, а Вика удивилась, что я решилась на такой отчаянный шаг и захлопала в ладоши.

Я пожала плечами и улыбнулась. Мы стали плескаться и плавать. Вода была очень тёплая, прогрелась за день очень хорошо, да и в заводи течения почти не ощущалось. Вскоре накупавшись, Вера вылезла первая и стала вытираться полотенцем, которое из дома захватила Вика. Мы с Викой ещё поплавали минут десять и уже собрались выходить, как рядом метрах в десяти от нас пришли купаться двое мужчин и две женщины лет около сорока, а с ними было трое ребятишек от пяти до десяти лет и все мальчики. Мы даже не сговаривались и переглянулись с Викой практически одновременно.

Выходить и своим видом нарушить семейную идиллию двух пар. Которые после рабочего дня пришли сюда отдохнуть – мне не хотелось, да и скандалить и выслушивать нелестные отзывы в свой адрес мне тоже ни к чему. К нам подошла Вера.

— Ну что делать? — спросила она, держа мою блузку и юбку в руках.

— Мы не знаем, чуть ли не в голос ответили мы с Викой.

— Не, я не могу. У меня ещё куча дел, а вечером автобус, — сказала Вера.

— У меня тоже дел много родители надавали, — добавила Вика.

— Ну, вы тогда идите, а потом придёте за мной, — предложила я.

— А это куда положить? — спросила Вера, тряся моей одеждой.

— Возьмите с собой, а то её сопрут, и я выйти не смогу, — объяснила я.

— Ну смотри, тебе виднее, — ответила Вера и протянув руку Вике, вытянула её из воды. Я немного отплыла и села в воду. Мне было как раз до плеч и ничего не было видно. Вера положила мои вещи в пакет и туда же положила и полотенце. Вика уже оделась, и они собрались уходить, как вдруг Вера обернулась ко мне и сказала.

— Смотри, домой не уплыви, а то мы тебя знаем.

Они весело улыбнулись, посмотрев в мою сторону.

— Мне не доплыть, далеко очень, — ответила я.

— А если близко было бы, то поплыла, — вдруг спросила Вика.

— У меня есть надувной круг, если что могу одолжить, — сказала Вика.

Наступила тишина. Вера и Вика переглянулись. Они сами не ожидали, что разговор повернётся в эту сторону, и ждали моего ответа, хотя по их лицам было видно их удивление и испуг одновременно. Я же сидя в воде была в полном недоумении и не могла решить. Это был шанс и новое испытание для меня, но было семь часов вечера и ещё пригревало солнце. На берегах реки до самого дома было полно опасности и незнакомых, а может и знакомых мне людей, от которых я не знала, чего можно было ожидать. Всё это придавало моему предстоящему путешествию голышом на надувном круге большой интерес и не только. Это было бы действительно необычное приключение.

— Я согласна, несите круг, — вдруг выкрикнула я.

Вера и Вика замерли от удивления и не могли сдвинуться с места. Они были в шоке.

— Ну что, долго мне вас ждать, — снова выкрикнула я.

— А, сейчас, — растерянным голосом проговорила Вика и побежала в сторону дома. Вера вообще, как окаменелая стояла и смотрела то на меня, то на развлекающиеся и смеющиеся семейные пары чуть поодаль от нас. Они конечно не поняли, в чём дело и о чём идёт речь и поэтому даже не обращали на нас внимания.

Вика вернулась минут через десять. В руках у неё был большой, в диаметре около семидесяти сантиметров, зелёный надувной круг с отверстием внутри.

Вика бросила мне круг и я, сделав два шага в его сторону, поймала его и надела на себя.

— Ну как, мне идёт, — улыбнувшись, спросила я.

— Лучше, чем это, — ответила Вера и показала мне мои шмотки.

— Оставь у Вики, потом заберу, когда круг верну, — ответила я и поплыла в сторону от берега.

Круг был очень удобный, и плыть по течению на нём было одно удовольствие. Отплыв немного, почти на середину русла реки, я обернулась и увидела, как девчонки стоят и смотрят в мою сторону.

— И о чём они сейчас думают, — подумала я и махнув им рукой, поплыла по течению.

Перед поворотом я ещё раз оглянулась, но ни Вики, ни Веры на берегу уже не было. Река была тихая и спокойная и только в некоторых местах разливалась шире и выглядела очень большой. Течение мне помогало, и я почти не чувствовала усталости, только лишь помогла держать направление и чтоб течением меня не вынесло на мель, где действительно на обеих берегах купались и отдыхали люди.

Знали бы только они, что по середине реки на надувном круге плывёт обыкновенная обнажённая девушка, то многие бросились бы мне наперерез, чтоб поглазеть лишний раз или даже по лапать меня в воде руками. А так с мокрыми волосами и ещё внутри круга я вполне могла сойти за парня экстримала, который решил попутешествовать по реке. Я не знала, сколько мне предстоит проплыть, но чем дальше от людей, тем больше я была в безопасности. Пока всё шло просто прекрасно и находясь в воде, я чувствовала лёгкую возбудимость. Кто-то на берегу просто махал мне рукой, а один мужичок на лодке сидел рыбачил возле кустов, крикнул мне.

— НЕ, — ответила, я чтоб не выдавать голосом кто я и проплыла мимо.

Вскоре я проплыла мимо одного, а затем и второго микрорайона. В частном секторе вообще мало кто встречался, и я немного успокоилась. Вечерело и солнце уже скрылось за высотными домами вдалеке от реки.

Я однажды уже была в этом районе и примерно поняла, где нахожусь. Но я была здесь зимой и по суше, а по воде только мечтала проплыть и вот…

«Мечта идиотки исполнилась», – я так ругала себя и тут же сама над собой рассмеялась.

Руки немного устали, и я старалась помогать себе ногами, а когда уставали ноги, то направлять и помогать себе, плыть куда нужно, я помогала руками. Так метр за метром, от поворота до поворота и уже была за пределами города. Впереди был мой посёлок и там могли купаться мне хорошо знакомые соседи. Желание чтоб они увидели меня у меня не было никакого. Я даже подумала, когда подплыла к лесу на правом берегу, выйти и дальше до дома идти по сухой земле. Но тут же сама отказалась от этой мысли. Во-первых, я была босиком, а во-вторых, если бы кто вдруг меня увидел голышом с надувным спасательным кругом, то я не смогла бы спрятаться даже в самом густом кустарнике. И я решила плыть до своего дома.

Пока я проплывала мимо соседей по посёлку, то слышала приветствия и приглашения причалить к ним, но я всячески игнорировала и дела вид, что ничего не слышу. А когда увидела знакомые кусты ивы и мостки, с которых я постоянно набираю воду для полевки в огороде, я облегчённо вздохнула.

— Вот я и дома, — произнесла я сама себе вслух.

Я практически выползла на берег и села на траву. Ноги подкашивались и не слушались меня от усталости. Немного отдышавшись я стала их растирать и сгибая как могла, разминать. Так минут через десять я уже более или менее смогла идти. Оставалось совсем чуть-чуть, преодолеть огород по узкой тропинке вдоль соседского огорода. Хорошо, что их не было и я легко пробежала последние полста метров и оказалась в своём дворе. Мама увидела меня в окно и вышла во двор.

— Это что за явление и откуда круг? — спросила она меня.

— Вика дала поплавать, — уже полностью успокоившись ответила я, не смотря что стою совсем голая.

— А где твои вещи. Ведь ты же у сестры была? — спросила мама.

— У Вики остались. Не могла же я с ними плыть, — немного слукавив ответила я и улыбнувшись обняла маму.

— В комнате футбол смотрит, — ответила мама.

Я приоткрыла дверь и поприветствовала отца.

— Ага, сейчас иду спать, но думаю, что меня покормят, — ответила я.

Я прикрыла дверь, и оставив отца смотреть свой футбол, проследовала на кухню. Быстро поужинав, я рухнула в своей комнате, прям, как и была, голышом на свою кровать и уснула. Столько мне всего тогда на снилось, что я весь день ходила как сама не своя от воспоминаний и особенно от того, что я вчера учудила.

Вскоре закончилось лето и началась осень. Я работала и в свободное время помогала родителям в уборке урожая, а в выходной ездили к бабушке в деревню и помогали ей. Света и её родители были заняты уходом за внуком. Им было не до того, да и мы их особо и не беспокоили.

Близилась осень и уже утрами подмораживало лужицы тонким ледком, а иногда реденько пролетали снежинки. Я снова готовила зимнюю одежду так как уже сбилась со счёта, сколько зим под шубкой не носила ничего и синоптики обещали эту зиму тоже тёплой. Со стороны не видно, что под шубкой или пальто ничего на мне нет, а для меня это ощущения незабываемые и такое чувство легкости, что не описать словами. Всё тело дышит, а закаливание полезно для здоровья.

Я после работы зашла в магазин и купила кое-что на ужин. Всё это несла в небольшом пакете, а в другой руке у меня было две книги. Я взяла их почитать, а класть на продукты мне не хотелось. Первый снег и осадки вызвали гололёд и идти было очень трудно, и я передвигалась семимильными шагами.

Где на обочине ещё не было притоптано, то там идти было легко и не так скользко. Впереди я заметила, как две девушки вцепились в парня и так все трое плелись, скользили, в общем ползли. Ещё впереди шли две женщины средних лет и бабулька. А замыкал всю эту колонну пешеходов дедок в валенках.

Ему всех легче было идти и постукивая тросточкой, он шёл всех быстрее. Двигаясь по обочине, я решила всех обогнать. У меня появилась дурная идея и мне хотелось немного развлечься перед сном и повеселить себя и прохожих. Место незнакомое и меня никто не знал.

Через пару минут я уже шла впереди, держа в одной руке книги, а в другой пакет. Посмотрев по сторонам и убедившись, что новых пешеходов не добавилось, я как бы случайно поскользнулась, сделав прекрасное па, и почти упала, присев на обнажившееся бедро на тонкий слой снега.

Я это училась делать дома чтобы как-бы случайно падать в снег или сугроб и оно, как элемент фигурного катания, у меня получался исключительно. Шубка задралась и открыла мою голенькую попку. Я наклонилась ещё ниже и потянулась за книгами, которые разлетелись и лежали возле меня в полуметре, и притянув их к себе, стала подниматься.

Искоса я поглядывала на идущих за мной пешеходов, которых я только что обогнала. Парень и девчонки были в шоке, это было написано на их взглядах, с полуоткрытым ртом. Женщины тоже были удивлены не меньше и замедлили шаг, чтоб тоже не упасть рядом со мной, а обгоняющий нас дедок спросил меня:

— Нет. Спасибо, — ответила я и поднявшись пошла дальше.

Это происшествие меня очень возбудило и мне хотелось продолжить его, но пока я не знала, как. Не падать же мне через каждые десять метров, обгоняя прохожих или не ждать новых и проделывать тоже самое перед ними.

Впереди, буквально в паре кварталов, я увидела возле магазина скамейку, засыпанную тонким слоем снега и у меня, появилась новая идея. Прижимаясь к обочине, я снова стала всех обгонять и вскоре уже стояла возле той самой скамейки. Откинув в стороны подол у шубки, я села голой попкой прямо на снег и поставив рядом пакет с продуктами. Открыла свою сумочку и стала доставать свободный пакет. Развернула его и положила книги. Проходящие мимо девчонки и парень смотрели на меня, как на что-то неестественное. У них не укладывалось в голове, что я сижу голой попой на снегу и даже не подаю вида, что мне дискомфортно. Подошедшие женщины окинули меня и мой вид оценивающим взглядом, сказали:

— Смотри не приморозь, а то оставишь свою маньку(киску) на скамейке, — и весело расхохотались.

Эти слова так врезались мне в голову, что я начала возбуждаться и мне хотелось их ещё чем-нибудь удивить, но что-то придумать в такой ситуации было уже не в моих силах и я просто решила идти следом за ними и не обгонять их.

Через пару кварталов они свернули во двор, и я последовала за ними. Они оглянулись и увидев, что я иду следом, приостановились. Мне ничего не оставалось, как обойти их стороной.

— Кого-то ищешь красавица? — спросила одна из женщин.

Мне ничего не оставалось, как назвать любую попавшуюся на ум цифру.

— Не подскажите 76 квартиру в каком подъезде искать? — спросила я.

— Вон та синяя дверь, — показала вторая женщина, потом добавила.

— Я там живу на пятом, а это на седьмом будет.

Не дожидаясь новых вопросов, я поблагодарила их и направилась к заветной двери. Женщины ещё стояли и о чём-то разговаривали. До них было чуть больше пятидесяти метров. Во дворе было пусто, и лишь один парень возился со своей машиной в противоположном углу.

Решение созрело моментально и поставив пакеты на скамейку, я сняла с себя шубку и оставшись голышом в одних сапогах, стала её хлопать, ведь я же падала, и она могла быть в снегу или мусоре.

Увидев это, женщины уставились на меня и молча рассматривали. Я накинула шубку и вошла в подъезд и стала подниматься наверх. Остановившись на шестом этаже, я перевела дыхание и стала ждать. Минут через пять, скрипнула входная дверь и кто-то вошёл. Выглянув в окно на лестничной площадке, я посмотрела в сторону, где стояли только что две женщины. Их там не было, и я поняла, что та, которая живёт на пятом, сейчас поднимается вверх.

Скинув шубку и перекинув её через локоть, я взяла пакеты в другую руку и стала спускаться вниз. На третьем этаже я увидела поднимающуюся вверх женщину, а она увидела меня совсем голую и держащую свою шубку в руке, спускающуюся вниз и отстукивающую каблучками каждую ступеньку.

— Что дома нет никого, или выгнали? — спросила она.

— Нет, сама ушла, — ответила я на ходу и стрелой полетела вниз.

Я не хотела, чтоб нас услышали или ещё кто-нибудь, застукал меня в таком виде. Вступать в разговор, и отвечать на следующие вопросы, у меня просто не было сил. Я была на грани сумасшедшего оргазма. Такого я ещё никогда не испытывала и одев шубку внизу, я поспешила домой. Отца ещё дома не было, а мама на мой растрёпанный вид просто решила не отвечать. Они знали о моих причудах, и для них это было не ново. Ведь я часто возвращалась домой в распахнутой шубке или пальто на голое тело словно за мной кто-то гнался, запыхавшаяся и растрёпанная. Ездить на маршрутке в толкучке стоило мне всегда больших усилий чтобы с меня не сняли верхнюю одежду, под которой не было ничего, как всегда.

Шли дни, и я решила по проведать сестру и племянника. Он рос не по дням, а по часам и уже пытался ползать. Предупредив родителей что завтра задержусь, впереди были выходные, я приехала к сестре после рабочего дня в пятницу, и она уговорила меня остаться и помочь ей. Я с радостью согласилась, так как одной дома скучновато.

Скинув шубку, я попросила у неё халат, так как под шубкой кроме меня самой, больше ничего не было. Света, знала, что я так почти всегда хожу, даже никак не прореагировала, а просто подала халат.

Вечер прошёл нормально, мы нянчились с малышом и сидели в интернете, а потом легли спать. Утром я конечно проспала до десяти часов, так как был выходной, а сестра уже с семи часов что-то делала на кухне и кормила малыша. Когда я вышла в коридор, она сказала.

— Давай поешь соня, да пойдём, погуляем и в магазин сходим, продукты заканчиваются.

Продавец пересчитала всё и назвала сумму, которую я должна была заплатить. Я сунула руку в наружный карман и достала пятисот рублёвую бумажку, которую я приготовила ещё дома. Мне не хватало полторы сотни рублей и распахнув полы своей шубки, я как ни в чём не бывало, полезла во внутренний карман за своим кошельком. То, что произошло в следующий момент, я объяснить не могу, просто нет слов.

Кассирша на кассе, девушка лет тридцати пяти, увидела между полами шубки мою чисто выбритую киску и то что я была совершенно голышом и от удивления округлила глаза и не могла сказать ни слова. Для неё это был просто шок. Она несколько секунд или даже с минуту как заколдованная смотрела на меня с полуоткрытым ртом и ничего не говорила.

— Свет, у тебя мелочи рубля три не будет? — спросила я и повернулась к сестре.

— Сейчас посмотрю, — тоже опешив от моего поведения сказала с небольшим замедлением сестра и открыв сумочку, достала кошелёк и достав две монетки, подала их мне.

— Вот сто пятьдесят три рубля, — сказала я и протянула их кассиру.

Она протянула руку и подняла голову и взглянула на меня. Взяв деньги, она снова взглядом пробежала по мне и выбив чек, подала мне сдачу несколько копеек. Я взяла их и по привычке раскинув полы шубки. Положила их во внутренний карман, тем самым ещё раз продемонстрировав что под шубкой я совсем голая.

Продавщица видно пришла в себя и чтоб как-то разрядить обстановку и показать нам, что она нисколько не удивилась и не смутилась, она улыбнулась и сказала.

— И не холодно вам девушка в таком виде зимой разгуливать.

— Я просто спешила и не успела одеться, — усмехнувшись ответила я и отошла в сторону чтоб сложить продукты в пакет.

Потом рассчиталась Света, и мы вместе вышли из магазина под пристальным взглядом продавщицы, которая посмотрев нам в след, улыбнулась и повернувшись стала рассчитывать очередного покупателя.

Света конечно потом меня ругала и сказала, что больше со мной по магазинам ходить не будет, но уже через неделю мы снова вместе гуляли и я снова была так же одета, правда я никому не демонстрировала этого.

Шли обычные будние дни и мне не хватило отпуска чтобы отдохнуть, и я на работе общаясь с Ирой и удовлетворяя её любопытство часто рассказывала ей как провела очередные выходные и где снова сверкала голышом. Она всегда удивлялась и как-то случайно я спросила её, а что, если я на работе похожу так ведь у нас нет никого, и кто меня увидит.

Ира долго не соглашалась, а потом махнула рукой и я продумав всё в один прекрасный день рано утром не стала надевать халат а дождавшись Иру просто гуляла по читалке голышом прячась за стеллажами как когда-то при Веруське. Они учились на последнем курсе и к нам заглядывали очень редко.

Ира насупилась и ворчала, но пришедшие читатели заставили её отвлечься от меня и она, выдав им книги стала искать меня взглядом и увидев за дальними полками показала мне кулак. Так после этого я, иногда прикрывая Иру и позволяя ей раньше уходить домой прикрывала её, а она мне позволяла бегать по читалке голышом.

Это было не то и мне не хватало экстрима и как-то я, проходя по улице мимо одного живописного места в летнее время, но не очень приглядного зимой подумала.

— Ведь я тут часто хожу, почему я этого не замечала?

Я живу в небольшом посёлке, и дорога от дома до работы на маршрутке у меня занимает минут двадцать, двадцать пять. С одной остановки я на работу я иду пешком, делая небольшой крюк так как маршрутка останавливается за два квартала от нашего офиса. Улица, пролегает между двух небольших озёр и раскисает, и летом там мало кто ходит, а зимой дорога становится ровной и накатанной, и кто рядом живут чтобы не ездить в объезд, всегда передвигаются по этой улочке. Ехать в объезд дорога раза в два, а то и в три длиннее и по грейдированной и замёрзшей улице в зимнее время совсем рядом, и этот маршрут словно оживает утрами и в час пик.

Зимой эти озёра замерзают и на них образуется толстый лёд. Иногда там сидят рыбаки и удят рыбу. Глубина большого озера около двух метров, а небольшого и метра не будет. По периметру большого и маленького озера растёт камыш, а по берегам кустарник. Зимой конечно он без листьев, но из-за плотности зарослей сквозь него всегда сложно просматривается зеркало льда, на котором кто-то рыбку ловит или катаются на коньках. И только в просвет где редкий кустарник можно всё разглядеть.

В тёмное время суток там конечно никого нет и ранним утром идя на работу меня посетила одна идея. Она словно молния ударила меня в голову и никак не отступала, и я подумала. Как только будет тёплая погода то попробую реализовать её чтобы выбросить из головы и забыть, как пройдённый этап моей жизни.

Каждый день идя на работу и возвращаясь домой по пути на остановку, я присматривалась к каждому кусту, протоптанной тропинке сквозь заросли камыша и решила, что тянуть нет смысла. Погода немного наладилась и на градуснике ночами было минус три-пять градусов, а днём около нуля и пролетал снег. Шёл декабрь.

Утром я проснулась раньше на целый час и собралась на работу позавтракав на ходу. Надев как обычно, шубку на голое тело, я взяла пакет с обедом так как на обед иногда не хожу и обедаю там в читалке вместе с Иринкой, доехав до нужной мне остановки, вышла и потопала по тёмной улице. Пройдя по улице метров сто, я стала присматриваться. Было ещё темно и видимость была небольшая, всего метров пять – десять.

Да и светать начинало уже после восьми часов так что с начала декабря и почти до конца января, на работу всегда приходилось ходить в кромешной темноте если не светила луна, а так как немного сыпал снег, то облака плотно закрывали её и было ничего не видно и даже несколько уличных фонарей, висевших на столбах друг от друга в нескольких сотнях метров, не освещали ровным счётом ничего кроме небольшого участка вокруг столба.

Вскоре я увидела эти озерки и осмотрелась по сторонам. На часах было пять минут восьмого. Ни впереди, ни сзади за мной никто не шёл и не было пока движения машин, и я свернула по тропинке в камыш и оказалась на озере. Оно было не большое, всего метров сто в диаметре. Заранее в присмотренном месте на противоположной его стороне, я быстро разделась и сложив аккуратно, чтобы не запачкать шубку, затолкала в заросли, прикрыв нарванным заранее камышом. Вроде всё получилось и ничего не было видно. Я стояла голышом в одних сапожках и вязаной шапочке и мне было не холодно. Видимость была минимальная и что было за пределами озерка разглядеть было невозможно.

Пробежав по краю зарослей, я вышла на ту тропинку, по которой и вошла на лёд озера и выглянула на улицу. Было тихо и ни в одной и ни в другой стороне улицы, не было слышно шагов. Собравшись с силами, я выбежала на неё и перебежав дорогу шириной семь – девять метров, оказалась на противоположной стороне на тропинке среди зарослей кустарника и пройдя несколько метров вышла на лёд второго озера. Преграда, которой я считала улицу, по которой утром идут люди на работу и ездят много машин, была преодолена. Но это было только начало и теперь мне нужно было решить, когда возвращаться чтобы и на работу успеть и на глаза не попасть. Решение пришло как-то, само собой.

На противоположной стороне озера, в домах, стоявших по берегу, загорелся свет, и я решила. Пересеку озеро, а потом вернусь обратно. Я уже была сильно возбуждена, и сама того не понимая, как рисковала. Ведь только с улицы мне казалось, что это близко и мне хватит всего 10-15 минут чтобы сбегать голышом по льду туда и обратно.

Но лёд скользкий и мои сапожки хоть и не скользили никогда по дороге. На льду я чуть несколько раз не упала. Времени было совсем мало и меня это пугало и настораживало, но я уже была на другом краю и сильно возбуждена понимая, что быстро назад мне уже не вернуться и смогу ли я это ещё раз повторить и я как-то тогда боялась совсем не за это, а не зная сама чего. Летом проще, можно часами прятаться и пережидать если что, а зимой можно и замёрзнуть.

Долго не посидишь голышом в кустах, которые ничего не скрывали без листвы. В этом и был мой замысел экстремальной прогулки среди рабочей недели. Но я тогда об этом даже и не подумала, а шла, полностью подавшись своим желаниям, а не разуму, крадучись и осматриваясь по сторонам, я по краю второго озера, которое было раза в полтора больше первого, может метров двести.

Так я прошла, прячась за зарослями камыша, до того дома где горел свет и тут загорелся сразу ещё в нескольких домах, и я вздрогнула, хотя бояться мне было совершенно нечего. Просто вздрогнула от нескольких неожиданных вспышек. Меня то всё равно никто не мог видеть. Я постояла пару минут и услышала далеко голоса, и кто-то грел машину после ночи чтобы ехать на работу.

Было темно и сколько времени я не могла посмотреть на своих ручных часах, а телефон был выключен и лежал там с одеждой, чтобы в случае чего его звонок не привлёк внимание. Я развернулась и пошла назад, и увидела, как по улице в это время проехала машина, освещая дорогу своими фарами. Следом за ней вторая.

— Вот и движение началось, — подумала я и уже более осторожно, чтобы не поскользнуться на льду и не упасть, стала перебегать, чуть приседая и прислушиваясь, к тому месту, где некоторое время назад, голышом перебежала через улицу.

Снега было не так много, но под ногами он всё равно издавал необычный скрипучий звук и это стало меня настораживать, хотя в самом начале я на это просто не обратила никакого внимания. Обратный путь, занял гораздо больше времени, но я добралась до тропинки, которая выходила на улицу. Машины проезжали по ней с некоторой периодичностью то одна, то две, то сразу три или четыре.

Присев на краю среди кустарника, я стала прислушиваться. С той стороны откуда я пришла по направлению к центру посёлка слышались голоса, и я поняла, что люди уже идут, как и я, пешком на работу. Видно их не было, но появившаяся машина осветила несколько человек, и я снова вжалась в снег и камыш, чтобы не попасть в поле зрения.

Следом прошли ещё две машины и вот группа людей поравнялась со мной и прошла как ни в чём не бывало даже не догадываясь и не подозревая что в нескольких метрах от них в кустах уже минут пять или десять сижу я голая и красивая, и жду возможности перебежать на противоположную сторону. Вскоре снова появилась машина и навстречу ей уже возвращалась другая. А ещё чуть позже я снова услышала кашель и голоса.

Прошли два парня, ненадолго остановившись почти напротив и прикурив сигареты и осветив спичками небольшой участок возле себя, пошли дальше, а чуть отстав ещё парень и девушка которые шли словно прогуливаясь, не спеша и весело болтая. С каждой минутой мне казалось, что видимость становится всё больше и больше и я уже вместо 5-7 метров могла видеть порядка 30 метров если не больше.

— Промедление смерти подобно, — подумала я и надо было что-то решать. Переждав пока мимо пройдут ещё две группы по несколько человек и проедет машина, я, не дожидаясь, когда идущие вдалеке люди и разговаривающие между собой тоже пройдут мимо, выскочила из-за кустарника и пулей перебежала десяток метров через дорогу словно напуганный зверёк и присев в камыше прислушалась. Та группа прошла мимо, и кто-то сказал

— Мне показалось что собака вроде как бешеная через дорогу пробежала.

— Всё возможно, бродячих псов полно, может пугнул кто, — ответил второй голос, и они пройдя дальше вскоре удалились. Я тоже встала и побрела, прикрываясь зарослях камыша к своей одежде. Из головы не выходили те слова про бродячую собаку. Это значит меня голую и красивую девушку, бегущую через дорогу пригнувшись сравнили с бродячим псом. Мне даже стало немного смешно.

Спокойно одевшись я вышла на улицу, словно завернула в камыш справить нужду и как ни в чём не бывало, побрела на работу. Опоздав минут на десять, я приступила к работе. Но этого никто и не заметил. Ира даже и не спрашивала почему я задержалась. Зато у меня из головы не выходила эта прогулка в черте окраины города в частном секторе голышом в зимнее время, где я так рисковала и ведь могло случиться так что я бы вовремя не смогла вернуться обратно через дорогу и меня могли бы увидеть не пешеходы или водители машин, а рыбаки пришедшие на озеро порыбачить.

Позже я совершила ещё несколько таких прогулок между этими озёрами и каждый раз одна другой были продолжительнее и опаснее, а последняя прогулка вообще застала меня так что пришлось пережидать даже когда уже рассветало, и вся улица была как на ладони, хотя и шёл снег.

Только пришлось мне тогда прятаться не на тропинке, а среди густых зарослей камыша и ждать. Благодаря снегу, наверное, мне и удалось, выждав момент, когда никого не будет и удачно перебежать через улицу голышом, замёрзшей и перепуганной, вернуться к одежде, хотя я и опоздала тогда почти на целый час.

В моё отсутствие приходила Наталья Ивановна, моя начальница и вызвав к себе как я появлюсь, предупредила, чтобы я больше не опаздывала, но не наказала, и я больше не стала рисковать. А вскоре нашла другое, более романтичное и такое же рискованное место по пути на работу. Но мне теперь приходилось ещё раньше выходить из маршрутки на одну остановку.

Это был край леса врезавшегося широкой полосой между домами до той улицы по которой я ходила на работу. Через этот лес было много тропинок и дорог, по которым люди сокращали путь и так же, как и я шли на работу. Обследовав все тропинки и две дороги по которым даже ездили машины, я нашла себе интересный и даже чуть-чуть рискованный маршрут.

Рядом с лесом была школьная спортивная площадка. Там зимой всегда заливали корт, и школьники играли в хоккей и катались на коньках. Мимо шла тропинка, поднимавшаяся вверх и пересекавшая одну дорогу, а чуть дальше и вторую. Пройдя по второй дороге до спуска пару сотен метров была ещё одна тропинка которая огибала заболоченный котлован и выходила в самое начало улицы, по которой я всегда ходила. В лесу было много следов от лыж, и я понимала, что там всегда кто-то катается, но не в тёмное время суток и пройдя маршрут который я выбрала для себя я решила, что при потеплении я по нему пройдусь голышом.

Оттепель наступила уже через неделю, ветер почти стих и слегка пролетал снег. Рано утром, было ещё темно, я пришла на спортивную площадку и возле корта метрах в тридцати нашла густые сосёнки и в них оставила свою одежду и вернувшись на тропинку и прячась за соснами пошла по намеченному маршруту постоянно оглядываясь по сторонам хотя видимость была не более метров пять-десять.

Увидев на тропинке два огонька, я поняла, что идут два парня и курят и спряталась за сосной. Они прошли в пяти метрах от меня даже не посмотрев по сторонам, и я поняла, что в такой кромешной тьме все смотрят только под ноги и пересекла эту тропинку и пошла в горку на подъём.

Спокойно пересекла дорогу и по тропинке дойдя до развилки вышла на вторую дорогу. Метров 200 я прошла без приключений, но там, когда мне нужно было свернуть снова на тропинку я услышала приглушённые голоса и снова спряталась. Вскоре мимо прошла пара, видно муж и жена шли на работу и я, выглянув и проводив их взглядом стала спускаться с косогора чтобы обогнуть котлован.

Слева была дорога метрах в десяти, а справа стоял лес стеной и я, пережидая пока по этой дороге пройдёт очередная машина медленно, но уверенно спускалась вниз, прячась за деревьями или просто приседая за мелкими сосёнками. Вот и долгожданный поворот пройти который мне нужно было выбежать на дорогу и пробежать по ней метров пять и снова скрыться в лесу.

Но машины шли одна за одной, и я всё сидела за сосёнками и пережидала и вот свет и там и там погас. Машин не было, и я бегом перебежала опасный участок и стала огибать котлован и снова подниматься на косогор чтобы вновь выйти на ту тропинку, по которой пришла сюда и вернуться обратно.

Мне показалось или я просто успокоилась и расслабилась, но я стала видеть не 5-10 метров, а куда больше и не ошиблась.

В просвете я увидела, что уже начинало светать. Подходил к концу январь и с каждым днём ночи становились короче, а дни длиннее. Я сильно перепугалась что не успела вовремя вернуться и не знала, что меня ждёт. Услышав скрип снега и шаги, я спряталась и присев ждала как мне на встречу, видно шёл с ночной смены, спускался мужик, дымя сигаретой.

Он тяжело дышал и шаг за шагом спускался с косогора и когда показалась его спина метрах в двадцати уже от меня, я собралась вылезать из укрытия и бежать как увидела двух парней и девушку идущих на работу, и я часто их видела в маршрутке возможно, и они меня тоже знали в лицо. Я вся вжалась и ждала, когда они минуют меня, но видно они не спешили и шли, разговаривая медленно и осторожно ступая чтобы не поскользнуться. Время до начала работы это позволяло им но не мне.

Как только они прошли мимо меня и удалились я огляделась и увидела, что рассвело ещё больше. Выскочив из укрытия, я быстро поднялась на косогор и огляделась. Кругом было тихо и я, пробежав по дороге метров пятьдесят пересекла вторую дорогу и стала спускаться вниз к спортивной площадке.

Тропинку по которой бегали лыжники и я совершала свой голый пробег по зимнему лесу было хорошо видно на сотню метров вперёд. До укромного места оставалось ещё метров триста. На пути было ещё две тропинки, и я заметила, что по одной из них с некоторым интервалом идут несколько человек на работу. Среди них были и мужики, и девушки и женщины и даже два школьника шли на занятия в школу.

Меня могли увидеть в любую минуту, и я выбрала самую толстую сосну присев спряталась за ней. Хорошо, что рядом с ней росли де метровые сосёнки и это меня спасло в тот раз. Не успели ещё пройти мимо все, кто шёл на работу как я увидела по этой дорожке, по которой я возвращалась бежали два спортсмена. Я чуть ли не голой попой села в снег только бы меня не заметили, но они, болтая между собой пробежали мимо и скрылись и я, убедившись, что путь свободен тоже пересекла одну тропинку и по второй добежала до поворота и осмотревшись побежала дальше.

Когда я оказалась возле одежды, я ещё раз присела и прислушалась, осмотревшись по сторонам и стала одеваться. Это приключение мне запомнилось надолго, и я боялась повторять что-то подобное около месяца, да и как повторить, когда снова морозы наступили и утрами стало уже совсем светло, заканчивался февраль. С первым же потеплением я снова задумалась об таком приключении и чуть изменив маршрут совершила его пусть не с таким же риском, но пару моментов, что, мня могли увидеть, было.

Только летом, проехав по этому маршруту, который я зимой пробежала голышом рано утром в темноте, я смогла измерить для интереса расстояние. Которое составило тысяча четыреста метров с хвостиком.

Короткие пробежки я совершала в любой тёплый день, но решиться на пробежку голышом такую же как в начале зимы, я решилась только в феврале месяце. Выбрав маршрут и обойдя самые рискованные участки по кустарникам и тем просветам среди леса где, никто не ходил мой новый пробег был более двух километров, но тоже было несколько моментов и мне приходилось прятаться и пережидать, когда мимо кто-то пройдёт только на обратном пути, когда уже было светло и меня можно было увидеть издалека.

Что мной двигало и почему я так рисковала, сказать трудно, но меня жутко возбуждали такие моменты, когда я оставалась в опасности перед разоблачением и далеко от своей одежды, да и спрятаться зимой практически некуда только могли укрыть засыпанные снегом молодые сосёнки или стволы вековых сосен.

Ни кустарник без листьев, ни канавы и ямы, занесённые снегом в зимнее время служить укрытием не могли и возможно это меня и возбуждало, и подвигло к совершению этих сумасбродных прогулок ранним утром голышом. Утрами в начале марта стало уже совсем тепло, и я такие прогулки прекратила, было очень опасно. Спасали только пробежки голышом по читалке от которых Ира постоянно нервничала, наверное, боялась, что меня могут увидеть читатели.

До конца марта оставалось двадцать дней. Погода стоит мерзопакостная. Утром минус восемнадцать, зато днём плюс и на дорогах появляются лужи.

Машины мчатся, не обращая внимания на прохожих, и постоянно приходится отскакивать в сторону, чтоб тебя не обрызгали. Не зря говорят, понедельник день тяжёлый. Желания идти на работу не было, как я встала с постели, но пересилив себя, я прошлёпала на кухню голышом и налила ещё горячего кипятка. Родители только что ушли на работу. Чаю не оказалось и мне пришлось выпить кофе. Накинув пальто на голое тело, как я делаю это обычно, я отправилась на работу.

Всё было как обычно. Ничего не предвещало каких-то изменений, и я первая открыв читальный зал библиотеки, вошла и переоделась до прихода своей сослуживцы Иринки, которая чуть больше года вышла с декретного и приходила в самый последний момент.

Мы сидели и занимались своими делами в ожидании первых читателей. Протёрли пыль на столах и расставили стулья. Вдруг вошла наша начальница, Наталья Ивановна.

— Ну что девчонки, кто поедет в санаторий на десять дней по горящей путёвке?

Мы переглянулись и уставились на Наталью Ивановну.

— Ну что непонятного, десять дней по бесплатной путёвке отдохнуть никто из вас не желает, — повторила она.

— Я нет, у меня ребёнок маленький, — ответила Иринка.

— Ну а ты что молчишь, у тебя тоже семеро по лавкам? — спросила она у меня.

— Ну так что, едешь? — спросила Наталья Ивановна.

— Мне нужно родителей предупредить, а когда ехать-то нужно, — уточнила я.

— Завтра утром, я оформляю на тебя? — переспросила начальница.

— Давай езжай, отдохнёшь, — подталкивала меня Иринка.

Наталья Ивановна убежала и через час уже принесла мне оформленную путёвку на моё имя.

Потом она мне объяснила, как туда добраться и я, одевшись, отправилась домой. В голове вертелось куча нерешённых вопросов, и с кем посоветоваться я даже не знала. Я ещё ни разу не отдыхала в санатории и как там вообще всё устроено. Вечером собрала сумку и рассказала, всё родителям. Они конечно обрадовались, что я еду отдыхать и рано утром я уже была на вокзале. Я купила билет, и дождавшись автобуса, заняла своё место возле окна и отправилась в непредвиденный отдых, первый в своей жизни.

Санаторий находился на северо-западе Челябинской области, практически на границе с Башкирией. Конечно, это был не пятизвёздочный отель, а бывший пионерский лагерь после реконструкции. Кругом был лес и очень красивая природа и необыкновенный ландшафт. Когда автобус остановился, то вместе со мной вышла пожилая женщина. Она тоже оказалось ехала куда,

— Я уже раньше была здесь не один раз, — сказала она.

До санатория можно было доехать на местной маршрутке, но мы не знали, когда она придёт и, отправились по дороге в сторону санатория. Идти было легко, но мы не торопились, так как путь был не близкий. Санаторий находился в километре от трассы, в глубине леса на взгорье возле небольшой реки. Отдых обходился не так дорого и там часто отдыхали пенсионеры, но иногда и приезжала молодёжь. Так мне описала моя спутница. Я подумала, что начальница всучила мне свою путёвку, чтоб не ехать в этот стар-дом для пенсионеров. Я уже расстроилась и решила – будь что будет.

Вот и первые здания показались, сторожка и широко открытые ворота как приглашали нас войти. Мы сразу направились к административному корпусу. В течении часа мы уже всё оформили и разошлись по своим номерам.

Все номера были двухместные и мне достался на первом этаже с молодой женщиной лет тридцати с небольшим. Она уже жила здесь несколько дней. Её звали Елена. Мы познакомились, так как нам некоторое время придётся проживать вместе и даже подружились. Вместе ходили на обед и ужин, а потом гуляли по территории санатория. Лена рассказала мне, что два дня назад съехала команда лыжников.

Они отдыхали и тренировались по лесной дороге. Это было интересно, и я позавидовала им и сразу вспомнила учёбу в школе и институте, свои тренировки и выступления на областных соревнованиях. Это было весёлое время, полное энергии и коротких встреч, и знакомств. Свежий лесной воздух просто пьянил, а зимняя свежесть взбадривала меня.

Когда наступил вечер и по распорядку дня мы должны были находиться в своих корпусах, чтоб не мешать отдыхающим и не шуметь, а спать так не хотелось, мы с Леной сидели на кроватях в своей комнате и болтали о своей жизни, о работе и других не маловажных вещах.

— Может в постель ляжем, и потом продолжим болтать, — предложила Лена.

— Давай, я что-то подустала сегодня, — согласилась я.

И тут меня охватил какой-то страх. Как же я разденусь при Лене. Я же не взяла ничего из нижнего белья и даже сорочку. Приехала в чём мать родила, хотя на мне и были брюки с блузкой и сменных два комплекта лежало ещё и в сумке. Делать было нечего и я, скорчив невинную мину, посмотрела на Лену и спросила.

— Я тебя не буду смущать, а то я вроде всё нижнее и сорочку дома забыла.

— Да спи как хочешь, мне без разницы, — ответила она.

Я стала, не спеша раздеваться и изредка поглядывать на Лену.

— Если стесняешься, то я могу отвернуться? — спросила она.

— Нет, просто боюсь, что меня в окно могут увидеть, — ответила я.

— Ну выключи свет и всё, — посоветовала она.

Я выключила свет и сняв блузку, а потом джинсы, осталась в одних носках и совсем голая. Лена окинув меня взглядом, сказала.

— А у тебя хорошая фигурка, можно и так ходить, не то что у меня.

— У тебя тоже неплохая, — ответила я комплиментом на комплимент.

Мы ещё перекинулись несколькими в адрес друг друга, и только потом я улеглась под одеяло. Мы ещё долго болтали, и я даже не заметила, как уснула.

— Вставай, а то завтрак проспишь, — сказала она.

Я, забыв, что спала голышом, откинула одеяло и соскочила, и только тут опомнилась, что стою перед Леной в неглиже. Я покраснела и Лена это заметила.

— Ладно, брось стесняться, давай побыстрее, — сказала она.

Я быстро оделась, запрыгнув в джинсы. и натянув футболку, мы отправились в столовку. Она находилась в нашем корпусе, в другом крыле и нам не нужно было одеваться в верхнюю одежду, как остальным отдыхающим.

Дальше были обед и ужин и между ними прогулки по лесу и сплошная болтовня. Что мне, то и Лене, хотелось выговориться, и я её прекрасно понимала, что мы можем высказать друг другу все свои наболевшие проблемы, и от этого станет на душе легче, а потом разъедемся и может больше даже, и не увидимся. Хотя кто его знает, как судьба сведёт. На всякий случай я ей написала на бумажке свой почтовый ящик, и взамен, получила её.

— Может когда черкнёшь пару строк, — сказала я.

С наступлением вечера мы снова закрылись в номере и не переставали болтать, а между разговорами расправили постель и стали укладываться спать. Подходил к концу второй день моего непредвиденного отдыха. Было так хорошо и легко. Я снова скинула с себя надоевшие за день джинсы и блузку и выключив свет, подошла к окну. Лена уже лежала в постели. Навалившись на подоконник, я стала смотреть на освещённую уличными фонарями территорию санатория и как медленно падали редкие снежинки.

— Ни сколько, — ответила она, а потом продолжила.

— Я тоже дома иногда, когда дети у бабушки, а муж на работе, то хожу голышом по квартире. Хочется иногда, чтоб кожа отдохнула от резинок, которые так стягивают и раздражают.

Потом она замолчала и вдруг спрашивает меня.

— А у тебя я вижу даже следов от резинок нет, ты что совсем не носишь плавки?

Я поняла, что нужно рассказать всё до конца и призналась, что вообще не ношу нижнее бельё и люблю ходить в минимум одежды.

— А вот. — И я подошла к шкафу и открыв его, достала своё пальто и одела на голое тело.

— Вот так я и стараюсь всегда ходить, — объяснила я.

— Но ведь тебя могут увидеть, — удивилась она.

— Подруги знают и не осуждают. Родители тоже, а при остальных я просто не раздеваюсь, — ответила я и дальше рассказала ей все свои тайны.

О прогулках без одежды и потом так разошлась, что поделилась своей мечтой – совершить прогулку голышом в гости к своей подруге, которая живёт за сотню км от меня и о желании прогуляться голышом во время снегопада. Лена лежала и слушала, раскрыв рот. Это был для неё просто шок. Она даже боялась об этом подумать, а уж гулять голышом в лесу и одна, это вообще не укладывалось в её голове. Лена призналась, что вообще боится ходить в лес. Мы ещё какое-то время болтали и не заметили, как уснули. Только кто первый, а кто второй, кто его знает.

С утра снова начался наш обыкновенный день. Лена всё ещё была удивлена тем, что я ей рассказала и улучшив момент, предложила мне прогуляться, чтоб нас случайно никто не услышал. У неё много было вопросов и ей не терпелось их задать.

Мы проходили мимо лесной дороги, по которой катались лыжники. Она была очень хорошо утрамбована, и мы даже не проваливались.

Мы удалялись всё дальше и дальше. Было слышно пение птиц, почуявших приближение весны, хотя снегу было в лесу очень много, и он пока не собирался таять. Лена спрашивала, а я отвечала. Она снова спрашивала, и я снова отвечала.

Потом она мне рассказала о своей семье и о своих детях, сыне Данилке и дочке Настёне. Они ещё не ходили в школу, но слушать про них было интересно, и я даже в какой-то мере ей стала завидовать. Мы шли всё дальше и дальше, если можно назвать что шли, просто еле передвигали ноги.

Солнце скрылось, и стало пасмурно, и стал пролетать снежок. Нам вначале показалось, что это слетает поднятый порывом ветра, с вершин деревьев. Когда вышли на открытое пространство, небольшую полянку, то увидели, что мелкие снежинки медленно, совершая круговые движения, падают из глубины серо-голубого неба.

— Это не снег, а насмешка над зимой, — ответила я.

— Что в нескольких метрах не было видно ничего, — ответила я.

Лена удивилась, но ничего не сказала. Мне показалось, что она что-то хотела спросить у меня, но не могла насмелиться. Мне тоже не хотелось её расспрашивать, и мы так шли, какое-то время молча. Я не выдержала первой.

— Ну так спрашивай, чего стесняться. Я вроде о себе уже всё рассказала, да и ты тоже, — попросила я.

Лена посмотрела на меня и окинув взглядом, даже чуточку покраснев или это был румянец от прогулки, вдруг сказала.

— Если тебе хочется, то можешь и сейчас прогуляться под таким снегопадом. — И опустила глаза вниз.

Я поняла, что её тревожило, и чего она хотела от меня и была просто рада её предложению. Сама бы я спросить разрешения у неё прогуляться голышом по зимнему лесу не смогла. Смелости просто не хватило бы.

— Нет, я уже привыкла, что ты в номере голышом ходишь, просто никогда не видела, чтобы люди, вот так, голышом по лесу зимой гуляли, — ответила Лена.

Я задумалась и не знала с чего начать. Обременять Лену мне не хотелось, чтоб она таскалась с моей одеждой, а спрятать было некуда. Кругом стоял редкий и высокий лес, а за кустарником даже мышь не спрячется.

— Нет, думаю, куда свои шмотки положить, — ответила я.

— Ага, ещё ты с ними будешь таскаться, — возразила я.

— Положи их тут, кто их возьмёт, — сказала Лена.

— Конечно никому они не нужны, но вдруг кто-то пойдёт тоже в лес прогуляться, — объяснила я.

— Вон там, смотри. Маленькие сосёнки. Подойдут?

— Это то что нужно, радостно воскликнула я и утопая в снегу сантиметров на двадцать, двадцать пять, стала пробираться до них и вскоре скинув всё, я аккуратно уложила под сосновые ветки и вышла на дорогу, где ждала меня Лена.

— Нет, даже тепло, — в этот день была плюсовая температура и ветра почти совсем не было. Жаль только, что снег был такой мелкий и едва сыпал.

Лена стояла и смотрела на меня с полуоткрытым ртом. Она была в шоке и не могла найти этому объяснение, как вот так можно ходить и тем более что как такое может нравиться. Мы шли дальше по лесной дороге, укатанной лыжниками и всё дальше удалялись от санатория. Сколько времени прошло, я сказать не могу.

Часов я не носила, а сотовый оставила в номере. Так мы шли всё дальше и дальше Снег то усиливался, то совсем пропадал и лишь отдельные снежинки, зацепившиеся за ветки высоких сосен, сваливались от лёгкого дуновения ветерка и кружась, падали вниз. Впереди показался просвет, и мы вышли на опушку леса. Дорога уходила вниз к замёрзшей реке и шла вдоль берега. Место было открытое, хотя кругом не было видно ни одной живой души.

— А тебе не холодно, — вновь поинтересовалась Лена уже, наверное, в десятый раз.

— Нет, мне так нравится, — ответила я с улыбкой на лице.

Обратную дорогу мы болтали, не умолкая и я часто, забыв о своей наготе, забегала вперёд и раскинув руки, кружилась и прыгала от восторга. Мы так заболтались, что даже мимо прошли того места, где была спрятана моя одежда и мне пришлось вернуться. Хорошо, что прошли не так много – всего десятка три метров. Одевшись, мы вернулись в санаторий и как раз к обеду. Потом мы легли на кровати и отдыхали несколько часов. После прогулки по лесу, потянуло в сон. Это было просто чудесно. Я была просто счастлива.

После ужина мы не рискнули уходить далеко, а просто прогулялись по территории и вернулись в номер и включили телик. Хотелось что-нибудь посмотреть, но нас ничего не заинтересовало. Мы снова болтали и так уснули.

Следующий день тоже прошёл без изменений и ничего нового не случилось. К вечеру стало пасмурно, и подул тёплый южный ветер. Как я уснула, даже не могу вспомнить, но вот проснулась, словно что-то случилось. Лена стояла возле кровати и трясла меня за плечо.

— Что стряслось? — спросила я испуганным голосом.

Я соскочила с постели и раздёрнула шторы. За окном не было видно ничего, сплошная белая пелена в свете уличных фонарей. Даже соседний корпус, расположенный от нашего в сорока метрах куда-то исчез. Шёл сильный снегопад и снежинки валились крупными хлопьями, кружась подхваченные потоками воздуха. Лёгкий ветер закручивал их и кидал то в одну сторону, то в другую. Я не могла оторваться, проковыряв пальцами заспанные глаза. Лена стояла рядом и тоже смотрела в окно.

— Как ты думаешь, завтра он будет идти? — спросила я у Лены.

— Как жаль, такой снегопад и опять не вовремя, — ответила я сама себе.

После одиннадцати ночи корпуса закрывались и вахтёры, которые дежурили у выхода, ложились отдыхать. Выйти было невозможно. Лена увидела мой разочарованный взгляд и спросила.

— Ты смеёшься над тем, что невозможно сделать, — ответила я.

— Ну почему же. У нас первый этаж, — сказала она и повернув ручку евроокна, открыла створку.

Я была поражена и стояла как вкопанная. Такой великий соблазн и моя нерешительность. Долго конечно думать не пришлось. С улицы шёл свежий и зовущий к себе аромат леса и свежее дыхание уходящей зимы. Я не выдержала и прошлёпала босиком к двери, чтоб одеть свои сапоги.

— Ты что серьёзно хочешь прогуляться голой, — задала она мне вопрос.

— Да, — уже уверенно сказала я не так ей, как себе.

— Ты потом откроешь, когда я вернусь, — попросила я Лену.

— Не знаю, хочется пройтись, — ответила я и уже повернула ручку.

— Стой, я с тобой. Только сейчас оденусь, — вдруг сказала Лена.

Для меня это был шок и в тоже время большая радость. Вдвоём всегда веселее. Лена быстро оделась и взяла моё пальто и шапочку.

— А вдруг снег перестанет или ты замёрзнешь, — ответила она.

Посмотрев на Лену, я всё же взяла шапочку и натянула на распушенные волосы.

Мы вылезли в окно и слегка прикрыли его, чтоб снег не залетал в комнату и положили в притворе какой-то коробок, чтоб окно случайно не захлопнулось.

Погода была просто прелесть. Я немного пригнулась и пошла вдоль корпуса, чтоб не сверкать своими голыми частями тела перед окнами. Вдруг тоже кто-то не спит и смотрит на снегопад. На углу здания, где было уже безопасно, мы пересекли дорогу и вышли к забору, окружавшему всю территорию санатория. Дыр было полно, а вокруг территории вдоль забора была хорошо натоптана тропинка.

Вот по этой тропинке мы отправились друг за дружкой по направлению к дороге. Идти по лесу и заблудиться ночью что-то не хотелось. Вот если бы летом, то я с радостью рискнула бы. Обойдя вокруг, мы вышли к въездным воротам. В сторожке было темно и мы беспрепятственно вышли на дорогу и сделав всего несколько шагов, обернулись. Сзади была сплошная снежная пелена и не видно даже сторожки, которая была всего в десятке метров.

— Давай по дороге прогуляемся, — попросила я.

Мы удалялись всё дальше и дальше от санатория. Я шла голышом и на радости размахивала руками и вертелась как юла. Это было необъяснимое чувство. Лена шла, закутавшись в воротник и с удивлением рассматривала меня и то, как я себя веду. Всё это её удивляло и не просто удивляло, а шокировало.

Во время всей прогулки в основном болтала я. Лена только слушала и шла рядом, иногда задавая вопросы и с интересом, ждала от меня ответа. Я рассказала Лене о всех своих прогулках голышом зимой, и она только охала и удивлялась. Вдруг впереди мы услышали шум машины и насторожились.

Слабый свет фар приближался, и мы на мгновение растерялись. К нашему счастью машина прошла мимо и нас конечно не заметила. Мы стояли в нескольких метрах от трассы, и рядом была остановка, где вылезла из автобуса всего несколько дней назад. Лена посмотрела на меня, и я увидела в её глазах испуг.

— Мы так далеко ушли, а скоро рассвет, — ответила она.

— А ты помнишь, сколько время было, когда ты меня разбудила?

— Ну тогда пошли назад, — сказала я даже не расстроившись.

На обратном пути мы уже старались поторапливаться, и разговаривать было некогда Лена уже запыхалась и ещё у неё были неудобные сапоги, чтоб ходить по такой погоде, когда ничего не видно и она часто оступалась.

Я шла впереди, постоянно поторапливая её. Из-за плотного снегопада, мы чуть не натолкнулись на сторожку, там включили свет, и нам пришлось резко отвернуть в сторону, чтоб нас случайно не заметили. Под ногами было сплошное белое полотно и трудно было разобрать, где тропинка, а где её нет, и я чуточку промазала и шагнула мимо, и сразу свалилась в сугроб. Вся в снегу, я выкарабкалась и тут подоспела Лена. Она протянула мне руку и помогла подняться.

Дальше мы шли более осторожно и вскоре заметили знакомую дырку в заборе. Пролезая через неё, я огляделась по сторонам. Нас окружала белая пелена из падающих снежинок. Видимости можно сказать не было никакой. Перебежав через засыпанную снегом дорогу, которую уже трудно было отличить, мы подбежали к углу нашего корпуса и пробравшись вдоль стены, остановились возле окна. Высота была небольшая и мы легко дотянулись и открыли уже приоткрытую створку.

Лена подсадила меня, и я залезла в комнату и помогла ей. Мы были все в снегу и стали отряхиваться. Ковровые дорожки под ногами моментально покрылись слоем снега, который медленно начинал таять. Я стояла вся раскрасневшаяся, и меня охватил озноб. По телу текли полоски воды от растаявшего снега.

Лена стояла возле двери и отряхивала снег с одежды. Потом мы всё подтёрли и легли спать Время было начало шестого и можно было вздремнуть пару часиков. Я залезла под одеяло и свернувшись калачиком, быстро уснула. Разбудил звонок будильника.

Мы с трудом встали после ночного приключения. Ноги болели от усталости и от того, что ходить по такой погоде на каблуках было очень неудобно. Я посмотрела на Лену и видела её часто моргающие глаза и заспанный вид. Что-то обсуждать не хотелось и вернувшись после завтрака, после прогулки под снегопадом мы легли поспать чтобы отоспаться.

Проснулась я уже ближе к одиннадцати. До обеда оставалось ещё часа полтора. Я встала с кровати и одевшись, подошла к окну. Снег ещё шёл, но не так плотно. Лена ещё спала. Услышав мои шабарканья, она открыла глаза и спросила.

— Ты что снова собралась вылезать. А который час?

Она села на кровать и посмотрела в мою сторону.

— Да, вчера валил так валил. Я такого снегопада уже давно не видела, — ответила удивлённым голосом Лена.

— Ну что, собираться на обед будем. Нужно сил набраться, — уже бодрым голосом сказала Лена и встав с кровати, пошла умываться.

Хорошо, в номере был и душ, и туалет, и телевизор, можно было целыми днями не выходить, если бы не хотелось есть. Мы сходили на обед и вернулись в комнату. Я подошла к окну и продолжала смотреть на падающий снег, навалившись на подоконник и подперев руками подбородок. Было так тихо и хорошо. Жаль только, что был день и я не могла повторить свою прогулку голышом. Воспоминания о ночной прогулке полностью поглотили мои мысли и разум, и я даже не слышала, что мне говорила Лена. Не докричавшись до меня, она встала с кровати и подошла ко мне.

Потом я поблагодарила Лену, что она составила мне компанию и не удержавшись, спросила её.

— А если честно, зачем тебе это нужно было? — продолжала я настаивать.

— Просто я слышала о таких как ты и думала, что это всё болтовня и мне хотелось увидеть своими глазами, — ответила Лена.

— Ну и что, убедилась, что такие есть? — спросила я.

— Теперь верю, — ответила она и подошла к окну.

Мы стояли и смотрели на падающие снежинки, и вдруг Лена говорит мне.

— Так просто, что-то не хочется, — ответила я.

— А как можно гулять по-другому? — спросила Лена.

— Ну как вчера например, — ответила я и посмотрев на Лену, рассмеялась.

— Да, ночью было необычно, но только идти было неудобно в сапогах, — сказала Лена.

— А ты что раньше никогда ночью не гуляла? — спросила я.

— Почему, много раз, но это в городе и улицы освещены, — ответила она.

— А, ну понятно, — отозвалась я протяжным голосом.

Мы снова стояли, и смотрели на улицу, и вдруг Лена оттолкнулась от подоконника и быстро выбежала в коридор. Куда это она, подумала я. Её не было минут тридцать. Вдруг открывается дверь и заглядывает Лена. Вначале появляется её голова и нескрываемой улыбкой, а потом и она, держа в руках две пары валенок.

Я надела одни валенки и прошлась. Просто здорово сказала я, хотя и чуточку великоваты. Достав сумку, я вытащила вязанные носки и одев их снова примерила.

— Ну так где ты их раздобыла. Признавайся. Домой бегала? — пристала я к ней.

— Да нет. До дома далеко. Помнишь, я тебе про лыжников говорила. Так вот, когда они уехали, то я видела коменданта, как она несла несколько пар валенок. Может и те оставили, а может и она им давала. Вот я у неё и попросила. А она ничего, дала сразу.

— Это просто здорово. Тогда идём. — Радостная и удивлённая такой заботой обо мне, я подскочила к Лене и чмокнула её в щёчку.

— Ты настоящая подруга, — добавила я следом.

От волнения я металась по комнате, не зная, что одеть и в чём идти. Конечно, как ночью нам не выйти на улицу, да и днём было опасно. Можно было случайно оказаться кем-нибудь замеченной. Я не стала снимать джинсы, а носки и валенки были уже на мне. В руках я держала футболку и водолазку. Посмотрев на одну, я переводила взгляд на другую, решая, что одеть.

— Ну ты что их рассматриваешь, как в магазине. Будь-то, покупать собралась. Одевай и пошли, — сказала Лена.

— Да любую, — добавила Лена, а сама уже стояла возле двери и застёгивала свою лёгкую искусственную шубку с капюшоном.

Я не выбрав ничего, просто сунула их обратно в сумку и надела пальто на голое тело, а сверху свою шапочку, которая лежала на батарее и уже высохла.

— А что, плохо? Ночью на мне вроде и того меньше было, — ответила я.

Мы обе рассмеялись и вышли в коридор. Лена закрыла дверь, и мы вышли на улицу. Снег продолжал валить, хоть и не так сильно. Было тепло и тихо. Отдыхающих, решивших погулять в такую погоду можно было пересчитать на пальцах, совсем мало. Мы прошлись по свежему снегу и вышли за ворота. Пройдя немного по дороге и повернув за поворот, Лена сказала.

— Вот от сюда лыжники всегда убегали в лес по лыжне, — и показала в сторону рукой. Узкая просека действительно выделялась, и видно было, что снег по ней чуть ниже, чем в лесу.

— Ты предлагаешь по ней пройтись? — спросила я.

— Как хочешь, мне сейчас очень удобно, а тебе как? — ответила Лена.

— Да, и мне удобно, но мы не знаем, куда она идёт? — спросила я.

— Я тоже не знаю, если что, вернёмся, след то останется, — сказала Лена.

— А ты права, — согласилась я и свернула с дороги, которую уже успели до обеда прочистить, но снег её снова припорошил.

Пройдя метров сто или чуть больше, я посмотрела на Лену и спросила.

— Ты не будешь против, если я кое-что сниму, а то тяжело идти?

— Нет, снимай что хочешь, — ответила она и стала следить за моими действиями.

Я отошла немного в сторону и возле молодых сосёнок сняла пальто, а потом и джинсы и снова одела валенки. Свернув и положив это между сосёнками, я припорошила снегом и загребая за собой следы, вышла обратно.

— Так пойдёт? — спросила я у Лены, глядя в её глаза.

— Ага, а ты не желаешь ко мне присоединиться? — спросила я у неё.

Мы шли по бывшей лыжне, проваливаясь в свежий снег. Его за ночь и за половину дня навалило сантиметров двадцать, а то и больше. Из-за крон деревьев в лесу его было чуть меньше, и мы довольно легко удалялись всё дальше и дальше. Я была счастлива и уверенная в том, что кроме нас в лесу нет никого, разговаривала вполне громки и даже смеялась, не скрывая своих эмоций. Лена тоже была очень возбуждена всем происходящим и поддерживала разговор, что бы только я не спросила.

Иногда я оглядывалась назад и видела два следа. Один шёл почти прямо, а другой, мой, постоянно петлял с одной стороны к другой. Мне было легко и даже ни чуточки не холодно. Я сама задавала себе часто вопрос, почему мне во время таких прогулок иногда становится даже жарко, а когда я прихожу домой и оказываюсь в помещении или просто одеваю одежду, то сразу начинаю дрожать и мёрзнуть. Но я не находила этому объяснения и часто сама себе говорила

— Если мёрзнешь в одежде – ходи голышом, — а потом над собой смеялась.

Просека, по которой шла лыжня, постоянно петляла и извивалась вокруг деревьев. Иногда она спускалась вниз, а потом поднималась вверх. Мы уже довольно долго продолжали свой путь, и при этом Лена ещё ни разу не спросила меня, холодно мне или нет. Возможно она всё видела по моему настроению и самочувствию и решила, что такая юла, как я не может замёрзнуть. Я действительно не просто шла, я крутилась и ловила снежинки, прыгая на ходу.

Иногда открывала рот и пыталась проглотить как можно больше, но это с трудом получалось. Лена стала ещё более откровенной и поделилась со мной своими стеснениями и желаниями, и я прекрасно понимала её, но сама не стала ей больше ничего предлагать. Мы были знакомы всего несколько дней, и я не хотела потом себя винить в том, что она могла бы простыть.

Наша прогулка продолжалась и уходила всё дальше по бывшей лыжной трасе. Снег то усиливался, то стихал и поэтому мы не заметили, как вышли на опушку леса. Так как видимость была не очень большая, но нам показалось, что это место уже знакомо и мы решили спуститься и пройтись по берегу замёрзшей и засыпанной снегом, реки. На открытом месте снега выпало гораздо больше и проваливаясь, и черпая валенками снег через край, мы продвигались очень медленно.

Постоянно отряхивая снег, чтоб ногам было не так холодно, мы наконец-то подошли к подъёму и стали карабкаться вверх. Снег был рыхлый, и ноги скользили по старому накату. Я не удержалась и свалилась прямо на бок, а Лена дважды упала на коленки. Выкатавшись в снегу, мне всё же удалось подняться без последующих падений, и Лена помогла отряхнуться. Действительно, мы стояли на верху того спуска, где гуляли два дня назад и ещё сомневались, спуститься нам вниз или нет.

Теперь мы знали, что до санатория осталось меньше километра. Мы ускорили шаг, так как я стала чувствовать прохладу после купания в снегу и немного замёрзла.

— А как же мы до моей одежды доберёмся? — спросила я у Лены.

— Пойдём по территории санатория, — сказала она.

Я думала, она говорит правду и возмутилась, ведь меня в таком виде могли увидеть, хотя снег всё ещё не прекращался. Увидев улыбку на лице у Лены, я поняла, что она пошутила, и слегка толкнула её. Она не удержалась и рухнула в снег. Мне пришлось помочь ей подняться и тут же броситься наутёк. Я не хотела ещё раз оказаться в сугробе. Я так увлеклась, что чуть не выбежала голышом на территорию санатория. Если бы не снегопад, то меня точно все бы давно уже увидели. Я стояла возле забора в нерешительности, куда идти дальше. Тут подбежала запыхавшаяся Лена.

— Ну я с тобой сейчас разделаюсь и схватила меня за руку, чтоб повалить в снег.

— Тише, а то нас услышат, — сказала я и показала на забор.

Лена тяжело дыша так непринуждённо, и как-то даже играючи прикрыла рот рукой, а потом прыснула от смеха.

Лена согласилась, и мы осторожно, прикрываясь за стеной снегопада, стали пробираться вдоль забора по знакомой уже нам тропинке. Вот и сторожка. Обходить её пришлось по колено в снегу. Лена конечно шла легко и довольно уверенно, бояться ей было нечего. Её ноги защищали брюки, натянутые поверх валенок. Мне пришлось идти по её следам, постоянно теряя равновесие и с трудом удерживаясь на ногах, чтоб не упасть. Я отстала и с трудом различала впереди её спину. Лена остановилась возле дороги и ждала меня. Когда я подошла, она сказала.

— Вот ты и попалась, — но увидев меня уставшую и запорошенную снегом, сказала.

Мы перебежали через дорогу и метров сто прошли вдоль её до свёртка. Наши следы почти уже замело, и мы с трудом их разглядели. Свернув с дороги, мы стали снова прокладывать по снежной целине себе дорогу. Валенки проваливались в снег и почти каждый раз зачерпывали немного внутрь. Я наклонялась и вытряхивала, но ненадолго.

Лена конечно видела, что я уже стала мёрзнуть и прогулка для меня уже не стала приключением, но не подавала виду, а старалась идти быстрее. Я уже с трудом поспевала за ней. Вот и сосна, возле которой мы воткнули палку, чтоб легче было найти маленькие сосёнки. Свернув за ней, мы снова стали проваливаться ещё глубже. До одежды оставалось всего несколько метров, и я бросилась бежать, чтоб скорее одеться. Потеряв всякую бдительность и осторожность, я запнулась за придавленную и скрытую снегом поваленную сосёнку и со всего размаху рухнула в снег.

— Чего, чего. Запнулась, — ответила я дрожащими губами. Зубы уже начали отбивать чечётку.

Лена помогла мне откопать пальто и встряхнув его от снега, помогла мне одеться. Оно было холодное и никакого толку от него не было. Я стала прыгать и вертеть руками в разные стороны, эмитируя зарядку, а Лена держала мои джинсы и смотрела, когда же я успокоюсь, чтоб передать мне их. Немного утоптав вокруг себя снег, я чуточку согрелась и протянула руку, чтоб взять джинсы. Одевшись, мы поспешили в корпус.

Два с лишним часа я отогревалась сидя возле горячей батареи, подложив под свою попку мягкую подушку. Моя одежда висела на крючках и оттаивала. С неё медленно капали капли прямо на пол и издавали такой нудный и приглушённый звук. Отогревшись и переодевшись, я ещё долго сидела на кровати, закутавшись в ватное одеяло, пока Лена не позвала на ужин.

Сколько мы проходили, я даже не знаю. Может даже и около двух часов, хотя я в этом не уверена. Мне кажется за два часа я вообще бы замёрзла от холода и Лене пришлось бы меня тащить волоком. Вечером мы обсуждали наше приключение и громко смеялись. На утро снег вообще перестал идти и выглянуло солнце. С крыш побежала капель, а свежий снег к вечеру вообще превратился в непроходимую слякоть. Несколько дней мы просидели в номере, а когда утрами стало примораживать, то прогуливались по территории санатория. Больше я не рисковала раздеться и идти голышом. Снег подтаял и замёрз, и был не такой пушистый, и вполне им можно было пораниться.

Спустя ещё два дня наступила пора прощаться. Срок моей путёвки истёк, и мне нужно было возвращаться домой, а Лена осталась ещё на четыре дня. Проводив меня, Лена немного заскучала, и я перед тем как сесть в автобус пообещала ей написать. Конечно я ей написала через пару дней как покинула санаторий и поделилась своими впечатлениями и воспоминаниями о проведённых там днях. Лена ответила тоже после как вернулась домой, и мы изредка переписывались, а потом стали всё реже и реже. У неё была своя жизнь, а у меня своя.

После мартовских морозов в конце месяца, наконец-то наступила оттепель. Заметно потеплело и пошёл лёгкий и пушистый снежок, возможно последний в этом году. Закончилась рабочая неделя и сняв свою одежду и повесив в шкаф, я накинула шубку на голое тело и закрыв кабинет, с Ирой отправились домой.

Как ни странно, но многие уже уехали, и народу в маршрутке было не так много. Сев у окна поудобнее и прикрыв колени, я стала смотреть на заснеженные улицы. Родители уже были дома, и я как обычно, сняла сапоги и в шубке проследовала в свою комнату. В коридоре было тесновато и я всегда раздевалась у себя. Вечером мы поужинали и я, взяв свою книгу, легла в постель и стала читать. Всё было как обычно и не предвещало ничего плохого.

Рано утром я проснулась около десяти часов. Я всегда хотела в выходной выспаться и не вставала до самого последу, пока не проснусь или не захочу в туалет. В этот раз меня подняло второе, и уже не было сил терпеть. Я соскочила с постели и на ходу запрыгнув в валенки с галошами, выбежала голышом на улицу. Было тепло и я даже в какой-то мере стала наслаждаться весенней свежестью. В дом я уже возвращалась не спеша, вдыхая полной грудью чистый и чуточку морозный воздух.

— Сил терпеть не было, — ответила я улыбаясь.

— А он уже давно на работе, сегодня его смена дежурить, — ответила мама.

Скинув валенки и ополоснувшись под краном холодной водой, я зашла на кухню и попросила, есть ли чай.

— Оденься сначала и потом за стол, — ответила мама.

— Я ещё хочу немного поваляться, — ответила я.

— Чай ещё вчера закончился, — ответила мама.

Я протиснулась к настенному шкафчику и достала банку Арабики, немного тряхнула её, так как она мне показалась лёгкой и потом открыла. Она была тоже пуста и лишь несколько частиц прилипли к донышку.

— И тут пусто, — сделав кислую мину, сказала я.

— Я в магазин не ходила, а кроме меня и купить некому, — возмутилась мама.

Я налила немного кипятка в банку и разболтав содержимое, перелила в бокал. Кипяток конечно окрасился в коричневатый цвет, но это было больше похоже на слабый чай, чем на кофе. Я даже не пошла к себе в комнату и выпив в несколько глотков подобие кофе, сказала маме:

— Я сейчас съезжу за кофе, может ещё что нужно?

Я вошла в свою комнату и взяв деньги и шубку, стала на ходу одеваться, натянув по пути на голову вязанную шапочку и ещё не успев застегнуть шубку, стала одевать на босу ногу свои сапожки. Они были тёплые и мои ноги никогда в них не мёрзли.

— Ты что так собралась идти? — спросила мама.

— Ну ведь весна и сквозняки, можно простыть. И когда только ты повзрослеешь, — ворчала мама.

— Если я так иду на работу, то ничего – молчишь.

— А если я так собралась в магазин выскочит на десять минут, то сразу простыть должна что ли, — ответила я.

— Ну как знаешь. Тебе жить. Можешь хоть вообще нагишом идти, если не стыдно, — продолжала ворчать мама.

— Вот когда буду ждать кого-нибудь, вот тогда и буду беречься.

Мои слова видать шокировали её ещё больше, и я увидела в глазах своей мамы испуг или удивление. Не дав ей сказать ничего, я тут же добавила:

— Не бойся, я пока ещё не беременна и даже не планирую, по крайней мере в ближайшее время.

— Ну слава Богу, — перевела дыхание и ответила мама.

— Перепугала, ну иди уж, — и перекрестив меня на ходу она проводила меня взглядом.

Проходя мимо окна, я увидела в её лице улыбку и как она помахала мне рукой.

Наш сельский магазин находился в нескольких домах от нас, но там я хорошего кофе не нашла, был лишь сплошной суррогат, да и чай был не очень, и я решила на маршрутке смотаться в город, до универсама. Тут всего то несколько остановок.

Было тепло и пролетали снежинки, описывая круги вокруг своей оси. Ветки деревьев даже не шелохнутся. Так было тихо и хорошо и никто никуда не спешил. Я вышла на остановке и медленно пошла в сторону универсама. Под ногами поскрипывал свежий снежок, выпавший ещё ночью и мне пришлось идти более осторожно, чтоб случайно под снегом не раскатиться на льду, ведь ребятишки постоянно раскатывают на тротуарах ледяные катушки, а сейчас не было видно под свежим снегом вообще ничего.

В магазине я направилась в нужный мне отдел и проходя мимо витрин, искала знакомое название кофе и чая. К моему сожалению нашёлся только чай и взяв пачку я направилась к кассе. Рассчитавшись, я снова вышла на улицу и была удивлена.

Снег стал усиливаться и с неба уже сыпались довольно крупные снежинки. Это была моя самая любимая погода зимой и положив чай в сумочку, я решила прогуляться до супермаркета – это всего в трёх кварталах на соседней улице, а если идти через парк, то того ближе. Я шла и наслаждалась погодой и красотой падающих снежинок.

Какая жалость, что сейчас был день и я не могла скинуть с себя шубку и закружиться голышом вместе с падающими снежинками. Свернув за угол дома, я увидела, что в парке совсем безлюдно и только одна женщина гуляла с маленькой болонкой, да ещё пожилая пара прогуливалась по аллее, оставляя после себя не чёткие смазанные следы, шаркая обувью.

Я шла медленно и слушала каждый шорох и так задумалась, что не услышала, как меня кто-то окликнул. Наверное, после третьего или четвёртого раза до меня донеслось моё собственное имя, и я обернулась.

От удивления я чуть не завизжала и бросилась навстречу своей подруге Танюшке. Мы вместе учились в институте и жили в одной комнате в общежитии. Я её не видела больше года и была очень рада случайной встрече.

Мы обнялись и стали кружиться, а потом Танюшка предложила присесть и не дожидаясь моего ответа, повалила меня на заснеженную скамейку. Сама то она была в короткой шубке и в джинсах и тонкий слой снега ей ничем не грозил, а вот я плюхнулась голой попой на засыпанные снегом деревянные рейки и по всему телу пробежал лёгкий озноб. Она стала меня расспрашивать, что я и где, как устроилась и что нового.

Я в свою очередь отвечала ей невпопад, а сама косилась по сторонам и думала, как бы мне встать и отряхнуться. На моё спасение появился Танюшкин муж, Никита. Он отъезжал на заправку, пока Танюшка собиралась и спускалась вниз. Жили они неподалеку, а их маленький гостил у своей бабушки в Екатеринбурге, и они собирались ехать за ним.

Я встала со скамейки и слегка хлопнула себя по шубке сзади, чтоб хоть немного стряхнуть снег.

— Всё чисто, посмотри у меня, — сказала Таня.

Я помогла ей отряхнуться, и она спросила меня.

— Надо кофе купить и потом домой, — ответила я.

— Хочешь, мы тебя подбросим, — спросил Никита.

Мы подъехали к супермаркету, и Никита спросил:

Он вышел и скрылся за входной дверью. Я стала незаметно ёрзать на сиденье, чтоб хоть как-то вытереть мокрый и растаявший снег на своей попе и одна пола моей шубки отошла в сторону.

— Ты чего там ёрзаешь? А потом увидев мои оголённые бёдра переспросила:

Я немного смутилась и попыталась отвести разговор на другую тему, но Танюшка если вцепится, то пока не получит ответ на интересующий её вопрос, то не отвяжется. Я тяжело вздохнула и рассказала, что не хотелось с постели одеваться. На улице тепло и решила так сходить в свой магазин, а потом пришлось тащиться сюда. Тогда Танюшка уже не спрашивая моего разрешения, взяла и просто подняла одну, ближайшую к ней, полу моей шубки. Её весёлый взгляд медленно превратился в такую гримасу и с таким удивлением, что наступила молчаливая пауза. Она знала обо мне всё, но только не это.

— Да. А что тут такого, — ответила я уже спокойно.

— Ты что так и продолжаешь после института развлекаться и нудить? — задавала она мне вопрос за вопросом, и я только успевала отвечать на них короткими да или нет. Что было бы дальше, если бы не пришёл её муж. Она меня допытала до смерти своими расспросами. Никита своим появлением просто спас меня, но удивлённый взгляд Танюшки скрыть было невозможно.

Я сделала сердитый взгляд и тем самым предупредила Танюшку, чтоб не болтала. Она стала придумывать разные небылицы, чтоб как-то объяснить создавшуюся ситуацию.

— Если не хотите, то не рассказывайте, а врать не хорошо. — И он чмокнул Танюшку в щёчку, а мне подал банку кофе Арабика.

Дорогой мы болтали ни о чём, а возле посёлка, когда машина остановилась, я вылезла и поблагодарила Таню и Никиту.

— Я тебе позвоню, когда мы вернёмся, — уже вслед крикнула она и они уехали.

Дома меня встретила взволнованная мама и спросила:

— В магазине и с Танюшкой болтала, — ответила я.

Мы с мамой пили кофе, и я ей всё рассказала, что успела узнать у своей подруги. Остаток дня я провела в постели с книгой и лишь пару раз выскакивала голышом во двор по надобности.

Вскоре всё растаяло и наступила настоящая весна. Я с возбуждением вспоминала последнее приключение в санатории и думала, что я не ездила раньше в них и сама же себе отвечала, а кто бы мне ещё путёвки то давал туда и посмеялась.

Прошёл апрель и уже заканчивался май. Приближался мой отпуск по графику, и я его ждала словно манну небесную. В этом году я строила большие планы и надежды на свой отпуск, ведь такая была жара, и сама погода мне говорила, разденься и ходи голышом. Но не всегда получается, то, что ты хочешь, так и вышло у меня.

Лето прошло с полной нагрузкой на работе и дома так как родители немного приболели и всё приходилось делать мне в выходной и после работы. Мой отпуск сместили по графику на осень, хорошо хоть ещё в сентябре отпустили, а не в ноябре. Пришлось довольствоваться тем, что есть, прохладной погодой ночами и ранним утром и по летнему тёплым и порой даже жарким временем после обеда, пока солнышко не скрывалось за кронами деревьев.

У сестры тоже не получилось с отпуском, чтоб отдохнуть вместе, и я поехала в деревню к бабушке одна в надежде отдохнуть от городской суеты и помочь бабуле с уборкой оставшегося урожая. Картошку, которой нынче было не очень много, помогли выкопать родители и дядя с тётей, освободив тем самым нас со Светкой от этого тяжёлого труда.

Целую неделю я помогала бабушке, делала уборку, мыла, стирала и нередко вымочив свой халат, приходилось переодеваться, и бабушка случайно заметила, что я не ношу нижнего белья. Заострять внимание на этом она не стала, а поступила очень мудро. Это присуще людям, прожившим много лет и повидавшим на своём веку разного и всякого.

Однажды вечером, мы с ней сидели и пили чай и разговаривали. Бабушка рассказывала мне, какая я была маленькая и сравнивала с собой. Оказалось, что я много чего не знала о ней и своём дедушке, которого помню только по фото. Когда бабушка была молода, то в те времена тоже редко кто носил нижнее бельё и вообще его невозможно было купить, да и не на что. Вот мой дед и постоянно залазил к ней под подол, где прижмёт в углу или в сарае. И не редко было, что даже разрывал юбку пополам и бабушка, прикрываясь и обмотавшись что оставалось от юбки, бежала в дом переодевать.

— Видно у меня это наследственное, — подумала я.

Бабушка ещё много рассказала о себе, но всего не перескажешь. Я тогда не могла понять, что это она так разоткровенничалась передо мной. Думала может хочет рассказать о своей молодости, какая она была и чтоб я сравнила. Я терялась в догадках и чтоб не думать об этом, переключилась на другое.

На другой день я в своей комнате собиралась в баню и решила переодеться. Бабушка вошла неожиданно, что я даже испугалась. Я стояла перед ней в одной футболке и с голой попой.

— Не прячься, толь я тебя не видела голожопой. Мы с тобой одни, вон закрутись в полотенце и можешь так идти, чтоб свои добрые вещи не намочить, оденешь, когда высохнешь, — посоветовала она мне.

— А вдруг кто увидит? — спросила я для приличия, а сама уже радовалась в душе, что бабушка мне позволяет идти в баню через весь двор в конец огорода почти голышом.

— Да кому тут смотреть, я да ты и соседка рядом. Старик у неё уже год как умер, одна живёт.

Я обрадовалась и второпях даже не взяла полотенце. Скинув футболку и оставшись совсем голышом, я выскочила из дому и побежала в баньку. Бабушка что-то крикнула вслед, но я ничего не поняла, лишь только фраза,

— ну и стрекоза, а что не взяла… — а что дальше я уже не слышала.

Мылась я долго и несколько раз выходила в огород и дойдя до дома, возвращалась обратно. Несколько дней я не ходила голышом и очень соскучилась. Было так тихо и хорошо, а небо было всё усыпано звёздами. Хотелось лечь на полу засохшую траву и наблюдать за необозримой далью, но было прохладно и я, вымывшись, так же голышом вернулась в дом. С меня капало и струйками сбегало по всему телу.

— Я же тебе кричала про полотенце, — немного поворчала бабушка.

— Сейчас вытру, — ответила я и выскочив голышом во двор, принесла тряпку и начала вытирать пол, где после меня остались мокрые пятна.

— Ты так весь пол вымоешь, вытрись вначале сама, а потом и затрёшь, — буркнула бабушка.

Я согласилась и сделала как она предлагала. Потом мы пили чай и легли спать. Я долго не могла уснуть и ночью раза два входила во двор голышом. Так было тихо и лишь вдалеке лаяла чья-то собака.

Два дня до выходного я искала любой повод, чтоб случайно или нечаянно замарать свою одежду и идти переодеваться и быть снова в доме голышом.

— А чё тогда всё из рук валится, уже всё перепачкала, так и одеть скоро нечего будет, — ворчала она.

— Ничего, постираю, на озере воды много, — ответила я и в очередной раз стоя посреди комнаты в одной футболке с голым низом, искала подсохшую юбку, чтоб одеть.

— Чтоб стирать, нужно порошок или мыло. Это у вас в городе пошёл и взял, а у нас ехать надо, — пыталась мне втолковать бабуля.

Она была такая смешная, когда ворчала, что я расхохоталась.

— Смейся Емеля, твоя неделя, — буркнула бабушка.

— Вот нечего будет одеть, пол будешь мыть голышом и баню топить не разрешу, коль замараешься, нечего дрова зазря жечь. Голожопая пойдёшь на озеро отмываться. Тогда будешь знать, мараться тебе или нет.

— Я с радостью бабуля-красотуля, — подскочила я к ней и крепко обняла.

— По тише стрекоза, раздавишь старуху, — уже негромко и спокойно сказала она и села на скамейку у окна.

Я скинула с себя юбку и футболку и взяв в руки тряпку, спросила:

— Ишь ты какая шустрая, я же так, пошутила, ухмыльнулась бабуля.

— А я думала ты всерьёз, — поникшим голосом ответила я и села на табурет.

— Ну если тебе хочется, то мой хоть во всём доме, а я пока пойду отдохну, чего-то голова разболелась с тобой, — и она ушла к себе.

Я вымыла пол во всех комнатах и у бабушки тоже. Ползала под кроватями голышом на пузе и ёрзала на коленках, но вскоре весь пол был чист и на крыльце, и в сенях тоже.

Откинув растрепавшиеся волосы назад, я вошла в комнату к бабушке и спросила, что ещё мыть и где порядок нужно навести. Бабушка взглянула на меня и рассмеялась

— Помню в детстве, мы тебя оставим в ограде. Кругом травка, сухо. Но ты обязательно найдёшь грязь, и вся вывозишься. Вот и сейчас тоже, вся чумазая стоишь.

— Ладно, сегодня хватит. Остальное завтра доделаем. Иди мойся, может в бане вода ещё тёплая. Я побежала в баню, но там воды было мало, и она была такая же как на улице. Я вернулась домой и сказала бабушке об этом.

— Ну тогда остаётся одно озеро или постой – может в кадушке есть. — В кадушке (деревянной бочке) было больше половины, и я стоя голышом посередь ограды, плескала на себя воду и смывала пыль и грязь. Немного продрогнув, я уже совсем чистая заскочила в дом и шмыгнула под одеяло.

— Будешь теперь знать, как марать всё и самой мараться.

— Это произошло на следующий день, ближе к вечеру, как приехала Светка, чтоб закончить все дела в огороде. Как она вошла в дом, я увидела на её лице странное выражение.

Мы с бабушкой напоили её чаем с дороги. Телевизора у бабушки не было, и она ложилась спать рано.

— Если будете вечеровать, то не шумите, и дверь прикройте, а то спать не дадите, — сказала она нам напоследок, и стала прибирать на столе. К столу она даже меня не подпускала, всё делала сама.

Мы ушли в нашу комнату, и я спросила у Светки:

— Я устала, давай лучше дома останемся, — ответила она.

Дома так дома, и я стала стягивать футболку и юбку и осталась совсем голышом. Расправив постель, я приготовилась ложиться в постель, но потом вдруг вспомнила, что оставила на улице свой халат, который замочила, нечаянно уронив в тазик с водой.

— За халатом, — ответила я в недоумении, зачем она это спрашивает.

— А, ерунда, бабушка не заругает, — улыбнувшись ответила я и выскочила из комнаты. Не было меня минуты три, может пять, а когда вернулась, то увидела, что бабушка стоит в дверях и спрашивает у сестрёнки.

— Я уже тут, — ответила я, стоя за спиной бабушки и держа халат в руке.

— Доскачешь так, простынешь, тогда будешь знать, — обратила она свой взгляд на меня и высказала своё мнение.

— Заголённая, а не закалённая, — сказала бабушка и ушла к себе.

— Ты что часто так бегаешь? — спросила Светка.

Родителей с нами не было и это нам позволяло поступать, как мы захотим. Я достала из сумочки все листочки с выдержками из писем и подала Светке:

— Почитай, узнаешь, если ты не успела прочесть в почте.

— У меня к тебе серьёзный разговор, пойдём во двор, — продолжила она.

Бабушка болела и плохо ходила, поэтому она всегда была в доме, и во дворе нам никто не мог помешать. Мы снова вышли во двор, объяснив бабушке что на минутку.

— Ты что, совсем с дуба рухнула, — в упор спросила она меня.

— А что тут такого, — ответила я смутившись.

— Но ведь это, что твой друг предлагает мне сделать, может быть опасно и вообще полный бред, — продолжила Светка.

— Но ведь это он тебе предлагает, а не мне, так что тебе и бояться, — отшутилась я.

— А с тобой что будет, ведь ты можешь заболеть, заразу какую-нибудь подцепить, — уже спокойнее спросила сестрёнка.

Я поняла, что ей не хочется подвергать меня опасности и ответила.

— Если не хочешь, то можешь не заморачиваться, и ушла.

Два или три часа мы не затрагивали эту тему и потом Светка сама повернулась в постели ко мне.

— Нет, за что сердиться то, — сухо ответила я.

Она положила на мои плечи руки и прижалась к моей спине.

— Ну если тебе так хочется, я согласна, только не дуйся.

— Я и не дуюсь, а если тебе не хочется, то можешь и не говорить об этом вообще, — ответила я.

— Я просто не могу понять, что в этом необычного, — пояснила своё нежелание Света.

— А тут и нет ничего необычного, ведь мы в детстве вспомни как играли в песке и купались на озере голышом возёкаясь в грязи, — напомнила я.

— Да, когда это было то, скоро и не вспомнить, — вздохнув произнесла Светка.

— Ну не строй из себя старуху, ты пока только мамой стала, а не бабушкой, — сказала я и мы рассмеялись.

— Ну хорошо, я не против подурачиться, но не будем переусердствовать, — согласилась она.

Я обрадовалась и чуть ли не завизжала, но вовремя сдержалась. В глазах у Светки тоже горели огоньки, и я поняла, что ей тоже хочется покуражиться надо мной. Мы часто это делали в бане, но это были безобидные игры, и мы просто дурачились.

Утром, когда мы уже проснулись и позавтракали, вышли вместе во двор. Светка достала отпечатанные на принтере выдержки из писем и начала негромко читать, сев на скамейку во дворе, и глядя на меня. Её удивление было ошеломляющим. Она так удивлялась прочитанному, что в конце спросила меня.

— Это он серьёзно предлагает тебе сделать? — спросила она.

— Нет, это он предлагает, чтоб это всё сделала ты – это же тебе адресовано, я ничего не вырезала и не придумывала, скопировала, как было в письме все предложения и фразы в точности, — пояснила я.

Светка прочитала один листок, потом второй, третий и уже я видела, как она читала остальные, ёрзая на скамейке. Её что-то сильно взволновало, и она вся была в нетерпении. Может ей хотелось уже начать действовать, а может что-то обсудить со мной, но нас прервала бабуля и мы пошли домой.

— Хватит прохлаждаться, нужно выдергать морковь и свеклу, — объяснила она нам.

Время близилось к обеду и стало намного теплее, чем утром. Моя постиранная одежда была ещё мокрая и висела на верёвке во дворе. На мне была зелёная футболка с логотипами института, когда я училась, нам выдали единую спортивную форму, и часто принимала участие в спортивных мероприятиях. С тех пор часто ношу её, особенно когда езжу в деревню. Поверх футболки был одет халат. Он был длинный и копать морковь в нём было не удобно.

— А кто виноват, что ты вчера всё перепачкала. Не хочешь сейчас копать, будешь потом одна рыться в земле, — ответила она.

— Тогда я так пойду, всё равно меня никто не увидит. — И я скинула халат и осталась в одной футболке. Она была длинной и закрывала мою попку почти наполовину и скорее была похожа на короткое мини-платье.

— Иди, сверкай своей задницей, только грязной домой не приходи, — поворчала бабуля.

— Я согласна, буду жить голожопая на улице, — огрызнулась я.

— Вот стрекоза, вся в отца, такая же настырная. Баню протопите, а потом ройтесь, сколько хотите, — сказала бабушка.

— Хорошо, — уже выходя из дома ответила Света. Я же в одной футболке скакала во дворе. Светило солнце и день ожидался довольно тёплым.

— Ты бери ведро и носи воду, а я пойду за дровами и печь растоплю, — сказала я.

Мы так и сделали. Вскоре над баней поднялся из трубы столб дыма, а Светка тяжело дыша принесла третье ведро воды и вылила в котёл.

Я подхватила ведро и сверкая голой попой, побежала на озеро. Оглядевшись по сторонам, я не увидела ни души и не опасаясь никого, подбежала к мосткам и зачерпнула ведро воды. Затем я так сбегала ещё раза четыре, а оставшиеся два ведра потом принесла Света. С баней было закончено и мы, сев на скамейку, решили немного передохнуть.

— Давай я буду вырывать морковь, а ты будешь обрывать ботву и складывать в ведро, а потом вместе унесём, — предложила Света.

Мы взяли два ведра и деревянную лопатку и принялись за работу. Светка сидя на корточках быстро орудовала лопаткой и подбрасывала мне морковь в кучу. Я испробовала разные позы, чтоб удобнее сидеть или стоять на корточках, но мне всё не нравилось.

— Чего ты вертишься, как уж на сковородке? — спросила сестрёнка.

— Ну тогда сядь и будет удобно, — предложила Света.

— А баню мы зачем топим, — в ответ объяснила мне Света.

Я совсем забыла про неё и соскочив побежала, чтоб подбросить дров в печку. Вернувшись, я подошла ближе к куче моркови и села прямо на неё. Ботва была немного прохладной, но меня это уже не волновало.

Так я оборвала одну кучу и сложив морковь в ведро, переползла к другой, ёрзая голой попой по ботве и земле. Светка смотрела на меня и удивлялась. Вскоре мы вместе унесли два ведра в сарай и рассыпав морковь на доски, вернулись обратно. Дальше работа пошла веселее. Я сидя на попе ползла вслед за Светкой, а она в свою очередь перестала скидывать морковь в одну большую кучу, а по ходу грядки делала много маленьких и чтоб я постоянно передвигалась за ней.

После второй пары вёдер, моя попа была совсем чёрная, вся в земле. Морковь росла в низине и там действительно земля была сыровата и легко прилипала к пальцам рук и естественно к голой попке. Иногда Светка кидала морковь прямо мне между ног, и она ударялась то о лобок, то прямо о половые губки. Я пыталась прикрыться и закрывалась как могла оборванной ботвой, на что Света отреагировала быстро.

— Тебе надо, ты и зарывай, — ответила я, не поняв смысла сказанного.

Через несколько минут вместо морковки, когда я ослабила внимание, мне между ног прилетела порция земли с лопатки сестрёнки. Она решила сама зарыть и скрыть мою промежность от обозрения. Я вздрогнула и с обидой взглянула на неё.

— Ну коль так, тогда сама зарывайся, — ответила она.

— Хорошо, — сказала я и захватив порядочное количество разрыхленной земли, я пригребла её себе и плотно прижала к лобку и киске, тем самым закрыв всё от постороннего взора.

— У нас же баня, промоем, — ответила я в такт сказанного минутой назад Светкой, и мы рассмеялись.

Мы снова рассмеялись и дружно принялись за работу. Закончив копать одну грядку, мы сели передохнуть. Я уже была вся грязная от самых ног до подола футболки. Не знаю с чего, и кто первый начал, я или Светка, но разговор перешёл совсем в другое русло, или как сказать тему. Я расспрашивала Светку о её муже и сыне, как они там, а она про мои причины, почему мы расстались и не завела ли я себе нового. Кто из нас первый сказал обидное слова, я не знаю, а началось всё с того, что мы стали сравнивать пенисы своих бывших и настоящих парней с морковкой. Пусть я первая сказала:

— Света? А у твоего, случайно не такой? — и я показала морковку сантиметров 7, и толщиной с пальчик и тут же рассмеялась.

— А может у твоего был такой и поэтому ты его бросила? — и Светка показала морковку ещё меньше и скрюченную.

Дальше шла сплошная перебранка и сравнивание пенисов с разными кривыми и уродливыми морковками, пока Светке не попала в руки толстая и длинная см около 17.

— Да, такой в тебя не влезет, — тут же парировала я.

— Это в тебя не влезет, а мне то что надо, — заступилась она за своего парня.

У меня не было парня, и я уже стала забывать за несколько месяцев жизни без нормального секса, и мне ничего не оставалось, как начать хвастаться, что в дальнейшем и стоило мне – ну сами узнаете.

— Мне и побольше влезет, чем этот обрубок, — ответила я с высоким достоинством и гордостью.

Света замолчала и перерыв кучу моркови, нашла чуточку побольше и спросила меня в упор.

— А где я тебе парня с таким сейчас возьму. — Теперь мне пришлось отбиваться от неё.

— А не нужно искать, чем эта морковка хуже, или ты испугалась, что проиграла.

Играть конечно мы ни во что не играли и спорить тоже не спорили, но я никогда не была трусихой и эти слова от сестры были для меня оскорбительны.

— Нет, не испугалась, — ответила я и взяв из её рук морковку, тут же привстала и раздвинув половые губы, испачканные землёй, которая уже въелась и даже подсохла, я стала медленно вводить её во влагалище. От разговоров на такие темы и своего вида я уже давно была сильно возбуждена. Из влагалища сочились тонкие струйки моего сока и всё было мокро, поэтому морковка легко стала проникать во внутрь и вскоре остался только кусочек не более трёх см.

— А что мало, тогда вот так будет всё, — и я, наклонившись, толкнула пальцем левой руки оставшийся торчать кусок морковки, и она скрылась внутри, не оставив даже упоминания, что когда-то её было видно. Только следы земли и остатки влаги напоминали об этом.

Сестрёнке больше нечего было сказать, и она встала и принялась рыть дальше. Часть моркови мы убрали молча и когда я вновь села на попу и стала ёрзать, чтоб подползти от одной кучки к другой, Светка не упустила возможность и съязвила.

— Здесь нет дерева и заноз тоже, — ответила я.

— Зато моркови полно, залезет какая-нибудь, — и замолчала.

— Да нет, просто я подумала, что если ты так будешь ёрзать своей задницей, то точно что-нибудь воткнётся, — пыталась оправдаться Света.

— Ладно, не юли. Так скажи, что мечтаешь об этом, чтоб в мою задницу что-нибудь воткнулось, на вроде вот этого. Я угадала? И подняв с земли тонкую, но гораздо длиннее предыдущей, морковку.

Светка, окинув меня взглядом, опустила голову и что-то буркнула.

— Ну если сомневаешься, то смотри и я, привстав, стала медленно покручивая из стороны в сторону, проталкивать морковку во вторую свою дырочку. Единственной смазкой здесь служила влажная земля и мне с трудом удалось протолкнуть её см. на три. После нескольких движений морковка заскользила чуточку получше, и я не спеша протолкнула её почти всю, осталось только см. Семь или восемь, как меня перебила Света.

— Марина, а можно я попробую, — попросила она.

Я убрала руку и повернулась к ней. Её ручки тут же обхватили остаток морковки и стали её как бы вкручивать внутрь меня. Вскоре осталось всего пара см.

— Если ты считаешь, что я занозу посадила, то тогда не спрашивай. Заноза же не спрашивает, насколько ей под кожу войти, а сколько снаружи оставаться.

Не успев я это проговорить, как Светка нажала пальцем на торчащий остаток, и он тут же исчез внутри меня, увлекая за собой чёрный и грязный палец моей сестры.

— Ты что наделала? — сделав грозное лицо, я наехала на Светку.

Та испугалась и состроила невинную мину на лице.

Мне показалось это смешным, и мы снова вместе рассмеялись. Дальше особых приключений не было, если не считать, что до самого конца я ёрзала на попе по всем грядкам и до того в неё въелась земля, что отличить мою попу от земли было невозможно. Ноги, лобок и вся промежность тоже не блистали особой чистотой и практически ничем не отличались о задницы.

Вывалив в сарай остатки моркови и последнюю свеклу, я стояла посреди двора, в одной футболке и вся такая, словно несколько дней лазила по пояс в болоте.

— А если мне вначале домой зайти, — с ехидной улыбкой обратилась я к сестре.

— Только попробуй, бабуля потом нам жизни не даст, — возразила сестра и как бы стала подталкивать в сторону бани.

Отмывались мы долго, особенно трудно было вызволить из попки морковку. Я долго тужилась и когда показался кончик, Светка ухватила его и вытянула. Из влагалища Светка достала с первого раза, раздвинув стенки пальчиками, она легко ухватила её и вытянула. Потом мы всё промыли несколько раз с помощью клизмы и оттерев с трудом мою попку, раскрасневшиеся побрели через весь огород до дому. Я не стала одевать футболку и шла голышом. Светка закуталась в полотенца и не просто шла, а бежала, боясь, что её вдруг кто-то увидит.

— Баба, ну ты ведь нам сама надавала работы и в дом не велела грязными заходить, — ответила я.

— Всю убрали морковь и свеклу, лежит в сарае, — ответила Света.

— Ой молодцы, ой молодцы, — восхищалась бабушка.

— А где твоя одежда. — Увидев, что я стою голышом и расчёсываю волосы, а футболка валяется на табуретке в углу.

— Садитесь, поешьте, устали небось, — восхищалась бабушка и суетилась на кухне, чтоб накормить нас.

— На сегодня хватит, отдыхайте, — добавила она следом.

Мы пообедали и поужинали заодно, и легли в комнате отдохнуть. Примерно через час, когда нам надоело валяться, я предложила прогуляться и тут же осеклась – идти мне было совсем не в чем – халат и футболка, что было сухим и можно было одеть.

— Ну тогда никуда не пойдём, — согласилась она.

— Но мы можем и на озеро сходить, — вновь предложила я и сестра согласилась.

До вечера мы ходили вокруг озера. Светка никак не могла завести разговор, шурша в кармане отданными листами с выдержками из писем. Я понимала, что так долго продолжаться не может. Мне уже самой не терпелось снять напряжение. Я ночами в постели подолгу мастурбировала и получала сильные оргазмы от предвкушения того, что Светка решит со мной делать. Во время уборки моркови я уже испытала два сильных оргазма, но мне хотелось ещё чего-то большего. Я не выдержала, и спросила у Светки:

— Начинай по порядку или смотри, как тебе будет удобнее, — ответила я.

— А ты на меня не будешь обижаться? — спросила она.

— А разве я, когда на тебя обижалась? — ответила я вопросом на вопрос.

— Ну тогда решай сама, письмо то ведь тебе адресовано, как хочешь, так и поступай.

Мы медленно шли и болтали и уже на берегу озера, а было уже близко к вечеру, Светка сказала:

Мы прошлись по берегу озера и вышли на опушку леса. На улице уже темнело, и нас видеть никто не мог. Мы ещё долго бродили, и как стало совсем ничего не видно, вернулись домой сразу в баньку.

Светка помогла мне отмыться и удалить все запахи. Бабушка уже спала и ничего не заподозрила, что я вернулась без халата. Просто мы не могли его найти в темноте, да и сильно этому поводу не заморачивались. Мы лежали со Светкой на кровати, и я ей шёпотом в полголоса рассказывала всё, что мне рассказывала бабушка.

Она рассказала о своей молодости, пока я с ней целую неделю жила одна. Бабуля тоже с дедом любила озорничать и часто позволяла себе наедине с ним бегать голопопой. Я удивилась её откровению, но для себя сделала вывод и тоже стала позволять спать при бабушке голышом и теперь уже выходила во двор по нужде совсем голой.

В воскресенье Светка уехала, и я снова осталась одна с бабушкой. Утром я сходила за халатом и принесла его домой. Он был вес мокрый от утренней росы, и я его повесила сушиться. Одев оставшуюся футболку, остаток дня я так и проходила. Перед сном я снова вымылась в бане и уже окончательно промыла с помощью клизмы свою попку и влагалище. За неделю я выстирала всю свою одежду и с нетерпением ждала Светку. Неделя отпуска пролетела и пролетела не напрасно.

Ожидаемый приезд сестры снова оказался неожиданным. Она вошла во двор, когда я стоя голышом на крылечке, хлопала бабушкины подушки.

— Привет! — обменялись мы любезностями и вошли в дом.

— Ну что помощницы, завтра надо закончить всё, пока снег не выпал, — сказала бабушка.

— Сделаем всё, — весело ответили мы и обнявшись проскользнули в свою комнату.

— Вот стрекоза бесстыжая, так и ходит голожопая, вся в бабушку, — услышали мы за спиной как бабуля сама с собой разговаривала. Мы переглянулись и захихикали. Мы ещё долго разговаривали и уснули поздно, соответственно и проснулись чуть ли не около обеда.

— Ну и сони, — услышали мы в свой адрес высказывание бабушки.

— Отсыпайтесь, пока есть возможность. Потом спать будете стоя, — добавила она вслед, когда мы проходили мимо чтоб умыться.

Перекусив, мы отправились выполнять бабушкины задания. Нужно было вычистить в огороде и выдрать помидорную ботву. Дел было не так много и мы, обрадовавшись, поспешили их выполнить. Через час в огороде было уже чисто. Несколько куч лежало в разных местах. Оставалось только выдрать ботву помидор. Она крепко сидела в земле и нам приходилось помогать немного лопатой. На некоторых кустах висели зелёные помидоры, не успевшие созреть. Они были не больше двух-трёх см. в диаметре, и я сравнила их с мужским яйцами, сказав, что они не успели созреть за лето. Нам это так показалось смешным, что мы закатились от хохота.

— Представляешь, мужские яйца должны созреть на кустах, — сказала Светка.

— А кто их там развесил, — добавила я и мы снова закатились смехом.

— Нужно их пристроить, хочешь парочку, — сказала Светка и бросила в меня две небольшие помидорины.

— Ты что, разобьёшь яички, — возмутилась я и мы снова долго смеялись.

Было весело и работа продвигалась быстро. Вскоре все кусты лежали в одной куче и между веток висели те самые помидорины, которые мы сравнили с мужскими яйцами.

Потом мы долго ещё смеялись и пока я слушала её рассказ, как она что делала, я не смогла вытерпеть и просто как говориться – описалась и замочила свой халат.

Дальше всё было без приключений. Домой я вернулась с халатом через плечо, а из глаз от смеха катились слёзы.

— Молодцы, переодевайтесь и за стол, — пригласила бабушка и скинув полотенце с чашки, мы увидели кучу свежих блинчиков.

— Пойдём вечером погуляем, — предложила Света.

— Ну, когда бабушка ляжет спать или давай позже, — пояснила Света.

— Я хотела проверить, это правда ты писала в своём рассказе, что ночью прошлась по деревне голышом.

— А что, ты сомневаешься в этом? — спросила я.

— Нет, но хочется самой убедиться, — пояснила Света.

Как только бабушка легла спать, Светка в темноте на ощупь принесла будильник и завела на полночь. Я тогда не знала, что она перевела стрелки на три часа назад, и когда зазвенел будильник, мы соскочили и выглянули в окно. Было темно, и лишь небольшой месяц освещал землю.

Я встала с постели и немного подождала, пока сестра оденется. Чтоб доказать ей, что я не врала, я решила вообще ничего не одевать кроме кроссовок. Мы бесшумно вышли из дома и перелезли в огороде через забор, чтоб не скрипеть калиткой. Было немного свежо и мы шли, размахивая руками, чтоб согреться.

Вскоре я привыкла, и уже мне становилось даже жарко и чем дальше мы уходили от дома, тем больше я волновалась. Когда я шла одна, я думала, как пройти незаметнее и безопаснее. Со Светкой мы шли посреди улицы, и я полагалась на неё. В этот момент я думала не о том, что меня могут увидеть, а о том, что иду рядом с сестрой совершенно голая по улице деревни. В домах спят люди и даже не догадываются об этом. Это меня так возбудило, что я даже испытала лёгкий оргазм прямо во время движения.

Голова вообще была забита кашей и ничего не соображала. Вот и магазин, и заколоченный медпункт. Вот котлован и крайний дом на улице. Ещё метров триста и будет трасса и остановка. Я эту дорогу знала наизусть и могла пройти по ней в кромешной темноте и не заблудиться. Боятся было нечего, до утра ещё далеко, это я так тогда думала и мне хотелось ещё чем-то удивить свою сестру, но удивила она меня.

— Пойдём на наше место за поворот, — предложила она.

От остановки до дома бабушки было идти всего полчаса, и за ночь можно было сходить туда и обратно раз семь, а то и больше. До поворота было чуть больше трёх километров. Там дорога поворачивала вокруг холма. В детстве мы часто забирались на него и смотрели, как далеко-далеко ползли маленькие букашки, которые потом приближались и превращались в машины. Это было так красиво и необычно, рассматривать всё с холма.

Идти туда было тоже не очень далеко, самое большее час, так что мы вполне могли дважды вернуться назад по оставшемуся времени, и я ничего не подозревала и даже не волновалась. Светка знала, что по её милости уже шёл не второй час ночи, а пятый и ещё через пару часов начнёт светать. По трассе изредка проезжали большегрузные машины, и нам приходилось прятаться в канаве.

Для меня это было как игра, а о чём тогда думала Светка, я не знаю и сейчас. А думала она тогда, как протянуть время и это у неё получалось очень хорошо. Она стонала, что наступила на что-то и нога болит. Просила не торопиться, и я слушалась и весело играючи, чтоб не чувствовать холод осенней ночи, я прыгала и скакала вокруг её. Мне действительно было хорошо, и даже зная о том, что она может случайно, а может специально подвела часы, я не обижаюсь на неё.

За поворотом мы спустились по дорожке вниз и потом поднялись на холм. Скамейки из поваленных деревьев лежали на своих местах. Мы сели как в детстве и прислушались. Стояла такая тишина, а вдали маячили крохотные огоньки движущихся машин. Они шли редким, но нескончаемым потоком, как будто сверкала новогодняя гирлянда, и в ночи это было так красиво, что мы засмотрелись. Сколько прошло времени, ну не больше получаса и я сказала:

— Нам пора, пока светать не начало, идти ещё далеко.

Спускались вниз мы очень медленно, Светка постоянно постанывала, жалуясь на свою ногу, и мне пришлось её придерживать и говорить, что под ногами, брошенная палка или поваленное дерево. Спустившись вниз, мы переждали машины, и вышли на дорогу и двинулись в сторону деревни. Вначале я ничего не поняла и только когда мы прошли поворот, я увидела серую полосу асфальта, исчезающую в ночи, вернее это уже не было ночью. Это было самое что ни наесть настоящее раннее утро.

— Светка, уже светает, — испуганно провозгласила я.

— Да нет, это тебе после леса показалось, — пояснила она.

Мы прошли ещё немного и дважды успели попрятаться в канаве, чтоб пропустить проезжающие мимо машины. Дорога стала ещё светлее, и неподалёку показался контур берёзового лесочка. По левую руку это был единственный лесок, а там сплошное поле. Я понимала, что если мы в этот лесок не переберёмся, то до ночи придётся прятаться в бору.

Она неуклюже поковыляла за мной и перебежав через дорогу, мы направились прямо к лесочку, не обращая внимания на кустарник и бурьян в канаве. Только когда приближалась машина, мы приседали и ждали, когда она проедет. Вот и лесок. Вбежав в укрытие, мы тяжело вздохнули и прислонившись к дереву, молча стояли и тяжело дышали.

— Света, как это получилось? — спросила я отдышавшись.

— Да, но я это делала в темноте при слабом свете у окна и не знаю, что там крутила, — объяснила она.

— Ладно, как домой добираться будем? — спросила я.

— Я не знаю, ты ведь уже бегала и тебе лучше знать, — сказала Света.

Мы пересекли лесок и оказались на противоположной стороне от трассы. Впереди было убранное поле, а чуть дальше большое озеро слева от деревни. Сама же деревня была расположена полукольцом вокруг второго, раза в четыре меньше, озера. В детстве и оно нам казалось огромным.

— Пойдём через поле до озера, а там увидим, — предложила я.

От испуга и непредвиденной ситуации я не чувствовала утренней прохлады, мне было даже жарковато. Немного выждав, когда машин почти не было на трассе, мы бегом понеслись по стерне. Я тогда не заметила, но Светка бежала, как будто у неё и ничего не болело. Запыхавшись, мы остановились на другом краю поля и спрятались в камышах.

— И часто ты так бегала, — тяжело дыша спросила она.

— Здесь в деревне было несколько раз этим летом, а дома проще, — ответила я.

Вдалеке послышался шум машины. Мы выглянули и увидели старый жигулёнок и дед сидит за рулём.

«Рыбак, наверное, на озеро поехал», – подумала я.

— Здесь нам не пройти, увидят, — объяснила я.

— Нужно идти вокруг озера, а потом ещё вокруг нашего озера и тогда можно подойти почти к самому огороду, — пояснила я.

— Мне так далеко не дойти, — снова застонала Светка.

— Ну тогда иди прямо по дороге и будешь дома минут через сорок или раньше, а я пошла, пока никого нет и не забудь что-нибудь вынеси из одежды во двор, а то что я бабуле скажу, — объяснила я и вскочив с места, выбежала на дорогу и пошла в ту сторону.

Где только что скрылся жигулёнок. Светка пошла в сторону деревни, постоянно оборачивая и глядя мне в след. Больше двух часов, я обходила это озеро и ещё около часа пробиралась к огороду. Вот и знакомый забор, и калитка. Кругом было тихо и только огорода через четыре мужик что-то делал.

Пришлось пробираться вприсядку. Вот и двор, и моя зелёная футболка на крылечке и больше ничего. Вот же зараза, осердилась я на сестру. Даже юбку не вынесла. Быстро придумала историю и вошла в дом.

— Ты где это шлялась голожопая? — спросила она.

— Мы на горе за поворотом были, рассвет встречали как в детстве, — объяснила я.

— Ты что так и шла по деревне, — сердилась бабуля.

— Нет. Я в темноте села на коровью лепёшку и пришлось юбку выбросить и домой идти вокруг деревни и озера, — как могла, так и выкручивалась я на ходу сочиняя оправдание.

— Светланка вон уже собралась домой ехать, давай умывайся и за стол, голодная небось, — уже доброжелательнее заговорила бабушка.

Я быстро умылась и села есть, голод действительно крутил в желудке ещё с ночи. Сказав спасибо, я вышла из-за стола. Светка тоже встала и поблагодарив бабушку, сказала:

— Ну ладно, я поехала, — и присев на дорожку, подхватила сумочку и пакет и направилась к выходу.

— Я провожу, — сказала я бабушке и следом выскочила во двор, даже не дослушав, как бабуля мне велела одеться. Это мне конечно не понадобилось, так как я идти до остановки не собиралась, а всего лишь до калитки. Жутко хотелось спать. Бабушка ничего больше мне не говорила, и я рухнула в постель. Проснулась я только к вечеру.

Неделя прошла скучно и ничего особенного не происходило. Я с нетерпением ждала, когда Светка приедет снова. Ждать пришлось недолго. Она вернулась с пакетом продуктов через четыре дня.

Я как лежала на кровати голышом, так и выскочила, и бросилась ей на шею.

— Вот стрекоза, совсем стыд потеряла, — бурчала себе под нос бабуля.

Я так уже привыкла к такому образу жизни, что последние дни просто забывала одеваться и разгуливала, как придётся, голышом так голышом, в футболке так в футболке или вообще в одном халате. Мне так было легко и комфортно, да и бабушка особо не ругалась, так, скажет пару крепких словец, и сама потом смеётся вместе со мной.

В день приезда Светки погода стояла не ахти, пасмурно и прохладно и мы просидели дома, болтали, помогали бабушке и валялись на кровати. На другой день, как и планировали, начали побелку потолка. Стены были оклеены обоями и то по нашему настоянию ещё три года назад и ремонта не требовали.

Освободив нашу комнату от лишнего, я залезла на стол и взяв в руки кисть, начала ей махать по потолку взад и вперёд, оставляя белые полосы свежей водоэмульсионной краски. Извести раньше можно было купить у кочегаров, а теперь днём с огнём не найти, и мы стали привозить на ремонт две-три банки. Получалось бело и чисто. После первых же моих взмахов на футболку полетели капли, и я не раздумывая скинула всё, чтоб не запачкать и осталась голышом.

— Мне себя легче отмыть, чем потом одежду отстирывать, — ответила я.

— Вот наконец-то я услышала от тебя разумные слова, — послышался голос бабушки, а когда она вошла и увидела меня голышом на столе и уже в некоторых местах с белыми пятнами краски, она охнула.

— И что же это ты творишь коза непоседливая, — сказала она.

— Ну ведь можно что-нибудь на себя накинуть, вон у меня старья полно, и выбросить не жалко.

Потом увидела бабуля, что я не проявляю никакой реакции, махнула рукой и вышла на кухню. И только мы услышали её слова и зажав рот рассмеялись.

Через три часа мы закончили с побелкой и протерев пыль и вымыв пол, осталось только расставить стол и не громоздкую мебель. Тяжёлую, мы даже шевелить не пробовали. Закончив с этим, бабушка нас пригласила на обед, и мы побежали с радостью, так проголодались, что в животе урчало. Отмывшись в бане, остаток дня мы отдыхали. За последующие два дня мы побелили в комнате у бабушки, и на кухне и когда всё засверкало чистотой, бабушка нам сказала.

— Устали родненькие, можете отдохнуть. Если куда хотите сходить, там к подругам, то можете идти.

— Да куда мы пойдём, в деревне кроме стариков и мелкой ребятни никого не осталось.

— Ну тогда если хотите, то просто погуляйте, — настаивала она.

Мы переглянулись и как по команде, глядя в глаза друг другу, сказали

— Вот трещётки, — улыбнулась бабуля вместе с нами и ушла в свою комнату.

Время было около трёх дня, и погода стояла тёплая. Чтоб не очень-то сверкать по деревне, мы решили идти по полю за огородами. Идти там было довольно легко, степь вся выгорела за лето от жары, и земля была сухая и твёрдая, как дорога. Единственное, что приходилось обходить заросли крапивы. Светке конечно было без разницы. Она была в джинсах, а я оделась в своём репертуаре. Футболка с ветровкой и джинсовая юбочка. Как бабушка про неё говорит узенькая полоска тряпицы вокруг задницы, что даже стыд не прикрывает. Хотя на самом деле если я не наклоняюсь, то ничего не было видно.

Ну в общем шли мы и болтали о том, что там в городе за последнее время произошло. Я здесь в деревне вообще новостей не знала, и мне всё было интересно. Так незаметно за разговорами мы добрались до нашего места и долго там сидели, всматриваясь вдаль и не обращая внимания что уже давно стемнело и кругом ничего не видать. Только под утро мы решили вернуться домой и Света снова предложила мне чтобы я отдала ей свою одежду, и я согласилась. Сестра по трассе быстро добралась и сказала бабушке что я пошла в обход озера и бабушка, зная меня ничего не ответила.

Вернулась домой я после обеда, снова голышом, а мои вещи унесла в руках Светка и оставила в сарае где я их и нашла. Светка уже давно уснула, а я поворочалась с полчаса и тоже задремала. Оставшиеся следы от крапивы не давали заснуть. Вечером бабуля стала нас расспрашивать, где это мы так долго шлындали, это её любимое словечко.

Мы объяснили, но скрыть покрасневшие ноги было невозможно. Пришлось рассказывать, хоть не выдуманную историю, но частично правдивую что случайно забрела в темноте в крапиву.

— Не будешь голой задницей сверкать, моя бы воля, я ещё не так бы тебя напарила, — сказала она.

— Так её бабушка, так, — поддакивала Светка. И вдруг она сорвалась и выбежала во двор. Вернулась она минут через десять и что-то прятала за спиной. Боком, боком, она подошла к бабушке и подала ей веник из крапивы.

— Вот бабуля, накажи её, чтоб знала, — ехидно улыбнулась сестра.

Бабуля была так взбудоражена, но она не была сторонницей таких наказаний и просто посмеялась, и выбросила веник.

— Ещё раз и я точно задницу тебе напарю, — сказала она и проходя мимо меня шлёпнула пару раз и увидев, что моя попа и так вся красная, спросила.

— Ты где это так пала, что вся задница в волдырях.

— В котловане за деревней, темно было, — ответила я.

— И как только вас туда занесло, там днём ходит то опасно, а вы ночью? — спросила бабушка.

— Ну ладно, до свадьбы заживёт, главное хоть ноги и руки целы, — сказала бабушка и ушла к себе.

Вскоре бабуля окрикнула нас и объяснила, как быстрее избавиться от волдырей и спастись от зуда. Потом рассказала, как она в юности получала от своего отца по заднице крапивой, чтоб не лазили по огородам и как спасались от мошки и комаров на вечёрках, тогда ведь мало кто носил нижнее бельё и приходилось носить длинные юбки и посмотрев на меня, рассмеялась.

— В такой юбке как у тебя, всю твою задницу комарьё бы съело. Сейчас их почти нет, а тогда полно было, — рассказала нам бабушка и послала топить баню.

Вечером в бане распарившись и натеревшись мочалкой до красна, мне удалось справиться с неприятными ощущениями и удалить тем самым шипы от крапивы. Оставшуюся неделю я ходила по дому в одной футболке ссылаясь, что неприятно, когда юбка касается попы или ног и на меня уже никто не обращал внимание. Начало холодать и ночью были заморозки до минус пяти. В конце недели я уехала в город, так как в понедельник мне нужно было идти на работу. Светка давно была в городе и сидела со своим сыном в декретном, ведь в деревню её отпускали только по выходным, когда с малышом сидела её мама, т. Люда.

После отпуска, проведённого в деревне у бабушки осень пролетела незаметно и наступила зима. С первых дней ударили морозы, а снега выпадало очень мало и приходилось довольствоваться тем что было, но на улицах было неуютно

В середине декабря на градуснике стояло минус тридцать. У нас в читалке тоже не курорт, хотя вроде и тепло. Вечером я уже обстоятельно продумав все мелочи своего нового развлечения, прошу Иринку помочь мне переставить стол.

— От окон тянет, а спина не казённая, — отвечаю я.

Мы берём стол и переносим поближе к нашему столу и ставим его у нас за спиной. Передняя стенка прекрасно закрывает нашу спину, и он вполне нормально вписался в обстановку. Потом я беру и все книги со своего стола и с тумбочки составляю на этот стол небольшими стопками плотно прижимая их друг к дужке. Высота увеличилась ещё сантиметров на двадцать, и практически вся спина была скрыта от якобы тянущейся прохлады от окна и конечно, прежде всего, от любопытных глаз читателей. Сев за стул, я покрутилась немного и сказала.

— Ну вот, совсем другое дело и книги под рукой и не так холодом тянет.

— Ты же привыкла, голяком ходить, а тут что-то ознобилась, — сказала Иринка.

— Зато сейчас стало более уютно и теплее сидеть тут, — ответила я.

— Ты снова что-то задумала, — вдруг спросила Ира.

— Ладно, пошли домой, а то уже поздно, — сказала я и потянула Иру в коморку одеваться.

Мы вместе добирались до её дома, и я в трёх словах рассказала ей что я хочу сделать. Не сказать я ей конечно не могла, чтоб избежать неприятностей и вдруг вызовет начальница, чтоб она смогла меня прикрыть. Она вначале отнекивалась, ссылаясь на мою последнюю проделку в универе, но потом махнула рукой, сказав, что меня не переделать и согласилась.

Утром следующего дня я просто летела на работу в надежде испытать что-то новое. На улице был мороз, минус тридцать два, но мне было даже жарко от того что я сейчас начну вытворять. Я уже несколько дней ходила на работу из-за морозов в брюках и водолазке, но ради такого я сегодня шла в своём лёгком свитере с глухим воротом, который я уже не одевала года полтора. Он был очень мягким и тёплым. Приличной длинны подол свитера во время сильных морозов, закрывал мне попку на половину, и плотно облегал ягодицы.

Когда я вошла в читалку, я сразу почувствовала, что, что – о не так. Там было прохладно и мне даже не хотелось раздеваться. Тут вошла Ира и тоже заметила это. Мы даже не успели с ней обмолвиться и словом, как вошла наша уважаемая начальница.

— Девочки, сегодня можете не работать, у нас небольшая авария и поэтому везде прохладно. Но в общем, как хотите, — сказала она и тут же ушла.

— Ну если хочешь, то иди, а я посижу немного, — ответила я.

Ира, даже не раздеваясь, ушла сразу, а я решила в отсутствие её проверить, как всё будет выглядеть на месте. Закрыв за собой дверь, я сняла шубку и приведя себя в тот вид, в котором я собиралась провести весь свой рабочий день, села за стол. Было оригинально и необычно, но сразу потянуло холодом, и я стала мёрзнуть. Я встала и подошла ко градуснику. Было всего семь градусов.

— Да, температура что надо, — сказала я и оделась потеплее.

Проверив почту, я тоже ушла домой. Сидеть в таком холоде мне что-то не очень-то хотелось. На следующий день всё изменилось. Аварию устранили, и за ночь в помещении нагрелось и стояло очень тепло. Я снова пришла в том же прикиде в надежде, что мне всё же удастся сделать задуманное. Я ещё не успела переодеться, только начала расстёгивать шубку, как вошла Ира, а следом за ней и наша начальница, Наталья Ивановна.

— Так девочки, я еду на семинар, до завтра меня не будет – всё закроете, — сказала она и проверив температуру в помещении, добавила.

— Да, не то что вчера, — ответили мы с Ирой в один голос.

Я посмотрела на Иру и улыбнулась. Вот повезло, так повезло, подумала я.

Ира тоже улыбнулась и окинула меня взглядом. Я тоже ещё раз умиляющее посмотрела на неё и спросила.

— Ладно, куда тебя деть то, а то ещё похлеще вдруг выдумаешь что, — сказала она и тоже стала переодеваться.

Я быстренько сняла шубку и сев на диван, стянула сапоги, а следом и свои брючки, оставшись с голой попой в одном свитере. Положив брючки в шкаф рядом с шубкой, я одела обратно сапожки и крутнувшись перед зеркалом, спросила Иру.

— Я понимаю, что тебе идёт мини, но не до такой же степени короткое, — сказала она, окинув меня взглядом с ног до головы.

— А что, по-моему, не плохо смотрится, — сказала я и ещё раз повернулась перед зеркалом.

Свитер был конечно длинным и плотно облегал тело и талию и прикрывал немного ягодицы, хотя я думала, что он у меня немного длиннее. Наверное, сел после стирки – решила я, но отступать было уже поздно. Пропекало восемь часов, и читатели могли прийти в любую минуту.

Я вышла из коморки ещё специально повиливая голой попой перед Ирой и пройдя за стол, села на свой стул, за которым мне придётся сегодня провести весь день. Придвинувшись как можно ближе, чтоб мои голые ноги и коленки было не видно под столом, я осмотрела и ощупала себя, чтоб знать где и сколько видно мою попку. Оказалось, что когда я склоняюсь к столу, то моя попка почти полностью открыта так как свитер приподнимается и оголяет её. Бёдра так те вообще не закрывались и даже слева и справа по бокам. Ко мне подошла Ира и окинув меня взглядом улыбнулась.

— Да вроде бы всё ничего – только свитер высоко задирается, когда я руки на клавиатуру кладу, — ответила я.

— Это ещё что, вот когда будешь что-то из картотеки доставать – тогда твоя пока точно как на ладони будет, — сказала Ира.

Я тут же повернулась в пол оборота и потянулась к карточкам. Брать я их могла и не вставая. Доставать могла и самые верхние, но вот когда тянула к ним руки, то попа совсем оголялась и была в пол оборота к читателю, которые пока ещё не пришли.

— Ну давай тумбочку передвинем поближе, — предложила она и мы обе с ней стали двигать если можно сказать неподвижную тумбу со всей картотекой.

Сдвинуть нам её конечно не удалось, но мы с левой стороны передвижную тумбочку передвинули в право и мой стул стал почти вплотную к тумбе с карточками. Это было здорово и получилось совсем случайно. Только я обустроилась и опробовала на глазах у Иры все свои телодвижения, как скрипнула дверь и вошли первые читатели, двое студентов парень и девушка. Я просто вжалась в стул и одёрнув свитер машинально, сидела голой попой и стала, чуть смутившись спрашивать их. Они назвали свои фамилии и что им было нужно. Пока Ира искала книги на стеллажах, я нашла их карточки и вписала туда названия книг и подав им проследила за ними взглядом. Они о чём-то шушукались и сев за дальний столик стали заниматься.

— Встань сюда, — попросила я её встать на место девушки. Парень стоял чуть поодаль.

— Что видно, — тихо спросила я, и проделала все те же манипуляции руками и повороты телом.

— Вроде бы ничего, так чуток сверкнуло немного с левой стороны, когда ты потянула руку и стала поворачиваться, — сказала Ира.

— А если так, — сказала я и вначале повернулась, а потом приподняла руку и достала карточку.

Дальше пошло как по маслу. Я уже отрепетированными движениями доставала карточки и вписывала книги. Ира находила их и давала читателям, постоянно посматривая на меня и улыбаясь. Прошёл час, второй и уже заканчивался третий час. До обеда оставалось около часа, но я уже не могла терпеть и хотела сделать пи пи. Но как встать на глазах читателей я даже не представляла и взяв бумажку написала Ире.

Ира прочитав удивилась и сначала смотрела на меня в недоумении, а потом рассмеялась и взяв карандаш, написала.

— Вставай да иди, Татьяны нашей всё равно нет, — и подав мне стала, смеясь наблюдать за мной.

Я понимала, что вот так встать я не смогу, все, кто находился в читалке, сразу увидят мою попу, но делать пис-пис под себя на стул тоже не хотела. Ещё этого запаха на всю читалку не хватало. Выглянув из-за книг, я посмотрела, как посетители, уткнувшись, читают каждый свою книгу, решилась. До коморки было всего метра три. Я встала, и на полусогнутых вышла из-за стола, натянув свитер на попу, сколько смогла. Ирка даже опешила и открыла от удивления рот. Быстро сделав три шага, я скрылась за углом и спряталась в коморке.

— Ну ты совсем спятила, — сказала шёпотом Ира.

Я молча накинула халат и быстрым шагом вышла в коридор и чуть ли не бегом двинулась по направлению к туалету. Какое наслаждение я испытала, освободившись от этой обузы, что мне сейчас ничего не страшно было. Вернувшись в читалку, я снова сняла халат и убедившись, что никто не смотрит в мою сторону. Сделала эти три шага и чуть ли пала на стул прижавшись к нему голой попой.

Во время обеда я разгуливала в одном свитере по читалке и посматривала на себя в зеркало. Ира пыталась меня образумить и чтоб я оделась, но я решила, что досижу до конца дня.

Уже после обеда я снова испытала лёгкое смущение, когда двое мужчин попытались флиртовать со мной, но Ира помогла мне, и быстро найдя им книги, предложила пройти чтоб они мне не мешали.

Таких рискованных к разоблачению ситуаций было ещё несколько, и Ира мне всегда приходила на помощь, отвлекая посетителей и объясняла им что у меня срочная работа там мол и мне некогда. Кое кто пытался склониться над моим столом, чтоб тихо что-то шепнуть на ухо, но я отстранялась, и сама не знаю, как это получалось, отстраняла их от себя.

Видел ли кто что я в очень короткой одежде сижу и вообще был ли на мне свитер или такое вязаное платье, я не знаю. Но несколько улыбок в свой адрес я всё же заметила. Что мне хотела сказать Ира в конце рабочего дня, я так пока и не знаю – потому что она заикнулась, а потом замолчала и лишь когда мы расставались возле её дома, она просто спросила.

— Ну, когда ты ещё в таком наряде сверкать будешь?

— Как только ты согласишься меня прикрывать, — ответила я ей и запрыгнула в маршрутку.

Это случилось вскоре после этого, и я снова долго думала и перебирала свои не так уж многочисленные шмотки, и тут попались мне на глаза мои джинсы, которые я не носила ещё со студенчества.

Они тогда мне были немного великоваты, и я положила их в шкаф и удачно забыла про них на несколько лет, так как привыкла носить минимум. Достав их и повертев в руках, я тут же их отстирала, и когда они высохли, прогладив их, примерила на себя. Они плотно облегали мою попку и сидели на мне как нельзя сексуально.

Оставалось сделать одну маленькую деталь и я, сняв их приступила распарывать шов, отступив ниже ширинки сантиметра три. Распоров около десяти сантиметров, я примерила джинсики и повертелась перед зеркалом. Когда я отвела немного ногу в сторону, то сразу же увидела, как в распоротый шов стали проваливаться и виднеться мои половые губки. Я села на стул и развела ноги ещё шире.

Распоротая дырка разошлась в стороны, и моя киска открылась почти полностью. Я ещё распорола в сторону попки пару сантиметров и закрепила шов, чтоб он дальше не мог распороться при ходьбе, а в самом начале возле ширинки мне пришлось даже подшить эти же пару сантиметров. Как только я закончила пороть и шить, я отстригла все нитки, которые болтались, и тут же примерила на себя новые свои штанки. Вид был просто обворожительный. Во время ходьбы было практически ничего не заметно, и лишь очень узкая полоска просвечивала в распоротом шве.

— А ничего получилось. Нужно опробовать их на улице, — сказала я сама себе и тут же пошла одеваться.

В самом низу я чувствовала, как распоротые края джинс врезаются в тело и мои половые губки, и немного трут их. Было очень приятно и необычно это ощущать. Надев шубку, я взяла деньги и пакет и отправилась в магазин. Идти было не очень-то далеко, метров триста. На улице было минус двадцать восемь, но я привыкла, и мне было не капельки не холодно. Я шла медленно и старалась ощутить каждое движение и каждое трение и всё это меня очень сильно возбуждало. На обратном пути я встретила родителей, и мы вместе вернулись домой. Я даже ничуть не замёрзла, но была на грани оргазма и с трудом сдержала себя.

Дома я решила опробовать свои новые, хорошо забытые старые, джинсы и стала по дому ходить в них, представляя себя, что я на работе.

— Марин, ты что-то браковала эти джинсы, а тут взяла и под одела их. К чему бы это, — сказала мама.

— Да так, случайно нашла их, а на улице мороз. Подумала, чего они так просто валяться будут. Поношу с недельку, пока морозы стоят, — ответила я.

— И то верно, деньги на дороге не валяются, — сказал отец.

— А они тебе идут, — сделала комплимент мама.

— Ну скажите прямо что я поправилась и всё. Я сама вижу, что они обтянули меня, — сказала я.

— Нет, они на тебе даже очень хорошо сидят, — сказала мама.

Потом мы ужинали и больше к моим джинсам не возвращались. Я ходила по дому и выбегала на улицу. Мороз слегка проникающий сквозь распоротый шов пощипывал мои половые губки, и я на улице иногда даже прикрывала их рукой, так как дома я часто выбегала только в свитере или короткой курточке, которые даже не скрывали моей попы и естественно дырку между ног. К моему удивлению родители ничего не заметили даже, что у меня распоролись джинсы, и я решила, что утром в них иду на работу.

— Вот удивится Иринка, когда случайно заметит дырку, — решила я и с разными возбуждающими мыслями легла в кровать и спрятавшись под одеялом стала мастурбировать истекающую от новых ощущений киску. Получив сильный и очень быстрый оргазм, я вскоре уснула.

Утром, я встала раньше обычного, и ещё раз осмотрев свои джинсы, тут же натянула их на себя, и пошла умываться. Родители уже уходили и поприветствовали меня стоя на пороге.

Позавтракав, а одела свитер, который мне прикрывал попу чуть сверху и шубку и вышла на улицу. Мороз так и не спадал, но моя шубка хорошо меня защищала от него, и лишь лёгкая прохлада проникала снизу, и я чувствовала её своими половыми губками так как они чуточку высовывались в распоротый шов во время ходьбы. До работы я доехала без приключений, но новые ощущения не давали мне покоя всю дорогу. Я постоянно думала о том, как я буду выглядеть в читалке без шубки и халата.

Ира уже была на месте и поприветствовав друг друга я стала снимать шубку. Я решила, что буду вести себя как будто я одета вполне нормально и ничего у меня не распоролось. Ира, конечно, ничего не заметила, а вот на мои джинсы сразу обратила внимание.

— Это мои старые – им в субботу сто лет будет, — ответила я.

— А чего ты их раньше не носила, — снова спросила Ира.

— Да вот, как-то я не привыкла к брюкам, — сказала я.

— Само собой, тебе бы только голышом сверкать, — усмехнулась подруга.

— Да, а что. Вот будет тепло и я снова эти тесные штаны заброшу в шкаф и подальше, — возмутилась я.

— А чего ждать то, можешь и сейчас, — хихикнула Ира, и пошла открывать дверь, так как там уже кто-то стучал и на часах было пять минут девятого.

— Вы что спите что ль? — спросила, входя, Наталья Ивановна, наша начальница.

Мы обе промолчали, и она сообщила нам новость, от которой я чуть не села.

— После обеда в три часа будьте обе в актовом зале. Собрание будет.

Я хотела возразить, но даже не успела и слова сказать. Так и проводила её взглядом с открытым ртом.

Идти на собрание в халате было как-то неприлично. Можно было стать серой вороной среди всего коллектива. А в моих джинсах и свитере, который ничего не прикрывал было тоже идти страшно и опасно. Это было равносильно выйти и во всём признаться, только молча. Я была в растерянности и не знала, что делать. Сообщить Ирке тоже не входило в мои планы, а то иначе никакого сюрприза не получится, и я решила подумать во время обеда, так как уже вошёл первый читатель, и Ира сидела за столом, а мне предстояло искать заказанные книги и подносить их к столу. Мы так договорились с ней на кануне, когда она бегала весь день, а я сидела за столом в одном только свитере.

Делать было нечего, и я зашла за стеллажи, и быстро найдя две заказанные книги, подошла к столику. Вроде никто ничего не заметил, и я, присев рядом с Ирой стала с ней болтать, пока не появится следующий читатель.

Так прошёл час, другой и третий. Я уже чувствовала себя более уверенно и свободно подходила к читателям и отвечала на их вопросы. Искала другие книги и даже залезала на стремянку, чтоб достать их с верхних полок и не боялась, что меня могут увидеть. В случае чего я даже отговорку придумала, что мол распоролись, когда поднималась или слезала с лесенки. Но как говорится, ничего не проходит бесследно.

Возле стола сидела женщина, которая попросила найти три книги и все они были на разных стеллажах, и Ира вызвалась мне помочь в тот самый момент, когда я стояла на ступеньке и доставала вторую книгу.

— Давай мне книги, я пока запишу. у. у. у. у, — сказала она и окончание слова у неё как-то стало протяжным.

Я повернулась и протянула ей обе книги и увидела её взгляд, направленный прямо на область распоротой дыры.

Ира взяла книги и отойдя от меня на шаг не переставала следить за мной, как я буду слезать.

— Ты что так на меня смотришь? — спросила я, понимая, что она заметила дырку и что-то в ней увидела и не могла поверить своим глазам.

— Марин, а Марин. У тебя джинсы распоролись, — заикаясь, тихо проговорила Ира.

— Где, ничего не видно, — и я склонила голову, чтоб посмотреть.

— Там, ниже, как раз между ног, — шёпотом произнесла Ира.

— Ладно сейчас книгу найду и посмотрю, что ты там нашла, — сказала я и передвинула стремянку.

Ира ушла и села за стол и стала писать и заносить книги в карточку. Я нашла книгу и под пристальным взглядом подруги подошла к столу.

Женщина поблагодарила и взяв книги ушла за столик. Я же сразу ушла в коморку и сев на стул сделала вид что ищу где что распоролось, как тут же зашла Ира.

— Ага, огромная дыра, и как я не почувствовала этого, — сказала я и сидя на стуле ещё шире развела ноги и моя киска и половые губки вывались через распоротый шов наружу.

— Как ты теперь будешь работать? — спросила Ира.

— А что делать. Так и буду ходить осторожно, — ответила я.

— Ну если ты так пристально не будешь на меня пялиться, то думаю никто не обратит внимания.

Вроде сюрприз удался, подумала я, когда Ира вышла. Я ещё посидела немного, обдумывая как мне себя вести дальше и вышла следом за ней. Я шла медленно прямо к её столику и она, уставившись на меня будто изучала меня, как восьмое чудо света.

— Я же просила тебя не смотреть так пристально, — сказала я, подойдя ближе.

— Прости, я просто хотела убедиться, видно сильно или нет, — стала она оправдывать свой интерес.

— Вроде бы ничего не видно, — немного замявшись, сказала Ира.

— А сзади видно? — спросила я и встав медленно стала удаляться в сторону стеллажей. Развернувшись, я так же медленно подошла снова к столику и села на стул для посетителей.

— Ну вот и ладно. Тогда и на собрание не страшно идти, а то я уже испугалась. В чём я пойду, когда ты мне сказала, что джинсы распоролись.

Во время обеда Ира пыталась меня отговорить чтоб я не ходила на собрание, что мол она всё объяснит начальнице, но я стояла на своём. Это был ещё один непредвиденный шанс пощекотать себе нервишки и испытать что-то новое и неописуемо эротичное и экстремальное. Поняв, что меня не переубедить, Ира сказала.

— Тогда давай ещё раз проверим, как ты будешь ходить, и садиться там.

— Давай, это лучше, чем спорить, — ответила я.

За оставшиеся минут двадцать я, меняя походку и разные способы как сажусь и как встаю, продемонстрировала на глазах перед Ирой, и она сделал мне несколько замечаний, в каких случаях можно увидеть распоротые джинсы и что там что-то просматривается. После проб и тренировок Ира успокоилась и мне стало тоже чуточку легче, хотя никто не знал, чего можно ждать на собрании и толкнуть могут нечаянно, да и сама за ножки соединённых вместе сидений много раз раньше запиналась.

— Ну что, садимся с краю вместе, — сказала я и улыбнувшись посмотрела на Иру.

— Хорошо, только без фокусов, от тебя что угодно можно ждать, — ответила Ира.

— Я не враг себе, разве что могу, забыв сесть как обычно, — сказала я и вернувшись к стулу села на него и немного склонившись и положив сложенные вместе руки на мнимую спинку спереди стоящего сиденья, развела шире ноги и перед Ирой открылась вся картина моего стыда, а вернее вся моя чисто выбритая киска.

— Если ты так будешь шутить, сиди одна, — сказала Ира обидевшись.

Я подошла к ней и положив руку на её плечо, улыбнулась и чмокнув её в щёчку, сказала.

После обеда спокойно отработав ещё полтора часа, мы закрыли читальный зал и чуть раньше, пока в актовом зале было мало народу, зашли и осторожно сели на удобные и не броские места. Собрание было предпраздничное и прошло спокойно и с юмором. К моему счастью на сцену никого не вызывали и меня в том числе. А после окончания мы, пропустив практически всех, чуть ли не саамы последние вышли и спокойно вернулись в читалку. Выпив по кружке чаю, мы уже больше не открывали зал, а собрались и отправились домой. Ира по дороге у меня ещё спросила.

— Марин, а тебе не холодно. Ну там, где штаны твои распоролись?

— Нет, я ничего не ощущаю, — сказала я хотя очень даже чувствовала, как края брюк по месту шва трут складки моей киски и как залетевший ветерок обдувает её морозным воздухом.

Когда мы прощались возле Иркиного дома, она напомнила мне, чтоб я не забыла за выходные и зашила дырку. На что я ей тут же ответила.

— А стоит ли, мне даже понравилось так ходить.

— Ну ты совсем, а если кто увидит? — спросила она.

— Скажу, что порвались и всё, — ответила я и улыбнувшись поспешила на подходившую к остановке маршрутку.

Возможно я так и поступлю, ведь я не зря же cтолько времени и нервов потратила чтоб опробовать свои старые и в тоже время новые джинсы в необычной рабоче-экстремальной обстановке. Решать и думать мне не пришлось. Проходив в этих джинсах с распоротым швом ещё два дня, мы собрались на выходной. Морозы хоть и ослабли немного, но не отпускали по-прежнему. В понедельник Ира не вышла на работу, и я позвонила ей.

На улице стояли морозы, и читателей было мало. Я сидела и общалась с подругами по почте, рассказывая, своим подругам свои последние приключения про свитер и распоротые джинсы. Тут забежала Ира, она что-то забыла на работе и ей это срочно понадобилось.

— Ты что одетая ещё? — спросила она меня на ходу.

— А что в штанах, а не в халате? — спросила Ира.

— Не подумала, если хочешь, то можешь их забрать, — сказала я и стянув джинсы протянула Ире.

— А как домой пойдёшь, морозит, а ты, — и она замолчала.

— Ещё не решила, тебя ждать буду, — ответила я.

Конечно, не она сама так решила, это я её спровоцировала спрятать мои первые брючки, так как утром, когда я пришла на работу в них то было морозно, а вечером потеплело и мне не хотелось их надевать, а тем более тащить с собой. Они всё равно бы в сумочку не вошли.

Ира вышла на работу через два дня и за несколько дней спрятала все мои брючки, в которых я приходила утрами на работу. По началу я хотела спросить её, где она их прячет, но потом решила понаблюдать за тем, что она будет делать дальше. Мне иногда нравятся такие сюрпризы и было очень интересно. Но ко всему Ира, вдруг недавно переболев простудой сама, снова ушла на больничный с сыном. У неё маленький ребёнок ходит в садик и оттуда ей позвонили. Она так быстро собралась, что я даже не успела и рта раскрыть, чтоб спросить. Чуть позже я пробовала дозвониться, но она не брала трубку, а потом и вообще отключилась.

Была среда, третье декабря. Было скучно, и я не знала, чем себя занять и вдруг меня осенило.

— А что, если спросить у Лены, с которой я отдыхала в прошлом году в санатории и может она как-то меня развеселит что ль.

Я быстро написала ей письмо и задала немного некорректный вопрос, который касался мороза, похода с работы домой в одной шубке на голое тело, так как мне одеть кроме рабочего халата под шубку было нечего. Лена, ответила быстро и предложила мне по дороге домой расстегнуть пару пуговиц и потом написать, что я при этом чувствовала, а следом написала другое письмо, в котором предлагала вообще расстегнуть шубку и с распахнутыми полами идти до дома.

Я возвращалась уже около шести часов, и на улице было темно, да и фонарей у нас в посёлке было раз – два и обчёлся. Идея мне понравилась, и я решилась на этот немного безрассудный, но экстремальный шаг, да и подругу есть чем будет повеселить и что рассказать. Время подходило к концу, и пора было собираться домой. Всё закрыв, я пошла в коморку где всегда мы вешали свою одежду и пили чай во время обеда.

Когда я стала переодеваться, маникюрными ножничками перестригла по две ниточки на верхних трёх пуговичках, затем одела шубку на голое тело и взяв сумочку вышла на улицу осторожно спустившись вниз по лестнице чтоб надрезанные пуговички не отвалились раньше времени.

Открыв входную дверь, меня сразу по ногам обдал ледяной ветер, проникнув под шубку и окутав своим холодом мои ноги и попку. Февральские морозы давали о себе знать. Я направилась в супермаркет и уже через пять минут была внутри. Среди полок с продуктами было много народу, и я осторожно стала накладывать в корзинку то, что было в списке. Я всегда пишу список, что мне нужно купить, так как из-за обилия товара, часто забываю то, что нужно.

Взяв всё что, я хотела и рассчитавшись на кассе, я разложила по двум пакетам и повесив сумочку на плечо, равномерно распределив пакеты в обе руки, вышла на улицу. Снова поток холодного воздуха ударил мне в лицо и проникнув снизу под полы шубки колющим холодом пробежался по бёдрам и попе, слегка задев низ живота.

Я шла по направлению к остановке и ветер, дующий со стороны спины своими резкими порывами подгонял меня. Пакеты шуршали от его дуновения, а меня пробирал мороз, начиная с коленей и до середины талии. Далее ветер не мог проникнуть, так как шубка в районе груди плотно облегала моё тело и не позволяла внутренним мехом сделать это ледяному ветру.

На остановке я встала с подветренной стороны и стала ожидать свой автобус. К моему счастью он пришёл быстро и уже через пять минут или даже и того меньше я сидела в тёплом салоне сжав ноги и прикрыв раскрывающиеся полы шубки пакетами с продуктами. Полчаса пути и вот она моя остановка.

Маршрутка останавливается и я, взяв пакеты выхожу следом за мужчиной и женщиной. Следом за мной вышло ещё три человека, но они сразу пошли в другую сторону. Я же пошла следом за вышедшими первыми пожилой парой. Они шли метров пять впереди меня, и я решилась на тот необдуманный шаг. Ветер и так с боку обдувал меня с ног до головы.

Поставив пакеты между ног, я достала из кармана маникюрные ножнички и состригла ими две нижние пуговички, которые тут же упали на дорогу возле ног. Я присела на корточки, чтоб подобрать их и полы шубки разлетелись в разные стороны. Поток ледяного воздуха обдал меня сотнями, а то и тысячами ледяных колючек.

Я, подобрав пуговички с дороги, положила их в карман вместе с ножницами и запахнула полы шубки. Взяв пакеты снова в обе руки, я пошла за мужчиной и женщиной которые отошли от меня уже метров на пятнадцать. Они шли очень осторожно, так как дорога была скользкой, и я тоже сбавила шаги и шла за ними медленно, чтоб, когда я их стала бы обгонять, они не смогли бы ничего увидеть.

Полы шубки просто разлетались под порывами ветра в разные стороны и оголяли мои ноги и немного низ живота. Моя киска, на которой не было ни единого волоска, которые могли бы в данной ситуации хоть немного защитить её от мороза, обдувалась морозным ветром, который с сильными порывами поднимал снег с обочин, крутя и вьюжа, резко бросал на прохожих и на мои незащищённые части тела. Я пыталась как-то удержать полы шубки, прижимая их пакетами, но ветер снова задувая, резко отворачивал их в разные стороны.

Во время одного из таких порывов ветра, когда полу шубки распахнулись в разные стороны, надрезанная ранее пуговичка оторвалась и отлетев упала в снег. В темноте её не было видно, и я даже не стала пытаться найти.

Мужчина и женщина повернули направо в проулок. Я оглянулась назад. За мной никого не было. Можно было больше не остерегаться, что меня кто-то увидит. Я наклонила голову и увидела, что предпоследняя пуговичка на уровне груди висела и готова была вот-вот отвалиться, я оторвала её и бросила в пакет, так как снова ставить пакеты и толкать её в карман, стоя на ветру мне не хотелось. Я пошла дальше. До дома оставалось метров восемьдесят. Мне нужно было миновать два соседских дома и дойти до своей калитки метров пятнадцать, двадцать.

Держа пакеты чуть поодаль чтоб случайно их не зацепить ни за что и не порвать, я ускорила шаги. Рассыпать продукты на дороге и собирать их в таком виде мне уже, что-то не хотелось. Полы шубки уже разлетались в разные стороны, словно паруса. Ноги и живот оголялись полностью, и даже часть груди снизу была оголена и обдувалась ветром.

Между ног ледяной ветер проносил сотни и тысячи мелких снежинок, поднятых им с обочины дороги и крыш домов, что сопровождалось лёгким покалыванием моих половых органов. Вот и заветная калитка. Беру пакеты в одну руку и открываю её. Во дворе небольшое затишье и практически отсутствует ветер.

Справа дом, а слева высокий сарай для дров и прочей домашней утвари. Мне показалось что я вошла в тёплое помещение и уже не спеша подошла к дому и открыв дверь ввалилась с пакетами в коридор. Мама выглянула из кухни и увидев меня в таком виде спросила.

— За тобой что гнались. Вся нараспашку прилетела.

— В автобусе давка была, кое-как выбралась на остановке, все пуговки по отрывали, — ответила я.

— Такой холод, а ты всё нудишь и нудишь, — не прекращала ворчать мама.

Отец был в другой комнате и растапливал печь. В доме было даже жарко по сравнению с улицей. Я занесла пакеты с продуктами на кухню и поставив на стол прошла в свою комнату. Сняв шубку и достав оторванные мной пуговицы из кармана, я положила всё на кровать. После всего я взяла махровый халат и собралась его одеть, как вошла мама.

— Держи, нашла в пакете, — и она протянула пуговицу от шубки.

Я, взяв её бросила на кровать и накинув халат завернулась ещё в плед и села возле печи. От неё так шло тепло, что я вскоре начала согреваться. Минут через пять мама принесла чайник с горячей водой, и я, налив её в таз опустила в неё свою попу, чтоб ладом согреться и не подхватить простуду. Я часто так делала зимой, когда попадала в такие переделки по собственной дурости или ещё чего. Вскоре зашёл отец и хотел было взять шубу чтоб повесить, но увидев пуговицы, он сказал.

— Хорошо, что хоть не сняли в автобусе шубу, а то как бы до дома дошла бы, — и он, окинув меня взглядом улыбнулся. Понял он, что я сама отрезала пуговицы или нет, я не знаю, но уж больно ироничная была у него улыбка.

Вскоре мы все сели за стол, и я тоже пошла, закутавшись в халат. Я уже согрелась, но ещё не совсем. Мы сидели и разговаривали, а потом пили горячий чай с мёдом.

Прошла зима, она была насыщена различными приключениями. Но не всё хорошо, что хорошо кончается. Перед майскими праздниками меня вызвала начальница и показала приказ о сокращении. Я понимала что Ира работает дольше меня и у неё маленький ребёнок и без разговора, расписалась в приказе. Отработав положенные две недели я собрала свои личные вещи и попрощавшись и Ирой, уехала домой.

После сокращения мне пришлось искать новую работу. Я много перечитала объявлений, сделала массу звонков, но ничего подходящего не попадалось. То не подходящие условия работы, низкая зарплата или работа без официального оформления. Помогла моя бывшая землячка, Нина. Хоть она и старше меня на пару лет но при встрече в супермаркете она меня узнала и мы разговорились. Пообщавшись немного я пожаловалась что меня сократили, и она предложила мне идти к ним на комбинат. Нина работала в охране, оператором наблюдения. Сидела за компьютером и наблюдала за территорией по камерам, которые стояли на цехах и в проходах между ними.

— Айда к нам на комбинат, в цехах контролёры нужны, у тебя образование, подучишься и справишься, — сказала она.

Выбора у меня не было, в школу меня звали но я не хотела работать преподавателем, и я согласилась.

На другой день, собрав все документы, я приехала на комбинат. Нина меня встретила и отвела в отдел кадров. Меня сразу взяли в оборот и предложили несколько цехов, где не хватало контролёров. Так как с черчением у меня было хорошо и я умела читать чертежи, я выбрала штамповочный. Гальванику и литейный цеха отмела сразу, там нужны утончённые знания химии, а её я не очень любила.

Нина проводила меня до цеха и представила начальнику и ушла к себе. Начальник провёл экскурсию по цеху и по участку, на котором мне предстояло работать, познакомил ещё с двумя девушками, Наташей, которая старше меня была лет на восемь и Юлей, почти моей равестницей. С Юлей мы как-то сразу нашли общий язык и в последствии подружились.

Неделю то Наташа, то Юля, показывали и подсказывали мне, что и как, ведь раньше, то что должна буду проверять я, делали они и чем быстрее я всё освою, тем меньше им работы будет. В общем через неделю я уже со всем справлялась сама. Сидеть конечно на месте не приходилось, но мне нравилось.

На участке было около двадцати штампов и прессов. Детали были и мелкие и средних размеров, было не тяжело но их было много и одни приходилось проверять от пяти до десяти процентов от общего количества, а некоторые по спецзаказам проверялось сто процентов. Такие заказы были редкость и я со всем справлялась уже через недели две, как стала проверять всё самостоятельно. Юля иногда, когда была свободна, подбегала ко мне, мы болтали и вместе проверяли что у меня оставалось.

За два месяца работы я уже освоилась полностью и даже иногда помогала или заменяла Юлю или Наташу, если те вдруг по каким-то причинам не вышли на работу. Без дела не сидела и стало появляться свободное время и я как-то задумалась.

— А почему бы мне и сдесь тоже не пошкодить и тоже перестать носить нижнее бельё и начать ходить на работу в верхней одежде на голое тело, также как на прежней работе в читальном зале.

Эта мысль засела мне в голову и не давала покоя ни на работе, ни дома. Взвесив всё за и против, я стала на работу приходить чуть раньше, и успевать переодеться в рабочий халат до прихода Наташи и Юли. В цехе тоже стала осторожничать при проверке, как бы представляя, чтоб случайно не засветиться, что на мне нет под халатом ничего. Перестала наклоняться чтоб случайно попой не свернуть или приседаю так чтоб ноги были вместе. За неделю я всё отрегулировала до мелочей, манеру поведение и прихода на работу и после выходного решилась на этот отчаянный шаг.

На дворе уже была осень, тепло, но многие носили курточки, ветровки и если бы я пришла в осеннем лёгком пальто, ни кого это бы не заинтересовало, и не удивило.

В понедельник встав раньше обычного я позавтракала и надев пальто на голое тело, отправилась на работу. У меня был шанс ещё вернуться и одеться как положено, но когда я села в маршрутку и она тронулась, он исчез. Пути назад уже не было. Во всём теле появилась дрожь и волнение, хотя раньше меня это как-то не беспокоило. Проходную прошла без проблем и вот я в цехе. Быстро скидываю пальто и надеваю халат.

Пальто вешаю в шкаф и я готова к работе. Первый шаг сделан и немного успокоившись, я стала ждать. Юля как всегда вошла первой. Она жила рядом и дорога много времени не занимала. Улица, на которой жила она тянулась вдоль забора комбината. По чётной стороне стояли частные дома, а по другую сторону трёхметровый забор. Напротив проходной стоял дом под номером два, а у Юли был 34 номер, а дальше ещё было три последних дома.

— Ты что-то сегодня рано, — поинтересовалась она.

— Рано проснулась, и поехала пока толкучки нет, — ответила я.

Наташа как всегда пришла минута в минуту, по ней можно было хоть часы сверять. Начался рабочий день, и никто не заметил во мне никаких изменений. Обед и вторая половина смены прошли без задоринки, всё как обычно. Оставалось последнее, как снять в кабинете халат и надеть незаметно пальто. Пришлось последние детали проверять медленнее, чтобы обосновать свою задержку. Наташа уже убежала, а Юля ещё была в кабинете. Я зашла в кабинет и стала заполнять бумагу о проверке партии деталей.

— Ты что не торопишься домой? — спросила Юля почти переодевшись.

— Хочу заполнить бумаги, чтоб на завтра не оставлять, — ответила я.

Это было так неожиданно сказано что я даже вздрогнула, но вида не подала. Если она подождёт, то моя тайна будет раскрыта и спешно ответила.

— Не стоит, что ты из-за меня своё время тратить будешь.

— Ну пока, до завтра, — сказала Юля и убежала.

Как только Юля ушла, я сняла халат и повесив в шкаф, надела пальто. Сразу наступило такое облегчение, что мне удалось это проделать и не засветиться не перед кем.

На другой день я повторила всё в точности и той же последовательности. У меня снова всё получилось, и даже Юля ничего не спросила увидев, что я, сосредоточившись, заполняю бумаги. Юля даже не спросила, скоро ли я и ушла. Щекотать себе нервишки таким образом мне понравилось, и я стала так постоянно ходить на работу, в одном пальто на голое тело.

С каждым днём становилось всё прохладнее и прохладнее, но то, что я затеяла, с каждым днём меня затягивало всё сильнее и сильнее.

Заметив, что я уже второй месяц прихожу на работу раньше всех и ухожу позже, Юлю это заинтересовало, и она решила тоже прийти на работу чуть раньше. Я, конечно, этого не ожидала и войдя в наш кабинет, где сидели мы трое контролёров, я сняла пальто и стоя голышом у шкафа, вешала его на вешалку. В это время вошла Юля.

— Ничего себе, ты чего голая? — спросила она.

Я испугалась и растерялась не зная, что ответить. Спрятавшись за дверкой шкафа, я нащупала халат и стала его надевать как Юля, заметив это снова спросила.

Собравшись с мыслями, я ответила, вспомнив старую историю про аллергию.

— У меня аллергия, сама не знаю на что. Как одежду поношу, раздражение на теле. Вот врач и посоветовал носить как можно меньше, чтоб кожа дышала.

— Вроде меньше уже некуда, только если совсем голой ходить, — сказала Юля.

— Ты что так в одном халате и работаешь? — спросила она.

— Теперь я понимаю почему ты раньше всех приходишь и позже уходишь, — сказала Юля.

— Юль, только не говори никому, а то мне придётся уволиться, я тебе всё потом объясню, после работы.

Мне ничего не оставалось как кое в чем признаться ей. Весь день прошёл в томительном напряжении. Я боялась, что Юля расскажет и все начнут поглядывать на меня и посмеиваться, но день прошёл как обычно. В конце смены я снова задержалась и вместе со мной Юля. Я уже не боялась при ней переодеваться и сняв халат, взяла пальто и хотела накинуть на голое тело.

— Ты что так ходишь из дома на работу, — удивившись спросила Юля.

— А если кто случайно увидит или в маршрутке в толкучке могут пальто расстегнуть? — спросила Юля.

— Но ведь за два месяца этого не случилось, — ответила я.

— Ты что, так уже два месяца ходишь, — удивилась Юля.

— Ага, почти, как похолодало и можно было, не вызывая подозрения, ходить в пальто, — ответила я.

— Ничего себе, а тебе не холодно, — поинтересовалась Юля.

— Нет, я привыкла за много лет, — ответила я и сев голой попой на стул, держа своё пальто, стала рассказывать то, как я работала и ходила в читальном зале. Юля только охала и удивлялась. Мы так просидели около часа и я призналась ей в некоторых своих слабостях и пристрастиях. А потом попросила Юлю.

— Юля, только не рассказывай об этом никому, прошу тебя.

— Я что сплетница чтоль, конечно не расскажу и ты впредь можешь не бояться меня и зазря не сидеть лишнее время на работе, — ответила она.

— Спасибо тебе подруга, — сказала я и надела пальто.

Мы вместе вышли из цеха, прошли проходную и разошлись. Юля пошла домой а я на остановку.

С каждым днём становилось всё прохладнее и прохладнее. Юля когда подходила ко мне, спрашивала.

Дня через два Юля принесла мне телогрейку и я стала надевать её поверх халата в прохладные дни, но Юля всё равно не переставала удивляться тому как я одеваюсь.

Я уже не стеснялась Юли и даже иногда просила её подстраховать у двери, пока я переоденусь. Зимой я одевалась тепло только когда был на улице мороз, ниже минус двадцати или была метель и дул сильный ветер.

Однажды, зима уже сдала свои позиции весне, шёл март. Погода стояла тёплая но иногда шёл снег. Приближался конец квартала и Наташа заболела. На нас двоих была огромная нагрузка и мы не успели проверить всё за смену и пришлось задержаться. В цехе уже никого не было и даже уборщица подмела и ушла. Нам оставалось проверить ещё две банки(тара для деталей), в каждой сотни по три штампованных изделий.

— Может передохнет и чаю попьем, — предложила Юля.

— Давай, а то спина скоро отвалится, — согласилась я.

Мы поднялись в свой кабинет, помыв руки поставили чайник и достали из шкафа всё что было. Мы часто для перекуса пили в течении рабочего дня чай и кое что к чаю у нас всегда было.

— Марина, а ты часто на той работе голышом ходила, — поинтересовалась Юля.

— Если загрузки не было, читателей мало и Ира подстраховывала, то могла весь день за стеллажами голышом ходить.

— Нет, как-то не думала об этом, — ответила я и добавила: — Если хочешь, могу хоть сейчас.

— А тебе не холодно будет, на улице хоть и весна, но снова снег идет, — сказала Юля.

— Нет конечно, я дома всегда на двор в туалет голышом хожу, — ответила я.

Конечно Юле было неудобно меня об этом попросить, поэтому я не говоря ничего, сняла рабочий халат и осталась голая.

— Ну что, пойдём остальное проверим и по домам, — сказала я и встав со стула, направилась к двери.

Мы вышли в цех, я впереди, Юля шла за мной. Я чувствовала как она сверлит своим взглядом меня с головы до пят, но не реагировала на это. Мы подошли к оставшейся банке с деталями и сели их проверять. Юля нет нет да бросала на меня взгляд. Для неё это было дико, что я вот так голая сижу вместе с ней в цехе, правда пустом, и мы делаем свою работу. За полчаса мы проверили всё и Юля сказала.

— Нет, от работы мне даже жарко стало, — ответила я.

— Можешь тогда сходить на улицу и остыть, — пошутила Юля и улыбнулась.

— А что, хорошая идея, могу и освежиться, — сказала я и встав со стула направилась в противоположную сторону к вьездным воротам.

— Марин, ты куда, я же пошутила, — окрикнула меня Юля.

— Проветриться, — коротко ответила я на ходу.

Юля растерялась и не знала что делать. Посчитав что она виновна в том что спровоцировала меня на этот шаг,

— Погоди меня, я с тобой, — крикнула она негромко мне вслед.

Я остановилась и подождав Юлю, мы вместе прошли по проходу через весь цех и вышли на улицу. Было тепло, стояла такая тишина и медленно кружась, падали снежинки.

— Погода то какая замечательная, — подняв руки вверх, произнесла я.

— Марина, а ты не простынешь, а то мне одной в цехе не справиться будет, если вы с Натальей обе заболеете, — сказала Юля.

— Не бойся, я тебя одну не оставлю, — ответила я.

Попрыгав и покружившись возле цеха перед Юлькой, я сказала.

— Жаль что сегодня не пятница и завтра на работу.

— Если бы завтра был выходной, можно было бы и по комбинату погулять, — ответила я.

— Да, а что, вон как тихо, кругом ни души, — ответила я.

— А если кто вдруг появится и увидеть может, — забеспокоилась Юля.

— Тьма кромешная, кто в такой темноте что увидит, — ответила я.

Я прошла вдоль цеха в одну сторону, затем в другую сторону, а потом подойдя к Юле, спросила.

— Юль, а в той стороне что находится, — показала я в темноту.

— Если по этой дороге идти, то там слева и справа цеха, вроде четыре, а там забор, — ответила Юля.

— Может прогуляемся, а то вдруг я заблужусь, ведь я ещё плохо знаю комбинат, где что, — схитрила я, хотя эти цеха видела много раз, когда на обед в столовку ходили.

Юля шагнула вперёд и подошла ко мне. На перекрёстке между цехами Юля забегала вперёд и смотрела по сторонам, нет ли кого. Убедившись что никого, она мне махала рукой и мы шли дальше. Миновав первые два цеха, мы пошли дальше. Вот позади остались и ещё два цеха, а дорога вела дальше. Мы прошли ещё метров сто и чуть не упёрлись в забор. Он был из бетонных плит и высотой метра три. Развернувшись мы так же осторожно и неспешно пошли обратно. Я не спешила, мне было хорошо и комфортно, но Юля волновалась за меня что я могу простыть или ещё хуже нас может кто-нибудь увидеть.

Вернувшись в цех Юля с облегчением вздохнула.

— Как только тебе не холодно было? — спросила она.

— Я же говорю что я привыкла так ходить зимой, — ответила я.

Мы пошли в кабинет и переодевшись, пошли домой.

— Если ты мне составишь компанию в другой раз, я бы ещё так прогулялась, — обратилась я к Юле.

— Зачем, так же как сегодня, но если захочешь голой то я буду рада, — сказала я.

— Нет ни за что, — завозмущавшись ответила Юля.

— Я так и думала, а одетой значит не против? — спросила я.

Юля замялась и я поняла что она не против. Мы подошли к проходной и прекратили разговор. Уже за пределами комбината мы попрощались. Юля повернула на право и пошла в сторону дома. Я повернув на лево, пошла к остановке. Не успев сделать и десятка шагов, как меня окликнул женский голос. Я обернулась. Возле двери проходной стояла Нина, моя землячка.

— Марина, можно тебя на минутку, — сказала Нина.

— Да, хоть на две, — в шутку ответила я и подошла к Нине.

Настроение после приключений в цехе на глазах у Юли мне придало такой заряд энергии и бодрости. Я даже не подумала, зачем я понадобилась Нине.

— Марина, я помню, что ты ещё в школе бегала на озеро голышом, с тех пор и не перестаешь? — сказала Нина.

— Почему, нет, кто тебе сказал, — возразила я удивившись.

— Никто не сказал, сама видела, — спокойно ответила Нина.

Нина заметила, что я сильно волнуюсь и в полной растерянности, не знаю что ответить, сказала.

— Успокойся, я не скажу никому, дело твоё, если нравится то бегай голой!

— Нина, а где ты меня могла видеть? — спросила я, не переставая волноваться.

— У себя в аппаратной, следила по камерам за территорией и увидела тебя голую и твою подругу, — пояснила Нина.

Я растерялась, ведь я не знала, что на комбинате стоят камеры. Поняв, что я по прежнему встревожена, Нина добавила.

— Не бойся, никто тебя не увидит, я эту запись удалила.

— Спасибо Нина, я обещаю, больше не буду бегать, — поблагодарив землячку, пообещала я.

— Теперь знай, тебе повезло что я дежурила, а так уже все бы знали. Ну а бегать, бегай сколько хочешь, когда я на смене или там где нет камер, — сказала Нина.

— А откуда я знаю, где они есть, где нет? — спросила я.

— Сегодня уже темно, а завтра я приду на смену пораньше и тебе покажу, — сказала Нина.

— Я всё равно не буду больше бегать, сама не знаю, что сегодня на меня такое нашло, — сказала я.

— Марина, ты просто испугалась, узнав что я об этом знаю. Я конечно могла бы промолчать, тогда ты попала бы в поле зрения других операторов, а мне не хочется чтоб моя землячка была посмешищем. И потом мне интересно самой наблюдать за тобой. Сидеть и пялиться в монитор, где ничего не происходит, в сон клонит, а на тебя смотрела, сон как рукой сняло. В общем решай сама, — рассказала и призналась во всём и сама Нина.

Я всё ещё не отошла от шока, что меня застукала моя землячка, но её слов с признаниями глубоко засели в моей голове.

На другой день, за час до конца смены, в цех зашла Нина. Она вызвала меня на улицу и показала где установлены по территории все восемь камер. Я поняла что когда в предыдущюю ночь мы гуляли с Юлей, я попала в поле зрения только двух камер.

Нина ушла с улыбкой на лице, а я вернулась в цех.

— Да так, мы из одной деревни, спрашивала когда в деревню собираюсь, — в общем соврала, чтоб Юля про камеры ничего не знала, а то её со мной за пределы цеха не вытащить будет.

Вечером мы снова задержались но был неприятный ветер и кроме как в цехе, я голышом никуда не выходила.

Впереди была пятница, конец месяца и квартала. Нам снова с Юлькой под конец рабочего дня досталась работёнка. Мы конечно не расстроились, отдохнули с полчаса, попили чай и когда все ушли, приступили к проверке. Это был спецзаказ и проверяли все сто процентов. Ушло на всё по всё почти два часа. День был тёплый, от работы у меня даже пот на лбу выступил и Юлька заметив это, сказала в шутку.

— А что, и пойду, — ответила я, так же загадочно.

Я знала что Нина дежурит и без опаски выбежала голышом из цеха. Юля за мной следом, правда одетой, хотя мне очень хотелось бы, чтоб она тоже была голышом. Мы бродили и перешептывались по комбинату довольно долго, даже счёт времени потеряли. Прошлись между цехами во всех проездах и направлениях. За это время успел пойти снег и прекратиться, а мы всё бродили и бродили и Юля нет нет да и спросит.

На что я всегда с улыбкой и усмешкой отвечала.

Когда мы вернулись в цех, то ужаснулись, на часах перевалило за полночь.

— Если хочешь, переночуй у меня, мама к сестре уехала, я одна дома, — предложила Юля и я согласилась.

Одевшись, мы вышли с комбината и пошли к Юле. Дома у неё было тепло и уютно но ни я не она уснуть не могли и я спросила Юлю.

— Это наш комбинат, раньше было два завода, потом их объединили, — пояснила Юля.

— Понятно теперь, почему от проходной идёт один забор, потом другой, — ответила я.

— Ничего интересного, кустарник, камыш, летом иногда тропинку натаптывают, — ответила Юля.

— Всё равно не спится, да и завтра спешить некуда, я бы прогулялась, может и уснула бы сразу потом, — ответила я.

— Ну пойдём, покажу тебе что там, — согласилась Юля.

Одевшись, Юля потеплее, а у меня кроме пальто ничего не было, мы вышли на двор. Закрыв дом мы вышли на улицу и перебежали дорогу. Пройдя метров тридцать свернули за угол забора. Светила луна и от снега тоже светло было так что тропинку увидела сразу, на ней не было ни камыша ни бурьяна, да и снега было немного.

— Жаль что сосёнок нет рядом, пальто спрятать некуда, — сказала я.

— Ты что голая идти хочешь, — удивилась Юля.

— А что, тепло и кто меня тут увидит, — ответила я.

— Давай, я хоть домой его отнесу, не бросать же тут, — сказала Юля и взяв из моих рук пальто, убежала домой. Я осталась одна голышом за высоким забором и ждала подругу. Вернувшись через пять минут, мы пошли по запорошенной тропинке с каждой минутой уходя всё дальше и дальше. Забор тянулся на несколько сотен метров и вот показался угол. Свернув мы пошли дальше. Теперь луна очень хорошо освещала эту сторону забора и через пару сотен метров увидели в заборе чёрное пятно. Когда подошли ближе, это оказалась выломленная в бетонной плите дыра, через которую можно было проникнуть на комбинат. Я заглянула в неё и увидела корпуса цехов и сказала Юле.

— Ты что ещё не набегалась за сегодня, — возразила Юля.

— Просто интересно узнать как от нашего цеха до этой дыры добраться, — ответила я.

— Ну ты как хочешь, а у меня и так ноги гудят, я домой, — ответила Юля.

— Ты не будешь сердиться если я останусь? — спросила я у Юли.

— Нет конечно бегай сколько хочешь, — ответила Юля и пошла обратно.

Отпустить подругу одну я не решилась, ведь она из-за меня согласилась идти в этом глухом месте вдоль забора и я пошла за ней следом.

— Ты что, передумала, — обернувшись спросила Юля.

— Нет, просто решила тебя проводить, — ответила я.

На углу забора, откуда мы начали путь, Юля сказала мне что калитку закрывать не будет.

— А с задвижки сама откроешь, — добавила она следом.

— Хорошо, — ответила я и побежала обратно в сторону дыры сверкая голой задницей.

Пробравшись через дыру на комбинат, петляя между цехами я больше часа потратила на то чтобы добраться до цеха. В цехе я попила воды и сев голой жопой на стул возле батареи, немного согрелась. Телефона и часов с собой не было так что я не предполагала, сколько было времени.

Нина позевывая следила за камерами и увидела как из глубины территории на одной из камер заметила голую фигуру и поняла что это была я. Только Нина не могла понять, ведь я прошла мимо через проходную домой и вдруг оказалась голой на территории комбината. Ей было интересно как это произошло, не через забор же я могла перелезли и предупредив своих коллег охранников, она закрыла аппаратную и пошла в цех где я работала и могла сейчас находиться. Мой цех всех ближе находился к проходной и это не заняло много времени. Через три минуты Нина шла по цеху оглядываясь по сторонам. Мы заметили друг друга почти одновременно, хоть я и немного испугалась.

— Ты откуда взялась, ведь ты домой давно ушла, — первое что спросила Нина.

— На маршрутку опоздала, подруга к себе позвала, не могли уснуть и пошли погулять, заметила дыру в заборе и вот я тут, — очень коротко ответила я.

— Да, мне так нравится и погода как раз по мне, — ответила я.

— А одежда твоя где, — следом спросила Нина.

— Ладно, твоё дело, потом расскажешь, а то боюсь меня потеряют и искать пойдут, — сказала Нина и направилась к выходу.

— Да больно мне надо, мерзни коль тебе это нравится, — ответила она.

— Нина, я имела ввиду про дыру в заборе, — уточнила я.

— А вдруг мне ещё захочется голой на комбинат заскочить как нибудь, — немного смутившись объяснила я своё желание.

Нина остановилась и повернувшись ко мне, усмехнулась и сьязвительностью в голосе, ответила.

— Хочешь не только в цех, но из цеха голой домой ходить!?

Нина ушла а я ещё погревшись немного, пошла обратно к дому подруги Юли. Торопиться было некуда, выходной и я не спеша плелась между цехами в сторону дыры. Возле последней камеры я помахала рукой, в надежде что Нина следит за мной, свернула за угол и исчезла из её поля зрения.

Минут через двадцать я уже была возле забора. Выбравшись наружу я случайно подскользнулась и села голой попой в лужу. Конечно я не испугалась, вытерлась как могла, и осмотрелась по сторонам. Луна была почти над головой и хорошо освещала окрестности.

Мне захотелось посмотреть что находится дальше и я не пошла до дома, а направилась вдоль забора, пройдя может триста или четыреста метров, увидела что дальше был забор низкий и совсем другой. Поняв что это другое предприятие, я вернулась обратно.

Я подходила к углу забора, оставалось пересечь улицу и я дома у Юли, но случилось непредвиденное. Я чуть не выскочила на улицу, хорошо что вовремя заметила. Возле Юлиного дома у соседей стояла скорая помощь. Мне пришлось спрятаться. Несколько раз я выглядывала, но скорая по прежнему стояла возле дома. Водитель то выходил и общался с каким-то мужчиной, то снова сидел в кабине.

Сколько прошло время я не знаю, начинало светать. Из дома на каталке вынесли больного, видно у него был приступ и с ним отваживались, а как полегчало, его повезли в больницу. Только скорая отъехала, я уже готова была выскочить из-за угла и бежать до калитки, как вывернула другая машина и подъехала к этому же дому.

Позже я узнала что это были родственники. Хоть все были в доме, но бежать перед машиной у которой на лобовом стекле был регистратор, я не решилась, чтоб не подставить Юлю перед соседями. На машине у моего гражданского мужа был такой же видеорегистратор.

Мне пришлось снова бегать и ходить вдоль забора, чтоб согреться. Немного похолодало утром и было уже совсем светло. Теперь меня могли увидеть всё сил окна выходили на улицу. Я оказалась в ловушке, которую сама себе и устроила. К Юле домой не попасть и в цех не вернуться, смена у Нины уже закончилась и кто там был и что бы он сделал увидев меня голую, никому неведомо.

Юля набегавшись ночью спала крепко и проснулась с тревогой не застав меня в доме. Выглянув в окно, было уже светло, шёл девятый час. Надев домашние штаны и лёгкую курточку, а поверх моё пальто, Юля вышла из дома и направилась к забору. Услышав шаги и поскрипывание снега я испугалась и спряталась в камышах. Когда я увидела, как из-за угла вывернула Юля в моём пальто, облегченно вздохнула. Юля спасла меня и накинув пальто на себя, мы вернулись в дом. Пили горячий чай и я грелась и рассказывала Юле где была и что видела. Юля только охала да ахала. А впереди мне предстояло ещё объясниться с Ниной и выяснить что за забор и какая организация стоит рядом с нашим комбинатом.

Немного поболтав с Юлей, я согрелась и одевшись уехала домой. Дома помылась и выспалась, а утром понедельника приехала на работу. Смена прошла как обычно, без приключений. В конце, когда мы с Юлей вышли через проходную и разошлись каждый в свою сторону, меня окрикнула Нина. Я подошла к ней и мы свернув в парковую зону, присели на скамейке.

— Тебе не холодно сидеть голой жопой на скамейке? — спросила Нина.

— Нет, я же пальто подогнула под задницу, — ответила я.

— Марина, тогда не было времени тебя расспрашивать, может расскажешь как ты попала голой на комбинат, — сказала Нина.

Мне спешить было некуда и я подробно все рассказала. Нина просто охала, а потом я её спросила.

— Нина, а что за организацию я увидела рядом с нашим комбинатом?

— Это АТП, занимаются грузоперевозками, смотри, там одни мужики, не суйся туда, — предостерегла она меня.

Переубедить Нина меня не смогла. В выходной я прошла по улице мимо этого АТП. Площадь предприятия простиралась до конца квартала и занимала огромную территорию. Проходя мимо въездных ворот я видела там и небольшие грузовички и огромные с прицепами, а так же в ряд стояло много фур разных моделей.

Когда я обошла предприятие АТП, то с противоположной стороны относительно нашего комбината, была оживлённая улица, а по другую сторону улицы посёлок с частными домами. Вдоль задней части АТП проходила всё та же водосточная канава заросшая по краям кустами и камышом. Канава упиралась в улицу и под дорогой лежала огромная бетонная труба, по которой струился небольшой ручей.

Возможно после дождей или во время весеннего половодья воды там в разы было больше. За посёлком находилось озеро или пруд, куда и стекала эта вода. Канава по которой она текла, так же была заросшей мелким кустарником и камышом. Сейчас конечно и кустарник был без листвы и камыш засох но место или эта полоса по прежнему представляла собой непроходимую чащу.

Вернувшись домой я долго думала об этом. Нина работала в дневную смену и остаться после работы и пройтись там было опасно. Целую неделю я ждала и вот узнала что Нина снова в ночь. Это был шанс и я поделилась идеей с Юлей. Юля конечно не одобрила мою идею и отказалась.

За всю неделю мои уговоры не увенчались успехом, даже погода была против меня и пришлось отложить всё до весны. Зато отговорить меня бегать голышом по территории комбината, никто отговорить не смог и при любом удобном случае я это проделывала и иногда Юля оставалась и наблюдала за мной, а Нина при встрече только улыбалась. Когда Юля дома оставалась одна, я часто из её дома бегала голышом за пределами комбината иногда по сугробам если было тепло.

Весной, как расстаял снег и прошла большая вода. Всё кругом начало зеленеть, я смогла убедить Юлю и она согласилась, но при одном условии. Она как раз дома была одна и в пятницу после работы, оставив одежду на работе и отдав ключ Юле, мы между цехами вышли с комбината через ту самую дыру. Повернув в сторону АТП, Юля прошла со мной сколько смогла, а дальше идти отказалась и пожелав мне удачной прогулки, вернулась и ушла домой, сказав при этом.

— Марин, тебе же всё равно, есть на тебе одежда или нет. А я по кустам лазить не хочу. Вот возьми, этого тебе хватит до понедельника.

— Что там? — спросила я и заглянув в пакет увидела полторашку с водой и кое что из еды.

— Ты предлагаешь мне все выходные провести тут? — спросила я.

— Ты же сама этого хочешь, если что, можешь в цех вернуться, — сказала Юля.

— Я рано прийду на работу и открою, и потом в столе в зоне отдыха есть тоже что перекусить, — ответила Юля.

Идея и предложение Юли мне очень понравилось и когда Юля ушла, я сделала первые шаги в неизвестность. За забором АТП не было такой натоптанной тропинки и мне пришлось в ночи при слабом свете луны раздвигать руками бурьян, камыш и ветки кустарника. Шаг за шагом я удалялась от своего комбината всё дальше и дальше. Конечно продвижение было очень медленное, словно я шла по непролазным джунглям и прорубала себе дорогу. Быстро устав я присела отдохнуть.

Вдалеке был слышен редкий шум машин, а кругом стояла тишина. Отдохнув я двинулась дальше. Делая привалы для отдыха я до рассвета смогла пройти вдоль забора АТП только в одну сторону.

Идти обратно, за которым было слышно, как кто-то уже заводит свою машину, чтоб отправиться в дальний рейс, было опасно. Это меня очень насторожило и я выбрав в густом кустарнике укромное место, устроилась на отдых. Сквозь ветки была видна улица и начиналось движение машин спешивших по своим делам с позаранку. Вскоре стали появляться и первые прохожие.

До улицы было метров тридцать и я всё прекрасно видела, но чтоб быть самой в безопасности, мне пришлось весь день просидеть тихо, я даже успела вздремнуть. Вечером субботы, как стало смеркаться, я поспешила в обратный путь.

Идти было также трудно, как и в первую дорогу, но я справилась и после полуночи была возле забора своего комбината. Можно было бы идти и к Юле, но я не знала, одна она дома или нет и я решила воспользоваться её советом. Зная где находятся камеры, петляя между цехами я с большим трудом добралась до своего цеха, когда уже начало светать.

Отсталость ждать сутки, лишь бы Юля не забыла про меня и пришла раньше всех. Позвонить я ей не могла и одеться было не во что. Какое-то время я бродила по цеху, потом перекусила тем что осталось и что смогла найти в столе в комнате отдыха. Позже удалось вздремнуть несколько часов и всё остальное время до начала рабочего дня, с волнением ждала у окна, не идёт ли Юля.

Подруга меня не подвела и пришла раньше всех. Я оделась и всё обошлось. Правда позже Нина меня расспрашивала в подробностях, где я голая все выходные шлялась. Я ей с интересом всё в подробностях рассказала, отчего она была в шоке.

За всё лето я совершила ещё несколько таких прогулок не без помощи Юли и Нины и по прежнему не переставала их удивлять.

С наступлением осени, я узнала сто я забеременела. Пришлось всё развлечения оставить на потом. В июне спустя девять месяцев я родила сына и сейчас сижу дома в декретном отпуске.

Будет ли продолжение моих приключений, пока не знаю, но если будут, обязательно напишу.

Может частично дублировать сюжеты и текст из ремейка, а также содержать рассказы про Марину, не связанные единой сюжетной линией, или даже написанные про некую другую Марину.

Мамин день рождения.

Это случилось летом 1996года. Мне тогда было почти одиннадцать лет, и я приехала с родителями в деревню на каникулы. Мы сами жили в собственном доме, на окраине небольшого городка, и это не произвело на меня сильных ощущений. Я не знала, чем себя занять и в поисках подружек шаталась по деревне. Родители помогали бабушке, а я изнывала от скуки.

Однажды проходя мимо дома соседей, я увидела, как на крыльце появился заспанный Сергей. Он был старше меня почти на три года и раньше мы с ним часто играли вместе и купались на речке. Его плавки были сильно оттопырены, а Сергей, протирая глаза, потягался, делая подобие утренней зарядки. Меня это заинтересовало, и я стала наблюдать за ним. Сергей сбегал в сарай и вскоре вернулся в дом. На обратном пути его плавки уже так не оттопыривались. Немного постояв, я пошла на речку.

Теперь я стала часто наблюдать за Сергеем. Мне хотелось узнать, что он такое огромное прячет в плавки. Позже я над этим смеялась, но тогда я действительно не знала этого. Днём я загорала на речке, и иногда прячась в укромное место, снимала с себя купальник и купалась голышом. Просто мне не хотелось идти домой в мокром купальнике.

Однажды мама заметила мой нездоровый интерес к виду Сергея и практически с отцом устроили за мной слежку. Когда они увидели, что я в дополнение ко всему ещё и купаюсь голышом, они сделали мне лёгкое внушение. Через неделю они поехали домой, и взяли меня с собой. Я думала, дома мне попадёт по первое число, но родители почти неделю ничего не говорили. И вот как-то вечером они пригласили меня за стол и начали издалека. Я видела, что они не знают с чего начать и это меня ещё сильней напрягало. Не выдержав такой обстановки я спросила прямо в лоб:

Родители рассмеялись, и первым заговорил папа:

— Мы с мамой долго советовались и пришли к такому мнению. Если тебе нравится купаться и загорать голожопой, то делай это лучше дома. Пусть у нас на виду, а не на виду у всех. Ведь ты наш ребёнок, хоть и растёшь не по дням…

— Мы тебя растили с пелёнок и знаем тебя как самих себя, поэтому твой вид нас не будет смущать. Да и посторонние не обидят тебя.

От услышанного, я была в шоке. Что, что, но этого я не как не ожидала от своих родителей. Я не знала, что сказать и смотрела на них с широко открытыми глазами. По моему, в тот момент, даже моя нижняя челюсть отвисла.

Затем наступила тишина и я молча встала и ушла к себе в комнату. Я знала, что родители у меня добрые и всегда меня понимали и поддерживали во всём. Не стесняясь объясняли мне те или иные вопросы, на которые я не находила ответ, но предложить такое, у меня в голове не укладывалось. Я просто не могла себе представить, как я дома буду ходить голышом при отце и матери, хоть и не было у меня волосиков на лобке, а грудки только начали формироваться, мне всё равно было стыдно.

Несколько дней, мы общались с каким-то напряжением. Я всегда опускала глаза вниз и уходила в свою комнату. В субботу у мамы должен быть день рождения и папа предложил его отметить на даче.

— Всё равно к нам нынче не приедут дядя Юра и тётя Люда. У них заболела Светланка, температурит. Они утром звонили и извинялись, что не смогут быть.

У меня одна надежда была на сродную сестру. Ей было восемь лет, и они жили в городе. Жаль, что она заболела тогда, а может и к лучшему, что так случилось. Ещё как бы она восприняла весь этот разговор, ведь она ещё маленькая, да и дядя с тётей неизвестно бы как отреагировали на выходку моих родителей. Дядя Юра был родным братом моему отцу, только младшим. Мы со Светкой всегда играли вместе, когда приезжали друг к другу, и у нас было много общего. Я ещё не знала говорить ей об этом разговоре или нет, и решила пока промолчать.

Приехав на дачу, мы накрыли стол и поздравили маму с её двадцати восьмилетием. Она у меня очень красивая, но какая-то безрассудная, не знаю, как правильно это выразить. В общем, она родила меня в семнадцать лет, перед самым уходом папы в армию и ему дали отсрочку. Затем они поженились, и он поступил в институт. Жили на небольшие доходы с дачи и стипендию. Когда меня отдали в ясли-сад, мама пошла работать, и нам стало легче. Родители были молодые и часто шутили и баловались, как маленькие и всё это нас сближало. Последняя их выходка внесла какое-то напряжение в наши отношения, но об этом чуть позже.

Мы поздравляли маму с днём рождения, произносили тосты. Папа с мамой пили какое-то красное вино, а мне наливали газводу. Было как обычно весело и много всяких сладостей. Я наелась всего и валялась на траве, пузом кверху.

Дело шло к вечеру, и родители пошли купаться. Речка была через дорогу от дачи, и они переоделись прямо в домике. Я отказалась идти, потому что мне не хотелось шевелиться. Через минуту я услышала визг и бултыхание в воде. Опять папа с мамой дурачились. Где-то через полчаса, первой из-за обрыва появился папа, а следом, держась за его плавки поднималась мама, и что-то ему говорила. Войдя на территорию дачи, они сели на скамейку и взяв полотенца стали вытираться.

Сидеть было в мокром не удобно и папа пошёл переоделся, а мама забыла взять запасное бельё, как делала раньше и сняв купальник, отжала его и повесила сушиться, а сама завернувшись полотенцем села за стол. Оно было не очень большим и закрывая грудь, частично оголяло её попку, хотя впереди не было видно ничего.

Есть и пить я уже ничего не хотела, да и валяться было скучно. Наша дача была крайняя и рядом рос высокий сосновый бор. Уже вечерело и гулять по лесу одной тоже не климатило, вот если бы Светка была здесь, мы обязательно что-нибудь придумали бы. Ещё немного полежав, я всё же решила искупаться и побрела к реке. Я уже давно бегала в купальнике. Купаться одной тоже было скучно, и я вскоре вылезла из воды и села на скамейке у домика. С меня текла и капала вода, а полотенце было у мамы. Увидев, как я вздрагиваю, мама сняла с себя полотенце и отдала его мне, при этом сама же осталась совершенно голой.

Я думала, что она сейчас оденется, но она села за стол и вместе с папой налив по стопочке выпили за её день рождения. Завернувшись в полотенце, я продолжала дрожать от увиденного, как будто меня саму раздели и оставили замерзать.

Не обращая на мои взгляды внимания, они встали и пошли купаться. Мама пошла прямо голышом, ни кого не стесняясь, да и был уже вечер и на дачах почти ни кого не было. Они веселились, купались и бултыхались в воде, как будь-то, меня не было рядом. Когда они вышли из воды, я увидела, как в лучах заката вода переливается на её стройной фигурке и каплями падала под ноги, поливая траву. Она смеялась и была счастлива.

Я тоже радовалась, что маме сегодня хорошо и весело и по прежнему не знала, как быть с их предложением. Сильные сомнения и стыдливость, стали куда-то улетучиваться. Я была готова скинуть купальник, как тогда в деревне и плюхнуться в воду, но что-то меня сдерживало.

Я продолжала ждать, когда меня снова об этом попросят, и вот тогда я не буду раздумывать. Я так зациклилась на этой идее, что не услышала, как меня позвали родители к столу, и только когда подошла мама и позвала второй раз, я встрепенулась.

— Айда перекуси, да пора мыться и спать, — продолжила разговор мама.

Я встала и пошла к столу. Вся спина была в траве и мусоре. Увидев это, мама и папа сказали:

Я поморщилась и скривила гримасу «бр… Р… Р…»

Тогда они произнесли мои долгожданные слова:

— Тогда сними купальник и искупайся так, кругом никого нет, и тебя никто не увидит.

Я зашла в домик и сняв купальник, пулей пролетела перед родителями и с обрыва прыгнула в речку. Было так здорово и свежо. Теперь я поняла, что мне этого не хватало. Что-то происходило внутри меня, и я не могла найти этому объяснение. Я ещё долго булькалась, пока не подошла к берегу мама, и не позвала есть и спать. На неё было приятно смотреть, стройную обнажённую и красивую. Её волосы лежали на плечах и придавали маме какой-то непонятный шарм. Нагота ей шла, как украшение и можно было её сравнить с русалкой. Отец как будто услышал мои мысли и подойдя сзади к маме, обнял её и сказал:

— Ну что мои русалки, долго ещё в воде пулькаться будете.

После этих слов я спокойно вылезла, теперь уже никого не стесняясь, и пошла впереди своих родителей на дачу, слегка повиливая попкой. Родители шли за мной и о чём-то шептались. Теперь я поняла, что напряжённая грань, которая возникла между мной и родителями, уничтожена, и я теперь на них могу во всём положиться. Я знала, что они у меня очень хорошие и поймут меня правильно, но просто я сама в тот момент не была готова к такому разговору. Сейчас всё встало на свои места. Я была счастлива как никогда.

Обтеревшись полотенцем, я села рядом с мамой и стала есть. Папа сказал:

— Как поешь, ложись спать в домике, а мы ляжем на кровать под крышей, рядом с машиной.

Утром меня разбудила мама и позвала завтракать. Когда я вышла, то увидела, что родители были уже одеты и копались около стола. Папа разогревал вчерашние шашлыки, а мама накрывала на стол. Солнышко было уже высоко. Машина была за забором и стояла носом по направлению домой, а мой купальник по прежнему висел на верёвке. Мне ничего не оставалось, как пройти через поляну голышом, и я смело шагнула вперёд. Родители, не обращая на меня внимания, были заняты своими делами. Отец сказал:

— Иди, умывайся, сейчас шашлыки будут готовы.

Я подбежала к баку с водой и вымыв руки и лицо обтёрлась полотенцем. Затем сняла свой купальник и оделась. На соседних участках были слышны голоса, и я боялась посторонних глаз. Мы завтракали, смеялись и шутили. Было весело и вообще здорово. Тут мама как-то невзначай спросила меня:

Я сказала, что здорово и мне очень понравилось.

— Долго вчера уснуть не могла. Я слышала скрип калитки? — спросила мама.

— Из за луны долго ворочалась, а потом когда прогулялась вдоль речки почти сразу уснула, — ответила я и чуть не прикусила язык.

Не подозревая того, я без всякого стеснения, рассказала о своей ночной прогулке голышом и не боялась, что меня за это накажут. Мама и отец поняли, что разговор начал заходить в тупик, переключились на другую тему. Мы ещё долго болтали и вместе смеялись, обсуждая наши глупые поступки. Затем я встала, поблагодарив за вкусный завтрак, осмотрелась по сторонам и не заметив ничего подозрительного, скинула свой купальни у самой калитки и виновато взглянув на родителей сказала:

— Перед дорогой купальник мочить не охота. — И перебежав через дорогу голышом, прыгнула в воду.

Через пять минут подошла мама и протянула мне купальник:

Я быстро оделась, и мы пошли собираться домой. Настроение было прекрасное и мне хотелось петь, хотя это делать я не умела и поэтому слегка про себя напевала первую попавшую на ум мелодию. Вскоре мы подъехали к дому и я выскочив открыла ворота. Отец загнал машину во двор, и мы стали всё выгружать и заносить в дом. Когда мы всё сделали, мама спросила меня:

Я не зная как отблагодарить родителей, обняла сначала отца за шею и поцеловала, а затем мать и сказала:

— Если тебе хочется позагорать голышом, закрывай ворота и загорай, сколько влезет, пока не сгоришь.

— Спасибо за пожелания, — поблагодарила я и побежала в дом.

Когда всё было устроено, я сняла с себя купальник и взяв в руки книгу, стала читать и загорать. Солнышко хорошо пригревало, и я постоянно ворочалась, что бы равномерно загореть со всех сторон.

Мимо проходила мама и увидев меня и мой уголок отдыха, позвала отца. Он осмотрел моё место отдыха и сказал:

После его слов мы рассмеялись и они ушли. Каждое утро и вечером мне давали небольшие задания: полить, прополоть, купить чего-нибудь, а в остальное время я загорала, читала книги и пила газировку, которой после дня рождения осталась целая упаковка. Утром, пока было не так жарко, я успевала прополоть пару грядок и сходить в магазин, а вечером, когда уже солнце было на закате – поливала все грядки и лунки с огурцами и помидорами. Всё оставшееся время, включая и ночь, я или спала или болталась по двору и дому голышом. Когда я мешала что-нибудь делать, я получала лёгкий шлепок по голой заднице, сопровождающийся одной и той же фразой, хоть её произносила мама или папа:

— И не надоело тебе сверкать голой задницей, или жопой. Занялась бы чем-нибудь.

Наступил учебный год, и я загорелая, как шоколадка, пошла в школу. Меня все спрашивали, где я так загорела и спокойно отвечала:

Мне, конечно, не верили, но это для меня не имело значения.

После школы, придя домой, я скидывала все надоедливые тряпки и не взирая на осеннюю прохладу, продолжала ходить по дому голышом. Мне это нравилось, и родители не запрещали делать это. Раньше с переменой погоды, я часто болела, постоянно был насморк. В этом году я этого не заметила и только отец когда сказал:

Когда он произнёс эти слова, тут же ойкнул и позвал маму.

— Послушай. На улице уже снег пролетает, а Маринка всё ещё голожопая бегает, и не простывает, как раньше.

Родители немного поразмысливали и сказали мне:

— Если тебе не холодно, то делай что хочешь. Только не простывай, а то уколами нашпигуем, будешь знать.

Каникулы

Весной, на 9 мая, мы решили отдохнуть на даче и доделать небольшие дела перед посадкой. Шум как-то уже надоел, да и дома сидеть наскучило. На соседних участках тоже копались, но с последней электричкой большая часть дачников уехала. Остались единицы на своих машинах. Дорога хорошо ещё не просохла, и машины рядком стояли на обочине дороги.

Отец не решился оставить, да и тащиться было далековато, ведь наша дача последняя в ряду. Наша «Нива» прошла довольно легко и мы стали выгружаться. Удобно расположившись, мама готовила и накрывала на стол. Я ей во всём помогала, а отец докапывал последние метры и починил забор. Всё было довольно здорово, но мне хотелось прогуляться голышом. Мы сидели и ели вкусный салат и свежие шашлыки. Я постоянно вертела головой по сторонам и мама не выдержала, сказала:

Показался поворот реки, и я подумала, что ушла довольно далеко. До поворота было около километра. Я повернула обратно. Теперь я шла не торопясь, давая возможность своему телу вдохнуть все ароматы весны. Когда я пришла на дачу, родители уже собирались домой. Они были весёлые и над чем-то смеялись. Я поняла, пока я гуляла, они здесь дурачились. Они ничего мне не сказали, а лишь бросили в мою сторону шутку:

Я посмотрела в глаза родителям, на ходу одеваясь, что бы ехать домой, сказала:

— Да мы так пошутили с отцом, бегай пока ещё маленькая. Выйдешь замуж, не до беготни будет.

Я быстро оделась, и мы поехали домой. Все каникулы я выполняла мелкую домашнюю работу, что бы у родителей осталось в выходные время съездить на природу. Мне так нравилось бегать по лесу голышом, что я готова была жить в лесу. Светка этим летом к нам опять не приехали. Она много болела и дядя Юра с тётей Людой отправили её в санаторий. Я так свыклась со своим новым имиджем, что готова была всё рассказать ей, но как воспримет это она, я не знала.

Лето пролетело незаметно, и нужно было собираться в школу. В октябре мне исполнялось 13 лет, и я уже перешла в шестой класс. На лобке у меня начали появляться небольшие волосики, и я чувствовала, что уже взрослею, а мне так этого не хотелось. Выбрав удобный момент, я подошла к маме и попросила её совета. Мама сказала:

— Никаких проблем нет. Завтра будет баня, и я тебе помогу.

Когда родители вымылись, я пошла, предупредив маму. Минут через пять она зашла ко мне, и в руках у неё был красивый станок. Мама показала мне как им пользоваться и слегка провела по моему лобку. Лёгкий пушок моментально исчез. Когда мама ушла, я аккуратно провела станком во всех уголках, и снова стало всё чисто и гладко. Теперь мне приходилось раз в неделю приводить в порядок свою киску и лобок. Эта процедура мне понравилась, и я всегда испытывала наслаждение. Отец даже ничего не подозревал, так как мы решили, что это наше женское дело.

Осенью и зимой я продолжала тренировать свой организм и постоянно ходила голышом. Бывало, что по два или три дня, если не нужно было иди куда-нибудь, я на себя не одевала ни единой одёжки. Я уже спокойно могла умываться снегом, а в тёплые дни даже валялась на снежной перине, когда выпадал свежий снег. Родители наблюдали за мной, но не запрещали и не пытались отговаривать. Отец даже придумал мне новые прозвища. Зимой он звал меня снежный человек, а летом русалкой – если мы ездили купаться или первобытным человечком – если я гуляла по лесу.

Новый год

Шёл декабрь, и дело близилось к новому году. Нас уже отпустили на каникулы, и я два дня сверкала своей задницей, то дома, то во дворе, барахтаясь в снегу. Отец топил баню – по традиции, только тридцатого декабря, а я чистила дорожки. Ночью выпал свежий снег и когда отец или мама проходили мимо, чтобы уступить им дорожку я падала в снег. Было вообще здорово и весело. Чтобы как-то прекратить моё купание в сугробах, мама сказала мне:

— Собирайся в баню, а то нам пока не когда и прогрейся ладом.

В это время, пока я мылась, приехали Светка с родителями, чтобы отметить новый год. Родители так обрадовались, ведь не виделись почти два года, и пока они обнимались и раздевали гостей, провожая их в зал, на пороге появилась я. Это был полный шок. Дядя Юра и тётя Люда, открыв рот, смотрели на меня и не могли сказать ни слова. Светка вообще села на диван. Наступила полная тишина, и было слышно, как тикают часы. Я тоже не знала, куда мне идти: вперёд или обратно в баню. После короткой, но продолжительной паузы, первым заговорил мой отец. Подав мне банное полотенце, сказал:

— Иди в свою комнату и приведи себя в порядок. У нас долгожданные гости. Поздоровайся. Чё мочишь, как рыба.

— Ну, ты даёшь сестрёнка. Мои родители всё ещё в шоке.

Мы обнялись и я стала пытаться что-то объяснить Светке, но не находила слов. У меня с родителями было всё просто и понятно, а тут надо выкручиваться, придумывать что-то или врать, что, я не знала сама.

В это время на кухне слышны были разговоры, говорили про меня. Иногда раздавался смех. Я стала вслушиваться, чтобы по интонации смеха и голоса понять, кто и что говорит. Моя комната была дальняя, и слова плохо было разобрать, но по интонации я поняла, что вроде бы все успокоились. Теперь возникла вторая проблема, как мне быть, одеваться или нет и я попросила Светку позвать тётю Нину(это моя мама). Светка быстро сбегала, и они вместе вошли в комнату.

— Вы что не могли меня предупредить, что гости приехали, — не давая ничего сказать матери спросила я.

— Мы на радости даже не вспомнили про тебя, а ты тут как тут, — ответила мама и сев рядом со мной, добавила:

— Успокойся, всё нормально. Мы с папой всё объяснили дяде Юре и тёте Люде. Они даже рассмеялись.

— А мне теперь как быть, — продолжала я решать своё положение.

В это время на пороге показались уже немного подвыпившие отец, и Светкины родители.

— Ну что, вставай снежный человек, здороваться будем. Большая уже встала. Совсем невеста, — сказал дядя Юра и шагнул к моей кровати.

Я встала, пытаясь закрыться полотенцем, и дядя Юра обнял меня. Затем подошла тётя Люда и тоже обняла меня. Я опустив края полотенца и повисла на её шее, поцеловала в щёчку. Тут дядя Юра сказал:

— Ну ладно, пойдёмте, не будем смущать их, пусть поболтают. Давно не виделись, — и закрывая дверь добавил:

— Мою Светку возьми на своё воспитание, чтобы меньше чахла, а то у неё на уме мальчики да мотоциклы.

Оставив нас наедине, все ушли дальше праздновать встречу. Светка постоянно пялилась на мой необычный вид и поняв, что тайну из этого уже не сделаешь, я решила ей всё рассказать. От того, что было со мной за эти два года, пока мы не виделись, у Светки горели глаза, и она слушала меня с полуоткрытым ртом. Постепенно мне стало самой приятно и даже интересно всё рассказывать, я даже возбудилась, и поэтому мой язык немного стал заикаться.

Вскоре нас позвали на ужин, было уже поздно. Я ни как не могла решиться выйти на кухню голышом и продолжала сидеть. Не дождавшись нас, тётя Люда и мама взяли нас за руки и как маленьких детей, отвели на кухню. В дополнение дали нам задание – вымыть за собой посуду. Дядя Юра вдогонку, пошутил:

— Морской закон, кто последний, тот и моет за всеми.

— Я могу составить компанию Маринке, а то ей неудобно одной так ходить.

Все четверо родителей, мои и Светкины, почти в один голос, перебивая друг друга громким хохотом, сказали:

— Давно пора. — И снова начали болтать о своём, не обращая на нас внимания.

Светка зашла в комнату и через минуту уже была на кухне совершенно голая. Она была ещё по детски худенькая и её лобок был совершенно чист от волосиков. Вместо грудок были видны небольшие припухлости, которые чуть-чуть оттопыривали остренькие сосочки. В общей куче это создание было ребёнком в стадии формирования и не вызывало ни у кого любопытства. Минут через десять, вошла Светкина мама и сказала ей:

— Не ходи босиком по полу, одень носки. — И подала пару вязаных носков, в виде тапочек.

Светку тут же их одела, и мы с ней, быстро домыв посуду, убежали в свою комнату.

Мы ещё долго болтали и не могли наговориться. Родители уже давно легли и кто-то из них смачно похрапывал.

— И не холодно тебе так бегать, ведь зима на улице, а вдруг простынешь.

— Я закалённая, — ответила я и налив себе чай, села с ними за стол.

После обеда началась подготовка к праздничному новогоднему столу. Нам со Светкой было поручено нарезка салатов и другая мелкая работа. Мы как и взрослые, суетились и бегали из кухни в зал и обратно иногда натыкаясь на родителей, которым было тяжеловато после вчерашнего. Когда всё было готово, наши родители отправились в магазин, а мы остались на домах. Нужно было кое-что прибрать. До нового года оставалось меньше десяти часов.

За час до Нового Года мы со Светкой надели свои новые платья, «Говорят, как встретишь Новый Год, так и проведёшь», чтобы не нарушать примету и все сели за стол. Над нами, конечно, немного пошутили, но потом все занялись поеданием и опустошением напитков. Через час, отметив Новый год, мы все вышли на улицу, смотреть салют. Было весело, слышна была музыка и пение довольно подвыпивших прохожих.

Наши родители, на нас не обращали ни какого внимания, и мы со Светкой зашли в комнату и скинули свою чешую. Сразу стало как-то свободно, даже дышать легче. Родители потом ушли прогуляться по улице, и мы стали дурачиться. Несколько раз выбегали во двор голышом, и каждый раз я провоцировала Светку, что бы она толкнула меня в сугроб. Она делала это с удовольствием и когда я начинала бегать за ней, чтобы искупать её в снегу, она визжала и забегала в дом. Уснули только под утро.

Ко мне подошли отец с матерью, и мама обняла меня и сказала:

— Не расстраивайся, скоро увидитесь. Тебя пригласили летом в гости, и мы не будем против. Мы же видим как вам вместе весело и хорошо, вы же сёстры. Дружите и помогайте друг другу.

Я закрыла ворота, прячась за створки, так как была голышом и не могла выйти на улицу. Помахала вслед удаляющейся машине, которая уносила Светку в другой город, я закинула засов и пошла в дом. Брякнула калитка и следом за мной шли родители. Немного передохнув и отойдя от того, что Светка уехала, я пошла на кухню, помогать маме, убирать со стола и мыть посуду. Началась обычная, как и раньше, жизнь.

В гости…

Я не стала ждать приглашения и сразу же сняла все свои шмотки, которые мне надоели за дорогу. Мы сидели и болтали о своих приключениях. Раздался звонок, и Светка полетела открывать дверь. Дядя Юра и тётя Люда стояли на площадке с полными пакетами в руках. Спрятавшись за дверь, Светка впустила их в прихожую. Тут подошли мои родители, и я и помогли всё перенести на кухню. Я стала помогать раскладывать в холодильник, а тётя Люда и мама стали копошиться на кухне. Вошёл дядя Юра и посмотрев на меня, сказал:

— Совсем невеста стала. Есть жених то, или всё задницей бегаешь, сверкаешь? — И повернувшись ушёл в зал к моему отцу.

Они сидели и о чём-то болтали. Иногда в разговоре пролетали наши со Светкой имена, наверное, нас обсуждали.

Утром, мы со Светкой, проснулись раным-рано. Дядя Юра уже встал и ушёл в гараж за машиной. Постепенно стали все собираться и укладывать сумки.

Решили позавтракать в лесу, у реки. Мы со Светкой оделись по минимуму, коротенькая юбочка и футболка, а на ногах, кроссовки. Ехать пришлось километров около сорока, но зато там было так красиво и кругом ни души.

Полная тишь и благодать. Над рекой склонились несколько ив и их ветки касались воды, создавая лёгкую рябь. Было слышно, как через опустившуюся в воду ветку, перекатывалась вода и мелодично журчала.

Лёгкий ветерок слегка качал кроны деревьев. Поляна, на которой мы решили остановиться, была залита ярким солнцем, и чтобы не было жарко днём, мы немного сместились под деревья.

Родители стали выгружать сумки, а я и Светка скинув свои немногочисленные одежды, побежали играть в бадминтон. Мы прыгали и веселились. Светке очень нравилось бегать голышом на свежем воздухе, и мы решили пройтись вдоль берега. Внимательно всматриваясь в тень деревьев, и поглядывая по сторонам, мы медленно брели по небольшой прибрежной траве, обходя большие деревья и кустарник. Мы старались громко не шуметь и не привлекать к себе внимания случайных прохожих, которых здесь вроде бы и не должно быть. Так незаметно мы ушли довольно далеко и опомнившись повернули обратно. Когда пришли на поляну, то поняли, что нашего отсутствия и не заметили. Дядя Юра спросил:

— Ну что набегались. Давайте за стол, пока шашлыки не остыли. — И мы свернув ноги калачиком, сели на свободное место рядом со скатертью, на которой было полно всякой еды.

Мне так нравилось всегда сидеть и мои родители не обращали на это внимания. Светка тоже решила подражать мне и поджав под себя пятки, тоже сидела свернув ноги калачиком. Её мама, тётя Люда, заметив это, посмотрела на неё и на меня, а затем, молча, опустила взгляд ниже пояса, и я всё поняла. В нашей позе хорошо открывался вид на наши юные прелести, которые, почти были вывернуты на изнанку, и было видно всё. Я чуть покраснела и ретировалась, сделав вид, что мне не достать хлеб, я встала на коленки и впоследствии так и осталась сидеть до конца завтрака. Незаметно подтолкнув Светку и обратив её внимание на её прелести совсем ещё детские. Она последовала моему примеру.

Они нас тоже увидели и стали что-то кричать и махать руками, то ли к себе звать, то ли кулаки кажут, подумали мы тогда. Хоть мне и было почти пятнадцать, а Светке тринадцать, издалека, нас наверное сочли, за более взрослых девушек и мы пошушукались, решили немного подурачиться. Мы сделали вид, что не заметили их и продолжали гулять вдоль берега туда и обратно, сверкая своими задницами. Негодование и восхищение нашим поведением с другой стороны реки стало доноситься и до нас. Мы стали слышать отрывки фраз:

— Как вам не совестно… — снова женские голоса

Послушав всё это, мы сильно возбудились и решили, пора уходить. В кустах мы довели себя до оргазма, и раскинув руки, валялись на траве. Я уже года два себя возбуждала, играя со своей киской, а Светка это начала делать только после того как отметили Новый год у нас. Нам было очень хорошо, и мы наслаждались летом, и всем, что нас окружало.

Под вечер мы вернулись к машине голодные, готовые съесть всё подряд. Родители смотрели на нас и смеялись:

— Вот аппетит нагуляли. Домой налегке поедем, — говорил мой отец

— Как бы, не сгорели на солнце. Весь день голышом бегают. — Поддержала разговор мама.

— Ничего с ними не случится. Старая шкура слезет, новая нарастёт, — добавил д. Юра.

— Жалко ведь они всё же наши, — сказала моя мама.

Тётя Люда смотрела на всё это со стороны и молчала. Когда ей надоело слушать эту перебранку, она сказала:

— Нет. Хочется восход посмотреть, — ответили мы.

— Мы сами их скоро будем есть, — засмеялись мы и отвернулись.

— Вы где были? Мы вас потеряли? — спросила моя мама.

— Встречали восход! — радостно выпалила Светка, и побежав вперёд, повисла на шее у тёти Люды.

— Отцепись. Уронишь. Ведь большая кобылка то уже, — возмутилась Светкина мама.

Всем почему то стало смешно над словом «кобылка» и расхохотавшись, мы пошли к реке. Умывшись прохладной водой, мы приободрились и сели завтракать. Потом ещё по болтались несколько часов, и стали собираться в город. Моим родителям нужно было ещё сегодня вернуться домой, ведь завтра на работу, да и дяде Юре и тёте Люде нужно было тоже отдохнуть.

Весь день мы болтались по квартире голышом и несколько раз возбуждали себя для разнообразия. Выйти было некуда, кругом люди. Единственное развлечение телик. Часто, облокотившись на подоконник, мы смотрели на пустырь, где разворачивалась стройка двух многоэтажных домов. Были вырыты котлованы и грудой лежали бетонные конструкции. За ними был большой пустырь, где протекала небольшая речушка. По берегам рос небольшой ивовый кустарник.

Нас со Светкой осенила новая идея, как развлечься. Но что на это скажут дядя Юра и тётя Люда, мы не знали.

Квартира была на первом этаже, и до асфальта было не очень высоко, чуть больше метра. Ночью, когда все уже спали, мы со Светкой тихонько приоткрыли окно и вылезли на улицу. Луна была не полная и лишь наполовину освещала местность, но всё было видно. Прикрыв за собой окно, чтобы не вызвать подозрение у случайного прохожего, мы прячась за бетонными блоками, стали пробираться ближе к пустырю.

Бурьян был по пояс, и выйдя на тропинку, мы побрели в направлении речушки. Вскоре мы уже сидели на берегу и опустив ноги в воду, тихонько булькались. Кругом стояла тишина, и лишь вдалеке был слышен шум центральной части города, где ещё не спали, шумели машины, и шла ночная жизнь. Светка увидела на берегу какие-то цветы, и мы нарвали огромный букет. Разделив его пополам, мы пошли в обратный путь.

Мы поставили букеты в воду и легли спать почти на рассвете. Вечером тётя Люда нас строго спросила:

Нам ничего не оставалось и ссылаясь на бессонницу, мы всё рассказали. Она засмеялась:

— И что прямо вот так голые бегали по пустырю и рвали цветы?

— Могу себе представить картину. — И пошла рассказывать дяде Юре.

Месяц пролетел незаметно и за мной приехали родители. Я уговорила их пригласить к нам Светку и через день мы уже вчетвером едем к нам. Мы получили наказ от её родителей и обещали его выполнять. До конца лета Светка гостила у нас. Мы устроили очень уютное место в летней кухне под крышей и там проводили день и ночь. Было вообще всё здорово.

В выходные ездили на дачу и купались голышом в реке. Иногда гуляли по лесу. Когда на улице шёл дождь, мы ни куда не вылезали, даже в магазин не ходили. Отец заезжал с работы и покупал всё необходимое. Тогда мы установили новый рекорд – восемь дней без одежды. Мы часто рассуждали и мечтали, что может, когда-нибудь сможем совершить поход по лесу голышом, спать, где попадётся, и есть, что найдём.

Закончилось лето, и Светка уехала домой. Сразу стало как-то пусто. Я бродила из угла в угол и не знала чем себя занять. Родители видели моё настроение, и в тайне от меня, созвонились с дядей Юрой и тётей Людой. У Светки было точно такое же настроение. Чтобы как-то приподнять его нам, они посоветовались и втайне от нас приняли одно очень интересное решение.

Вечером за столом они вывели меня на откровенный разговор, и выяснив чего я хотела бы, согласились позволить нам это сделать в следующие каникулы. Я обрадовалась и стала звонить Светке. Она тоже была очень рада и просто визжала в трубку. Её родители тоже дали своё согласие на исполнение её желания или как сказать небольшой детской мечты, пусть хоть и разовой.

Отдых на природе.

Учебный год пролетел незаметно. Мы с нетерпением ждали летних каникул, хоть и зимой есть чем было заняться. Светка всю зиму не болела ни разу. Даже насморка не было. Её родители удивлялись и подшучивали над ней, когда немного недомогали:

— То ли нам с матерью голышом тоже ходить, а то что-то чихаем и кашель замучил, — говорил Светкин отец.

— Ещё этого не хватало, — отвечала ему тётя Люда.

Нам со Светкой здесь всё было хорошо знакомо, и мы бродили по окрестностям.

За год у Светки припухшие бугорки превратились в небольшие красивые грудки, бёдра немного округлились, и стала появляться женственная красота, хоть и ростом она была ниже на полголовы.

Я была старше Светки и в неполные шестнадцать, моя фигура вызывала интерес у мужской половины.

Груди были не полный второй, попочка была тоже округлая и ягодицы немного выпирали назад, ну как говорят, — всё было при нас. Наши отцы иногда слегка косились на нас, но мы со Светкой, не обращали на это внимания и продолжали по-прежнему регулярно, брить свои киски, просто не хотелось взрослеть и сильно смущать наших отцов чёрными треугольниками ниже пупка.

Под вечер, когда мы возвращались к месту нашего отдыха, увидели, как навстречу идут две женщины преклонного возраста. Нам было интересно, когда на нас обращают внимание, и мы решили не прятаться. Как бы, не обращая внимания, мы шли на встречу и делали вид, что болтаем, а сами искоса следили за реакцией идущих навстречу женщин. Расстояние постепенно сокращалось и вот уже мы слышим их возмущения:

— Бессовестные. Надо учиться, так они голожопые бегают по дороге. Не стыдно вам свою наготу людям показывать. — Ну всё в таком стиле.

Мы чувствовали во всём теле внутреннюю дрожь. Если бы мы открыли рот, то услышали стук зубов. Нас от возбуждения просто лихорадило. Пройдя мимо женщин, мы раза три обернулись и видели, как они смотрят нам вслед. От их взглядов я почувствовала сильное возбуждение, и волна оргазма просто нарыла меня, что-то мокрое потекло по внутренней части бёдер. Я готова была упасть от этих ощущений на траву и наслаждаться этим прекрасным чувством. Светка тоже ловила кайф, широко размахивая руками. На её бёдрах тоже блестела влага. Повернув за поворот, мы спустились к реке и прилегли на траве. Начинало темнеть. Отдышавшись и приведя себя в порядок, умывшись из речки водой, мы пошли на нашу поляну.

Рано утром, похватав немного со стола, мы пошли снова искать приключения. Дядя Юра сказал:

Нам это понравилось и не успев далеко уйти, мы подошли поближе и сказали:

— Вот вертихвостки, — ответил мой отец, и немного подождав добавил, обращая взгляд на маму и тётю Люду,

— Помнится, они осенью просились прогуляться в лесу на несколько дней, так пусть пройдутся пешочком до дома.

— Далеко ведь, почти сорок километров. — Стала жалеть и заступаться за нас тётя Люда и моя мама, но наши отцы стояли на своём.

Мы шли вдоль реки, вверх по течению и вскоре увидели на другом берегу санаторий, про который, мы почему-то забыли. Мы стали гулять по берегу, виляя задницей, на глазах у отдыхающих. Вскоре мы так завелись, что легли не прибрежную траву и наслаждались, доводя себя до оргазма, играя пальчиками со своей киской на виду у всех. С другой стороны доносились возмущения и слова восхищения нашими действиями.

Урок в назидание.

Женщины приближались к нам, а мы в свою очередь, не обращая на них внимания, шли им навстречу. Не доходя до нас метров пять, они остановились и начали нас всяко по всякому стыдить и обзывать:

— Такие молодые, не стыда не совести, ходите тут, сверкаете п….

— Вот наказать бы вас вместо родителей, раз они за вами не смотрят, будите тогда знать, как голой задницей вертеть, — сказала одна из них, которая была повыше ростом и помоложе, может чуточку постарше моей мамы.

Светка, не дав ей опомниться, выпалила как из пушки:

— Да, пожалуйста, наказывайте, нам разрешили так ходить. Это полезно для здоровья.

Я подмигнула Светке, и мы поняли друг друга и успокоились. Женщины, увидев, что мы сидим спокойно и не дёргаемся, переглянулись и повалив нас на траву, просто покатили к речке. Чтобы не получить ссадины на руках и ногах, мы не стали сопротивляться и наши тела, переваливаясь с боку на бок, постепенно превратились в бревно, облепленное коровьим дерьмом.

Когда нас докатили до речки и оставили на берегу, мы открыли глаза. Перед нами всё плыло и кружилось. Голова шла кругом и немного подташнивало. Мы не могли стоять на ногах и просто валялись пока не пришли в чувство. После нас на берегу остались две полосы, шириной с наш рост. Все коровьи лепёшки были раздавлены и растащены нашими телами по всей полосе. Женщины стояли и смеялись над нами:

— Ну что узнали чем пахнет дерьмо? — спросила одна из них. (позже мы узнали, что её зовут тётя Валя, а её подругу Наталья)

Осмотрев себя с ног до головы, мы пришли в ужас. Единственное, что было не замарано, это небольшой участок лица, который закрывали руками. Все волосы, грудь, живот и даже вся промежность были перепачканы дерьмом.

Что бы как-то улучшить своё положение, я встала и подошла к женщинам. С меня отваливались ошмётки дерьма, и падали на траву. Протянув руку, я представилась:

— Меня зовут Марина. Давайте познакомимся. Вдруг ещё когда-нибудь придётся встретиться.

Женщины растерялись и глядя на нас тихо назвали свои имена. Светка наблюдала за всем этим со стороны и ухохатывалась. Женщины были в шоке от нашего поведения. Расспросив нас, что мы тут делаем, они расхохотались. Одна из них сходила в деревню и принесла мыло и немного шампуня. Мы немного посидели и пошли в воду отмываться. Помогая друг дружке, мы через час были почти чистые. Холодная вода всё равно всё не отмоет. Во время мытья промежности мне стало очень как-то приятно уж, невзирая на запахи, и намыливая свою киску, я ещё успевала играть и возбуждать себя прямо на глазах у Светки и двух женщин. Они смотрели на меня и поддакивали:

— Во во, п… лучше отмывай, а то быки за тобой начнут бегать. За свою, принять могут.

Я понимала, что они шутят и смеются над нами, но продолжала себя возбуждать и вскоре получила то, чего хотела. Волна мощного оргазма захлестнула моё сознание, и я со стоном повалилась в воду. Прохладная вода немного привела меня в чувство, но я ещё сидела в ней минуты три, а после вылезла на берег.

Закончив водные процедуры, мы спросили время, и Валентина нам сказала, посмотрев на солнце:

— Да, пожалуй, часа три уже будет, если не больше.

— Нас же ждут домой ехать. — И мы, попрощавшись, побежали обратно.

Tётя Валя нам дала свой номер телефона и пригласила на прощанье нас в гости. Мы на ходу пообещали ещё приехать, а сами бежали бегом, не разбирая дороги. В голове вертелось одно, «Лишь бы успеть и нас не наказали». Но всё оказалось гораздо хуже для начала. Родители всё собрали и уехали. Мы нашли пакет с едой и записку в кустах. Прочитав её, мы не знали толи нам радоваться, толи расстраиваться.

Немного перекусив, мы со Светкой стали думать, куда идти. Вспомнив некоторые приметы на дороге и то, что эта речка протекает через наш город, мы отправились вниз по течению, постоянно придерживаясь дороги. Когда мы увидели первый поворот и сломанное дерево, нам стало легче. Мы были на правильном пути. Немного отлегло на душе, и мы успокоились. Стали шутить и развлекаться по мере перерывов и привалов.

Первую ночь мы провели посредине поля, в небольшом берёзовом лесочке. С наступлением рассвета продолжили свой путь. Четыре дня мы пробирались по неизвестной местности, обходя деревни и пересекая дороги и речки. Вскоре показался город, и мы увидели издалека новостройку и угол нашего дома. Предстояло пересечь большой пустырь на глазах у всех, и мы решили немного поспать, а с наступлением ночи пробраться домой.

Отец Светки написал, что запасной ключ будет лежать под первой ступенькой. Они иногда там часто его оставляли на короткий срок. Нам оставалось добраться до гаражей и по открытому двору забежать в подъезд и взять его. А там всё по порядку. Мы торопились как загнанные лошадки и нам это удалось. Когда пересекали двор, у меня от страха зуб на зуб не попадал. Я боялась. Вдруг сейчас кто-нибудь выйдет из подъезда и узнает нас, но всё обошлось. Была рабочая неделя и все спали.

Мы старались не шуметь, но тётя Люда всё равно нас услышала. Она вышла и включила свет.

— Ну что, набегались? А чем это от вас несёт? Дерьмом каким-то.

Мы молчали и не знали что сказать, потому что были виноваты.

Набрав воды, мы залезли в ванну и отмокали около часа. Светка спросила меня:

— У мамы под халатом, тоже ничего нет, а раньше она всегда в ночнушке ходила.

— Ну и что тут такого, они ещё у нас молодые, им тоже от нас отдохнуть охота, — сказала я Светке и мы перестали говорить на эту тему.

Смыв всю грязь, и удалив все запахи, мы не забыли привести в порядок наши киски, на которых уже виднелись по два – три миллиметра волосики и пошли спать. Проснулись уже после обеда и чтобы как-то загладить свою вину, мы решили приготовить к приходу родителей ужин. Когда всё было готово, мы зашли в комнату и стали ждать, параллельно занимаясь своими делами. Услышав стук входной двери, мы выбежали из своей комнаты, но было уже поздно. Тётя Люда прошла с пакетом на кухню и увидев красиво накрытый стол, стала звать дядю Юру:

— Отец иди сюда. Смотри, что наши провинившиеся натворили.

— Чувствуют свою вину, вот и решили подмазаться к нам, — сказал дядя Юра.

В это время мы вышли из комнаты и виновато посмотрели и опустили глаза вниз:

— Простите нас. Мы больше так не будем, — пробормотала под нос Светка, а за ней и я.

— Ох, и хитрющие, как две лисы. Ну ладно выкладывайте из пакетов на стол. Потом поговорим и всё расскажите нам, — сказала тётя Люда и положив нам руки на плечи, слегка подтолкнула на кухню. Ужин прошёл нормально, и убрав всё со стола мы зашли в зал. Светкины родители нас уже ждали и хотели услышать всё от нас. Мы сели на диван и как обычно, поджав под себя ноги и свернув их калачиком, стали по очереди рассказывать. Дядя Юра и тётя Люда просто ухохатывались над нами, и вдобавок ко всему, ещё и сказали, что мы отделались лёгким испугом:

— Надо было вас посадить в это дерьмо, чтобы вы там посидели денёк другой, тогда может не стали бы приставать к прохожим.

Светка проговорилась и сказала номер телефона тёти Вали. Мы этому конечно сначала не придали никакого значения, а позднее догадались.

Родительское наказание.

— Опять через окно лазили. Пытала нас тётя Люда.

— Нет, мы ходили через двери, как все нормальные люди, просто не спится в духоте, — потом смеялись и сверкая голыми попками скрывались в своей комнате. Тётя Люда благодарила нас за красивый букет и уже не сердилась.

В конце июня у тёти Люды был день рождения, и приехали мои родители. Мы решили отметить его в узком кругу на природе. Мы со Светкой очень обрадовались. Перед самым отъездом позвонили тёте Вале и сообщили о своём приезде. Суббота прошла в полном ожидании. Мы поздравляли Светкину маму и веселились. Под вечер, скорчив невинные рожицы, мы спросили разрешения остаться здесь ещё ненадолго. Пообещали вернуться сами, как прошлый раз.

— Мало вам досталось тогда. Ещё не сидится на месте, — сказала моя мама.

Мы пообещали, что всё будет хорошо и не чего с нами не случится. Мои родители, переглянулись со Светкиными, и одобрительно кивнули:

— Хорошо. Скажите только, через, сколько дней, вас ждать хоть.

— Через пять! — радостно воскликнула Светка, и мне ничего не оставалось, как согласиться с ней.

— Ладно. Даём вам неделю на всё про всё, ну и плюс-минус пару дней, а там начнём искать. Тогда уж не обижайтесь, — сказал дядя Юра и посмотрев на всех, добавил:

Мы завизжали от радости и бросились на шею обнимать и благодарить всех по порядку. Ночь была вся в ожидании, но нам всё же удалось уснуть. Утром мы со всеми позавтракали и попросили оставить нам еды в тайнике под кустом. Затем быстро поднялись и побежали вдоль речки. Родители смотрели нам вслед, а мы им махали рукой, сверкая голыми задницами. Мы радовались и были благодарны родителям за то, что они нас понимали. Конечно, у них тоже были свои плюсы, ведь мы уже всё понимали и когда мы отсутствовали, они тоже могли в своё удовольствие отдохнуть от нас. Поэтому получив согласие, мы решили использовать его на полную.

Вскоре из-за косогора показались молодые сосёнки и узкая полоса дороги, уходящей в сторону деревни. Подойдя поближе, мы ни кого на месте не обнаружили и решили, прячась за сосёнками, подойти поближе к деревне. Нам не пришлось идти слишком далеко. Вдалеке показались две фигуры. В одной из них мы узнали тётю Валю, а кто вторая была неизвестно. Мы начали волноваться, но когда женщины подошли поближе, мы узнали в ней одну из тех двоих, которые нам попались по дороге в первый раз. Сердце заколотилось, и по коже пробежали мурашки. Что они задумали, мы не знали. Подойдя поближе, тётя Валя, видя наше волнение, успокоила нас и у нас отлегло.

— Ну-ка, ну-ка, надо ладом поглядеть на этих бесстыдниц, которые срам свой людям показывают, — сказала вторая. Её звали баба Катя.

— Это надо же такое выдумать. Голышом бродить дни напролёт, — продолжала ворчать.

Тётя Валя села рядом и начала разговор издалека:

— Ну что, понравилось в дерьме кататься? Небось, так просто бы не пришли ко мне, и звонить не стали. А самим то что, смелости не хватает? А?? — спросила с хитрецой в глазах тётя Валя и рассмеялась.

Мы немного замялись с ответом и заметив это она перешла в наступление, чтобы совсем нас ошарашить.

— Если бы не мои болячки, то я тогда ещё вас с головой бы окунула в дерьмо, чтобы знали, как смеяться над пожилыми людьми, — продолжала ворчать баба Катя.

Мы совсем растерялись и не знали, как нам быть. Толи они разыгрывали нас, вроде бы не похоже было, толи просто решили напугать, и мы совсем было собрались извиниться и уйти обратно, может, ещё родители не уехали. Вдруг тётя Валя взяла меня за руку и встав с травы повела к реке. Баба Катя повела Светку и продолжала на неё всяко по всякому, ворчать.

Увидев большую кучу коровьего дерьма, тётя Валя посадила меня в неё:

— Ну, теперь давай сама катайся по поляне, а то хуже будет, раз сама пришла, значит, нравится.

Баба Катя проделала то же самое со Светкой и в дополнение подвела её к тому месту, где этих лепёшек было полно и почти все свежие, видать недавно табун коров на водопой приходил.

Прокатившись, раздавливая своим телом попадавшие на пути тёплые лепёшки, мы хотели встать и идти мыться, но нас вернули на место и мы снова под горку проделали этот путь. Голова кружилась, но баба Катя заставляла Светку кататься по поляне снова и снова. Для солидарности и тётя Валя тоже заставляла меня кататься. Мы стали немного хитрить и уже катались медленнее, но это не подействовало. Свежее, жидкое и кашеобразное дерьмо облепляло наше тело, попадая в самые, можно сказать, защищённые места. Где-то после четвёртого круга закрываться не было смысла, и мы просто катались. Примерно через час, баба Катя сказала:

— Ну ладно, на сегодня с вас хватит. Можете отдохнуть.

Мы, со Светкой качаясь, словно пьяные, сели прямо в дерьмо и попытались открыть глаза, но не тут-то было. С волос всё текло и капало. В голове всё кружилось и казалось, что всё вокруг ходит кругом. Немного отдохнув, мы подошли к воде и отмыли сначала руки и лицо. После этого зашли в сосенки и просто решили полежать с полчасика.

Сердце готово было выпрыгнуть, а внизу живота творилось непонятно что. Я уже кончила один раз, и второй уже был на подходе, но как себя довести до оргазма, вся моя промежность в дерме. Посмотрев на Светку, я увидела, что её рука уже орудует между ног, и я тоже стала играть со своей киской, не обращая внимания, что она вся в коровьем навозе. Я гладила её и играла пальчиками со своим клитором. Иногда моя рука, раздвигая половые губы, опускалась вниз до ануса. Ещё мгновение и я испытала мощный оргазм и откинув руки в стороны, развалилась на поляне, среди сосёнок.

Вскоре к нам подошли баба Катя и тётя Валя. С ними была Наталья.

— Баба Нюра вас ждёт на ферме, — сказала она, посмотрев в нашу сторону.

— Но мы ещё не вымылись. — Попыталась возразить Светка.

— Ничего, она не из пугливых. — Вступила в разговор баба Катя. Ведь она моя сестра, хоть и младшая.

Только теперь мы стали понимать, почему пришла баба Катя, а не Наталья. Просто они хотят нас до тошноты натыкать носом в дерьмо, чтобы мы относились уважительно к старшим.

Я поделилась своими догадками со Светкой, и мы решили пройти всё до конца и не подавать виду, что они нас испугали. Теперь уже нам ничего не страшно было, хоть куча, хоть яма с дерьмом – всё едино.

Тётя Валя сказала нам догонять их, и они все втроём пошли по дороге в сторону опушки леса. Мы со Светкой, проводя руками по волосам и по всему телу сверху вниз, чтобы стряхнуть большую часть навоза, стали догонять, прячась за сосёнки. Около забора у пустой фермы стояла пожилая женщина. Мы её сразу узнали.

— Ну что, вот и встретились голубушки. Я вас проучу пи…. Сверкать, — сказала она и показала нам в направлении огромной поляны. Там сверкали в лучах солнца лужи коричнево-зелёного цвета и земля, перемешанная с коровьим навозом и мочой, представляла собой настоящее болото. Запах мы конечно не чувствовали, от нас пахло ещё хуже.

Сделав вид, что мы не поняли, что от нас хотят, мы смотрели то на бабу Нюру, то на тётю Валю.

— Если не хотите, чтобы вас увидели со стороны, то проползёте по этому загону туда и обратно, а если вам всё равно, то идите пешком, может ещё человек с десяток прибегут на вас полюбоваться, — пояснили нам.

Делать ничего не оставалось и выйдя из сосёнок мы легли в эту кашу и стали делать движения, пытаясь ползти, но у нас плохо получалось. Каша была полужидкая и скользкая и ноги не отталкивались, а скользили в разные стороны. Продвигаясь с большим трудом, где на животе, где перекатываясь и помогая друг другу отталкиваться, мы не стали искать обходных путей, потому что было бесполезно. Это не имело значения и ни как не ускоряло наше продвижение.

Продвигаясь напрямик, мы иногда утопали, чуть ли не с головой, но успевали, на что-нибудь опереться. Когда половина пути в один конец была пройдена, мы услышали шум трактора, который ехал вдоль загона, буквально в сорока метрах от нас. Мы замерли и не шевелились. Всё обошлось, нас не заметили. Оказалось не так безопасно ползти.

Пока мы ползли туда и обратно, нам приходилось несколько раз прятаться, в это вонючее болото, и только наши головы торчали сверху, словно болотные кочки, но мы справились. На опушке леса нас дождались Наталья и баба Нюра. Мы выглядели очень ужасно, и сильно устали.

Начинало уже смеркаться, а у нас просто не было сил идти к реке и умыть хотя бы лицо и руки, чтобы можно было спокойно дышать. Тут Светка, посмотрев на меня, а затем, повернувшись к Наталье, спрашивает:

— А где у вас тут туалет находится, я писать хочу.

Я как стояла, так и села в кучу дерьма, которое успело с меня отпасть. Наталья и баба Нюра в недоумении посмотрели на меня, и на Светку, и только потом раздался громкий хохот. Эта произнесённая фраза была такой нелепой и смешной, что я долго ещё не могла успокоиться. Светка, как стояла, так и обописалась от хохота.

Смеясь над нами и оглядываясь, женщины ушли домой. Напоследок сказали, что мыло лежит в сосёнках на берегу реки. Начинало уже темнеться, и мы пошли к реке, оставляя за собой ароматный шлейф. Забравшись в воду, отмыли первым делом волосы и лицо и заняв удобное положение стали отмокать. Течение уносило отмокшие ошмётки грязи и дерьма. Вода была такая тёплая, как парное молоко и нам не хотелось вылезать. Уже стемнело и в свете луны из воды торчали две головы. Мы сидели и болтали о прошедшем дне.

Иногда тихо смеялись, чтобы не привлечь внимания. Кругом стояла такая тишина, что можно было услышать муху, если бы она пролетела. Мы ещё не решили, чем заниматься завтра, но у нас было ещё три дня и мы могли остаться здесь и делать всё что угодно, а за оставшиеся пять дней мы вполне спокойно доберёмся до дому.

Когда нам надоело сидеть в воде, отмыв руки и лицо с мылом, мы пошли чего-нибудь перекусить и потом легли спать. Утром, осмотрев пакет с едой и прочитав записку, мы нашли ещё мыло и шампунь. Родители в записке запретили приносить эти, через чур ароматные запахи, в квартиру, и тогда нам пришла новая идея. Она нас очень возбудила, и я почти сразу испытала два небольших оргазма. Мне так не терпелось претворить в действие только что созревший план. Светке тоже очень понравилось и мы по быстрому всё собрали, и побежали на ферму.

Было ещё очень рано и нам не чего было бояться. На ферме, немного осмотревшись, мы зашли прямо в пустующее в летнее время здание. Там столько было всякого дерьма и грязи. Мы начали обмазывать друг друга всем кому что понравится.

Постепенно наше дурачество перешло в некое подобие борьбы. Мы барахтались и кувыркались в этой вонючей и перепревающей массе мочи и коровьего навоза. То отвращение к неприятным запахам, которое я испытывала раньше, куда-то испарилось. Мне было безразлично, где я стою и в чём я сейчас вывозилась.

Я поняла, что все наши отношения к окружающим и окружающему нас миру, находятся в наших головах, а не в нашем воспитании. Мы продолжали резвиться и дурачиться, проваливаясь по пояс в жидкую кашу.

У Светки волосы были почти до пояса и сейчас, вывоженные в грязи, были похожи на хвост. Мои хоть и были немного короче, но тоже ничем не отличались от той каши, по которой мы ходили.

Немного устав, мы легли почти в самую жижу, и наши тела утонули в ней, лишь одни головы торчали и смотрели по сторонам. В это время проехал первый трактор в поле, и мы проводили его взглядом. Весь день, не евши, мы провалялись в этом дерьме и каждый раз возбуждались, провожая взглядом проезжающие трактора, машины и проходящих людей. Не обращая внимания на полное отсутствие гигиены, я играла со своей киской, прямо не высовываясь из дерьма, и кончила несколько раз. Светка ничего мне не говорила, да я и не настаивала, это её дело. Просто мне нравилось, и я делала.

Нас трудно было заметить, и мы себя чувствовали в безопасности. С наступлением темноты, мы снова вернулись на речку и всё повторилось. Так мы провели, исследуя залежи и отстойники на ферме, все три дня, а затем потратили почти весь день, чтобы отмыть с себя всю грязь и удалить все запахи. Домой шли уже по известному пути, и не встретили ни каких преград.

Поздно ночью или как говорят, — ранним утром, когда ещё не расцвело, мы вошли в подъезд и найдя ключ, попали в свою квартиру. Услышав шорох в коридоре, вышли дядя Юра и тётя Люда. Была суббота и поэтому они послали нас в ванну, а сами накрыли нам поесть. Между делом мы по порядку всё рассказали, лишь утаивая мелкие подробности, касающиеся личной интимности. Они тоже долго смеялись над Светкиными высказываниями, но на нас вроде бы не сердились. Мы уложились в отведённое нам время, и нас не нужно было искать.

Возвращение домой.

Началась домашняя скучная жизнь. Мы так привыкли к прогулкам на свежем воздухе, что нам казалось, что дома просто душно. Мы старались выспаться днём и успеть переделать все дела, а ночью вылезали через окно и бродили по пустырю или лазили по стройке. Один раз, услышав шорохи в нашей комнате, туда вошёл дядя Юра и не застал нас там. Он просидел у окна до нашего прихода и начал нас мягко сказать, ругать:

— Вы что ещё не набегались. Когда вы успокоитесь и перестанете искать на свою жопу приключения?

Светка знала слабость отца, и повиснув у него на шее, сказала:

— Ну, папа, нам не спится и дома очень душно, вот мы и вышли прогуляться. Всё равно все спят и нас никто не увидит.

Дядя Юра успокоился и уже с улыбкой ответил:

— Ну что с вами поделаешь. Куда же вас ещё отправить. Может потом ваши мозги проветрятся, и начнут думать по другому.

— Отправь нас домой к Маринке, — ляпнула не моргая Светка.

— Да, да, пешком, и обязательно голышом, — вмешалась в разговор тётя Люда.

— Вы что расшумелись такую рань. Вам что дня не хватает.

Дядя Юра всё рассказал тёте Люде и она, отправив нас спать, сказала, закрывая за собой дверь:

Мы рассмеялись, ведь утро уже наступило, и легли спать. Проснулись от того, что тётя Люда, уронила пустую кастрюлю, и с заспанными глазами вышли посмотреть, что случилось.

— Ну что полуночницы, проснулись. Садитесь пить чай.

Мы умылись и не успев сесть за стол, как вошёл дядя Юра и сообщил нам приятную новость. От радости мы чуть не пролили кипяток на себя. Подбежав, мы повисли у него на шее и в раз со Светкой поцеловали дядю Юру в обе щёчки, а потом и тётю Люду. Они созвонились с моими родителями и договорились. Нам разрешили совершить третье путешествие, но оно было очень длинное. На машине мы всегда добирались почти около двух часов. Возвращаться из города до дому пешком, да ещё со Светкой и голышом, это было просто супер.

Мы, натянув юбки и футболки, побежали в магазин за продуктами. Нужно было взять столько еды, чтобы нести было легко, и она не испортилась. Остальное мы надеялись добыть в полях и на дачах, огородах в ночное время. Июль уже подходил к концу, так что голодом мы не должны остаться. В магазинах, пока мы выбирали, что взять, и доставали с полок, на нас иногда пялились не столь многочисленные покупатели. Только потом, когда Светка увидела меня со стороны, как я достаю с верхней полки чипсы и другую подобную ерунду, она сказала:

— Маринка! У тебя вся жопа на голе, когда ты по полкам лазишь.

— Так вот почему на нас все смотрят, — ответила я. И мы стали вести себя немного осторожнее, хотя это было очень прикольно.

Возвращаясь с полными пакетами еды, я пыталась себе представить себя с голой задницей в магазине и не успев дойти до дома, кончила. От наступившей истомы, мне захотелось сесть и немного отдохнуть, что мы и сделали.

Разложив всё в два пакета, Светка сказала родителям:

— Передавайте привет родителям. — Обратились ко мне дядя Юра и тётя Люда.

— А вы, что нас не проводите? — спросила Светка.

— Машина сломалась, и ехать не на чем, а пешком вы можете хоть сейчас, хоть ночью через окно идти. Конечно, можете и через двери, если уже не стесняетесь никого.

— Окно мы за вами конечно закроем, а дверь и сами захлопните, — добавила тётя Люда.

Мы как стояли, так и сели на пол, поджав коленками подбородки. Юбка сползла, и наши попки и киски оголились и были видны всем и нам в том числе.

— Вы же не стесняетесь ходить в таком виде в магазин и демонстрировать всем, что вы ходите без нижнего белья, — продолжила тётя Люда.

— Мы забыли одеть на радостях, — сделав невинную рожицу, простонала Светка.

— Простите нас, мы так больше не будем, — подыгрывая ей, добавила я.

Мы встали и подойдя к тёте Люде, сделав ещё невиннее лица, пробормотали почти в голос:

— Ну лисы, ну лисы, — сказала тётя Люда и всё объяснила.

После полуночи, когда все уже спали и в доме не горел свет в окнах, мы открыли окно и вылезли на улицу в одних кроссовках. Родители нам подали два пакета, и пожелав не пуха ни пера, закрыли окно.

Наше очередное приключение.

Добежав до стройплощадки, мы оглянулись и помахали дяде Юре и тёте Люде рукой. Они стояли и смотрели нам в след. Затем мы, преодолев небольшой участок, заваленный стройматериалами, пересекли дорогу и скрылись на пустыре. На душе было радостно, мы снова на свободе и нас ждут новые приключения. Сроки и время возвращения не было оговорено и нас это устраивало. Нам не нужно было торопиться и выбрав маршрут, вокруг города, мы отправились на поиск приключений.

Обходя все окраины и дачные участки, нам пришлось сделать большой крюк. Вокруг города было очень опасно двигаться днём и поэтому мы передвигались только в тёмное время суток и ранним утром, пока все ещё спали. По пути намного запаслись огурчиками с дачных участков, и молодой морковкой. У нас ушло почти трое суток на этот обходной путь, но всё прошло удачно.

Рано утром мы подошли к хорошо известной нам дороге, по которой мы уже не раз ездили на машине. Сейчас мы стояли на опушке леса, совершенно голые и в руках у нас было по пакету с продуктами. Посмотрев в последний раз на виднеющийся в утреннем тумане город, мы, придерживаясь дороги, пошли вперёд. Дорогой мы болтали и не переставали быть всегда на стороже. Часто приходилось отсиживаться, чтобы пересечь открытые участки пути, и мы вспоминали прошлые истории и приключения.

От этого нам становилось хорошо От этого нам становилось хорошо и мы не стесняясь, возбуждали себя, доводя до оргазма порой по несколько раз подряд. Чем-то надо было весь день заниматься.

На пятый день пути нас впервые за все путешествия застал в пути дождь. Мы нашли убежище, но оно всё равно протекало. На другой стороне поля виднелся полуразрушенный сарай, толи брошенная ферма или полевой стан. Мы решили перебраться туда и взяв пакеты, утопая в пашне, стали медленно ползти вперёд. Мы часто поскальзывались в грязи и сваливались на землю. Пока мы преодолели этот путь, нас было не узнать. Липкая грязь облепила наше тело, ноги, попки, киски и т. Д… Моросящий дождь пытался смыть, но его силы не хватало, и по нашим телам стекали грязные полосы грязи.

Подставляя под поток старой крыши руки, мы пытались немного набрать в ладони воды и смыть основную грязь, но ещё больше её растирали. Идти дальше было тяжело, и мы решили здесь немного отдохнуть. Два дня мы пережидали дождь и спали на голой земле, не успев оттереть грязь, снова марались. Было довольно весело и прикольно смотреть друг на друга. Светка была такая смешная и чумазая, да и я была не лучше.

Когда перестал дождь, и немного просохла дорога, мы пошли дальше. Идти было тяжело, и мы продвигались очень медленно. Правда, у нас было одно преимущество, в поле и в лесу никого не было из-за грязной дороги, и нам нечего было опасаться.

Спустя ещё несколько дней, мы прошли почти половину пути. Наш продуктовый запас таял с каждым днём. Нести пакет становилось всё легче и легче, и мы решили запастись продуктами. По пути насобирали немного кукурузных початков и на бахчах нарвали огурчиков.

Попадавшиеся на пути деревни, приходилось обходить стороной или ждать ночи. Это всегда отнимало много времени. За время прохождения второй половины пути, нас ещё дважды заставал в пути дождь, и нам приходилось пережидать. Попытка передвигаться во время дождя ничего хорошего нам не принесла. За пару часов такого перехода мы выбились из сил и увозёкались в грязи с ног до головы. Поэтому пришлось пережидать, а чтобы было не скучно, мы развлекались, получая массу удовольствия от такого образа жизни, жаль, что это должно было скоро закончиться.

Вскоре показались окраины родного городка. Подобравшись к дому как можно ближе, мы со Светкой устроили последний привал. Съели всё что ещё оставалось и испытав массу наслаждений, доведя себя до оргазма, мы приготовились к последнему переходу. Дождавшись ночи, мы перешли речку и крадучись добрались до огородов. Оставалось перелезть через три забора, чтобы попасть в свой огород. Передохнув, и успешно преодолев последнее препятствие, мы оказались у себя во дворе. Будить родителей нам не хотелось, и мы зашли в сарай, где я обычно летом проводила время и читала книги, когда была одна. Вместе со Светкой мы рухнули на кровать и не укрываясь ни чем так и уснули.

Проснулись ближе к обеду. Родители, конечно, были уже на работе. По записке в дверях мы поняли, что они нас видели и позвонят дяде Юре с тётей Людой, что у нас всё хорошо.

Первым делом мы нагрели воды в бане и привели себя в порядок. Восемнадцать дней в пути, ни разу не мылись и наши киски порядком заросли. Затем мы накинулись на еду, будто с голодного острова прибыли. Вечером мы сидели и рассказывали моим родителям о нашем походе и всех приключениях. Мы смеялись, и я радовалась, что мои папа и мама нас хорошо понимают. Им тоже было интересно узнать о наших приключениях и в конце разговора, когда мы уже наелись и напились, мы пошли помогать маме, всё убирать. Перед сном, отец и мама спросили нас со Светкой:

— А можно я её провожу до города и вернусь. — Встряла в разговор я со своим языком.

— Ничего себе. Им ещё мало. Готовы всю жизнь, что ли провести, болтаясь по лесам с голой жопой, — возмутился отец.

Дальше мы разговор перевели в шутку и сказали, что на этот год достаточно, надо на потом оставить. Через два дня приехали дядя Юра с тётей Людой, привезли Светке одежду и забрали её домой.

Начался новый учебный год, по окончании которого я должна сдавать экзамены за девятый класс. Я ещё не знала, идти в десятый или в техникум сразу. Всё зависело от оценок, и я стала усиленно заниматься. Мне исполнилось шестнадцать лет осенью, но всё прошло как-то скучно. Светка не смогла приехать и видя мою кислую физиономию, родители сказали:

— Если закончишь девять классов без троек, будет сюрприз.

Я не могла понять, что они задумали, и вскоре забыла об этом. Новый год я тоже провела одна вместе с родителями. Светка опять не приехала. Мы лишь иногда перезванивались. Время летело непонятно как, но экзамены приближались довольно быстро. Скоро прозвенел последний звонок и нам объявили день, когда будет первый экзамен. За две недели я сдала все экзамены на четыре и пять и за год у меня вышли точно такие же оценки. Правда, четвёрок было на две больше.

Вечером мы накрыли праздничный стол в честь успешного завершения девяти классов и сдачи первых экзаменов, отец с матерью торжественно вручили мне упакованную коробочку. Мне не терпелось узнать, что там. Сперва, я подумала, что это персонально только для меня. Когда я открыла упаковку и увидела цифровую видеокамеру, я дико завизжала и бросилась благодарить родителей за подарок. Я была сама не своя от радости. Весь вечер я изучала, как работает видеокамера и пробовала снимать всякую чушь. Было интересно увидеть всё со стороны.

Вместе со мной учились и мои родители. За два дня я наснимала всякой ерунды. Отец и мама много снимали меня, как я бегаю по дому и во дворе голожопая, в надежде на то, что я увидев эти кадры, может, перестану сверкать голой задницей и мне будет хоть немного стыдно. Всё оказалось наоборот. Теперь я знала, что мне нужно, и я уже твёрдо решила поступать после одиннадцати в институт, на электротехнический, чтобы быть с техникой на ты. У меня появилась новая идея, сделать интересный фильм о наших со Светкой путешествиях голышом и о многом другом. Я позвонила Светке и поделилась с ней подарком и своими новыми идеями. Она очень обрадовалась и обещала приехать ко мне через пару недель.

Мы уже наснимали достаточно часов и записали всё на диск. Вечером, папа, мама и я сели просмотреть отснятое. Я впервые себя увидела на экране голышом. Было очень здорово и прикольно смотреть на себя со стороны. Я так смеялась над собой, что на время забыла, что родители сидят рядом, и случайно в скользь проговорилась о своей идее. Мама не поняла моего бормотания и переспросила:

— Ой! Проговорилась, — проскулила я себе под нос.

— Давай, выкладывай, что опять задумали? — продолжала настаивать мама.

— Просто мы хотим со Светкой повторить наши приключения и заснять их на камеру. — Открыла я все планы перед родителями.

— А что, идея не плохая. Потом есть что вспомнить будет и детям показать, — рассмеялся отец.

— Ну они же опять в разное дерьмо полезут, да ещё и снимать будут, — продолжала возражать мама.

— Ну это же очень прикольно! — Попыталась я отстоять своё.

Мама махнула рукой и ответила, уходя на кухню, где давно уже вскипел чайник:

— Делайте что хотите. Мне уже всё равно. Ты теперь большая и сама можешь распоряжаться своей судьбой.

— Мамочка не волнуйся за нас. Всё будет хорошо. — Попыталась я её успокоить.

Мы вместе вошли на кухню, и я стала помогать наливать чай. Отец сидел на диване и смотрел отснятые кадры.

Через две недели приехали Светка и её родители. Они попросили нас немного погулять во дворе, а сами устроили семейный совет с просмотром отснятых кадров. Мы сидели под крышей и обсуждали все нюансы предстоящих каникул. Мы предполагали, что когда-то родители перестанут спокойно относиться к нашим похождениям и могут выдвинуть новые условия, ведь мы уже становились взрослыми, хоть и вели себя как малые дети.

Вскоре нас пригласили в дом и мы, как провинившиеся, сели на диван, прикрыв руками низ живота, и виновато стали смотреть то на одних, то на других родителей. Первым эту паузу нарушил дядя Юра:

— Мы, конечно, можем вам запретить, но это не решит проблемы. Делайте что хотите, но, чтобы не было потом проблем. Понятно.

— Марина! Мы надеемся, что ты старше нашей шалопайки и будешь принимать правильные решения и не подвергать опасности ни себя ни Свету, — высказала своё мнение тётя Люда.

Мои родители молчали, но потом мама сказала:

— Если понадобится наша помощь, обращайтесь. Всегда будем рады помочь. Только без самодеятельности. Договорились?

Мы немного повеселели и пообещали вести себя хорошо. Дальше было много советов и высказываний по поводу моего первого опыта в съёмках.

Перед отъездом дядя Юра и тётя Люда расспросили нас о планах на лето и не нужна ли наша помощь. Мы со Светкой думали недолго и попросили, куда-нибудь нас отвезти. Родители посмотрели на нас и ничего не сказав, рассмеялись.

Два раза нам повторять не надо было, и через пять минут мы уже сидели на заднем сидении. В одном пакете было немного еды, а в другом лежала видеокамера, завёрнутая в чехол.

Тётя Люда вышла во двор и увидела нас в машине.

— Они уже в машине сидят, а мы их дома ищем, — сказала она.

— Ну вертихвостки. То ли у вас шило в заднице. Не сидится же вам на месте, — добавил мой отец.

Возвращение в город.

Мы отъехали от города, и машина нас понесла вперёд, навстречу чему-то новому. Нам хотелось отснять как можно больше кадров, а так же и себя в различных ситуациях. Не доезжая половины пути, Светка попросила отца остановиться. Когда машина затормозила, Светка сказала:

— Всё, мы приехали. Не забудьте оставить ключ на месте, где-то недели через три.

— Вы же хотели вроде бы идти в обратную сторону? — спросила тётя Люда.

— Мы дорогой передумали. По правой стороне мы ещё не ходили и тут наверное много интересного, — ответила Светка.

Мы все вышли из машины, и направились вглубь леса. Взяв в руки пакеты и отдав одежду тёте Люде, мы попрощались и пошли по лесу, вдоль дороги. Не успев сделать ещё и десяти шагов, нас остановил Светкин отец:

— Давайте я вас немного поснимаю, то есть начало вашего путешествия.

Отдав камеру, мы стали разыгрывать сцену прощания и медленно уходить в лес, постоянно оборачиваясь и махая на прощание рукой. После того, как всё это было снято, мы взяли камеру и продолжили свой путь. Дядя Юра и тётя Люда сели и уехали, пообещав предупредить моих родителей, что мы изменили направление путешествия.

Всю дорогу, сколько нам позволила возможность, мы снимали друг дружку в разных ракурсах. Иногда ставили камеру на пенёк и позировали вместе. Дважды попали под дождь и не упустили случая ползать и кататься по грязи поодиночке, и вместе и всё это снять. Это были почти самые прикольные кадры. Нам не хватало третьего человека, чтобы снимать нас вместе, в разной природной среде, где нельзя поставить камеру на пенёк. Мы пропустили много моментов, и нам было очень жаль.

Когда ложились отдыхать где-нибудь в поле, мы много обсуждали, что бы ещё снять и пришли к единому мнению. Надо просить наших родителей, чтобы они нас поснимали. Как это сказать, мы не знали, и оставалось одно, чтобы наши съёмки понравились им, а уж потом предложить свои идеи. Когда сели аккумуляторы у камеры, вторую половину пути мы тащили её, как ненужный груз. Это тоже вызвало неудобство при продолжительном путешествии.

В город мы пришли без приключений и раньше намеченного времени. Нам пришлось две ночи проверять тайник с ключом, и только на третью ночь мы попали в квартиру.

Отмывшись и дождавшись вечером с работы Светкиных родителей, мы вместе смотрели наши приключения. Было очень здорово и прикольно. Родители в наш адрес ничего не говорили и лишь в конце, когда всё закончилось, сказали:

— Аккумулятор сел, а заряжать сами понимаете негде, вот и таскались зря, — как бы упрекая, возразила отцу Светка.

— Ладно не расстраивайтесь, в другой раз чего-нибудь придумаем, — пытаясь её успокоить, сказал дядя Юра.

— А что ещё было что интересное, — не скрывая любопытства, спросила тётя Люда.

Тут Светку понесло. Она рассказала много всяких ситуаций, которые можно было бы снять, но мы же сами это не можем сделать без посторонней помощи, и посмотрела на своих родителей.

Минутная пауза, казалось, длилась целую вечность, и тут отец заявил:

— Если вы будете не против, то мы можем помочь снимать.

Мы обрадовались и поблагодарили обоих. Потом Светка проговорилась, что видели за лесом какой-то животноводческий комплекс, и опустила глаза, прикусив язык. Я переводила свой взгляд с её на её родителей и не понимала, что она задумала. Дядя Юра догадался и спросил:

— Что задумала лиса, давай признавайся? Маринка и то не понимает, что ты затеяла?

— Хотелось бы и там немного по сниматься, — чуть ли не под нос пробормотала Светка, понимая что у неё на этот момент нет союзников и села на диван, поджав ноги, как ребёнок.

— Что давно дерьма не нюхала? — полусерьёзно спросила тётя Люда.

— Хочется посмотреть на это всё на экране. Интересно как это выглядит со стороны. Мы же себя не видим. — Попыталась объяснить Светка и это ей удалось.

До конца июля, мы ещё много раз выходили на окраину города и найдя укромное место снимали минуту за минутой, час за часом. У нас уже накопилось много материалу, и мы всё это записали на два диска, сделав копию себе и Светке.

На комплексе.

В начале августа, Светкины родители предложили нам свою помощь, и мы поехали к нам домой. По пути заезжали в разные места и делали интересные кадры. Теперь мы позировали вдвоём и нам это очень нравилось. Дядя Юра с удовольствием снимал, иногда отдавая камеру тёте Люде. Мы были уверены в том, что когда наши родители находятся на природе одни, то они тоже не упускают такой возможности – побыть голыми и позагорать. Это всё, домыслы, а главное нас ждало впереди.

Свернув на просёлочную дорогу, мы подъехали к животноводческому комплексу. От его вида у нас загорелись глаза и мы стали перешёптываться со Светкой. Её родители уловили нашу реакцию и сделали нам фантастическое предложение, которое их ни к чему не обязывало:

— Если вы хотите остаться здесь, то можете вылезать из машины. Только одно условие, чтобы через две недели были дома. Согласны? — строго спросил дядя Юра.

Мы обрадовались и перегнувшись через переднее сиденье, обняли и поцеловали Светкиных родителей. Я попросила, чтобы они успокоили моих предков, и что у нас всё будет нормально. До моего городка было идти недалеко, всего два, три дня пути и то не торопясь.

Выскочив из машины, мы сняли свои шмотки, и бросили на заднее сиденье и уже собрались идти в лес, как тётя Люда нас остановила:

— Пакет с едой в багажнике возьмите, а то с голоду помрёте, — и рассмеялась, глядя на наши стройные обнажённые фигурки.

Дядя Юра в это время всё снимал на камеру, для истории.

Взяв пакет, мы пошли по лесу в обход к задней части комплекса, чтобы оценить обстановку. По дороге нам попалась немолодая, но довольно крепкая женщина. Она увидела нас голыми и сразу проявила какую-то агрессивность. Хорошо, что мы успели в лесу спрятать пакет, а то тут бы всё и потеряли. Женщина изловчилась и схватила меня за руку. Сопротивляться было бесполезно. У неё сила была, как у настоящего мужика и её рука сжимала меня за запястье, как будто клещами.

— Вам что, в городе делать нечего. Понаехали тут. Ходите, голыми жопами сверкаете. Наших мужиков от работы отвлекаете. Две недели назад какие-то бегали тут. Может это вы? А ну отвечать, когда с вами старшие разговаривают, — ворчала на нас эта женщина.

— Нет. Мы не виноваты. Мы ни кого не хотим отвлекать от работы. Нам никто не нужен. Мы просто так. — Пытались мы оправдать себя.

Но эта грозная женщина не хотела нас и слушать, держа крепко за руку.

— Ну что в милицию вас тащить или в дерьмо натыкать, чтобы знали на будущее.

Мы переглянулись и сделав жалостливый вид, опустили вниз глаза и ответили:

— Нас в милицию нельзя. Родители будут сильно ругать и больше не отпустят в поход. Мы согласны на всё, только не в милицию, да и одежды у нас рядом нет.

— И вы в таком виде разгуливаете? — удивлённым голосом спросила женщина.

— Ну тогда сама судьба вас ко мне привела. Я сама вас проучу, без родителей и милиции. Она взяла крепче меня за руку и протянула руку Светке. Нам ничего не оставалось, как подчиняться и мы пошли за ней.

Тётя Надя, как мы уже узнали её звать, подвела нас к высокому забору из металлической сетки. Раздвинув её на стыке, протолкнула вперёд меня, а затем пролезла сама и затянула за собой Светку, не выпуская из рук. Перед нами открылась довольно большая площадь, на которой недавно ходили коровы или телята. Вся земля была перемешана с навозом, коровьей мочой и стояли лужи после недавнего дождя. Короче всё это было похоже на непролазную грязь с довольно неприятным ароматом. Тётя Надя подтолкнула нас вперёд и властным голосом сказала:

Мы стали нерешительно делать первые шаги. Кое-где проваливались по щиколотку, а где почти по колено. Первой, не выдержав равновесие, упала Светка, погрузив свои руки в это дерьмо по локоть, и немного коснулась грудью. Когда она встала, то весь низ живота, ноги и грудь были в навозе и грязи. Повернув голову и заглядевшись на неё, я боком шлёпнулась в самую лужу. Тётя Надя смотрела на нас и смеялась приговаривая:

— Я вас научу уважать старших. Всю дурь из вас вышибу.

Постоянно падая, мы продвигались вперёд. Примерно на середине пути, мы уже выбились из сил и не обращая внимания на тётю Надю, сели в вонючую жижу, погрузившись в неё по самую грудь. Как только коровы тут ходили – подумали мы тогда. Если смотреть со стороны, то каждая из нас были похожи на большую какашку, которая ещё и передвигалась. Нас это сравнение рассмешило, и тётя Надя услышала это, но сказать нам ничего не успела. К ней в это время подошёл пожилой мужчина и женщина и о чём-то с ней заговорили. Через минуту они направили свой взгляд в нашу сторону. Потом они ещё болтали несколько минут, не отводя от нас взгляд, и ушли.

— Ну что расселись. Выползайте скорее, а то кто-нибудь ещё нагрянет из любопытства на вас посмотреть.

Мы стали поторапливаться, но ничего не получалось. Как бы мы не торопились, но нам не удалось сделать это быстро и в конце пути нас заметили проходящие мимо две женщины, примерно такого же возраста, как моя мама. Они остановились напротив нас метрах в десяти и стали стыдить, как только могли, а затем ушли.

Когда мы почувствовали под ногами твёрдую землю, облегчённо вздохнули. Подошла тётя Надя и поторопила укрыться в здании фермы. Летом она пустовала. Велела нас подождать её и куда-то исчезла. Появившись через полчаса, она держала в руках батон хлеба и молоко, а в другой руке какие-то тряпки. Она помогла стереть большую грязь и накормила нас из своих рук, а затем завела в небольшую комнату, где полно было соломы, и оставила на ночь. Всё это она объяснила тем, чтобы нас никто не обидел ночью в лесу. Уходя, она закрыла за собой дверь.

Ночь прошла спокойно, а на утро к нам пришла тётя Надя и те двое: мужчина и женщина, с которыми она разговаривала, когда мы ползали по дерьму.

— Понравилось значит, — добавила его спутница и повернулась к тёте Наде.

— Делайте с ними что хотите, раз им это понравилось. Пусть хлебнут дерьма по самое…

Проговорив эти слова, она ещё раз окинула нас взглядом, и они ушли.

— Управляющий комплекса и главный зоотехник, — сказала тётя Надя.

— Выполнять распоряжение начальства, — сказала я и мы засмеялись.

— Нет. Если будем обижаться, то скажем, — ответила Светка.

После этого началась наша недолгая жизнь на комплексе. Мы столько перетерпели, что вспоминаем об этом, по сей день, как самое яркое событие в наших приключениях.

Тётя Надя нас кормила из своих рук, потому что отмываться нам было негде, да и мы особо не настаивали. Нам хотелось побыть в этом облике как можно дольше, ну на сколько хватит сил. Сама же тётя Надя к нам стала относиться добрее, но продолжала толкать нас в такое дерьмо, что во сне не приснится. На второй день про нас уже знали несколько человек, и всем было интересно посмотреть, как две городские девушки купаются в коровьем навозе. Они приходили, и глазели на нас. Мы старались не обращать на них внимания и выполняли всё, что скажет тётя Надя. За три дня мы пролазили все самые грязные уголки на комплексе, и работники смотрели на нас, как на….

Вскоре стали поступать советы и мы покорно исполняли всё то, что нам скажут. Мы ползали по свежему коровьему дерьму и эмитировали борьбу, стараясь, перевалять друг дружку, на глазах у любопытных, как можно сильнее. Катались на транспортёре, и падали с него в кучу свежего, ещё парящего навоза. Куча постепенно росла и мы погружались в неё всё глубже, иногда погружались с головой, если неудачно падали.

На четвёртый день, тётя Надя, вечером, завела нас вовнутрь фермы, где проходила дойка коров, и предложила по наущению других, вымыться тёплой мочой. Мы стали ходить по проходу и смотреть, какая корова приготовилась, как сказать пописать. Это было видно сразу по выгнутой спине. Подойдя сзади, подставляли руки и накопившуюся в ладонях мочу, растирали по лицу. Было неудобно и много мочи проливалось мимо.

Я быстро сообразила и увидев бурёнку, готовую вот-вот пролить желтоватую влагу, быстро легла на транспортёр, и подставив своё лицо. Мощный поток полился на меня, и я чуть не захлебнулась, успев сделать пару глотков. Моё лицо, волосы и грудь были мокрыми от мочи. Увидев это, Светка тоже попробовала так же. Присутствующие рабочие: пять доярок и два скотника и тётя Надя смотрели на нас, широко открыв глаза.

При таком способе умываться, нас ждала ещё одна неприятность. Одна из коров вместе с мощным потоком мочи, вывалила ещё кучу тёплого навоза, которое стало растекаться по лицу, волосам – если их в то время так можно было назвать и по груди. Мне нечем было дышать и стараясь стереть эту зеленоватую кашицу с лица, я всё же получила небольшую порцию на язык и долго потом плевалась.

Мне было это противно и от одной мысли меня чуть не стошнило. Я испытала это сама и ничего не могла с этим поделать, да и если разобраться то это всего лишь переваренная трава и всё, хотя поняв, откуда она выпала, становится не по себе. Такое наше поведение ввело в шок наблюдавших за нами работников фермы, и лишь голос зоотехника разогнал их по рабочим местам. Тут же он включил транспортёр и мы со Светкой лёжа не ленте, выехали на улицу и плюхнулись в кучу навоза, который убирался с фермы, погрузившись в неё с головой.

За неделю пребывания на ферме, нас неоднократно клали на транспортёр, и включив его сваливали в кучу и мы проваливались всякий раз по разному. Всё зависело от того как мы падали, а так же ещё и как ложились головой вперёд или назад. Точно не могу сказать, сколько человек нас видело, но могу сказать уверенно, не менее трёх десятков. Под конец, когда на нас уже многие перестали обращать внимания, двое ребят посадив меня в носилки в виде короба, вынесли за пределы комплекса и вывалили о огромную длинную яму, куда вывозили все отходы для перегнивания. Яма была свежая, и навоза было примерно по пояс.

Следом принесли Светку, и мы вдвоём потащились по этой канаве по всей её длине, чтобы выбраться по пологому спуску, где когда-то заезжал трактор. Когда мы выбрались наверх, то нас вообще нельзя было различить, на кого мы были похожи. Просто две шевелящиеся кучи навоза. Около берёзы сидела тётя Надя с пакетом. Она отдала нам еду и объяснила, как добраться до первого водоёма.

Подцепив пакет с помощью палки, мы попрощались и стали удаляться от комплекса. Мы знали, что нашей выходкой были многие недовольны и наши сверстники и сверстницы хотели как-то поквитаться с нами. За лесочком показалась водная гладь, и мы поспешили. Оставив пакет в траве, мы залезли в воду и несколько часов не вылезали. Когда наши туловища приобрели человеческий облик, хоть и воняли здорово, мы пошли искать свой, ранее оставленный пакет. Часть продуктов, конечно, пришлось выкинуть, но на низу лежал большой бутыль шампуня и два куска мыла. Мы очень обрадовались и мысленно поблагодарили наших родителей, что предусмотрели это.

Двигаться к дороге мы решили в обход комплекса, чтобы не столкнуться с местным населением. Оказалось, тётя Надя была права. Спрятавшись в небольшом лесочке посреди поля, мы стали ждать ночи, чтобы перейти на другую сторону. Вскоре со стороны комплекса мы услышали рёв мотоциклов и два белых жигулёнка. Там и там было полно молодёжи, которые, вертели головами по сторонам, как бы кого-то искали. Светка сказала:

— Наверное, нас ищут. Интересно что бы они с нами делать стали, если бы нашли.

— А зачем мы им такие сдались, — продолжала рассуждать Светка.

— Они нас не видели. Вот и решили на последок посмотреть и убедиться в правдивости слухов. Может покормить нас захотели ещё. — Попыталась я втолковать ей.

Где-то через пару часов, уже темнело, они проехали обратно. Ночью мы перешли дорогу и постарались отойти как можно дальше. Под утро нашли водоём с чистой водой и принялись себя приводить в порядок. За небольшой промежуток времени, мы, стоя под лучами восходящего солнца и сушили свои волосы. Бутылка из-под шампуня, валялась пустой, а мыла и след простыл.

За три дня, мы не торопясь, добрались до моего дома, и ночью, преодолев забор, попали во двор. Забравшись в сарай, мы крепко уснули. Приведя утром себя в порядок, мы к приходу родителей с работы, накрыли стол и сделали вкусный ужин. Весь вечер болтали о наших приключениях и смеялись сами над собой.

Вечером мы переписали запись на компьютер и сели смотреть. Вначале было прикольно и интересно, но когда началось наше приключение на комплексе, мы пришли в ужас. Мы не знали, что Светкин отец вернулся и снимал нас издалека, прячась за деревьями. Мои родители смотрели как-то спокойно, и я поняла, что они это всё видели. Нам стало легче, и мы смеялись все вместе. Через три дня Светка уехала. Скоро новый учебный год. У меня он был последний, т. Е. Одиннадцатый класс. Там экзамены и поступление в институт. У Светки тоже были экзамены после девятого, так что нам было не до приключений.

Зимние каникулы.

В новогодние каникулы к нам приехали дядя Юра и тётя Люда со Светкой. Мы решили немного расслабиться и передохнуть от зубрёжки. Надев сапожки и шубки на голое тело, и натянув на голову вязаные шапочки, мы решили побродить по городу. На улице минус десять, и прохладный зимний ветерок, залетая под подол, освежал бёдра, живот и добирался до груди. Было так здорово и меня всё это сильно возбуждало. Всего лишь небольшой участок выше колена привлекал внимание встречных прохожих. Они не знали, что под шубкой скрывается нечто более интересное их взору и нас это ещё больше заводило.

Оказавшись на пустынной улице, я прошла пару кварталов вперёд и повернула обратно. Кругом ни души. Светка стояла и смотрела на меня, держа наготове камеру. Расстегнув пуговицы и опустив руки вниз, я пошла ей навстречу. Полы шубки при каждом шаге разлетались в разные стороны, и моё тело оголялось, представ перед камерой в очень интересном ракурсе. По внутренней стороне бёдер уже текли тонкие струйки от сильного перевозбуждения. С каждым шагом наступал пик, и я сильно-сильно напряглась и простонала. Такого оргазма я давно не испытывала. Мне было всё равно, заметят меня или нет. Всё было как в тумане. Я чуть не упала на тротуар, но всё же удержалась, прислонившись к стене дома.

— Ну, ты и даёшь. Ничего себе кадры получились, — сказала Светка при моём приближении.

— Теперь я также попробую, — продолжила она.

Я всё ещё не отошла от экстаза и молчала. Немного погодя, я пришла в себя, и мы перешли на другую улицу, в целях безопасности. Вдруг нас кто-нибудь из окна видел.

Светка проделала то же самое, и со стороны на это смотреть было ещё прекраснее. Её стройная, хрупкая фигурка обнажалась при каждом шаге. Чисто выбритый низ живота и маленькие грудки сверкали в лучах зимнего солнца. Её выражение лица менялось, и я поняла, что ей тоже хорошо. Я готова была снова кончить, но сдержалась. Боялась выронить камеру из рук.

Весь день мы бродили по улочкам, бороздя окраины города и пустынные бульвары и переулки. Мы снимали друг дружку, и на одной из улочек, когда Светка снимала меня, из-за угла дома вышла молодая женщина с ребёнком на санках. Увидев меня и моё полуобнажённое тело, она немного опешила, но когда заметила Светку на другой стороне улицы с камерой в руке, улыбнулась и пошла по своим делам. Иногда она оглядывалась то на меня, то на Светку и на её лице светилась улыбка, или усмешка. Это было нечто. Я не смогла сдержаться и от наступившей истомы чуть не рухнула в снег.

Мы изменили свою тактику и стали выискивать случайных прохожих и как бы случайно, демонстрировать своё обнажённое тело. Я снимала Светку, а она меня. Мы не заметили, как начало смеркаться и сев в автобус, поехали домой. Уставшие и голодные, мы ввалились в коридор и скинув шубки, рухнули на скамейку, которая стояла у дверей. Наше тело раскраснелось от мороза, хоть и небольшого. Родители уже начинали беспокоиться, но увидев нас, облегчённо вздохнули.

Стол уже был накрыт, и все ждали наступления Нового года. Сев за стол, мы проводили старый и с боем курантов встретили новый год. Чуть позже решили просмотреть, что мы за день успели отснять. Все были в шоке. Даже наши отцы, прихватив с собой закуску и пиво, пришли в нашу комнату. Позже мы ещё много снимали таких сюжетов и нам помогали наши родители, исполняя роль массовки и операторов. Получилось здорово и каждый раз, когда я смотрела это, то сильно возбуждалась, но всё хорошее быстро кончается и каникулы тоже подошли к концу. Светка уехали, и я опять осталась со своими учебниками.

Институт и жизнь со Светкой.

Успешно сдав экзамены и получив аттестат, я стала готовиться к поступлению в институт. Дядя Юра предложили мне жить на период учёбы у них, и я с радостью согласилась. Светка тоже сдала экзамены хорошо и сейчас отдыхала. Она старалась мне не мешать, но не всегда это получалось. Я была тоже не каменная, и её обнажённый вид не давал мне сосредоточиться. Мы начинали баловаться и бегать друг за другом по комнатам, тем самым немного расслаблялись.

Сдав документы, и успешно сдав все вступительные экзамены, я поступила и была на седьмом небе от счастья. Пять лет мы со Светкой будем вместе жить, и откалывать всякие причудливые номера. Наши родители знали, что когда мы вместе, то они за нас спокойны. Мы могли постоять друг за друга, но и могли такое вычудить, хоть стой, хоть падай.

Через неделю приехали мои родители, и мы решили устроить выезд на природу в честь успешного окончания учебного года и моего поступления в институт.

Прибыв на наше излюбленное место, мы разместились по удобнее, и устроили небольшую пирушку. Потом мы со Светкой решили прогуляться и сверкая голыми попками потихоньку удалились. Дядя Юра взяв камеру, решил последить за нами, и немного поснимать. Мы, ничего не подозревая, пошли в том направлении, где ни разу ещё не были.

Вскоре показались какие-то строения, и мы увидели двухэтажное здание, утопающее в зелени дубовой рощи. Кругом были зелёные насаждения, представляющие собой живую изгородь. Прилегающее рядом поле было засеяно пшеницей, а вторая его половина подсолнухом. Их огромные шляпы представляли собой ярко-жёлтые маленькие солнышки, и казалось от их цвета ещё светлее. Проходящая рядом дорога была не очень гладкой, и видно было, что по ней очень редко ездили машины.

Мы медленно шли по этой дороге и смотрели по сторонам. Вдруг из-за деревьев, со стороны интерната, вышли и направились в нашу сторону пожилые мужчина и женщина. Их глаза были широко раскрыты от удивления и бегали то вверх, то вниз, осматривая наши обнажённые фигурки. Мы не обращали на них внимания и проходя мимо, лишь искоса посмотрели им вслед. Я всей спиной чувствовала их взгляд на себе, как они осматривали мою спину и попку, и стала в такт шага немного вилять. От этого я испытала такой кайф, что готова была ходить тут с утра до вечера и постоянно ощущать на себе это, доселе непонятное мне ощущение.

Пройдя вокруг интерната сначала в одну, а потом в другую сторону, мы вернулись к родителям и всё рассказали. Не поверив нам, они решили проверить всё нами сказанное и снова потащили нас туда. Разыграв случайных прохожих, мы вышли навстречу очередным жителям этого интерната. Ощущение, как у нас, так и у них были такие же.

Две пожилых женщины и дедок, осмотрели нас с ног до головы и только покачали головой, не сказав ни слова. Когда им на пути попались моя мама и тётя Люда с дядёй Юрой, они выдали им всё, что думали о нас. Мой отец в это время всё снимал из-за деревьев на камеру. Повторив это несколько раз и всё в разных ситуациях, мы вернулись на берег реки. Ночь прошла спокойно, но я долго не могла уснуть.

В моей голове постоянно вертелись недавние события, и я была сильно возбуждена. Светка, уже, наверное, видела седьмой сон, и я опустила руку между ног. Понадобилось несколько секунд, чтобы испытать сильный оргазм. Вскоре я тоже задремала.

Утром я проснулась от разговора родителей. Они обсуждали вчерашний день, и каждый хотел внести в это свою лепту. Когда я вышла из палатки, они замолчали. За завтраком они сами предложили разыграть ещё несколько эпизодов, и мы с радостью согласились. Это было очень забавно, да и пенсионерам, отдыхающим или живущим в интернате, хоть какое-то развлечение. Во время съёмок нам даже удалось поговорить и поспорить с двумя дедками, и одной бабулькой.

К вечеру мы были уже дома, и мои родители уехали, оставив немного денег на покупку необходимого. Одежда у меня была и в новых вещах я пока не нуждалась. Несколько дней мы со Светкой, надев на голое тело футболки, и короткие джинсовые юбочки, бегали по магазинам, покупая разные принадлежности, необходимые для занятий.

Учиться было гораздо тяжелее, чем в школе. Задавали очень много и на личную жизнь времени почти не оставалось. Единственное, что я могла себе позволить, так это ходить по квартире голышом. Иногда я и про это забывала. Светке было скучно со мной, но она не мешала мне учиться, даже сама стала лучше заниматься. Она тоже хотела после школы поступать в этот же институт.

Светкины родители сначала сомневались, что из нашего совместного проживания может что-нибудь получиться хорошее. Они думали, что мы будем больше времени уделять увлечению или как сказать «ХОББИ», ходить голышом, но всё же решили попробовать. Когда они увидели наше отношение к учёбе, обрадовались, что их опасение не оправдалось. Понимая нас, они иногда в праздники, или длинные выходные, устраивали нам выезд на природу, независимо от погоды. Мы были очень рады и благодарны им. Не обращая внимания на снег и холод, мы кувыркались в сугробах и бегали по лесу голышом, утопая по пояс в снегу. Затем мы пили горячий чай и смеялись, обсуждая друг дружку.

Этот год пролетел незаметно. Мы были полностью загружены учёбой и не заметили, как пришла весна. На занятия я всегда одевалась прилично, чтобы не вызывать косых взглядов в свой адрес. Появилось много друзей и подруг.

Летом ни у меня, ни у Светки не было ни каких важных дел и мы после последнего звонка стали раздумывать, как его провести. Идея пришла со стороны, от родителей. Они решили помочь нам решить её, так как у нас был очень тяжёлый учебный год. Зимой мы купили ещё один блок питания для камеры и теперь могли снимать без проблем около десяти часов. Узнав, что нам хотят устроить поход вдоль по реке, мы очень обрадовались и накинулись на тётю Люду и дядю Юру, чуть не свалив их с ног. Мне было почти девятнадцать, а Светке исполнилось недавно семнадцать, да и весили мы не то что два-три года назад, когда были худенькими.

Подготовившись к походу, мы стали ждать приезда моих родителей. Я помню, они ещё лет десять назад говорили, вот бы в поход к истоку реки сходить. Возможно, это их мечта была, и сейчас они решили её осуществить.

В поход или новые амазонки.

Через неделю приехали мои родители и на другой день мы рано утром выехали к истоку реки. Мы сидели и смотрели по сторонам. Кругом было так красиво и зелено, что хотелось выскочить из машины и бежать за ней по сочной, не успевшей ещё сгореть под палящим солнцем, траве. Ехать было далеко и через два часа мы устроили небольшой привал, съехав с дороги в лес.

Отдохнув, мы поехали дальше и уже часа через полтора увидели надпись «КЛЮЧИ» и свернули с трассы. Минут через десять дорога уткнулась в небольшой ручей, где уже стояло две машины. Отъехав подальше, мы нашли красивую поляну залитую солнцем, а рядом протекал узкий ручей. Его извилистое русло как бы разрывало траву и несло вырывающиеся из земли воды вдаль.

Нам очень понравилось это место, и мы решили здесь устроить свой лагерь. Обследовав прилегающую местность, мы со Светкой решили раздеться и бегать голышом. Родители поставили палатки и занялись обустройством лагеря. Мы, в свою очередь, взяв камеру, решили пройти вдоль ручья. Местность была очень красивая и своеобразная. Неровный ландшафт придавал ей ещё больше девственности и нам казалось, что мы попали в другой мир «Мир прекрасного и неизведанного».

За две ночёвки, мы обследовали вкруг лагеря почти каждый куст и знали где и что находится. Много снимали и нас родители тоже снимали на камеру в разных ситуациях и ракурсах. Всё было здорово, но нужно было собираться уезжать и мы со Светкой скисли. Было понятно, что так далеко за нами родители не будут кататься, ведь сюда мы ехали больше трёх часов, и расстроившись, с кислой миной на лице, стали складывать свои вещи, чтобы ехать домой. Мой отец спросил:

— Что, такие кислые рожи, сделали? Веселей давайте.

— Да им ехать не хочется, — добавила моя мама.

— Ну тогда всё понятно, — вмешалась тётя Люда.

— А вас никто и не собирается везти обратно. Мы зря что ли ехали такую даль, чтобы потом вас обратно везти, — ответил мой отец.

Мы вообще ничего не понимали и стояли с вещами около машины и не знали, что нам делать и вообще что они имеют в виду.

— Мы вас обратно не повезём и оставляем здесь, — продолжил после небольшой паузы.

Мы не знали, то ли это шутка, то ли правда они решили нас оставить здесь. Тут подошла Светкина мама и положив руки нам на плечи, сказала:

— Если вы не хотите возвращаться домой пешком, то помогайте собирать вещи и одевайтесь, а если остаётесь, то берите два пакета с продуктами, а одежду на своё усмотрение.

Теперь нам стало всё понятно. Нам выпал счастливый случай, совершить поход вдоль по реке с небольшим запасом продуктов. Расстояние было конечно для нас огромное, и мы немного испугались, но не подавали виду. Поставив к дереву два пакета, мы помогли остальное уложить в машину. Одежду мы на отрез, брать отказались:

Светка со мной была полностью согласна. На прощанье отец показал мне карту области, где хорошо была видна наша река. Затем он подал на всякий случай, чтобы сориентироваться, список деревень, которые нам должны были попасть на пути. Мы поблагодарили всех и они уехали. Камеру, как лишний груз, мы брать не стали, да и батареи сели за двое суток. Единственное, что мы не спросили или родители в спешке не сказали, через, сколько дней, нам вернуться нужно было. Немного посидев, мы взяли провиант и стали спускаться вниз по реке.

Мы решили так, раз нам время возвращения не уточнили, то всё лето было наше. Мы спокойно могли идти вдоль реки в течении двух с половиной месяцев, чтобы успеть как раз к занятиям и мы не стали торопиться.

Несколько дней мы шли, предпринимая все меры предосторожности. На глаза не попадались ни кому, за исключением тех, кто не мог нам причинить вреда, это пожилые женщины и старички, а также наши сверстницы и чуть старше, которые в это время собирали ягоды и первые грибы в лесу. Работающих на поле механизаторов и бригады лесорубов обходили стороной. Ну, в общем, было очень здорово, пока чуть не нарвались на одну девчонку с бабушкой. Хорошо, что я успела её во время разглядеть. Она училась со мной в институте, только на другом факультете. Если бы она меня увидела и хуже того узнала, то весь институт смеялся бы надо мной. Дальше мы стали и тут вести себя осторожнее и всё шло хорошо.

Спустя ещё несколько дней, мы уже не помнили какое сегодня число и где примерно находимся. Из семнадцати деревень в списке, который дал мне отец, мы прошли только четыре. Река сильно петляла, и поэтому расстояние до дома было гораздо длиннее, чем по дороге. Мы держались вблизи реки «Уй», а спать на ночь забирались в поле, чтобы рано утром за нас никто случайно не запнулся.

В один прекрасный вечер, когда начинало уже темнеться, мы забрели в поле засеянное овсом и от усталости рухнули на смятую траву и овёс. Устроившись по удобнее, мы крепко заснули. Разбудил нас шум работающих бензопил и трактор. Приподняв головы, мы увидели невдалеке вырубленные деревья и как несколько мужиков и парней пилят дрова и грузят в трактор. Стоило нам подняться или просто ползти по полю, нас бы сразу заметили. Нам ничего не оставалось, как затаиться и ждать.

Время шло медленно и мы тихо болтали обо всём, что придёт в голову. Светка стала переворачиваться с боку на бок и нечаянно задела мою грудь рукой. Она тут же принесла извинения, оправдываясь, что не хотела, но я не осталась в долгу и тут же задела её грудь.

Так мы устроили небольшую дуэль, задевая по очереди грудь друг у дружки. Постепенно это перешло и на другие части тела, хоть и лёжа было не очень удобно, но мы доставали везде. Я сильно возбудилась и была на грани сильного оргазма. Зная меня хорошо, Светка поняла и стала меня ещё сильнее доставать.

Я застонала и кончила. Чтобы отомстить ей, я перекинулась на неё, и она не стала сопротивляться. Через пару минут она тоже начала стонать и вскоре её тело начало содрогаться, и она тоже кончила. Солнце только начинало подниматься, и впереди был ещё целый день.

Почти как по команде, мы одновременно прикоснулись друг к дружке и начали снова возбуждаться. Голову было поднимать нельзя, могли заметить, и чтобы нам было удобнее, мы развернулись. Теперь я могла без особых усилий прикасаться и ласкать рукой Светкину промежность, а она в свою очередь уже что-то делала у меня между бёдер. Постепенно надавливая и раздвигая половые губы, я медленно двигала пальцами по влажной Светкиной киске.

Трогая набухший клитор, я проникала во влагалище и снова возвращалась к клитору. Нам очень понравилось так убивать время и вскоре, уже не по одному разу кончив, я почувствовала горячее дыхание Светки у себя между ног. Шире раздвинув бёдра, я сама подалась ей навстречу, и её язык коснулся моего клитора. Я снова застонала, и моё тело начало содрогаться от перевозбуждения.

Светка, освоившись, уже проникала своим языком вглубь влагалища, а затем пыталась втянуть в себя набухшие половые губы вместе с тем, что они закрывали. Это было похоже на попытку сделать мне большой засос и это у неё получилось. Я начала снова бурно кончать и она, сжав мою плоть у себя во рту зубами, пыталась, шутя укусить её.

От этого мне ещё стало приятнее, и я чуть не потеряла сознание. Сжав несколько раз зубами мою плоть, она отпустила её, и легла рядом, тяжело дыша. У меня тоже сердце готово было выскочить наружу.

Немного отдохнув, я решила проделать тоже самое со Светкой, и стала приближаться к её киске. Она уже лежала с широко раздвинутыми ногами и как я поняла, ждала ответной реакции. Я почти в полном объёме повторила то, что она делала со мной и заставила Светку так же сильно истекать, как и она меня.

Весь день мы пролежали посреди небольшого поля, доводя друг дружку до оргазма и по вечер совсем выбились из сил. Тело от пота и пыли сильно зудело. Мы не могли нормально сходить, чтобы справить нужду и испражнялись лёжа. Даже это нам не мешало возбуждать друг дружку и мы занимались этим весь день, чтобы как-то скоротать время до вечера.

Солнце уже почти скрылось за лесом, и мы услышали звук трактора и шум машины увозившей лесорубов.

Когда всё стихло, мы облегчённо вздохнули и встав пошли к реке.

Забравшись в воду, мы долго из неё не вылезали, иногда просто дурачились, пытаясь окунуть друг дружку с головой.

Это был первый раз, когда мы так прикасались к половым нашим органам, ну, в общем, занимались лесбисом.

До конца нашего похода мы этим занимались постоянно, изматывая себя до изнеможения, и при этом не сопротивлялись и не останавливались.

Никто из нас не хотел сдаваться первым и в знак солидарности мы вместе падали в траву, обессилев полностью, долго валялись без сил подняться и ещё куда-то идти.

Эти сексуальные игры нас стали здорово задерживать в пути, и мы иной раз проходили в день всего не больше десяти километров, а остальное время кувыркались где-нибудь в поле или в лесу, спрятавшись в густом кустарнике.

Спустя ещё недели две, и остались позади ещё шесть деревень, из списка пройденных нами, и мы что-то совсем расслабились. Продукты уже кончились и мы питались тем, что соберём в лесу. Это тоже сдерживало наше продвижение к дому. В течении дня мы по несколько часов собирали ягоды и другое, что можно было есть: горох на поле, колоски пшеницы хоть и не созревшей и т. Д… Большую часть дня мы занимались сексом пытаясь довести до бессознательного состояния друг друга. Светка так сильно старалась, что чуть не прокусила мои половые губы. Правда, к концу похода остался небольшой след, но его не было видно со стороны.

Мы шли ещё очень долго, так нам показалось и вскоре стоя на опушке леса, я узнала знакомые места. Мы вышли к нашей даче, стоило лишь пройти с километр вдоль леса. Добравшись до домика под вечер, мы нашли несколько сухарей и небольших огурчиков на грядках. Перекусив, когда уже стемнело, вымылись в реке и легли спать, закрывшись изнутри. Первый раз за всё время пути мы спокойно выспались, удобно устроившись на старом матрасе.

Проснувшись, когда солнце было далеко за половину дня, мы стали думать, как добираться до дома. Мы не знали, какой сегодня день и когда родители приедут сюда и решили с наступлением темноты идти пешком. Напрямую было не больше километра, но нужно было дважды переплывать реку «Уй». В районе дач она делала большую петлю.

Всё прошло хорошо и перед самым рассветом мы уже были дома. Услышав шум и наш разговор, на крыльцо вышли мама и отец. Они так обрадовались нашему возвращению, что мать забыла надеть сорочку, и выбежала тоже, как и мы голышом. Когда она поняла это, было уже поздно. Мы всё равно их видели и она, махнув рукой, побежала нам на встречу. Затем подошёл отец и мы все, обнявшись, так стояли минут пять.

Мы были рады, что всё хорошо закончилось, а родители ещё больше нашего радовались. Это был наш единственный и самый продолжительный поход голышом по лесам и полям нашей области, вдоль реки. Мы прошли, около двухсот километров, сказали отец и мама, за сорок три дня и были довольны этим. Позже мы ещё несколько раз после этого похода занимались со Светкой сексом вдвоём и испытывали безумно страшное возбуждение, когда оставались дома одни. Но сравнить это с первым разом, когда рядом гудит трактор и работают лесорубы просто невозможно. С началом учебного года мы больше это не делали, и нас, почему-то не тянуло к этому. Видно секс между девушками был не для нас.

Как мне предложили работу.

Мы всё рассказали моим родителям о нашем походе и лишь утаили личные моменты, которые по истине, занимали почти одну треть нашего времени во время пути. Через пять дней отец отвёз нас в город и нас так же с радостью встретили её родители. У нас ещё оставалось чуть больше недели на подготовку к занятиям, и мы стали усиленно готовиться и приводить всю одежду в парадное состояние: гладили, стирали, кое-что пришлось купить. В общем, подготовились вроде бы неплохо.

Учебный год начался как обычно. Ко мне многие приставали с расспросами, где я так смогла загореть. Я действительно очень сильно загорела во время похода и мне ничего не оставалось, как сказать, что ездила на море.

В начале ноября ко мне подошла Наташа. Она работала уборщицей в институте и попросила меня заменить её на пару месяцев. Работы было конечно много и лишние деньги мне тоже не помешали бы, но возвращаться домой почти в полночь мне не хотелось. Я переговорила с дядей и тётей, и они устроили мне удобный вариант, переговорив с заведующей библиотеки. Они были как-то знакомы. После занятий я оставалась и убирала два верхних этажа института, мыла пол и выносила мусор, а потом в библиотеке проводила на диванчике ночь и параллельно готовила домашнее задание. Меня это вполне устраивало, но Светке дома было одиноко.

— Тебе не страшно вот так одной каждый день ходить по коридорам. Кругом такая тишина? — спросила она у меня.

— Нет. Я за две недели здесь ни одного человека вечером не встретила, да и с вахты сюда бабульки не поднимаются, — ответила я

Немного задумавшись, она выдала такое, что я сначала опешила, а потом и саму стал азарт раздирать. Выглянув из дверей, мы посмотрели по сторонам. В коридоре горело дежурное освещение, создавая полумрак. Сняв обувь, в одних носочках, мы спустились на третий и второй этажи. Там тоже было тихо. На первом этаже работал телевизор. Сегодня на вахте дежурила тётя Варя, полная и не очень поворотливая женщина. Мы прислушались и не услышали ни одного шага, и долго не думая, решились.

Поднявшись на четвёртый этаж, мы сняли всю одежду, оставив лишь носочки, чтобы не шлёпать босыми ногами и совсем голые вышли в коридор.

По всему телу пробежала сильная дрожь, но мы уверенно пошли вдоль по коридору. Пройдя весь четвёртый этаж, мы спустились на третий, потом на второй. Немного подумав и пошептавшись, мы робкими шагами спустились на лестничную площадку первого этажа и выглянули из-за колонны. Тётя Наташа сидела к нам спиной метрах в десяти и смотрела какой-то концерт по телевизору. От коридора её отделяла перегородка чуть больше метра, за которой находилась раздевалка и пост для вахтёров и дежурных.

Рядом же стоял такой же диванчик, как и в библиотеке. Подмигнув Светке, я на четвереньках, стараясь не стучать зубами и коленками о бетонный пол, поползла мимо вахты.

Следом за мной, тоже самое, сделала Светка. От напряжения и перевозбуждения я уже кончила пару раз, и готова была снова обильно излить свой сок прямо на пол. Бёдра уже были мокрыми и я стиснув зубы преодолела последние метры. Дальше мы спокойно прошли весь первый этаж и даже спустились в подвал. Там было темно и сыро и мы вернулись. Теперь нужно было как-то идти обратно.

Взяв с собой камеру, мы почти сразу разделись и начали мыть пол в коридорах, одновременно кто-то из нас снимал. Мы сняли всё что могли, как спускались и поднимались по лестнице и ползали по коридору, мыли пол и сидели на подоконниках у кабинета ректора и многое другое.

После полуночи мы решили снова спуститься в подвал. Проползли мимо вахты тихо и нас тётя Наташа(была снова её смена дежурить) не заметила.

Переведя дух в конце коридора, мы пошли обратно, и проползая мимо вахты услышали голос тёти Наташи.

Тётя Наташа.

— Ладно, вставайте. Хватит коленки протирать, а то коросты набьёте.

Нас как током ударило. Мы так испугались, что не знали куда бежать, да и смысла теперь не было. Ноги словно онемели и мы не могли сдвинуться с места. А потом нас всё равно заметили, и теперь всё будет известно в институте. Я сильно перепугалась и не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Светка тоже окаменела, и я смотрела на её голый зад и полукруглые ягодицы.

— Ну что вы там умерли что ли. — Снова раздался голос вахтёрши.

Нам ничего не оставалось, и мы медленно поднялись. Тётя Наташа сидела, как ни в чём не бывало, и смотрела телевизор. В голове пронеслось: «Как она нас увидела, ведь она и с места не вставала.»

— Ладно вам. Не бойтесь. Идите сюда, — позвала она нас.

Мы нерешительным шагом зашли за перегородку раздевалки и стали перед тётей Наташей, в чём мать родила.

— Что, нравится голышом бегать? — спросила она нас.

— Да вы не бойтесь меня. Я тоже, когда была молодая, любила раздеться и пройтись голышом.

— Как вы нас увидели? — снова повторила она.

— Что раскудахталась? Как да как. Я вас ещё прошлый раз заметила. Сначала подумала что случилось, замарались или ещё что, а когда увидела сегодня, то поняла в чём дело.

— Как я вас увидела, так проще пареной репы. У меня на столе зеркало, а все ваши движения отражаются в окне и вы как на ладони передо мной, даже и вставать не надо. Я сама на этом попалась сорок два года назад, когда лаборанткой работала здесь и заочно училась.

Тётя Наташа рассказала нам про свою историю и про Ивана Макарыча, как он, будучи пенсионером со стажем работы в институте дежурил на вахте и так же застукал её. В то время у неё не было никого, и она снимала квартиру, а он жил в выделенной комнатке четырнадцать кв. Метров прямо в институте. Они оба были одиноки, и Макарыч, разрешил Наташе, не стесняясь его, гулять по институту в ночное время голышом. Она долго думала и согласилась. Он с удовольствием смотрел на неё и любовался её молодостью, а ей было приятно, что она кому-то нравится. Позже он прописал её у себя и когда умер, то ей разрешили жить в этой комнате и работать в институте.

— В этом смысле можете не беспокоиться, и мы в общих чертах рассказали ей про наши семейные отношения.

Мы не стали расспрашивать о её семье, чтобы не причинять ещё больше страданий и решили, если захочет, то сама расскажет. Нам стало понятно, что она на нашей стороне и до конца ночи мы сидели рядом на диванчике и болтали обо всём. Нам было смешно и весело. Иногда то я то Светка вставали и уходили в туалет, сверкая голой попкой, перед глазами, сидевших на диванчике.

Рано утром мы попрощались и ушли домой со спокойной душой. Тётя Наташа нас пригласила в любое удобное время для нас навещать её, если конечно родители не будут против. Мы пообещали и сдержали слово. Почти в каждое дежурство тёти Наташи, на выходной мы предупреждали родителей и оставались на ночь в институте. Мы очень много узнали о жизни тёти Наташи, и нам её было, по своему, жалко.

Мы решили после Нового года прийти и поздравить её и третьего января, купив торт и ещё кое-что к чаю, мы пришли в институт. Тётя Наташа увидев нас, обрадовалась и открыла нам дверь. Мы долго болтали и пили чай. В какой-то момент наступила небольшая пауза и тётя Наташа сказала:

— Ничего. Мы привыкли. — И взяв мешок с мусором, выскочили в открытую дверь.

Не спеша мы прошли по внутреннему двору и вывернув за угол, осмотрелись по сторонам. Никого кругом не было, лишь слегка порошил снежок, падал на голое тело и таял, стекая тонкими полосками влаги вниз. На улице было очень здорово, хоть и на градуснике минус шесть. Вывалив мусор, мы стали медленно бродить по территории института и подошли к закрытым въездным воротам. Присев за кучу снега, мы стали наблюдать за улицей и проводили нескольких прохожих взглядами. Они нас, конечно, не видели, а мы от этого ощущения сильно пере возбудились и прямо, не вставая из-за кучи снега, испытали сильный оргазм накрывший нас с головой. Тут нас и застукала тётя Наташа.

— Вы где шатаетесь? — возмущённо спросила она.

— Я уже не знаю что думать. Ушли и нет и нет, — продолжала она ворчать на нас.

Мы вместе вернулись в здание и стали пить чай и греться. Наше тело раскраснелось, но нам было не холодно, и тётя Наташа заставляла нас пить чай, чтобы ладом прогреться.

Через час мы снова решили погулять на улице и тётя Наташа нас выпустила. Она волновалась за нас, и снова пошла нас искать во дворе. Мы, в свою очередь, побывав у одних ворот, пошли в обход здания и решили подойти ко вторым. Рядом с металлическим забором из прутьев проходил тротуар и по нему постоянно ходили прохожие, а по дороге ездили машины. Нам ни как не удавалось преодолеть небольшой участок, метров пятнадцать и тогда мы бы спрятались за кучи снега и за ними смогли пройти до вторых ворот.

Здесь нас и нашла тётя Наташа. Теперь она уже не так ворчала на нас, но попросила вернуться и мы послушно пошли за ней. Иногда мы не контролировали свои действия и сейчас Светка решила обогнать т. Наташу и толкнула меня. Я упала в сугроб и соскочив догнала её и тоже свалила в снег. Так мы все в снегу ввалились в коридор. Вскоре на этом месте образовалась лужа и мы стали затирать её.

После полуночи мы выглянули в окно и увидели такое, что не смогли просто усидеть на месте. Мы попросили т. Наташу открыть дверь и выпустить нас. Она не стала с нами спорить и молча, подала нам ключ.

Поблагодарив её, мы выскочили на улицу. Снег плавно падал большими хлопьями, засыпая волосы, плечи и всё остальное… Мы сразу пошли ко вторым воротам и не обращая внимания на немногочисленных прохожих, на четвереньках преодолели эти пятнадцать метров и спрятавшись за кучами перевели дух. Отдышавшись, мы стали медленно на корточках (вприсядку)передвигаться в сторону ворот.

Расстояние было приличное, метров около двухсот, и мы часто отдыхали. Рядом с нами слышны были голоса, смех прохожих, которым не спалось, и просто гуляли или с вечеринки возвращались домой навеселе.

Нас разделяло всего, каких то, три-четыре метра, и стоило приподнять повыше голову, как нас сразу же могли заметить. Нас особенно сильно настораживал голос подвыпивших мужиков и подростков нашего возраста, а в сущности можно было ожидать неприятности хоть от кого. Мы часто просто вжимались в насыпанные кучи снега и пережидали таких прохожих.

Может благодаря обильному снегопаду нам удалось пройти до ворот и обратно без приключений, и мы раскрасневшиеся, все в снегу с ног до макушки зашли в раздевалку. Увидев нас т. Наташа ойкнула:

Мы успокоили её и сказали, что это всё ерунда и мелочи. Мы и больше времени находились голышом на морозе и катались на санях и лыжах и всё это рассказали т. Наташе. Она слушала нас и только охала.

До утра мы ещё раза два выходили на улицу и уж на третий раз взяли у т. Наташи лопаты и почистили снег на дорожке и перед входом в её комнатку. У неё был отдельный вход с улицы. Больше часа мы раскидывали снег и снова т. Наташа ворчала на нас. Мы были красные от холода, как раки и при этом ещё и смеялись.

До конца зимы мы ещё много раз приходили и не давали скучать т. Наташе. Весной Светка стала усиленно готовиться к выпускным экзаменам, и я ей помогала. Получив аттестат, она подала документы и тоже поступила в этот же институт, где уже два года училась я.

Три года, вместе со Светкой, проведённых в институте, вызывали у меня всегда приятные и возбуждающие воспоминания. Мы не оставляли без внимания т. Наташу и почти каждое её дежурство навещали. Родители были не против и даже иногда предлагали нам с собой взять что-нибудь вкусного и горячего, чтобы угостить т. Наташу. Эта забота всегда вызывала у неё слёзы на глаза. Она к нам относилась как к своим дочкам, которых у неё не было и не могло быть из-за раннего аборта. За три года т. Наташа рассказала нам всё о себе и мы её тоже стали понимать, как и она нас.

Однажды летом, когда уже не было занятий, и шёл ремонт, она, опередив нас, сама предложила и помогать ей и немного подзаработать, и мы с радостью согласились.

Мы давно мечтали и вот оно. Нам открыли подвал, чтоб мы смогли туда стаскать всё ненужное, и мы со Светкой, почти в полной темноте, стали лазить по подвалу, заглядывая в разные уголки. Там было сыро и грязно и горело всего несколько лампочек дежурного освещения, которые из-за грязи еле светили. Нам приходилось перелазить через разные нагромождения и перегородки, а так же проползать понизу через узкие промежутки между фундаментными блоками.

Наверху, т. Е. На первом этаже шёл ремонт, и почти всё было слышно. То что мы здесь и совсем голые лазим по грязи, кроме т. Наташи не знал никто и эти голоса, доносившиеся до нас сверху, ещё сильнее заводили.

Мы шли в самом прямом смысле на ощупь и когда дошли до конца подвала, прошло очень много времени. На обратном пути два раза мигнул свет. Это означало, что все ушли, и мы можем вылезать, но мы ещё долго лазили, чтобы найти выход. Когда мы появились перед т. Наташей, она чуть не пала от ужаса. Нас было не узнать. С ног до головы мы были в грязи, тенётах и паутинах. Старая половая тряпка была чище наших волос, а всё наше тело, это был сплошной комок грязи, только ещё шевелящийся.

Грудь, живот, бёдра, попка и сама киска были так улеплены, что нельзя было разглядеть ничего. Тётя Наташа нас проводила в душ, и мы долго отмывались. Когда мы появились, она обрадовалась:

— А я ровным счётом уж подумала, что вас не отмыть будет, — и засмеялась.

Позже мы так же пролазили по всему чердаку, а потом за собой два часа мыли пол по всем четырём этажам.

Зимой, все выходные и праздничные дни плюс каникулы, когда дежурила т. Наташа, мы раздевшись бегали во дворе голышом и купались, в прямом смысле, в снегу. Часто любили сидеть за кучей снега и наблюдать за прохожими. Иногда, чуть ли не на виду, ползали по свежему снегу и даже зарывались, чтобы быть незамеченными. Тётя Наташа любила наблюдать тихонько за нами, как мы дурачимся и мы, зная это, не подавали виду.

В раздевалку всегда заходили в снегу и красные от снега, как будто после парилки. Нам это очень нравилось и особенно то, что мы были защищены высоким забором и находились, чуть ли в центре города. Кругом были люди, и они не догадывались, что рядом с ними две девчонки вытворяют такое, что в голове не укладывается.

После окончания института, я иногда забегала в гости к т. Наташе, и мы с ней в её комнатке долго болтали. Светка продолжала учиться и одна не решалась гулять во дворе института голышом, у меня же не было времени из-за работы, и лишь когда я пошла в свой первый отпуск, мы со Светкой здорово подурачились в лесу недалеко от лыжной базы. Зимой снегу было не очень много, что мы даже не проваливались по колено. Отснятые кадры теперь хранятся в нашем семейном архиве. И мы часто просматриваем их, когда вместе собираемся. Родители тоже не прочь посмотреть, но почему-то берут всегда только некоторые.

Первый отпуск.

В июне 2008года Светка закончила институт и получив диплом приехала ко мне на работу, чтобы решить, как отпраздновать это мероприятие. У меня как всегда были посетители, и я предложила ей обсудить эту тему дома. По пути она заскочила в магазины и купив кое что на стол для праздника, поехала домой. Закончив работу, я по пути прихватила бутылочку хорошего вина и тоже поспешила домой. Стол дома был уже накрыт и все только ждали меня. Мои родители тоже приехали и мы все шестеро сели чествовать новую выпускницу. Я кое-что поснимала на камеру и уже ближе к вечеру Светка сказала:

— Пойдём в комнату, поболтаем. Пусть родители сидят одни.

Мы потихоньку встали, и вышли из-за стола, прихватив с собой вазу с фруктами. На улице стояла жара и Светка сказала:

— Давай разденемся, а то я уже вся спарилась.

Я с удовольствием согласилась и через минуту, мы, скинув нашу скудную одежонку, сидели на кровати и решали, как развлечься. Я сказала, что меня не отпускают в июле в отпуск и это будет только в августе. На лице Светки сразу появилась недовольная гримаса. Потом мы встали и облокотившись на подоконник, стали смотреть на медленно застраивающийся пустырь. Было несколько вырыто котлованов, и некоторые дома начинали свой путь вверх. Где было два, где четыре этажа, а одна коробка уже стояла полностью. В ней во всю, велись отделочные работы, и должны к зиме уже въехать новые соседи. Тут Светка и говорит:

— Вот прособираемся, заселят дом, и мы не сможем больше из окна вылезать голышом, а влезать и тем более.

— Сейчас уже середина июля почти и август не за горами. Развлечёмся чуть позднее. — сказала я и обняв Светку за талию прижала её к себе.

Вдруг в комнату вошла моя мама, и увидев нас в таком ракурсе, спросила:

— Что опять замышляете. Снова жопами сверкать собрались по лесам, да стариков пугать?

— Мы пока ещё не решили. Маринку в отпуск не отпускают, и поэтому всё перекладывается на август, — сказала в ответ Светка.

В это время сзади подошли Светкины отец и мать и сказали, чтобы мы не расстраивались, что может оно и к лучшему, что отпуск в августе, будет время подумать.

Родители как всегда оказались правы, и мы, повернувшись к ним, обняли и сказали почти в голос:

Тут родители ушли, и мы со Светкой стали просматривать наши последние записи и обсуждать нас будущий поход. Интересных задумок было очень много, но мы были ограничены во времени. Я уже работала, и мы должны были уложиться в тридцать дней. Светка, конечно, могла протянуть и ещё с месяц не устраиваться и никто бы ей даже слова не сказал. Уже ближе к ночи мы всё же пришли к единому мнению, и нам только оставалось дождаться моего отпуска. Я редко последнее время появлялась перед Светкиными родителями голышом, и мне было как-то неудобно, а она продолжала бегать то на кухню, то со стола что-то принесёт перекусить. День подходил к концу, и утром я ушла на работу, а мои родители уехали домой.

За подготовкой к предстоящему походу время летело незаметно. Наступил август и вскоре тот долгожданный день. Я пришла с работы радостная и прямо с порога, всем объявила.

— Поздравьте меня с первым отпуском. Завтра мне уже не нужно идти никуда.

Услышав эти слова, Светкины родители первыми поздравили меня с окончанием первого трудового года. Тут вылетела голожопая Светка и повисла у меня на шее.

— Ура!!! Мы завтра идём в поход!!! — кричала она на радостях.

— Свет перестань баловаться. Дай Марине хоть раздеться после работы и поужинать, а то она, наверное, устала.

— ДА. ДА. Конечно, — затараторила Светка и снова убежала в свою комнату.

После ужина мы решили сложить всё для похода в пакеты, чтобы ничего не забыть. За этим занятием нас и застали т. Люда и д. Юра.

— А может всё же передумаете, — пытался отговорить нас д. Юра.

— Мы уже всё решили, — почти в голос ответили мы. После этого рассказали, куда мы собрались, и через сколько дней вернёмся. Д. Юра и т. Люда молча вышли и только в дверях спросили:

— Да не расстраивайтесь за нас т. Люда, — попыталась я успокоить их.

Мы продолжили свои немногочисленные сборы, а за дверями был слышен шёпот Светкиных родителей. О чём они разговаривали, мы не могли понять. Мы уже были готовы и на улице уже почти стемнело, как вошли т. Люда и д. Юра.

— У нас к вам есть предложение. Может вас отвезти, куда вы скажете. Так может лучше будет.

Мы переглянулись между собой и согласились. Дядя Юра подогнал через полчаса машину и мы накинув на себя халаты вместе с т. Людой вышли во двор. Д. Юра предложил нам свою помощь, чтобы мы могли спокойно попасть в дом, но мы отказались.

У нас уже было спрятано мыло, вехотки и шампунь в надёжном месте недалеко от дачи. Машина нас уносила всё дальше и дальше от дома. Последний раз мы спускались от истоков реки и шли по течению, а сейчас мы решили всё сделать наоборот, да и по пути заглянуть в гости к т. Наташе. Мы с ней уже не виделись давненько и часто вспоминали, как она нас проучила за грубость и наглость. Мы проехали уже километров сто или больше, но долгожданного моста через реку так и не было. Через полчаса мы увидели его на горизонте восходящего солнца. Это был конец нашего пути.

За мостом нас родители высадили на самом берегу, и попрощавшись с нами, уехали.

Взяв в руки по пакету с едой и оставив на заднем сидении свои халатики, сверкнув голыми попками, исчезли в кустах. Теперь мы были очень далеко от дома и если бы мы захотели, то кроме нас самих, нам никто не смог бы помочь.

Мы пошли вдоль берега реки, и обходя встречных, парней и мужчин, мы не стали прятаться от женщин и девушек. На подростков вообще не обращали внимания и делали вид, что их нет рядом. Хотя было довольно приятно ловить их взгляды на себе, и то, как они нас рассматривали. Конечно, в нас адрес сыпалась от женщин куча оскорблений, а от девчонок усмешки и косые взгляды. Нам всё это, в общем, только придавало какую-то непонятную энергетику, и мы весело шли дальше.

За два дня пути никаких с нами приключений не было, если не считать только того, что мы, лёжа на траве, дурачились и пытались друг друга поймать за киску, а потом лежали и возбуждали наши киски при помощи пальчиков и язычков.

За одним из таких занятий нас и застукали четыре женщины, возвращающиеся из леса с полными корзинами грибов. Сначала они, услышав смех, смотрели за нами из кустов, а потом, видя, что кроме нас нет никого, и не будет, вышли и строго по родительски спросили нас.

— Вы что тут делаете бессовестные? А если бы вместо нас вышли мужики или парни. Тогда вам не до смеха бы было.

Мы не сразу поняли, что они сказали и автоматически, думали, что нас просто ругают и стыдят, ответили:

— А нам по…. Кто выйдет и что будет. Мы просто так отдыхаем и всё.

Я не ожидала такой грубости от Светки и сама опешила, а женщины в возрасте и тем более. Мы годились им в дочери, а может и внучки, Хоть и было нам 22 и 24 года и мы могли самостоятельно решать, что нам делать. Женщины не стали это терпеть и поставив корзины на траву, подошли к нам и без разговоров схватили нас за волосы. Вырываться было бесполезно, а пинать, пожилых женщин, и убегать, в наши планы не входило. Ведь нас могли потом искать, а нам этого не нужно было.

Взяв нас под руки и прихватив с собой корзины с грибами, они повели нас по лесной дороге. Мы только успевали запоминать место, чтобы потом вернуться за пакетами.

На опушке леса, в стороне от деревни стоял длинный сарай с большими деревянными воротами и узкими окошечками. Они нас подвели и приоткрыв дверь, затолкнули во внутрь. В сарае было полно маленьких телят, а между рядами ходили две женщины. Вошедшие с нами женщины окликнули их:

Те обернулись в нашу сторону и на их глазах мы увидели удивление и насмешку:

— Кто это такие? — спросила одна из двух женщин.

— Это две невоспитанные и грубые кобылы, которые оскорбляют пожилых и ведут себя очень нагло.

— Они будут помогать вам и не выпускайте их, пока они всё не сделают.

— Если будут лениться и вести себя так же нагло, позовите Петровича. Он быстро их успокоит.

После этих слов нам стало не до шуток, и мы были согласны всё сделать, лишь бы нас отпустили. Наши похитительницы ушли, а Зина и Клава дали нам в руки вилы и лопаты и велели чистить в телятнике.

Мы сверкали своими обнажёнными прелестями и подцепляя на вилы телячьи какашки, и бросали их на тележку, а женщины смотрели на нас и переговариваясь о чём то, посмеивались.

Немного задержав взгляд на Зине и Клаве, я не отстранилась во время, и Светка бросила собранные какашки прямо на меня. Всё это потекло прямо по животу и бёдрам. Женщины засмеялись. Я рассердилась от неожиданности, и подцепив хорошую лепёшку, бросила прямо на грудь Светке. Мы схватились и начали барахтаться, пытаясь друг друга закатить в самое большое скопление телячьих отходов. Вскоре мы почти с ног до головы были в навозе. Женщины ухохатывались, глядя на нас. На смех зашёл тот самый Петрович, и увидев нас голых и в дерьме, спросил:

— А это что за два явления. Откуда они взялись?

— Заведующая в лесу поймала с бабами и привела на воспитание, — ответила одна из женщин.

— В чем нашли, в том и привели, — ответила вторая и попросила его уйти.

Петрович вышел. Мы стали собирать навоз дальше. Когда тележка наполнилась, позвали Петровича, и он, подцепив её к трактору, повёз вон из телятника. Мы на время присели передохнуть и услышали вопрос от подошедших женщин.

— Ну как вам деревенские запахи, не противно нюхать дерьмо?

— Это даже очень приятно и нам нравится, — сказала Светка и не давая что-то возразить женщинам, добавила.

— Мы бы и в телеге могли ездить и выгружать, а то что Петровича то мучить. Он и так старый, того и гляди падёт и не встанет.

Весь этот разговор женщины передали Петровичу, и он уже более строго сказал:

— Как накидаете полную телегу, поедите со мной, если вам нравится кидать навоз, то я не буду против, — после этих слов он вышел, и оглядев нас с ног до головы, закрыл за собой ворота.

Накидав полную телегу, мы залезли и сели прямо по пояс в самое кашу. Торчала лишь верхняя половина туловища. Когда зашёл Петрович, то мы были уже готовы ехать и увидев нас в таком ракурсе, он сказал:

— Пригнитесь, а то добрые люди вас ещё увидят, бес скандала не обойтись будет.

Мы послушно навалились на кучу и поехали на поле. Там уже было свалено несколько куч и кругом было полно мух. Остановившись, Петрович велел нам скидывать всё и открыл кузов, а сам сел на траву и стал за нами наблюдать, задавая разные глупые вопросы, на которые Светка продолжала грубить.

Закончив выгрузку, мы поблагодарили за тёплый приём Петровича и расхохотавшись, помахали ему рукой и побежали в лес. Он опешил и даже не успел нам слова сказать, как мы уже скрылись в кустах.

Мы решили не мыться и дальше отправились в таком виде, в котором были после телятника. Встречные женщины и девушки шарахались от нас в стороны, а двое подростков нас обозвали чеканутыми и дибилками. Когда мы решили догнать их, они тут же убежали.

Следующие три дня с нами ничего не происходило, и мы решили отмыться. Запах, конечно, убрать было невозможно, но после часа стараний, наше тело приобрело свой первоначальный вид. Мы отдохнули и немного погрызли кукурузные початки и съели по одному яблоку, которые мы сорвали по пути следования.

Небо начало хмуриться, и мы решили найти себе безопасное убежище. Кругом не было ни единого строения, и увидев на другом конце поля копну соломы, мы поспешили туда. Дождь нас застал на средине пути и изрядно промокшие, мы сходу зарылись в солому и прижавшись друг к другу, чтобы согреться, задремали. Время шло к осени, и сентябрь был не за горами, чтобы не мёрзнуть и согревать себя, нам приходилось много двигаться и это нам помогало.

Немного вздремнув, мы разрыли солому и вылезли наружу. Волосы ещё были влажные, но дождь уже прошёл, и сквозь облака пробивались слабые лучи солнца. Немного разогревшись, мы пошли дальше, неся в руках пакеты с оставшейся едой и то, что мы смогли собрать по пути.

Идти было скользко, и Я первая поскользнулась и упала прямо в грязь. После этого мы не стали соблюдать осторожность и уже через несколько часов вывозились как кочегары.

Встречных людей ближе к вечеру уже не было и мы, осмелев, шли по самой дороге. Ноги разъезжались в разные стороны, и мы весело скользя по грязи, медленно продвигались к лесному массиву.

Tам была трава, и можно было укрыться. Мы были все грязные, и издалека нас нельзя было разглядеть, в одежде мы или нет, поэтому проезжающие вдалеке водители на машинах, не обращали на нас внимания.

За лесом мы обнаружили огромное поле, огороженное забором, и на нём паслись коровы и другой скот. Мы решили обойти это поле и где-то, через час пути, обнаружили животноводческие фермы. Пока мы осматривались по сторонам, нас заметил пастух на коне и окликнул. Мы кинулись бежать, но разве от этого скроешься. Минут через пять он нас догнал и остановил. Мы стояли голые, грязные и еле дышали, запыхавшись от быстрого бега. Сердце готово было выпрыгнуть наружу. Молодой парень ещё раз нас переспросил, и пригрозил кнутом, и нам пришлось отвечать на его вопросы. Светка на ходу сочинила историю, и она довольно выглядела правдоподобно.

По ней мы сбежали от нашего хозяина, который над нами издевался и унижал нас. У нас нет ни одежды и лишь только еда, которую мы собрали по пути. Мы показали парню кукурузные початки и яблоки и он нам поверил. Осмотрев нас с ног до головы, он спросил:

— А почему вы такие грязные. За вами что, гнались что ли???

— Ну ладно. Давайте я вас немного провожу подальше от фермы, чтобы вас никто не обидел и если хотите есть, то я вам сейчас что-нибудь принесу.

Мы согласились и выбрав удобное сухое место, свернув ноги калачиком под себя, сели на траву и стали ждать. Парень не обманул и вскоре приехал. В руке он держал что-то завёрнутое в газете. Он подал нам свёрток и сел невдалеке. От нас та сильно пахло. Мы жадно ели бутерброды с котлетой и запивали молоком, а пастушок внимательно нас рассматривал и не выдержав спросил:

— Мы боимся работать на ферме, и голышом, лопатить навоз, — добавила я.

— Так вот от вас чем пахнет, коровьим навозом. А я не могу понять, толи от меня это так пахнет, — сказал пастушок и засмеялся.

Мы пообедали и поблагодарили парня за вкусную еду. Тут он представился нам. Его звали Дима. Мы тоже представились ему и ещё долго болтали. Потом он нас проводил и напоследок ещё раз переспросил:

— Да, вот так, как ты нас и видишь. — улыбнулась, ответила я.

— Что не веришь? — переспросила Светка, и увидев вдалеке большую кучу оставленную коровой, подошла и прямо села в неё. Затем встала и помахав рукой, пошла вслед за мной. Дима ещё долго смотрел нам вслед и наверное не верил своим глазам, а со Светкиной попы ещё долго сваливались кусочки коровьего навоза.

Шестой день пути закончился на опушке леса, где река поворачивала круто влево и мы решили тут заночевать. Натаскав в полуразрушенный сарай соломы, мы крепко обнялись и зарывшись в неё – заснули.

Утро седьмого дня нас застало очередным потрясением. Голые девушки, все в грязи и от них разит запахом навоза за версту, привлекли внимание нескольких человек, ищущих коров, отбившихся от стада. Не дождавшись их вчера вечером, двое мужчин, женщина и парень с девушкой отправились искать их с раннего утра и набрели на заброшенный сарай. Растолкав нас, они опешили, когда мы вылезли из соломы. Они даже забыли, что хотели у нас спросить и только разглядывали наши измазанные и обнажённые тела.

Мы с трудом поняли, чего им было надо и они вроде бы ушли. Мы тоже поспешили и направились к реке, чтобы дальше двигаться вверх по течению. Прошло какое-то время, и на горизонте показалась деревушка. Она стояла на берегу реки, и нам пришлось её обходить стороной.

Двигаясь по опушке леса, мы снова столкнулись с людьми, которые искали своих коров. На это раз они нас стали всяко обзывать, за то, что мы шатаемся, в чём мать родила и всё в таком роде. Светка не сдержалась и послала их искать своих коров, только очень коротким путём. Мужики и женщина не смогли стерпеть это оскорбление от нас и с помощью парня поймали сначала меня, а потом и Светка сама пришла.

Не оставит же она меня одну. Мужики нарвали крапивы и отшлёпали нас по грязным и голым задницам, что мы потом два дня не чувствовали под попой ничего.

Мы шли дальше и теперь держались от людей на расстоянии, а я в свою очередь ругала Светку за её острый язык. Остаток дня прошёл без приключений и последующие два дня мы отходили от крапивы и шли медленно, прячась от всех, кто попадался на нашем пути.

Вскоре мы увидели аншлаг с надписью «САНАТОРИЙ» и переправу через реку. Небольшой деревянный мост связывал два берега в узком месте реки.

Это тот мост, воскликнула Светка. Там живёт т. Наташа – радостно кричала она и прыгала на месте.

Улучшив момент, мы перебежали мост и скрылись в молодых сосёнках, на другом берегу реки. Мы хотели дождаться вечера и заглянуть к ней в гости, хотя у нас вид был не для этого. Но нам не повезло.

Нас заметили издалека двое мужиков на лошади и привязав своих коней, незаметно подкрались к нам. Они застали нас врасплох, что мы даже не смогли использовать свой шанс, чтобы убежать. В деревне все знали о нас, что мы делали несколько лет назад. Мы не появлялись здесь очень долго, и у многих было желание встретиться с нами. Если бы мы незаметно попали к т. Наташе, то всего этого мы могли бы избежать и вовремя скрыться, а тут понадеявшись на благодушие сельчан и то, что мы ничего плохого не делали, мы остались с носом, как говорят.

Мужики привезли нас на старую ферму. Там уже не было скота, его перевели в новую, в прошлом году, и старая ферма подлежала сносу. Туда и никто не показывался. По дороге мы поняли, что оказались в ловушке и на подъезде к ферме попытались сбежать прямиком через грязь.

Мы думали, что мужики за нами не побегут, и зачем мы им такие грязные нужны, а оказалось наоборот. Дождавшись нас на другой стороне двора, они завели нас на ферму и велели сесть прямо на пол, где было полно полужидкого навозу. Ничего не оставалось делать, и мы плюхнулись прямо у них на глазах и наши киски утонули в навозе.

Мы сидели и смотрели на них, а они на нас и о чём-то шептались. Тут нам предложили встать. Мы стояли и не могли понять, чего им от нас надо. Светка снова сунулась со своим языком и нас в ответ заставили ползать по ферме. Мужики взяли лопаты и подцепив на них лепёшки с навозом, стали кидать прямо на нас. Вскоре после такого мы были похожи на шевелившиеся кучи навоза.

Ближе к вечеру они уехали, и мы остались одни. Надо было бежать отсюда.

Больше купаться в навозе нам не хотелось, да и не сезон был на реке отмываться. Мы отошли подальше от деревни и стали смывать с себя большую грязь. Отсюда до дому было всего четыре дня пути, если конечно ничего не случится.

Первую половину мы прошли без приключений, а вот потом пошёл дождь и мы стали передвигаться в перерывах между ним. Дорогу сильно развезло и мы, изрядно вымотавшись, перестали обращать на дождь внимания. Мы часто падали и снова вставали. Всё тело снова было в глине и грязи.

Дождь был не очень сильный и мог смыть её, и мы немного помогали руками стереть лишний вес, чтобы легче было идти. Был виден уже наш город и с наступлением ночи мы подошли к стройплощадке. Мы, отмылись, как могли, и стали ждать, как только погаснет свет во всех окнах, мы двинемся к подъезду. Там был спрятан ключ.

Уже за полночь мы дождались своей минуты и бегом устремились к подъезду. Взяв ключ, все мокрые, мы забежали на площадку первого этажа и открыв дверь влетели в коридор. Сняв колоши, в которых мы проделали весь этот путь, в коридоре, мы зашли в ванную и открыв тёплую воду – сели в неё. До утра мы не хотели вылезать и отмывались, помогая друг дружке.

За этим занятием нас и застала Светкина мама. Она встаёт очень рано и готовит завтрак, перед тем как идти на работу. К тому времени уже сильный запах улетучился в вентиляционную шахту. Мы решётку сразу по приходу открыли полностью, но т. Люда взяла освежитель воздуха и опрыскала им коридор и ванную, а нашу обувь подала нам, чтобы мы её отмыли. Вскоре встал отец, но в ванной всё было уже убрано и мы сидели на кухне и пили горячий чай с мёдом, чтобы не простыть. Он осмотрел наши скрюченные обнажённые фигурки, сидящие на стульях, и спросил:

— Ну что, набегались. Надеюсь, больше не захотите, испытывать свою судьбу?

Мы молчали, и пожимая плечами, швыркали горячий чай.

Заканчивался последний год учёбы в школе, и впереди была новая, свободная жизнь. Никто тебя не будет принуждать делать уроки и готовиться к экзаменам. После вручения аттестатов о среднем образовании, нам предложили сходить в последний школьный поход. Мы уже считали себя вполне взрослыми и не послушав свою классную, поехали отдыхать на солёные озёра. Это двадцать семь километров от нашей деревни. Татьяна Ивановна обиделась и не поехала с нами.

Ребята на двух машинах уехали вперёд, чтобы приготовить место, а потом вернулись за нами, девчонками. Нас было больше и мы все не влезали, и приходилось сзади садиться по четыре человека. Я была немного полноватая и в меру упитанная и мне предложили сесть на первое сиденье, но подруга Миши обиделась на это и демонстративно заняла место рядом с ним. Я не обиделась и села сзади, хоть и было нам ехать немного тесновато. На озеро приехали, как будь-то, из бани вылезли. Все потные и немного недовольные.

— Толстую можно и не кормить, а то из-за неё места в машине не хватает.

Я не считала себя толстой, была немного пухленькой, но при моём росте 161 и весе 72 кг. Видно это было заметно, по сравнению с теми девчонками, которые считали себя стройняшками, а сами были как спички, худые. Я привыкла к этому и проглотила обиду, сев вместе со всеми за накрытую поляну. Мы выложили всё, кто что взял дома, и немного прикупили в магазине. Ребята ещё взяли пива и мы стали отмечать окончание школы.

Мой парень уже два года учился в городе в институте и последнее время не давал о себе знать. Я конечно не очень то и расстраивалась, хотя он был моим первым и единственным мужчиной, но всё равно его мне сейчас не хватало. Вода в озере была тёплая, как парное молоко и только на глубине, подальше от берега, чувствовалась прохлада.

Вскоре от наших купаний и бултыханий вода перемешалась с песком и стала мутной, но нам всё равно было весело. Я немного отдалилась от всей компании всего то на каких то метра два, где вода была чуточку посветлее и решила немного поплавать, как вдруг кто-то схватил меня под водой за ноги и с меня сдёрнули плавки.

Я сильно перепугалась, что даже не успела вскрикнуть. Нырять я не умела, да и боялась, что все увидят мою голую попу. Я стала высматривать, кто вынырнет из воды, но так и не смогла ничего в этой бурлящей кучке одноклассников разобрать. Я уже устала плавать и подплыв поближе и нащупав ногами дно, просто встала. Я ждала, что тот, кто пошутил надо мной, всё же вернёт мои плавки от купальника, но всё было как обычно.

Вскоре все стали выходить на берег и присаживаться вокруг накрытой поляны. Я осталась одна и не могла выйти из воды. Меня стали звать, а мне приходилось отнекиваться. Продолжая делать вид, что я ещё не накупалась, я посматривала в их сторону и жутко сердилась на того, кто это сделал. Было видно, как они шушукались и наверное обсуждали меня и посмеивались. Я стала замерзать в воде и вышла поближе к берегу, но всё равно не могла согреться.

Моё тело было похоже на гусиную кожу и уже стали постукивать зубы, отбивая чечётку. Мне очень не хотелось оказаться на больничной койке с воспалением и я наконец то решилась выйти, а там будь что будет. Сдаваться так просто было не в моих правилах.

— Кто в воде стянул с меня плавки? Прошу вернуть.

Мои слова видно попали в точку и девчонки рассмеялись и стали оглядывать парней всех по очереди. Я поняла, что моя взяла и осмелев, свернула ноги калачиком перед собой и сев поудобнее налила себе немного пива. Я совсем забыла на мгновение, что на мне нет плавок, и все мои прелести в полу раскрытом виде предстали перед всем классом. У парней сразу стали набухать плавки, и это их вогнало перед девчонками в краску.

Некоторые вообще вышли из-за стола и скрылись в лесу. Спокойно на меня смотреть было нельзя, а мне это наоборот придало смелости, и я почувствовала, что всем праздником теперь руковожу я. Я смеялась и бросала оскорбительные фразы, в адрес неизвестного шутника, стянувшего с меня, плавки, и это было моей второй большой ошибкой.

Вдруг хлопнули дверки машин, и я услышала удаляющийся шум моторов. Неужели они меня бросили и уехали все – пронеслось в моей голове.

Я позвала кого-нибудь из девчонок, но никто не откликнулся. Я испугалась и стала пытаться расслабить узлы и освободить руки, но у меня ничего не получалось. Сколько времени я провозилась, не помню, но злосчастная верёвка всё же немного вытянулась и я смогла освободить одну руку. Потом я сняла верёвку с другой руки и освободив ноги, встала держась за дерево. Ноги сильно затекли и не слушались меня. Я стала их растирать и вскоре появилось лёгкое покалывание, как будто меня кололи тысячи иголок. Минут через пять я смогла сделать первый шаг и увидев, что на поляне нет никого и моих вещей в том числе, сильно перепугалась.

Из за спины я услышала спокойный голос и даже вздрогнула от неожиданности:

— Далеко ли собралась? — спросили меня парни из нашего класса.

— Мы ещё не закончили, — снова кто-то вставил фразу в разговор.

Я поняла, что сейчас что-то произойдёт и попросила их отпустить меня. Обещав, что никому не расскажу, я даже слезу пустила, но они не стали слушать моё нытьё и отвели меня по глубже в лес и приказали лечь рядом с берёзой. Потом они обвили мои руки вокруг берёзы и связали. Берёза была небольшой, но чтобы теперь освободиться, мне нужно было бы сломать её.

После этого самый смелый из одноклассников снял с себя штаны и я увидела у него уже торчащий член. Все остальные отошли в сторону. Раздвинув мои ноги в стороны, он лёг на меня и почти без всякой подготовки стал толкать свой член в мою киску. Мне было немного больно, пока он не сделал несколько движений и его небольшой член начал легко скользить по всей глубине моего влагалища. Вскоре мне даже стало приятно, но я не могла кончить, так как испытывала обиду и мои руки были связаны. Не прошло и трёх минут, как он кончил прямо в меня и его место занял другой.

Всего в нашем классе было семь парней, и они все, один за другим трахнули меня. Только у одного из них член был довольно солидного размера, как у моего парня. Наверное, сантиметров двадцать с небольшим. Просто я не могла тогда его ладом рассмотреть и оценить, но после него я сразу кончила и от наслаждения закрыла глаза. Траханье оставшихся двоих для меня было сравнимо с укусом комара.

Потом они меня снова связали, и куда-то исчезли. Как только я услышала за лесом шум машин, я поняла, что они уехали тоже.

Уже вечерело, и скоро будет темнеть. Значит близко полночь. Я снова стала высвобождать свои руки и вскоре мне это удалось. Я знала, что бабушка меня искать не будет. Она знала, что мы ушли в поход, и я до этого часто у подруг ночевала. Об этом знал почти весь класс. И все были уверены, что меня долго не будут искать, а что у меня был парень и что я не девочка об этом знали тоже многие. Я не держала ни на кого зла и даже была рада тому, что случилось. У меня уже давно не было секса, а самой кому-то вешаться на шею мне было стыдно.

С трудом развязав верёвку и освободив ноги, я поспешила уйти с этого места и выйдя на опушку леса близ дороги, чтобы не заблудиться, я совсем голая и босиком стала не спеша пробираться к дому. Я ещё не знала, как попаду домой, но сейчас это было не главное. Я боялась поранить ноги в темноте и улучшив момент, когда не было на дороге машин, решила идти по ней. Увидев вдалеке свет, я пряталась в кустах и потом снова выходила на дорогу. Всю ночь я шла в сторону дома и только под утро свернула снова в лес. Передвигаться по лесу, было очень плохо, и кололо ноги шишками и иголками. Со стороны, я была наверное, похожа на пьяную, неуклюже переступающую с ноги на ногу. Это меня снова сгубило.

Не найдя меня на месте, одноклассники поехали искать и с дороги увидели, как я неуклюже ковыляю, прячась за соснами. Они снова меня настигли и привязав к дереву в сидячем положении, стали толкать по очереди в рот свои пропахшие мочой члены. Мне пришлось отсосать у всех, а у двоих даже по два раза. Перед отъездом они просто меня привязанную обописали с ног до головы. Во рту стоял пряный вкус спермы, а по лицу стекали солоноватые капли мочи.

Развязывать они меня не стали, так как руки мои не были в этот раз связаны, и я ими массировала у всех яйца и немного подрачивала их члены. Теперь я поняла, что они меня в покое не оставят и решила уйти подальше в лес. Это позволило весь день и ночь провести спокойно. Я была сильно голодна и за последние сутки у меня во рту была только сперма и моча вместо воды. Найдя водоём, я вымылась и утолила свою жажду.

Впереди предстояла ещё одна, очень огромная проблема.

От леса до деревни, нужно было идти по полю, и даже ночью меня при свете луны, можно было увидеть.

Но мне не хотелось встречаться со своими одноклассниками ещё раз, и я пошла в обход. Там была ещё одна проблема.

Между двумя озёрами была небольшая сухая перемычка.

Весной, когда озёра разливались, то заливали её, и было одно огромное озеро, похожее на восьмёрку, а летом по этой узкой полоске все ездили, чтобы не делать объезд больше трёх километров.

Мне нужно было незаметно проскочить по этой узкой полоске суши, и чтобы меня никто не заметил. С наступлением ночи я вышла из леса к озеру.

Кругом было тихо и слышен только редкий лай собак в деревне. Мне казалось, что я сделала всё, чтобы меня не заметили, но как только я зашла на эту узкую полоску между двух озёр, меня встретили мои одноклассники.

Бежать было некуда, да и не могла я бегать по полю босиком. Они увели меня в сторону и повалив прямо на землю, снова начали трахать.

Только теперь было всё не так как в лесу. Меня не связывали и не держали за руки и за ноги, чтобы не брыкалась, а просто по одному кто за кем, толкали свой член в мою киску и гонял его там, пока не кончал. Я и не сопротивлялась, а получала то, чего мне долгое время не хватало.

Иногда его член вываливался и упирался в землю. Он поправлял его и снова загонял в мою киску.

В темноте не было видно ничего, и только сквозь камыш пробивался свет луны. Иногда по полю проезжала какая-то машина и они меня можно сказать волоком оттащили ближе к воде.

Подо мной было сыро и грязно. От резких движений всё подо мной хлюпало и вываливающиеся по неопытности одноклассников их члены из моего влагалища, зарывались в грязь, а потом снова устремлялись во внутрь моей истёртой за два дня киски. Почти до самого рассвета меня трахали в грязи возле озера. Я уже стала сомневаться, что это были только мои одноклассники.

Они трахали меня молча, и без единого слова, а когда кончали, то подхватив свою одежду уходили на озеро отмываться. На рассвете мне сказали, что мои вещи лежат под старой лодкой и предупредили, чтобы я об этом никому не говорила, а то такую славу по деревне пустят, что сладко мне не покажется. Я и сама не хотела об этом думать. Мне хотелось самой отмыться и отоспаться и быстрее всё это забыть и уехать в город к родителям.

Осмотрев себя, я ужаснулась. При слабом свете утренней зари, я выглядела ужасно. Всё моё тело было в грязи и даже в коровьем навозе. Они часто приходят на озеро пить, вот и закатали меня прямо в эти лепёшки. Моя киска тоже была ни на что не похожа. В каждой её складке было полно грязи и раздвинув влагалище пальцами, я поняла, что во внутрь тоже натолкали достаточно.

Добравшись до лодки, я взяла свои вещи и поспешила до рассвета забраться по глубже в камыши. Там я нашла небольшой плёс и стала отмываться. Мне пришлось тщательно промыть все свои складочки и прополоскать водой свою киску. Домой я шла без плавок и боялась, что кто-нибудь меня встретит в таком виде, но мне удалось пройти незамеченной. Когда бабушка ушла в магазин, я ещё раз тщательно вымылась и плотно позавтракав, легла спать. Через два дня я уехала в город и в деревне не была почти пять лет, пока училась в институте. Сейчас я приезжаю помогать бабушке по огороду и дому, но ни кого не встречала и не горю желанием снова кого-нибудь встретить.

В этом году, за исключением одного яркого события, у меня родился племянник, со мной ничего особенного не происходило. Всё свободное время я помогала сестре водиться с малышом. Остальное время занимала работа и изнуряющая жара, а дома было полно огородной работы, так как мама немного приболела, и всё это легло на мои плечи, прополка и полевка. Так что особо то и вспомнить было нечего.

Шла осень и радовала своей красотой. Душа просто пела, когда я проходила по парку или вдоль аллей засаженных разными деревьями, опадающую листву которых в свою очередь осень раскрасила в разные цвета. Вся эта осенняя насыщенность красок и заставила меня задуматься. Близился отпуск, и мне хотелось, чтоб он запомнился и зимой будоражил моё воображение. Я постоянно думала, что бы мне такое совершить. Прогуляться голышом – уже приелось, и не было желания. Заняться эксгибиционизмом и подразнить прохожих в малолюдных метах – одной как-то было не интересно. Несколько дней я ломала себе голову, но ничего не могла придумать.

— Да ладно, в другой раз, — сказала я и пошла на остановку, чтоб потом ехать домой.

Пройдя квартал, я остановилась на остановке, с которой часто уезжала к сестре или к родителям, когда училась в педагогическом. А вон и он сам, мой универ, в котором я провела пять лет и уже около шести в него не заглядывала. И тут меня как током ударило. Стали появляться безумные мысли и идеи насчёт отпуска. Я поначалу гнала их прочь, понимая, что это нереально, но эти мысли каждый день продолжали напоминать себе и я уже начала от них испытывать лёгкое возбуждение. Вечерами лёжа в кровати, я обдумывала разные варианты и иногда гнала их прочь от себя, но они возвращались в мою память снова и снова и моё терпение лопнуло.

Нужно было, что-то решать. Одной мне без помощи подруг появившуюся в моей голове идею, не осуществить. До отпуска оставалось чуть больше двух недель, и я решила действовать. Нужно было найти помощников, и я выбрала Иру, мою сотрудницу. Она как раз подходила, жила рядом и если что, могла воспользоваться рабочим кабинетом, вернее нашей читалкой и там положить на время мою одежду. Вопрос стоял в другом, кто из моих подруг ей её передаст и мой выбор пал на Веруську. Она, как и ещё два мои подруги, учились в этом здании. Это Вика и Таня.

— Ты что, совсем сбрендила, — сказала она узнав о моей затее.

Я ещё некоторое время ей всё подробно растолковала и она подумав, согласилась.

Всё, облегчённо вздохнула я. Теперь нужно уговорит Иру. Я долго думала, как ей об этом сказать и мне пришла в голову ещё одна идея и я на следующий день, встретив Вику, тоже предложила ей поучаствовать в реализации моего плана. Она тоже сильно была удивлена, но к удивлению согласилась сразу. Осталось ещё встретиться с Таней.

На другой день я специально прошла мимо универа в надежде её увидеть, но попытка оказалась безрезультатной. Через день, она сама пришла ко мне в библиотеку, и я ей всё рассказала. Она тоже была сильно удивлена, но как и Вика, согласилась и пообещала никому ни слова. Как только с Верой, Таней и Викой, вопрос был исчерпан, и они согласились мне помочь и поучаствовать в реализации моей безумной идеи.

Оставалось уговорить Иру, так как Вера категорически отказалась таскаться потом с моими шмотками. Я посмотрела на неё и решила, что начну с завтрашнего дня.

День выдался довольно смурной и я сразу же с утра завела разговор о предстоящем отпуске. Как только Ира узнала мой план, она сразу же отказалась в нём участвовать. Несколько дней до конца недели я пыталась её уговорить, но она категорично стояла на своём.

Все выходные я не находила себе места. Идея придуманная мной рушилась из-за какого-топустяка и Ира была против сделать ту самую малость. С понедельника я снова стала ходить за ней по пятам и просить её по несколько раз в течении часа и только на второй день, за четыре дня до моего отпуска, она посмотрела на меня и сказала.

— Можно по тише, — сказала нам пожилая женщина.

— Да, да. Извините, — извинилась я мы перешли на шёпот.

В тот момент, я была, наверное, самым счастливым человеком на земле и мне хотелось бегать и прыгать и кричать об этом всем, чтоб они тоже знали, что какая я счастливая. Уже позже я вспоминала это мгновение и сама себя и хвалила и ругала, произнося несколько слов, улыбалась — «Какая же я дура, нашла чему радоваться, сама себя загоняю, не знаю во что, и радуюсь.»

После окончания рабочего дня, я, вместе с Ирой, отправилась к университету. По дороге я дала Ире на всякий случай телефоны Вики и Тани. Верин телефон я ей дала ещё несколько дней назад и попросила её, что если она будет кому-то звонить, кроме Веры, то пусть попросит их чтоб они не разболтали никому обо мне. Уже на подходе нас ждала Вера. Я махнула рукой, и она нас заметила.

— Ну что, не передумала? — спросила она меня.

— Нет, ты что. Больше месяца готовилась и толком не спала и ты хочешь чтоб я отказалась от собственной затеи, — ответила я.

— Ну смотри, твоё дело, — сказала Вера и пригласила нас вместе с Ирой пройти в здание.

— Ну смотри, я скоро, — ответила Вера и мы скрылись за знакомой дверью.

— Ну, ты даёшь. Пакет с едой, как ты просила, уже там и Вера показала под лестницу.

— Хорошо, про условный сигнал помнишь, — ответила и спросила я.

— Да, смятый пакет вот здесь и она приподняла ногу и легонько топнула по последней ступеньке.

— Что так она и не передумала? — спросила Ира у Веры.

— Понятно, — вздохнув, сказала Ира и взяла сумочку и ветровку.

— Маринка забегала, куда-то спешила и попросила, чтоб я их оставила у себя.

Ира очень волновалась за меня и не выдержав, вечером позвонила Вере, чтоб узнать про меня.

— Ладно, мне некогда, мы с девчонками в кафешку собрались. Завтра позвоню, — сказала она и прервала звонок.

Я же в пятницу, дождавшись, когда всё стихнет, и под лестницей стало уже совсем темно, осторожно, чтоб не шуметь, вышла из своего укрытия и медленно поднялась до уровня первого этажа. Выглянув из-за колонны, я увидела в фойе возле раздевалки двух о чём-то беседующих женщин и поняла, что это были преподаватели, но я их не знала. В руках у них были журналы и тетради с конспектами. Потом они разошлись, и одна из них направилась в мою сторону.

Я быстро спустилась вниз и стала ждать. Женщина стала медленно подниматься на второй этаж, а потом её шаги стали удаляться куда-то по коридору. В это время хлопнула входная дверь, и я снова выглянула. В универ зашёл мужчина и что-то спросил у вахтёра в раздевалке. Она объяснила ему и показала в мою сторону. Он поблагодарил и пошёл ко мне. Я снова быстро спустилась вниз и присела в самый последний момент, как он стал подниматься на верх. Вскоре его шаги стихли, и я стала ждать.

Я ещё несколько раз слышала, как хлопала входная дверь, а потом послышались шаги двух человек. Я выглянула и увидела, как та женщина и мужчина, уже одетые, шли к выходу, сказав до свиданье вахтёру.

Я ещё посидела с полчаса и уже поняла по звуку закрывающейся входной двери на засов, что кроме вахтёра – ночного сторожа и меня сидящей голышом под лестницей, в универе никого нет. Поднявшись на первый этаж, я выглянула из-за колонны. Вахтёр мужчина пенсионного возраста, сидел за загородкой и смотрел телевизор. Я бесшумно поднялась на второй этаж и медленно, с опаской и прислушиваясь, пошла вдоль по коридору.

Мои груди были напряжены от возбуждения и покачивались при каждом шаге. Руки сами тянулись к истекающей киске и я время от время иногда гладила её, раздвигая половые губки и проникая внутрь указательным пальчиком. Это было не удобно делать на ходу и я старалась себя сдерживать, пока не нашла подходящего и удобного места в одной из незакрытых аудиторий на третьем этаже.

В ней еле было светло от проникающего света уличных фонарей, а в коридорах вообще горело по одной дежурной лампочке, и стоял полумрак. За два часа я обошла все четыре этажа в обе стороны и осмотрела все укромные места на крайний случай, чтоб в случае чего, я могла там на время спрятаться.

После обхода, я уже ничего не опасалась. Все этажи были пустынны и я одна, голышом, без единой вещи, которая могла бы меня защитить от посторонних глаз в случае чего, свободно разгуливала по всему универу.

Моя идея осуществилась и я решилась и сделала это и вот я тут, совсем голая и одна. Я быстро спустилась на третий этаж и вошла в пустую незакрытую на ключ аудиторию. Подойдя к окну, я стала всматриваться в ночной город, сверкающий тысячами огней и смотреть на проезжающие машины и запоздалых прохожих.

Было так хорошо и приятно. Что я закрыла глаза и навалившись затылком на откос окна, отдалась во власть наслаждениям. Сколько это продолжалось, я не помню, но когда я открыла глаза и немного стала приходить в норму после накрывшего меня сильного оргазма, я заметила, что машин поубавилось, да и во многих окнах соседних домов уже погас свет. Ещё посидев немного, я встала и вышла в коридор.

Спустившись на первый этаж уже по другой лестнице, я снова выглянула из-за колонны и увидела, что вахтёр уже спит сидя и направив свой сонный взгляд в еле слышно работающий телевизор. У меня снова заиграло озорство и я немного присев, чтоб меня не было видно из-за перегородки отделяющей раздевалку от фойе, медленно прошла мимо вахтёра ко второй лестнице и спустилась вниз незамеченной. Достав бутер и воду, я перекусила и снова, всё убрав, уже до утра, пошла гулять по пустынным коридорам университета.

Но ведь я сама этого хотела и сделала это так сумбурно и запутанно, объясняя своим подругам их действия в случае чего, и что кому они могли говорить, а что нет. Это так меня заводило и возбуждало, когда я представляла себе, как разговаривают между собой мои подруги и не могут ничего понять, оставляя меня без помощи ещё на один день.

Взяв пакет с едой, я перебралась в другой угол под лестницей ведущей в подвал, замок на двери которой был очень ржавый и, наверное, давно не открывался. Под лестницей тоже было полно всякого хлама, за которым я и обосновала себе место на всю субботу. Ведь даже если бы и принесла Вера мне одежду на первое место, где я раздевалась вчера, то я отсюда всё равно не смогла бы до неё добраться, а искать меня я запретила Вере, чтоб не вызвать лишних подозрений. Вот так и получилось, что, когда я распределяла роли своим подругам, я не подумала, как и кому, я могу что передать и тем самым загнала себя в тёмный угол под лестницей.

Пройдя напоследок ещё все этажи и выглядывая в окно. Я стала спускаться вниз и почти в этот же момент, как исполнилось шесть утра, вахтёр проснулся и пройдясь по первому этажу, убедившись, что всё нормально, открыл входную дверь.

Вскоре послышались одиночные шаги, которых с каждым мгновением становилось всё больше и больше и всё это, шаги. Стук каблуков и голоса превратилось в гул или шум бессмысленный и бесцельный, я даже не знаю, как это сказать. Кто-то поднимался вверх и разговаривал с кем-то, другие, наоборот, спускались вниз и тоже вели беседу и что-то бурно обсуждали, и никто не знал и даже не мог догадаться, что под лестницей, под их ногами сидит голая девушка, которая сама захотела испытать этот страх, или пощекотать, таким образом, свои нервы.

Что только я тогда в субботу не передумала о себе и снующих людях над моей головой. А также о своей безумной идее провести выходной голышом в университете. Я то возбуждалась, то меня охватывал озноб и чувство страха не давало мне покоя. «А вдруг меня тут увидят» — думалось мне.

За весь день я даже не сомкнула глаз, и только под вечер меня одолел сон. Как я уснула, я не помню сама, а когда проснулась, то сразу не могла понять, где я нахожусь, и только нащёпав над головой сырой бетон лестничного марша и себя обнажённую, лежавшую на картонной коробке, я поняла. Прислушавшись, я выглянула на верх. Было темно и тихо. Выглянув из-за колонны, я увидела другого, чуть помоложе лет на пять, ночного сторожа, который сидел на диване и смотрел телик. Над его головой висели часы, на которых было половина девятого. Уже вечер – подумала я и спустилась вниз, чтоб перекусить.

Не дождавшись звонка, Ира вечером вспомнила обо мне и сама позвонила Вере. Вера взяла трубку и тут же отключилась. Ира снова набрала, но в ответ услышала голос оператора.

— Абонент выключен, или находится вне зоны действия.

— Вот зараза, отключилась, — ругнулась Ира и положила трубку.

— Я ждала от тебя звонок и не знаю, что делать с Маринкиной одеждой. Когда мне тебе её принести? — спросила я.

— Я даже не знаю, я в больнице в изоляторе. Вчера чем-то в кафешке траванулась и меня заперли на обследование, — объяснила Вера.

— Я не знаю, придумай сам что-нибудь, — объяснила Вера и связь снова прервалась.

— Ведь как я не хотела в это ввязываться, — ворчала себе под нос Ира, и её муж заметил это.

— Да нет, это по работе. Маринка звонила и сказала, что пока не может забрать свои шмотки, — ответила Ира.

— Ну и чего тут расстраиваться, пусть висят. Как понадобятся, сама придёт, — постарался её успокоить муж

А я тем временем снова обошла все этажи и обнаружила, что одно окно на первом этаже приоткрыто вверху. Повернув ручку и переведя её в горизонтальное положение, я легко открыла окно и выглянула во внутренний двор универа, где находились хозпосторойки и так всякая нужная для нужд ерунда.

— А окна то низко расположены, — подумала я.

Перекинув ноги, я свесила их на улицу и спрыгнула на траву. Как хорошо, тепло и даже ветер не дует – подумала я и прикрыв немного окно, чтоб казалось что оно закрыто при случайном обходе ночного сторожа, прошла вдоль здания и прячась за хозпосторойками, вышла на угол, где находился въезд и стоял забор сваренный из металлических прутьев. Перед забором росли деревья и кустарники и срели них можно было безопасно сидеть и наблюдать за проезжающими мащинами, трамваями и запоздалыми пешеходами.

Когда они проходят совсем рядом и не видят меня, сидящую голышом за заборов в паре метров, сильно возбуждает. Рядом проходил оживлённый проспект, а пересекала его с другой стороны забора, второстепенная улочка и с прикольным названием. Перелезть через забор и выйти на улицу ночного города, я не решилась, так как по тротуарам ещё шли прохожие, и было много машин.

Вернувшись обратно, я снова влезла через окно и тихонько, без шума, закрыла его. Поднявшись на третий этаж, всё в туже аудиторию, которая как похоже никогда не закрывалась, я снова села на подоконник и отдалась во власть соблазна и наслаждения. Остаток ночи прошёл без приключений, и я чтоб не заснуть и насладиться своим положением, продолжала бродить по тёмным коридорам ночного универа.

— Ой, я забыла позвонить, — сказала она негромко.

— Алё, Ира, ну где ты пропала. Звоню, звоню, — сказала Вера.

— С дочкой гуляли, а телефон на зарядке был, — соврала Ира.

— В общем, меня не будет наверное неделю, анализы и там ещё много чего. Так что я вряд ли что смогу сделать, — сказала Вера.

— Ир, а может ну её Маринку с её закидонами. Пусть посидит там и подумает, — вдруг сказала Вера.

— Я ей там пакет с едой оставила. Если будет экономить, то с голоду не замрёт, — сказала Вера.

— Но ведь она совсем голая и кругом полно и парней и вообще неизвестно что там с ней – стала защищать меня Ира.

— А сколько она тебя уговаривала, чтоб ты согласилась? — спросила Вера.

— Ну вот и я не соглашалась несколько дней, а согласилась потому, что она меня достала своим нытьём, — сказала чуть резко Вера заранее соврав об этом Ире.

— В общем, как смогу, так и позвоню, а ты как знаешь. Или ищи её или жди когда я из больницы выйду, — сказала Вера и положила трубку.

— Это Ира, мы с Мариной работаем вместе, — пояснила Ира.

— А поняла. Что-то случилось? — спросила она.

Ира уже стала сердиться, и снова коротко сказала и потом добавила, что её нужно найти и передать ей её одежду.

И эта не может. Выходной, все разъехались, кто куда – подумала Ира и стала искать телефон Тани. Нажав кнопку, она почти сразу услышала шум и громкую музыку. Потом всё стихло, и голос Тани спросил.

— Это Ира, я с Мариной работаю, — сказала Ира.

— А где Марина, почему она мне не позвонила? — спросила Таня.

Ира снова стала рассказывать о том что случилось и что нужна её помощь, а потом спросила.

— Таня, ты сможешь её найти и передать ей одежду.

— Не а, сейчас не смогу, ко мне гости приехали. Только если что завтра, — сказала она.

— Мне позвонить или сама позвонишь? — спросила Ира.

Я проходив по универу голышом всю ночь, спряталась под лестницей и заснула. А когда проснулась, было уже около двух часов дня. Я выглянула на первый этаж. Выходной и в универе тоже было тихо. Вахтёр сидел на своём диванчике и читал газету. Я поднялась на четвёртый этаж и прошла по нему при дневном свете, голышом и ничего не боясь. Как это было здорово, вот так жить и не одеваться никогда – подумала я и спустилась ниже. Я ещё долго бродила по пустым коридорам и прислушивалась к разным шумам. Мне всё казалось, что кто-то придёт и увидит меня, и предчувствие не обмануло.

Вскоре я услышала шаги на лестничной площадке. Я быстро стала соображать, куда мне спрятаться и ничего не пришло в голову, как залезть под стол возле какого-то кабинета. В нём, по-видимому, шёл ремонт и кроме стола в коридоре стояло ещё два стола и несколько стульев… У стола

были боковые и задняя стенки, и если не приглядываться, то под столом меня трудно будет сразу заметить. Шаги быстро приближались и звонким стуком отдавали прямо по мозгам. Было понятно, что шла женщина или девушка. Пройдя мимо меня, она достала из кармана ключи и открыла соседнюю с кабинетом аудиторию. Дверь осталась открытой и я не знала, что мне делать. Долго ли она там пробудет и чтоб случайно не брякнуть, я ещё больше прижалась к стене и подальше от прохода. Минут через пять, или чуть больше я снова услышала шаги на лестнице, и снова стук каблучков стал приближаться ко мне. В просвете между передней стенкой стола и полом я увидела две пары женских туфель на небольшом каблучке.

— Ты подожди в коридоре, а с тобой мы сейчас побеседуем, — услышала я голос преподавателя.

Одна из девушек вышла и подойдя к столу, навалилась на него и раскрыв книгу, стала что-то читать и бубнить. Успевала зубрить – подумала я и вспомнила, что сама каждое лето пересдавала свои хвосты.

Но сейчас вопрос был не о том, сдадут они или нет. Меня волновало больше то, чтоб они не заметили меня под столом. Я то переставала дышать, стоя на коленках у самой стены, то еле слышно дышала через раз. Вскоре раздались шаги и первая студентка вышла и пригласила зайти вторую.

— Вроде пронесло, — подумала я, но опасность ещё не миновала.

— А зачётки кто за вас забирать будет, или они вам не нужны.

— Ой, — чуть ли не в голос сказали студентки и вновь засеменили мимо меня в аудиторию.

Уже на обратном пути преподаватель спросила у них.

Я сразу перепугалась. А вдруг сейчас ещё кто-то припрётся, но девчонки ответили.

Минут через десять и препод вышла и спустилась вниз. Всё стихло, и я быстрее вылезла из-под стола. Следом, спустилась в подвал, пока ещё какие-нибудь двоечники, не пришли пересдавать свои зачёты.

Я сидела на подоконнике и гладила свою киску, раздвигая половые губки и проникая пальчиком внутрь. А когда ночь окончательно накрыла город, я спустилась вниз и убедившись, что вахтёр спит, бесшумно открыла окно и вылезла во внутренний двор. Уже по известному мне пути. Обошла все постройки и вышла на угол к забору из металлических прутьев. Подойдя к забору, я выглянула на улицу. Машин было всего ничего, а прохожих вообще не было видно.

В самом углу, справа, между стеной здания выходившего фасадом на улицу с прикольным названием, было удобно перелезть через забор и я взобравшись на забор, держась за стену и за опорный столбик, перекинула ногу и оказалась на улице, спрыгнув на тротуар. Пробежав вдоль стены здания метров десять, я перешагнула через полуметровый заборчик, отделяющий тротуар от газонных посадок и спряталась за кустами.

Чуть присев за кустарником, я огляделась и пройдя несколько метров до другого угла здания, посмотрела по сторонам. Улица как вымерла. Пробежав вдоль стены ещё метров десять, пятнадцать, я снова оказалась в небольшом зёлёном скверике среди деревьев и кустарника и спряталась.

Переведя дух и осмотревшись, я высунула голову и посмотрела в сторону дороги. Вдалеке показалась машина. Она медленно ехала в мою сторону. Я пригнулась и замерла. Как только она проехала мимо и свернула. Я снова выглянула и чуть не обмерла. Из-за угла универа в мою стороны вывернула молодая парочка.

Возможно это загулявшиеся студенты – подумала я. Они шли, еле передвигая ноги обнявшись и периодически останавливались. То девушка целовала парня и что-то ему говорила. То он её целовал и тоже что-то шептал на ухо.

— Этого мне ещё не хватало и как назло под самое утро, — подумала я

Когда я вылезала через окно, то было примерно около четырёх утра. А сейчас, наверное, как минимум половина пятого, если не около пяти уже. Я сидела вся на нервах и не знала что делать. Вот они остановились напротив меня и долго целовались. Потом прошли ещё несколько шагов и снова стали целоваться и миловаться.

— Да, если они так будут идти, то рассвет меня как раз застанет в этом газоне.

Вроде пронесло снова – сказала я себе и быстро стала пробираться между интервалами проезжающих мимо машин короткими перебежками. Самое трудное было, это снова возле здания и прилегающего к нему забора, перебраться во внутренний двор.

Как только всё стихло и все разошлись и я выглянув увидела как вахтёр запирает входную дверь на засов, я облегчённо вздохнула и первым делом поднявшись на второй этаж, спустилась в подвал по другой лестнице, в надежде найти там свою одежду. Обшарив всё под лестницей, я ничего не нашла, да и пакет который лежал на последней ступеньке, куда-то исчез.

— Фу ты, я совсем про неё забыла, — сказала как бы оправдываясь Таня.

— Как найдёшь её, позвони, я принесу одежду, — сказала Ира.

— Ладно, мне на пару пора, — ответила Таня и положила трубку.

День тянулся очень медленно. Никто не звонил, и Ира сильно расстраивалась, так как ни знала, где меня найти и как помочь. До обеда никто не позвонил и только после обеда раздался тревожный звонок. Ира сразу подумала, что звонят мои подруги. Но в трубке услышала совсем другой голос.

Заболела дочка, и нужно было, её забрать из садика. Ира быстро предупредила начальницу и закрыв всё, побежала в садик.

Поднялась небольшая температура, и появился кашель. Инфекция наверное, сказали в садике. Дома Ира вызвала врача и после её прихода, когда удалось сбить хоть и небольшую температуру. Дочка захотела спать, и чтоб её не разбудил никто, Ира выключила телефон и положила его в сумочку. Весь вечер она старалась лечить и снимать жар. Так и уснула сама одетой.

Всё внимание было уделено лечению дочки, а про меня Ира совсем забыла. Она знала, что если что, то ей позвонит кто-нибудь и тогда она выберет минутку и передаст мои вещи. С каждым днём мысли обо мне уходили на второй, потом на третий план и Ира даже не подходила к телефону. Звонить ей было некому, а кто ей должен был позвонить, так она надеялась что услышит и забыв что телефон уже второй день лежал в сумочке выключенный.

Вера в понедельник спустилась в подвал и не найдя там условленного сигнала, спокойно пошла на занятия. В подвале было чисто и всё подметёно, и она даже не могла подумать, что уборщица рано утром всё вымела и вынесла оттуда. Поняв, что мне не нужна пока её помощь, она спокойно отзанималась и ушла домой.

— Абонент временно не доступен или находится в не зоны действия сети.

— Куда все подевались, — ругнулась она про себя и тоже ушла домой.

В общем я снова осталась одна и мне не откуда было ждать помощи. Вот так устроила я себе западню – подумала я и стала искать в этом и положительные и отрицательные стороны. У меня даже появился план, как выбраться из универа ночью, я знала, а вот как добраться осенью из центра города в пригород и не быть замеченной, было для меня неразрешимой проблемой.

Поняв, что помощь скоро не придёт, я стала экономить оставшуюся еду. Каждый вечер я выкладывала пакет на последнюю ступеньку, в надежде, что его увидят и не понимала, что это бессмысленная работа. Мартышкин труд.

Утром, когда я уже пряталась у себя под лестницей, уборщица ругалась, подметая окурки и собирая разбросанные бумажки и мой же пакет. Прошло ещё два дня, и мой продуктовый запас закончился. Ночью со среды на четверг я обошла всё в надежде, чтоб найти что-то съестное, но было всё убрано. Студенты, одно слово – сказала я.

Вика тоже сочла, раз ей не перезвонила Ира, то обошлись без её помощи, и вообще перестала звонить. У неё даже промелькнула мысль, а было ли это на самом деле, и не разыграла ли её Я, когда просила помочь. А может она просто решила подшутить над Ирой. Кто её знает – это же Маринка. Забыв об этом, Вика даже больше не вспомнила про этот случай, как будто его вовсе и не было, а была ли я в универе голышом или нет, её даже и волновало. Она продолжала общаться со сверстниками, смеяться и ходить на занятия, даже не подозревая, что где-то рядом уже целую неделю я голышом прячусь от всех, хочу, есть и выбраться отсюда.

Одним словом Вера, Вика и Таня, сочли, что меня уже нет в универе, и продолжали жить своей студенческой жизнью.

Достав телефон из сумочки, она увидела что он выключен. Она сильно испугалась. Ведь девчонки не знали, где она живёт и наверняка звонили ей. Включив телефон. Она сразу увидела больше десятка несостоявшихся звонов и сразу позвонила Вере.

— Вера, тебя выписали, — сразу спросила Ира.

— Нет, а что, — решила немного подшутить Вера.

— Да так, просто хотела узнать, что там с Мариной.

— А что ей сделается, наверное отдыхает в деревне и не чешется нам позвонить, — сказала с обидой Вера.

— Ну, те, которые ты мне в прошлую пятницу вынесла и отдала, — сказала Ира.

— То я до тебя и дозвониться не могла, — сказала Вера.

— Возможно что-то Марина мне не рассказала о своём плане или у неё был запасной вариант. И она воспользовалась им и выбралась из универа, — подумала Вера и посчитав это самой реальной и правильной мыслью, совсем успокоилась. Даже немного обиделась на меня, что я ей ничего об этом не сказала

Если Вера не даёт о себе знать, значит по какой то причине она вдруг не получает от меня условный сигнал или не так его понимает. И тут меня осенило.

Дождавшись, как всё в универе стихнет, я прячась пробралась к доске с расписанием занятий и нашла Верину группу. Завтра пятница и первая пара у неё на третьем этаже, а вот и номер аудитории. Я нашла два рваных пакета и смяв их, положила возле аудитории на полу. Потом мне попалась корочка хлеба немного заплесневелая.

Я подняла её и тоже положила сверху на пакеты. Если она увидит это, то поймёт, подумала я, и мне даже стало как-то веселее.

Может подойти к вахтёру и попросить у него. Не убьёт ведь – подумала я.

Выглянув из-за колонны, я увидела уже знакомого мне мужичка лет шестидесяти. На вид даже крепкого мужчину, и подумала. Этот не убьёт, но изнасилует точно и сразу же отогнала эту мысль. Раскрывать себя ни при каком условии я не буду. Раз сама виновата и что-то не так придумала, то и буду сама себя вытаскивать их этой ситуации. Я читала, что без еды можно жить и три и пять дней, а вот без воды сложнее. Ну, воды у меня было в достатке и это уже было хорошо. Я приободрилась и взглянув на часы. Было уже 23-00. Выходить на улицу пока рановато, и я снова пошла, бродить голышом по универу.

Часа через три, я выглянула в окно на улицу. Машин было совсем мало, а людей совсем единицы. Было темно, и только свет от уличных фонарей освещал небольшие участки и если фонари были рядом, то эти участки растягивались довольно далеко, освещая целый квартал или площадь. Я спустилась вниз и приоткрыла уже знакомое мне за несколько дней окно. Потом прошла по коридору и взглянула на дремлющего вахтёра.

Вернувшись к окну, я вылезла на улицу и уже знакомым путём прошла до знакомого мне забора и перелезла через него. Оказавшись на улице, по которой даже днём было не очень интенсивное движение, я пробежала вдоль стены открытый участок и спряталась за кустами. Сейчас же эта улица была совсем пустынна. Спрятавшись в газоне среди кустарника, листва которого уже начала желтеть и облетать, я ещё осмотрелась по сторонам и решилась на отчаянный шаг.

Мне нужно было пробежать небольшое открытое пространство перед входом и стоянкой. На другой стороне за газоном находился небольшой временный киоск, в котором торгавали напитками и пирожками, и рядом стояли два столика. Почему то у меня было предчувствие, что я там смогу себе найти что-то, утолить голод. Убедившись, что рядом нет никого и собравшись с духом, я в одних носках по тротуару пробежала от своего газона до следующего два десятка метров и сразу присела, спрятавшись за кустарником.

Оглядевшись, и прячась за кустами, я практически на четвереньках, добралась до столиков. Мне повезло. На столе лежала надкушенная булочка и на другом половинка чебурека. Я тут же их взяла и обломав рукой места надкусов, всухомятку, их съела. Так стало хорошо и захотелось пить, Но вот с напитками мне не повезло. Тут поживиться было нечем и я осмотревшись вернулась обратно, хотя мне пришлось посидеть пару минут голой попой на асфальте, прячась от проезжающей рядом машины.

Вернувшись в универ, я решила немного отдохнуть и сама не знаю как, просто уснула у себя под лестницей. Место под лестницей в самом углу я уже считала своим временным и родным домом и привыкла, что я там нахожусь как у себя дома. А когда проснулась, то уже был слышен шум и топот над головой. Начался новый день – пятница. Интересно заметила ли мой знак Вера, сидела я и думала, даже не шелохнувшись.

Вера была старостой в группе и всегда приходила немного раньше. Когда она подошла к аудитории, в которой должна у них быть первая и вторая пары, она заметила лежащие на полу возле двери смятые целлофановые пакеты. Она не придала этому значения и пройдя мимо, вошла в аудиторию и села но своё обычное место. Вскоре стали подходить другие студенты и аудитория наполнилась шумом и смехом и один из парней, отличавшийся в группе разными приколами и осмеивал всё, что только мог, зашёл и сказал.

— Это кто там в пакете, плесневелую корочку выложил. Кому подаяние собираем? Девчонки тут же отреагировали и сказали.

— Только для тебя, чтоб с голоду не замер, а то вон какой худой.

— Ну, неужели все проходят мимо, и никому не пришло в голову убрать это.

Взяв пакеты, она бросила их в мусорную корзину и села за свой стол.

— Но где она прячется и почему она раньше не давала о себе знать, — ломала голову Вера.

После занятий она купила немного продуктов и спустившись по той лестнице, оставила его в самом углу.

— А если это просто случайность и кто-то подшутить так решил. Но кто и над кем, — не переставала размышлять она, идя по тротуару в сторону дома и даже не заметив встречного, случайно столкнулась с ним.

Я достала один бутерброд и взяв пакет в руки, прямо на ходу полностью не пережёвывая, а чуть ли не глотая целыми кусками, пошла к себе под лестницу. Там я уже более в спокойной обстановке перекусила, много есть не стала, чтоб не было плохо с голодухи и пошла прогуляться по этажам универа возможно в последний раз. Настроение было на высоте, хотелось петь и кричать от радости, что, наконец-то заметили моё отсутствие. Я ещё дважды залазила в пакет, отламывая то кусочек шоколада, то откусывала и съедала очередной бутерброд.

«Вот уже и три часа. Суббота», – и как только я про себя произнесла суббота, я даже вздрогнула и подумала.

— А вдруг Вера только сегодня увидит второй пакет и не принесёт одежду, ведь она у Ира дома, или на работе, а Ира только после 17-00 освободится, когда в универе уже никого не будет возможно. Я тут же расстроилась и сидя на подоконнике на третьем этаже, поджав колени под подбородок, смотрела на ночной город, и думала, сама не зная о чём, — просто смотрела и думала, и мои мысли проносились мимо и тут же забывались.

Поднявшись на свой этаж и свернув за колонну, Вера шла по коридору и тупо смотрела под ноги. Сама она была здесь, а её мысли все были там, в подвале под лестницей. Открыв аудиторию, она даже не заметила пакет и вошла внутрь и тут резко дёрнулась. Вернувшись обратно, она увидела скомканный пакет и поняла. Это точно Марина мне подавала сигнал и ей нужна её одежда. Бросив пакет в мусорное ведро, Вера собралась было уже звонить Ире, но тут же что-то её остановило. В аудиторию стали заходить её сверстники, а на часах уже было половина восьмого.

— Ира сейчас или в садике или идёт на работу, какой смысл, — подумала Вера и убрала телефон.

После второй пары, во время обеда, Вера позвонила Ире.

— Мне нужно взять у тебя Маринины вещи, — сказала Вера.

— Я на работе, давай вечером сразу после садика, часов в шесть, — сказала Ира.

— Ну и что. Я теперь каждую субботу за себя и за Марину работаю. Раньше мы хоть чередовались, — объяснила Ира.

— Ну тогда давай завтра в парке возле универа встретимся, — предложила Вера.

— Хорошо. Около обеда, мы гулять пойдём, и я захвачу вещи, — сказала Ира и отключилась.

«Вещи у Иры и я их смогу взять только завтра. Жди в понедельник утром на старом месте – Вера»

Пока было темно, и вахтёр ещё дремал, я кое-что из находящегося хлама, под моей лестницей, перенесла туда, куда должна была принести вещи Вера. Потом, когда всё было готово, я дождавшись полуночи, снова решила устроить прощальную вылазку через окно в ночной город и немного взбодриться и пощекотать себе нервы. Я не спешила и была очень осмотрительна. Ведь вряд ли мне придётся повторить такое. С большим трудом и осторожностью, я добралась до временного киоска, возле которого нашла недоеденные спасительные для меня пирожок и булочку и осмотрелась. Мимо иногда проезжали машины и возвращались домой запоздалые прохожие.

Впереди был выходной, и они никуда не спешили. Мне приходилось подолгу сидеть и прятаться в кустах, чтоб сделать очередную перебежку до следующего газона. Сейчас я ждала, когда на улице не будет ни одной машины и ни одного пешехода. Мне хотелось пройти от этой улицы до проспекта, по её правой стороне, на которой было полно зелени и можно было спрятаться… Это было очень рискованно и ещё больше заманивало меня и я улучшила такой момент и перебежав на ту сторону, тут же спряталась переводя дыхание в кустах.

Потом я ещё долго не могла осмелиться поднять голову, а когда решилась, то сразу же пошла дальше. Я практически прошла целый квартал и ещё чуть-чуть, я оказалась бы на одном из центральных проспектов города. Сколько у меня на это ушло времени, сказать не могу, но боясь рассвета и трудностью с возвращением, я повернула обратно и оказалась права.

Перейти отрытые участки на улице с прикольным названием на обратном пути, оказалось труднее. Я долго сидела и стала уже мёрзнуть, пока не появилась возможность и то сзади я услышала свист. Оглянувшись, я никого не заметила и подумала, что кто-то заметил меня из жилого дома с балкона и следил за мной. Я поспешила преодолеть последние преграды и скрылась во внутреннем дворе, уже зная куда встать и где перелезть через забор, и перепрыгнула его как настоящая спортсменка. Ввернувшись обратно через тоже окно, я решила немного отдохнуть от недавнего стресса. Ведь меня заметили и я вполне могла быть пойманной в таком виде. Не зря же я слышала этот свист за спиной.

Всё воскресенье и ночь на понедельник я провела тихо и просто гуляла по этажам голышом в последний раз.

— Я здесь, — отозвался голос из-под лестницы.

— Вот и гадят и гадят тут, что вам туалета что ль мало, с утра пораньше уже тут мелются. А ну марш отсюда, пока не нажаловалась, — сказала она спускаясь вниз с веником и ведром для мусора.

Мы переглянулись с Верой и ухмыльнулись. Взяв ветровку, я накинула её на ходу, пока поднималась по ступенькам. А потом взяла у Веры свою сумку и мы вышли на улицу.

— Ты почему раньше не дала о себе знать? — спросила Вера.

— Я первый пакет ещё в понедельник вечером положила, — ответила я.

— Теперь всё понятно. Уборщица, — и Вера изобразила её ворчливый голос «Всё гадят, и гадят» и мы обе рассмеялись.

— Как ты отдохнула в деревне и как выбралась из универа, ведь одежда так и пролежала у меня дома.

— Я сейчас спешу, давай вечером в кафе. Я всё и расскажу, — сказала я и убежала.

Я села в маршрутку и поехала к сестре, чтоб отмыться и привести себя в порядок и переодеться. А вечером в кафе я всё рассказала девчонкам и про свой замысел запутать их, чтоб у них ничего не получилось и они долго не смогли разобраться, где я и что со мной. Они были конечно удивлены всему что со мной было, но когда узнали, что это не их вина, облегчённо вздохнули, но всё равно извинились передо мной.

Я не винила их и сама до сих пор не могу понять, почему всё так вышло, почему они не поняли друг друга, ведь мне показалось, что они всё понятно объясняли друг другу. Но я сидела с ними, жива и здорова и теперь это было не так важно. Главное было то, что я решилась, и сделала это, и даже лучше вышло, чем я себе это представляла. Вместо двух-трёх дней, которые я планировала провести в стенах универа голой и без лоскуточка одежды, превратились в неполные все десять.

Заканчивался июнь, конец месяца, квартала и полугодья. Работы было, невпроворот. Иногда заглядывали подруги, чтоб позаниматься перед очередными экзаменами. У них тоже шла сессия, и даже поговорить, не было времени. Всё бегом, да бегом. И вот однажды Вера остановилась вместе с Викой и Таней возле моего столика и так загадочно взглянула на меня.

— Марина, мы хотим отметить окончание сессии и учебного года. Ты как, к нам не присоединишься? — спросила она.

— В эти выходные, а то девчонкам нужно по домам разъезжаться, — объяснила Таня и Вика.

Я знала, что Вера, Маша и Олеся живут в деревне и им не хотелось бы торчать в душном городе лишние дни.

— Ну все наши. Если хочешь, то и свою подругу пригласи, — сказала Вера и посмотрела в сторону Иринки.

— Я не знаю, у меня ребёнок маленький, — ответила она.

— Да ладно тебе, посидит с ним кто-нибудь два – три часика, — сказала Таня.

— Ну ладно, вы пока думайте, а мы побежали. Созвонимся, — сказала Вика и они ушли.

— Как то неудобно, это ведь твои подруги, — ответила она.

— Ну а мы с тобой, что не подруги что ли, — вставила я.

— Если хочешь, то я сестру приглашу. Ты ведь её знаешь? — спросила я.

Иринка и Света виделись много раз в библиотеке, когда она приходила ко мне и знали друг друга и я подумала, что с ней Иринке не будет скучно и тут же позвонила сестре.

— Ну как они сессию сдадут, думаю в эти выходные, — сказала я.

Так мы уже предварительно обговорили и все были за и даже Иринка согласилась если не надолго. Я пообещала, что как только она захочет уйти, то её никто не будет держать. На другой день рано утром мне звонит Светка.

— Мариш, а что если у меня. Мои уезжают в деревню на выходные и они не против, если только мы будем вести себя тихо, и посторонних никого не будет, — сказала она.

— Это кого посторонних? — спросила я в недоумении.

— Ладно, не переживай. Светка согласна чтоб мы у неё дома собрались, — радостно сказала я.

— Это твоя сестра! Вот здорово, — обрадовалась Вера и Маша тоже повеселела.

Девчонки рассказывали смешные истории. Я и Иринка тоже иногда принимали участие, да и хозяйка – моя сестра тоже не осталась в стороне. Все мы кто-то учился раньше, кто учится сейчас – всем есть что было рассказать. Так незаметно за разговорами и трапезой пролетело два часа и мы включили негромко музыку. Вино хоть и было не крепкое, но в голове зашумело и стало гораздо веселее. Кто-то вспомнил, как мы отмечали день рождения Веры и сразу появилась идея во что-нибудь поиграть. Никто конечно сценария не обдумывал, да и играть то особо не во что было, кроме карт.

Вначале стали играть на выбывание, а когда все уже поиграли, то кто-то предложил игру на желание. Желания были просты и наивны, но всё же было весело. Проигравшие девчонки сердились, если им выпадало что-то съесть. Полнеть никто не хотел, но съедал порцию через силу. Тут зазвонил телефон у Иринки и она вышла на кухню. Вернулась минут через пять.

— Да нет, просто сказали что малыш уснул и я могу ещё посидеть, — ответила Ира.

Потом она оглядела всех и отозвала меня в сторону.

— Да, а что тут такого – просто мы тогда хорошо повеселились, — ответила я.

— Если хочешь, то мы и сейчас можем сыграть на раздевание.

— Нет, не нужно, — запротестовала Ира, но я уже была неумолима и потащила её в комнату, где кто-то сидел на диване, кто танцевал, а Света и Маша стояли возле окна и смотрели на остова строящихся зданий.

— Скоро у вас тут много домов будет – целый микрорайон, — сказала Маша.

— Скорее бы уж, а то грязь надоела. Машинами со стройки по всем дорогам растаскивают, — пояснила Света.

А в это время уже освободили край стола и четверо девчонок рассевшись друг против друга, раздавали карты. Света разговор не слышала и спросила

— Да вы что, девчонки. С ума сошли, — возмутилась Света.

— А вдруг кто придёт и позвонит в дверь, — добавила следом.

— Света, ну не сердись, мы тихо и если что, то сразу всё приберём, — сказала Таня.

— Ладно Свет, ну пусть девчонки подурачатся, — решила я заступиться за них и раскрыла свои карты.

— Если что, что сама пойдёшь открывать двери если кто позвонит, — сказала Света в мой адрес.

Игра шла своим ходом и скоро две девчонки уже сидели в одном нижнем белье. Света и Иринка играть отказались и я после того как желающих больше не было да и на мне тоже ничего не было, а нужен был ещё один игрок, я подошла и заняла его место.

— А на что ты играть будешь, ведь на тебе же нет ничего, — сказала Века.

Маша и Вера сидели и поддакивали ей. А Олеся и Таня уже проигравшись сидели на диване голышом и слушали музыку и как ни в чём не бывало о чём то болтали, не обращая на нас внимания.

— Да на вас самих то почти ничего не осталось, — возразила я.

— А она если что так домой пойдёт, она сама это сказала. Ира подтвердит.

— Да, я слышала это, — сказала Ира, думая, что это просто так, для смеха.

— Да, я говорила это, но я так в шутку, — ответила я.

— Я! Да вы что, когда я боялась, это вон они боятся и показала в сторону где стояла Света.

— Ты согласна, — почти в голос спросили Маша и Вера.

Девчонки сидевшие на диване тоже насторожились, и Ира из кухни вышла со Светой. Всем было интересно как спор разрешится, хотя и никто не спорил. Я посмотрела по сторонам и случайно встретилась взглядом с Иринкой. У неё от удивления так округлились глаза, что это было похоже, что сейчас какое то чудо произойдёт. Мне не хотелось лишать её этого чуда, да и всех тоже. Я и сама уже от всего этого не на шутку завелась и чувствовала, как стул подо мной стал постепенно намокать. Все молча ждали моего ответа. Я ещё раз окинула своих подруг взглядом и улыбнувшись, ответила.

Все сразу зашушукались и кое кто даже стал меня отговаривать, говоря, что все просто пошутили. Я тоже понимала, что они шутят, но уже это шутка стала моим желанием сделать это и я продолжила игру. После пятой или шестой партии я проиграла все свои шмотки и они разошлись что кому досталось. Собиравшаяся домой Ира уже вроде и не собиралась. Всем было интересно, что я буду делать сейчас. Время было уже позднее, шёл девятый час вечера. Но на улице было светло, хотя и пасмурно. Вроде даже немного дождик накрапывал.

— Ну, думаю, вы мне что-нибудь дадите, чтоб хоть из дома выйти? — спросила я.

— Только если что-нибудь, — съязвила Вика и подала мне мои вещи.

Все стали одеваться и собираться домой. Кто-то застёгивал бретельки, а кто уже блузку. Только Света и Ира смотрели на всё это удивлёнными глазами и как в шоке ничего не понимали, что здесь происходит, хотя они отлично знали, кто что делает. Я окинула всех взглядом, и мне даже стало как-то смешно. Мои подруги спешат натянуть на себя эти шмотки, чтоб их никто не мог увидеть, как они выглядят без них – когда совсем голые. И тут я встретилась взглядом с сестрой и перевела на Иринку. Это был совсем другой взгляд на всё то, что здесь происходило и происходит – вполне уравновешенный и осознанный.

— Девчонки, а кто поможет Свете всё прибрать за нами? — спросила я у всех.

Движения медленно прекратились, и стало даже как-то тихо.

— Мы не можем, — сказала за себя и за Машу Олеся, — у нас рано утром автобус.

— Я тоже не могу, родители с ума сойдут, если я домой не вернусь, — ответила Вика.

— Я бы тоже осталась, но у меня ребёнок, — сказала Ира.

— Да мы и втроём всё сделаем, — уже более весело ответила Света.

Всю меня охватил озноб, и немного потряхивало, но я стиснула зубы, чтоб не выдать свой страх или возбуждение. Все остановились и я окинув всех беглым взглядом, сказала.

Света и Иринка смотрели на меня непонимающе. Они всё ещё думали, что это очередной мой завих и я ещё немного подурачусь и все вновь вернутся обратно. Но я не хотела оказаться трусихой и просить чтоб меня простили и вернули одежду. Я сняла всё и протянула Свете.

— Ну что девчонки. Пока, — весело и улыбнувшись, сказала я и пошла в сторону от дома и по направлению видневшихся не так далеко следующих кустов или деревьев. Было пасмурно и наступающая ночь просто давила на землю и мне даже стало как-то страшновато.

С каждым шагом я уходила всё дальше и дальше и уже возле кустарника я оглянулась и увидела, что девчонки всё ещё стоят и провожают меня взглядами. Я остановилась и помахала рукой. Они увидели и ответили все хором.

А когда я скрылась за ивняком, то они все так, как бы кто-то их силой толкал обратно, стали покидать то место, где мы только что стояли все. Кто-то пошёл сразу на остановку, а Света и Вера с Танюшкой отправились домой. Они всё прибрали и долго не могли уснуть, обсуждая и думая обо мне и я наверное это чувствовала.

Дождавшись когда стемнеет посильнее, я преодолела небольшой пустырь вдоль берега и уже скрываясь за камышом и кустами, стала пробираться вдоль дороги в сторону своего дома. Я не знала это место и не была тут ни разу, но это придавало экстрима и взбадривало и возбуждало меня.

Справа была слышна музыка. Возможно, кто-то из-за погоды веселился на даче.

Глаза уже привыкли постепенно к темноте, и постоянно оборачиваясь назад, чтоб заранее увидеть, если кто-то появится со стороны дач или вдруг проедет поезд и успеть спрятаться, я шла некоторое время прямо по железной дороге. Слева просматривалось озеро, и оно было очень большое – несколько километров и больше часа я видела его отблески.

Впереди показались огоньки и я свернув с дороги, упала прямо в траву, так как рядом не было ни кустов, ни чего другого чтоб можно было укрыться. Мимо проследовал товарный поезд и скрылась в районе дач. Я снова встала и пошла дальше. Ещё немного пройдя, я увидела развилку железной дороги и замешкалась. Я была в растерянности и не знала – идти прямо или повернуть налево. Но что-то мне подсказывало, чтоб я не сворачивала, и я пошла прямо, обойдя развилку стороной.

Вскоре показались медленно двигающиеся огоньки, и их было много. Я поняла, что это была трасса, через которую мне нужно было перейти. Железная дорога осталась справа. Подобравшись как можно ближе, я спряталась за каким то небольшим бугорком и отмахиваясь ветками от комаров, стала следить за дорогой и проходящими машинами. Их хоть и было не так много, но они двигались не небольшом расстоянии друг от друга и проскочить незамеченной между ними было просто невозможно. Чтоб не терять время и на переход через дорогу у меня было всего несколько секунд, я решила подойти как можно ближе и выжидать. Ждать пришлось почти полчаса. Часов у меня не было и поэтому точно сказать не могу.

Лес быстро кончился, и я снова шла по полю. Так пробираясь от лесочка к лесочку, я вскоре увидела немногочисленные огоньки уличных фонарей. Я остановилась на мгновение и стала вспоминать карту, которую просматривала у Светки, перед тем как идти. Всё правильно. Это первая деревушка которая и должна оказаться слева от меня. За ней мне нужно поворачивать левее и искать вторую уже более большую деревню, а там и завод будет виден.

Уже начинало светать и я поспешила преодолеть открытое пространство. Впереди показался берёзовый лесок, где я и решила немного отдохнуть и обдумать как действовать днём. Я так далеко голышом в дневное время ещё не забиралась, хотя по лесу это заметить трудно. Но в лесу проще. Там есть где укрыться и вовремя спрятаться. Здесь же на поле с небольшими перелесками сделать это было очень трудно. Комары не давали спокойно отдохнуть и я встав решила бегом пробежать до следующего лесочка. Когда преодолев небольшой участок и обогнув лесок, я снова увидела ветку железной дороги и немного опешила.

— Откуда она тут взялась? — Задавала я себе вопрос.

Было раннее воскресное утро и многие ещё спали, и нежились в своих кроватях, и поэтому у меня было ещё время, чтоб преодолеть этот опасный участок. Я бежала сломя голову, а ноги проваливались в размякшую после дождей почву. Несколько раз я поскальзывалась и падала и уже в конце пути мои ноги, живот и грудь были вывожены в земле. Ничего, отмоюсь – с сарказмом и иронией сказала я себе. Отдышавшись в леске возле дороги, я снова немного испугалась. Такую рань по ней ездили уже машины, и даже автобус пронёсся мимо.

— Что это за дорога и куда она ведёт, — думала я.

Я не знала, что делать и куда это я забрела, и мои мысли в это время прервал шум взлетающего самолёта. Это было справа от меня и довольно далеко – несколько километров, но я поняла, что я нахожусь между городом и аэропортом и немного успокоилась. Я даже из своего дома иногда вижу как самолёты заходят на посадку или набирают высоту после взлёта.

Подобравшись к самой дороге, я спряталась между деревьев и стала ждать. Движение было не так велико, но в светлое время было хорошо видно, и я не знала что делать. Просидела я около час и так и не могла выбрать удобного момента.

— Если я так буду сидеть, то могу просидеть весь день, — сказала я себе.

Подождав ещё немного, пока поток легковых машин немного схлынет, а вдалеке показался автобус, а сорвалась с места и выскочив из-за дерева как дикая косуля в несколько прыжков перескочила через дорогу и скрылась среди деревьев. Ждать я не стала, что кто-то остановится и решит посмотреть, что это было, а бросилась через поле бежать дальше в лес. Как только я очутилась на опушке, я оглянулась, чтоб убедиться, что за мной никто не гонится и рухнула прямо в траву. Она была мокрая от росы и холодная, но я даже не почувствовала этого. Впервые за столько пути я почувствовала что, что-то со мной происходит. Внизу живота свербит, и ломит.

Никому не нужно объяснять что это. В таком состоянии я могу сделать много необдуманных поступков и сама не пойму как во что-нибудь вляпаюсь.

Да я и так уже вляпалась. Завтра на работу, а я непонятно где и голая сижу в траве и возбуждаю себя мокрыми от росы и грязными пальцами. Кому сказать это – ни за что не поверят – думала я и продолжала себя ласкать.

Оргазм не заставил ждать долго и накрыл меня с головой. Я рухнула навзничь в траву и тяжело дышала. Между ягодиц и ног было мокро. Всё моё тело содрогалось в конвульсиях, и я не то чтобы вздрагивала – просто всхлипывала.

Минут через десять я начала успокаиваться и в первую очередь почувствовала это моя спина – я лежала на траве и она колола мне под лопаткой. Я встала и отряхнувшись пошла вдоль леса в сторону предполагаемого дома. Опушка была конечно не ровной и я постоянно меняла направление и когда лес закончился, я перешла в следующий а потом ещё в следующий и поняла что вроде бы заблудилась немного.

Пройдя немного вперёд, я увидела небольшую речушку и найдя удобное и неглубокое место, сняла кроссовки и перешла её в брод. Вода была хоть и прохладной, но я даже смогла немного отмыться и уже на другом берегу стала делать что-то подобии зарядки, чтоб согреться.

Дальше я не знала куда идти и шла наобум – куда выведет интуиция. Я понимала, что если я буду прижиматься всё левее, то увижу территорию завода и смогу с ориентировать.

Но впереди показалось открытое пространство, и я снова увидела перед собой, как взлетал самолёт. Я пошла не в ту сторону – поняла я и повернула влево. Впереди было огромное открытое пространство, а там снова лес слева и лес справа. Я растерялась и решила, что пойду прямо, и не буду никуда сворачивать. Дальше своей реки всё равно никуда не уйду, а уж её то, я не с чем не перепутаю.

Дальше я шла больше часа или даже ещё больше, не обращая внимания на дорогу и то что слева от меня было и то что справа. Приходилось много раз пережидать случайные машины на просёлочных дорогах и выжидать, чтоб преодолеть очередное поле. Теперь я уже не обходила лес – а шла через них напролом, и это замедляло моё движение.

Светка же стерва такая, не стала ничего придумывать и выгораживать меня перед моими родителями. Они всё равно были дома, и незамеченной мне было бы не войти в дом и даже во двор.

Она позвонила и сказала им, что я решила якобы для себя установить новый рекорд в преодолении в голом виде неопределённого пространства. И что я могу появиться дома в любой момент. Мои родители, а в частности мама ничего не поняла из сумбурного объяснения Светки и разволновавшись стала выпытывать что у нас произошло. Трубку тогда взял отец и сам расспросил Светку. А когда положил трубку, то в трёх словах объяснил моей маме что я иду от Светки домой совершенно голая. До самого вечера родители не находили места в ожидании меня, когда я появлюсь дома.

Ноя уже вся выбилась из сил и еле передвигала ноги. Делая частые перерывы и отдыхая по пять-десять минут, я медленно приближалась к дому. Реку удалось преодолеть беспрепятственно и хотя я замёрзла, но хоть смыла большую грязь и немного взбодрилась. Последние несколько сот метров я уже шла на автопилоте. Помню, как вошла через калитку в огород и прошла на полусогнутых чтоб сосед не увидел во двор. Как вошла к себе в летний домик и пала на старенький диван. После этого я услышала, как что-то говорил отец и мама, но я уже засыпала.

Я целые сутки тащилась без сна, еды и отдыха совсем голая и по бездорожью и это вымотало меня окончательно. Потом я уже в ужасе вспоминала что как я смогла преодолеть речку и переплыть её – нет чтоб дойти до моста, но там люди и машины и меня могли увидеть десятки, а то и сотни людей.

Рано утром я проснулась от того, что что-то меня укололо или упало на меня. Отец меня любил и всегда заступался, а мама очень сильно перепугалась за меня и хотя она не возмущалась что я нудистка, на этот раз она нарвала крапивы и несколько раз мне досталось по голой заднице в профилактических целях. Я понимала их расстройство и обиделась на сестру, что она так всё представила и поэтому даже не попыталась закрываться. Потом мама села рядом на диван со мной и стала читать мне нотации. Её остановил отец, когда вышел из дома и сказал, что пора, а то автобус уйдёт и они ушли. Я еле-еле встала и как разбитое корыто стала приводить себя в порядок.

До работы я добралась только ближе к обеду. Хорошо что меня никто не искал и объяснять никому кроме Иринки ничего не пришлось. Она с интересом выслушала мои приключения сидя передо мной с открытым ртом и даже посочувствовала моим родителям, а не мне, хотя я ей и показала свою попу всю в волдырях.

Я человек очень общительный и в одном из писем я получила отзыв на свой рассказ и новое предложение проделать нечто необычное. Для окружающих это может действительно показаться странным, но не для меня и я с радостью стала обдумывать как это всё преподнести своей подруге и сотруднице в одном лице. Мы в читальном зале одной из библиотек работаем вдвоём, и ничто не ускользает от её глаз, когда она прознала о моём пристрастии и увлечении нудизмом.

За окном зима и на градуснике минус тридцать. У нас в читалке тоже не курорт, хотя вроде и тепло. Вечером я уже обстоятельно продумав все мелочи прошу Иринку помочь мне переставить стол.

— От окон тянет, а спина не казённая, — отвечаю я.

Мы берём стол и переносим поближе к нашему столу и ставим его у нас за спиной. Передняя стенка прекрасно закрывает нашу спину, и он вполне нормально вписался в обстановку. Потом я беру и все книги со своего стола и с тумбочки составляю на этот стол небольшими стопками плотно прижимая их друг к дужке. Высота увеличилась ещё сантиметров на двадцать и практически вся спина была скрыта от якобы тянущейся прохлады от окна и конечно, прежде всего, от любопытных глаз читателей. Сев за стул я покрутилась немного и сказала.

— Ну вот, совсем другое дело и книги под рукой и не так холодом тянет.

— Ты же привыкла, голяком ходить, а тут что-то ознобилась, — сказала Иринка.

— Зато сейчас стало более уютно и теплее сидеть тут, — ответила я.

— Ты снова что-то задумала, — вдруг спросила Ира.

— Ладно, пошли домой, а то уже поздно, — сказала я и потянула Иру в коморку одеваться.

Мы вместе добирались до её дома и я в трёх словах рассказала ей что я хочу сделать. Не сказать я ей конечно не могла, чтоб избежать неприятностей и вдруг вызовет начальница, чтоб она смогла меня прикрыть. Она вначале отнекивалась ссылаясь на мою последнюю проделку в универе, но потом махнула рукой, сказав что меня не переделать и согласилась.

Утром следующего дня я просто летела на работу в надежде испытать что-то новое. На улице был мороз, минус тридцать два, но мне было даже жарко от того что я сейчас начну вытворять. Я уже несколько дней ходила на работу из-за морозов в брюках и водолазке, но ради такого я сегодня шла в своём свитерке с глухим воротом, который я уже не одевала года полтора. Он был очень мягким и тёплым. Приличной длинны подол свитера во время сильных морозов, закрывал мне попку на половину, и плотно облегал ягодицы.

Когда я вошла в читалку, я сразу почувствовала что, что-то не так. Там было прохладно и мне даже не хотелось раздеваться. Тут вошла Ира и тоже заметила это. Мы даже не успели с ней обмолвиться и словом, как вошла наша уважаемая начальница.

— Девочки, сегодня можете не работать, у нас небольшая авария и поэтому везде прохладно. Но в общем как хотите, — сказала она и тут же ушла.

— Ну если хочешь, то иди, а я посижу немного, — ответила я.

— Да, температурка что надо, — сказала я и оделась потеплее.

Проверив почту, я тоже ушла домой. Сидеть в таком холоде мне что-то не очень то хотелось. На следующий день всё изменилось. Аварию устранили, и за ночь в помещении нагрелось и стояло очень тепло. Я снова пришла в том же прикиде в надежде, что мне всё же удастся сделать задуманное. Я ещё не успела переодеться, только начала расстёгивать шубку, как вошла Ира, а следом за ней и наша начальница, Татьяна Ивановна.

— Да, не то что вчера, — ответили мы с Ирой в один голос.

Я посмотрела на Иру и улыбнулась. Вот повезло, так повезло, подумала я.

Ира тоже улыбнулась и окинула меня взглядом. Я тоже ещё раз умиляющее посмотрела на неё и спросила.

— Ладно, куда тебя деть то, а то ещё похлеще вдруг выдумаешь что, — сказала она и тоже стала переодеваться.

— Я понимаю что тебе идёт мини, но не до такой же степени короткое, — сказала она окинув меня взглядом с ног до головы.

— А что, по-моему, не плохо смотрится, — сказала я и ещё раз повернулась перед зеркалом.

Свитер был конечно длинным и плотно облегал тело и талию и прикрывал немного ягодицы, хотя я думала что он у меня немного длиннее. Наверное, сел после стирки – решила я, но отступать было уже поздно. Пропикало восемь часов и читатели могли придти в любую минуту.

— Да вроде бы всё ничего – только свитер высоко задирается, когда я руки на клавиатуру кладу, — ответила я.

Сдвинуть нам её конечно не удалось, но мы с левой стороны передвижную тумбочку передвинули в право и мой стул стал почти вплотную к тумбе с карточками. Это было здорово и получилось совсем случайно. Только я обустроилась и опробовала на глазах у Иры все свои телодвижения, как скрипнула дверь и вошли первые читатели, двое студентов парень и девушка. Я просто вжалась в стул и одёрнув свитер машинально, сидела голой попой и стала чуть смутившись спрашивать их. Они назвали свои фамилии и что им было нужно. Пока Ира искала книги на стеллажах, я нашла их карточки и вписала туда названия книг и подав им проследила за ними взглядом. Они о чём то шушукались и сев за дальний столик стали заниматься.

— Встань сюда, — попросила я её встать на место девушки. Парень стоял чуть поодаль.

— Что видно, — тихо спросила я, и проделала все те же манипуляции руками и повороты телом.

— А если так, — сказала я и вначале повернулась, а потом приподняла руку и достала карточку.

— Вставай да иди, Татьяны нашей всё равно нет, — и подав мне стала смеясь наблюдать за мной.

Я понимала, что вот так встать я не смогу – все кто находился в читалке, сразу увидят мою попу, но делать пис-пис под себя на стул тоже не хотела. Ещё этого запаха на всю читалку не хватало. Выглянув из-за книг, я посмотрела как посетители, уткнувшись, читают каждый свою книгу, решилась. До коморки было всего метра три. Я встала, и на полусогнутых вышла из-за стола, натянув свитер на попу, сколько смогла. Ирка даже опешила и открыла от удивления рот. Быстро сделав три шага, я скрылась за углом и спряталась в коморке.

— Ну ты совсем спятила, — сказала шёпотом Ира.

Я молча накинула халат и быстрым шагом вышла в коридор и чуть ли не бегом двинулась по направлению к туалету. Какое наслаждение я испытала освободившись от этой обузы, что мне сейчас ничего не страшно было. Вернувшись в читалку я снова сняла халат и убедившись что никто не смотрит в мою сторону. Сделала эти три шага и чуть ли пала на стул прижавшись к нему голой попой.

Таких рискованных к разоблачению ситуаций было ещё несколько, и Ира мне всегда приходила на помощь, отвлекая посетителей и объясняла им что у меня срочная работа там мол и мне некогда. Кое кто пытался склониться над мои столом, чтоб тихо что-то шепнуть на ухо, но я отстранялась, и сама не знаю, как это получалось, отстраняла их от себя.

Видел ли кто что я в очень короткой одежде сижу и вообще был ли на мне свитер или такое вязаное платье, Я не знаю. Но несколько улыбок в свой адрес я всё же заметила. Что мне хотела сказать Ира в конце рабочего дня, я так пока и не знаю – потому что она заикнулась, а потом замолчала и лишь когда мы расставались возле её дома, она просто спросила.

— Ну, когда ты ещё в таком наряде сверкать будешь?

— Как только ты согласишься меня прикрывать, — ответила я ей и запрыгнула в маршрутку.

В один из февральских дней я сидела на своём рабочем месте и скучала, ответы на все письма я написала и отправила. На улице было морозно и в читальном зале не было ни кого, если не считать Веру, постоянную нашу читательницу. Она приходила два-три раза в неделю и по несколько часов сидела и читала учебную литературу и что-то конспектировала в своей тетради. Возможно ей мешали учить дома или она просто не хотела таскать с собой книги, но это её дело.

Я же сидела и поглядывала на её согнувшуюся спину и вспоминала школу. У нас тоже в классе были такие девчонки – мы их зубрилками называли. Так и Вера, на вид она не являлась мечтой многих парней, очень любила читать, да и одевалась хоть и опрятно, но не современно. Её очки у меня всегда вызывали изумление. Большие линзы и очень выпуклые, за которыми её глаза казались большими, и она всё могла видеть сквозь них. Но я видно ошибалась. Когда она читала, то очень низко наклонялась над книгой, и мне порой казалось, что она не читает, а просто спит и делает вид, что занимается.

Однажды Вера немного задержалась и пришла чуть позже обычного. Время было перед обедом и я сказала ей, что она может учить во время обеда и что я ни куда не ухожу. Она поблагодарила меня и взяв свою книгу, села за свой столик – второй в среднем ряду. Почему она его всегда выбирала, для меня было загадкой. Может ей нравилось освещение от окон, ну да ладно.

С началом обеда я закрыла входную дверь, чтоб не кто не мешал спокойно отдохнуть и зашла за шкаф. Там с помощью шкафа и двух стеллажей с книгами был отгорожен небольшой уголок с диванчиком и я там всегда пила чай и отдыхала во время обеденного перерыва, если не ходила по магазинам.

Выпив чай и проглотив пару пироженных, я подошла к окну и посмотрела на улицу. Дул ветерок и подымал снежную позёмку. Было около минус тридцати, а здесь в читальном зале было тепло как летом. Я выглянула из-за стеллажа, и увидела сидевшую, и недвижимую Веру за столом. Она что-то записывала в тетради.

В моей голове что-то промелькнуло, но я тут же эту мысль отбросила. Когда я села на диванчик в своей коморке, то вновь подумала об этом. Мне захотелось раздеться и пройтись за спиной у Веры голышом. Она увлечена книгой и ничего не увидит – подумала я тогда. От этой мысли я сразу возбудилась и уже никто не мог меня удержать. Одежды на мне как всегда было не так уж и много – блузка и халат, а на ногах сапожки. Чтоб не стучать каблуками, я одела тапочки, сняла халат и блузку и выглянула в зал.

Всё было без изменений. Вера читала и было видно, как слегка её рука делает крохотные движения и что-то пишет. Я вся дрожала от возбуждения и нерешительно сделала первый шаг, потом ещё и ещё и вот я стою голышом посреди читального зала за спиной у Веры. Стоило ей тогда повернуться и она застала бы меня в таком виде врасплох, но она была в своём репертуаре и ни на что не реагировала.

Я вернулась в коморку и поласкав себя несколько секунд обильно кончила – испытав сильнейший оргазм. Такие со мной происходили очень редко и то лишь в очень экстремальных ситуациях. Если бы Вера стала искать меня в тот момент, то я даже не смогла бы всё это объяснить. Одевшись, я вышла и открыла дверь. Обед подходил к концу. Вера потом ещё сидела почти час и после ушла домой. Я двое суток думала о том, что произошло и до чего я докатилась, но когда Вера вновь оказалась в читальном зале, я снова сообщила ей что на обед не иду и буду сидеть здесь. Она обрадовалась и взяла два учебника по биологии и анатомии.

Когда начался обед, я снова закрылась и не стала терять время на чай и пироженное, а сразу разделась и вышла из коморки.

Я уже была готова к тому, что Вера может обернуться и меня увидеть, но она сидела и читала и что-то быстро записывала. Так пролетел ещё один обеденный перерыв, потом были ещё несколько. Но я так и не решалась выйти из-за стеллажа и не стесняясь Веры, пройти перед ней голышом. Как мне тогда этого хотелось. Кто бы мог только знать, как не я сама и тот, кто когда-то испытывал что-то подобное.

Когда я была одна, я постоянно думала об этом, как она смотрит на меня удивлённо и растерянно. Как я пытаюсь перед ней оправдаться за свой проступок. Я рассматривала свои действия и изучала их, какой момент был самый подходящий для этого, но чем больше я думала об этом, тем сильнее возбуждалась и мне казалось, что при следующей встрече я смогу это сделать.

Наступил четверг 4 марта и я сидела за своим рабочим столом и ждала, когда откроется дверь и войдёт Вера, но её что-то не было долго. Вдруг вошла моя начальница, Татьяна Ивановна и сказала:

— Пришли новые книги для читального зала, принимай.

— Разложи все по категориям – технические отдельно, а художественную на верх поставь, где есть свободные места и не забудь поставить штампики и внести в реестр, — сказала начальница и направилась к выходу.

Перед тем как закрыть дверь, она повернулась и ещё раз напомнила, а потом и говорит:

— Сегодня можешь закрыться на санитарный день. — И скрипнув дверью – вышла.

Вот тебе и дождалась – обхватив голову двумя руками, сидела я и думала, как и с чего начать.

Вера замялась и не знала как быть. Я увидела её замешательство и сказала:

— Может спокойно заниматься и не обращай на меня внимания – видишь мне сколько работы навезли.

Я стала проставлять на 17 стр. Штампики и присваивать каждой книге её порядковый номер. Потом занесла это в компьютер и поставила на стол следующие две пачки. Работа стала получаться быстро и некоторые движения уже шли как будто я их знала всю жизнь и неоднократно делала.

Я зашла в коморку и быстро переоделась – в смысле разделась и одела комнатные мягкие тапочки. В них я всегда ходила бесшумно и они мне нравились, потому что их сшил мой отец, чтоб я не поранила ноги при ходьбе босиком.

Так я сходила до своего стола за спиной Веры несколько раз, и от сильного перевозбуждения меня уже начинало трясти, но Вера так ни разу и не обернулась назад. Осторожно перетащив стремянку в другой ряд, я начала укладывать другие книги. По ногам медленно текли влажные ручейки, щекоча мою нежную кожу. То ли это были капли пота, толи сок вырывающийся от возбуждения из нутрии я конечно проверить не могла – руки были испачканы.

Мне что-то захотелось немного отдохнуть, вымыть руки и попить чаю – ведь я ещё даже не обедала, а уж потом приготовить новую партию книг для раскладки по полкам, проштамповать их и присвоить порядковые номера согласно реестра.

Открыв кран, я смочила руки и намылив их, стала оттирать грязь и пыль. Я так заострила на этом внимание, что совсем забыла про Веру, а она закончив читать, положила книги на стол и не дождавшись меня, сама заглянула в коморку. Увидев меня в таком виде, она стала как вкопанная и не могла произнести ни слова. Я сама увидев её в проёме между стеллажами опешила и на мгновение замерла и только капля мыльной воды, упавшая на оголённое бедро, привела меня в чувство.

— Что, закончила? — спросила я невозмущённым голосом.

— Я сейчас отмою руки и открою дверь, — ответила я и продолжила полоскать руки под струёй воды из крана. Вера стояла и я чувствовала, как она просто пожирает меня своим взглядом. Вытерев руки полотенцем, я взяла ключ из кармана халата и пошла к входной двери. Вера отошла в сторону, но от изумления дальше не сдвинулась. Она была ошарашена моим поступком. «Наконец-то у меня всё вышло», — радовалась я внутри себя. Вставив ключ в замочную скважину, я посмотрела на неё. Она стояла недвижима и её удивлённый взгляд просто потряс меня. Это было что-то такое, что просто не описать словами. Вера стояла как статуя и смотрела на меня и даже не дышала. По крайней мере мне тогда так показалось.

— Да, да, да, — затараторила она и её лицо покрылось пунцовой краской. Ей было так неудобно, что она просто выскочила в дверь и я уже вдогонку успела ей сказать, что будем работать только после праздника. Слышала она или нет – я не знаю, но все выходные я думала только о ней и о том, что случилось. Мой поступок не давал мне покоя. Мне было приятно и я как только думала об этом – сразу же возбуждалась и стоило мне только притронуться пальчиками к своей киске, как я начинала испытывать наслаждение, которое заканчивалось сильным оргазмом. Потом мне становилось стыдно за себя, что так сконфузила Веру и спустя несколько минут я снова начинала испытывать наслаждение от содеянного.

Так прошли выходные и сидя за своим рабочим столом 9 марта, я ждала, что вот-вот откроется дверь и войдёт Вера. В ожидании я ответила на письма своих знакомых и когда я заканчивала последние строчки – скрипнула дверь и вошла Вера. Много было посторонних и новых людей, но они так и не дали такой возможности, чтоб остались я и Вера. Вскоре она ушла, положив книгу на стол и сказав досвидания.

Остаток дня прошёл в недоумении – обиделась она на меня или не хочет больше оставаться на обед, чтоб не оказаться снова в такой ситуации. У меня было много загадок в её поведении и ни на одну я не находила ответа. Я стала прибирать на столе, чтоб идти домой и отодвинув книгу, которую читала Вера, увидела между страничек выступающую полоску бумаги. У меня проявился интерес, что она читает и чем интересуется.

Я открыла книгу по её закладке и прочитала заголовок «Строение цветка и виды опыления». Она ещё и не только зубрилка, но и ботаник, — подумала я и улыбнулась. Только я хотела закрыть книгу, как мне показалось, что на другой стороне закладки что-то начёркано. Перевернув её, я увидела написано красивым подчерком — «А ты так красиво смотришься!!!» и стояло три восклицательных знака. Толи это относится ко мне, толи просто фраза из книги, — думала я.

Весь другой день пошёл в ожидании и я так же не дождавшись Веру, ушла домой. Книги уже все были разобраны и проштампованы, занесены в реестр. Оставалось только разложить на полки. Свободными оставались только верхние и я решила оставить это на завтра. С каждым днём я всё больше корила себя, за то, что обидела Веру и уже совсем отчаялась, как вдруг скрипнула дверь и вошла она. Сегодня был четверг и она пришла как обычно – после десяти.

— Вы сегодня работаете? — спросила она смущённым голосом, видя как я сижу на корточках и раскладываю книги на полу по тематике…

Она окинула взглядом книги и я поняла без слов её вопрос.

— А это я во время обеда разбираю, — думаю за два дня управлюсь, — ответила не поднимая голову.

Я встала и прошла за стол. Взяв её книги, я протянула их Вере и спросила:

— Я во время обеда буду книги раскладывать, если не успеешь, то можешь заниматься, — сказала я ей.

Чайник в коморке уже вскипел и я решила немного перекусить – утром проспала и немного урчало в животе. Это было так неприятно. Минут через пятнадцать, я выглянула и увидела, что Вера как мне показалось, даже не сменила позу, а так же склонившись продолжала читать и немного в стороне в раскрытой тетради что-то записывать.

Я решилась повторить и быстро освободив себя от немногочисленной одежды – вышла в зал и подойдя к столу, взяла несколько книг и проскользнув между стеллажами стала подниматься на стремянку. Поставив книги на полку, я повернулась, чтоб посмотреть где Вера и спуститься вниз, как чуть не ойкнула от испуга. Вера стояла в метре от меня и рассматривала меня снизу. У меня аж холодок пробежал по всему телу.

Наступила пауза – и мы стояли, я на стремянке, Вера на полу, и смотрели друг на друга.

— А то неудобно прыгать туда сюда, — добавила она.

— Если я тебя не смущаю и не отниму время, то буду рада, — ответила я.

— Я почти закончила, — смущаясь ответила Вера и продолжала пожирать меня своим взглядом через линзы очков.

Я стала говорить, какие книги брать, а она довольно быстро подносила и подавала их мне. Пока она ходила за новыми, я успевала эти расставить и уже сидя голой попой на верхней ступеньке стремянки, склонившись вниз, тянула руки и принимала новые книги. Получалось быстро и довольно слаженно. За двадцать минут мы разложили все книги и выдохнув я спустилась вниз. Живот, попа и бёдра были серыми от пыли, а про руки и говорить не стоит. Наверное много лет верх не прибирался и там столько всего скопилось и это ещё при том, что я протёрла полки перед тем, как поставить на них книги, а что было до этого – можно было только догадываться.

Хоть я и не выглядела так хорошо – замарашка да и только, но чувствовала я себя уже более уверенно и взяв стремянку, отнесла её в сторону. Я разгуливала по читальному залу, на глазах у Веры, чумазая и свободная и мне было хорошо и комфортно. Вера только смотрела на меня и провожала взглядами. Чтоб как-то её внимание отвлечь от себя, я спросила:

— Ну тогда ставь, всё слева в шкафу находится, разберёшься думаю, а я пока приведу себя в порядок, а то учумкалась, как свинья.

— Фу, кажется всё, — выдохнула я и села на диванчик.

Чай уже вскипел и парил из кружек, разнося фруктовый аромат по всему залу.

Я прикусив губу и чуть не застонав, продолжая испытывать наслаждение от нагрянувшего от испуга оргазма, кое как выдавила пару слов:

— Открой дверь, — и показала рукой на ключи.

Вера подумала, что я обожглась горячим чаем и взяв ключи, поспешила к двери. Я пересилив себя, надела наспех блузку и халат, а затем привстав с дивана, направилась в выходу из коморки и чуть нос к носу не столкнулась с Татьяной Ивановной – начальницей.

— Вижу что всё сделала, молодец. А это что? — и она показала на ведро с водой и грязную тряпку.

— Полки протирала, — коротко ещё не отойдя от волнения сказала я.

— Я к тебе вот зачем зашла. Подготовь список новых поступлений и после выходного ещё подвезут. Там что-то на складе места нет для новых поступлений – вот всё что залежалось и распихивают по библиотекам, — объяснила она.

— Точно не знаю, но примерно столько же, а может и больше.

Посмотрев на составленные книги, Татьяна Ивановна провела рукой по полке и её пальцы покрылись тонким слоем пыли.

— Марина. Ты давно протирала полки на стеллажах? — спросила она меня.

— Хорошо, — ответила я с трудом скрывая довольную улыбку.

— Оденься во что-нибудь такое, что не жалко марать, — сказала она и вышла.

— Хорошо, спасибо, посмотрю по времени, — ответила она и уткнулась в книгу.

Я стала составлять список новых книг, и когда он был готов – распечатала его на принтере, чтоб отнести Татьяне Ивановне. Потом ушла Вера домой и я осталась одна. Я сидела и думала, с чего завтра начать день и совсем забыла про начальницу.

По дороге домой я зашла в магазин и кое-что купила на обед, чтоб завтра во время уборки не выходить. Дома я всё рассказала маме, что мне нужны тряпки ненужные. Всё это сложила в пакет и поужинав – легла спать. Я долго лежала с открытыми глазами и разглядывала потолок – не могла заснуть и как уснула не помню.

Проснулась от того, что меня толкала в плечо мама и говорила, хватит спать, проспишь на работу. Я даже не слышала будильник. Быстро соскочив с постели и даже не накинув халат, я так голышом и выскочила на улицу в туалет. Отец уходил постоянно рано и я почти всегда так делала – просто не хотелось одеваться. Правда ни отец ни мать мне по этому поводу не делали замечаний, но на меня иногда находило и было как-то неудобно идти во двор голышом.

— Не очень ли ты легко оделась на субботник? — спросила мама.

— Всё нормально, зато ничего не замараю, — засмеялась я и выскочила на улицу.

Маршрутка должна была вот-вот подойти и мне не хотелось опаздывать, чтоб не ждать следующую.

На работе всё как обычно. Я надела халат и взяв список – отнесла его Татьяне Ивановне. Потом прибрала на своём столе и набрав в ведро воды, приготовилась к уборке. Время было почти девять и я не знала – придёт ли сегодня Вера. Мне так хотелось, чтоб она была рядом и я решила немного повременить. Часов около десяти раздался стук в дверь и я щёлкнув ключом, открыла её. В коридоре стояла Вера в своём обычном наряде так сказать и пакетом с учебниками и тетрадками.

Я повесила на входную дверь табличку – Санитарный день. Потом закрыв дверь, выдала Вере её книги.

— Спасибо, я сама. Не будешь же ты в пыли возиться, — ответила я.

Вера села за свой столик, а я вошла в коморку и скинула наконец то свой халат – оставшись в одних комнатных тапочках и голышом. К моему удивлению меня охватила дрожь и даже начало судорожно подтряхивать, но я тут же взяла себя в руки и успокоилась. Мне не хотелось испытать наслаждение в начале дня – хотелось растянуть это на продолжительное время.

Собравшись с силами и духом, я вышла из коморки и прошла между стеллажами за стремянкой. Поставив её в первый ряд, я начала протирать верхние полки. Приходилось слазить вниз и прополоскав тряпку, снова подниматься на верх, а потом тянуться в дальние углы верхних полок, чтоб вымыть самые потаённые уголки.

Через минут десять, мой живот, от того что я постоянно наваливалась на полки и бёдра были замараны и им уже ничего не угрожало, чтоб сохранить в чистоте. Я стала менее осторожна и лазила везде.

Протирала верх и даже самые нижние полки. Приходилось иногда садиться на пол, а то и ложиться на живот, чтоб достать завалившуюся за стеллажи книгу, неаккуратно поставленную когда-то. За таким занятием меня и застала Вера.

— Ты что разделась то, — удивлённо спросила она.

Её глаза были такие же огромные, как в тот раз и бегали по моему телу то вверх, то вниз.

— Грязи много – вымою, потом и сама вымоюсь, — ответила я.

— Я дома всегда так мою – одежда глядишь не замарается и стирать не придётся.

— Но ведь………. — сказала Вера, не находя больше слов, чтоб хоть как-то меня переубедить. Да и переубеждать меня было поздно. Сделав уборку в двух рядах из семи меня уже трудно было отмыть под краном. Вера была очень сообразительная и начитанная и поняла это.

— Если не трудно сделай чаю, а то я проспала и не завтракала утром, — попросила я.

— Хорошо, — весело с улыбкой на лице ответила Вера и убежала в коморку.

Вскоре зашумел чайник, и минут через пять она позвала меня за столик.

— Марина, а ты часто так на работе ходишь? — спросила вдруг Вера.

— Ну голой, — уточнила как-то тихо и стеснительным голосом Вера.

— Да, бывает, особенно летом, когда жара, — ответила я и взглянула на неё.

— А при других ты тоже появляешься голой, — вновь спросила Вера.

— Было несколько раз, но они меня не видели, — пояснила я.

Наступила минутная пауза и я уже чувствовала, что ещё немного и я не смогу себя сдержать. В низу живота такая ерунда творилась, что я уже готова была не стесняясь Веру – раздвинуть ноги и начать мастурбировать. Ноги слегка дрожали, и чем больше Вера задавала вопросов, тем сильнее было возбуждение. Я не знала, куда деть руки. Они сами произвольно тянулись к моей киске. Не знаю, поняла это Вера или просто ей неудобно стало – она встала и поблагодарив меня за чай, пошла заниматься дальше.

Как только она скрылась за шкафом, я не выдержала и моя рука скользнув по животу, опустилась к моей кисуле. Я провела пальчиками между половых губ и они тут же утонули в истекающем влагалище. Сделав несколько движений, я испытала сильнейший оргазм. Мои пальчики сжимали клитор и теребили его, слегка покручивая в разные стороны. Сжав зубы, я боялась застонать и издать хоть какой-то звук. Такого со мной ещё не было никогда. Оргазм был такой продолжительный, что мне показалось он не кончится ни когда.

Вскоре возбуждение стало ослабевать и я стала успокаиваться. Нужно было идти работать и я шатаясь и держась за дверку шкафа, стала медленно вставать. Подо мной на диване было огромное мокрое пятно и чтоб его скрыть, я бросила на него свой халат.

Следующие три ряда я вымыла без приключений. Я свободно, покачивая вымазанной в пыли грудью и такими же бёдрами, разгуливала по читальному залу. Выливала грязную воду и наливала свежей, лазила по стремянке вверх-вниз как обезьянка и ползала на полу как змея, чтоб навести порядок, который не проводился наверное года два. По крайней мере за время моей работы мне никто не говорил это сделать. Вскоре ко мне снова подошла Вера.

— Давай я хоть что-нибудь помогу, мне всё равно сегодня никуда не нужно идти, — предложила она

— Я вон вся вывозилась и ты тоже хочешь, — ответила я.

Наступила минутная пауза, а потом Вера и говорит:

— Ну зачем же обязательно вывозиться, я могу просто протирать полки, до которых достану.

Сменив воду, мы приступили к последним двум рядам. Я залезала наверх и мыла всё вверху, где кое как дотягивалась, но всё же одолела все верхние полки и спустившись вниз, убрала стремянку. Вера ходила между рядами и протирала полки на своём уровне – где ей не трудно было доставать. Закончив вверху, я присела и начала последний участок – самую нижнюю полку и пол под ней. Мне приходилось то садиться, то ложиться на пол и просунув руку с тряпкой под полку – мыть там пол на ощупь, сколько я смогла достать. На полу между рядами было много набрызгано, и конечно ползая, я ещё сильнее вывозилась.

Рядом ходила Вера Рядом ходила Вера и протирала пыль. Я иногда ловила на себе её удивлённые взгляды. Она часто замирала и рассматривала меня в те моменты, когда я на неё не смотрела. Я чувствовала её взгляд и это так меня возбуждало, что моё грязное и обнажённое тело, ползающее по полу, было кому-то интересно. Я чувствовала, что моя киска истекает, но не настолько хорошо знала Веру, чтоб сесть перед ней и ласкать себя. Мне было очень трудно терпеть это, и я старалась своими энергичными движениями как-то снизить возбуждение, но это вызывало огромный интерес у Веры.

Но вот были вымыты последние сантиметры, и я, тяжело выдохнув, встала и навалившись на стеллаж, сказала:

— Вроде бы всё, осталось только вымыть пол в зале.

— Я пока чай поставлю – и тут же убежала в коморку.

Я взяла ведро и сменила воду, потом отмыла руки и лицо, как Вера уже позвала меня. Когда я вошла в коморку, то увидела, что мой халат, закрывающий мокрое пятно на диване, был сдвинут и как-то по-другому расстелен. Было понятно, что Вера увидела и снова закрыла последствия моего оргазма моим халатом. Окинув её взглядом, я увидела на её лице смущение и как она немного покраснела. Я поняла, что она обо всём догадалась и чтоб не нагнетать неприятную обстановку – перевела разговор на другую тему. Мы пили чай и я расспрашивала Веру, где она живёт и учится и всё в таком роде. Она довольно охотно мне рассказала.

— Ну ладно, хорошего понемногу, надо побыстрее закончит и домой идти, — сказала я и встала с диванчика.

Вера тоже поднялась и мы распределили свои обязанности. Она протирала окна, а я следом мыла пол в проходе и под столами. По её характеру она была медлительная и делала всё тщательно, и мне часто приходилось останавливаться и ждать, когда она закончит мыть одно окно и перейдёт к другому.

Весь день на ногах и в работе я уже под устала и непроизвольно взяла стул и села на него навалившись на ручку от швабры, как на опору или трость. Колени естественно были раздвинуты и моя истекающая киска открылась для обозрения. Я этого не хотела, но так получилось.

Разговаривая со мной, Вера случайно повернулась в мою сторону и замерла от удивления. Тут я поняла – куда она смотрела и по всему телу пробежала дрожь. Меня начало трясти от возбуждения и я окину взглядом Веру и её удивлённое лицо – отвернулась в сторону. Мне было неудобно перед ней и в тоже время мне хотелось так сидеть и чтоб она смотрела на меня.

Я начала нести всякую околесицу про работу, учёбу и сама не понимала – зачем я всё это рассказываю. Вера наверное поняла моё состояние и отвернулась, взяла тряпку и перешла к следующему окну.

Я тоже встала и увидела на стуле расплывающееся мокрое пятно. В руке у меня не было тряпки, а шваброй протирать стул как-то было неудобно. Увидев моё замешательство, Вера сказала:

Она улыбнулась и продолжила протирать подоконник.

Помогая друг другу – мы быстро закончили уборку и прибрав всё я пошла отмываться. Я долго оттирала руки, а потом лицо и уже собралась мыть ноги и все остальные части своего обнажённого и испачканного в пыли тела. Вдруг в кране что-то заурчало и вода потекла еле-еле и потом совсем прекратилась. Я стояла в недоумении. Такое у нас часто бывало – последний этаж и часто не хватает напора – так объяснял сантехник.

Мы сели на диван и я позвонила домой. Трубку взяла мама. Я спросила у неё будет ли баня и в трёх словах всё объяснила про воду. Она сказала идти домой и что баня уже протоплена и через пару часов можно будет париться.

— Ну вот и всё – проблемы больше нет, — ответила я Вере.

— А как ты пойдёшь в таком виде – одежду ведь замараешь? — спросила она.

Тут я вспомнила, что у нас на первом этаже стоит Кулер с привозной водой и попросила Веру сходить туда с чайником. Она с радостью согласилась и уже через пять минут я смочив полотенце – оттирала ноги и особенно коленки. Ползая, я их так сильно замарала, что они были просто чёрными от грязи. Вера ходила туда сюда и часто бросала на меня изучающие взгляды. Я теперь уже не стеснялась и мне было не до того. То раздвигала ноги, то сводила их вместе, чтоб удобнее было оттирать грязь. Вскоре вода закончилась и мои ноги почти до середины бёдер были чистыми.

— А там больше нет – я всю выцидила, — как бы виновато ответила Вера.

— Ну ничего, так сойдёт, — уже весёлым голосом сказала я.

Встав с дивана, я открыла шкаф и одела на себя шубку и стала крутиться перед Верой.

— Ну что – ничего не видно, — спрашивала я её.

Она пригнулась и осмотрев меня со всех сторон, сказала:

— А я что по твоему голая стою, — смеясь ответила я.

— Я не то говорю, другая одежда, — заикаясь ответила Вера.

— Ой извини, я совсем забыла тебе сказать. Ту другую одежду я не ношу уже несколько лет.

Наступила пауза и пока Вера не опомнилась, я закрыла читальный зал и мы стали спускаться вниз. Уже на остановке Вера не удержалась и спросила.

— Очень просто, — ответила я и в трёх словах объяснила, что мои родители спокойно относятся к нудизму.

Вера проехала со мной несколько остановок и вышла. На её лице по прежнему было застывшее выражение удивлённого человека.

Дома во дворе я увидела, что из трубы еле шёл дымок – значит банька уже готова. Я вошла в дом и поставив сумочку, взяла полотенце и пошла отмываться. Спустя час я уже еле плелась через двор с полотенцем на голове и держа в одной руке шубку, а в другой свои сапоги. На ногах были комнатные самошитные тапочки из овчины, а сама я как и всегда после бани – была голышом и от меня валили клубы пара.

Что будет завтра и после выходного и какие у нас с Верой останутся отношения – для меня остаётся загадкой, ответ на которую меня очень возбуждает, но я думаю и не только меня.

Выходные прошли в полном ожидании встречи с Верой. Как она себя поведёт после нескольких дней, что она решит и вообще, что она обо мне думает. Это мне не давало покоя. Я впервые за много лет решилась показаться и продемонстрировать своё обнажённое тело незнакомой девушке.

Вере было интересно наблюдать за мной и она была очень удивлена и шокирована моими действиями. Все её мысли можно было прочитать по её удивлённым глазам и улыбке. Мне казалось, что с генеральной уборкой читального зала я переборщила и ввела Веру в шок и теперь она думает обо мне как о сильно извращённой и разнузданной особе или особи женского пола.

Я так накручивала себя, что мне порой было стыдно и казалось, что кровь подливает краски на лицо, уши и щёки начинали гореть, и мне было стыдно за себя.

Утром в понедельник мне не терпелось увидеть Веру, и в то же время я боялась идти на работу, но делать было нечего и я как зашуганый зверёк, вошла в здание и стала подниматься на четвёртый этаж.

Библиотека находилась справа по коридору в самом конце этажа и занимала левую и правую часть по обе стороны от коридора. Входная дверь была в конце коридора и любой человек, вышедший из своего кабинета, мог видеть её в полный размер. Я прошла по коридору, сдерживая себя, чтоб не побежать и открыв дверь ключом, пулей влетела в помещение. Все, кто встретился на пути, просто приветливо поздоровались как обычно и ничего такого в их поведении я не заметила. На душе немного отлегло – значит на работе никто ничего не знал.

День начался спокойно. Люди шли, брали книги и садились за столик и занимались. Я продолжала редактировать реестр и готовилась к новым поступлениям. Книги привезли во вторник и я с головой погрязла в работе. Разбирала, штамповала, нумеровала и расставляла на полки, а потом всё заносила в реестр. Вера уже не появлялась второй день. Я начала беспокоиться – может она на меня обиделась и теперь вовсе не появится и найдёт другую библиотеку. Эта мысль не вылетала из моей головы и вдруг скрипнула дверь около половины одиннадцатого и вошла она – Вера. Она была одета как обычно, а сквозь огромные линзы её очков сверкали серо-зелёные бусинки её глаз.

Она стояла и сверху вниз разглядывала меня и книги. Её взгляд бегал из стороны в сторону и останавливался на моих ногах, или на том месте, которое просматривалось между икрами. Так как я была без ничего, то в промежуток между ног хорошо просматривалась моя киска, и было хорошо видно половые губки и всё остальное. Я поняла это и замедлила свои действия – пусть, думаю постоит и посмотрит, а у самой уже сердце колотилось в бешеном ритме и в низу живота всё клокотало.

— Училась, нам курсовую выдали, вот я и делала её, — ответила Вера.

— Много чего не понятно, книги надо почитать, а у меня их нет.

Вера протянула бумажку, свёрнутую в четверо и я открыв реестр, стала искать ту литературу, которая была указана. Нужно было всего три книги. Две я нашла сразу, а вот третью не смогла, пролистав списки дважды.

Минут за десять до начала обеда я подошла к Вере и спросила:

— Мне к половине третьего на пару надо, если ты не против, то останусь, — ответила она.

— Вот и хорошо, пойду, чайник поставлю, — сказала я, и пошла набирать воду.

— Думаю голодными не останемся, — сказала я.

— У меня тоже есть – и Вера достала несколько бутербродов с колбасой и сыром и положила на тарелку.

Закончив с обедом, мы немного поболтали и Вера сказала:

«А почему я всё ещё сижу», — вдруг промелькнула в моей голове эта мысль.

— Вера здесь и мы одни. Я так этого хотела, а сейчас такая возможность повторить, а я сижу и ещё рассуждаю вслух.

— Вот я уже и сама с собой начала разговаривать – мне стало смешно над собой.

Я быстро встала и скинула халат. Вслед за ним полетела на диван и моя блузка. Оставшись в одних тапочках, совсем голая, я вышла в зал и подошла к своему столу. Взяв несколько книг, я пошла к полкам и стала их расставлять.

Сходив туда сюда несколько раз, я поймала на себе взгляд Веры. Её глаза светились как два изумрудика, а на лице расплылась счастливая улыбка. Вера смотрела на меня так несколько секунд и снова окунулась в мир познания. Так пролетел весь обед.

Я расставила все книги, а Вера время от времени кидала на меня счастливые и изучающие взгляды. Как будто она читала книгу и я для неё была простым наглядным пособием. Мне даже самой стало смешно от этих мыслей и я улыбнулась ей в ответ.

После обеда Вера ещё часа полтора учила, а потом ушла. Я тоже закончив рабочий день пошла домой, а из моей головы не исчезал Верин взгляд и улыбка. Почему то когда её не было, мне её не хватало, а когда она появлялась – я терялась и не знала что сказать и о чём разговаривать.

Я продолжала свою работу и каждый день в библиотеке появлялись читатели и студенты. Ничего подозрительного я не видела и полностью успокоилась, тем более отношения с Верой постепенно перерастали в дружеские. Она часто оставалась на обед и мы вместе пили чай. В библиотеку она стала заходить чаще, а то и каждый день. Прошла неделя и началась другая и вдруг открылась дверь и вбежала Вера. Она вся светилась, и радости не было конца.

— Я сдала курсовую! — Поделилась она со мной радостной новостью.

Как только вышла последняя читательница, я закрыла библиотеку на полчаса раньше и мы пошли в коморку. Вера достала коробку конфет и кулёк с домашним печеньем. Она знала, что оно мне нравится и купила в кулинарии. Как только чайник вскипел, мы сели праздновать. Минут через двадцать, когда уже ничего не хотелось и желудок был наполнен сладостями и чаем, я поджав под себя ноги, села на диванчик. Так мне было удобнее сидеть и разговаривать, да и немного оголённой попкой можно было лишний раз сверкнуть перед Верой. Она конечно это заметила и оценила своей улыбкой. Образовалась пауза и никто ничего не говорил. Я ждала, что скажет Вера, а она ждала, что скажу я. Первой не выдержала она.

— Марина……… — Она немного замялась и замолчала.

Вера продолжала молчать, и её лицо медленно стало краснеть.

— Что ты хотела сказать, я слушаю, — повторила я.

— Да ладно, — махнула рукой Вера, оставаясь всё ещё красной как рак.

— Если начала разговор, то не бросай на полуслове, меня что ль стесняешься? — спросила я и продолжила.

— Мне скрывать от тебя нечего, да и ты знаешь меня больше чем я сама себя. Ведь я себя со спины не вижу.

— Ну вот и хорошо, а теперь говори что хотела, — продолжала я настаивать, а то будешь всегда краснеть при виде меня.

— Марина, а можно я на твоём месте поработаю и буду сидеть за твоим столом, когда буду приходить в библиотеку.

— А что у нас столов мало? Мне конечно не жалко, но где буду я сидеть? — спросила я.

Вера покраснела ещё больше и опустив глаза вниз, тихо произнесла:

— Да, — ответила я, не понимая, что ей хочется.

— Я тебя подменю, а ты в это время будешь в зале голая ходить.

— Но ведь кроме тебя там может быть много читателей и им нужны будут книги.

— А я им всё дам, только покажи где что искать и всё.

Вера подняла голову и я увидела её красно-пунцовое лицо. У неё даже уши и шея покраснели, а сама Вера не знала, куда спрятать глаза.

Я задумалась, и Вера не выдержав паузы – переспросила.

— Что же мне с тобой делать, конечно согласна, даже с радостью! — ответила я и соскочив с диванчика и обняла Веру.

В такой позе, я стояла обняв её за шею, а она сидя обняв меня за талию – мы простояли несколько секунд.

— Ты что хочешь прямо сейчас? — спросила она растерянным голосом.

— Ничего сложного нет, главное знать, где книги лежат.

— А если я не смогу найти нужную книгу? — спросила она.

— Тогда у меня спросишь, только читателей в таком случае в ряды между книжными полками не запускай, чтоб меня не увидели и я тебе подскажу.

Чтоб проверить, поняла она всё или нет, я попросила её найти книгу, сказав первое наименование пришедшее мне в голову. Вера открыла реестр на компьютере и по алфавиту быстро нашла нужную книгу. Сбоку был указан ряд и полка, где она лежала, а слева её реестровый номер. Вера встала и подошла ко второй полке третьего ряда и на третьей снизу полке нашла без труда то, что нужно.

— Молодец, экзамен сдала, теперь ты мой заместитель, — возвестила я и с юмором пожала Вере руку.

Раздался стук в дверь, и мы взглянули на часы – было уже десять минут второго.

— Работай, — только и успела я сказать и убежала за дальний ряд.

Через пару минут она уже подала им нужные книги и пробежала глазами по помещению читального зала.

Я впервые так опрометчиво и с лёгкостью согласилась на это и жутко боялась, что меня увидят, и донесётся до Татьяны Ивановны.

В этот день я сильно не рисковала, и Вера меня видела в проходе между книжных полок всего раз десять.

На центральный проход я вообще не выходила, а перебегала от полки к полке по боковому проходу между стеной и боковыми стенками книжных рядов, ширина которых была сантиметров семьдесят, а высотой ряды были более двух метров и сантиметров тридцать не доставали до потолка.

В ряду было восемь вертикальных полок и с шестой полки уже было трудно доставать книги без стремянки.

День прошёл неплохо и Вера со всем этим справилась. Мой же организм к концу рабочего дня был истощён полностью. Находясь весь остаток дня в состоянии опасности, я постоянно находилась в возбуждении и только мне стоили прикоснуться к своей киске и погладить её или я слышала рядом голос очередного читателя, вжимаясь всем телом в стенку книжной полки, я испытывала оргазм за оргазмом и к трём часам уже не могла стоять на ногах. По моим бёдрам стекали ручейки моего сока, истекающего из моих недр, а сами ноги подкашивались и тянули моё обнажённое тело на пол. Сил больше не было стоять, а тем более ходить и я пробралась в коморку и рухнула на диванчик. Через полчаса щёлкнул замок, и вошла Вера.

— Ну как, понравилось? — спросила она с сияющей на лице улыбке.

Вера села рядом и положив руку мне на плечи, прижалась ко мне. Её юбка немного задралась и я увидела, что её колготки промокли насквозь. Я не стала заострять на этом внимания, чтоб лишний раз не смущать её. Она и так была очень скромной, и ей было стыдно сказать лишнее слово, а тем более спросить. Своё состояние думаю она вообще бы не смогла объяснить никак и я перевела тему разговора в другое русло.

— Едем вместе или тебе куда ещё нужно? — уточнила я.

— Я устала и тоже хочу домой – ведь это по сути мой первый рабочий день, — пояснила она с улыбкой на лице.

Немного отдышавшись, я одела плащ, сапоги, и мы пошли на остановку. Прошёл ещё один рабочий день, и я была счастлива – он прошёл не напрасно. Я чувствовала себя хоть и уставшей, но счастливой и радостной и на моём лице расплылась улыбка. Мы обе были счастливы и люди идущие навстречу видели это и улыбались в ответ.

Утро следующего дня началось с томительного ожидания. Я ждала, когда придёт Вера, но от неё это не зависело, и она каждый день приходила в разное время. Иногда на час, а когда и на два и редко когда оставалась до конца рабочего дня. Конечно, учёба была для неё важнее и я это понимала и даже не интересовалась когда она придёт. Разговор она завела сам:

— Не перебивай, а тоя не смогу сказать, — попросила Вера.

— А ты бы смогла всегда, когда я прихожу, ходить голой? — И так загадочно посмотрела на меня без того стоявшую перед ней голышом.

— Я и так голая, куда ещё больше то, — ответила я.

Веру охватило смущение и она сбиваясь начала объяснять.

— Ну когда я приду к тебе, то ты сразу бы уходила и раздевалась до гола и оставалась так пока я не уйду, — объяснила она дрожащим голосом и опустила вниз глаза.

— Ну конечно, если тебе так нравится, я согласна! — радостно ответила я.

Я обняла её и почувствовала, как её сердце колотится в бешеном ритме и готово выскочить наружу. Тут же помахав ей рукой и сделав пальцами левой руки чао – чао, скрылась за книжными рядами и сказала ей:

Вера открыла дверь и села за мой стол. Она часто искала меня взглядом и я иногда, когда все читатели сидели мирно и не вертелись, выходила из-за книжных рядов на центральный проход, где меня могли в любой момент увидеть, поворачивалась на сто восемьдесят градусов и снова исчезала, успев слегка вильнуть голой попкой. От таких моих действий у Веры появлялся испуг на лице и она всем своим видом говорила мне: «Ты что с ума сошла, увидят ведь».

Читатель, будь то девушка или парень, женщина или мужчина стоял в центральном проходе и ждал. Мне стоило протянуть руку, и я смогла бы задеть Веру, и в тоже время меня мог увидеть кто угодно. Этот риск сопровождался сильнейшими эмоциями, и зачастую я находилась на грани оргазма.

Когда все уходили, Вера видела, как мои бёдра сверкали в лучах заката промокшие от влаги, опустошающей меня изнутри. Глаза мои были затуманены, а я сама просто валилась на диван. После таких дней, когда мы с ней уходили домой вместе, я видела на её лице полную удовлетворённость и неописуемую радость.

В эти моменту из зачуханой зубрилки она превращалась в цветущую и сияющую двадцатилетнюю девушку, на которую обращали внимание прохожие, не смотря на её несовременную одежду и очки с огромными линзами.

Вот однажды к Вере подошли две девушки и попросили у неё книгу. Я стояла и смотрела на них из дальнего угла и конечно видеть меня никто не мог.

Вера встала и направилась в мою сторону. Девушка одна села за стол, а вторая последовала за ней. Не доходя до меня два ряда, они обе вошли между полками и о чём-то разговаривая, стали рыться между книгами. Потом Вера попросила девушку перейти в соседний ряд и поискать с другой стороны. Я чудом успела спрятаться из бокового прохода и скрыться за последним стеллажом. Немного порывшись, девушка сказала: «Я нашла» и взяв книгу, присоединилась к своей подруге. Я раньше видела их уже вместе в нашей библиотеке, но они ни разу не проходили до книжных полок. Может название было ими названо не точно или что ещё, я не придала этому значения.

— А что я могу сделать, они сами идут за мной, не отталкивать же их.

Я подумала и отступила. Я бы и сама не смогла запретить проходить им и искать то, что им было нужно. Придётся быть осторожнее – решила я для себя.

После разговора с Верой я стала предельно осторожна и старалась не приближаться к тем рядам, где Вера и читатели перебирали на полках книги в поисках нужной. Но продолжалось это не долго. Я уже привыкла к острым ощущениям, и мне самой хотелось вкусить чего-нибудь экстремального. Вера хоть и была на вид растерянной, немного заторможенной и погруженной с головой в учёбу, но меня раскусила быстро и я снова оказывалась на грани разоблачения.

После выходного Вера заболела и на занятия не ходила и поэтому целыми днями торчала у меня в библиотеке. Всему виной наверное была баня, в которую я её пригласила на выходной. В баньке я её напарила вначале, а потом облила холодной водой, так как обтереться снегом ей ни как не хотелось. Это было всё конечно в шутку, но видно её организм дал сбой и она простыла.

Я же, в свою очередь, разогревшись на полке, выскочила во двор и плюхнулась в сугроб. Второй день мела метель и сыпал снег и он был такой лёгкий и свежий, что искупаться в нём для меня было непростительной ошибкой. Вера следила за мной через банное окно, и она просто сама на себя была не похожа. Она была без очков и её глаза ещё сильнее выражали ужас того, что я делала. Для меня это было обычным делом – искупаться после баньки в снегу, а для неё нонсенс.

Наверное она никогда в жизни не видела голого человека валяющегося в снегу, и тем более девушку.

— Вот выздоровею, тогда и насидишься, — говорила она мне.

Она уже изучила мои нехитрые обязанности и свободно с ними справлялась. В один из этих дней Я оказалась в такой ситуации, что мне стоило только протянуть руку и я достала бы читателя – женщину преклонного возраста, до спины, а она в свою очередь могла бы повернуть лишь голову на пол оборота и увидеть меня во всей красе, стоявшую за боковой стенкой книжного ряда, голую и босоногую. Вот тогда наверное мне стоило задуматься и остановиться, но я была самоуверенной и очень азартной с детства и мне казалось, что такого со мной не случится и всё будет хорошо, но бывает и на старуху проруха.

Это случилось в четверг, первого апреля. Если вы считаете, что я буду сочинять и обманывать вас-то напрасно. Это мой самый несчастливый день всей моей жизни. Я очень доверчивая и когда первого апреля мне что-то говорили, я всем верила и рассуждала, а почему этого не может быть и на всеобщий смех всегда попадала впросак. Надо мной смеялись и даже иногда обзывали меня дурочкой. Я конечно сердилась и убегала, поэтому преданных подруг в школе у меня не было, да и в институте не очень много, но не будем об этом.

Я спряталась за книги почти в самой середине стеллажей и стала ждать, куда они пойдут. Перебежать в безопасное место я уже не могла, так как одна из девушек смотрела в мою сторону – её звали Маша, а вторая, которую звали Олеся, объясняла Вере и читала что-то по листку бумаги.

— Наверное спрашивает книги, — осенило меня.

Вера взяла листок и встав из-за стола прямиком направилась в мою сторону. Олеся взяв сумку села за столик и повернувшись в пол оборота, стала осматривать помещение и висевшие плакаты. Маша последовала за Верой, и они остановились в полутора метрах от меня. Порывшись на полках, Вера попросила Машу посмотреть на соседней полке и она обошла стеллаж и зашла в соседний ряд поодаль от меня. Перебирая книги, они двигались ко мне всё ближе и ближе. Вот уже Верина спина показалась и я хотела её толкнуть, чтоб она отвела Машу в сторону, но звонкий голос Маши опередил меня.

— Я нашла обе книги! — спокойно сказала она.

Нет чтоб самой к ней подойти и посмотреть, она задаёт такие провокационные вопросы – кипело у меня в мозгах от её глупости.

Маша не стала нарушать тишину, о чем предупреждалось на плакате при входе, а просто вышла в боковой ряд и её глаза от удивления стали вертикальными, а рот как будто бы она хотела что-то сказать, так и застыл от изумления. Она смотрела на меня в упор с расстояния полутора метров, а я на неё и не знала что сказать. Сколько бы мы стояли – сказать трудно, пока Вера не повернулась к нам и крутя головой она смотрела то на меня, то на Машу. Тишину нарушила Олеся. Не дождавшись книг и свою подругу, она встала и пошла в нашу сторону. Подойдя ближе к Вере, она увидела две застывшие мумии – свою подругу с открытым ртом и меня голую с головы до пят.

— Я там сижу, жду её, а они тут стриптиз устроили, — уже потише продолжила Олеся.

Меня как током стукнула. Я окинула всех собравшихся взглядом и зашипела.

Вера не знала, что делать и куда деть глаза. Она покраснела и опустила голову вниз.

— Я думала ты ушла – еле слышно выговорила она заикаясь.

— Давайте я всё объясню, — уже сообразив серьёзность создавшейся ситуации, вступила в разговор я.

В это время женщина, сидевшая в читальном зале за столиком, сказала:

— Можно по тише, а то читать не даёте, это вам не рынок.

— Только не вздумай смыться, — сказала Маша.

— А мне не куда бежать, я тут работаю, — ответила я.

Девчонки тоже пошли и сели за столик, открыв перед собой книги. Они сидели и изредка оглядывались назад, там, где по их мнению должна была находиться я. Потом склонившись друг к другу, они о чём то перешёптывались – наверное обсуждали меня – подумала я и осторожно отправилась в коморку, чтоб одеться. После разоблачения я не знала, чем всё закончится, и у меня не было больше желания гулять голышом. Даже подступившая волна очередного оргазма там за стеллажами куда-то исчезла, так и не дав мне насладиться. Я сидела на диванчике в одном халате и потеряла счёт времени. В голове пролетали разные мысли, и мне становилось иногда даже страшно – вот как сильно я себя накрутила.

— Все ушли, а время без десяти двенадцать, закрываться на обед?

— Что? Да, да, — тут же переспросила и тут же ответила я.

— А девчонки тоже ушли, — уже очнувшись, спросила я у Веры.

— Ну ладно, я сейчас к ним подойду, а ты пока чайник поставь.

— Ладно, — ответила Вера и пошла закрывать дверь.

— Ну и что ты нам хотела объяснить? — спросила Маша.

— Что именно вам хочется узнать, — ответила я вопросом на вопрос.

— Ну во первых почему ты была голая и пряталась за книжными полками? — спросила Маша.

— Все люди чем-то увлекаются, мне например, нравится нудизм… Слышали про это? — ответила я коротко

Девчонки переглянулись, не ожидая от меня прямого ответа, и на их лице было удивление, наверное от того, что я не стала их упрашивать не рассказывать про себя и не стала валяться у них в ногах и просить и умолять не выдавать меня. Может от того, что я пришла в себя и держалась уже спокойно и уверенно. Первой спросила Олеся.

— Думаю и тебе тоже, если бы захотела попробовать и не боялась, — ответила я.

— Почему, боюсь и работу потерять боюсь, но ведь вы тоже боитесь этого, — ответила я.

— А нам то чего бояться, ведь не мы голыми по библиотеке бегаем? — спросила Маша.

— Потом спросят у меня и я всем тоже расскажу, что мы ходили голыми вместе и тогда попробуйте сами оправдаться, — продолжила я наступление.

Девчонки совсем растерялись и только переглядывались между собой.

— Ну чего сидите, особое приглашение нужно, — уже полушутя и полусерьёзно повторила я.

Нас в институте по педагогике учили как себя вести в таких ситуациях и что самое лучшее, это агрессию, направленную против тебя, превратить в нечто другое, например предложить кружку чаю, сменить тему разговора, или просто предложить закурить – самое главное сбить с толку и если это удастся, то можно навязывать уже свою игру и то, что ты хочешь.

Сейчас я это впервые проверила на собственном примере и убедилась. Девчонки встали и мы вместе пошли в коморку. Вера уже разливала чай, а на столике стояло печенье и бутерброды.

Я пригласила девчонок к столу и села на диванчик. От резкого движения мой халат приподнялся и раскрылся. Нижняя пуговица была расстёгнута, и взору всех открылся мой чисто выбритый лобок. Это снова вызвало удивление у Маши и Олеси. Они переглянулись и первой заговорила Маша. Она спросила уже более спокойно и не так напористо:

— Да, а что тут такого, всё равно никто под подол не заглядывает, — ответила я.

— А если узнают и тебя уволят? — спросила Олеся.

— Но ведь вы никому не расскажете, а больше никто об этом не знает?

Девчонки переглянулись, и впервые за последние десять минут на их лице вместо удивления появилась улыбка.

— Нет, мы ни кому не расскажем, только при одном условии, — сказала Маша.

— Что за условие? — как-то настороженно спросила я.

— Если ты и при нас тоже будешь ходить голой, а не только в присутствии Веры, — сказала Маша за себя и за Олесю.

— Что прямо сейчас можно начинать? — спросила я, чтоб проверить серьёзность их намерений.

— Как хочешь, если стесняешься, то мы выйдем и сядем за свой стол, — ответила Олеся.

— Да нет, что вы. Если бы я стеснялась, то не ходила бы голой, — ответила я.

Девчонки молча разглядывали меня с ног до головы. Сердце так и колотилось и готово было выскочит на ружу. В низу живота всё щемило от возбуждения. Пересилив себя, чтоб не начать мастурбировать, я скорчила улыбку и сказала:

— Ну пока, я пошла. Не забудь открыть дверь Вера, обед уже заканчивается – и тут же выскочив из-за столика, скрылась за книжными рядами.

Девчонки сели за столик и немного в пол оборота развернулись, чтоб иногда смотреть в мою сторону. Первый час после обеда никто не приходил, и я свободно ходила по залу и выглядывала в центральный проход. Потом пришли две женщины среднего возраста, а следом мужчина и двое парней. Взяв книги, они расселись за свободные столики. Вера продолжала читать, не поднимая головы, а девчонки постоянно крутили головами и старались разглядеть меня среди проходов между книжными рядами.

Я поняла их любопытство и старалась почаще попадать в их поле зрения – испытав уже несколько оргазмов, стоя сбоку за книжными полками и ощущая прохладу железных стеллажей, я ласкала свою киску и мне охватывало такое возбуждение, что трудно описать его словами. Находиться обнажённой в помещении, где много одетых людей, мужчин и женщин. Бродить голой у них за спинами и они не догадываются об этом, и постоянно находиться на грани разоблачения, что я уже испытала на себе и мне по прежнему хотелось продолжения острых ощущений.

Маша и Олеся пожимали плечами и переглядывались между собой.

— Домой пойдём или вы что-то хотели мне сказать? — спросила я спокойным голосом.

Этого они не ожидали и повернувшись, пошла в коморку.

— Вот – и я открыла дверцу шкафа, где висел плащ.

— Нет, а другая одежда, — растерянно спросила Олеся.

Маша и Олеся стояли и молча смотрели на меня. У них не было слов и лишь одна мимика на лице выдавала из растерянность.

— Я всё время так хожу, — без капли смущения ответила я.

— Ну вам может и холодно, а мне жарко и я уже за несколько лет привыкла и мне нравится, — с гордостью ответила я и застегнув пуговицы, подошла к двери.

— Голова кружится, — покусывая губы ответила я.

— Ты случайно не беременна? — спросила снова Олеся.

На её лице светилась радостная улыбка и окинув меня взглядом, она подмигнула мне.

— Если только ветром надуло, то не спорю, а так больше некому, — смеясь ответила я.

— А что, всё возможно. Ты вон как ходишь, может чья-нибудь сперма и заползла под подол, — смеясь съязвила Маша.

— Да ну вас, — немного смутившись отмахнулась я.

Возбуждение начало спадать и я осторожно оттолкнувшись от столба, подошла к девчонкам.

— Ну пошли, — скомандовала я и мы двинулись на остановку.

Автобуса и маршрутки ещё не было, да и моих сил стоять тоже не было. Я осмотрелась по сторонам и возле киоска увидела скамейку. Она была совершенно пуста, так как стояла в тени и даже кое-где ещё был снег и льдинки. Это было единственно свободное место, где я могла присесть. Думать я не привыкла в таких ситуациях, да и мне не хотелось от усталости плюхнуться на тротуар на виду у нескольких десятков людей. Я подошла и откинув полы плаща в сторону, села голой попкой на холодные деревянные рейки, где снега почти не было. Они были ещё немного даже мокрыми и я сразу это почувствовала. Мой поступок вызвал у девчонок удивление и они не знали что мне сказать.

— Чего стоять-то – в ногах правды нет, — сказала я.

— Но. Ведь. Как же. Это, — заикаясь и пытаясь что-то сказать, чтоб стоявшие рядом люди ничего не поняли, мямлила Олеся.

Вера просто открыла рот от удивления и стояла глядя на меня молча.

— Пусть посидит, а то она вон какая бледная, — сказала Маша и подмигнула мне.

Вскоре пришла маршрутка. Мы разъехались по домам и я весь вечер перебирала в своей голове случившееся. Иногда меня охватывала дрожь, а иногда испуг – вдруг девчонки проболтаются случайно и тогда мне придёт конец. Все узнают и что тогда? С этим вопросом я и заснула и проснулась только от будильника, который своим пронзительно писклявым тоном будил меня каждое утро на работу.

Рабочий день начался как обычно. Все последующие дни особых изменений не было. На выходные я снова пригласила Веру к себе домой и помыться в баньке и она согласилась. Мне хотелось с ней поговорить наедине от девчонок.

В субботу Вера приехала чуть раньше обычного – баня ещё не была готова и мы часа полтора просто сидели у меня в комнате и слушали музыку. Потом родители сходили в баню и следом за ними пошли мы. Вроде бы всё было нормально и ничего не предвещало необычного, пока я не стала дома снимать с себя всё и когда просто накинула на плечи халат и даже не стала застёгивать его, Вера спросила.

— Ладно пошли, не волнуйся за них, — и вышла из своей комнаты. Вера следом за мной и так была удивлена, что я размахивая полами халата прошла мимо дивана, на котором лежала мама.

Я сказала, что два-три раза в неделю. Потом поглядела на неё и спросила.

— Да просто здорово, что ты сделала это, — сказала я.

— Я сама тебе хотела это предложить, но как-то стеснялась.

Мы продолжили мыться и вдруг в дверь постучала мама

— Мы пошли к т. Маше на день рождения, калитку закроем, — предупредила она нас.

— К т. Маше, соседке на день рождения, — ответила я.

Мы продолжили мыться и я снова напарившись – вышла в очередной раз на улицу посидеть на скамейку. Через пару минут скрипнула дверь и Вера тоже вышла. Я не поворачиваясь спросила.

— Нет, просто сильно жарко и тоже хочу остудиться с тобой, — сказала она.

Я резко повернула голову и была сильно удивлена. Передо мной стояла абсолютно голая Вера и её до селе волосатый и обросший кудряшками лобок просто сверкал своей чистотой.

— Ну ты даёшь подруга, — не удержалась я от удивления.

Через полчаса, обкатившись холодной водой, я пошла домой и даже забыла свой халат в бане. Мне так было жарко, что будь сейчас сугроб снега, я обязательно бы в него завалилась. Я ещё не успела подойти к дверям дома, как оглянувшись увидела. Вера держа свою одежду в охапке и прижимая её к груди, шла следом за мной тоже голышом. Я улыбнулась про себя, но говорить ничего не стала.

— Чего-нибудь холодненького, — сказала Вера.

Я встала и пошла голышом на кухню и налив квасу вернулась в комнату и подала бокал Вере.

Потом мы ещё полежали минут двадцать – тридцать и Вера спросила.

— А кто их знает, как насидятся и придут, а что?

— Да ты свой халат в бане забыла, что оденешь? — сказала Вера.

— А, потом схожу, не к спеху, — отмахнулась я.

— Я сейчас принесу его и свои вещи тоже, — сказала Вера и соскочив с кровати побежала во двор. Я даже ничего не успела сказать, как её голая попка скрылась в дверном проёме.

— Ну стрекоза, — усмехнулась я и пошла наливать чай. Я любила после бани пить свежезаваренный чай с малиной

Через пару минут она уже вернулась на кухню в своей одежде и села за стол.

— Так вдруг твои родители возьмут и придут, — ответила она.

— Ага, — многозначительно сказала она и я уже не стала настаивать.

После выходного девчонки приходили не надолго и я улучшив момент – часик или два могла свободно гулять голышом и прятаться за книжными полками, делая короткие перебежки за спинами читателей и на глазах у Веры, Маши и Олеси. Иногда во время обеда мы пили чай и разговаривали, и вот в один из таких дней Маша спросила меня.

— Это правда, что ты мыла пол голая и прямо голая ползала по полу.

Этот вопрос застал меня врасплох и я даже чуть покраснела. Об этом знали только я и Вера. Откуда узнали девчонки. Вопрос за вопросом возникали в моей голове и я не успевала даже подумать и сообразить, что ответить себе и что девчонкам. Тут мой взгляд упал на Веру и она виновато опустила глаза и покраснела. Всё понятно. Разболтала. Я даже закипела, и мне хотелось ей высказать всё, что я думаю о болтунах, но я сдержалась. Почему? Я даже сама удивилась, это было не в моём характере. Я привыкла всегда говорить всё, что думаю и того же требовала от своих подруг и друзей, а тут такое предательство.

Пока мы сидели с девчонками втроём, я не стала врать и сказала всю правду. Они от удивления навалились на меня с расспросами, что и как, и мне было очень интересно на них отвечать. Вера в это время сидела одна. Постепенно мой гнев успокоился и сменился на милость. Я одела халат, и вышла в зал. Там уже сидело два человека. Вера уткнувшись в свою книгу зубрила и делала пометки в своих конспектах. Я подошла к ней и спросила:

— Ты сама рассказала или девчонки выпытали.

— Я нечаянно проговорилась и они потом выведали всё, а говорить что я ничего не знаю было бесполезно. Они всё равно тебя уже видели голой. — Стала оправдываться Вера в полголоса.

— Ладно, не сердись, я сама бы не смогла соврать, — успокоила я её.

— Только пообещай, что больше никому не слова. — Договорились.

— Да, я больше никому не скажу, — ответила Вера.

В среду 14 апреля зашла моя начальница, Татьяна Ивановна и спросила:

Татьяна Ивановна выросла при Советской власти и привыкла к её праздникам и традициям, вот и субботник всегда проводила ближе к 22 апреля, как бывший коммунист, а может и сейчас она всё ещё состояла в рядах КПРФ, я не знаю, но я тут же ответила:

— Как скажете, так и устроим субботник Татьяна Ивановна – и весело улыбнулась.

— Ну и молодец, давай в конце недели, накануне, а то после 22 как-то уже не то, — ответила она и вышла.

Девчонки ещё были здесь и весь наш разговор слышали.

— Ну что, снова генеральная уборка? — спросила Маша.

— И ты снова будешь мыть всё голая? — Задала свой вопрос Олеся…

— Возможно, не марать же свою одежду, которой у меня и так нет, — ответила я.

— А можно мы тебе придём помогать? — спросила Вера.

— А у вас что не бывает субботников? — ответила я вопросом на вопрос.

— Почему не бывает – мы аудиторию вымоем и придём.

— Ну если хотите помочь, то я буду рада, — ответила я и улыбнулась.

Я снова испытаю те ощущения, что и прошлый раз, но сейчас со мной будут Вера, Маша и Олеся и это вызвало у меня неимоверную силу и страстное желание в предвкушение приятного и нового, которое наступит уже через три дня. Мне так хотелось ввести девчонок в шок, чтоб им было ещё интереснее со мной, а мне с ними. Я уже так к ним привыкла, что не представляла, как бы я работала без них и проводила эти скучные рабочие дни в одиночестве.

Мне трудно об этом судить, но не сказать не могу. Мне трудно об этом судить, но не сказать не могу. Когда фанаты восхищаются своими кумирами и посещают все их концерты, они получают такой всплеск эмоций и ощущений, что с чем-то сравнить это просто невозможно. Вот такое и со мной происходит, когда я своими поступками ввожу своих подруг в шоковое состояние, и они так удивляются тому, что я делаю при них и хожу голая, я от этого испытываю сильнейшее возбуждение и самые сильные оргазмы у меня случались именно в такие моменты. Просто они стали моими фанатками и всё тут, а что говорить то.

Два дня прошли в томительном ожидании. Мне не терпелось, чтоб пятница наступила как можно быстрее и в то же время я боялась этого дня – почему и сама не знаю. Среду и четверг ещё и погода испортилась, шёл снег, и всё кругом покрылось белым покрывалом. Сидеть на работе так не хотелось, что я готова была бросить всё и идти на улицу, бродить по парку и сидеть на скамейке – шокируя прохожих. За эти дни читатели натаскали много грязи. Снег падал и на дорогах, раскатанный машинами и размешанный ногами прохожих, тут же таял, превращаясь в слякоть и смешиваясь с песком, тащился за ногами в помещения. За два дня пол был покрыт множеством следов, где-то подсохших, а где и свежих.

В конце последних дней я не мыла и не протирала пол, так как всё равно в пятницу была назначена Татьяной Ивановной генеральная уборка, т. Есть субботник в честь рождения В. И. Ленина.

Вот и наступила та самая пятница 16 апреля, которую мы ждали и всех больше которой я боялась. Я взяла с собой приготовленные дома старые тряпки и немного еды, так как идти в кафешку не придётся, да и я там уже последние месяцы бывала очень редко. Одев как обычно плащ на голое тело, я вышла на улицу и двинулась по направлению к остановке. Маршрутка пришла по расписанию. Народу было немного, и я даже смогла пройти и сесть. Меня всю колотило как при ознобе, но я знала отчего эта дрожь. Вот и стены родного здания, знакомый охранник и обшарпанная лестница, по которой я поднялась на четвёртый этаж. Пройдя по коридору, я открыла дверь и вошла во внутрь.

На душе как-то отлегло. Закрывшись изнутри, я стала переодеваться, т. Есть раздеваться. В этот день я вообще решила не одевать свой рабочий халат вообще. Я взяла его и просто повесила возле самой двери, так на всякий случай – вдруг придут нежданные гости. Время было около восьми, и я знала, что девчонки не придут как минимум часа три.

Я посмотрела в окно и навалившись на подоконник – задумалась. Мои грудки слегка касались холодного пластика, и это вызвало необычные ощущения. Так я смотрела в окно и слегка покачиваясь – терлась сосочками своих грудок о шершавую поверхность белого подоконника.

Было приятно и щёкотно. Так прошло ещё полчаса. Что же делать дальше и не дожидаясь ответа на свой собственный вопрос, я решила прибрать в той части библиотеки, где стояли столы. Там всё же было не так грязно. Не успев домыть пол, я услышала стук в дверь.

— Кто там? — накидывая на ходу халат, спросила я.

— Это я, — услышала я голос Татьяны Ивановны.

Я повернула ключ и открыла дверь. Татьяна Ивановна вошла и окинув меня взглядом, сказала:

— Да, я уже прибрала небольшую часть и показала рукой на свой стол и столы читального зала.

— Ну молодец, как закончишь, можешь идти домой, — сказала она и окинув меня взглядом, вышла в коридор.

Ну всё, теперь она не появится – вздохнула я и защелкнув дверь, скинула свой халат и повесив его на вешалку снова осталась голышом в одних тапочках. На часах уже было половина одиннадцатого.

Минут через двадцать я снова услышала стук в дверь и не вставая со стула – спросила:

— Это мы, — ответил Машин голос с другой стороны.

Я повернула ключ и приоткрыла дверь. Маша и Олеся быстро вошли и увидев меня в таком виде – удивились.

— Ты что уже всё прибрала? — спросила Олеся.

— Как видишь, — ответила я и показала на грязь по всему полу.

— А ты не боишься, вдруг начальница твоя придёт? — спросила Маша.

— Теперь больше ждать некого, кроме Веры, — добавив, я повернулась и пошла в сторону своего стола.

Девчонки повесив свои сумочки и ветровки на вешалку, подошли ко мне.

— Чего помочь, командуй, — уже веселее спросила Олеся.

Маша и Олеся с радостью согласились, а я стала протирать стеллажи и чтоб делать всё по порядку, я начала сверху. Подставив стремянку, я поднялась под самый потолок и приступила к влажной уборке.

Мне снова пришлось вспомнить, как в прошлый раз приходилось изловчиться, чтоб достать до самых дальних уголков верхних полок. Приходилось чуть ли не залазить на верх, стоя одной ногой на стремянке и закинув вторую на верх. Одной рукой я держалась за край стеллажа, а второй держала влажную тряпку и протирала пыль. Слазить и залазить было очень неудобно и я позвала на помощь Машу. Она смочив и отжав тряпку, подавала её мне, а я в свою очередь переползая с одного места на другое – протирала самые удалённые места и уж потом спустившись на стремянку, домывала самые близкие участки – которые и так уже были оттёрты моим телом, животом и грудью.

В результате чевоканья мы все вместе рассмеялись, но нас прервал стук в дверь.

— Помогай Олесе, а то ей одной окна мыть трудно, — сказала Маша.

— Хорошо, — ответила Вера и сняв всё ненужное, сумку и плащ, направилась к Олесе – стоявшей на подоконнике с тряпкой в руке.

Я сова залезла на стремянку и забравшись на самый верх, получив в руки от Маши влажную тряпку, продолжила мыть и протирать верх на втором стеллаже. За полтора часа я облазила все стеллажи и вымыла вверху самые труднодоступные места. Прошлый раз я так чисто видно не навела порядок – так как в этот раз я вывозилась вроде ещё больше. Весь живот и бёдра были просто чёрные, а про мои груди и говорить нечего было – самая первая грязь и пыль доставалась им, так как я вертелась и прижималась к верху стеллажей, постоянно ёрзая и ползая, елозила ими по металлической поверхности каркасов.

Закончив, я спустилась вниз и тяжело выдохнула:

Маша и Олеся тоже не переставали осматривать меня и после моих слов рассмеялись.

— Да, чтоб тебя всю отмыть надо хорошую баню или ванну.

— Ну ладно, хорош болтать, а то чай стынет, — позвала Вера и мы все вместе пошли к столу.

Мы все встали и пошли доделывать начатое. Я убрала стремянку, и мы все вместе стали протирать полки с книгами. Лазить никуда уже не нужно было, и вчетвером мы управились быстро. Оставался самый неприятный и самый грязный участок – это пол.

Он и до того не сверкал чистотой, а тут ещё и мы добавили, набрызгали и растаскали между рядами всю грязь. Я взяла половую тряпку и смочив её в ведре, отжала и зашла между рядами. Затем я легла на пол и просунув руку под нижнюю полку, стала там протирать и выгребать всё, что накопилось за пару месяцев.

Я как Уж вертелась на полу, проползая вдоль ряда вперёд, дрыгая ногами и протирая пол своим обнажённым телом. Вымыв под одним шкафом, я садилась на пол, а затем встав выходила в проход и прополаскивала тряпку. Затем всё повторялось снова. Было так неудобно, то вставать, то ложиться в узком проходе и я обратилась к девчонкам, чтоб они мне помогли прополаскивать тряпку. Они согласились, и дальше я уже не вставала с пола, а просто ползла от начала ряда и до конца.

Руками я вымывала всю грязь из-под шкафов. А своим телом и грудью, я вытаскивала всю грязь из ряда на проход. Конечно большая часть оставалась на мне, груди, животе и бёдрах. Когда я садилась, то моя попа и киска тоже не оставались в стороне и кое какую грязь с пола собирали на себя. После первого ряда, я промыла остальные и уставшая сидела в центральном проходе и тяжело дышала. Вера шла со шваброй за мной следом и уже начисто мыла между рядами и проход.

Я встала и отмыв руки и лицо, взяла с вешалки свой халат и постелив его на диван, просто рухнула от усталости. Мне не хотелось больше ничего. Девчонки не знали того, что со мной происходило всё это время и даже не догадывались. От возбуждения меня просто всю трясло, как в лихорадке. Я даже говорила немного заикаясь и дрожащим голосом.

Положив руку на лобок, я ощутила, как моё тело содрогается, а под пальцами чувствуется слой пыли и грязи. Я впервые наклонилась, чтоб рассмотреть, что там у меня и раздвинув половые губки – ахнула. Грязь уже начала кое где подсыхать, но там всё было в таком виде, как будто я ползала по берегу реки после проливного дождя.

Я провела рукой пару раз между ног, успевая сжать немного набухшие губки своей киски, и застонала. Пришлось сжать зубы, чтоб никто не услышал. Я испытывала сильнейший оргазм. Всё моё тело тряслось и содрогалось. Внутри всё пульсировало и мне казалось, что из меня вот-вот что-то вырвется такое, что я ещё не видела никогда. Сердце стучало, и готово было выпрыгнуть. Это было нечто.

Я закрыла глаза и моя рука непроизвольно сползла с моего тела и повисла у самого пола. Я полностью расслабилась и наслаждалась теми ощущениями и чувствами, которые овладели мной в тот момент. Мне не хотелось ничего и больше всего, чтоб меня никто не потревожил и не прервал это сладостное чувство, которое растекалось по всему телу. Не помню, сколько времени я провела в таком состоянии. Страшная истома овладела моим телом, и мне не хотелось даже шевелить пальцами, но всё проходит и я медленно начала осознавать, что со мной происходит и где я.

Шум воды, выливаемой в раковину, привёл меня в чувство окончательно. Я села на диван и облокотившись на колени, задумалась, чтоб привести свою голову в порядок, как в коморку вошла Олеся и сказала:

От моего вида и от того, в какой позе я сидела, она пришла в замешательство. Тут пришли Вера и Маша. Они тоже выставились на меня, как будь-то, видят в первый раз. Они так разглядывали моё тело, будто какое-то произведение искусства или чудо невиданное. Первой заговорила Олеся:

— Давайте девчонки чаю попьём, а то жажда что-то замучила и есть хочется.

Все с ней согласились и тут же стали крутиться и накрывать на столик. Обо мне на мгновение забыли и я придя в полное сознание села в свою излюбленную позу, скрестив ноги калачиком и подогнув пятки под свою попку. За столом все смеялись и шутили и постоянно поглядывали на меня. Не обошлось и без колкостей. Маша спросила за беседой.

— А как же одежда и вот это и Маша показала руками на моё грязное и обнажённое тело.

— Это тоже со мной пойдёт домой, не оставлю же я это здесь, — отшутилась я.

— Да, можно представить, как ты из своей шкуры вылезешь и оставишь её на диване.

— Ты что так и домой пойдёшь, — спросили они в голос.

— Я и раньше так ходила и сейчас так тоже спокойно дойду.

— Но ты ведь замараешь плащ, — возмутилась Олеся.

— А меня тебе не жалко, мне значит можно мараться, а плащу нельзя, — ответила я.

— Ну что, слышу смех, значит всё сделано? — спросила она.

Татьяна Ивановна прошла по библиотеке и осмотрев книжные ряды, сказала:

— Молодцом. Вот теперь я вижу, что порядок – можешь идти и смотри в понедельник не опаздывай.

— Хорошо, буду как часы, к восьми ноль-ноль, — весело ответила я.

Мы вышли на улицу и я не обделяемая вниманием своих новых подруг, шла вместе с ними на остановку. Я села на скамейку, не обращая внимания на её чистоту, а девчонки стояли рядом. Они задавали мне иногда вопросы, я охотно на них отвечала. В разговоре я узнала, что у Маши скоро появится сестрёнка – четвёртая и то, что они с Олесей живут в одной деревне. Где живёт Вера, я уже знала. Спустя ещё минут десять, Вера уехала, а мы остались ждать. В разговоре Маша спросила меня:

— Чем ты будешь заниматься в майские праздники?

— Я пока ещё не решила, а что ты хотела? — ответила я на её вопрос и тут же задала свой.

— Просто если ты будешь не занята, хотела пригласить тебя в гости, — сказала Маша.

Я не знала что ответить. Это было так неожиданно, что я растерялась и чтоб как-то отреагировать, я сказала:

— У меня просто нет одежды, в которой можно показаться перед твоими родителями, — сказала я.

Прошли выходные и я с трудом отработала три дня. С каждым разом всё больнее было сидеть на стуле, и многое мне приходилось делала на ногах, стоя возле своего стола. Это наверное всё из-за того, что я посидела но холодной скамейке голой попой бравируя перед новыми подругами – Машей и Олесей. На ягодице появился фурункул, и его стало нарывать. Я не вытерпела и ушла на больничный. Провалявшись дома до майских праздников, я не смогла съездить к девчонкам в гости, и была очень расстроена. Вдруг они меня больше не пригласят – постоянно вертелось у меня в голове.

На второй день после праздника они пришли, и я была очень рада увидев их всех вместе – значит не забыли.

— Ну что, на 9 мая к нам в гости едем? — спросила Маша.

— Извините девчонки, родители сердятся, просили не планировать ничего. Говорят что в огороде работы полно и так провалялась две недели – на отдыхалась, и помочь пора, — объяснила я.

— Ну ничего, в другой раз тогда, — сказала Олеся.

— Ма, мы с девчонками погуляем, нас не жди. Мы спать на веранде будем, а то в доме душно.

— Ладно, только будьте осторожны, я вам поесть на столике оставлю, — сказала мама.

— Спасибо мам, ты у меня самая лучшая, — сказала я и чмокнув её в щёчку выскочила во двор.

Девчонки уже ждали и выйдя за калитку мы все вместе отправились на берег Миасса. Мы шли не спеша и весело болтали. Девчонки не стеснялись, что моя мама их теперь услышит, и иногда задавали мне провокационные вопросы. Я их уже немного изучила и готова была ко всему и поэтому без тени сомнения отвечала вполне спокойно и даже не смущалась. И тут Олеся спросила:

— Чё ну, ну, просто боялась за тебя, — съязвила Олеся.

— Хотела спросить, а комары тебя не закусают? — спросила Олеся.

— Им ещё рано. Они как минимум через две недели появятся, — объяснила я.

— А я уже дома видела одного, — сказала Вера.

— Одному нас троих не съесть, — ответила я и нам стало смешно и мы весело и смеясь побрели вдоль берега.

— А ты смогла бы вот так просто гулять голой, как в библиотеке?

— Конечно, — не подозревая подвоха, ответила я. И тут я поняла, к чему она клонит и спросила:

— Ты хочешь, чтоб я сейчас с вами шла раздетая?

— Я этого не предлагала, ты сама сказала, — парировала Олеся.

— Ну говорите прямо, чего вокруг да около ходить, — пыталась я добиться окончательного ответа. Мне уже самой эта игра слов стала интересна и я хотела услышать то, что они хотят от их самих, а не самой напрашиваться.

— Пусть Вера скажет, — попыталась перевести разговор с себя на неё Олеся.

— А что я. Чуть что так всегда Вера, — возмутилась она.

Я шла рядом и поглядывала, то на Олесю, то на Веру и Олеся сдалась.

— Да, было бы интересно на тебя и твоё увлечение посмотреть со стороны, — объяснила она.

— Ничего, давай нам, мы по очереди его носить будем.

— Нет уж, я свои вещи в такой ситуации никому не доверяю, — ответила я.

Мы подошли к густой сосёнке с нижними ветками лежащими почти на земле и я стянув через голову платье, свернула его и положив на подобранную газетку, валявшуюся неподалеку, подсунула его под самый низ и ещё сломив пару веток тщательно замаскировала. Теперь я была точно уверена, что его кроме меня никто не найдёт. Повернувшись к подругам, я улыбнулась и представ перед ними в своём первозданном виде, весело сказала:

— Ну чего стоим, пошли гулять пока не стемнело.

— А тебе не холодно? — спросила из сострадания Вера.

— Нет, даже очень приятно, ветерок обдувает, — ответила я с довольной и счастливой улыбкой на лице.

Мы шли по лесной дороге среди молодых сосёнок и весело разговаривали. Иногда шутили и подкалывали друг-дружку и нам было хорошо. Я совсем не чувствовала дискомфорта, и не замечала, что на мне нет совсем одежды и вела себя как и мои подруги – как будто всегда так ходила и так и живу с самого детства, как Маугли.

Вскоре сосёнки закончились, и начался сосновый бор. Дорога повернула и уже не была такая ровная и гладкая. Часто встречались глубокие колеи заполненные водой после весеннего снеготаяния. Нам пришлось чаще смотреть под ноги, чтоб не споткнуться и не упасть. Мы всё дальше уходили от дома и не задумывались, что нас ждёт впереди.

— Ну и где твой лог и много весенних цветов? — спросила Олеся.

Я опомнилась от нашедшей на меня тоски по погубленному лесу и сказала:

— И что ты предлагаешь. Мы туда не пойдём, — сказала Вера.

— Да мне и самой тоже туда не хочется, — с грустью ответила я.

— Это раньше там было здорово и красиво, а теперь…… — продолжила я и замолчала.

— А я так хотела цветочков насобирать, — сказала она.

— Ну мы можем туда пройти в обход, — предложила я.

— Точно не знаю, но километра полтора то будет.

— А дорога туда есть в обход? — спросила Олеся.

— Вот дороги нет, я это точно знаю, — ответила я.

— Тогда я не пойду, — возразила Вера и Олеся ей тоже под играла.

— А цветочков то как хочется, — с ехидной улыбкой глядя мне в глаза сказала тихим голосом Олеся.

— Идти вы значит не хотите, а цветочков надо, — уже немного раздражённым голосом спросила я.

Я поняла, чего они добивались и приняв их игру, ответила

— Но ведь я вывожусь, как потом отмываться буду.

— Хорошо, ловлю вас на слове, — ответила я и сделала несколько шагов вглубь горельника.

Дорога была завалена ветками и я осторожно перешагивая шла медленно вперёд. Напрямую было идти не так далеко – всего метров триста. Я хорошо знала эту дорожку и шла уверенно. Только от дороги теперь уже ничего не осталось. Пройдя метров сто, я обернулась назад, чтоб посмотреть на девчонок. Они стояли возле высокой сосны и увидев что я смотрю на них, помахали мне рукой. Я тоже взмахнула несколько раз и тут же стала проваливаться куда-то. Ноги мои запнулись за лежащий поперёк бывшей дороги ствол обгоревшей берёзы и я повалилась на землю.

Упала я удачно, даже не поцарапалась, но вот мой правый бок был весь в саже. Дальше мне уже не было смысла осторожничать. При всём удачном моём проходе через горельник у Олеси и Веры не было бы ко мне особого интереса. Они хотели чтоб я именно прошла по нему и вся вывозилась. Теперь я была готова к этому и смело шагнула почти в гущу горелого кустарника. Минут через двадцать я уже была в логу. Он пострадал не очень – только самый верх обгорел. Внизу было обилие весенних цветов первоцветов и я без особого труда нарвала огромный букет, чтоб потом разделить его на две части и пошла обратно.

Я затаилась и стала ждать. Ветер доносил отрывки фраз и я поняла, что разговор шёл об очистке горельника и подготовке его к посадке нового леса. Я не знала, что они там делают, но разговор двух или трёх мужчин становился то ближе, то снова удалялся и чтоб обезопасить себя, я на четвереньках, а где и вприсядку, стала отходить в сторону от дороги. Туда в сумерках они точно не сунутся. В одной руке я держала букет цветов, а другой опиралась то на землю, то цеплялась за стволы обгорелых деревьев.

С трудом мне удалось выйти на опушку леса. Оглядевшись по сторонам, я стала искать девчонок, но уже было почти темно и трудно что можно было разглядеть. Вот машина заурчала и осветив фарами большой участок леса при развороте, стала медленно удаляться. Я выждала ещё минут пять и крикнула:

— Чего раскричалась, здесь мы, — ответила Олеся.

Действительно из-за кустов совсем рядом появились две светлые фигурки Веры и Олеси.

— Это вам – и я торжественно вручила им огромный букет.

— Спасибо, ой как они пахнут, — обрадовалась Вера.

Олеся стояла напротив меня и внимательно осматривала моё испачканное в саже тело.

Опомнившись, и отведя букет в сторону, к ней присоединилась и Вера.

— Ой Маринка, какая ты чумазая, — сказала она.

— Да ерунда всё это, отмоюсь. Пора идти домой, — сказала я

Мы вышли на дорогу и уже медленно, чтоб не оступиться, пошли в сторону дома.

На обратный путь у нас ушло около часа и когда мы вышли к молодым сосёнкам, было совсем темно.

— А они уже спят наверное, я их предупредила, чтоб не ждали нас рано.

— Ну тогда ладно, — облегчённо вздохнула Вера.

— Почти негритянка, — улыбнулась и съязвила Олеся.

— Ладно вам спорить, помогите лучше спину оттереть, — попросила я.

Девчонки с радость взялись за меня и вскоре моя спина горела огнём от жёсткой мочалки, зато была чистая и Вера с гордостью сказала

— Спасибо, дальше я сама, а вы пока идите на веранду и ужинайте, а я скоро.

— А одежда то твоя в лесу, — шёпотом сказала Олеся.

— Подумаешь, потом схожу, — ответила я и соскочив с кровати только сверкнула голой попкой в дверном проёме. Открыв дверь, я вошла в дом и прошла в свою комнату, как будто так и надо. Накинув халат, я вернулась и прикрикнула полушутя на Веру и Олесю

— Умываться и за стол, — весело скомандовала мама.

Мы попили чай, перекусили и девчонки стали собираться. Я просила их остаться хоть до обеда, но они сослались на кучу заданий и предстоящую сессию поблагодарили и пошли на остановку. Я тоже пошла их провожать. Мне хотелось услышать от них массу вопросов, но они молчали. Наверное всё ещё не отошли от того, что я так себя веду дома. Маршрутка подошла быстро и они уехали.

— Да всё нормально, как видишь, работаем. А у тебя как сестрёнка? — спросила я.

— Уже три дня дома, такая махонькая, аж боязно на руки брать, — с улыбкой и гордостью на лице ответила Маша.

— Уже может одна справляться, вот я и приехала хвосты закрывать, — объяснила Маша.

— Немного приболела, а потом домашние дела и как-то не получилось, — объяснила я.

— Ну тогда как закончишь с делами, приезжай, — вновь пригласила Маша.

— Обязательно, вот в эти выходные картошку у бабушки посадим и я буду свободна, — сказала я.

— Я в эти тоже не поеду домой, учить много надо, — сказала Маша.

В субботу я соскочила ни свет ни заря. На улице было ещё темно, но я не могла спать. Я знала, что девчонки приедут не раньше обеда, а то и позже после занятий, но не могла усидеть на месте. Я приготовила обед и прибрала всё дома.

Стук в калитку застал меня врасплох, и я чего сама не знаю, испугалась. Выглянув в окно, я увидела Олесю и Машу. Выскочив во двор, в чём мать родила, я открыла защёлку и впустила подруг. Они предполагали увидеть меня в таком виде, и поэтому восторга и бурной реакции в их лице я не увидела. За столом мы пили чай и весело болтали, обсуждая разные вопросы совсем не касающиеся того, зачем я ждала своих новых подруг. Я уже не знала, как переключиться на интересующую меня тему и пригласить подруг на прогулку, но меня постоянно перебивали и не давали сказать. Решилось всё само. Олеся вдруг окинула меня взглядом и говорит:

— Я бы тоже хотела увидеть, — ответила Олеся.

— Хорошо, идёмте, — пряча улыбку и радость, я сдержанным тоном позвала подруг.

— А вы чего сидите? Передумали уже? — спросила я их.

— Нет, нет. Мы уже идём. Как одна встрепенулись они и выскочили из-за стола.

— Но ведь ты в прошлый раз в лесу раздевалась, — сказала Олеся.

— Прошлый раз дома родители были, да и зачем с ними таскаться, — пояснила я.

Закрыв калитку и дом, я попросила девчонок посмотреть нет ли соседа в огороде и как только они мне подали сигнал, я стремглав проскользнула между грядок к задней калитке и выскочив на берег, спряталась в кустах. Было немного не по себе, и я боялась, что меня могут увидеть. Днём я в огороде голышом не появлюсь почти, если не уверена в том, что соседей нет дома.

Оглядевшись, мы пошли вдоль берега и вскоре оказались в сосновых посадках. Было тепло, а из-за волнения и чрезмерного возбуждения мне было даже жарко. Кругом пели птицы и шумели верхушки деревьев. Мы шли не спеша, наслаждаясь красотой зелёного леса и пением птиц. Болтали в полголоса, чтоб не привлечь к себе внимание случайно зашедших в лес отдыхающих. Но кругом было тихо. Вскоре показался просвет, и мы вышли по той же самой дороге к горельнику.

Оглядевшись по сторонам, мы увидели, что половина была очищена и кое-где ещё дымились сгоревшие кучи хвороста и останков деревьев. Я предложила идти в обход, чтоб они не замарались и они согласились. Путь занял минут сорок по пересечённой местности, и мы успешно вышли к концу сгоревшего леса. Впереди был тот самый лог, и мы благополучно спустились вниз, перешли на другую сторону.

В логу было полно ответвлений и небольших косогоров, обросших молодыми и большими деревьями. Необычный рельеф и нетронутая пожаром природа по левую сторону лога придавали ему такое райское место, где было так красиво и очень уютно. Маша и Олеся удивились такому уголку и были в восторге.

— Да, это действительно очень красивое место, — сказала Маша.

— Жаль, что прошлый раз мы до него так и не дошли, — добавила Олеся.

— А вы что здесь уже были? — спросила Маша удивлённым голосом.

— Да, в прошлые выходные с Верой вместе, — ответила Олеся.

— А почему тогда не дошли до лога, — вновь спросила Маша.

— Было уже поздно и начинало темнеть, да ещё и лесорубы помешали, — объяснила она.

Олеся тоже согласилась и вскоре одна обнажённая и две топлес девичьи фигурки валялись под лучами солнца. Было так хорошо и я предложила Олесе и Маше загорать совсем голыми. Маша через несколько минут, после того как огляделась по сторонам всё же согласилась со мной и мы уже лежали с ней рядом под лучами весеннего солнца совсем голенькие, а Олеся чего-то стеснялась. Позже выяснилось, из-за чего, но это наше женское дело.

Хорошо отдохнув и позагорав мы спустились вниз. Мы бегали с горки на горку и веселились, то спускались вниз по холмам, то взбирались на них кто быстрее. Спустя пару часов мы пошли в сторону реки и пройдя метров двести увидели Миасс.

— Жаль, что купаться нельзя, — сказала Маша.

Мы стояли и смотрели на воду и на течение реки, как большая масса воды проносится мимо нас. От воды веяло прохладой и мои подруги начали немного ёжиться от холода.

Можно было вернуться домой вдоль реки, обходя кустарники и заросли, но это не устраивало девчонок и нам пришлось вернуться обратно. Обходить горельник тоже не хотелось и Олеся снова предложила мне пройти через него. Девчонки уже оделись ещё там, у реки и ждали, когда я проверю дорогу, по которой можно будет пройти не запачькавшись. В лесу было тихо и издалека доносилось пение птиц. Я без труда нашла дорогу, по которой раньше ходила сюда и убедившись, что по ней спокойно можно пройти, позвала девчонок. Хоть и горельник был очищен и тлели оставшиеся головешки, я всё же где-то замаралась и вернувшись к девчонкам предстала перед ними такой смешной и неряшливой замарашкой.

— Жаль, что меня прошлый раз с вами не было, — сказала Маша.

— А что жалеть-то ведь мы прошлый раз так до лога и не дошли, — ответила я.

— Да Маша не о том, она просто не видела тебя, как ты вывозилась, — пояснила Олеся.

Я промолчала и спокойно вышагивая, шла по еле заметной дороге покрытой слоем сажи и обгоревшей травы. Из под ног поднималось небольшое облако чёрной пыли и мы старались ступать как можно осторожнее. Вот и лес и позади очередное препятствие. Ступив на свежую траву, мы оглянулись назад. Солнце уже начинало садиться и из-за леса веером выскакивали лучи, похожие на корону. Пенье птиц потихоньку стихало, а наши ноги до колен были покрыты тонким слоем пыли и сажи.

— А ты бы смогла продемонстрировать Маше, в каком виде ты была в прошлый раз? — спросила она у меня.

— Ты хочешь, чтоб я вывозилась вся, — уточняя её просьбу, спросила я у Олеси.

— Да, а что ты не хочешь или боишься, — ответила она.

— Да нет, я не боюсь, но кому это надо, ведь ты уже видела меня.

— Но Маша молчит, значит это тебе нужно, а не Маше, — продолжала я диалог с Олесей.

— Ладно девчонки, хватит вам спорить, — вмешалась в разговор Маша.

— Не хотите, как хотите, мне всё равно, — добавила она.

— Маш, ты что рассердилась, — обратилась я к ней.

— Она не рассердилась, а просто обиделась, что не видишь, — вмешалась Олеся.

Я тоже махнула им рукой и увидела, что они пошли вдоль опушки в мою сторону. Я ничего не поняла в их действиях и пробираясь сквозь обгорелые кусты и стволы деревьев, перелезая через поваленные стволы, тоже стала двигаться в их сторону. Идти было трудно. Местность была неровная, и много канав попадалось на пути. Чтоб не обходить в нескольких местах мне пришлось подползать под полусваленные огромные сосны, комли которых висели на метровых пнях, а в некоторых случаях просто приходилось перелезать. В этой части горельника из-за плохой поверхности зимой вывезли немного, и проходимость была очень трудная.

Я конечно этого не знала, ведь мы здесь прошлый раз не были. Маша и Олеся шли вдоль по краю леса и всё время смотрели в мою сторону.

Я же не шла, а пробиралась сквозь непроходимую чащу, только ещё и всю обгорелую.

Нужно наверное было вернуться назад и тогда мне не пришлось бы так мучиться, но большая часть пути была уже пройдена и оставалось несколько десятков метров.

Вот и последние шаги и я уставшая и покрывшаяся потом, села на ствол берёзы и стала ждать подруг. Они подошли минут через пять. Увидев меня в таком виде, Маша округлила глаза и не могла сказать ни слова. Это удивление передалось мне и я почувствовала нарастающее возбуждение. Оно поднималось откуда-то изнутри и овладевало всем моим телом. Было так хорошо и приятно. Мне казалось, что это взгляд Маши меня загипнотизировал, и она руководит моими чувствами, но эти мгновения не могли продолжаться так долго рядом с Олесей.

— Вот видишь, она в тот раз была точно такая же.

— Ты что в куче после костра ползала? — спросила Маша содрогающим голосом. Она всё ещё не могла поверить, что я стояла перед ней вся чёрная как головешка из горельника.

— А как же – и взгляд Маши упал на низ живота и спустился ниже.

— А, ерунда, в бане отмоюсь, — весело ответила я.

Ответив ещё на десяток вопросов Маши и Олеси и искусив полностью удивлённые и восхищённые взгляды подруг, мы пошли домой. Пришли уже в сумерках и без труда прошли по огороду через заднюю калитку. Вода в бане была ещё горячая и с помощью подруг я отмылась и мы все втроём, оставив свою одежду в бане, пошли в дом, чтоб уталить голод после продолжительной прогулки. Олеся, правда, была в своих плавочках, но мы на это не обращали внимания и не обостряли своё мнение. Захочет, сама снимет – решили мы.

Места было много, и мы легли, кому, где понравилось. Первой уснула Маша, а за ней и Олеся. Я ещё долго ворочалась, переосмысливая всё произошедшее, и не помню, как отключилась. Проспали мы почти до обеда и когда все встали, то мне пришлось идти в баню за одеждой Маши и Олеси – они наотрез отказались, ведь было уже светло и солнце было высоко. Вскоре они уехали и я осталась одна ждать родителей. Приготовив обед, я снова легла на веранде и уснула. Проснулась я от лёгкого шлепка по моей попке. Рядом стояла Светка. Моя сродная сестра, а в дом заходили родители и дядя Юра с тётей Людой.

— Привет, вставай засоня, — махнув рукой, крикнули они мне сквозь дверной проём.

Вот и пролетели выходные, завтра на работу и я потянувшись поднялась с кровати и накинув халат вышла к гостям.

Очень жаль, что моя поездка в гости не состоялась, но всё впереди и приглашение остаётся в силе. Но зато мои подруги были в гостях у меня и мы ещё больше сдружились.

Всем привет!!! Пролетело лето, а я всё никак не могу собраться и написать продолжение своей истории. Вот наконец-то выкроила немного времени и села писать. Мне не терпится рассказать о своих приключениях в деревне, куда я ездила в гости к Маше и Олесе. Вера куда-то подевалась после сессии и я даже не знаю где она живёт. Если кому мои откровения не нравятся – можете не читать дальше.

Жара стояла просто изнуряющая. Я кое как досиживала на работе свой рабочий день и сбросив халатик, переодевалась в юбочку и лёгкую блузку и торопилась домой. Там можно было некоторое время спрятаться в воде и остудить перегревшееся в духоте тело. Родители мои тоже дома ходили только в купальниках и по их взглядам немного завидовали мне, что я валяюсь в гамаке и загораю вообще без ничего – голышом. Я понимала их, и они меня тоже и вот встретившись с Машей и Олесей в библиотеке, мы договорились о поездке. Впереди было три выходных и я ещё взяла отгульчик и в пятницу рано утром мы выехали. Я сказала родителям, что меня не будет дня три-четыре, а потом добавила:

Мама немного смутилась, но ничего не ответила и я спокойно помахав им рукой, уехала на вокзал. Маша и Олеся были уже там. Мы купили билеты, и вскоре уже высунув голову в раскрытое окно, неслись по автостраде прочь из города. На мне как обычно не было ничего. Ну не совсем ничего. Я была в коротенькой юбочке и блузке, ну как обычно. Через час с небольшим, автобус остановился, и мы вышли. В полукилометре от дороги вокруг озера растянулась в форме подковы одна длинная улица. Это и была деревня, в которой жили Маша и Олеся.

— Ну пошли! — весело сказала Маша и мы все втроём зашагали по дороге в сторону их дома. Маша и Олеся жили не так чтобы по соседству, но в одной стороне и в нескольких домах друг от друга. Первым был дом Маши, и мы вместе вошли во двор. Под клёном стояла детская коляска и в ней спала Машина младшая сестра, раскинув в стороны ручки. Сверху коляска была накрыта тюлью и защищала её от назойливых мух и паутов.

— Мне нравится, тихо и озеро рядом, — ответила я.

— Ну ладно девчонки, я пойду к своим, — сказала Олеся.

— Забегай, пойдём купаться, — окрикнула негромко, чтоб не разбудить сестрёнку, Маша.

— Через часик. Идёт, — ответила Олеся и скрылась за калиткой.

Как только Олеся ушла, Маша познакомила меня со своими младшими сёстрами и братом – ему было всего лет пять. Фаина Ивановна, Машина мама была дома и была рада, что у её дочери есть в городе подруги. Она была добродушна и приветлива. Отец был на работе и пришёл уже поздно под вечер. В общем меня встретили хорошо и мы успели втроём даже искупаться в озере несколько раз. Дно было песчаное, хоть и кругом было полно камыша. Мы специально выбрали это место – я же не знала обстановку и девчонки меня не предупредили, что на озере очень мало укромных мест. Хоть поиск и доставил нам немного хлопот, но всё получилось куда лучше, чем мы все предполагали.

Камыш хоть и не такой был густой, но небольшая песчаная отмель среди него была еле заметна для посторонних глаз и я без стеснения купалась голышом. На озере были слышны крики и визг детворы, но они были далеко и не могли меня видеть.

Девчонки же не решились составить мне компанию и купались как и все – в к купальниках. Потом я лежала на песке и закрыв глаза наслаждалась свежим воздухом. Кругом была тишина, и совсем не было слышно шума машин. Мне всё очень понравилось и я хотела сделать что-то приятное, чтоб удивить и отблагодарить тем самым добродушный приём и отношение ко мне.

В голову ничего не лезло на новом месте и я так задумалась, терзая себя и свой мозг разными мыслями, что даже порой не слышала, о чём говорили Маша и Олеся. А они обсуждали меня и то, как по мне ползают мухи и пауты и я на это даже не реагирую.

У меня такое иногда случается и я никого не вижу и не слышу – погружаюсь в себя и хоть гром загремит – мне всё равно. Вот и тут я как бы отключилась и думала о своём. Маша и Олеся вначале пытались отмахиваться и отгонять их, а потом махнули на моё безразличие рукой и просто наблюдали за мной.

Мухи просто ползали и пытались найти слабое место и укусить – но у них ничего не получалось, а вот паутам удалось в нескольких местах, где они сочли что моё тело гораздо вкуснее – прокусить кожу и напиться моей крови. Когда они улетели – мухи тут же собрались кружком вокруг укуса и стали высасывать всё то, что смогло выступить.

Это так увлекло девчонок, что они смотрели на меня открыв рот. После очередного укуса паута я дёрнулась и вернулась из-за забытия. Почесав места укусов, я начала браниться. Девчонки только смотрели на меня и смеялись.

— А мы думали что тебе безразлично и ты ничего не чувствуешь, когда тебя кусают насекомые, — сказала Олеся.

— Почему не чувствую, очень даже чувствую, — ответила я продолжая царапать живот и бёдра.

— А я задумалась, — поняв в чём дело, ответила я.

Рассмеявшись, мы побежали купаться и уже в озере Маша спросила:

— А ты действительно ничего не чувствовала, когда тебя кусали пауты?

— А если бы они стали кусать там. Ну там, — и она показала рукой на область лобка.

Я поняла, к чему она клонит, и меня это сильно возбудило. Я подумала и прищурив глаза, ответила.

— Думаю, что тоже бы ничего не чувствовала, — ответила я.

— А давай проверим, — с искоркой в глазах вступила в разговор Олеся.

— Я не против, если вам хочется в этом убедиться, — ответила я.

— Да, задумались они, это будет сложно сделать, — ответила Маша.

— Я придумала, я придумала, — вторила она как попугай.

— Лучше два, — ответила Олеся. Одно на одну половину, другое на другую, — добавила она вслед.

— Такие пойдут? — спросила она запыхавшись.

Только теперь они обратили внимание на меня и спросили чуть ли не в голос.

— А разве я причём, вы уже без меня всё решили, — ответила я.

— Да нет, просто вы не спросив меня уже решили как меня будут кусать пауты.

— Ты не хочешь? Ну извини, а мы думали что тебе это нравится, раз ты так долго их терпела, — добавила Олеся.

Я легла на песок, а Маша и Олеся окинув взглядом меня со стороны, стали укрывать левую ногу и руку и часть груди одним покрывалом, потом попросили пошире раздвинуть ноги и тоже самое сделали со второй половиной моего туловища.

Уже через несколько минут я была укрыта вся полностью и лишь небольшой участок тела, лобок и область вокруг моей киски – были открыты. Уже через несколько минут я была укрыта вся полностью и лишь небольшой участок тела, лобок и область вокруг моей киски – были открыты.

Мне не было видно ничего и я укрывшись с головой, закрыла глаза и затаила дыхание. Я стала настраивать себя на первый укус. Он всегда был самым болезненным, и неожиданным и всё равно я вздрогнула от неожиданности. Почти сразу же последовал второй и третий, и я успокоилась и стала наслаждаться мыслями, как мою киску едят эти маленькие насекомые. Минут через десять – пятнадцать, я высунулась из-под покрывала и взглянула на девчонок. Маша и Олеся сидели напротив и отмахиваясь от назойливых насекомых с нескрываемым любопытством наблюдали за всем происходящим.

Укусы следовали не так часто, но я всегда их чувствовала, и уже испытав один оргазм, была готова пролежать так ещё много времени, пока мне это будет приятно, и я буду получать от этого наслаждение. Тем более, что Маша и Олеся просто не отрывали глаз от меня и с каким то непонятным мне азартом следили за насекомыми.

Мне хотелось их удивить и это получилось само собой и даже сказать больше – по их инициативе. Мне стоило лишь немного подыграть и всё. Мне хотелось их удивить и это получилось само собой и даже сказать больше – по их инициативе. Мне стоило лишь немного подыграть и всё.

— Девчонки, у меня всё чешется, — произнесла я слабым голосом, но они даже не слышали меня. Я повторила снова и Маша вздрогнула.

Тут отреагировала Олеся и они встав, стали стаскивать с меня покрывала, а потом мы все вместе пошли в озеро. Вода охладила моё тело и ослабила зуд. Посидев так минут десять в воде, постоянно растирая область укусов, я предложила вернуться домой. Маша и Олеся согласились. На берегу я увидела на своём лобке несколько волдырей от укусов и два небольших синяка – в размере с кленовый лист. Других деревьев рядом не было и сравнить было не с чем. Половые губки были тоже немного покусаны и в волдырях и всё это заметно выступало и сильно зуделось. Постоянно тереть рукой, было неудобно и очень заметно и мы решили вернувшись домой, просто протереть лосьоном. Нам удалось и зуд немного ослаб.

— Вам понравилось, может ещё хотите, чтоб я повторила?

От такой неожиданности они опешили, но придя в себя лукаво улыбнулись и опустив взгляд в полголоса сказали.

Я подошла к ним ближе и прислонившись к уху сначала Маши, а потом и Олеси – шёпотом произнесла.

Они так обрадовались, а я от этого снова почувствовала сильное возбуждение и уже через час мы были на берегу и меня снова кусали пауты и щекотали мой лобок и мою киску назойливые мухи. Я вновь испытала несколько оргазмов от всего происходящего и уже под вечер ехала в город и всё вспоминала, как самые приятные ощущения, а внизу всё зудело и рука тянулась под подол юбки, чтоб почесать искусанную киску, но рядом сидела бабулька и я не могла себе этого позволить. Зато когда вернулась домой, я полностью отдалась во власть наслаждения и мастурбировала очень-очень долго. Как уснула, не помню. Но разбудил меня на работу всё тот же противный будильник.

Скоро начнётся учебный год и мои подруги снова придут ко мне в библиотеку и мы снова будем развлекаться и вспоминать старые приключения, но это уже будут другие истории и я если смогу описать их, то опишу в своих дальнейших рассказах.

День выдался довольно тёплый, хоть и была зима, и сидеть дома чего-то не хотелось. Я позвонила Светке, и мы договорились встретиться. Когда я подъехала, то Она уже стояла у входа в магазин и оглядывалась по сторонам. Я подошла и обменявшись поцелуйчиками, мы решили поглазеть на витрины, а потом прогуляться по парку. Заметив на моём лице неимоверную радость и светящуюся улыбку, Светка спросила:

— А что не видно, что на мне шубка, — попыталась немного съязвить я.

— А вдруг это заметят в магазине или ты разыгрываешь меня и специально дразнишь. — Не унималась сестрёнка.

Я сделала паузу и вошла в магазин. Светка за мной и мы направились к лестничному маршу, чтобы подняться на второй этаж. На площадке между этажами, я расстегнула нижнюю пуговицу и показала ей, что я не вру, и сделав вид, что сержусь, стала подниматься выше. У одного из прилавков, где лежало нижнее бельё и ажурные плавочки, мы столкнулись с моей подругой Галей. Она обрадовалась нашей встрече.

— А что так сердито? — продолжала спрашивать Галка.

— Да эта вот снова вырядилась как… — и сделав паузу вздохнула.

— Как она вырядилась, по-моему, вполне приличный прикид, и шубка классная.

— А под шубкой то что. Снова её обычное состояние, — возмущалась Светка.

— Хватит вам спорить. Ведь ничего не видно, да и вообще это я так оделась, и не будем это обсуждать.

Я развернулась и стала спускаться вниз. Девчонки поспешили за мной и только на улице догнали меня.

— Ну что, будем выяснять отношения или, пойдём погуляем в парк? — спросила я.

— А мне надо идти готовиться к сессии, — пробубнила Светка и попрощавшись, убежала на остановку.

Я поняла, что она на меня сердится. У неё были другие планы и наверное она хотела меня позвать куда-нибудь, а я нарушила всё. Ну и ладно – подумала я. Мы и с Галкой хорошо прогуляемся.

Мы шли по дорожке и болтали ни о чём. Меня чего-то потянуло на откровенность, в тот момент, когда мы проходили мимо строящегося дома, и я рассказала, как бегала в выходные голышом примерно по такому же дому недалеко от посёлка, где живу. Гале это стало интересно, и она пристала ко мне с разными расспросами. Мне тоже было интересно это рассказывать и это возбуждало меня. Галя поняла по моим глазам и дрожащему голосу, в каком состоянии я нахожусь, и предложила повторить и вспомнить те сладкие чувства и ощущения. Я тут же согласилась. Впереди было ещё три дня выходных, да и сегодня было только 10 утра.

Пройдя через парк, мы подошли к строящемуся дому. Увидев в заборе дыру, мы заглянули и убедившись в отсутствии кого бы то ни было, вошли на стройплощадку.

Добежав до ближайшего подъезда, мы стали подниматься на верхний этаж. Было тихо и ничего не было слышно. Окна были закрыты, и в доме было, по крайней мере, тепло. В квартирах велась отделка и на многих дверях ещё не стояли двери. Кругом было полно пыли и даже негде было раздеться.

Мы поднялись по лестнице на чердак и к нашему счастью увидели очень уютное местечко, где было довольно чисто. Мы сняли с себя всё, что было можно и остались только в одних полусапожках. Накрыв одежду газетами, лежащими рядом тряпками, и ещё положили сверху несколько валяющихся небольших досок. Вроде бы маскировка удалась, и мы спустились вниз.

Мы ходили из квартиры в квартиру и смотрели на прохожих с высоты. Иногда садились на пыльный подоконник и болтая ногами – разговаривали. Впереди не было других домов и нас не могли видеть.

Мы обошли один подъезд, и перешли во второй, где было также грязно и пыльно. Кругом валялись обломки кирпичей и комки засохшей штукатурки. Только в третьем подъезде в одной из квартир на полу были набросаны тряпки и рядом валялись пластиковые бутылки и разорванные газеты. Мы поняли, что рабочие здесь иногда обедали или ужинали.

Мы подошли к окну в одной из комнат и навалившись на подоконник, стали рассматривать проезжающие машины и прохожих. Мы смеялись и рассуждали, что ходим в таков виде, и нас никто не видит, и дела до этого нет никому. Нам было хорошо, и я стала рассказывать Гале, как однажды летом бродила в примерно таком же доме по грязному и сырому подвалу, как сзади раздался мужской голос и мы, как по команде вздрогнули и одновременно повернулись к двери.

В проёме стояли двое охранников с табличками на левой груди. Они пристально осмотрели нас с ног до головы, и один из них произнёс роковую для нас фразу:

— Ну и чё мы тут делаем? Будем наряд вызывать или так будем договариваться.

Встречаться с нарядом милиции нам не хотелось и тем более увезёнными из этого дома в таком виде и мы попросили охранников отпустить нас. Они весело рассмеялись.

— Нет, так дело не пойдёт, — ответил всё тот же грубый голос. Он, наверное, был старшим.

— А что вы хотите нам предложить, у нас всё равно нет ничего, — сказала Галя.

— А нам ничего от вас и не надо, кроме того, чтобы вы скрасили наше дежурство, а то до утра со скуки можно сдохнуть, — объяснил нам наше положение второй из охранников.

Делать было нечего и нам не хотелось, чтоб об этом узнали и на работе и дома и мы согласились.

Один из охранников ушёл, а второй остался, чтобы мы не смогли сбежать, да и бежать в таком виде нам было некуда. Вскоре он вернулся и с ним ещё был один, наверное, их напарник. В руках у охранников были наручники и верёвка.

Они просунули верёвку за трубой, идущей с нижнего этажа на верхний, и приковали нас наручниками к разным концам. Теперь мы могли свободно ходить по квартире, насколько позволяла верёвка, но возможности сбежать у нас теперь уже не осталось. Слева от трубы было одно большое окно, а справе немного поменьше. Ко мне и Гале подошли двое охранников и расстегнув ширинки, сказали:

— Ну что зря время терять, приступим договариваться, — и развернув нас лицом к подоконнику, приказали наклониться и лечь на него. Наши груди опустились на слой пыли, и я ощутила прохладу пластика, из которого он был сделан.

Что будет дальше, я не успела даже понять, как к моим бёдрам прикоснулось что-то тёплое, и потом резко раздвинув попку, вошло в меня. Мне стало немного больно, и я вскрикнула, но тут же получила шлепок по ягодицам. Охранник яро трахал меня в задницу, а рядом стояла Галка и тоже вскрикивала от каждого резкого движения. Затем вытащив свой член из моей попы, охранник вставил его во влагалище и резко вогнал. Я была немного возбуждена всем происходящим и уже легко приняла его.

— А моя уже готова, течь начала, — весёлым голосом он сказал своему напарнику.

— Сейчас я проверю свою, — ответил второй и вытащив член и заднего прохода Галки, резко вогнал его во влагалище.

— И моя потекла, — радостно ответил второй, и они устроили соревнования, кто быстрее кончит. Мы лежали на подоконнике, а от резких движений, наши груди шлифовали его – стирая пыль и грязь. Он закончили почти одновременно и вытащив свои полу опавшие агрегаты, сунули их нам, чтобы мы облизали. Член моего насильника поместился у меня во рту полностью, но затруднял моё дыхание. Мне всё же удалось слизать с него остатки спермы и собственных соков и заправив член в брюки униформы, он вышел. Следом за ним вышел второй. Мы переглянулись с Галкой, и я услышала её короткую фразу:

Тут вошёл третий, и мы замолчали. Он посмотрел на нас и подошёл к Гале. Он заставил её сделать тоже самое, что и первые двое и достав свой, уже стоячий и немаленький член, сходу всадил его Галке во влагалище и начал делать довольно мощные движения всем корпусом.

Я стояла и наблюдала за этим. Было слышно хлюпанье и чавканье, с которым член выскакивал наружу и с новой силой скрывался внутри Галкиного тела. Мне казалось, что он разорвёт её или проткнёт насквозь, но вскоре он резко прижал Галино тело к себе, держа его за талию и замер. Я поняла, что он кончил.

Постояв минуту, он вытащил свой член и подошёл ко мне. Взяв меня за шею, он наклонил мою голову и велел облизать его уставший член. Его член был больше того первого и не помещался у меня во рту и мне пришлось облизывать его по частям. После всего этого, он спрятал его и направился к дверному проёму, застёгивая ширинку на ходу.

Он остановился и повернувшись в нашу сторону, усмехнулся и скрылся на лестничной площадке. Было ещё светло и до вечера довольно долго ждать, но всё оказалось совсем по-иному.

Спустя примерно час, а может и больше, охранники повторили, и снова нас поимели, по полной программе. В этот раз Галя наблюдала за мной, как меня насиловал третий, а она стояла и следила за каждым его движением. От его ударов и толчков моё тело так и елозило по подоконнику, собирая всю грязь на себя. Мои груди были уже чёрные или серые от пыли. В таком же состоянии были руки и живот.

Закончив с нами, они снова ушли, оставив нас прикованными. На просьбу принести воды, они отреагировали положительно и вскоре после их ухода, к нам зашёл парень в спецовке и подал две бутылки простой воды. Он долго смотрел на наши обнажённые тела и потом быстро убежал.

Не прошло и получаса, как к нам вошли несколько человек. Все они были в грязных спецовках, измазанных засохшей краской и раствором. Мы поняли, что это штукатуры и маляры, наверное, из соседнего подъезда, куда мы ещё не успели попасть в самом начале наших приключений. Двое сразу подошли к нам и взяв нас под руки, одним рывком посадили на подоконник и велели пошире раздвинуть ноги.

— Мы же так не договаривались, — попыталась я возразить.

— Ещё одно слово и полетишь вниз, — ответил мне в грубой форме тот парень, который подошёл ко мне. Ничего не оставалось, как исполнять все их желания.

Расстегнув ширинку, он достал свой член, на котором были видны следы от пыли и раствора и без всякой подготовки затолкал его в мою киску по самые яйца и начал трахать меня. С Галкой происходило тоже самое, что и со мной. Её попа скользила по грязному подоконнику от каждого толчка, а её груди принимали такие неописуемые формы под давлением рук насильника. Взглянув на своего напарника, мой тоже сжал мои груди и стал выделывать из них такие фигуры, сдавливая их с такой силой, что мне казалось, он сейчас из них сделает верёвки и завяжет у меня за спиной, но этого не случилось. Он кончил и спрятав свой член, уступил место другому.

Тот был небольшого роста и ему было неудобно дотягиваться до моего влагалища своим членом и он притащил пыльные тряпки из другой комнаты, которые мы видели раньше и бросив их мне под ноги, велел ложиться. Я послушно легла, и он достав свой член, поставил меня на четвереньки и стал трахать в задний проход. От его толчков, мои измятые и ноющие груди, раскачивались в разные стороны.

Галка, по прежнему сидела на подоконнике, и наблюдала за мной с высоты. После этого мой насильник вытащил свой член из прямой кишки, и из него брызнула мощная струя спермы на мою попу и спину. Когда упала последняя капля, он оголил головку члена и вытер о мои волосы, после чего заставил меня лечь на спину и раздвинуть ноги пошире. Я послушно выполнила все его просьбы и он разглядев меня, ушёл.

Галка, наблюдая всё это, весело смеялась и раскачивалась от толчков своего насильника. Вскоре они ушли, и мы остались одни. Но наше счастье было недолгим.

К нам снова ввалились четверо таких же грязных и чумазых строителей. Они нас насиловали на грязном полу и сидя на подоконнике. После них пришли другие, и нам уже стало казаться, что этому не будет конца и края. Уже стемнело, и дальнейшие действия происходили в полной темноте. Нам не давали отдохнуть, и мы хотели есть. Они услышали нашу просьбу и принесли нам немного еды и воды, а в замен, потребовали свободу действия над нашим телом во время секса. Нам уже ничего не грозило и ничего не оставалось. Они бы и так сделали всё, что им надо. Их было много, а мы с Галкой одни и то прикованы к трубе.

Остаток ночи прошёл как сплошной кошмар и только утром мы поняли, что всю ночь нас трахали строители, приехавшие на заработки из соседних городов и деревень, и жили прямо в доме, где и работали. Они не мылись месяцами и не имели контакта с женщинами и нас просто им подарили охранники, чтобы не заморачиваться, и не сдавать, куда положено бы, да и мы сами были против этого. Каждый заставлял нас делать то, что ему хотелось, и от чего он получал больше всего удовольствия.

Галка призналась, что проглотила не одну порцию спермы, на что я ответила, что тоже напилась вдоволь. Один из маляров, от него пахло краской, после того как кончил, захотел пописать и не вытаскивая свой член из Галкиного рта, опорожнил в него весь свой мочевой пузырь, а мой вылил свою мочу прямо мне в прямую кишку, тем самым заполнив её до отказа.

После чего я не смогла терпеть, и меня пронесло самым настоящим образом. Всё содержимое моей прямой кишки, перемешанное с мочой, оказалось на полу и от него сильно воняло.

Увидев это, нас освободили и взяв за руки, спустили в квартиру на втором этаже и снова приковали. Там не так пахло, но пыли и грязи было раза в два больше, если не в три. В средине комнаты, рядом с трубой была насыпана куча песку, для штукатурки и затирки, а чуть в стороне, лежали как попало мешки с цементом.

Первые же гости, которые пришли к нам сюда, повалили нас на песок и начали насиловать, а чтобы мы не вздумали кричать, второй затыкал нам рот своим грязным и пропахшим мочой членом, и нам приходилось сосать его и терпеть то, как нас в самом прямом смысле трахали. Если кому-нибудь было неудобно, он брал меня или Галку за ноги и стаскивал с кучи песка вниз, загребая песок нашими попами и не успевающими закрываться после очередного траха, половыми губками и влагалищем.

С наступлением рассвета, мы не могли узнать друг друга. Наше тело было всё в пыли песке и цементе, а волосы топорщились на голове копной пепельного цвета. Пришедшие следующие четверо, сами удивились от нашего вида и не решились трахнуть нас обычным способом, а заставили сделать им минет и мы с Галкой уставшие и не спавшие всю ночь, до боли в скулах, стали сосать и ласкать их грязные и вонючие члены. После чего они взяли верёвку и связали нам руки и завязали глаза. Мы не знали, чего они хотят и ждали, что же будет.

Вот снова послышались шаги и через несколько минут, я почувствовала, что-то холодное и гладкое у себя между ног. Потом это гладкое и холодное стало пробивать себе путь во внутрь моей попы, и чтобы избежать боли, я расслабилась. Это помогло и раздирая мой анус, это что-то стало заталкиваться мне во внутрь.

Через минуту боль утихла и это что-то провалилось и я поняла. Они затолкали мне в задницу бутылку, но этого им оказалось мало и вслед за первой бутылкой, вторая полезла раздирать моё влагалище. Я уже не знала, как терпеть боль и слегка постанывала, стиснув зубы. Галка тоже стонала и ойкала. Значит и ей тоже затолкали бутылку, а то и две, как и мне.

Внутри было непривычно больно. Бутылка растянула влагалище и упиралась в матку, пытаясь растянуть все мои внутренности. Я не могла пошевелить руками, а каждое шевеление ногами причиняло боль. Бутылка проскальзывала всё глубже и глубже, за счёт сжимания наружных мышц.

Не могу сказать, сколько прошло времени, но к нам никто не заходил и мы могли только перекидываться короткими фразами, извиняясь друг перед другом за случившееся и виня в этом самих себя.

Вскоре мы услышали шаги, которые остановились недалеко от нас. Наступила тишина и после небольшой паузы, обладатель этих шагов, сказал:

— Ничего себе поработали ночью наши штукатуры и маляры, смотри на это.

— Вот это да, — удивился второй и присвистнул.

— Так вы нас не отпустили и оставили в наручниках.

— Мы отдали ключ одному из строителей и после того, как он вас поимеет, он должен был вас отпустить. Можете не объяснять, нам всё понятно и так. Вас просто поимели все, кто здесь находился.

Развязав нам руки и расстегнув наручники, он нам сказал, чтоб мы убирались на все четыре стороны.

Мы попросили воды, чтоб умыться и он показал нам на бак с водой и добавил, чтоб нас здесь через двадцать минут не было.

Вытащив торчащую бутылку из влагалища, мы подошли к баку с водой и начали отмываться, помогая друг другу. Искать и доставать бутылку из задницы, у нас просто не было времени. Отмыв все видные места, чтоб можно было идти по городу, мы поднялись на чердак и достали свою одежду. Галка тоже одела только одну шубку, а у меня кроме шубки и не было ничего. Остальное мы скидали в пакет и бросились наутёк.

Бутылка в заднице, конечно, немного сковывала движения, но нам было не до неё. Уже за пределами стройки, мы облегчённо вздохнули и посмотрев друг на друга – рассмеялись. Толи это был смех радости, что мы освободились и можем идти куда захотим, толи смех от обиды, что с нами такое произошло, но мы были рады и не раздумывая сели в маршрутку и поехали домой к Галке.

Мы приняли ванну и отмыли всё, что налипло на нас за эти сутки, потом помогли друг другу освободить попы от ненужной и мешающей ходить бутылки и проследовав голышом в спальню, завалились спать. Всё же бессонная ночь и такое не проходит бесследно. Глаза сами закрывались от усталости. Как мы уснули точно сказать не можем но проспали почти сутки и ту стройку обходили потом стороной.

Хочу рассказать один случай. Рассказом его конечно назвать трудно. Это всего лишь короткий эпизод из моей жизни.

Я приехала к сестре после очередного рабочего дня, и она уговорила меня остаться и помочь ей. Я с радостью согласилась, так как одной дома скучновато. Скинув шубку, я попросила у неё халат, так как под шубкой кроме меня самой, больше ничего не было. Света, сестра моя, знала, что я так почти всегда хожу, даже никак не прореагировала, а просто подала халат. Вечер прошёл нормально, мы нянчились с малышом и сидели в интернете, а потом легли спать. Утром я, конечно, проспала до десяти часов, так как был выходной, а сестра уже с семи часов что-то делала на кухне и кормила малыша. Когда я вышла в коридор, она сказала.

— Давай поешь засоня, да пойдём, погуляем и в магазин сходим, продукты заканчиваются.

Через полчаса мы уже с коляской спускались в низ, с третьего этажа. Погода стояла тёплая и мы никуда не спешили. Медленно шли и так ни о чём разговаривали. В магазине мы наложили в корзинки всего, что было нужно и вместе с коляской. Народу в магазине почти не было, и я со своей корзинкой для продуктов первая подошла к кассе. Продавец пересчитала всё и назвала сумму, которую я должна была заплатить. Я сунула руку в наружный карман и достала пятисот рублёвую бумажку, которую я приготовила ещё дома. Мне не хватало полторы сотни рублей и распахнув полы своей шубки, я, как ни в чём не бывало, полезла во внутренний карман за своим кошельком. То, что произошло в следующий момент, я объяснить не могу, просто нет слов.

Кассирша на кассе, девушка лет тридцати пяти, увидела между полами шубки мою чисто выбритую киску и то, что я была совершенно голышом и от удивления округлила глаза и не могла сказать ни слова. Для неё это был просто шок. Она несколько секунд или даже с минуту как заколдованная смотрела на меня с полуоткрытым ртом и ничего не говорила.

— Свет, у тебя мелочи рубля три не будет, — спросила я и повернулась к сестре.

— Вот сто пятьдесят три рубля, — сказала я и протянула их кассиру.

Продавщица, видно, пришла в себя и чтоб как-то разрядить обстановку и показать нам, что она нисколько не удивилась и не смутилась, она улыбнулась и сказала.

— И не холодно вам девушка в таком виде зимой разгуливать.

Потом рассчиталась Света, и мы вместе вышли из магазина под пристальным взглядом продавщицы, которая, посмотрев нам в след, улыбнулась и повернувшись стала рассчитывать очередного покупателя.

Света, конечно, потом меня наругала и сказала, что больше со мной по магазинам ходить не будет, но уже через неделю мы снова вместе гуляли и я снова была так же одета, правда я никому не демонстрировала этого.

Вот такая коротка история со мной приключилась в середине ноября.

Шёл август и я со своей сестрой Светкой наконец-то выбралась из этого шумного города на природу. Мы давно с ней мечтали провести отпуск вместе, в непринуждённой обстановке и совсем без одежды. Ну одним словом голышом. Единственное, что нас разделяло от природы, это лёгкие кожаные кросовочки, чтобы не уколоть ноги во время хотьбы.

Оставив всю одежду дома, мы взяли с собой только пакет с едой и немного воды. Защитой от ветра дождя и укусов насекомых, нам служила собственная кожа и взлохмаченная причёска, которую мы не расчёсывали уже второй день.

Мы прошли уже несколько километров и решили устроить себе лагерь на границе заповедника. Здесь росли молодые сосновые посадки, в которых мы могли себя чувствовать в полной безопасности. Здесь ещё не росли грибы и ягод тоже не было. Натаскав соломы, мы устроили себе отличное место для отдыха. Мы веселились и смеялись, не боясь, что нас кто-то услышит. Когда сильно перевозбуждались, то мастурбируя и помогая друг другу, снимали напряжение.

Продукты на третий день закончились и мы стали их добывать сами. Днём мы отдыхали, а вечером и ночью, когда темнело шли до ближайших полей садов и огородов и несли в лагерь всё, что можно было есть. Так что у нас получилась фруктово-овощная диета и мы себя чувствовали превосходно. Нам обоим нравилось ласкать киски друг у друга, и мы стали делать это часто и в конце концов иногда даже не ходили на поиски провизии, а неотрывно ласкали и вылизывали наши киски до блеска.

От этого занятия уже болел язык и даже у меня на половых губах появилась мозоль. Светка так усердно вылизывала мою киску, что появились небольшие водяные волдыри. Закончилась первая неделя пребывания нас в лесу и пошла вторая. Было классно и здорово. С каждым днём наши прогулки были всё дальше и иногда мы стали показываться женщинам, собирающим грибы или ягоды. Это вызвало у нас новую волну эмоций и ощущений. В перерывах мы вслух мечтали, кто бы что согласился сделать и кому какой секс нравится.

Я рассказывала все свои мечты и фантазии, а она как мне показалось что-то от меня утаивала, но для меня это не имело значения. Поле очередных фантазий и мечтаний, мы снова ласкали друг у друга киски и пробовали на вкус мочу, потому что при щекотании клитора языком, у меня не было сил терпеть и моча из меня произвольно текла, а Светка её с удовольствием слизывала и проглатывала. Тоже самое делала и я.

Прожив две недели в лесу, как первобытные амазонки, мы решили вернуться домой. Светке нужно было куда-то срочно явиться в начале сентября и мы налегке побрели в обратный путь. Дождавшись вечера, мы в темноте перелезли через забор и попали во двор собственного дома. Всё было тихо и нас конечно никто не ждал. Натянув на себя свои вещи, мы вошли в дом и как ни в чём не бывало, легли спать на мою кровать. Утром Светка уехала домой и я осталась одна.

Мне чего то не хватало и я решилась ехать в деревню к бабушке. Там меня никто не знал толком, потому что уехали мы в город уже давненько. Я просто хотела помочь бабушке убрать картофель и в свободное время побродить голышом по знакомым местам.

Всё было бы ничего, но мне не хватало Светки и я сама себя удовлетворяла как могла. Однажды я бродила по лесу и не заметила, как за мной наблюдал какой то парень. В соседней деревне бригада строила толи животноводческий комплекс, толи заводик по переработке продуктов сельского хозяйства. Я не знала. Он подкараулили меня и поймали. Я сначала стала сопротивляться, но потом поняла, что только себе сделаю хуже и вспомнив о том, о чём мы мечтали со Светкой, даже немного рассмеялась. Мечты сбываются шла и думала я.

Вот меня уже и поймали молодые парни, что будет дальше. А дальше они привели меня на стройплощадку и посадили в какую то комнату и приставили палкой дверь, чтобы не убежала. Я бы и сама днём не побежала. Меня могли увидеть и снова догнать. Как только сюда привели, что никто не видел, обед что ли у них был в это время.

Вскоре отворилась со скрипом дверь и отталкивая друг друга в неё уставилось несколько молодых и среднего возраста мужиков. Оглядев меня с ног до головы, кто-то сказал:

— Да хороша штучька. Чё так и бродила по лесу голышом?

Я поняла, что это вопрос ко мне и хмыкнув, кивнула головой.

— Ну если сама гуляешь по лесу голая, то и сама скажешь нам что с тобой делать?

Я поняла, что так просто мне отсюда не выбраться, да и сама я мечтала об этом, чтобы меня поймали и трахали все кто хочет, сказала:

— Вы можете делать со мной всё что хотите, но отпустите потом меня домой, чтобы бабушка ничего не заметила.

Тут всё и началось. Они заходили в этот сарайчик по одному и трахали меня, кто как хотел.

Я покорно выполняла все их условия и когда дверь закрывалась за одним, в неё тут же входил другой. Стройка была большая и наверное людей тут тоже было много и все уехали от своих семей и всем хочется секса.

Я так размышляла и успокаивала себя, а меня всё трахали и трахали.

Было больно задевать задний проход и болели скулы от орального секса. Про влагалище и говорить нечего.

Там всё хлюпало и булькало. Меня не раз заставляли встать и рааздвинуть половые губы, чтобы всё лишнее могла вытечь и потом снова ложилась в лужу и меня снова трахали.

Я ждала, когда всё это прекратится, но начинало уже темнеть, а желающих всё не убывало. Наверное по второму разу пошли, потому, что я улавливала в полумраке отрывки знакомых голосов и аромат мужского одеколона.

Почти перед самым рассветом, меня взяли под руки двое здоровых парней и увели обратно в лес и положили на полусухую траву. Утро было прохладным и замёрзнув я пришла в себя. Я кое как встала и держась за деревья, пошла в сторону дома. Идти пришлось долго и видел ли кто меня я не знаю, так как сама еле расглядывала дорогу. На опушке я нашла свою одежду и одев её пошла до озера. Холодная вода меня быстро привела в чувство и немного посидев я пошла до бабушки. По дороге придумала себе оправдание, но мне это не понадобилось.

Меня уже ждала Светка. Я так обрадовалась, что забыла объясниться, где была. После завтрака, который я проглотила кое как, я рассказала на улице Светке, что со мной произошл. Я чувствовала, как она вся дрозжит и ещё пуще подлима масла, немного приврав.

Светка скакой то завистью сказала мне тогда:

Прошло пару тройку дней и Светка снова завела разговор про стройку. Я спросила её:

— Нет, — ответила она и тут же спросила меня.

— А ты ничего не придумываешь насчёт стройки, может это тебе всё приснилось?

— Доказать сможешь, тогда поверю, — съязвила Светка и засмеялась.

Я не хотела отдавать так просто своё достижение и согласилась.

Мы обдумали план действия и я под дальним присмотром Светки, голая снова пошла к этой деревне. Меня снова заметили и меня вновь поймали. Только в этот раз я почти сама к ним в руки пришла. Они потянули меня к себе, но в этот раз я предложила им свои условия, чтобы они делали со мной что хотят, только здесь в лесу, вон в том кустарнике. Они ушли и вскоре вернулись с положительным ответом. Я конечно не надеялась на это и готова была повторить всё в этой тёмной и пыльной сарайке.

Расстояние было не большое, всего метров полста. Одни уходили, другие приходили. Все трахали меня, кто как хотел и куда хотел, что только я не выслушала и не делала, за всем этим наблюдала Светка с высокого дерева. На него было очень удобно залезать и в развилке можно было даже спать и не упасть. Мы знали об этом и в детстве сюда часто бегали.

Вот и сейчас на свою голову меня сюда потянуло. Хотелось голой посидеть на дереве и посмотреть вокруг, а меня поймали и оттрахали по полной программе. До позднего вечера меня вертели, кто как хотел и совали свои члены во все мои дыры. Иногда я теряла сознание и Свтка видела с дерева, как моё бесчувственное тело болтается из стороны в сторону под натиском застоявшихся членов. Я получила массу удовольствия и уже не чувствовала приятных ощущений. Мне хотелось теперь только одного, когда всё это закончится и Светка вытащит меня отсюда. Сама она подойти ко мне не могла, ведь она тоже была голышом и ей бы тоже досталось. Вскоре все ушли и подождав немного Светка спустилась с дерева.

Она общупала меня во всех местах и убедившись, что со мной всё в полном порядке, кое как подняла меня и еле передвигая ногами, повела в сторону дома. По дороге мы нашли укромное место, чтобы отлежаться и привести меня в чувство, а также придумали оправдание себе и через день уехали в город. Спустя ещё неделю я вышла на работу и постоянно вспоминала этот случай и наш поход в лес голышом.

Вернувшись после отпуска, я погрязла в работе. Даже иной раз и передохнуть не хватало времени. Девчонки приходили посидеть в читальном зале и подготовиться к занятиям. Мне оставалось лишь иногда перекинуться несколькими фразами и если у них совпадало время с моим обедом, то вместе выпить кружку чая и поболтать с полчаса.

— После последнего случая с вами ни разу, — ответила я.

— Да, а кто бы меня подменил за рабочим столом, ведь вас не было, и я одна тут сгорала от жары, — ответила я.

— А ты что-то хотела, может есть желание за меня поработать? — спросила я выпытывая из неё её же желание, спокойным и таким нежным голоском.

— Ты хочешь как в первый раз, чтоб я ходила голышом, а ты за меня выполняла мою работу, — продолжала я вытягивать из неё.

— Да, — покраснев от смущения, ответила она.

Я понимала, что перерыв в несколько месяцев сделал своё дело и Вера вновь стала смущаться и стесняться. Стала немного замкнутой и комплексовала по каждому поводу.

Вера окинув меня взглядом опустила глаза вниз. Стесняется – подумала я и подсела к ней рядом.

— Мне к половине третьего в Универ, — тихо, почти шёпотом произнесла она.

— Ну вот и прекрасно, — обрадовалась я и выбежала в зал. До конца обеда оставалось ещё минут двадцать и я разгуливая голышом, прямо на ходу объясняла Вере, что и как делать. Она за время каникул ничего не забыла, и легко вспомнила, и дважды проделав дотошно знакомую мне манипуляцию в регистре книг, она улыбнулась и спросила

— Да, всё правильно, — ответила я и попросила её открывать дверь с ключа.

Вера радостно соскочила и щёлкнув замком распахнула дверь. Пока никого не было и она снова её прикрыла и повернувшись в мою сторону, хотела что-то спросить, но я уже стояла голышом за одним из стеллажей и наблюдала за ней. Сколько Вера просидела на моём месте, я сказать не могу. Было так хорошо ходить по залу голышом и видеть спины ничего неподозревающих читателей. Выскакивать в проход и демонстрировать свою наготу или смелость своей подруге Вере. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Вера показала мне на часы, и мне пришлось одеться. Она ушла с улыбкой на лице. У меня тоже остались приятные ощущения и сладкая истома внизу живота.

Через два дня мы снова встретились. Вера пришла рано, ещё и девяти не было.

— Пару отменили, а следующая только в половине третьего, — отрапортовала она.

— Хочу за тебя посидеть, — с улыбкой и в тоже время смущением на лице, ответила Вера.

Во время обеда мы сидели и болтали, и вдруг Вера спрашивает меня

— Только перед теми, кого знаю, и кто про меня знает, — ответила я.

— А если бы вдруг тебя кто-то незнакомый увидел, что бы делать стала? — спросила Вера.

— Я даже не думала об этом, — ответила я пространно.

— Ну наверное попыталась бы объяснить, почему я в таком виде.

— А тебя бы это не смутило, стыдно тебе от этого не было бы, — снова спросила Вера.

Вот пристала – подумала я, но с удовольствием ответила.

— Нет, если это кому-то интересно, что смотрят на меня, то я бы не стыдилась этого.

— Спасибо, конечно. Могу прямо сейчас и в таком виде, — пошутила я.

Вера не поняла шутки, и на её щеках появился румянец.

— Ладно, я пошутила, только потом скажешь куда прийти.

— Хорошо, но это ещё будет в ноябре, — радостно ответила она.

Мы ещё полчаса болтали, а потом я ещё больше часа бродила по залу голышом, выглядывая из-за стеллажей.

В ноябре ко мне подошла Вера и сказала, что её подруга договорилась со своей мамой, которая работает на вахте у Универе и мы можем тихо, когда все разойдутся, посидеть в аудитории.

— Я согласилась и девчонки тоже, а ты как? — спросила она.

— Я как все, а когда? — спросила я и ответила одновременно.

— Что-нибудь нужно принести или помочь? — спросила я.

— Да, совсем забыла у тебя спросить. Может, ты знаешь что-нибудь, как всех развлечь и чтоб было тихо. Мама Вики предупредила, чтоб музыку громко не включали и перед окнами не маячили, а то в соседнем здании могут увидеть и кто там знает, кому настучат, — добавила она следом.

— Всё понятно, а кто ещё будет, парни кто будут, — уточнила я.

— Нет, все свои. Машу и Олесю ты знаешь и Вика с Таней и мы с тобой, вот и всё, — загнув пальцы сосчитала Вера.

— Ну тогда игра в бутылочку отпадает. Можно конкурс устроить или в карты поиграть, — предложила я.

— В карты скучно и никто не согласится, — сморщилась Вера.

— Ну если все свои будут, можно и на интерес, ну там на раздевание или ещё что придумать, — пояснила я.

— Если я это предложу, меня засмеют, — ответила Вера.

В пятницу я подошла в назначенное место, где меня уже ждала Вера.

— Идём, все уже там, — радостно сообщила она.

— Да думала, что придут не все, откажутся от скучной посиделки, — пояснила Вера.

— Это Марина, — представила она меня по очереди всем.

— Маша и Олеся, — они взглянули на меня и засмеялись. Я тоже в ответ.

Вика и Таня оказались простодушными и нормальными девчонками. Весело разговаривали и общались, как будь-то, мы знакомы уже давно.

После третьего тоста в голове немного зашумело, хоть и вино было слабым и его было то всего две бутылки на всех, но после рабочего дня мне было достаточно и этого, да и девчонки уже разговаривали и смеялись, перемывая косточки своим одногрупникам. Негромко играла музыка, и Таня с Машей пританцовывали возле стола.

— А может, во что-нибудь поиграем, — предложила Вера.

— Ну в карты например, мы дома часто играли, — предложила Вера.

— Карты это скучно и неинтересно, — влезла в разговор Вика.

— Почему неинтересно, Мы в общаге с девчонками всегда в комнате играли на интерес или на раздевание, — сказала я.

— Время то уже десятый, кто тут будет так долго торчать, — объяснила Олеся.

— Кто за? — спросила я и первая подняла руку.

Остальные что-то медлили и ждали, что скажут другие, окидывая всех взглядом. Первой меня поддержала именинница и это всех удивило. Следом подняли руки Олеся и Вика. Потом Таня и Маша подняла последняя. Я от неё этого не ожидала, ведь мы уже летом купались у них в деревне на озере голышом и там она не скромничала. Решение было принято и мы придвинув стулья к столу, сели вокруг него. Карты раздала именинница. После нескольких партий я проиграла и мне пришлось снять блузку. Увидев мои обнажённые груди и отсутствие лифчика, удивило Вику и Таню.

— Да, а что тут такого, не жмёт, не давит и дышать легче, — пояснила я.

Мы продолжили игру и вскоре ещё ко мне и Тане с Машей присоединились Олеся и Вера – они тоже проиграли по разу и сняли с себя свои блузки, но они были в лифчиках. В следующей партии Вера начала проигрывать, и я увидела её растерянное лицо. Ей первой среди одногрупниц придётся снять лифчик и я решила спасти её. Немного подыграв я специально не отбилась и проиграла. Пришлось снимать и юбку первой. Вера Маша и Олеся знали. Что я не ношу под ней ничего и когда я стянула её, то они сделали вид. Что удивились, а для Вики и Тани это был шок.

— Ты что вообще не носишь нижнего белья? — спросила Вика.

По условиям игры я могла дальше не играть. Я и так уже проиграла, и мне снимать больше было нечего. Что касается обуви, то мы все были без неё, чтоб не стучать каблуками. Было одно исключение, если проигравший продолжал играть, и снова проигрывал, и ему нечего было снимать, то за него мог снять свою вещь кто-то другой или проигравший шёл выполнять задание победителя, а это нужно было пробежать голышом по всему этажу универа с одного края в другой.

Если проигрывал снова, то к одному этажу добавлялся другой и так до первого этажа. С условиями все согласились, но думали, что до этого не дойдёт и никто не захочет играть дальше. Так думали девчонки, но не я. Я решила играть, пока было с кем. После нескольких партий за столом в лифчике сидела только Таня и Маша. Вера тоже проиграла и сидела с грудью четвёртого размера вся раскрасневшаяся. Это обнажение не вызвало особого восторга у всех, а просто среди нас царил спортивный азарт.

Вот я уже и в третий раз проиграла, и мне предстояло идти первой среди всех по коридору. Я встала и открыв дверь, выглянула в коридор. Было тихо и выдохнув, я шагнула вперёд. Идти по незнакомому зданию было опасно, и к тому же очень меня возбуждало. От двери к двери я перебегала всё дальше и дальше и вот уже лестничный марш.

Я прислушалась. Было тихо. Я пошла дальше. Вот уже середина здания и кругом темно и полная тишина. Я шла всё дальше и дальше. Здание было длинное и мне казалось что я уже должна была дойти, но конца ещё не было видно. Вот и окно. Это финиш. Я остановилась и перевела дух. Всё, терпеть я уже больше не могла и присев стала играть пальчиками со своей киской. Не прошло и минуты, как я испытала сильный оргазм. Это было что-то.

— Всё, конфета на подоконнике, — доложила я. Это был знак, что я дошла до конца. А не вернулась с полпути.

Партия закончилась и сидевшая рядом Олеся сняла свои плавочки и вылезла из-за стола. Для неё игра закончилась.

Я снова села за стол и после трёх партий к Олесе присоединилась Вика.

Следом за Викой совсем разделась и Маша и все вылезли из-за стола. Мы остались втроём и я снова проиграла.

Ничего не оставалось, как нести три конфеты на окно пятого этажа и на оба окна четвёртого этажа, чтоб доказать, что я это сделала. Было страшно спускаться вниз.

Но пересилив себя, я прошла от начала до конца и когда возвращалась обратно, то встретила Олесю. Она после моего ухода решилась сыграть и сразу же проиграла и выполняла поход по пятому этажу.

В аудиторию мы вернулись вместе. За столом сидели Вера в плавочках и Таня совсем голышом. Наверное она решила отыграться и раздеть Веру и тогда будет два победителя или они должны устроить реванш.

Вера проиграла и покраснев. Стянула с себя последнее и вся сжавшись села за стол.

— Ну что, играм последнюю партию? — спросила Таня.

Если Вера отказывалась, то считалась проигравшей, а если проигрывала на самом деле, то ей нужно было пройти по этажу голышом. И так хорошо и так. Все ждали её решения, и она взяла карты и начала сдавать. Игра продолжалась не долго. Карта шла и Вера быстро выиграла в этот раз, а может Таня решила тоже подыграть имениннице и поддалась. Этого никто не знал. Таня встала и взяв конфету со стола, вышла в коридор. Все ждали её возвращения, и как только она вернулась, я сказала.

Особого желания никто не проявил, хотя все были возбуждены и очень взволнованы.

Все стали подбадривать её и вот она стоит на пороге. Ещё один шаг и она сделает то, что даже не могла себе представить. Дверь открылась и Вера вышла в коридор. Она шла вся дрожа от страха. Дойдя до вестибюля, она открыла шкаф и толкнула туда один пакет с одеждой, а второй оставила во втором шкафу. Нина Сергеевна видела, что голая девушка спрятала два пакета в шкафы и вернулась обратно. Как только дверь закрылась, и немного подождав, чтоб убедиться, выйдет кто или нет, Нина Сергеевна подошла к двери и прислушалась.

Мы в это время разливали чай и резали торт. Убедившись, что выходить никто не собирается, она дошла до вестибюля и открыв шкафы, достала оба пакета. В них она увидела одежду и нижнее бельё, лифчики и плавочки. Ах они бесстыдницы – возмутилась она и взяв пакеты, спустилась вниз.

В аудитории продолжалась вечеринка уже в стиле НЮ. Постепенно все привыкли к своему облику и вели себя свободно и даже раскованно. Вера тоже освоилась и уже не краснела. Все пили чай и ели тортик. После такой игры всем стало как-то по особенному весело, и даже интересно. Все ждали, что же будет дальше. Когда от торта осталось всего парочка кусочков, а чай уже был весь выпит, кто-то посмотрел на часы и сказал.

— Ну и что, до утра ещё далеко, — равнодушно ответила Вика.

Примерно через час, как закончили с чаепитием, мы решили пойти и икать свою одежду. Все дружно вышли в коридор и разбрелись по разным углам, но нигде пакетов с одеждой не было. Был пройден весь этаж и даже туалет, но ни чего не нашли. Все вернулись в аудиторию и спросили у Веры:

— В два шкафа в вестибюле, — спокойно ответила она.

— Но там пусто, я сама проверяла, — сказала Вика.

Вера встала и все пошли за ней. В шкафу действительно ничего не оказалось.

— А может это Нина Сергеевна, — сказала Таня.

Всех как током ударило, про неё то и совсем забыли.

— Это наверное моя мама велела ей присмотреть за нами, — сказала Вика.

В это время на лестничной площадке кто-то чихнул и послышался голос Нины Сергеевны.

— Мы просто не хотели шуметь и решили поиграть в карты. Просто та было неинтересно и мы играли на раздевание, — торопливо и запинаясь объясняла Вика. Она одна знала хорошо Нину Сергеевну и всех больше боялась, чтоб об этом не узнала её мама.

— Теперь всё понятно, а я уж было подумала, — облегчённо вздохнула она.

— Ну что именинница, веди, угощай тогда, — уже спокойно и не ругаясь, сказала Нина Сергеевна.

— А что такие хмурые? — спросила Нина Сергеевна.

— Просто нам неудобно перед вами в таком виде, — набравшись смелости сказала я.

Чайник вскипел быстро и мы налили ей чаю и положили на разовую тарелочку оставшиеся два кусочка торта.

— А вы что? Мне одной это не съесть, а до утра здесь не должно ничего остаться.

В голосе Нины Сергеевны стали проскальзывать нотки сарказма и насмешки и это нас порадовало. Значит она на нас не будет больше наезжать и Вика решила уладить всё миром и без огласки.

— Нина Сергеевна, только не рассказывайте никому и маме об этом. Мы вас все просим.

— Ладно, уговорили, доедая тортик, — ответила она.

— Я что не понимаю что ли и сама была молодой и жила в общаге и тоже играли в карты на раздевание, только с нами и парни были.

— Если бы я увидела среди вас парней – давно бы всех повыгоняла, а так думаю, пусть девки подурачатся и весело рассмеялась.

У нас отлегло на душе, и мы медленно стали успокаиваться.

— Сейчас, так прямо я вам и сказала, — рассмеявшись, ответила она.

— Вот всё приберёте, а что не доедите, принесёте ко мне в холодильник. Тогда я подумаю, и может, отдам. — Взяв веточку винограда и пару персиков, Нина Сергеевна встала и вышла. Обернувшись, она сказала

— В семь придёт моя смена, поторопитесь и повернув за угол стала спускаться вниз.

Время было ещё достаточно, и я спросила у девчонок.

Все подошли к столу и сложив часть фруктов в пакет и немного конфет и печенья. —

— Думаю, этого будет вполне достаточно, — сказала Вика.

Наступила полная тишина. Идти голышом на первый этаж по всему зданию университета ни кто не отваживался.

— Вика, пойдёшь со мной, ты ведь Нину Сергеевну лучше всех знаешь, — предложила я.

Вика почему то не стала отнекиваться и согласилась. Взяв пакет, мы вышли из аудитории. В коридоре горело дежурное освещение, и мы не спеша направились на вахту. По дороге мы разговорились с Викой и даже остановились на площадке одного из этажей, чтоб поболтать. Моя манера одеваться ей показалась необычной и интересной и она выспрашивала у меня, холодно мне или нет, и больше всего её волновало, что меня могут увидеть. Я постаралась её успокоить и всё объяснила. Она была в шоке от моего объяснения, и не поверила мне. Доказать конечно я ей не могла сейчас ничего, но в голове это у меня оставило свой отпечаток.

— Ну что пришли бесстыдницы? — спросила она.

— Это вам Нина Сергеевна – и мы поставили пакет на стол.

Мы стояли и ждали, когда она отдаст пакеты, а она вытащив всё из пакета, складывала в стол и увидев, что мы ещё тут, шутя прикрикнула на нас.

— Вы ещё здесь, а ну марш отсюда бесстыдницы.

Мы стояли в непонимании её слов. Это было Для нас шоком. Нина Сергеевна, которая ещё совсем недавно так ворчала на нас, что мы в аудитории устроили стриптиз, сейчас сама же разрешает нам ещё полтора часа развлекаться и отдыхать в чём мать родила. Это не укладывалось у меня в голове и тем более у Вики. Ведь она её хорошо знала и её маму и часто к ним приходила в дом, Что это, сон или иллюзия.

Вернувшись из мира иллюзий в реальность, мы с Викой удивились и переглянувшись пошли обратно в аудиторию. По коридору мы шли не спеша и разговаривали и нам не мешало, что мы в университете идём совсем голышом, даже ноги были босые.

— У нас для вас две новости, хорошая и плохая, с какой начать? — спросила Вика.

Она уже успокоилась и совсем освоилась со своим новым видом – ходить голышом.

— Давай с любой, — ответила Вера. Было видно, что она расстроилась и немного покраснела.

— Ну тогда плохая, одежду нам не отдали, пока мы не уберём всё и не вернём ключи, — процитировала Вика.

— Мы можем ещё полтора часа веселиться и развлекаться, — радостным голосом сказала Вика.

Кто-то из девчонок вздохнул, а кто-то воспринял эту новость с радостью. В результате нам ничего не оставалось, да и ночью домой идти тоже было не безопасно и мы принялись дальше чествовать именинницу. Пили чай и уничтожали остатки принесённых сладостей. Олеся и Вера во всю зевали, но спать голышом на столе было неудобно, да и прохладно, ноябрь это не май.

Потом мы вспомнили про задания и оставленные конфеты на подоконниках пятого и четвёртого этажах и чтоб убедиться в исполнении. Решили проверить. В одиночку никто идти не хотел и разбившись по двое, мы все разбрелись по университету. Ходить голышом по коридорам, где через несколько часов будет полно студентов, и они знают тебя, а ты их было очень возбуждающим. Для меня это было конечно очень необычным, а девчонки вели себя даже спокойнее, чем я думала. Разложенные конфеты оказались на местах и нашедшие их тут же уничтожили, принеся в доказательство пустые фантики.

Возле аудитории все собрались уже ближе к шести утра и собрав всё в пакет, закрыли её на ключ. На первый этаж мы уже спускались в сапогах и голышом. По коридору в полной тишине раздавался стук каблуков, а со стороны это смотрелось так необычно и очень возбуждающе. Если бы нас тогда видели парни, то точно с ума по сходили. Стуча каблуками, мы медленно спускались в низ. На них быстро не побежишь и ещё тем более у многих сапожки были на шпильках, только у Веры и Олеси на низком, а вроде и вообще на сплошной платформе. Все понимали, что у Олеси большая семья, а у Веры одна мать работала и поэтому никто ни кого не обсуждал.

Мне это нравилась в девчонках и я вспомнила себя и своих подруг по общежитию. Счастливые были тогда времена – студенческие. Я завидовала своим новым подругам и одновременно радовалась за них. Пока я обо всём этом думала, идя сзади и разглядывая каждую из девчонок, мы уже спустились вниз. Девчонки спешились и не решались подойти первыми к Нине Сергеевне. Я взяла пакеты с мусором и пошла вперёд, за мной Вика и все остальные. Замыкала нашу голожопую процессию Маша.

— Вот ключ, — сказала Вика и подала его Нине Сергеевне.

— Да, вот мусор. Куда его выкинуть, — ответила я.

— На вот тебе ключ от задней двери, мусорный бак сама знаешь где, — объяснила Нина Сергеевна.

— Может у вас что нужно вынести, нам не трудно по пути, — предложила она Нине Сергеевне.

Мы взяли пакет и ведро и вместе с Викой открыли заднюю дверь и вышли во двор.

— Нет, — спокойно ответила я и шагнула вперёд.

— Да, я всегда так хожу, — спокойно ответила я.

— А как же дома, что они скажут, — снова из любопытства спросила Вика.

— До свидания Нина Сергеевна, спасибо вам, — почти хором сказали мы на прощанье.

Открыв дверь, мы все вместе вышли на улицу. Было по осеннему тепло и тихо.

— Ну тогда пошли, — сказала она и Вера вместе с Таней и Викой скрылись за углом здания.

Так закончилась наша необычная вечеринка по случаю дня рождения Веры.

Хочется рассказать один интересный случай, который произошёл со мной совсем не так давно. Просто всё времени не хватало, помогала сестре – у меня появился племянник. Ну сейчас не об этом.

Это произошло в самом начале июня, я как раз была у сестры, и мне нужно было возвращаться домой. Сестра меня уговаривала остаться, но я была против, так как ещё были кое-какие дела дома. Ехать на маршрутке было, всего минут двадцать, но сидеть в душной консервной банке, мне не хотелось и я, вывернув из-за угла, просто решила прогуляться пешком. Одета я была как обычно, легко, по-летнему, юбочка и блузка и всё, но это не так важно, главное, чтоб было идти удобно. А на ногах у меня как раз были лёгкие босоножки без каблуков.

— Привет. Привет – давно не виделись, — ответила я.

— От сестры возвращаюсь, с племянником водилась, — ответила я с чувством гордости.

— А своего то не собираешься ещё заводить? — спросила Вера.

— Пока нет, да и не от кого, — ответила я, и улыбнувшись спросила.

— Да вот сессию сдаю, собралась к подруге кое-что не понятно, — ответила она.

— Если по пути, то пойдём вместе, — предложила я.

Мы вошли и в это время нам на встречу уже шла Вика, та самая Вика с дня рождения Веры. Я видела то её всего раза два или три и то так мельком. Год назад она жила в двушке с родителями в городе.

— Привет! Да, мы обменяли его на нашу старую квартиру, — ответила Вика.

— Проходите, я одна, — сказала она и пригласила нас в дом.

Мы посидели и немного поболтали. Вернее Вика нам рассказала как хорошо в этом доме и река рядом и ей тут всё в общем нравится. Потом она подала Вере несколько листов исписанной бумаги и стала что-то объяснять. Я тем временем прошлась по комнате и выглянула в каждое окно. Потом подошла к девчонкам и спросила.

— А река в той стороне? — и показала на окно.

— Да, две минуты и мы там. Купаться не хотите? — спросила Вика.

— Я не против, а ты? — спросила Вера, обратившись ко мне.

— Ах да, я забыла. Ну ничего, на берегу посидишь, — сама же себе и объяснила Вера.

— Ну, тогда пошли. Я сегодня уже дважды купалась, — весело сказала Вика.

— Ага, — поддакнула Вера, и мы все втроём вышли из калитки и направились в сторону реки. Минуты через три мы уже были на берегу.

Народу было не очень то и много – можно сказать, что совсем мало – одна ребятня булькалась на мелководье. Это был конечно не пляж – что-то напоминало берег возле моего дома. Узкая полоса песчаной отмели и обрывистый берег высотой метра три, по склону которого в нескольких местах были сколочены лестницы из толстых досок. Для удобства, наверное, подумала я и вслед за подругами стала спускаться вниз. Мы отошли немного в сторону.

Рядом метрах в тридцати вообще никого не было и я не удержалась, глядя на Веру и Вику, как они плещутся в воде, тоже подошла к самой воде и зайдя по колено, осмотревшись быстро стянула юбку и села в воду. Потом так же быстро стянула блузку и попросила Веру положить мои вещи радом с ихними. Вера сделала это с радостью, а Вика удивилась, что я решилась на такой отчаянный шаг и захлопала в ладоши.

— Ну что делать? — спросила она, держа мою блузку и юбку в руках.

— Мы не знаем, чуть ли не в голос ответили мы с Викой.

— Не, я не могу. У меня ещё куча дел и завтра экзамен, — сказала Вера.

— Ну, вы тогда идите и учите, а потом придёте за мной, — предложила я.

— А это куда положить? — спросила Вера, тряся моей одеждой.

— Возьмите с собой, а то её сопрут, и я выйти не смогу, — объяснила я.

— Ну смотри, тебе виднее, — ответила Вера и протянув руку Вике, вытянула её из воды. Я немного отплыла и села в воду. Мне было как раз до плеч и ничего не было видно. Вера положила мои вещи в пакет и туда же положила и полотенце. Вика уже оделась и они собрались уходить, как вдруг Вера обернулась ко мне и сказала.

— Смотри, домой не уплыви, а то мы тебя знаем.

Они весело улыбнулись посмотрев в мою сторону.

— Мне не доплыть, далеко очень, — ответила я.

— А если близко было бы, то поплыла, — вдруг спросила Вика.

— У меня есть надувной круг, если что могу одолжить, — сказала Вика.

— Я согласна, несите круг, — вдруг выкрикнула я.

Вера и Вика замерли от удивления и не могли сдвинуться с места. Они были в шоке.

— Ну что, долго мне вас ждать, — снова выкрикнула я.

— А, сейчас, — растерянным голосом проговорила Вика и побежала в сторону дома. Вера вообще как окаменелая стояла и смотрела то на меня, то на развлекающиеся и смеющиеся семейные пары чуть поодаль от нас. Они конечно не поняли, в чём дело и о чём идёт речь и поэтому даже не обращали на нас внимания.

Вика бросила мне круг и я сделав два шага в его сторону, поймала его и надела на себя.

— Ну как, мне идёт, — улыбнувшись, спросила я.

— Лучше чем это, — ответила Вера и показала мне мои шмотки.

— Оставь у Вики, потом заберу, когда круг верну, — ответила я и поплыла в сторону от берега. Круг был очень удобный, и плыть по течению на нём было одно удовольствие. Отплыв немного, почти на середину русла реки, я обернулась и увидела, как девчонки стоят и смотрят в мою сторону.

— И о чём они сейчас думают, — подумала я и махнув им рукой, поплыла по течению. Перед поворотом я ещё раз оглянулась, но ни Вики, ни Веры на берегу уже не было. Река была тихая и спокойная и только в некоторых местах разливалась шире и выглядела очень большой. Течение мне помогало и я почти не чувствовала усталости, только лишь помогла держать направление и чтоб течением меня не вынесло на мель, где действительно на обеих берегах купались и отдыхали люди.

Знали бы только они, что по середине реки на надувном круге плывёт обыкновенная обнажённая девушка, то многие бросились бы мне наперерез, чтоб поглазеть лишний раз или даже по лапать меня в воде руками. А так с мокрыми волосами и ещё внутри круга я вполне могла сойти за парня экстримала, который решил попутешествовать по реке. Я не знала, сколько мне предстоит проплыть, но чем дальше от людей, тем больше я была в безопасности. Пока всё шло просто прекрасно и находясь в воде, я чувствовала лёгкую возбудимость. Кто то на берегу просто махал мне рукой, а один мужичёк на лодке сидел рыбачил возле кустов, крикнул мне.

— НЕ…. — ответила, я чтоб не выдавать голосом кто я и проплыла мимо.

Но я была здесь зимой и по суше, а по воде только мечтала проплыть и вот мечта идиотки исполнилась – я так ругала себя и тут же сама над собой рассмеялась. Руки немного устали и я старалась помогать себе ногами, а когда уставали ноги, то направлять и помогать себе, плыть куда нужно, я помогала руками.

Так метр за метром, от поворота до поворота и уже была за пределами города. Впереди был мой посёлок и там могли купаться мне хорошо знакомые соседи. Желание чтоб они увидели меня у меня не было ни какого. Я даже подумала, когда подплыла к лесу на правом берегу, выйти и дальше до дома идти по суху. Но тут же сама отказалась от этой мысли. Во первых я была босиком, а во вторых если бы кто вдруг меня увидел голышом с надувным спасательным кругом, то я не смогла бы спрятаться даже в самом густом кустарнике. И я решила плыть до своего дома.

— Вот я и дома, — произнесла я сама себе вслух.

Я практически выползла на берег и села на траву. Ноги подкашивались и не слушались меня от усталости. Немного отдышавшись я стала их растирать и сгибая как могла, разминать. Так минут через десять я уже более или менее смогла идти. Оставалось совсем чуть-чуть – преодолеть огород по узкой тропинке вдоль соседского огорода. Хорошо что их не было и я легко пробежала последние полста метров и оказалась в своём дворе. Мама увидела меня в окно и вышла во двор.

— Это что за явление и откуда круг? — спросила она меня.

— Вика дала поплавать, — уже полностью успокоившись ответила я не смотря что стою совсем голая.

— А где твои вещи. Ведь ты же у сестры была? — спросила мама.

— У Вики остались. Не могла же я с ними плыть, — немного слукавив ответила я и улыбнувшись обняла маму.

— В комнате футбол смотрел, — ответила мама.

Я приоткрыла дверь и поприветствовала отца.

— Ага, сейчас иду спать, но думаю, что меня покормят, — ответила я.

Прочитав в интернете один немного смешной и интересный рассказ, а чуть позже получив от друга письмо и прикольное фото, я сама загорелась желанием что-то проделать такое. Долго думала и перебирала свои не так уж многочисленные шмотки, и тут попались мне на глаза мои джинсы, которые я не носила ещё со студенчества.

Оставалось сделать одну маленькую деталь и я, сняв их приступила распарывать шов, отступив ниже ширинки сантиметра три. Распоров около десяти сантиметров я примерила джинсики и повертелась перед зеркалом. Когда я отвела немного ногу в сторону, то сразу же увидела как в распоротый шов стали проваливаться и виднеться мои половые губки. Я села на стул и развела ноги ещё шире. Распоротая дырка разошлась в стороны, и моя киска открылась почти полностью.

Я ещё распорола в сторону попки пару сантиметров и закрепила шов, чтоб он дальше не мог распороться при ходьбе, а в самом начале возле ширинки мне пришлось даже подшить эти же пару сантиметров.

Как только я закончила пороть и шить, я отстригла все нитки, которые болтались, и тут же примерила на себя новые свои штанки. Вид был просто обворожительный. Во время ходьбы было практически ничего не заметно, и лишь очень узкая полоска просвечивала в распоротом шве.

— А ничего получилось. Нужно опробовать их на улице, — сказала я сама себе и тут же пошла одеваться.

В самом низу я чувствовала, как распоротые края джинс врезаются в тело и мои половые губки, и немного трут их. Было очень приятно и необычно это ощущать. Надев шубку, я взяла деньги и пакет и отправилась в магазин. Идти было не очень то далеко, метров триста. На улице было минус двадцать восемь, но я привыкла, и мне было не капельки не холодно. Я шла медленно и старалась ощутить каждое движение и каждое трение и всё это меня очень сильно возбуждало. На обратном пути я встретила родителей, и мы вместе вернулись домой. Я даже ничуть не замёрзла, но была на грани оргазма и с трудом сдержала себя.

Дома я решила опробовать свои новые, хорошо забытые старые, джинсы и стала по дому ходить в них, представляя себя что я на работе.

— Марин, ты что-то браковала эти джинсы, а тут взяла и под одела их. К чему бы это, — сказала мама.

— И то верно, деньги на дороге не валяются, — сказал отец.

— А они тебе идут, — сделала комплимент мама.

— Ну скажите прямо что я поправилась и всё. Я сама вижу что они обтянули меня, — сказала я.

— Нет, они на тебе даже очень хорошо сидят, — сказала мама.

Потом мы ужинали и больше к моим джинсам не возвращались. Я ходила по дому и выбегала на улицу. Мороз слегка проникающий сквозь распоротый шов пощипывал мои половые губки и я на улице иногда даже прикрывала их рукой, так как дома я часто выбегала только в свитере или короткой курточке, которые даже не скрывали моей попы и естественно дырку между ног. К моему удивлению родители ничего не заметили даже, что у меня распоролись джинсы, и я решила, что утром в них иду на работу.

Позавтракав, а одела свитер, который мне прикрывал попу чуть сверху и шубку и вышла на улицу. Мороз так и не спадал, но моя шубка хорошо меня защищала от него и лишь лёгкая прохлада проникала снизу и я чувствовала её своими половыми губками так как они чуточку высовывались в распоротый шов во время ходьбы. До работы я доехала без приключений, но новые ощущения не давали мне покоя всю дорогу. Я постоянно думала о том, как я буду выглядеть в читалке без шубки и халата.

Ира уже была на месте и поприветствовав друг друга я стала снимать шубку. Я решила что буду вести себя как будто я одета вполне нормально и ничего у меня не распоролось. Ира конечно ничего не заметила, а вот на мои джинсы сразу обратила внимание.

— Это мои старые – им в субботу сто лет будет, — ответила я.

— А чего ты их раньше не носила, — снова спросила Ира.

— Да вот, как-то я не привыкла к брюкам, — сказала я.

— Само собой, тебе бы только голышом сверкать, — усмехнулась подруга.

— Да, а что. Вот будет тепло и я снова эти тесные штаны заброшу в шкаф и подальше, — возмутилась я.

Вы что спите чтоль – сказала Татьяна Ивановна, наша начальница.

Мы обе промолчали, и она сообщила нам новость, от которой я чуть не села.

— После обеда в три часа будьте обе в актовом зале. Собрание будет.

Я хотела возразить, но даже не успела и слова сказать. Так и проводила её взглядом с открытым ртом.

Идти на собрание в халате было как-то неприлично. Можно было стать серой вороной среди всего коллектива. А моих джинсах и свитере который ничего не прикрывал было тоже идти страшно и опасно. Это было равносильно выйти и во всём признаться, только молча. Я была в растерянности и не знала что делать. Сообщить Ирке тоже не входило в мои планы, а то иначе никакого сюрприза не получится и я решила подумать во время обеда, так как уже вошёл первый читатель, и Ира сидела за столом, а мне предстояло искать заказанные книги и подносить их к столу. Мы так договорились с ней на кануне, когда она бегала весь день, а я сидела за столов в одном только свитере.

Делать было нечего, и я зашла за стеллажи, и быстро найдя две заказанные книги, подошла к столику. Вроде никто ничего не заметил, и я присев рядом с Ирой стала с ней болтать, пока не появится следующий читатель.

Так прошёл час, другой и третий. Я уже чувствовала себя более уверенно и свободно подходила к читателям и отвечала на их вопросы. Искала другие книги и даже залезала на стремянку, чтоб достать их с верхних полок и не боялась, что меня могут увидеть. В случае чего я даже отговорку придумала, что мол распоролись когда поднималась или слезала с лесенки. Но как говорится, ничего не проходит бесследно.

— Давай мне книги, я пока запишу. У. У. У. У, — сказала она и окончание слова у неё как-то стало протяжным. Я повернулась и протянула ей обе книги и увидела её взгляд, направленный прямо на область распоротой дыры.

Ира взяла книги и отойдя от меня на шаг не переставала следить за мной, как я буду слезать.

— Ты что так на меня смотришь? — спросила я понимая что она заметила дырку и что-то в ней увидела и не могла поверить своим глазам.

— Марин, а Марин. У тебя джинсы распоролись, — заикаясь, тихо проговорила Ира.

— Где, ничего не видно – и я склонила голову, чтоб посмотреть.

— Там, ниже, как раз между ног, — шёпотом произнесла Ира.

— Ладно сейчас книгу найду и посмотрю что ты там нашла, — сказала я и передвинула стремянку.

— Ага, огромная дыра, и как я не почувствовала этого, — сказала я и сидя на стуле ещё шире развела ноги и моя киска и половые губки вывались через распоротый шёв наружу.

— Как ты теперь будешь работать? — спросила Ира.

— А что делать. Так и буду ходить осторожно, — ответила я.

— Ну если ты так пристально не будешь на меня пялиться, то думаю никто не обратит внимания.

Вроде сюрприз удался, подумала я когда Ира вышла. Я ещё посидела немного обдумывая как мне себя вести дальше и вышла следом за ней. Я шла медленно прямо к её столику и она уставившись на меня будто изучала меня, как восьмое чудо света.

— Я же просила тебя не смотреть так пристально, — сказала я подойдя ближе.

— Прости, я просто хотела убедиться, видно сильно или нет – стала она оправдывать свой интерес.

— Вроде бы ничего не видно, — немного замявшись, сказала Ира.

— Тогда давай ещё раз проверим, как ты будешь ходить, и садиться там.

— Давай, это лучше чем спорить, — ответила я.

За оставшиеся минут двадцать я меняя походку и разные способы как сажусь и как встаю, продемонстрировала на глазах перед Ирой и она сделал мне несколько замечаний, в каких случаях можно увидеть распоротые джинсы и что там что-то просматривается. После проб и тренировок Ира успокоилась и мне стало тоже чуточку легче, хотя никто не знал чего можно ждать на собрании и толкнуть могут нечаянно, да и сама за ножки соединённых вместе сидений много раз раньше запиналась.

— Ну что, садимся с краю вместе, — сказала я и улыбнувшись посмотрела на Иру.

— Хорошо, только без фокусов, от тебя что угодно можно ждать, — ответила Ира.

— Я не враг себе, разве что могу забыв сесть как обычно, — сказала я и вернувшись к стулу села на него и немного склонившись и положив сложенные вместе руки на мнимую спинку спереди стоящего сиденья, развела пошире ноги и перед Ирой открылась вся картина моего стыда, а вернее вся моя чисто выбритая киска.

— Если ты так будешь шутить – сиди одна, — сказала Ира обидевшись.

Я подошла к ней и положив руку на её плечё, улыбнулась и чмокнув её в щёчку, сказала.

После обеда спокойно отработав ещё полтора часа, мы закрыли читальный зал и чуть раньше, пока в актовом зале было мало народу, зашли и осторожно сели на удобные и не броские места. Собрание было предпраздничное и прошло спокойно и с юмором. К моему счастью на сцену никого не вызывали и меня в том числе. А после окончания мы пропустив практически всех, чуть ли не саамы последние вышли и спокойно вернулись в читалку. Выпив по кружке чаю, мы уже больше не открывали зал, а собрались и отправились домой. Ира по дороге у меня ещё спросила

— Марин, а тебе не холодно. Ну там где штаны твои распоролись?

— Нет, я ничего не ощущаю, — сказала я хотя очень даже чувствовала как края брюк по месту шва трут складки моей киски и как залетевший ветерок обдувает её морозным воздухом.

— А стоит ли, мне даже понравилось так ходить.

— Ну ты совсем, а если кто увидит? — спросила она.

— Скажу что порвались и всё, — ответила я и улыбнувшись поспешила на подходившую к остановке маршрутку.

На работе у меня что-то не заладилось, с коллегами происходили какие-то непонятные конфликты и делать вообще ничего не хотелось. Я решила немного расслабиться и отдохнуть на природе. Предупреждать мне дома было некого и написав заявление на отпуск за свой счёт, я купила билет и в этот же вечер поехала в деревню. Народу было немного и чтобы в такую жару не так спариться, я села более свободно и смотрела в окно на закат.

Тут я что-то услышала и пришла в себя. Водитель мне снова повторил: «Автобус сломался и дальше не пойдёт». В салоне никого уже не было и я взяв в руки сумочку и пакет, вышла из автобуса.

Уже темнело, и на дороге не было никого. Я решила не терять время и двигаться вперёд, вдруг кто остановится, но машин было мало и они проносились мимо, даже мой довольно вызывающий вид не заставил никого притормозить. На мне была голубая блузка с коротким рукавчиком и большим декольте, а на ногах коротенькая джинсовая юбочка. Бюз я не носила вообще, а плавочки иногда одевала по некоторым причинам, а так тоже предпочитала свободу от разных тряпок. Я медленно шла и поглядывала на проезжающие машины. До деревни ещё оставалось около двадцати километров и при таком движении мне пришлось бы тащиться до утра.

Ночью одной на дороге страшновато и я вспомнив детство, решила заночевать в лесу. Местность мне была хорошо знакома и я свернув с дороги оказалась в сосновых посадках. Они были ростом с меня, и между рядками росла мягкая сочная трава. Чтобы не мять одежду, я сняла блузку и юбочку и аккуратно свернув, положила в пакет, где лежали подарки родителям. Стринги я тоже сняла, не хотелось ощущать скованность синтетики и расслабившись, совсем голенькая легла на траву и раскинув руки и ноги устремила свой взор в небо.

Начали появляться первые звёзды, но я не могла уснуть и стала смотреть и считать их. Ощущая всем телом свежесть лесного воздуха и лёгкое покусывание комаров, я возбудилась и нахлынувшие воспоминания вообще прогнали остатки сна.

Давно ли это было, — бессонные ночи под луной и прогулки до утра. Всего несколько лет назад закончилась школа и всё это куда-то вместе с ней исчезло. Я вспомнила свою первую любовь и как вечерами, раздевшись до гола, мы бегали вокруг озера голышом и радовались жизни.

Всё было так романтично и как-то безобидно. Нам самим этого хотелось, ведь нам запрещалось родителями и в школе. Нам твердили, что мы маленькие и ещё не созрели для этого.

Воспоминания навеяли на меня тоску и засунув сумочку под одну сосёнку и закрыв её ветками, пакет с одеждой я спрятала под другой сосёнкой и встав, пошла просто прогуляться. Луна была не совсем полная, но свету от неё хватало, чтобы разглядеть дорогу и что вокруг. Пройдя по рядку до конца посадок, я вышла на поле и небольшую полевую дорогу. Так было хорошо и здорово, что я не подумала о своей безопасности и удалилась довольно далеко. Пришла в себя, когда уже начало светать и я повернула назад.

Издалека раздавался шум машин и тракторов и меня могли в любой момент увидеть. Я свернула в лесок и придерживаясь опушки пошла в сторону посадок. Идти оказалось далеко. Я не заметила этого ночью. Воспоминания вскружили голову, и я полностью оказалась в их власти.

Вот закончился один лесок и перейдя поле я оказалась в другом небольшом лесочке. Местность была незнакома, и мне показалось, что ночью я здесь не была. Через час брожения из лесочка в лесок я поняла, что я заблудилась и не знала куда идти.

Я сильно испугалась и не могла ни у кого спросить. Я ругала себя на чём свет, что поддалась воспоминаниям и не смотрела куда иду.

Я оказалась одна в лесу и совершенно голая в одних лёгких туфельках. Одно радовало, что я не одела туфли на шпильке, а то сейчас бы сидела и выла, как волчица.

Помощи ждать было не от кого и оставалось надеяться только на себя.

Немного отдохнув, я встала и побрела прямо в ту сторону, где предполагала, что должна быть дорога. Лесные насекомые, комары и пауты, кусали меня, но я была к их укусам привычная, а в создавшейся ситуации на них вообще не обращала внимания. Я, хотела есть, и попадающиеся ягоды были всей моей добычей. Подходил к концу июнь месяц, и разнообразия подножного корма в лесу ещё не было.

Солнце уже было высоко, а я всё шла и шла. Бессонная ночь выбила меня из сил и найдя густой кустарник, я просто рухнула на землю и уснула. Когда я проснулась, то не могла понять, где я что со мной. Когда я окончательно проснулась, я вспомнила, что со мной случилось, хоть и было уже темно, я вышла на опушку и пошла туда, где видны были огни. Идти пришлось долго и вот я стою на краю деревни, одна в ночи и совершенно голая и голодная, искусанная комарами, и не знаю, что делать.

При свете проезжающей машины я увидела дорожный знак и меня осенило. Надо узнать название деревни и потом решать куда идти и где дорога. Найдя данный указатель, я стала вспоминать. Это название мне о чём-то говорит. Я его где-то раньше слышала.

Я села недалеко от дороги и стала вспоминать. В животе урчало и хотелось есть и пить. Найдя водоём, я с жадностью накинулась на воду. Она мне показалась такой вкусной и сладкой, как травяной чай с ягодами.

Тут я вспомнила, что недалеко от этой деревни есть профилакторий и мы с работы ездили туда отдыхать, но это по другой дороге из города. Как я тут оказалась? Мне было неясно.

Я пошла вдоль этой дороги и к утру увидела мой родной город. До развилки оставалось совсем чуть-чуть. Пришлось прятаться, ведь машины сновали туда-сюда и меня могли заметить, а показываться голышом перед незнакомыми людьми мне не хотелось.

Медленно пробираясь и прячась за соснами, я увидела свёрток дороги в моём направлении. Оставалось только пересечь трассу. Но при таком движении это было невозможно и ничего не оставалось, как ждать ночи. Ночью движение небольшое и в промежутках мне удалось перескочить на другую строну и уже вдоль своей дороги я пошла к тому месту, где сломался мой автобус. Я шла и рассуждала, как далеко мне идти, но я даже примерно не знала сколько. На автобусе мы ехали около часу. Так что, если учитывать его скорость, мне нужно было пройти около пятидесяти с лишним километров и ещё там немного.

Я уже не шла, а просто плелась, еле-еле передвигая ноги и на рассвете рухнула в какую то яму и уснула. Проснувшись, я услышала какие-то голоса и высунув голову увидела людей, собирающих ягоды. Я перепугалась и засыпав себя сухими листьями, стала ждать, когда они уйдут. Как только всё стихло и услышав шум машины, я вылезла и пошла дальше.

Двое суток с ночёвкой в разных местах я шла до долгожданных посадок и когда они показались, я чуть не побежала от радости. Но меня ждало разочарование. Вся трава в рядках между сосёнок была скошена и найдя то место, где были спрятаны вещи, я не нашла своей одежды. Лишь одиноко зарытая сухой травой и закрытая сосновыми лапками лежала моя сумочка. Я поняла, что осталась без ничего.

К родителям идти было не возможно. Дом стоял почти в центре деревни, а в город вернуться не было возможности вообще. Я сидела, и чуть слёзы не бежали из глаз. Уже вечерело, и я решила переночевать прямо тут, чтобы ещё раз не заблудиться и под утро идти куда-то или искать помощи. Согнув вместе ноги в коленях, и закрыв груди руками, я измученная и уставшая быстро заснула.

Проснулась от сильного хохота. Открыв глаза, я увидела перед собой двух парней. Прикрыв одной рукой груди, а второй чисто выбритый лобок, я спросила их:

— Чё ржоте, идите отсюда. Голую девушку что-ли не видели?

— Ну одежду мы нашли, а вот её обладателя вы уже шестой день караулим, — сказал второй.

Я попросила их вернуть мне мою одежду, а они в ответ стали просить у меня вознаграждение. Я пообещала заплатить, сколько они попросят и они тут же исчезли. Когда вернулись, один из них держал мой пакет и с интересом рассматривал меня с ног до головы. Я засмущалась и попросила их отвернуться, пока буду одеваться. В ответ один из парней спросил меня:

— Где ты была всё это время, мы устали сюда бегать из деревни по несколько раз в день.

Я ответила, что заблудилась и вышла к деревне и сказала её название. На лице у обоих исчезла улыбка, и округлились глаза. Потом один из них выдавил:

— Тебя за каким х… туда занесло. Это же так далеко.

Я только пожала плечами и протянула руку, чтобы получить пакет. В ответ услышала:

— А вознаграждение??? — и снова поймала на своём теле любопытный взгляд. Было понятно, что им было нужно моё тело, чтобы трахнуть меня.

Я была не замужем. Кое какой опыт в сексе уже был и вызывать агрессию с их стороны мне не хотелось. Ничего не оставалось, и я вместо согласия спросила:

Самый крепкий и высокий, который всё время на меня пялился сделал шаг и взял меня за плечи. Повалив на траву, он на ходу расстегнул брюки и вытащил уже готовый к работе член. Он вогнал его с первого раза, и я почувствовала вместе с каким-то давно забытым чувством небольшую боль. Вскоре всё улетучилось, и из моей киски стала выделяться первая влага.

Они трахнули меня бесцеремонно и по быстрому, один за другим, как вдруг из-за сосёнок вышло ещё несколько парней. Один из них уже расстёгивал свои брюки.

Я вопросительно посмотрела на первого, который стоял уже одетый и получивший своё. Он понял мой вопрос и ответил без всякого стеснения:

— Ты что думаешь, мы вдвоём тебя здесь караулили. Скажи спасибо, что не всей деревней, а то неделю бы тут отрабатывала.

Я всё поняла и перестала спорить. Ближе к полудню они все трахнули меня не по разу и бросив мне под ноги пакет с подарками и одеждой, сказали:

— Больше не появляйся тут, а то все придём, поняла…………….

Я кивнула головой и как только они ушли, схватила одежду и бегом искать любой источник с водой. По ногам текла сперма и сильно кружилась голова, но мне нужно было как можно дальше уйти от этого места.

Наткнувшись на небольшую яму, заполненную дождевой водой, я привела себя в порядок и подальше от дороги пошла домой.

Весь оставшийся вечер и всю ночь я шла не переставая думать о произошедшем и уже на рассвете увидела окраины своей маленькой родины.

Я вошла в дом, когда родители уже встали и увидев меня сильно обрадовались. Мама посмотрела на меня и моё искусанное тело и спросила:

Я как могла, всё объяснила, упустив из виду своё приключение и сослалась на сломанный автобус и то что меня покусали комары, пока я шла пешком на прямки. Они поверили и больше не приставали с вопросами. Вместо двух недель мне пришлось гостить только одну и я снова вернулась на работу. Я часто вспоминала своё приключение, и мне становилось от этого как-то приятно и хорошо.

Дождавшись отпуска, я уже сознательно совершила вторую вылазку в незнакомый лес и снова заблудилась. Только одежду теперь прятала в надёжном месте. Позже я стала каждый отпуск проводить в незнакомых местах и совершать безрассудные прогулки голышом, блудить по незнакомым местам по несколько дней и наслаждаться природой.

Больше меня никто так грубо не трахал в лесу и возможно мне чего-то не доставало от всех моих последующих блужданий. Я решила написать свой рассказ после очередного своего приключения, в котором я провела почти две недели и вернулась домой посвежевшей и похудевшей, бодрой и весёлой и готовой снова окунуться в этот омут с головой, и не раздумывая.

Наступил март, но зима не хотела отступать. Утрами и вечерами было ещё прохладно, но я уже на работу ходила в плаще, хоть и чувствовался некий дискомфорт. Меховая подкладка согревала моё обнажённое тело, и мне было не очень холодно. Ну в общем терпимо так сказать.

Чтобы взять отгул перед мартовскими праздниками, я решила пару дней в начале марта задержаться и довести начатую работу до конца и вот однажды после такой задержки я возвращалась домой уже в сумерках и услышала сзади лёгкое поскрипывание. Оглянувшись, я увидела парня, идущего за мной следом на расстоянии двадцати метров. Он шёл и оглядывался по сторонам. Мне показалось это как-то странно и я тоже стала чаще оборачиваться назад.

Парень шёл спокойно и не на шаг не приближался ко мне.

— Ну опять тебе маньяки мерещатся, — сказала я сама себе.

На встречу попадались редкие прохожие, и всё вроде было нормально. Я в очередной раз обернулась назад и у самой чуть челюсть не отпала. Тот парень шёл за мной следом на таком же удалении, а его пальто было широко распахнуто. Под пальто он был совершенно голый и его член торчал, как пизанская башня, раскачиваясь из стороны в сторону и никак не падая. Он шёл за мной спокойно и демонстрировал своё обнажённое тело. Кругом ни одного прохожего и только на приличном расстоянии шло несколько человек, но они видно его не пугали.

— Видно я не одна такая, кто не носит под верхней одеждой ничего, — подумала я и улыбнулась про себя.

— Зачем я пошла пешком, — снова ругала я себя и тут же

— А если бы не пошла, то и коллегу противоположного пола не увидела, — продолжала я мысленно сама себе задавать вопросы и отвечать себе самой.

Меня охватил смех и я с трудом его сдержала. Оглянувшись назад, я снова увидела своего спутника и задержала взгляд. Вроде бы даже приостановилась. Парень тоже замедлил свои шаги и рассматривал меня. Его член по прежнему торчал и покачивался из стороны в сторону.

Улица, по которой я шла, была мне очень хорошо знакома и я знала здесь каждый двор и каждый угол и замедлила шаги. Я ещё чаще стала оборачиваться и обращать внимание на обнажённое тело незнакомца. Вдруг раздался шум машины и он быстро закрыл полы пальто и дальше шёл как ни в чём не бывало. Мне стало интересно, чего он хочет добиться своим показом своих гениталий и я замедлила шаги. Промчавшаяся мимо машина скрылась за углом и я снова обернулась. Незнакомец снова распахнул полы пальто и обнажил своё тело. Его член стал немного вялым и он взял его одной рукой и начал надрачивать и вот уже через несколько минут он у него снова торчал.

Интересное зрелище – подумала я и не доходя до угла оживлённой улицы метров тридцать, остановилась и повернулась к парню. Он тоже замер и так и стоял с распахнутым пальто, пока его не спугнул случайный прохожий. Он моментально закрылся и убежал.

Весь вечер я думала про него и меня это не на шутку заинтриговало. Я даже возбудилась. На другой день я специально задержалась, но по дороге его не встретила. Наверное испугался и больше не появится, но на следующий день я решила проверить и прошла почти половину пути и уже перестала оборачиваться, как снова услышала знакомый скрип.

Я резко повернула голову и увидела его. Кругом не было никого и он шёл за мной следом на всё том же расстоянии с распахнутыми в сторону полами пальто. Его член как и тогда торчал вверх и покачивался при каждом шаге. Ближе к перекрёстку я обернулась и остановилась. Он тоже стоял и показывал мне свои достопримечательности.

— Ну и что дальше, — набравшись смелости спросила я у него.

— Ты не только немой, ты ещё и глухой, — снова спросила я.

Парень посмотрел на меня и взяв свой член в руки, стал на моих глазах его дрочить. Рука со скоростью скользила вдоль его напрягшегося члена, а яйца болтались из стороны в сторону и ударяли по его бёдрам. От удовольствия он даже скорчил мимику не лице и ускорил движения рукой.

— Смотри потише дёргай, а то оторвёшь ещё или яйца отвалятся, вон как болтаются, — сказала я не без иронии.

Я с детства не терпела таких оскорблений, а тут ещё какой то мудист будет трясти передо мной и мне же грубить. Я забыла про осторожность и что на улице уже смеркалось. Сделав несколько шагов ему навстречу, я хотела его спугнуть, но он продолжать дёргать себя за член, а его яйца продолжали болтаться, как яблоки на яблоне, когда их пытаются стрясти.

Тогда я решительно, не давая ему времени на раздумье, подошла к нему и со всего размаху врезала ему ногой по его болтающимся помидорам, яйцам. Удар пришёлся прямо в цель, что раздался довольно громкий шлепок. Незнакомец схватился за яйца и весь согнулся, как бы пытаясь принять низкий старт.

— Никогда мне так больше не говори, — предупредила я его.

— Сучка – только и смог он выдавить еле слышно.

— Чего, чего ты сказал – стала я напирать на него и ещё раз пнула ему в область паха, попав по члену и по рукам. В этот раз яйцам досталось не так сильно. Он потерял равновесие и стал падать в сугроб рядом с тротуаром. Руками он пытался схватиться за что попало или опереться, чтоб не так сильно удариться. В это время моему взору открылись его яйца и уже болтающийся член, потерявший свою стойкость.

Я размахнулась ногой и врезала ему ещё раз между ног, что носок моего сапога попал прямо по яйцам, издав снова громкий шлепок. Парень снова застонал и ругнулся. Он оперся руками о снег и выставив свою задницу, попытался встать. Его пальто завернулось и висело сбоку, оголив его ягодицы.

Яйца болтались между раскаряченных в разные строну ног. Это было так заманчиво и так доступно, что я просто не удержалась и заехала ногой по его яйцам со всего размаху. Мой удар пришёлся на весь взъём моего сапога и впечатал его яйца практически приплюснув их к его же заднице. Мне показалось, что парень чуть подпрыгнул от удара, и пока я оглядывалась по сторонам, то увидела его уже лежачим на куче снега рядом с тротуаром. Его спина лежала на пальто, а ягодицы погрузились в снег, ноги были раскинуты в разные стороны, и левая нога была согнута в колене.

Всё его хозяйство было выставлено на показ. Парень похоже потерял сознание и не шевелился. Я подошла поближе и поставив свою ногу на его гениталии, надавила на яйца и член со всей своей девичьей силой, потом сделала пару вращательных движений в разные стороны. Потом я убрала ногу и плюнула на его хозяйство, снова растёрла свой плевок по его яйцам ногой, сделав несколько вращательных движений. После этого я пошла домой.

Отойдя на приличное расстояние – метров сто может быть, я что-то оглянулась и увидела, как две девушки и парень стоят и разглядывают моего незнакомца. Мне стало интересно и я прижавшись к стене дома, стала осторожно наблюдать за ними. Девушка попуталась растормошить парня, и наклонилась к нему и вдруг резко отпрянула в сторону.

Что там произошло, я не слышала. Толи он её ударил, толи обозвал как-то в грубой форме. Было далеко и не слышно. Я только видела, как девчонки оглянулись по сторонам и обе по очереди врезали ему по несколько раз ногами прямо по яйцам или кто его знает, может и по члену досталось.

Парень с трудом смог их оттащить и они направились в мою сторону. Я спряталась и когда они проходили мимо, одна из девчонок всё ещё была в гневе, наверное та, которой от него досталось. Она всё говорила, что надо было ему яйца оторвать и собакам бросит, а парень успокаивал её. Когда они прошли и скрылись за поворотом, я вышла из-за дома и увидела, как незнакомец пытается встать и уйти, пока ему ещё не досталось. Я тоже пошла домой и после этого случая я пешком по этой улице больше не хожу, а вдруг он выздоровел и мне отомстить захочет, но ведь он сам виноват, пусть не оскорбляет девушек на улице и не трясёт перед ними яйцами.

Обстановка с кризисом во всём мире и неурядицы на работе измотали меня до такого состояния, что мне хотелось куда-нибудь убежать и забыться на пару недель. Всё случилось как нельзя лучше, о чём я даже и не мечтала. В конце декабря, моя начальница, Вера Сергеевна, объявила, что отдыхать будем до 19 января, а в выходные перед новым годом придётся потрудиться, чтобы вовремя сдать все годовые отчёты. Я чуть не прыгала от счастья. Думала, чем заняться и как провести неожиданный небольшой отпуск.

Новый год как обычно мы всей семьёй встретили в тесном семейном кругу, а первого января к нам приехали наши родственники и моя сродная сестра Светка. Погода стояла просто чудесная и довольно тёплая по зимним меркам. Мы сидели в моей комнате и болтали ни о чём. Вдруг зазвонил мой телефон, и я услышала голос моей подруги Галки. Мы взаимно поздравили друг друга с новым годом, и она предложила мне съездить в лес и покататься на лыжах. Я не в силах была отказаться от такого предложения и спросила об этом у своей сестры. Она тоже согласилась.

Собрав свои вещи и предупредив родителей, что едем кататься в лес на лыжах и когда вернёмся, незнаем. Это их конечно не взволновало, и они спокойно нас отпустили. Вскоре раздался сигнал машины и взяв в руки сумки и лыжи, мы вышли на улицу. Галина машина с багажником над крышей стояла возле калитки. Закрепив наверху лыжи и положив в машину сумки, мы отъехали от дому и тут кто-то из нас спросил:

— А куда мы поедем то, ведь лыжная база, наверное, сегодня не работает?

— Лес там рядов, прямо за загородкой, да и дача у нас самая крайняя. С дороги невидать, а пешком туда никто не потащится.

Так и решили. Машина развернулась и помчалась по дороге за пределы города. Вскоре минули последние дома и появились первые дачные постройки. Мы свернули с трассы и поехали по просёлочной дороге. Снегу было немного и машина шла легко. Сделав пару поворотов и проехав около километра, машина остановилась возле домика. Кругом не было видно ни одного следа и лишь после нас остались две параллельные полосы от колёс.

Выгрузив вещи и сняв сверху лыжи, мы отворили калитку и вошли во внутрь дачного участка. Лыжи поставили под навес, рядом с домиком и открыв ключом заржавевший замок, вошли внутрь. В домике было холодно, но был порядок, который мы оставили после последнего посещения дачи ещё осенью.

Я принесла охапку дров и затопила печь. Дрова затрещали, и сразу обдало теплом. Я закрыла дверку и налив воды в чайник, поставила его на плиту. Где-то через час уже стало чувствоваться тепло, исходящее от печки, а чайник вот-вот должен уже закипеть. Мы по-быстрому накрыли стол и сели ужинать. Время пролетело незаметно и начинало уже смеркаться. За горячим чаем и прочими бутербродами и закусками, мы быстро согрелись. От печки уже обдавало не просто теплом, а жаром. Рядом даже сидеть было невозможно. Я пила чай небольшими глотками и вытирала со лба пот. Светке и Галке тоже было жарко и они скинули с себя тёплые свитера, оставшись в футболках.

— А ты что как не родная, так и будешь в свитере париться. Или похудеть решила.

— Нет. Просто я под свитером не привыкла ничего носить, — ответила я

— Ничего. Здесь все свои. Так что можешь скидывать свою шкуру, — усмехнувшись, добавила Светка.

Я не заставила себя долго ждать и стянув свитер через голову, тем самым обнажив свою верхнюю часть тела, повесила его на спинку стула. Сев за стол и продолжив допивать недопитый чай, я завела разговор и спросила девчонок, когда пойдём кататься на лыжах.

— Можешь идти прямо сейчас, тебя никто не держит, — сказала Галя.

— Да, не забудь снять штаны, а то звери в лесу тебя неправильно поймут, — парировала Светка и тут же засмеялась. Я не хотела обострять обстановку и пропустила это мимо ушей, сделав вид что неправильно поняла. Мы сидели и обсуждали тех, кого с нами не было и весело смеялись. Прошло где-то полчаса, и Светка, посмотрев на меня, удивилась и повторила снова:

— А ты что, не пойдёшь кататься на лыжах, или уже передумала. Тогда зачем мы сюда ехали?

Я не стала ждать, что ответит по этому поводу Галя и какие предложения последуют ещё от Светки. Она всегда была такая и не могла спокойно разговаривать, чтобы не подкалывать своими фразами окружающих её людей и подруг.

— Ну если вы так настаиваете, то я не хочу бросать слов на ветер и удовлетворю ваше любопытство.

Я по-быстрому достала из сумки лыжные ботинки и стянув с себя облегающие трикотажные брючки, оставшись при этом голышом, села на стул и стала обуваться.

Девчонки молчали от удивления и думали, что я сейчас просто подыгрываю им, но я встала и взяв в углу лыжные палки, вышла на улицу. Взяв под навесом свои лыжи, я встала на них и выехала за пределы калитки. Ещё было светло, но стояла такая тишина, что даже веточки на деревцах не качались. Сверху падали одинокие снежинки и зимняя прохлада после такой жары в домике, даже не ощущалась. Повернувшись в сторону леса, я легко заскользила по нетронутому девственному полю. До леса было не более ста метров и я преодолев их, оказалась на опушке леса. Остановившись, я обернулась назад и увидела неровные две полосы от лыж, а Галя и Светка стояли у домика и махали мне рукой, зазывая обратно вернуться.

Не знаю, что со мной произошло, но я повернулась к лесу и решительно заскользила на лыжах по лесной узенькой дорожке вглубь леса. Из под полозьев лыжь раздавался скрип свежего снега, а где-то вдалеке раздавался стук дятла. Проехав ещё сотню метров, я остановилась и сняв лыжи, шагнула в лесную чащу. Мне хотелось подойти поближе и посмотреть, как дятел стучит по дереву. После нескольких шагов подо мной треснула ветка и стук сразу прекратился. Я на минутку затаила дыхание и прислушалась, но стояла тишина.

Снег стал падать почаще и я решила вернуться. Выйдя на дорогу, я развернулась и покатилась обратно. Под горку лыжи скользили сами и вскоре я выкатилась на опушку леса и перебирая ногами поехала по полю пытаясь угадать в старые следы. Галя и Светка меня ушли и не стали меня ждать, а в окне домика горел уже свет. Сняв лыжи и поставив их под навес, я открыла дверь и вошла во внутрь. Девчонки сидели на софе и удивлёнными глазами смотрели на меня и мой вид. На моей голове была небольшая шапка из снега, а по телу от тепла стекали тонкие струйки растаявшего снега.

— Вот и наша снегурочка вернулась, — сказала Светка.

— Ну ладно девчонки, хватит вам спорить. Пусть ходит в чём ей нравится, это её дело. Если тебе хочется, то тоже можешь раздеться, — заступилась за меня Галка.

Поблагодарив Галю, за поддержку, я прошла к печке и села на стул. От неё ещё шло тепло и я быстро стала согреваться. Светка перестала доставать меня и сняв свои штаны, положила поудобнее подушку, легла и попыталась перевести разговор на другую тему.

Мы ещё долго болтали и смеялись, а потом стали стелить постель, чтобы лечь спать. На улице уже было темно и чтобы рано утром не ходить за дровами, а сразу с постели затопить печь, я взяла тряпку, чтобы не прикасаться полешками к голому телу и голышом, и босыми ногами, вышла на улицу. Снег уже валил и от этого даже не было видно опушки леса. Набрав дров, я вернулась в домик и положив их рядом с топкой снова направилась к выходу.

— Ты куда? — Остановила меня своим вопросом Галя.

— На улице такая тишина и так тепло, что хочется прогуляться перед сном.

Я пожала плечами и вышла на улицу. Девчонки накинув на себя кто что смог, тоже выскочили следом за мной, но я уже была на дороге, пролегающей между дачными участками. Наши следу от машины уже засыпало снегом и невидно было следов от недавней моей пробежки на лыжах. Раскинув руки в стороны и запрокинув голову назад, я стояла посреди дороги и раскрыв рот, ловила падающие снежинки и глотала их.

Моё тело быстро покрывалось слоем пушистого снега и не выдержав восхищения всем происходящим, я стала прыгать и бегать вокруг машины. Мои босые ноги мягко погружались в снег и взмывали вверх. Я, как козочка, скакала и веселилась. Увидев меня в таком состоянии, Галя и Света присоединились ко мне.

Вскоре их куртки и свитера тоже полетели на снег и они тоже стали прыгать и бегать вместе со мной, хотя на ногах всё ещё были одеты полусапожки, да и нижнее бельё, плавочки и бюзгалтер, эротично обтягивали их стройные и красивые фигурки.

Напрыгавшись, мы вернулись в домик и все трое залезли под одеяло, чтобы согреться. Светка дрожала и её зубы отбивали лёгкую чечётку, а Галя сдерживала свои эмоции и лишь сильнее прижималась к нам. Согревшись, мы быстро уснули.

Утром мы проснулись от холода. Было уже светло и печь давно остыла. Я соскочила и принялась разжигать огонь. Света и Галя не хотели вылезать из-под одеяла. Выглянув в окно, я на минуту замерла и от этого замешательства ко мне подбежали девчонки.

За ночь столько навалило снегу, что просвет под машиной не был виден. Можно было подумать, что её замело снегом и теперь невозможно на ней выехать. Поставив чайник на плиту, я вышла на улицу. Было по прежнему тепло, но снег уже не падал. Ступая босыми ногами и проваливаясь при каждом шаге сантиметров на двадцать, я поняла, что без помощи нам не выехать. Правда торопиться нам было некуда, у нас было что есть и дров в сарайке хватит. Обойдя вокруг машины, я направилась по дороге между дачами в сторону трассы. Из за того, что не было ветра и снег падал спокойно и ровно, то толщина снега по всей дороге была почти одинакова.

Одевшись, Света и Галя выскочили следом за мной, но я уже была на приличном от их расстоянии. Я не чувствовала холода и мне было приятно брести по девственному снегу, проваливаясь босыми ногами, и вдыхая полной грудью зимнюю свежесть насыщенного кислородом воздуха. Помахав рукой, я вернулась обратно и подойдя поближе, стала лепить снежки и кидаться ими в девчонок. Они не заставили себя долго ждать и уже следом в меня полетели снежки с удвоенной силой и количеством. От того, что я попала в них, Галя и Света догнали меня и повалили в снег. Мы стали дурачиться и кувыркаться, не чувствуя холода, а лишь спортивный азарт овладевал нами, кто кого.

Бороться против двоих у меня не было шансов и в считанные минуты, я уже лежала на дороге, запорошенная снегом. Гале и Светке тоже немного от меня перепало и от небольшой потасовки их верхняя одежда лежала в стороне на снегу.

Смеясь и тяжело дыша после всего произошедшего, мы встали и пошли дружно в дом отогреваться. Дрова уже прогорели и чайник вовсю кипел, подымая клубы горячего пара. В домике было уже тепло.

— Ты проиграла и сегодня будешь делать всё по хозяйству, — сказала мне Светка.

Делать нечего и взяв ведро, я пошла за водой на колодец. Он располагался возле большого раскидистого клёна в нескольких дачах от нашей. Босиком идти туда было рискованно и я одев на ноги носки и тапочки, взяв пустое ведро, выскочила голышом на улицу и проваливаясь в снег – побрела к колодцу. На душе было легко и весело. Я впервые это делала при своей подруге Гале и вместе с сестрёнкой, да ещё и зимой. Погода была конечно как по заказу и в течении дня ещё несколько раз не очень сильно порошил снег. Колодец был неглубокий и я легко набрала воды и пошла обратно. Было так тихо и слышалось над лесом, как стрекочут сороки и ещё какие-то птицы издают свою приятную на слух мелодию.

Когда я вошла в домик, Светка и Галя лежали на постели под одеялом и крепко обнимали друг друга. Я подумала, что они греются, но поставив воду на табурет и повернувшись к ним, я заметила, что их нижняя одежда висела на верёвочке и сохла. Значит они там голышом – подумала я и хотела к ним тоже подлечь, но Светка тут же буркнула на меня:

— Ты сегодня проиграла и мы тебя к себе не пустим.

— Так не честно, ведь я же одна, а вас было двое, — возразила я.

— А она права, — заступилась за меня Галя и Светка нехотя полезла в сумку за картами. Сев кругом на постели, три совершенно голые девицы, устроили игру в дурачка. Мы спорили и пытались обвинить друг друга в мухляже, но я снова первая проиграла. Светка обрадовалась и стала теребить локоны своих волос, пытаясь придумать мне задание. Пока она думала, Галя первая сказала:

— Пусть проигравшая нас поцелует между ног.

Светка осталась ни с чем, но её это сильно взволновало.

Мне ничего не оставалось, уговор есть уговор и склонив голову к ногам Гали, я стала легонько прикасаться к внутренним сторонам её бёдер. Она немного раздвинула ноги и я медленно продвигаясь стала осыпать её поцелуями. Она немного вздрагивала и всё её тело подавалось навстречу моему язычку и губам. Вскоре я почувствовала её влажную расщелину, между половыми губами и уткнувшись носом прямо во влагалище, втянула в себя набухший клитор. Галя вздрогнула и я услышала её слабый стон.

Сделав ещё несколько движений, я быстро довела свою подругу до блаженства и она обхватив мою голову своими руками, прижала меня к себе. Мне тяжело было дышать, но я продолжала ласкать её клитор и проникать язычков во влагалище, чувствуя при этом каждое содрогание её мышц. Вскоре давление её рук ослабло и я приподняв голову, облегчённо вздохнула.

После подруги, я тоже самое проделала и со своей сестрёнкой. Я уже знала все тонкости её организма и слабые места, и мне понадобилось совсем немного времени, чтобы она тоже бурно кончила. Мы снова продолжили игру и на этот раз проиграла Светка. Не успев ещё согреться после снега, мы продолжили исполнять желания друг друга, но они были одни и те же. Каждый проигравший языком доводил до оргазма победительниц. Следом за Светкой проиграла Галка и она тоже, как бы стесняясь, но довольно решительно, сначала довела до оргазма меня, а потом и Светку. Мы смеялись и веселились, потом пили чай и снова играли в карты.

Когда нам надоело однообразие и я снова проиграла, Светка не дав сказать никому, дала мне новое задание, от услышанного мы с Галей даже как-то удивились. По её словам, я должна была сходить босиком в лес и принести несколько сосновых веточек. Делать было нечего. Мы все втроём выбежали из домика и я, выйдя на дорогу, проваливаясь в снег, направилась к лесу. Идти было недалеко, но босиком по снегу, это стоило мне некоторых усилий. Добравшись до опушки, я сломила три сосновых веточки и отправилась в обратный путь.

Ногам было холодно, и я не просто шла, а порхала – делая длинные шаги и не выдержав равновесия, плюхнулась в снег. Вся в снегу, но довольная тем, что смогла это сделать, я ворвалась в домик и пулей подбежала к печке. Снег быстро растаял и подо мной образовалась лужа. Затерев её, мы снова продолжили игру. Я ещё дважды проигрывала, и дважды бегала голышом по снегу, но каждый раз в разные стороны. Мне никак не везло, но вот и наступил на моей улице праздник.

Проиграла Светка, да ещё я ей посадила шестёрку на лоб. От радости я долго не могла успокоиться. Мы стояли с Галкой и ломали голову, что бы такое придумать для Светки, куда бы её послать и тут почти одновременно пришла в голову оригинальная идея.

— Тебе нужно пройти по дачной улице до самой дороги, откуда начинается дачный посёлок, — и тут же рассмеялись.

Светка ничего не поняла из нашего разговора наперебой и переспросила. Мы снова всё повторили, и она скисла.

— Можешь на ноги что ни будь одеть, мы не такие уж и звери, чтобы тебя совсем заморозить.

Светка одела на ноги сшитые из овчинного полушубка тапочки и вышла на улицу. Мы не одеваясь, босиком, последовали за ней. Она бежала по заснеженной дороге, виляя своей обнажённой попкой, иногда посматривая по сторонам. Когда Светка скрылась за первым поворотом, то нам стало интересно и мы побежали с Галкой за ней, забыв, что стоим босиком и уже не чувствуем холода. Нам действительно было не холодно от увиденного и нахлынувшего возбуждения. Любопытство взяло верх над разумом.

Добежав до поворота, мы огляделись по сторонам, но Светки не было видно. Пробежав ещё метров сто до следующего поворота, мы увидели, что Светка, оглядываясь по сторонам и немного прижимаясь к заборам дачь, стоящих по обе стороны узкой улочки, уверенно продвигалась к дороге. Мы с Галей не стали ждать, ноги уже почти ничего не чувствовали и развернувшись в обратном направлении, бегом побежали в домик.

По дороге я запнулась за что-то и кубарем свалилась в сугроб. Галка подбежала ко мне и решила мне помочь встать, но я потянула её за руку и с ней обе оказались в куче пушистого снега. Кое-как встав и отряхнув с себя снег, мы стремглав долетели до домика и вбежали во внутрь. Обтерев друг друга полотенцем, мы сели поближе к печке и стали греться.

Галя предложила налить тёплой воды в тазик и опустить туда ноги. Мы так и сделали и действительно ноги стали быстрее отогреваться.

Тут скрипнула дверь и забежала запыхавшаяся и продрогшая Светка.

— Всё, я больше не играю в карты, — стуча зубами, выдавила она из себя эти слова.

Я проснулась от того, что с меня стащили одеяло. Встав, я выглянула в окно. Было темно и не видно было луны. Шёл снег. От печки всё ещё шло тепло и были видны раскалённые угли. Открыв дверку, я положила несколько полешек и они сразу взялись пламенем. Меня сразу обдало жаром и немного посидев, я решила выйти на улицу. Надев на ноги тапочки из овчинного полушубка, я тихонько открыла дверь и выскользнула под навес, который возвышался над входной дверью дачного домика. Было по прежнему тепло и крупными хлопьями падал снег. Наших вчерашних следов уже не было видно.

— Да, выбираться нам будет трудно отсюда, — подумала вслух я, хотя кто его знает, у Галки вездеход и она не беспокоится об этом, значит, всё нормально будет.

Мне хотелось запастись им на всю оставшуюся зиму, ведь днём мы должны будем вернуться в город. Не заметив, я оказалась у самой дороги, по которой ещё вчера днём мелькали проезжающие машины. Я поднялась на грейдер и увидев вдалеке светящиеся фары идущего автомобиля, спустилась обратно. Через несколько минут, машина пронеслась мимо, водитель которой и сидящие в ней незнакомые люди, даже не могли предположить, что в нескольких метрах от дороги, свободно разгуливает обнажённая девушка и ловит открытым ртом падающие снежинки.

Я вышла из-за укрытия и пошла к домику. Было так тихо и хорошо, что я готова была бродить голышом целую вечность. Внутри дачного домика ещё не было свету, значит, девчонки спали. Я осторожно, чтобы не разбудить их, взяла ведро и пошла на колодец за водой.

Колодец находился в трёх дачах от нашей. Опустив ведро вниз, я зачерпнула воды и вытащила наружу. Перелив воду в своё ведро, я побрела обратно, бороздя ногами свежее выпавший снег.

Сделав несколько шагов, я сильно перепугалась, увидев идущую мне навстречу фигуру человека. Приглядевшись, я узнала в ней Галку, мою подругу. Проснувшись, она заметила, что меня нет в домике и просто решила поискать на улице. Галя была как и я голышом и в тапочках на босу ногу. Я шла впереди и несла ведро с водой в правой руке и когда мы подошли к домику, я поставила ведро на ступеньку и выпрямившись, повернулась назад. Галя стояла за моей спиной и мы чуть-чуть не столкнулись носами. Мы рассмеялись и на меня, или на нас обоих, что-то нашло такое, что я не могу по сей день ответить на этот вопрос.

Я положила руки Галке на плечи Я положила руки Галке на плечи и прижав её к себе, поцеловала в губы. Она не оттолкнула меня и не предприняла ничего, чтобы отстраниться. Я ещё сильнее прижала её к себе и мы стали целоваться, а наши руки бегали по телам друг друга. Не могу сказать, как всё произошло, но я стала пятиться назад и увлекла за собой свою подругу. Потеряв равновесие, мы упали в снег и ещё с большим азартом стали ласкать и целовать друг друга. Все волосы и всё тело было в снегу.

Я ухватилась за Галкины ягодицы и стала притягивать её к себе. Она всё поняла и развернувшись, стала на колени над моим лицом. Я просто впилась в её засыпанную снегом промежность и тяжело дыша, стала отогревать. Мой язык бегал вокруг её клитора и слизывал оставшиеся снежинки. Сжав губами набухший бугорок я попыталась втянуть его в себя и почувствовала, как всё тело моей подруги содрогнулось. Я ещё сильнее прижалась лицом к её промежности и раздвинув носом половые губы, попыталась вдохнуть все её ароматы. Мне было уже всё равно где я лежу и что я делаю, только бы не потерять и не упустить этот ароматный и истекающий бутон своей лучшей подруги.

Галя же в своё время, как почувствовала приближение оргазма и её охватила мелкая дрожь, наклонилась к моему животу и разведя руки в стороны, стала загребать ими снег и засыпать меня.

Потом её руки произвольно стали растирать весь этот снег по моему телу и проникать между ног. Моё тело не слушалось меня и ноги поддавшись возбуждению и новым ощущениям, сами раздвинулись, насколько это было возможно.

Галя стала ласкать мою промежность, захватывая новые порции снега и как бы пытаясь втереть их в моё тело. Всё это было как в тумане и не поддавалось контролю с моей и её стороны. Сколько бы это продолжалось и ещё сколько бы раз нам удалось испытать этот снежный оргазм, если бы не Светка. Возможно она и спасла нас от простуды и ещё неизвестно от чего.

Проснувшись, Светка не нашла никого в домике и не нашла ни одних тапочек, решила выглянуть на улицу и проверить, где мы и что делаем. Она толкнула входную дверь и опрокинула ведро с водой. Пустое ведро покатилось и забрякало. От этого звука, раздавшегося в полной тишине, мы с Галей и очнулись от того состояния, в котором находились. Светка застала нас в непристойной обстановке и рассмеялась.

— Я их ищу, ищу, а они тут вот чем на снегу занимаются, не отморозили ещё себе ничего, — сердито буркнула сестрёнка.

— Чего молчите, как будто воды в рот набрали, — и подойдя к нам, она протянула руку и стала помогать нам подняться. Мы все вместе вошли в домик и просто ужаснулись, глядя при свете друг на друга. Светка от нашего вида расхохоталась, что не могла стоять и упала на постель. Мы, с взъерошенными волосами на головах и все в снегу, красные как раки, стояли и с нас текли тонкие струйки от таявшего снега. Сев к печке, мы стали греться, а Светку попросили согреть нам чай. Она взяла ведро и отправилась на колодец. Через полчаса мы уже сидели все вместе и пили горячий чай и поглядывая руг на друга, заливались громким смехом.

Ближе к обеду, собрав все свои вещи и уложив в сумки, мы решили ещё немного прогуляться перед отъездом.

— Жаль, что мы не можем здесь остаться ещё на несколько дней, — сказала моя подруга.

— Да. Я бы тоже не против ещё отдохнуть, хотя бы до наступления морозов, — согласилась с ней Светка.

Я шла и молчала. Я не знала, чего сказать и мне не хотелось возвращаться после сегодняшнего события произошедшего ранним утром. Я бы тоже провела здесь ещё несколько дней, кода мы все так сдружились, а попросту мне просто не хотелось расставаться с девчонками.

Обойдя несколько кварталов и улочек дачного кооператива, раскрасневшиеся, но довольные и радостные всем произошедшим, мы вернулись в домик и закрепив лыжи на багажнике машины и уложив сумки, стали одеваться. За четыре дня, которые мы обходились без неё, было как-то непривычно натягивать на себя трикотажные костюмы, но делать было нечего.

Сев в машину, мы ещё раз взглянули на место недавнего пристанища и тронулись в путь. По свежему и не слежавшемуся снегу, машина легко преодолела участок пути до оживлённой трассы и выскочив на неё понесла нас в джунгли большого города.

На этом закончилось наше новогоднее приключение, но я не перестаю вспоминать о нём, как о самом интересном событии, произошедшим со мной зимой.

Я пришла на работу и не успев даже переодеться, меня вызвала к себе моя начальница. Я развернулась и пошла к ней в кабинет. Тогда я даже представить себе не могла, чего мне будет стоить этот вызов. Я ломала пока шла по коридору, себе голову. В чём это я провинилась и к чему такая спешка. Я постучала в дверь и спросила.

— Да, заходи Мариночка, — сказала добродушно Татьяна Ивановна.

Я прошла и села на один из стульев, стоявших вдоль стены.

— Знаешь, зачем я тебя вызвала? — спросила она.

Ты в нашем коллективе работаешь не так давно, но это не столь важно. Просто у нас все уже семейные и у всех есть дети.

Я вся напряглась. Наверное, кто-то донёс, что я люблю ходить голой, и я получается, в таком коллективе считаюсь, аморальным работником – думала я, но Татьяна Ивановна продолжила меня ознакамливать с коллективом.

— Я к чему это всё рассказала, — вдруг произнесла она.

— Нам каждый год дают одну семейную путёвку, и кто-то всей семьёй едут отдыхать. В этом гуду нам дали только одно место и никто и работников не хочет ехать один.

— Ты погоди и не перебивай, — сказала Татьяна Ивановна.

Я замолчала и стала слушать, что она говорит.

— Ты у нас одна не замужем и кому как не тебе ехать. А то если мы откажемся – нам потом вообще могут не дать путёвок, — закончила свою речь начальница.

— Просто у меня нет таких денег и отпуск мой в этом году осенью, — объяснила я.

— В этом то, как раз и нет проблем. Путёвка как раз на осень, просто сейчас нужно заявление от тебя и процедура оформления и тем более тебе нужен будет ещё загранпаспорт получить, — объяснила Татьяна Ивановна.

— Путёвка то на юг, по островам Австралии, — объяснила она.

Я от удивления не могла закрыть свой рот – так и сидела с полуоткрытым.

— Я наверное не смогу – я уже испугалась этой поездки и стала отказываться.

— Что касается денег, то тут мы тебе поможем и профком тоже. Тебе только нужно заплатить двадцать процентов, — объяснила мне Татьяна Ивановна.

— А это сколько? — спросила я тихим голосом.

— Ну это в пределах шести – восьми тысяч, — ответила она.

— Да, конечно, ладом всё обдумай и с родителями поговори – но к концу недели ты должна мне дать ответ, — сказала мне начальница.

— Хорошо, — ответила я и побежала к себе в читалку.

Я не знала, волноваться мне или расстраиваться. Рассказав об этом Иринке, я получила от неё одобрительный ответ. Она советовала мне соглашаться и ехать. Говорила, что другого шанса может и не быть. Что, мол, если я сейчас подведу и откажусь, то мне больше никогда не дадут путёвок. Дома я рассказала всё родителям, и они вначале тоже растерялись, но потом тоже мне посоветовали соглашаться. Чтоб окончательно быть уверенной, я позвонила своей сестре Светке и рассказала ей обо всё. Она тоже мне посоветовала соглашаться, а под конец ещё и пошутила.

— Там полно туземцев и ты с ними можешь голышом бегать, и тебе никто даже слова не скажет, — сказала она.

— Приходи ко мне, и мы посмотрим, куда там тебя отправляют, — предложила сестра.

На другой день после работы я прямиком поехала к сестре и мы с ней читали и смотрели карту самой Австралии и всё что её окружает. Места были просто изумительно красивые. Такие леса и горы и красивые песчаные пляжи.

Глядя на всё это я уже была согласна и на другой день подошла к Татьяне Ивановне и написала заявление. Она обрадовалась и мне дала инструкции, что я должна сделать и какие документы подготовить.

Времени было ещё достаточно, но я решила не откладывать всё в долгий ящик и уже на другой неделе начала всё собирать. Приходилось отпрашиваться, так как загранпаспорт пришлось оформлять в рабочее время, но мне шли на уступки и уже через две недели весь пакет документов был собран. Вопреки моим принципам мне пришлось купить себе хороший купальник и сменное нижнее бельё и пару удобных для отдыха вещей. Кое-что у меня уже было.

Ну, в общем, за оставшийся месяц я подсобрала свой чемодан и была практически готова, но волнение не давало мне покоя. Так далеко я ещё никогда не ездила, а тем более не летала на самолёте вообще.

Вот и наступил день отлёта. Всех собрали в аэропорту и мы, пройдя регистрацию, уже поднимались по трапу, и согласно билетов, занимали свои места. Со мной сидели одна женщина, хотя по ней этого не скажешь. Выглядела она довольно молодо и полна энергии. А у самого края сидел мужчина преклонного возраста. Мы пристегнулись, как нам сказала стюардесса, и самолёт стал выруливать на взлётную полосу. Я тряслась ужасно и соседка это заметила.

— Первый раз на самолёте летишь? — спросила она.

— Я тоже по путёвке. Меня Лена зовут, — представилась соседка.

Пока мы знакомились, я даже не заметила, как самолёт набрал скорость и стал отрываться от земли. Я видела, как моментально на моих глазах всё проносилось так молниеносно и становилось всё меньше и меньше. Мне было и страшно и интересно, и я стала вглядываться в иллюминатор, одновременно рассматривая свою спутницу и соседку. Вскоре мы поднялись над облаками, и землю уже не было видно, но я увидела то, что не видела никогда в своей жизни – огромное белоснежное море. Это было так красиво, что я не могла оторвать глаз.

— Спасибо, — я с радостью согласилась, и мы быстро поменялись с ней местами.

Теперь я могла видеть не только белизну облаков, но и голубое чистое небо, которое видно с земли в безоблачную погоду. Это было неописуемо красиво. Я точно не помню, сколько я любовалась такой красотой, пока меня не окликнула Лена. Рядом стояла стюардесса и спрашивала меня.

Стюардесса, а вместе с ней и Лена, улыбнулись и объяснили мне, что это всё включено в стоимость билетов и бесплатно. Я так смутилась, что немного покраснела, но от чаю не отказалась.

Лена потом мне ещё кое-что объяснила, и мы с ней разговорились. Оказалось что она тоже летит по путёвке и в той же группе. В которой, и я. Она была из Днепропетровска. Потом она мне рассказала, как она в первый раз летела на самолёте, и нам стало даже весело. Всё время полёта мы с ней разговаривали о своей жизни и даже договорились что всё время, пока мы будем отдыхать и ездить на экскурсии, быть вместе.

Я была рада, что Лена согласилась меня просветить во многом, что я не знала. Мне показалось, что она очень хороший и добрый человек и в последствии, убедилась в этом не единожды.

К концу полёта я уже много чего знала о Лене, и что у неё есть сын и что она давно мечтала отдохнуть от городской суеты. Я ей тоже рассказала о себе, и у нас оказалось даже кое-что общего.

По прибытию на место, нас разместили в небольшой и очень уютной гостинице на берегу океана. Вид из окна номера был просто прекрасный. Океан, горизонт и голубое небо, а на воде много кораблей и прогулочных яхт, с красочными парусами. Экскурсия была назначена на завтра, и вечер был свободным.

— Пойдём, прогуляемся по берегу, — предложила Лена.

Мы шли и я всё вертела головой во все стороны. Всё кругом было так необычно и красиво. Другие совсем деревья, загорелые и тёмнокожие люди. Множество машин и необычных мотоциклов-такси. Мы решили прокатиться на одном из таких и к нашему удивлению водитель хоть и с трудом, говорил на русском. Попять его конечно можно было. А вот нас он как понимал – мы понимали с трудом. Лена объяснила ему куда и как нам хотелось бы проехать и он радостный кивнул головой и мы поехали.

Из открытого трёхколёсного мотоцикла было хорошо всё кругом видно. Ехали не очень быстро, и мне удавалось хоть не так тщательно, но всё рассмотреть. Я восторгалась красотой и пейзажами пролетающими мимо нас. Выехав за пределы города, мы свернули с дороги и вскоре оказались на возвышенности, с которой открывался прекрасный вид на город и на океан. Это было ещё красивее, чем вид из окна отеля.

Полюбовавшись красотой, сколько могли охватить мои глаза, мы поехали обратно. Рассчитавшись с такси возле отеля, он предложил нам прогулку на завтра, но мы его огорчили, так как у нас была плановая экскурсия на катере на соседние острова.

После ужина мы с Леной сходили на пляж и искупались в тёплом океане, повалялись на песке и вернулись в номер. Номера были двухместные и по нашей просьбе нас поселили вместе. Так что нам было легко и весело и есть о чём было поговорить и поделиться впечатлениями о первых часах пребывания в стране и совершенно в другом полушарии нашей земли, где было тепло или даже жарко, а у нас на Урале в это время наверное шли осенние дожди.

Как и во сколько мы с Леной уснули, я не помню, потому что была очень сильно возбуждена от впечатлений увиденного. Утром после завтрака нас распределили по несколько человек в группы, и мы поехали на причал, где нас уже ждали наши катера. Семейные пары и группы занимали катера большего размера. Нам же с Леной, и с ними было ещё три человека, достался катер не очень большой, и вся группа на четырёх катерах поплыла в сторону еле видневшегося над горизонтом острову.

Было очень тихо и лёгкое покачивание меня слегка укачало, что села и навалилась на спинку сиденья, чтоб немного отвлечь свой взгляд от быстро проносившейся мимо нас воды – не просто воды, а огромной толщи воды, что меня и пугало сильно. А ещё я боялась, чтоб с нами ничего не случилось и не попасть в пасть акуле, которых мы иногда видели на приличном расстоянии.

На острове нас ждала нетронутая природа и небольшие домики на его побережье. Что рассказывал гид, мы не слышали, так как было трудно и слушать и любоваться красотами природы этих нетронутых цивилизацией островов.

Совершив прогулку по этому острову, мы отправились на другой. Теперь на нашем катере нас было только трое, Я и Лена и наш штурман или кто он там. Те трое оказались жителями первого острова и на нём и остались. Два других острова оказались ещё красивее, чем предыдущие. Труднопроходимые леса, горы и возвышенности и много красивых птиц, которые пугали нас перелетая с дерева на дерево и пугая нас своими криками.

Так, разговаривая с Леной и шарахаясь от неожиданного крика птиц, мы немного отстали и сами не заметили, как свернули не на ту тропинку, по которой ушла вся группа. Не подозревая ничего мы ускорили шаг и продолжали смеяться и веселиться и одновременно спешили догнать своих. Сколько мы не спешили – но нашей группы всё не было.

Мы начали волноваться и даже пробовали кричать – но в ответ ничего, что бы нас успокоило, не услышали. Поняв, что мы сбились с дороги, мы решили вернуться. По дороге нас охватил страх и мы сбившись с ритма ходьбы по непроходимому лесу. Падали то одна, то другая. Помогая то Лена мне, то я ей вскоре вышли обратно к морю и не нашли на берегу, где не так давно мы высадились, ни одного катера.

Мы жутко испугались и не знали что делать. Посмотрев друг на друга мы сначала рассмеялись, а потом нас охватил какой то страх. Что на мне, так и на Лене наши блузки были порваны в нескольких местах, а у меня так вообще юбка держалась на честном слове и при каждом шаге моя правая нога оголялась до самой талии.

— Что делать будем? — спросила я, а у самой голос дрожал.

— Я думаю, что нам стоит ждать здесь, — предложила я.

— Давай подождём, вдруг вернутся за нами, — согласилась Лена.

Когда вся группа высадилась на берег и пошла по тропинке через остров, катера все отошли от берега и обогнув его, причалили с другой стороны. Наш же катер попросил чтоб один из катеров забрал нас, а сам вернулся на первый остров. Всего этого мы не знали и даже не подозревали, что группа будет пересекать остров пешком и продолжили ждать. А на другом краю острова все расселись по своим катерам и когда кто-то спросил – все ли собрались. Не подозревающие о том, что мы должны тоже быть на одном из этих катеров, все дружно ответили, что собрались все, и группа спокойно вернулась – но уже без нас.

Мы уже проголодались и стали ходить по берегу и находя что-то съедобное, пробовать на вкус. Я тут впервые вспомнила хорошим словом свою сестру, что перед поездкой мы много читали об этих островах в интернете, и я кое-что знала. Немного утолив голод, мы решили, что ждать уже нет смысла и стали искать, где бы нам переночевать. Небольшая выемка между скалами покрытая сочной зеленью как раз подходила нам. Места было не так много, но было очень хорошо с этой возвышенности открытое море. Обсудив с Леной мой вариант, мы приняли его единогласно и стали подниматься вверх на скалу.

Тропа была хоть и не такая нахоженная, но и не так опасна для подъёма. Хотя мы уже вымотались и выбились из сил и падали то Я, то Лена. Так пока мы поднялись наверх, а это чуть выше трёхэтажного дома, то обрямкались окончательно. От моей юбки уже осталось одно название, и я несла её в руках. На ногах было несколько синяков – так не очень больших. Но это было не так важно. Если нас завтра найдут, то нам не в чём было бы выйти и показаться людям. Чтоб совсем не изорвать то, что осталось, Лена внесла своё предложение.

— Давай одежду сложим вот здесь, чтоб не изорвать её совсем, — предложила она.

— На этом острове вроде бы нет никого, — сказала Лена и я согласилась с ней.

Мы сняли всё, что на нас было, а так как мы уже спали в отеле в сорочках и переодевались, не стесняясь друг друга, то это для нас не составило большого труда. Вскоре начало темнеть, и мы легли на мягкую траву и вскоре заснули. Нам повезло, что мы потерялись на этом острове, а не на предыдущем, где нас вели по широкой и очищенной от всего тропе. На этом острове кроме птиц не было других животных и тем более змей. Но мы тогда даже не думали об этом и крепко спали.

Проснулись рано утром от крика птиц и встав стали осматривать с высока песчаный берег и ровную гладь моря или океана.

Нам это было как-то без разницы. Нам снова хотелось есть, и мы, взяв свою рваную одежду, отправились голышом вдоль берега на поиски съедобных фруктов. Найти их не составило труда и мне, так как я была моложе и немного подвижнее, пришлось лезть и доставать их.

У нас получилось и уже через полчаса мы сидели возле воды и отмывались от песка и земли или глины. Море было чистое, и лишь вдалеке проплыл, какой-то большой корабль. Мы даже подать ему сигнал не могли – просто было нечем, да и так далеко он всё равно бы ничего не заметил.

Немного побродив по кромке берега, мы вновь поднялись на скалу, где провели первую ночь и пожив всё что у нас было и немного фруктов, легли и стали думать, как нам выбираться отсюда. Страх и испуг был, но как-то думать о нём не приходилось.

В течении дня мы совсем не одевались и даже перестали таскать с собой остатки от одежды.

Пообедав и поужинав фруктами, мы снова легли спать.

Одежду положили чуть поодаль чтоб не порвать окончательно и так уснули.

Проснулись от лёгкого ветерка и шума моря. Уже начинало светать. Взглянув с высоты, мы увидели, что из-за ветра на море поднялись волны и окончательно расстроились. В такую погоду за нами катер точно не поплывёт. В животе всё урчало от голода, и мы не дожидаясь, когда станет светло, отправились на поиски провизии. Вернулись часа через два с охапкой еды сорванной на деревьях и уложенных в кульки скрученные из огромных листьев. Ветер усилился и трепал на ветру волосы. Положив кульки на траву, мы присели за скалу, чтоб на нас не так дуло и вспомнили про свою одежду.

Взглянув под куст мы не нашли там ничего. Ветки кустарника так и гнулись от порыва ветра и если бы не каменная защита, то кустарник бы прижало к земле.

— Ветром сдуло – наверное, — ответила я растерянным голосом.

— И что теперь делать, — снова спросила Лена.

— Я не знаю, — всё так же испуганно отвечала я как запрограммированный робот.

Мы не знали, что нам делать и расстроились капитально. Хотя это можно сказать, мягко сказано. Оказаться в чужой стране на необитаемом острове и ещё одежду ветер унёс – это была катастрофа. Ни есть, ни пить нам не хотелось, хотя простая вода была не так далеко, в нескольких десятках шагов бежал ручей, и в нём была пресная и вкусная вода и мы часто туда ходили на водопой. А ветер всё усиливался и вскоре разыгрался шторм. По местным меркам это не редкость и все кроме нас были предупреждены. А нам кто мог сказать об этом.

Я и Лена забрались под ветки большого дерева и укрывшись под ними и обняв друг друга, стали пережидать. Ветер не утихал и мы долго сидеть тоже устали и тут Лена говорит мне.

— Может прогуляемся, глядишь ещё что-нибудь съестного найдём.

— Пошли, всё равно в такую погоду нас искать не будут, — ответила я.

Носить с собой, и беречь нам уже было нечего. Одна обувь на ногах и та стала расползаться. Мы побрели по той тропинке, на которой сбились с пути и нашли тот поворот, увидев его по множеству оставленных следов. Мы свернули и вскоре оказались на вершине высокой горы. Кругом были не очень большие деревья, в основном всё густые кустарники и мы нашли небольшой просвет и взглянули на море. Оно всё было покрыто высокими волнами. Зрелище для человека, не видевшего моря конечно ужасное.

Но делать было нечего. Мы решили немного отдохнуть и перекусить тем, что нашли. Укрывшись среди кустарника, который постоянно нас хлестал от порыва ветра то по спине, то по лицу, передохнули и пошли спускаться с горы. Тут мы вспомнили фильм про Робинзона Крузо и сравнив себя с ним тут же рассмеялись и стали звать пятницу. Конечно, мы просто дурачились, чтоб хоть как-то успокоить и утешить друг друга. Даже в шутку я стала называть Лену Робинзоном, а она меня пятницей. Мы прекрасно знали, что никакого пятницы тут нет, и не должно было быть.

Вот и тихая бухта и небольшой причал, связанный из стволов деревьев и покрытый досками. Рядом стояла тростниковая хижина, но кругом не было ни души.

— Вот и нам дом кто-то построил, — сказала Лена.

Боясь, что вдруг там всё же кто-то есть, мы несколько времени сидели и выжидали, но никто из него не выходил и насмелившись пошли к нему сами. Только потом поняли, что это было, скорее всего, что-то другое. Нам хоть и так и в таком виде всё равно рано или поздно придётся выходить и нас всё равно могут увидеть или один или несколько десятков человек. Но когда это случится, мы тогда даже не могли предположить и ждали этого каждую минуту.

Подобравшись к тростниковому домику, мы осторожно заглянули в него, но там было пусто. На земле, валялся какой-то матрац, сшитый неизвестно из чего и неизвестно чем набитый. А больше и ничего не было.

Даже вместо простой тростниковой дверки был лишь только проём для входа. Мы вошли и осмотрелись. Тут было гораздо тише, и совсем не чувствовался ветер. С моря доносился шум волн и порывы ветра.

— А тут гораздо лучше, чем там, на скале, — сказала Лена.

— Хоть от ветра можно укрыться, — добавила я.

Мы присели на матрац и тут же завалились и легли поперёк на спину.

— Я уж тут посплю – чем там, на твёрдой скале, — сказала Лена.

— Мне тоже нравится. Давай тут останемся, — согласилась я.

Мы немного посидели и вышли снова на берег. Брызги морской воды разносимые ветром нас так и окатывали и мы с визгом отскочили в сторону.

Мы бросились кто быстрее вдоль берега до ближайших деревьев. Ноги проваливались и немного буксовали в песке. Я дважды пала и так как была мокрая от брызг, быстро покрылась тонким слоем крупных и мелких песчинок. Лена смеялась надо мной, и сама не заметив сзади выброшенную на берег корягу, запнулась за неё и полетела на мокрый песок. Теперь мы обе смеялись и уже никуда не бежали, а просто шли и отряхивались от песка и помогали стряхнуть его друг другу.

Мне было приятно ощущать, как рука Лены легко скользит по моей спине и по ягодицам и я даже замерла на мгновение. А когда я стала помогать Лене, то она даже перестала шевелиться и замерла на несколько секунд. Стерев друг с друга песок, мы подошли к зарослям диких фруктовых деревьев и кустарником и свернув снова кульки из огромных листьев, набрали себе немного и скрылись в хижине. Лёжа на матраце, мы обсуждали наше положение и мечтали, как окажемся у себя дома и будем это рассказывать. Так незаметно пролетело время и нам захотелось спать.

Мы наломав веток и сделав небольшой веничек, смели с матраца пыль и улеглись на него. От моря дуло лёгкой прохладой и чтоб нам было теплее, мы прижались друг к другу. Лена обняла меня, а я её. Мои груди слегка коснулись её чуточку запылённых в песке сосков и она аж вздрогнула, а потом сильнее обняв меня прижалась ко мне. Нам стало так тепло и хорошо, что мы быстро заснули под шум прибоя и шелест листвы.

Утром меня разбудил крик какой то птицы. Я открыла глаза и ничего не поняла. Было ещё темно и стало даже немного прохладнее. У нас тоже дома утрами всегда прохладно и я не придала этому значения. Меня насторожило другое. Лена продолжала сладко посапывать, а её рука крепко сжав мою левую грудь, так как я под утро оказалась на спине, и еле заметно сжимала её и сдавливала. Мне не хотелось её будить и я тоже закрыла глаза и стала наслаждаться этими приятными прикосновениями.

Я даже возбудилась впервые за три дня моего туристического приключения. Я стала думать и анализировать то что с нами случилось, пока спала Лена и поняла. Что мои желания попасть на необитаемый остров исполнились. Ведь я там дома так об этом мечтала – а сейчас чуть ли не плачу от того что потерялась. Тем более что я была не одна, а со своей новой подругой Леной.

Я ещё долго рассуждала мысленно и пришла к такому выводу. Сколько не думай и не плач, а пока шторм не закончится и нас в отеле не потеряют, нас вряд ли кто будет искать. Остаётся надеяться на случай или на погоду и то что сюда может приплыть другая группа туристов. Ну а если так-то нам ничего не остаётся – как принять этот дар судьбы и наслаждаться дикой природой и быть ей под стать.

— Ой, прости, — вдруг я услышала голос Лены и открыла глаза.

— Я вроде тебя за грудь держала, — сказала Лена.

— Ничего страшного. Мне даже приятно было, — ответила я.

— Ждать пока нас найдут и наслаждаться дикой природой, — ответила я и соскочила с матраца.

Лена тоже поднялась, и мы пошли к роднику умываться и напиться. У нас не было даже никакого сосуда, чтоб набрать воду и когда мы в ней нуждались, нам приходилось проделывать небольшой путь по тропе примерно метров сто среди деревьев.

Умывшись и испив воды, мы съели по паре фруктин и побежали к морю. Я уже успокоилась, и Лена глядя на меня, тоже приободрилась. А когда я ей рассказала о своей мечте про необитаемый остров, то она сказала, что тоже об этом мечтала ещё с детства, когда её обижали братья.

— Ну вот и сбылась наша мечта двух сумазбродок, — выдала я.

— Да, как здесь хорошо, — крикнула Лена и подняв руки вверх, побежала по песчаному берегу.

Первая же волна обкатила её с ног до головы и зацепив меня и окатив по пояс, медленно отползла в море. Мы взвизгнули и как ошпаренные отскочили в сторону. Обнявшись, и взяв друг друга за руку, мы закружились в танце и Лена не удержавшись, чмокнула меня в щёчку.

— Хорошо, что мы вдвоём потерялись. Я одна уже вся уревелась бы, — сказала она.

— Да, я бы тоже не радовалась, — ответила я и повиснув на шее у Лены, чмокнула её в щёчку в ответ её поцелую.

Потом мы ещё долго бродили и бегали по берегу и обследовали одну гору вблизи хижины, а потом и рядом прилегающее небольшое ущелье. Нашли много вкусных фруктов и ягод, и радостные и измазанные сами не зная в чём и где, вернулись на берег.

Положив всё, что нашли на матрац, мы стали отмываться. Теперь мы уже не стеснялись, и я с радостью обтирала и отмывала Лену и мои руки скользили по её спине и попке, а так же касались её возбуждённых сосков и красивой груди третьего размера. Лена тоже не осталась в долгу и своими нежными руками отмывала мою попку и тёрла мне грудь, которая была чуточку меньше, чем у неё.

От её прикосновений я просто замирала и когда уже не могла терпеть, я обхватила её за шею и повиснув на ней, впилась своими губами в её губы и стала целовать, как никогда в жизни никого не целовала. Лена тоже прижала меня к себе и ответила взаимностью. От возбуждения и слабости в ногах мы обе рухнули на песок и стали кататься и целовать друг дружку, пока очередная волна не накрыла нас с головой.

Тяжело дыша, мы соскочили и отбежали от берега. Взглянув друг на друга, и тяжело дыша, мы не сказав ни слова как по команде побежали в хижину и рухнув с разбегу на матрац, отдались наслаждению.

Я жадно целовала Лену и в губы и в щёчку и возле мочек ушей, а она вслед отвечала взаимностью. Так постепенно мы приближались к заветной цели. Вернее я приближалась, и вскоре один из сосков Лены был у меня во рту. Я чмокала его и нежно посасывала. Лена лежала, раскинув руки, и тяжело дышала, и лишь слегка я слышала её слабые стоны. Поиграв с одним соском её левой груди, я переместилась на правый, а потом медленно спустилась ниже к её небольшому треугольничку из волос в области лобка.

Поцеловав вокруг, я стала спускаться ниже и Лена сразу раздвинула свои ещё не успевшие загореть пухленькие и красивые бёдра. Шаг за шагом я опускалась всё ниже и ниже и вот та заветная точка, небольшой бугорок скрытый двумя гладкими и вкусными складками. Я чмокнула его и втянула в себя и тут Лена издала громкий стон и прижав меня к себе задрожала.

Я не могла оторваться и втягивала её клитор в себя. Мне казалось, что ещё момент, и он совсем оторвётся, и я его просто проглочу, но Лена не реагировала на это, а прижав мою голову к себе, с ещё большей силой стала давить на неё. Я чувствовала, как мой носик углубился между двух её мокрых складок и стал проникать куда-то вглубь. Как вскоре капли жидкости проникли в обе ноздри, и стало так щёкотно, что я не выдержала и чихнула как нашкодивший котёнок.

Следом за моим чихом Лена ещё раз вздрогнула и простонала. Её руки стали ослабевать и вскоре упали на матрац. Я приподняла голову. Моё лицо было всё мокрое от сладостных и обильных соков моей новой подруги. Тяжело дыша и хватая свежий воздух широко открытым ртом, я посмотрела на Лену и улыбнулась. Лена тоже улыбнулась в ответ и сказала.

— Такого со мной ещё никогда не было. Прости, если сделала тебе больно.

— Ты что, мне было приятно, и я сама об этом давно мечтала. Хотелось самой узнать что это такое – секс между женщинами.

— Да, это просто восхитительно, — ответила я.

Мы ещё некоторое время лежали и перекидывались словами и фразами и глядели в тростниковую крышу нашего временного жилища. Как только я отдышалась и переварила в голове случившееся, я снова стала возбуждаться и посмотрев на Лену, как это делают в фильмах про индейцев, гикнула пару раз и подпрыгнув с места подскочила к Лене и свалив её сидевшую на непонятно из чего сделанном матраце, стал приставать к ней.

— Ты чего делаешь, перестань, — возмущалась Лена не ожидая от меня такой дикой выходки.

— Мы же с тобой теперь дикарки и я играю такую дикарку, — ответила я и стал хватать Лену то за грудь, то за бок, а потом обеими руками ухватила её за ягодицы и прижавшись к её животу стала эмитировать что как бы пытаюсь её съесть.

— Я сейчас съем тебя, я голодная, — кричала я.

— Мне щекотно, — уворачивалась Лена, но игру предложенную мной она приняла и стала подыгрывать мне.

Вскоре после небольшой кутерьмы и барахтанья, я смогла раздвинуть её ножки и уткнувшись в её уже мокрую киску, которая просто истекала соками и желаниями, я стала со всей силы дуть на неё и воздух вырывающийся из меня, проникал внутрь влагалища и создавал необычный звук. Нам стало смешно, но я не отступила и следом втянула в себя половые губки Лениной киски и стала посасывать их и втягивать в себя стараясь втянуть их как можно больше и глубже. В результате чего я оставила на них очень хороший засос. Лена испугалась – что когда нас найдут, то могут увидеть его и понять чем мы занимались тут.

Но я её сразу же успокоила и переключилась на её клитор, которому тоже досталось от моего дурачества. Так постепенно лаская язычком и втягивая в себя то половые губки, то клитор Леной киски, я довела её до оргазма, в результате чего она так сильно обхватила меня за голову и прижала к себе, что мой острый носик полностью погрузился в его открытое влагалище а ртом я с трудом успевала дышать через раз, пока Лена содрогалась в конвульсиях от оргазма.

Ослабив своё давление руками на мою голову, она дала мне возможность высвободиться и я выпрямившись села перед ней на поджатые под себя ноги и тяжело дыша, произнесла.

— Я нечаянно, — ответила Лена и взглянув на меня чуточку смутилась. Я тоже чувствовала себя немного не в своей тарелке и чтоб как-то избежать необычной ситуации, я предложила.

— Пойдём на то место, где нас высадили, — предложила Лена.

Мы вышли из хижины и стали подниматься по узкой тропе между деревьями. Узкая и довольно хорошо натоптанная тропа извивалась и медленно поднималась на гору. Через час мы уже были на самом верху. Было так необычно и легко. Кругом море, высокие волны и ветер. Незнакомый лес и мы вдвоём совершенно голые и нам не было так страшно, а наоборот мы чувствовали себя счастливыми и нам даже не думалось в тот момент что нас потеряли и ищут. Может в душе мы тогда даже думали чтоб нас не нашли как можно дольше, но об этом ни я ни Лена даже не промолвили ни слова.

На острове было много разных тропических фруктов и хотя многие ещё были не очень то спелыми – мы с удовольствием пробовали всё, что находили.

Передохнув, мы стали спускаться вниз, и вскоре уже были на песчаной отмели, где уже не было видно ни единого нашего следа. Огромные волны набегали на берег и доставали до стволов деревьев и кустарника. Мы с визгом отскакивали, и прятались от прохладной морской воды, и чтоб нас не окатила очередная волна, отправились вдоль берега по зарослям кустарника и огибая огромные камни, попадающиеся нам на пути. Несколько часов мы брели по непролазным джунглям и вскоре вышли на открытое место.

Пологая долина и очень зелёная растительность нас просто повергла в восторг. Мы как две оголодавшие козочки бросились туда и стали бегать и прыгать и веселиться, и нам было совсем не нужно одеваться, и мы не думали об этом.

Может бы я очень испугалась там у себя на Урале, если бы попала на такой остров с нашей растительностью и скудным провиантом, которым можно было бы питаться. Но здесь на тропическом острове я ничего не боялась, и мне было не страшно остаться голодной или замёрзнуть.

Я много читала об этом и знала, что когда одни фрукты созреют и их период пройдёт, следом за ним можно будет найти что-то другое и вот за этим чем-то мы и отправились в поиски по острову. Одновременно с поисками мы просто осматривали местную красоту и любовались экзотической природой.

Устав и обессилев от длительного перехода, мы нашли чем перекусить и выбрав удобное место для ночлега. Стали обустраиваться. Первой заснула я – так мне потом сказала Лена. Она ещё долго обдумывала случившееся и поглядывала на меня, лежащую голышом на зелёной траве под ветками раскидистых кустарников.

Утром я проснулась от крика птиц и мне показалось, что кто-то или что-то ползёт по моим ногам. Я открыла глаза и увидела Лену. Она сидела рядом, а её рука легко так и непринуждённо гладила меня по лобку и опускалась тонкими пальчиками к моим половым губкам. Было так хорошо и приятно, что я решила не просыпаться и притворившись что крепко сплю, перестала реагировать на всё. Возможно, это успокоило и расслабило Лену, что она от лёгких прикосновений перешла к более решительным и стала раздвигать мои половые губки и проникать между ними вначале поверхностно по всей их длине своими пальчиками, а потом и слегка изгибая указательный палец, стала запускать его мне во влагалище.

Я даже не могу себе представить, сколько мне потребовалось тогда сил, чтоб сдерживать себя. Мне просто хотелось испытать это случайное вмешательство Лены и насладиться им. Но я была не всесильна и если я смогла не подавать вида и не реагировать никак, когда Лена засовывала в моё влагалище свой палец, то когда она ухватила меня за клитор и стала его слегка щекотать, я вздрогнула и застонав испытала сильный оргазм.

Это что-то было нереальное и очень приятное. И хоть я попыталась как-то себя реабилитировать в глазах Лены, сказав ей.

— Мне сейчас такой сон приснился!!!! Жаль, что ты разбудила меня, хотя мне это тоже было приятно и даже очень.

Но я поняла, что она не поверила мне и убедилась, поймав в её взгляде хитрую улыбку.

— Ну держись хитрая лиса, — сказала я ей и навалилась на неё.

Лена стала от меня отбрыкиваться, но недолго. Справиться с моим напором она просто не захотела, и упав на траву, откинула в стороны руки и закрыв глаза, развела как можно широко ноги.

Я тут же припала к её животу и поцеловав её несколько раз быстро спустилась вниз между ног. Я снова впилась в её половые губки и теперь как клещ пила её соки и наслаждалась её вкусной и сладкой киской. Лена не сопротивлялась, и даже подсказывала мне, и корректировала мои действия своими руками. Я понимала её с полуслова, и вскоре впившись и вкусив в себя её возбуждённый клитор, заставила её содрогнуться и забиться в конвульсиях.

Лена просто кричала от возбуждения и не стеснялась этого. Нас всё равно никто не смог бы услышать на необитаемом острове, да и шум бушующего моря она всё равно не смогла бы перекричать. Потом мы ещё повалялись с полчасика, и встав, оглядели друг друга и рассмеялись. Мы обе были так взлохмачены, ведь и у меня и у Лены были длинные волосы, и были похожи на настоящих дикарок и аборигенок. Только я чёрненькая, а Лена беленькая аборигенка. Встряхнувшись как птички и расправив свои волосы, мы побрели дальше обследовать наш остров. Наше самочувствие было как ни когда в жизни. Мы упивались свободой и от городского шума и суеты. От жаркого знойного лета без дождей и полной свободой от одежды.

Мы уходили всё дальше и дальше, придерживаясь побережья, что если нам не удастся найти свою хижину, то хоть обратно мы вернёмся тем же путём. К нашему счастью или сожалению – я не берусь судить, остров оказался не таким и большим. Впереди нам попалась на пути очень зелёная гора, на вершине которой просматривались голые скалы.

Мы петляя и пробираясь между ветвей деревьев, медленно, но уверенно поднимались всё выше и выше и как только оказались на самой вершине, нам открылся такой красивейший вид на остров, что открыв рот и не смотря на немного утихший шторм и ветер, мы долго стояли молча открыв рты и осматривали остров. Он был не очень большой и с этой вершины, наверное самой высокой на этом острове, нам были видны все четыре его окраины. Так как я хорошо знала географию, то быстро сообразила и прикинула в уме его длину и ширину, которая составила не более трёх километров в ширину и протяжённостью раза в два больше.

Остров был очень насыщен зеленью, и трудно проходим и нам с трудом удалось после ночёвки у подножья этой скалы к вечеру следующего дня добраться до нашей хижины. По пути мы нашли много вкусных фруктов и уже не боялись умереть с голоду. Наша кожа обдуваемая ветрами целыми сутками постепенно привыкала к местному климату и не доставляла никаких неудобств. Нам как мне и Лене нравилось валяться и спать на траве или на старом матраце, брошенном прямо на земле внутри хижины.

Мы уже трое суток провели на этом острове и подходили к концу четвёртые. Шторм то затихал, то усиливался снова. К берегу было подходить опасно, чтоб холодная морская волна нас не окатила с ног до головы, и мы всегда бегали к местному источнику, как за питьевой водой, так и умыться после томительных блужданий среди редких тропических деревьев и растений.

На другой день, мы не знали, куда нам ещё сходить. Остров был не большой, и так сказать мы побывали на его противоположной стороне. Мы уже стали реже говорить о нашем спасении, хотя в душе думали об этом и как это произойдёт. И я и Лена были уже готовы предстать перед нашими спасителями в своём первозданном виде, но уже почти неделю не утихал шторм, и на море не было ни одного судна – а о катерах и говорить было нечего.

Как только переставал лить дождь, мы вылезали из своего укрытия и бродили по острову. Часто мы просто глядя друг на друга смеялись и отдавались чувствам переполняющим наше сознание и наслаждались упиваясь нежностью и любовью. Мне нравилось быть с Леной, а ей возможно со мной.

Я это чувствовала по её отношению ко мне и то как она ласкает меня и мою киску. Я тоже часами могла наслаждаться и не отрывать взгляда от её тела и её влагалища и вылизывать каждую складочку и каждый бугорок на её теле. Уже прошло более двух недель, и у нас за это время было несколько укромных мест для ночлега и чтоб не возвращаться в темноте в хижину – мы часто оставались на ночь в разных частях этого живописного острова.

Время нашей турпоездки уже закончилось, но нас так и ни кто не пытался искать и виной всему был шторм. Мы уже стали рассуждать и представлять себе что там происходит и как вся наша группа вернулась домой без нас и все волнуются и переживают.

Но оказалось совсем всё не так. Нас вообще никто не искал. Так как экскурсионные группы формировались из разных групп и разных стран, и кто был откуда – никого это не волновало. Но мы тогда на острове об этом ничего не знали. Первым, кто вспомнил о нас – это были служащие отеля – где нас разместили по приезду. Нужно было заселять в номер других туристов и когда его открыли, обнаружили наши вещи.

И только спустя три недели нас спохватились и стали искать – но это было трудно. Никто не знал куда мы пошли или поехали и с какой группой и в какой день. Про остров даже никто и подумать не мог – ведь на море было неспокойно.

А я и Лена продолжали осваиваться уже ставшим нам родным, этом необитаемом острове. Немного прибрались в хижине и даже заготовили себе фруктов на случай непогоды, чтоб хоть один день не бродить в их поиске.

Примерно на двадцатый день море стало успокаиваться и выглянуло солнце. Мы впервые за столько дней повалялись на песке и искупались в морской воде.

Потом что-то нас подтолкнуло и мы не говоря друг другу ни слова соскочили и бросились по узкой тропинке на гору, с которой было хорошо видно ещё не совсем спокойное море и плывёт ли кто к нам со стороны города.

Вдалеке были видны несколько огромных судов, но ни одного катера и даже лодки в нашу сторону не двигалось. Мы устроились на ровной площадке и переглянувшись снова отдались нахлынувшим чувствам и наслаждениям. Мы как чувствовали близость расставания и наслаждались ласками и телами друг дружки.

Лена была очень хороший человек и я сожалела, что она так далеко от меня живёт, но я тогда на горе даже об этом не думала – а просто чувствовала, что как погода успокоится. Нас найдут. Мы так и уснули в объятиях друг друга на этой горе.

Рано утром нас разбудил крик птиц и открыв глаза мы увидели, что солнце уже было высоко. Море успокоилось и вдали чуть ли не на горизонте нам показалось несколько чёрных точек. Мы даже вытянулись и стоя на цыпочках, стали вглядываться в морскую синеву. Точки медленно приближались к нам.

Уже через час они причалили к окраине острова, где когда-то высадились и мы. С катеров вышло много людей и женщин и мужчин и даже среди всех были и дети. С горы было хорошо видно движущуюся змейку, которая постепенно скрылась в зелени острова.

Меня и Лену охватило волнение и испуг. По телу пробежали мурашки, и всё покрылось маленькими пупырышками. Мы посмотрели друг на друга и в один голос спросили, я у неё, а она у меня.

Это показалось нам смешным, и мы рассмеялись, но нужно было решать.

От избытка чувств и радости, что мы скоро будем дома, мы стали прыгать и веселиться и обнявшись просто забыв про всё, кружились по небольшой площадке будто танцуя.

Нам в тот момент даже некогда было подумать, что нас могут увидеть и на нас нет ни единой ниточки. Обувь и та размокла и развалилась. Мы были настоящими аборигенками, и даже немного загорели, когда появлялось солнце среди ненастья.

Остановится, нас заставил чей-то напряжённый взгляд. Мы посмотрели в сторону тропинки и увидели до десятка пар глаз, с удивлением разглядывающих нас. Мы растерялись и не знали что сказать. Первой спросили смотревшие на нас люди с катеров. Но они были иностранцами и мы ничего не поняли.

— Мы потерялись, есть среди вас кто-нибудь из России?

Из группы туристов вышла одна женщина лет сорока и с акцентом, путая слова, сказала.

Мы обрадовались и подошли поближе и как можно понятнее стали объяснять, как мы попали сюда и почему. Она тут же перевела старшему группы, организатору этой поездки и кто их понял немного стали улыбаться и отошли от шока…

Да, от шока. Увидеть двух голых девушек на необитаемом острове, среди этой сочной зелени был для многих шок. Если бы это были местные коренные жители, то это вызвало скорее бы всего интерес и удивление, а тут две европейки совсем голые пляшут на скале.

Нас наш вид конечно не смутил, мы просто ещё не отошли от той радости, что наконец то мы сможем вернуться домой. Кое у кого были запасные вещи на случай непогоды и нам их дали прикрыться. Хотя ощущение чего-то прикасающегося к телу нам уже было необычно и чуждо.

Когда мы спустились вниз, то пригласили всех в хижину и стали угощать собранными фруктами. Кто-то брал с благодарностью, кто-то отказывался, но постепенно все изъявили желание посмотреть, где мы обитали двадцать два дня.

Через час два все стали рассаживаться по своим катерам и мы тоже постарались не отстать от той женщины, которая немного говорит на нашем родном языке.

До отеля мы добирались, ловя взгляды местных жителей на себе и своём странном наряде. Наверное, они думали, что иностранцы совсем другие и кто как желает – тот так и одевается и никто не мог подумать, что мы прожили на этом острове чуть ли не месяц без еды и одежды и питались только фруктами.

К нашему счастью все наши вещи нашлись в отеле у администратора, и он тоже был удивлён случившемуся. Пока решали, что с нами делать и как нас отправить домой, так как путёвки и всё уже не имело значения, так как было просрочено. Нас впервые накормили тем, что мы уже давно не ели и не пили. Потом нам предоставили возможность принять душ, и на следующий день мы уже были в аэропорту. Турфирма оказалась порядочной и не бросила нас на произвол судьбы. Мы вылетели рано утром и уже к вечеру были на родной земле. Полдня мы с Леной не расставались, каждая ожидая свой рейс. Обменялись адресами и даже всплакнули перед расставанием.

Вернувшись домой и придя на работу мне пришлось всё рассказать – конечно упуская некоторые подробности, но все слушали открыв рты и были удивлены что мы не испугались и выжили. Нас действительно уже начали искать и волновались, что мы вовремя не вернулись. Родители мои конечно всплакнули и разрыдались от радости, что я вернулась жива и здорова, ну а Лена не заставила себя долго ждать и на следующий день я уже читала её письмо – как встретили её и как тоже все радовались что всё хорошо закончилось.

После окончания школы, я поступила в институт на ветврача и закончив его стала, работать на животноводческом комплексе. Ветврачей у нас не хватало и часть учёбы мне оплатили, так что с работой был полный порядок. Деревня была по средним меркам не очень большая, около трёх тысяч жителей, я имею в том смысле, что было много парней, и вскоре я вышла замуж. Сначала всё было вроде бы и ничего, но через два года, выяснилось, что я не могу иметь детей и мой муж начал задерживаться с работы, а потом и вовсе загулял. Я не стала это терпеть, и мы развелись.

Родители жили в соседней деревне, и я осталась одна. Настроение было такое, хоть на стенку лезь. Делать ничего не хотелось. Испытав счастье семейной жизни, я хотела близких отношений, но пьяные мужики и парни вызывали у меня отвращение. Прошёл год, но оставалось всё по-прежнему. Иногда я гладила себя пальцами и щекотала клитор, тем самым вызывая в себе оргазм. Это было не то, и я уже готова была броситься под первого встречного алкаша, как у нас случилось ЧП.

Несколько голов, крупнорогатого скота, заболели и вскоре умерли, а с ними и наш конь Яшка, хоть он и был старый, но на лошадей ещё скакал.

Исследовав, я обнаружила отравление и закупорку кишечника. Когда я проверяла Яшку, мне пришла в голову дурная идея, и я крадучись вырезала его член и принесла домой. Тогда даже понятия такого как сексшоп не было. Обработав его и удалив всё ненужное, я накачала его всякой ерундой, и он стал как настоящий, только мне показалось, очень огромный.

Я уже была сильно возбуждена и поспешила его ввести себе во влагалище. Мне это удалось со второй попытки, и я начала двигать им. Эту процедуру я освоила довольно быстро. И вскоре чучело конского члена ходило во мне довольно легко. Я стонала и извивалась от наслаждения, а моя истосковавшаяся киска просто истекала своим соком. Это чувствовалось по сильному хлюпанью внутри влагалища. Кончив раза три подряд, я не вытаскивая член, пала на кровать и раскинув руки, тяжело дышала.

Весь вечер и всю ночь я гоняла конский член туда, сюда, и под утро выбилась из сил. На работу не шла, а еле передвигала ноги. Все мышцы и стенки входного отверстия болели от сильного растяжения. Проведя беглый осмотр и записав всё в журнал я предупредила начальника фермы, сославшись на вчерашнее переутомление при вскрытии павших животных, ушла домой.

Засунув член во влагалище, я легла на кровать и уснула. Проснулась под вечер от страшного сна,

«Мне приснилось, что моё влагалище разрывается от того, что в него заталкивают мощный член.»

Оглядев всё по сторонам, я не нашла чучело конского члена. Его нигде не было, и когда я села на край кровати я поняла, что оставшиеся несколько сантиметров, которые перед сном торчали из моей киски, каким-то образом полностью утонули в моём влагалище. Тут я вспомнила, как во сне вставала попить воды, от того что пересохло в горле и садилась на край кровати. Получается, я сама загнала его туда.

Встав с постели, я немного прошлась по комнате, и мне стало сразу очень хорошо. Я решила его не вынимать, насколько это будет возможно. За вечер я кончила пару раз, и на ночь его оставила внутри себя.

Утром я чуть не проспала на работу, и быстро одевшись, я бегом побежала на ферму. На полпути вспомнила о том, что конский член лежит в моей киске уже сутки и что я опять забыла его вытащить. Не останавливаться же посреди улицы, и я решила так отработать весь день. Иногда я просто забывала о нём, а когда садилась, то он сам напоминал о себе. За весь день я несколько раз кончила, и мне было невтерпёж, всё вылить и вымыть свою истекающую плоть.

Ко – как дождавшись вечера, я засунула руку во влагалище и кое как нащупав и удобно ухватив конский член я извлекла его наружу. Внутри стало так пусто, и было такое ощущение, что чего-то не хватает.

Положив член в целлофановый кулёк, я убрала его в холодильник, тем самым решив отдохнуть день, другой. Два дня я чувствовала, что у меня что-то отобрали и придя с работы я достала член из холодильника и положила его отогревать. Через час, когда он был уже тёплый, я снова засунула его туда, где он и должен находиться, себе во влагалище. Во время передвижения по дому и на работе он вызывал сильное возбуждение, и я несколько раз на день кончала, что сопровождалось сильными оргазмами.

Проходив так несколько дней, я решила снова его вытащить, но в этот раз мне не удалось. Под воздействием температуры моего тела он начал разлагаться и я его по частям выскребала из влагалища. Под ногами бегала кошка и от этого запаха она убежала на улицу. Весь вечер я копалась у себя внутри, выскребая рукой, останки конского члена. Даже собака, его не стала есть, и я выбросила всё в яму. Прополоскав и обработав дезинфицирующими растворами своё влагалище, я успокоилась. Вроде всё было нормально.

Через пару недель был опять вынужденный забой, и я принесла домой несколько трофеев вместе с яйцами. Прямо с порога я не дав себе раздеться, скинула трусы и немытые яйца засунула во влагалище. Вошло три бычьих яйца.

Все руки были измазаны, и я принялась приводить себя в порядок. При ходьбе чувствовалось, как яйца перекатываются друг о друга и при приседании давят на внутренние стенки влагалища. Остальные трофеи я убрала в холодильник. По несколько дней и порой даже доходило до недели, я не вынимала яйца и члены животных из своего влагалища. При этом я получала массу удовольствия, и сильные оргазмы кружили мне голову. Часто приходилось уже пахнущие части вынимать руками из своей киски.

Несколько раз замечала червячков (опарышей) которые уже успевали завестись в разлагающихся половых органах животных, находящихся внутри меня. Так прошёл год, а за ним ещё несколько таких же лет.

Каждый раз я приносила всё новые половые органы забитых животных и заталкивала их теперь уже не только во влагалище, но и в задний проход. Обе дырки были так мной растянуты, что туда помещалось по несколько бычьих членов и уже до пяти яиц.

Моя жизнь изменилась, и я была очень довольна. Я не получала столько оргазмов от занятия сексом с мужем за весь год, сколько получаю за неделю от отрезанных половых органов у животных.

Я выполняла свою работу очень добросовестно и однажды меня отправили в санаторий на недельку. Мне пришлось лишить себя всего, что я имела каждый день, но я решила немного отдохнуть и подумать. В санатории мне пришли в голову очень дурные идеи, и по приезду я ринулась их исполнять.

Первое, что я сделала, это проверила всех животных на наличие глистов. Отобрав неблагонадёжную группу из восьми свиней и трёх коров, я стала давать им препараты и получила быстро результат. Плоские белые ленточные глисты стали вместе с какашками вылезать наружу.

Под видом исследования, я собирала их и промыв в воде запускала их в свой задний проход. Когда там оказалось уже больше двух десятков, остальных я высыпала из колбочки себе во влагалище. Было очень щекотно, и я не переставала кончать раз за разом. Глисты быстро расползлись по кишечнику и моему влагалищу. Лёжа на кровати, я чувствовала их шевеления во всех уголках своего живота.

Глисты у животных были гораздо больше человеческих и некоторые, достигали длинны, двадцати сантиметров. Весь живот, как говорится, у меня ходил ходуном. Я продолжала наблюдать за животными, и каждый день добавляла по несколько глистов себе в задний проход и влагалище. Через неделю все животные были отпущены на свободу в табун, а мой живот ходил ходуном, как у беременной. Я очень много ела и постоянно чувствовала голод.

Глисты сосали из меня всё, что могли и я стала немного худеть Живот мой по прежнему шевелился, и это было сильно заметно. Я решила выводить своих глистов. Из влагалища я выскребла их руками, хоть и было их там не много, но они иссосали всё что могли, и мне было больно засовывать туда руку. Если бы я подождала ещё пару недель, то они пролезли бы через стенки влагалища и устремились внутрь моего живота. Я это знала с института. Количество выпавших глистов я пересчитала и сверила с тем, сколько я туда высыпала. Всё было в норме. Труднее обстояло дело с кишечником.

Я активно принимала лекарство и часто ставила себе клизмы. За четыре дня я вывела по счёту всех. Многие даже сильно подросли и достигли почти полуметровой длинны. Я кайфовала, когда такие выпадали из заднего прохода. От этого экстрима я получила такой кайф, что не могу передать его на бумаге. После выхода последнего глиста я ещё две недели лечила свой кишечник, и всё обошлось.

После этого случая я стала каждый год, как подрастут поросята, проводить осмотр и выявлять неблагонадёжных особей. Это мне позволило каждое лето всех ленточных глистов и других тоже пропускать через своё влагалище и задний проход. Мне нравилось медленно опускать этого червя и смотреть, как он постепенно исчезает у меня в анусе или во влагалище. Я от этого испытывала массу наслаждения.

В один год было сильно много больных свиней, заражённых ленточным глистом и мне, много пришлось потрудиться. За полторы недели я вывела больше двух десятков и не одного не оставила безучастным в моей судьбе. Они все оказались внутри меня, и я наслаждалась этим до потери сознания.

Моя киска истекала от вожделения от присутствия этих скользких червей, а в кишечнике творилось непонятно что. Я просто хотела не есть, а жрать, и сметала всё съедобное. В животе всё шевелилось и урчало. По большому в туалет, я не ходила уже несколько дней, и меня это насторожило. Через двое суток, когда были отпущены последние животные с карантина, а в мой анус последний ленточный червь, я взяла два отгула и лёжа на кровати наслаждалась этими ощущениями. От частых оргазмов я выбилась из сил и чтобы не потерять над собой полный контроль, решила закончить с этим.

Превознемогая боль я вытащила всех глистов из влагалища и принялась лечить свой кишечник. На этот раз у меня ушло гораздо больше времени, и после ещё долго болела вся область живота. Но всё обошлось после усиленного лечения, и я решила больше не играть с огнём.

После этого случая я уже два года балуюсь только с трофеями после забоя животных. Часто вспоминаю глистов, но не могу решиться на это. Иногда даже воспоминания заставляют мою плоть трепетать, и я проваливаюсь в сильном оргазме от этого.

После того, как я вам рассказала и поведала свою тайну – прошло почти два года. Я по прежнему работаю на животноводческой ферме ветеринарным врачом. За это время построили новую ферму и производство увеличилось. Я не стала справляться одна и после разговора с управляющим к нам приехала молодая девушка ветврач, ко мне в помощь. Конечно, наше село не было предметом её мечтаний, но приличная зарплата и обещания соблазнили её. Девушку звали Лена, ей было 23 года, худенькая, невысокого роста, даже чем-то напомнила меня после окончания института. Я сразу вспомнила себя, когда здесь появилась впервые и на душе что-то защемило. Годы летят и остаются только воспоминания.

Жить Лене было негде, и я предложила ей пока пожить у меня. Дом большой, а одной в нём бывает так скучно и тоскливо в дождливые и холодные вечера. Вот я и подумала, вдвоём будет веселее. Подумать то подумала, но уже поздно, что либо, вернуть назад. Спустя два дня я уже опомнилась. Теперь в присутствии постоялицы, я не смогу, вести себя так свободно и раскованно, как вела себя до этого. Только бы не забыться и не проколоться случайно – вот позорище-то тогда будет. От этих мыслей меня аж дрожь по всему телу охватила. Стало как-то неуютно и обидно за свой язык и поспешность. Но делать было нечего, и я немного смирилась со сложившейся ситуацией.

Та прошла первая неделя, вторая и вот первый забой свиней для мясокомбината и нам предстояло много работы. Оформить все документы и анализы на мясо. Ну, в общем, всё как положено. Мы стали брать пробы и делать анализ в лаборатории. Со свинками проблем не было. Ничего выявлено не было, но за полдня мы уже не могли стоять на ногах. Мотались туда, сюда, и лишь во время обеда смогли немного передохнуть.

После обеда случилось то, что я даже не предполагала, что смогу это сделать. Оставалось последняя партия и это были семь кабанчиков. Когда мы стали брать у каждого кусочки для анализов, я невольно обратила внимание, как Лена смотрит на яйца кабанчиков и его отделённый, но ещё окончательно не отрезанный кнутик, так мы называли половой орган животных мужской особи.

— Видела в институте, — смутившись, ответила Лена и тут же залилась в румянце.

— Ладно, не смущайся, это наша работа, если хочешь, то можешь рассмотреть по внимательнее, — посоветовала я ей.

Лена ещё сильнее покраснела и огляделась по сторонам. В стороне сидели мужики и курили, о чём-то бурно и громко споря.

— Ну ладно, я тебе помогу, — сказала я и подошла к Лене.

— Дома рассмотришь, там никто не засмеёт, — добавила следом.

Я взяла лежащий на столе нож и раздвинув в стороны внутренние складки, привычно и аккуратно вырезала половые органы кабанчика и положила в пакет. Раньше я это делала постоянно, и никто уже не обращал на мои действия внимание. Закончив брать пробы, мы пошли в лабораторию. Лена от такого конфуза вся залилась румянцем и не знала, куда деть глаза. Ей было неудобно, и ответить ничего она не могла. Много практических занятий она пропускала специально, потому что стеснялась своих однокурсников, их усмешек и разговоров за спиной. Проходя мимо мужиков, сидевших у входа и куривших, кто-то из них спросил:

— Ну что, опять своему Мухтару гостинец понесла?

— Да, могу и твои прихватить, — не поворачивая головы в их сторону, ответила я.

Раздался смех, и кто-то из них сказал тому, кто спрашивал:

— Смотри, по осторожнее, а то она круто отстригнёт у тебя твоё хозяйство, за ней не задержится.

Снова раздался громкий смех, но расспросов больше не последовало.

— А ты что и вправду бы смогла, ну это, — немного замявшись, спросила Лена.

— Что это, ты же ветврач и говори прямо, — ответила я

— Ну это, отрезать у него, — снова невнятно пробормотала Лена.

— Никакой разницы, я уже столько кабанчиков и бычков кастрировала, что любому кобелю, кто болтать лишнее будет запросто отчикрыжу всё его хозяйство, — ответила я.

Посмотрев на Лену, я улыбнулась и ответила – да не бойся, нам с тобой терять нечего, да и болтать никто ничего не будет, они уже меня изучили и зря языком не метут, как бабы на скамейке от нечего делать.

День прошёл, и мы вернулись домой, уставшие и измученные. Поужинав, мы сели отдохнуть и немного расслабиться. Ноги просто гудели от усталости. Через час Лена спросила:

— Как куда, сейчас изучать будешь, — весело и вполне серьёзно ответила я.

— Ну как, как. Бери и разрезай и смотри, где что находится и из чего что состоит, раз во время учёбы не выучила, — пояснила я.

Лена взяла пакет и вывалила всё содержимое на стол. Длинный кнутик(член кабанчика) и два яйца разъехались в разные стороны. Они были скользкие, и Лена едва удерживала их в руке. Другой рукой она держала небольшой ножичек, пытаясь сделать разрез по вдоль яйца. Это ей удавалось, но с большим трудом. Всё её лицо было покрыто румянцем от смущения.

— Только поосторожнее, пальцы не порежь, да и руки потом хорошенько отмой, а то вдруг забеременеешь от кабанчика, т. е его яйца, — пошутила я.

Лена поняла мою шутку взаправду, и тут же положила нож. Рядом лежало наполовину разрезанное яйцо.

— А что правда я могу забеременеть? — спросила встревожено Лена.

Я поняла, что она поверила в мою шутку и решила разыграть её.

— Да, вон после мужчин в бане мылись женщины и одна сидела на скамейке, где мылся мужик и кончил и залетела от него, а самые близкие по строению к человеку, это свиньи, так что вполне возможно. — Это была конечно чья то байка, но Лена поверила и ни в какую не хотела больше исследовать яйца кабанчика.

Напугала видно её, моя шутка, и нужно было как-то исправлять положение, а то она каждый раз потом будет бояться на работе, когда кабанчиков забивать для мясокомбината будут. Я посмотрела на её испуганное лицо и то, как она смотрит на лежащие, на столе гениталии кабанчика, и решила пожалеть её, и тут в голове созрел оригинальный план.

— А вдруг это правда, — ответила встревожено Лена.

— Да чушь полная, просто я посмотрела на тебя и решила разыграть.

— Я не верю, ты сейчас шутишь или тогда, — настороженно ответила Лена.

— Ты всегда такая мнительная и во всём сомневаешься. Ну как тебе доказать? — спросила я

— Если ты ни кому не разболтаешь и пообещаешь мне, что это останется между нами, я тогда смогу тебе доказать.

— Клянусь, что об этом никто не узнает, — пробубнила Лена.

Я подошла к столу и разрезала до конца яйцо кабанчика, показав Лене его внутреннее строение.

— А теперь помоги мне, — и я положив яйцо на стол, стала стягивать с себя плавки.

— Ну должна же я тебе доказать, что от этого нельзя забеременеть, — ответила я.

— А как? — снова задала наивный вопрос Лена.

— Как, как. Бери половинку и помогай, толкай её туда, — уже немного сердито сказала я.

— Ой, мамочки, она ещё и притворяется, — уже возмутившись, я стала ворчать на неё.

— Это правда, — опустив глаза вниз, еле слышно проговорила Лена.

— Ну, тогда смотри и слушай, — теперь уже я начала краснеть, но не останавливаться же на полпути, да и я уже изрядно возбудилась от всего происходящего. Я впервые это делала перед зрителем, в качестве которого была моя помощница Лена. Это было вдвойне возбуждающе. Только одно то, что Лена ещё не испытывала секса и не знает что и как, хотя ей уже было 22. В её возрасте уже по несколько раз рожают, а она. Собрав все силы и успокоившись, я раздвинула руками половые губы и скомандовала Лене: — толкай яйцо вот сюда.

Лена взяла его дрожащими руками, и присев передо мной ещё сильнее покраснела.

— Ну, толкай же, — уже истекая из последних сил, скомандовала я.

Лена прикоснувшись яйцом к входу во влагалище, стала осторожно надавливать, но это было так осторожно, что я не вытерпела. Я взяла её за локоть и подтолкнула вперёд. Половинка яйца раздвинула входное отверстие влагалища и углубилась на половину.

— Толкай дальше, — уже спокойно и дрожащим голосом попросила я.

Лена осторожничала и не спешила. Тогда я снова надавила на её руку, и яйцо проскользнуло внутрь. Выскользнув из пальцев Лениной руки, оно проскользнуло и исчезло в недрах моего влагалища.

— Я его, я его, я его, — заикаясь, пыталась что-то сказать Лена.

— Я его упустила, — наконец то, выдавила она из себя дрожащим голосом.

— У, нашла из-за чего расстраиваться, потом достанешь, — уже веселее и спокойнее ответила я.

Внутри у меня всё кипело и бушевало, я уже испытала один оргазм, и близился второй, не хватало лишь самую малость. Я встала и сделав пару шагов, сказала:

Посмотрев на Лену и её непонятный взгляд, я снова села на стул и спросила.

— Ты ведь никому не разболтаешь, как я тебе доказывала, что от яйца кабанчика невозможно забеременеть, а то нас обоих просмеют и нам придётся искать новую работу.

— Да вы как могли подумать об этом, я же обещала, — ответила всё ещё смущённая Лена.

— Ну, раз так, то тогда толкай и вторую половинку, — уже спокойно и с улыбкой попросила я.

Лена немного пришла в себя от увиденного и более осмелев, взяла вторую половинку яйца и уже без моей помощи, сама втолкнула ей мне во влагалище. Как только яйцо исчезло, я испытала второй сильнейший оргазм, и как мне показалось, даже застонала.

Минут через пять, когда я пришла в себя, я надела плавки, и мы пошли ужинать. Потом долго болтали и разошлись по комнатам, чтоб выспаться перед работой. Ещё два дня до конца недели и предстояло много работы. Утром мы чуть не проспали и в спешке, даже не успев позавтракать, собрали с собой немного перекусить и побежали на ферму. Только по дороге Лена спросила:

— Что это, — ещё ничего не понимая спросонья спросила я.

Лена снова покраснела и кивнула на низ живота. Я тогда догадалась, что она имеет в виду, и рассмеялась.

— Пусть там пока хранятся, надо же время, чтоб забеременеть и чтоб наверняка.

Я посмотрела на неё и поняла, что она начала немного понимать меня, где я говорю серьёзно, а где в шутку. Это было хорошо. Я поняла, что мы с ней будем подругами и больше того, я могу теперь её не стесняться и как и раньше играть и забавляться с трофеями после очередного забоя.

С каждым днём Лена всё больше узнавала обо мне и привыкала к моим чудачествам и наверное по своему понимала меня. В некоторых случаях она помогала мне, как и в том, что через два дня я попросила её помочь достать из влагалища обе половинки яиц. Рука у неё была маленькая и легко проникала внутрь. После первого случая был второй и третий и другие. Я уже толкала, как и раньше, не половинки, а целые яйца и не по одному, а по два и более. Иногда мы оставляли во влагалище вместо яиц член кабанчика или бычка, и я с ним ходила несколько дней, пока не случился казус. Вытаскивая на четвёртый день очередной трофей из моего влагалища, Лена заметила на нём маленьких червячков и сильно перепугалась.

Я её успокоила и всё объяснила. Мы проспринцевали(промыли) всё дезинфицирующим раствором и я сказала:

— Придётся немного повременить, пока заживёт.

Лена согласилась. Я посмотрела на неё и увидев в её лице что-то непонятное, что я и по сей день не могу объяснить. Толи взгляд у неё такой, толи она свои чувства так выражает, но я решилась и предложила.

— Если ты желаешь, то мы можем продолжить и не ждать, пока всё заживёт.

— Я так не могу, это опасно. А как же ты? — спросила Лена.

— А тебя и никто не заставляет. Если хочешь, то можем пока прятать трофеи и в другое место, — пояснила я.

Лена посмотрела на меня и окинув взглядом с ног до головы остановилась на моих ягодицах.

— Да, ты правильно догадалась, — весело ответила я.

Я долго не решалась сказать и предложить ей это и вот это случилось.

— Но ведь они большие, а… — начала объяснять она.

— Ничего страшного, ты у меня с опытом и у нас всё получится, — рассмеявшись ответила я

Лена засмущалась и отвернулась в сторону. Лицо её снова порозовело.

— Ладно, не буду тебя в краску вгонять. Скажи, согласна или нет?

После небольшого молчания, Лена еле слышно ответила – Да. Потом ещё немного помолчав, Лена спросила:

— Обо мне не переживай, — улыбнулась я в ответ и подойдя к ней, крепко обняла.

Все карты были открыты. Теперь я могла уже ничего не стесняться и знала, что если что случится, Лена придёт мне на помощь и если что, то даже подменит меня на работе. Мне снова вспомнились мои приключения восьмилетней давности и мне стало так хорошо, что я закрыв глаза, разлеглась на диване и не помню как уснула.

Вечером на другой день мы принесли новые трофеи и заполнили ими мою попку. Сначала с трудом втолкали член кабанчика, а потом для комплекта пару яиц. Проходила я так несколько дней, после чего тщательно промыв и поставив себе клизму, я приготовила попку для следующих трофеев. Моя киска уже была в полном порядке и вечером мы заполнили обе образовавшиеся пустоты в моём организме.

Я так проходила два дня и Лена не спрашивала, когда мы будем убирать. Мне тоже было интересно, как она себя поведёт и я заводила разговоры только на тему работы и любую другую, но не о моих трофеях находящихся во мне.

Прошло ещё три дня, и Лена не выдержала – спросила первая. Вечером мы провели полный осмотр и снова там и там обнаружили маленьких червячков. Лена очень испугалась, и решили не рисковать. Она стала читать, как что делать и лечить меня. Я внимательно за ней наблюдала и если что не так, подсказывала ей во всём. Для меня это было сущим пустяком, а она впервые относилась к моему здоровью ответственно и мне это в ней нравилось.

Дней через десять, обходя одну ферму, а потом другую, мы обнаружили в одном из загоном ленточных червей. Объявив карантин, мы приступили к обработке. Свиней в загоне было не очень много и это радовало. Подлив им в корм лекарство, мы устроили дежурство и как только с калом стали выходить длинные плоские ленточные глисты, мы тут же их собирали и складывали в стеклянную банку. К концу дня их на собиралось, около одной третьей литра. Некоторые были около двадцати сантиметров и чуточку больше.

— Не очень большие, не так давно началось, — сказала я

Дома мы поставили банку на полку в сенях, и пошли ужинать. Сильно хотелось есть. Потом мы вымылись, чтоб сбить запах – целый день в свинарнике, вся одежда провоняла. Когда привели себя в порядок и упав от усталости на диван, я включила телевизор. Лена, сидевшая в кресле вдруг спросила:

— А куда банку девать, ведь ты говорила, что зароем, совсем про них забыли. Что делать то?

Лена так тараторила, что я не успевала даже подумать о том, что она говорит, а уж тем более ответит на все её вопросы.

Пока Лена бегала в сени, я подумала, может попробовать – ведь я теперь не одна. Я так размечталась и задумалась, что вопрос Лену, куда их девать, застал меня врасплох.

— Куда, куда. Раскудахталась, — встревоженным голосом ответила я.

— Ты что серьёзно это сказала, — переспросила Лена.

Я поняла, что как-то проболталась или выдала свои мысли. А может Лена уже так хорошо меня изучила, что стала понимать с полуслова. На лице появилась улыбка и повернувшись к ней, я сказала:

— Давай так, как ты решишь, пусть так и будет, — сказала я, тем самым дав ей понять, что она имеет право действовать по своему усмотрению.

— Но ведь и мы тоже умеем их лечить, или нет, — возразила я.

После небольшой паузы Лена сказала – я согласна, а как это. .. и замялась

— Ну, это не яйца и толкать их трудно, нужна воронка. Я встала с кровати и открыв шкафчик, подала ей пластиковую воронку.

Я не стала объяснять, что как делать, мне уже самой не терпелось снова испытать те чувства и ощущения, что были много лет назад. Прополоскав глистов в воде, я легла на диван и помогла Лене вставить воронку в прямую кишку, а затем объяснила, как нужно действовать дальше. Лена стала опускать одного за другим, а я только успевала считать.

— А я то, уж подумала, невесть что. Ты хоть посчитала их? — спросила я

— Да. 38 шт, — с радостью в голосе ответила она.

— Ну, хоть это сделала, а то как их потом пасти будем без счёт то, — уже смеясь и шутя, ответила я.

Убрав всё, мы отмылись и легли спать. Впереди было ещё несколько напряжённых дней. Такой карантин обычно длился около недели, и нужно было следить и проверять. За оставшиеся дни мы ещё насобирали почти 20 шт и Лена всех отправила вслед за первыми. Через несколько дней, я стала ощущать чувство голода, и мне хотелось есть.

Я стала брать с собой на работу больше еды и много пила. Вскоре в соседнем загоне, где было восемь свинок, мы тоже обнаружили вышедших с калом ленточных червей – они были около 25см и собрав за несколько дней около десятка, Лена отправила их в мой кишечник через воронку. Её это очень забавляло, как беленькие тоненькие червячки исчезают в отверстии воронки и проваливаются в мой живот. Для профилактики, мы стали поить всех свинок и вскоре ещё выявились случаи.

Пока я думала и решала, как с этим справиться, Лена без согласования со мной, просто просила меня лечь и отправляла очередную партию в мой живот. Я не сопротивлялась и во всём ей потакала, и она это быстро поняла. Две недели мы проверяли все свинарники, и каждый день Лена просила меня лечь на живот и приподнять попку, за тем вставляла воронку, и опускала в ней новых жильцов.

Я уже ела на ходу, и дома приходилось вставать ночью, чтоб проглотить пару бутербродов, и уталить голод и жажду, выпив стакан холодного молока. Лена интересовалась постоянно, как я себя чувствую, на что я отвечала одно и тоже – хочу есть, хочу пить. Когда на ферме была полностью проведена профилактика и больные глистами свинки прошли необходимое лечение, мы больше не стали оставаться после смены, так как более ничего не находили. Теперь вопрос стал насчёт меня. Откинув все другие дела в сторону, я спросила у Лены:

— Ну и как ты по своевольничала? — спросила я.

— Хорошо, — с улыбкой на лице ответила Лена.

После небольшой паузы, Лена поняла, что я имела ввиду, пояснила

— Я только дочитаю ещё немного и потом буду тебя лечить, ладно?

Я посмотрела на неё и её невинное выражение лица уткнувшегося в книгу, как её глаза бегали по строчкам взад-вперёд, и решила с ней согласиться. Столько времени терпела, и день другой ничего не случится. Встав с кровати, я пошла на кухню и пропустила парочку порций супа. Так хотелось есть, а эти глисты всё сосали мои соки и сосали. Потом я ещё немного понаблюдала за Леной и уснула.

День прошёл как обычно и вернувшись домой мы увидели возле нашего дома мужчину и женщину. Они стояли возле калитки и оглядывались по сторонам. Лена вдруг рванула вперёд и повешалась на шею мужчине.

— Познакомься Марина, это мои родители, — сказала она.

Поочерёдно представив их, мы вошли в дом. Выгрузив гостинцы, они начали расспрашивать Лену, что и как. Я копошилась на кухне, и лишь некоторые фразы долетали до моих ушей. Так прошло несколько дней, и они уехали. Шёл уже сентябрь, и пообещали дожди в ближайшее время. Нужно было копать картошку. Забыв про глистов и мой неуёмный аппетит, мы тоже каждый вечер рылись в огороде, копая ведро за ведром. Так пролетело ещё десять дней, пока мы всё убрали, а лишнюю картошку сдали на ферму. Получился приличный доход к нашему бюджету. Вскоре начались дожди, и мы вечерами сидели дома и тут Лена и говорит:

— Ну, вроде я уже всё изучила, давай и тобой займёмся.

— А я думала, что уже и не дождусь, — съязвила я.

Лена посмотрела на меня, а я на неё и мы расхохотались. Неделю я пила лекарство и мои уже довольно подросшие питомцы стали выходить один за другим. Так за несколько дней по подсчётам Лены вроде бы вышли все. Сложив их в банку, куда они с трудом вошли, мы зарыли их за огородом, и я воткнула рядом ветку ивы.

— Чтоб в следующий раз не рыть тут и не разбить банку, — пояснила я и тут же ойкнула.

Лена осмотрела место вдоль забора и спросила:

— Семь шт, не считая сегодняшней, — пробормотала Лена.

Пришлось объяснять и весь вечер рассказывать о том, как почти восемь лет назад я приехала сюда и нашла себе развлечение от скуки. Лена сидела, и её глаза от удивления всё больше и больше округлялись. Для неё был шок, что я много раз пробовала запускать в себя глистов и потом сама себя лечила.

Ей же казалось, что мы это делаем впервые. Высказав всё и очистившись от мыслей и воспоминаний, Я сразу почувствовала облегчение, но привычка сметать всё со стола ещё осталась. Я постепенно стала себя ограничивать и после повторного курса вошла в норму. Вроде бы всё хорошо, но чего-то не хватало.

Наступила пустота, и я постоянно чего-то хотела. Время от времени мы развлекались трофеями, и я с ними по несколько дней ходила на работу. Лене нравилось заталкивать в моё влагалище свиные или бычьи яйца, а ещё ей больше нравилось толкать в мою попку их кнутики(члены). Когда нам удавалось их раздобыть – я ходила с ними по неделе, а иногда и чуть больше.

Шла уже зима и в начале декабря мы стали к новогодним праздникам готовить партию мяса на комбинат для переработки. Проверяя одного бычка, т.е. его содержимое, я обнаружила что-то подозрительное. Это были обыкновенные экземпляры ленточных глистов. Длинна одного была около полутора метров, а второй был чуть поменьше. Мясо забраковали и по бросовой цене продали своим рабочим. Дома Лена спросила меня:

— А это куда девать это, — и она показала на банку.

— Ты же теперь главный специалист по глистам, книгу почти на изусь выучила, сама решай, — ответила я.

— Я что, я никто, а только сосуд для выращивания, — пошутила я

— Как скажешь, так и будет, — добавила следом.

Другого ожидать и не пришлось. Лене так понравилось наблюдать за мной и развлекаться с трофеями и кишечными шнурками – просто говоря глистами и теперь всё что мы находили – всё посылалось через воронку в мою попку, а там уж они сами расползались кто куда, я имею ввиду плоских червей. Бычьи и свиные члены и яйца ползать по кишечнику не могли – они просто заполняли мои пустоты внутри моего живота. Когда кончик второго глиста провалился в отверстии воронки, Лена сказала:

— Это мой новогодний подарок тебе, — и посмотрев на меня, улыбнулась.

— Вот спасибо за ценный подарок, буду носить его и беречь.

От моей интонации и слов нам обеим стало смешно, и мы расхохотались.

Так прошли дни и Новый год. Подарок меня сильно не беспокоил, и я уже привыкла к нему. Два червячка не сотня – думаю, пусть пока поживут. Лена тоже не вспоминала про них и ещё вдобавок, в январе, уехала в город – её мама заболела и она взяла в счёт отпуска. Целый месяц с небольшим, я жила одна. Дом работа и совсем стала забывать про Ленин подарок. Вернувшись к концу февраля, она сама своим появлением напомнила мне про него. Глисты уже жили во мне почти три месяца.

Я научилась равномерно питаться и не голодала так сильно. Может потому что эти глисты были изъяты из бычка. Я не знаю. В течении марта Лена постоянно звонила домой и узнавала про здоровье родителей. Она была задумчивая и не очень разговорчивая. Я понимала, что она расстраивается, и пыталась поддержать её. Иногда мы болтали на отвлечённые темы, но к нашим развлечениям не подходили даже близко.

Хорошая весть пришла в конце марта и от восторга Лена повешалась мне на шею и завизжала от радости, что мама выздоровела, и её выписали домой. А через два дня у нас началось. Нам нужно было в кратчайшие сроки проверить и обработать два табуна крупнорогатого скота перед выгоном на летние пастбища. Мы работали в поте лица, с утра и до позднего вечера. Удалось выявить несколько голов, с теми же глистами, и тут Лена вспомнила про меня.

— Как где, да всё там же, куда ты их и посадила, — ответила я.

От удивления у Лены округлились глаза, и она взволнованным голосом пробормотала.

В банке лежало около десятка ленточных глистов от полуметра до полутора метров. Они действительно выглядели как куча шнурков от ботинок и я окинув их взглядом, сказала:

— Ты же главная по лечению глистов, тебе и решать.

— Ну, тогда у нас будет пополнение, — весело отшутилась Лена и вечером уже дома они оказались в моём кишечнике.

Нахлебников добавилось, и аппетит у меня конечно тоже увеличился. Прошёл апрель, а за ним и майские праздники. Мы закончили посадку и огородные работы, а потом Лена съездила попроведала родителей. Потом были ещё какие-то неотложные дела и уже ближе к июню, когда Лена заметила, как я всё подъедаю со стола, спросила меня:

— Да нет, только есть постоянно хочется и все уже купаются, а я боюсь, — ответила я и подняв полы халата, показала Лене, как иногда шевелится мой живот. Лена удивилась и мы решили, что пора приступить к лечению. За неделю мы вывели на свет всех иждивенцев и сами были от увиденного в шоке.

Самый длинный был почти два с половиной метра. Такого я даже сама не видела, но Лена пояснила, что такие особи иногда достигают и более пяти метров, если живут в организме по несколько лет. На этом мы пока прекратили экстремальные развлечения с глистами – лето и хочется позагорать и искупаться, а вот трофеи яйца и хвостики (пиписьки) бычков и кабанчиков часто посещают меня и даже вместе со мной купаются в озере.

Лето в этом году намечается жарким и что будет дальше, мы пока с Леной ещё не решили. Но я точно знаю, что такой длинный перерыв в своих тайных развлечениях я больше делать не собираюсь.

В самом начале лета работы у нас было мало, и мы часто просто отдыхали, иногда проверяя поросят или помогая тем, кто к нам обращался за ветеринарной помощью. Телята и коровы были на летних пастбищах, и нам выезжать туда приходилось редко.

Лена отпросилась у меня съездить в город, и я её отпустила. Вернулась она через несколько дней радостная и весёлая.

— В автобусе с парнем познакомилась, всю дорогу болтали, — ответила она.

— Ну и кто он, где вы расстались, — не терпелось мне узнать.

Лена рассказала всё, и я даже немного позавидовала ей. Через две недели она снова отпросилась и на выходные уехала в город. Вернулась поздно вечером в воскресенье, радостная и счастливая.

— Ну что, вижу, что встретила своего принца? — спросила я.

— Да, мы с ним провели все выходные, — ответила она смущаясь.

— Что?! Ты у него была? И вы что вместе спали, — удивившись, спросила я.

Мы валялись на постели, и Лена мне всё рассказала про своего парня. Она действительно была счастлива и уже не смущалась того, что испытала по-настоящему женское счастье любви и секса.

Потом Лена в течении лета ещё много раз на выходные уезжала в город и вот однажды, это было в конце августа, она вернулась со слезами на глазах.

Она заплакала и рассказала, что когда парень узнал про то, что Лена не просто врач, а ветврач, изменился в лице, но промолчал, а когда она приехала к нему в последний раз, то его не было дома, и он не отвечал на звонки, а поздно вечером вернулся домой с другой девушкой.

Мне было жалко Лену, и я попыталась утешить её как могла. Дни летели, и она стала забывать случившееся. Немного повеселела, да и я ей больше не напоминала об этом.

Мы жили в большом домике, и всё по дому нам приходилось делать самим. Как-то я пошла, выкопать небольшую ямку, чтоб в неё можно было выливать все помои и грязную воду. Лена тоже копалась в огороде. Копнув лопатой пару раз, я выкопала с десяток дождевых червей.

— Лен, может нам на рыбалку сходить, я видела там, в сарайке, что-то похожее на удочки. Смотри сколько червячков, — сказала я.

— Там комаров много, и я не люблю рыбу, — ответила она.

— Жаль, а то смотри, сколько их развелось, — сказала я.

Лена привстала и посмотрела на извивающихся, на земле червяков, и улыбнулась.

— Они мне кого-то напоминают, только маленькие, — сказала она.

Я взглянула на червей и на хитрый взгляд Лены и поняла её сравнение. Что-то внутри защемило, и даже пробежала волна по всему телу. Хоть я и обещала себе, что не буду больше делать больших перерывов, но ввиду отсутствия нужных и уже до боли известных нам глистов и прочих мне приходилось ждать осени и очередного забоя.

— Ты это к чему, — притворившись непонимающей, спросила я.

— Да так, просто вспомнила последних, которых мы вытягивали из тебя, — сказала Лена.

— А что, вполне даже можно и попробовать, — уже улыбаясь, ответила я.

— Ну, если тебе хочется, то я рада помочь, — ответила Лена и подойдя, подняла одного червячка и стала рассматривать.

— А он довольно агрессивен по сравнению с глистами, — вывела она заключение.

— Ну, если ты согласна, то тогда тебе и копать, — сказала я.

— Да у меня просто рука раскистилась, больно лопату выворачивать, — пояснила я.

— Ой извини, я забыла, — сказала Лена и тут же взяла лопату.

Лена стала копать, а я взяв банку стала выбирать червячков и складывать в банку. Лена продолжала копать и копать и у нас уже вскоре банка была почти полная и некоторые червячки уже легко пытались из ней выползти.

— Ты что, заодно и на обед решила заготовить, — усмехнулась я.

— Бр р р. Противно как, — ответила Лена, приставив лопату к стене и выпустив её из рук.

— Просто я хотела, чтоб с запасом, а то вдруг мало будет, — пояснила она.

— А?!, А я было подумала что ты решила и на свой пай тоже накопать, — ответила я с небольшой подначкой.

Лена посмотрела на меня, смутившись, но ничего не сказала, а просто промолчала. Я больше не стала, напоминать ей об этом, но поняла, что она ещё не решилась на всё то, что легко и спокойно делю сама. Черви извивались в банке и были все грязные в и земле.

— Надо бы их помыть наверное? — спросила Лена.

— Сейчас воды нальём и будем в ней ополаскивать, — сказала я.

Войдя в дом, мы быстро всё приготовили. Меня уже начинал колотить озноб в предвкушении новых и ещё неизвестных мне ощущений. Лена заметила это и помогала мне как могла. Налив воды из чайника в небольшой тазик, мы поставили его возле кровати и я раздевшись легла. Лена присела рядом и взяв одного червячка из банки, прополоскала его в воде как маленькую тряпочку и положила мне между половых губ. Он был чуть тёплый, так как вода ещё не остыла совсем.

Червяк начал извиваться и пытаться уползти. Лена его несколько раз возвращала на место, а потом, раздвинув половые губы и вход во влагалище руками, подтолкнула его, и он пополз, медленно заползая внутрь. Было так щекотно и приятно и я вцепившись руками в спинку кровати просто наслаждалась всем этим.

Лена тем временем промыв ещё одного положила рядом и он тоже следуя примеру своего собрата стал искать место для спасения и тоже стал заползать в приоткрытое влагалище в то время как первый уже показал свой хвостик и скрылся внутри. Дальше Лена уже стала брать по два червячка, и они так же следуя друг за другом а то и оба в раз заползали и постепенно скрывались внутри влагалища.

Я уже наблюдала за этим сквозь пелену в глазах. Было так хорошо, и я не могла сдерживать себя. Я вертела головой и постанывала, в то время как Лена запускала внутрь очередную тройку дождевых червячков. Внутри всё шевелилось и двигалось. Такого приятного ощущения я не испытывал ни от чего ещё и даже от мужского члена. Червячки щекотали и заползали в каждый уголок внутри моей киски и раздражая слизистую возбуждали её и меня до изнеможения.

Лена запустив мне во влагалище до десятка дождевых червей, переключилась на мою попу и вскоре я уже чувствовала, как один заползал в моё анальное отверстие, разрушая сопротивление мышц.

Лена помогала ему и что-то наговаривала, но я была во власти наступающего оргазма и ничего не понимала. Лена продолжала суетиться от банки с червями и к моей попе. Она ложила между ягодиц одного за другим и раздвигая попку, позволяла им сами заползти во внутрь. Оргазм наступил неожиданно и я стиснув руками спинку кровати, изогнулась в конвульсиях и затихла после продолжительной дрожи.

Что делала Лена, в это время, я не знаю, да и мне было всё равно. А она тем временем немного опешила и испугалась, что со мной такое происходит, а потом продолжила выпускать червячков из банки прямо в попу. Когда я пришла в себя, то увидела, что банка была пуста на три четверти и только на дне копошилась небольшая часть дождевых червей. Лена сидела рядом.

— Даже больше чем в порядке, — ответила я и взглянула на банку.

— Ну если хочешь попробовать, то давай помогу, — предложила я.

Лена улыбнулась и тут же стала стягивать с себя халат. Следом положила на кровать и бюз и плавки, которые уже были промокшими и с них чуть ли не капало.

— Да ты почти готова подруга, — улыбнулась я и взяв первого червячка, ополоснула его в воде и положила между половых губок. Они были небольшие и аккуратные, и Лена их ещё год назад побрила, увидев, что я это делаю постоянно, и теперь следила за этим регулярно.

Дождевой червячок, извиваясь, тут же нашёл путь к спасению и устремившись во входное отверстие влагалища. Я тут же положила второго и стала наблюдать, как один за другим заползают внутрь. Меня снова начало трясти от возбуждения и я одного за другим запустила в Ленину киску кроме первого ещё четырёх червячков и заметила что она уже получала то неповторимое наслаждение, которое только что испытала я. Больше я не стала ничего делать и этого посчитала что хватит для первого раза, но Лена сама взяла мою руку и молча, придвинула к попке. Я всё поняла и следующие червячки, промытые в водичке, один за другим заползли в прямую кишку к Лене и скрылись там навсегда.

— Ну, вот и всё, больше нет, — сказала я и в это время после произнесённых мной слов, Лена вся задрожала и застонала, выкрикивая непонятные фразы. Длилось это несколько минут, а потом она затихла, и некоторое время лежала, даже не дыша, или мне так показалось. Потом она открыла глаза и улыбнулась.

— Да и у меня тоже. Утонули в наших с тобой соках, — ответила я.

Через полчаса, согрев воду и остудив её до нужной температуры, мы с помощью груши промыли наши влагалища, и вымыли оттуда всех червячков. Они все были на месте, и никто не куда внутри не уполз.

— Ну а остальные сами выйдут, естественным путём, — сказала я, и мы рассмеялись.

На другой день, а это был понедельник, нас вызвал к себе начальник фермы и сообщил.

— На днях привезут новых свиноматок и породистого хряка, нужно будет их проверить. А сейчас на бойне уже освобождают место для новеньких и вы должны проверить старых свиноматок и выписать справку на сдачу мяса.

— Хорошо, — ответили мы и направились на ферму.

Забойщики уже работали во всю и мы тоже не стали сидеть, сложа руки. Я давно говорила, что две свиноматки стали худеть, но из-за маленьких поросят их не давали трогать. Проверив кишечник, я сразу нашла то, что и думала. Было несколько особей круглых червей и ленточных. В связи с возрастом свиноматки они было неимоверных размеров, самый длинный из которых достигал более четырёх метров и толщиной с шариковую ручку. Я просто светилась вся от находки, и тут же собрав всё это и закупорив в банку, сообщила начальнику, что мясо нужно подвергать термообработке. Дальше нас уже ничего не волновало. Разделанные туши ушли на мясокомбинат четвёртым сортом – самым низким качеством.

Глистов мы притащили домой и стали рассматривать. Я не удержалась и приготовилась тут же самого толстого и длинного запустить себе в попку. Лена согласилась и стала мне помогать, а потом нашла второй конец четырёхметрового змея и направив его себе в анальное отверстие стала тоже помогать ему.

Как это происходило, сказать невозможно, но глист извивался и пытался заползти то в мою попку то в попку Лены. Мы ждали куда же он решится и чью попку выберет для себя, но великому нашему удивлению он заползая в мою попку на несколько сантиметров, останавливался и потом начинал заползать в попку к Лене. Так он одновременно и поочерёдно заползал в нас обеих, и когда его осталось совсем чуть-чуть, мы легли на кровать напротив друг друга и стали наблюдать, всё же чью попку он выберет.

Но наши ожидания не оправдались. Были необычные ощущения, как что-то, то тянуло внутри в животе, то шевелилось что то, а когда червь натянулся между нами, то он см стал себя перетягивать и рассоединился и часть осталась в попке у Лены, а часть у меня. Лена вроде поначалу напугалась, но я успокоила её, и тут же взяв другого не менее крупного, направила следом за первым. Лена тоже последовала моему примеру и мы уже вдвоём помогая руками запускали в наши попки по очередному круглому червяку диной более двух метров.

— А во влагалище ты не будешь? — спросила меня Лена.

Лена пожала плечами и я тогда не спрашивая её, взяла очередного червя, и раздвинув её половые губки стала его туда подталкивать и помогать ему проникнуть внутрь. Лена вся дрожала и наблюдала за мной и моими руками. Вскоре червяк был весь внутри, а так же очередной был у неё и у меня в попке. В банке ещё было больше половины, и я решила не давать больше Лене и немного подыграв, сказала ей.

Лена ещё дрожала от возбуждения но встав с кровати тут же взяла воронку и вставив её мне в попку, вывалила в неё остальных червей, которые провалившись исчезли у меня внутри. Лену снова охватила дрожь, и она испытала очередной оргазм сопровождающийся стонами и негромкими непонятными звуками. Я тоже была на грани, и мне хотелось ещё самую малость, чего-то, чего я не знала сама.

Когда Лена пришла в себя и успокоилась, я сказала ей об этом и она тут же выдала.

Мы быстро накопали ещё с полбанки дождевых червей и я не дожидаясь когда Лена будет, готовит воду и промывать каждого, сказала ей.

Лена округлила глаза, но ничего не ответила и как только я легла, она вставила мне в попу воронку и высыпала в неё всех червей и они стали заползать внутрь прямой кишки. Лене показалось этого мало, и она стала копать ещё и прямо подобранных, бросать в воронку. Я содрогалась вся, но не останавливала её, и тут произошло чудо.

Лена взяла очередного грязного червяка и положив его мне между половых губок растянула их и он стал проваливаться во влагалище и заползать внутрь. Потом пошёл второй третий десятый, и я уже не могла сосчитать, сколько их было, единственное, что я понимала, что у меня всё внутри шевелится и щекотится. Мне было так хорошо, что я закрыла глаза и испытала сильнейший оргазм, после которого просто отключилась на некоторое время.

Когда я пришла в себя, то Лена уже прибрала всё и отмыв всю грязь прикрыла меня и сама оделась. Несколько дней мы ходили ничего не предпринимая, а потом как узнали что будет забой бычков, в тот же вечер промыли у себя влагалище и сделали клизму нашим попкам, а потом выпив необходимые лекарства стали ждать выхода уже дохлых глистов которые нам в течении недели не давали покоя и постоянно внутри шевелились и нам хотелось есть и есть.

Лене всё больше нравилось делать то что делала и я. Она ждала когда начнётся осенний карантин перед забоем и вот тот день наступил. Проверив всех животных, мы отбраковали несколько кабанчиков и свинок, а так же и среди молодняка шесть или семь годовалых бычков. Каждая тёлочка была в будущем коровой, и мы их сразу поместили в карантин и принялись лечить. После забоя отбракованных животных, Лена уже без усмешек и боязни сама без моей помощи ходила и брала нужные образцы и приносила в лабораторию.

Попадались и огромные длинные особи из рода глистов, и мы вечерами их с ней делили. Потом сидя напротив друг друга запускали их то во влагалище то в попку нередко помогая друг другу. При виде извлечённых яичек у кабанчиков и бычков Лену даже начинало трясти от возбуждения и она не удержалась и взяв одно яйца стала вдавливать его в истекающее влагалище и оно тут же провалилось и исчезло внутри. Следом за ним она затолкала и второе яйцо и встав пошатываясь прошлась по комнате с полузакрытыми глазами.

Зрачки были, как будто покрыты пеленой и она чуть не наткнулась на угол двери. Придя в себя от новых ощущений она тут же попросила меня помочь ей справиться с членом одного самого крупного бычка, который она сама выбрала и я находясь тоже в сильном возбуждении с радостью согласилась.

Раздвинув ягодицы и расширив анус, я стала медленно вводить кончик члена, и вот он уже проник на несколько сантиметров, а дальше было уже проще, покручивая его по часовой стрелке, я стала надавливать, и как бы ввинчивать его в прямую кишку Лены, и вскоре он был уже внутри её. Только несколько см свисали между ягодиц, и она сама своей рукой додавила его и полностью втолкала внутрь себя.

На полу ещё валялось несколько членов от кабанчиков и бычков, и я спросила её.

— Давай в морозилку, потом решим, — ответила Лена.

Она встала с кровати и пошатываясь вышла прямо голышом во двор. Я поспешила за ней, тоже не одеваясь, да и времени для этого не было. Я ведь не знала, куда она в таком виде пошла. Хотя бояться то было нечего. На дворе было темно, и стояла глубокая ночь.

— Ты куда собралась в таком виде? — спросила я увидев Лену открывающей калитку чтоб пройти в огород.

— Хочу прогуляться на озеро, — ответила она.

— Да кто меня видит то, — еле слышно ответила она.

Хотя я и не делала никогда этого, но отпускать её одну мне не хотелось, и потом пока бы я одевалась, то потом где бы её искать стала. Я тут же поспешила за ней и догнав её, сказала.

— А что и верно, можно и прогуляться и мы вдвоём отправились на озеро.

Мы долго шли по берегу и молчали и только спустя два часа примерно, когда мы отошли довольно далеко от дома, Лена спросила.

— Просто гуляем, ты же сама этого хотела, — ответила я.

— Тогда пойдём, посидим где-нибудь, — сказала она.

Мы свернули в сторону и дойдя до молодых сосёнок, присели на траву. Лена тут же легла на спину и что-то еле слышно пробормотала. Я только поняла, что она что-то сказала про звёзды. Небо было действительно всё усеяно мерцающими точками и было так тихо и красиво. Я тоже выбрала траву помягче, и увалилась на спину.

Внизу живота что-то еле заметно двигалось и шевелилось, и было такое ощущение что, в меня что-то положили и забыли, хотя я и привыкла уже к этому. Интересно, что чувствовала Лена, ведь она затолкала себе во влагалище несколько глистов и два бычьих яйца, а в попу – прямую кишку – я даже и не могу сказать сколько чего. Знаю только что дома у нас не осталось ни одного круглого и плоского червя, которых было почти литровая банка, а потом ещё и два члена исчезли в недрах её попки.

Сколько было времени и сколько мы провалялись на траве, я точно сказать не могу. Мы молчали и только единичными фразами, чтоб не уснуть, иногда перекидывались между собой.

— Нет, тут так здорово и тихо, давай ещё полежим немного, — отвечала Лена, которую я никак не узнавала в той скромной и стеснительной выпускнице ветеринарного техникума.

Иногда, закрывая глаза, а иногда, лёжа с открытыми, мы ещё провалялись некоторое время. Потом Лена сказала.

— Хорошо, что хоть завтра не на работу. Выходной.

— Да, а то с какими бы головами мы с тобой пришли обе не выспавшись, — усмехнулась я.

— И что могли бы про нас с тобой сказать. — И мы обе рассмеялись.

Я перевернулась на живот и приблизилась к Лене совсем рядом.

— Что-то внутри шевелится и давит на стенки влагалища и так приятно по всему телу, — ответила она.

— Мне тоже приятно, что ты рядом и мы вместе.

Повалявшись ещё немного, Лена легла на бок и уже более спокойно и с какой-то загадочностью в голосе спросила.

Я не видела её глаз и поэтому не понимала, что она имеет ввиду, и тут же сказала.

— Я немного припрятала червей, когда ты меня на бойню посылала и прямо там, в туалете запустила их в себя, — выдала она залпом.

Наступила пауза и я не знала что ответить, и собравшись с мыслями сказала.

— Обижаться я на тебя не буду – просто не за что, но больше так не делай.

— Просто ты не соблюла даже самую минимальную чистоту и кроме лечения тебя и от глистов, кабы нам не пришлось ещё лечить от чего то.

— Прости Марина, я не подумала об этом, но вроде я была осторожна, — пояснила Лена.

— Длинные хоть были то, — поинтересовалась я.

— И сколько же ты их тогда запустила? — мне было очень интересно.

— Чуть больше чем мы с тобой вместе, — совсем тихо ответила Лена.

Я была в шоке и е знала что ответить. Это было действительно много, почти около двух литров и потом ещё два члена исчезли в прямой кишке у Лены. Мы ещё немного полежали и Лена сама спросила.

— Домой вернёмся, тогда и решим, — сказала я и оторвавшись от силуэта Лены, которая лежала передо мной в полуметре я взглянула на озеро и ойкнула.

— Что случилось? — спросила, испугавшись Лена.

— Смотри, — и я показала, куда-то далеко вдаль.

— На озеро смотри, и я показала на еле заметное сверкающее водой пятно.

— А теперь на нас посмотри и сказав это я встала.

— Ой, мамочки, — пискнула Лена и машинально прикрыла руками грудь.

Начинало светать, и уже отчётливо были видны верхушки деревьев, дорога по которой мы сюда пришли, и зеркало озера виднелось довольно далеко от нас. Наступало утро и с каждой минутой становилось всё светлее и светлее.

— Как мы тут оказались? — спросила удивлённая Лена.

— Ты пошла гулять и я решила тебя одну не оставлять и мы пошли вместе, — пояснила я.

— Просто шли по дороге и всё. Ночь же была и я особо не смотрела куда идём, главное было смотреть под ноги, чтоб не упасть, а ты просто шла и шла и мне приходилось тебя ещё придерживать за руку, — пояснила я.

— Да, вот так и шли обе мы с тобой, — ответила я.

— И что мы будем делать, — сказала Лена, и я видела в её глазах небольшой испуг.

— Придумаем что-нибудь. Но домой нам до того как выйдет солнышко нам уже не попасть, да и сейчас по дороге могут тоже увидеть. Ведь в деревне встают всегда рано.

Не успела я это проговорить, как где-то вдалеке услышали шум мотора и вскоре на горизонте со стороны деревни в нашу сторону по дороге не очень быстро, бренча прицепом, ехал мотоцикл.

— Это уже в лес с утра пораньше поехали, — сказала я.

— Я ни за что по дороге не пойду домой, — стала испуганным голосом твердить Лена.

— Хорошо, тогда пойдём вокруг поля по лесу, но мы тогда придём домой не раньше обеда, — пояснила я.

Мы встали и сверкая попками пока ещё не взошло солнышко но было уже светло и всё было видно, перебежали дорогу, по которой только что проехал мотоцикл, пошли вдоль поля по краю леса. Пока мы шли то даже ни я ни Лена не вспомнили про то чем были заполнены наши влагалища и попки.

Идти было не очень сложно, но чтоб не поцарапаться, так как наше тело было совсем беззащитно, мы обходили все заросли колючих кустарников и это отнимало много времени, да и по засыхающей осенней траве тоже было идти не легко. Шёл сентябрь и погода была лучше чем летом в некоторые дни. Часа через три, а может и четыре нам удалось обойти огромное поле и приблизиться к озеру, но от зарослей камыша нас отделял небольшой участок открытой местности, залитый солнцем.

Он хорошо просматривался с любой из дорог, и нужно было пробежать через него как можно быстрее. Мы с Леной собрались с мыслями и побежали, как когда-то в школе на уроке физкультуры стометровку. От бега наши груди качались из стороны в сторону и то подпрыгивали вверх, то резко опускались вниз.

Лена была немного полнее меня и от бега у неё ещё и сотрясались ягодицы. Я чуток приотстала и бежала следом за ней и меня эта картина сильно возбудила. Я готова была сесть прямо на поле и мастурбировать истекающую киску своими пальчиками, но тут случилось непредвиденное. У Лены что-то выпало между ног и упало на траву. Я приостановилась и увидела лежащее бычье яйцо.

Я рассмеялась и побежала её догонять. Остановились мы уже в камышах и нас никто не видел. Забравшись в глубь, мы присели и отдышались, а потом нас разобрал смех и я сказала.

— Может, пойдём ещё побегаем, так глядишь из нас всё вытрясется.

— Ага, сейчас, юбка парусом, разбежалась, — ответила Лена.

— Где же ты юбку то нашла, — смеясь, сказала я.

Отсидевшись и осмотревшись мы стали по зарослям камыша пробираться ближе к дому. Несколько раз я ощущала неприятные ощущения то на бёдрах то на ногах и только позже мы разглядели небольшие царапины и порезы от острых кромок листвы камышей.

Примерно через час мы были уже на окраине деревни. Оставалось между озером и огородами преодолеть метров триста до нашего дома. Двести метров мы преодолели, прячась по камышам, а дальше нужно было пробежать по открытому песчаному пляжу метров сто, когда в огородах иногда слышался разговор.

Люди копали картошку и убирали урожай. Лена услышав разговоры и голоса, наотрез отказалась бежать. Выхода не было. Сидеть тут до вечера было невыносимо. Мы с самого вечера ничего не ели и нас мучила жажда, а к тому глисты делали своё дело, и сосали нас, и сильно хотелось есть. В животах всё так и урчало от голода. Сидеть тихо с такими звуками издаваемыми животом было небезопасно, так что я решилась на отчаянный шаг. Улучшив момент, я приподнялась на обрыв и взглянула сквозь забор по близлежащим огородам. Близко к озеру никого не наблюдалось, и я со всех ног бросилась бежать к своему огороду.

Минуя удачно открытое пространство, я забежала в огород и прикрыла за собой калитку. Дальше осмотревшись по сторонам и не видя рядом соседей, благополучно дошла до дома и накинув на себя халат и взяв для Лены, пока её там не увидали, вернулась на берег.

Через пять минут мы были уже дома. Оголодав, мы не могли напиться, а как только утолили жажду, разогрели борщ и наелись до отвала. А потом, закрыв дверь пали на свои кровати и уснули проспав до вечера и всю ночь. Такого со мной ещё никогда не случалось.

С понедельника мы приступили к лечению и вскоре изгнали из своего организма всех глистов естественным путём. Лена привыкла и перестала стесняться, и мы ещё дважды с ней за осень, пока ночи и дни были тёплыми, совершали прогулки голышом до самого рассвета, и как начинало светать, поворачивали обратно в сторону дома с разными большими и маленькими приключениями, но они ни как нас не выдали и не разоблачили.

С наступлением холодов во время основного забоя для мясокомбината Лена превзошла даже меня. Она собирала всё что мы найдём и вечером делала берёзку у стены, стоя на голове с поднятыми вверх ногами, а я через воронку одного за другим запускала в её прямую кишку круглых и плоских глистов разной длинны. И она так ходила, от нескольких дней до нескольких месяцев, не предпринимая ничего, чтоб их вывести из организма. Постоянными нашими игрушками стали члены бычков и кабанчиков, а так же их яйца. Они прекрасно заскакивали во влагалище и по несколько дней там, выполняли роль, искусственного члена, шевелясь и покачиваясь как маятник при каждом шаге.

Прошёл год, другой, а мы продолжали с Леной развлекаться, и это у нас вошло уже в привычку и хотелось чего-то большего. Яйца и члены нас, уже не возбуждали, а добыть глистов и особенно больших удавалось редко, ведь мы лечили животных и это был наш плюс с одной стороны, а минус с другой. Но как говорится и на нашей улице должен же быть праздник, и он случился.

Как-то вызвал нас к себе управляющий и просто по-человечески, и попросил помочь его знакомому, тоже фермеру.

— Сергей Петрович, нам не успеть и тут, и там, — возмутилась я, но в душе была рада.

Там ветврача уже год как не было, и толком никто не проверял бычков. Других там животных не было и предстояло много работы.

— Я на неделю вас от этой работы освобожу, так что можете там плотно заняться и думаю вам хватит на это время, — сказал он.

— Только как мы до дома будем добираться? — спросила Лена.

— А вот и сам хозяин, с ним и договоритесь, — сказал Сергей Петрович.

— Дмитрий, — представился вошедший молодой мужчина и мы тоже по очереди представились.

— Я вас каждый день буду забирать и отвозить до дома, если вам так удобно, — сказал он и мы, согласились.

Собрав всё что нам было нужно, мы сели в машину и поехали на соседнюю ферму. Ехать было не очень далеко, порядка двадцати километров. По дороге Дмитрию кто-то позвонил, и он переговорив сказал нам что ещё один бычок первогодок пал на пастбище.

— Едем сразу туда, — сказала я и не доезжая фермы машина свернула в поле, а возле леса остановилась, и мы увидели пастуха, который нам и показал где это случилось.

Дмитрий спросил нас, нужна ли нам помощь, но мы отказались и ответили, что справимся сами, а потом сообщим что будет надо.

Когда Дмитрий уехал, мы подошли к молодому бычку с огромным животом и Лена сказала.

— Похоже, что вздутие, может чего-то объелся.

— Может и это в лучшем случае, а в худшем закупорка и непроходимость, — ответила я.

Достав свои инструменты, мы вскрыли бычку живот и из него с шипением вышло много воздуха, а следом стали вываливаться его кишки. Раздвинув их в разные стороны, мы стали осматривать их по сантиметру и вскоре увидели огромную шишку раздутой кишки.

Лена тут же разрезала кишку и из неё на траву стали вываливаться клубки огромных глистов, толстых и длинных. Таких огромных, мы давно не встречали и были просто в шоке.

— Да уж, хватит и тебе и мне и ещё останется, — ответила я.

Мы достали кульки и ёмкости и стали собирать и складывать в них всех круглых червей и плоских тоже. Когда всё было собрано, и мы взяли образцы для анализов, пошли в сторону фермы. Там мы нашли старшего и сообщили ему про бычка и велели чтобы кто-то ехал в город и покупал лекарство для всего стада. Пока мы ждали его, мы устроились в отведённом нам кабинете, и стали рассматривать нашу добычу. Вечером поставив всему стаду уколы и объяснив, как давать препараты в корм чтобы черви и глисты у кого они были выходили наружу, попросили нас отвезти домой. Дома мы просто оторвались по полной и закрывшись от всех разделись и стали друг другу запускать новых жителей нашего кишечника. Черви и глисты исчезали в наших попках один за другим. Освободив одну ёмкость, мы достали вторую, и так пока содержимое всех четырёх ёмкостей не оказалось в наших кишечниках, мы не смогли оторваться от этого занятия.

Дальше всё шло как обычно. В течении недели мы осматривали стадо и проверяли их какашки на наличие вышедших глистов. Что нам попадалось на глаза тут же отмывалось и складывалось в приготовленные ёмкости, которые к вечеру частично наполнялись, а дома их содержимое снова оказывалось в наших кишечниках.

Вот наступил последний день карантина и не найдя ни одного вышедшего глиста мы сообщили фермеру что карантин снимается и стадо можно гонять на пастбище.

В наших животах всё шевелилось, и они медленно надувались, словно у беременных. Вскоре должны были наступить холода и по утрам было прохладно. Мы носили осенние курточки немного удлинённые и под ними, нам легко удавалось их скрывать, зато оказавшись вечером дома мы раздевались с Леной и разгуливая по дому голышом толкали друг друга своими животами словно игра у нас была такая. Нам было смешно и весело, и постоянно хотелось есть.

Лена работала у нас уже семь или восемь лет и освоилась с местными условиями, отличающимися от городских и даже не думала возвращаться в город, хотя, раньше, иногда поговаривала об этом. Мы отметили с ней юбилей, её тридцатилетие и она решила съездить домой к родителям. Пришлось срочно лечить её кишечник и нам это удалось за неделю. После выходных Лена приехала и чуть расстроилась, сообщив что ей придётся теперь часто ездить домой. Её не хотели расстраивать и не сказали, что мама снова болеет. Я как могла, успокоила её и сказала.

— Не переживай, отдыхать тоже нужно и сама подлечишься и маме поможешь.

Лена успокоилась, и я постоянно её поддерживала и подменяла. Стояли последние тёплые дни и синоптики передали на завтра уже заморозки. Утром выпал снег и нам пришлось одеваться теплее. Я проходила с огромным животом ещё с месяц и с помощью Лены тоже вывела всех глистов. Хотелось подлечиться и встретить новый год в спокойной и более домашней обстановке, но встречать мне его пришлось одной. Лена вернулась только к рождеству. Настроение было не очень, и она поделилась со мной всем, что происходило у них дома. Я обняла её и пыталась как-то помочь и утешить. Новости были не утешительные и настроения как-то развлекаться у нас не было и только с наступлением весны появились сдвиги, и мама Лены стала поправляться после сделанной операции. У нас сразу поднялось настроение, но я часто оставалась одна так как Лена по-прежнему моталась в город.

Всю зиму мы практически ничего не делали, и я немного поправилась, округлилась попка и бёдра и даже немного появился животик, да и так все части тела чуть поправились. Одним словом, как-то Лена назвала меня толстушкой, и мы потом смеялись над этим. Зато Лена мотаясь в город даже вроде чуть похудела и осунулась, а от бессонных ночей чуть впали глаза, и я стала её откармливать, на что она пошутила.

— Что тоже из меня толстушку хочешь сделать?

Весной к нам снова обратился Сергей Петрович, и мы поехали к нему проверить стадо перед выгоном в поле на пастбище. Снег уже растаял и мы, осмотрев всё стадо и не найдя ни одной больной коровы и бычка, решили прогуляться, и тем самым подождать до вечера, когда нас увезут домой.

— Может сходим до того быка что в прошлом году пал на опушке леса? — спросила Лена.

— Когда мы ехали, я его видела там, — сказала Лена и мы, предупредив что хотим прогуляться, взяли сумки с ёмкостями на всякий случай, вышли за околицу и направились к лесу. Следов от машин не было видно, и мы поняли, что туда ещё нынче никто не ездил.

На опушке лежал тот бычок и сверху торчали оглоданные рёбра и было это видно на расстоянии. Когда мы подошли ближе и посмотрели не него то ахнули. Жара стояла уже с неделю, и всё что оттаяло начало портиться и шёл неприятный запах, а внутри брюшной полости просто кишили кучи опарышей, маленьких беленьких червячков.

— Марина, а ты таких пробовала, ну, когда меня ещё не было тут с тобой? — спросила Лена.

— Нет, видеть видела и то немного, а чтобы столько, первый раз вижу, — сказала я.

— Может наберём? — спросила Лена и посмотрела на меня.

— Ты в город мотаешься постоянно, тебе нельзя, — предупредила я.

Я ничего толком про этих опарышей не знал, и мы про них ничего не читали, а значит животные не болели ими, и они у них не появлялись сами собой. Поняв, что это что-то новенькое и надо будет его изучать, вернее их опарышей и как с ними бороться, я сказала Лене.

— Если мы возьмём их, то тебе придётся изучать про них всё и как с ними бороться, — сказала я и посмотрев на Лену, добавила.

Лена посмотрела на них, а потом на меня и сделав лукавое лицо отвернулась и что-то пробубнила себе под нос.

— Ладно, не бубни там, вижу, что хочешь, тебе и набирать, — сказала я и достала первую ёмкость, пластиковый контейнер на два с половиной литра.

Лена взяла из сумки маленький нержавеющий ковшичек на сто грамм и стала им черпать червячков и высыпать в ёмкость. Вскоре один контейнер наполнился и она, взяв второй стала его наполнять. Я стояла и наблюдала за неё, её выражением на лице и темпом, с каким она спешит набрать этих червячков как можно больше, словно они куда-то денутся и их не будет.

— Не торопись, время ещё много и твои червячки никуда не уползут, — подначила я.

Лена стала чуть медленнее делать всё, но всё равно вслед за первым она набрала ещё три контейнера и составив их в пакет, сказала.

— Ты куда столько набрала то их. Торговать на рынке что ли собралась? — спросила её я.

— Ладно, пошли уж, — и взяв один пакет с двумя контейнерами мы пошли обратно на ферму. Вскоре подъехал Сергей Петрович и отвёз нас домой.

Мы выставили контейнеры на стол и стали смотреть как в них кишат эти червячки и думать, что с ними делать. Устав на работе желания что-то делать совсем не было, и я сказала.

— Пусть пару дней постоят, а в пятницу придумаем.

— Лен, а тебе действительно этого сильно хочется? — спросила я.

— Марина, мы же не пробовали, они вон как шевелятся, — жалобно произнесла Лена, и я сдалась.

— Ладно, ты настояла ты и возись с ними, а я буду отдыхать и на тебя смотреть, — сказала я и стала раздеваться.

— Марина, я всё сделаю сама, спасибо что согласилась, — тараторила Лена и убежав на кухню принесла воронку.

Я легла на край кровати и раздвинув ноги подложила под попу две подушки. Попа приподнялась и Лена вставив в неё воронку, стала медленно высыпать опарышей из первой ёмкости. Они медленно проваливались и исчезали внутри ануса.

— Может на первое время хватит, — высыпав почти с литр, спросила Лена.

Лена посмотрела на меня и поняв намёк вынула воронку и вставив её во влагалище стала насыпать червячков, и они снова проваливались и исчезали внутри. Высыпав со стакан во влагалище, Лена спросила:

— А остальных опарышей куда, осталось чуть-чуть. Не оставлять же?

— У нас ещё три контейнера, а ты спрашиваешь, что чуть-чуть. Сыпь уж в попу, горе ты моё, — согласилась я и Лена обрадовавшись переставила воронку, и остальные опарыши из первого контейнера через пять минут уже шевелились внутри моего кишечника.

Сжав мышцы, чтобы опарыши не смогли вылезти из влагалища и попы, я легла спать. Лена поинтересовалась как я себя чувствую и тоже легла в свою кровать. Два дня пролетели быстро и Лена собралась в город.

— Книгу про опарышей не забудь купить, — наказала я ей.

— Ладно, постараюсь не забыть, — ответила она и убежала.

Я решила поинтересоваться как они у меня внутри ведут себя, так как шевеление продолжалось, и я это чувствовала иногда еле-еле, а иногда и более интенсивное.

— Живучие оказались, — сказала я себе и усмехнулась.

— Ох и хитрющая стала, обвела меня вокруг пальца, уболтала а сама в город укатила, — подумала я про Лену.

Подставив таз, я присела над ним и стала тужиться. Вскоре выпала небольшая кучка, но в ней опарышей было совсем немного.

Раздвинув половые губки и проникнув во влагалище своими пальчиками, я не нащупала что там полно кишит этих беленьких червячков, и я решила добавить. Вставив воронку, я насыпала во влагалище с пол литра опарышей, а остальные два литра высыпала через воронку в прямую кишку и решила подождать что будет. Впереди были выходные и я занялась уборкой. Чувствовала я себя хорошо и хоть и было шевеление внутри, но оно меня не беспокоило, а даже возбуждало. В воскресенье вечером приехала Лена и увидев, что ещё одна ёмкость с опарышами опустела, удивилась. Я рассказала ей и ей тоже это показалось странным.

Лена была радостная и показала мне толстую книгу.

— Тут про всех червяков написано, сейчас буду изучать.

— Пока ты всю книгу изучишь, я уже состарюсь, — подначила я.

— Я же не всю изучать буду, а найду про опарышей и прочитаю, — пояснила она.

Вечером к исходу второго дня как я загрузила в себя второй контейнер с опарышами, мы решили проверить. Так как мне было трудно прощупать всё руками то Лена имея тонкую кисть и тонкие пальчики, легко просунула руку мне во влагалище и стала ощупывать, пытаясь найти опарышей.

— Марина, я тут нащупала чуть-чуть всего. Даже в горсточку не поместятся, — сказала она.

— Толкай в неё руку и щупай, есть ли там опарыши, — пояснила Марина.

Немного сморщив лицо, Лена сделала всё что просила Марина, но тоже опарышей было очень мало и когда Лена вынула руку то быстро убежала отмывать её от всего того чем она была замарана внутри.

— Наверное расползлись по углам и кишечнику, мы же не можем весь проверить. У человека кишечник больше 5-7 метров, а твоя рука всего с полметра вошла, — сделала заключение Марина и посмотрев на Лену, спросила.

— Ладно не притворяйся, вижу, что хочешь. Бери третий контейнер и запускай, не тяни, а то завтра на работу, — предложила Марина.

Лена обрадовалась и бегом сбегала на кухню и принесла воронку. Взяв контейнер, она сначала высыпала немного во влагалище, наполнив его, а всё остальное высыпала в прямую кишку и всё что там было вместилось. Марина сразу почувствовала, как опарыши стали интенсивно шевелиться и произнесла.

— Может те уже сдохли давно, — предположила Лена.

— Кто его знает, читай давай, тогда и узнаем, — сказала Марина.

— Марина, я устала и сегодня в голову ничего не идёт. Я завтра начну изучать.

Утром проснувшись мы пошли на работу предварительно плотно позавтракав. Я не могла привыкнуть к диете чтобы чуть похудеть и продолжала есть всё что попадалось на столе. Попа полнела и бёдра и всё пропорционально увеличивалось. Хоть я была и не очень высокая, но это было мне даже в пользу. Мне нравилась моя полнота и я не стремилась изменять своему аппетиту, зная, что как нам попадутся снова кучи глистов и ленточных червей, то они нам сразу помогут сбросить килограмм по 20, а то и больше, высосут все соки из нас.

Через два дня мы снова запустили четвёртый контейнер опарышей, и они все заползли внутрь. Мы не понимали куда они внутри прячутся так как я прекрасно чувствовала, что они шевелились. Лена изучала книгу, а я готовила ужин. В среду Лене позвонили, и она отпросившись уехала. Выписывали из больницы маму и нужна была она, чтобы врач мог рассказать всё об уходе и дальнейшем лечении. Мне было жаль девчонку, и я даже не рассказал ей ничего, да и ей было не до меня.

Через неделю Лена вернулась и увидев меня в полном здравии даже обрадовалась. Я тоже чувствовала себя вполне нормально и ничего не давало знать, что со мной что-то странное происходит. Я решила не торопить Лену. Думаю, пусть читает и как будет готова то приступим к выведению из меня опарышей.

Мотаясь в город и обратно чтение книги затянулось, а уже было лето в полном разгаре. Стоял жаркий июль, и я подумала.

— Может они все там передохли и разложились, вон какие маленькие, — и успокоив себя этим стала подумывать как бы и где раздобыть глистов, от тех хоть какой-то эффект был, но пока ничего не выходило. Даже забой отменили из-за жары так как машина холодильник сломалась.

Спустя ещё неделю, Лена написала заявление, её матери после операции нужен был уход, и она уехала на недельку. Я снова оставалась одна и даже подумала, что там может она больше будет свободна и найдёт время почитать книгу. А то тут я со своими делами, работа много времени отнимает и подумав так даже сказала.

Но для кого я тогда не догадывалась даже и не подозревала, а стоило бы задуматься. Видно было нечем. Хорошо хоть Ленку не втянула в это, а может её мать своей болезнью уберегла её.

Уже на третий день мне стало казаться что что-то внутри меня ползает и тело в разных местах стало иногда чесаться. Появилась усталость и мне жутко не хотелось никуда ходить. Вот лежала бы и лежала.

— Вымоталась одна пока Лены нет, подумала я и тоже взяла отгулы чтобы выспаться и отдохнуть. На работе была тишина и особо во мне никто не нуждался. Если бы что-то случилось, то они всегда знали где меня найти.

Вечером поужинав я завалилась в кровать и заснула зная, что утром могу спать хоть до обеда, а то и весь день. Ночь прошла спокойно, и я вроде как отдохнула, попробовала встать, но приподнявшись на руку тут же упала на кровать. Тело всё зудело и по нему кто-то ползал. Я подняла простынь и ужаснулась. По всему тело под кожей что-то шевелилось и ползало, на руках, на ногах и по всему животу и груди и даже вокруг сосков на самой груди под кожей что-то ползало. Я испугалась и попыталась встать, но снова упала и потеряла сознание. Пролежала я так двое или трое суток, пока не приехала Лена. Открыв дом, она вошла в комнату и ахнула, увидев меня голую лежавшую на кровати и с шевелящимся животом и по всему телу под кожей что-то шевелилось. Поднеся к носу ватку с нашатырём ей с трудом удалось меня привести в чувство. Лена стала расспрашивать меня что со мной, но так и не получив вразумительного ответа, осмотрев меня со всех сторон стараясь не шевелить и не прикасаться, сказала.

— Марина, я прочитала книгу, но как лечить опарышей там ничего нет и рассказала о них всё что знала и когда я узнала, что опарыш, это личинка мясной мухи и питается только мясом и тухлятиной, поняла куда делись во влагалище и в прямой кишку те личинки что мы высыпали туда литрами. Я сразу поспешила к тебе, но видно уже опоздала.

— Личинки за такой период просочившись сквозь стенки кишечника проникли в мышечную ткань и уничтожили её почти полностью посчитав его твоё тело тухлятиной, стараясь найти выход наружу. Хотя вроде уже нашли и Лена показала, как в области пупка на живот выползли несколько личинок, а вот ещё ниже груди вылезли, — сказала Лена и показала.

— Надо срочно скорую вызывать и не дожидаясь согласия Лена позвонила.

Скорая из города ехала минут сорок или даже около часа, но этого было достаточно как на животе и во многих частях тела кожа расползалась и наружу вылезали сотни личинок. Я лежала и хлопала испуганными глазами как вошёл врач. Увидев такую картину, он тут же позвонил куда-то и даже не стал подходить. Ещё минут через 10-15, живот уже провалился и там огромная куча личинок просто кишила. Признаки внутренних органов отсутствовали.

— Видно она заразилась давно, и они медленно ели её нутро, а она не замечала этого. Как только она терпела это всё? — спросил врач со скорой.

Меня они никуда не повезли и за день личинки вылезли из-под моей кожи почти по всему телу. Я этого ничего не видела конечно, но когда писала и понимала необратимость всего что случилось, то предположила, что так и будет.

Мы часто пренебрегаем чистотой продуктов, которые мы едим не мытыми, и не замечаем, как невидимые нам личинки попадают в нас организм. А потом удивляемся откуда у нас взялись разные там паразиты. Не зря говорится народная мудрость: «Не те черви, что мы едим, а те, что нас едят.» Ведь черви, являются во многих народах деликатесом и легко перевариваются в нашем организме, а те, которые нас едят так же легко осваиваются в нас и просто жируют пока мы живы.

Этот рассказ фантазия, плод моего воображения, сюжет которого возник из ниоткуда, словно мне его кто-то диктовал из космоса. Почему я решила его написать, сказать не могу, может просто чтобы успокоиться и выбросить из головы. Хотя если говорить, так и произошло, после написания этой фантазии я перестала об этом думать.

Вечером я возвращалась домой от подруги. Уже смеркалось, но ещё было светло. Стояла слегка прохладная осенняя погода, ведь уже подходил к концу сентябрь. Свернув за угол дома, я попала во двор, где находился мой дом. Я не спеша шла по тротуару вдоль подъездов и смотрела по сторонам. Было тихо и на улице почти никого не было видно.

Даже в гаражах никто не ковырял свои машины. Наверное, смотрят свои сериалы или непогода загнала всех по домам, подумала я тогда и рассмеялась. Справа от меня находились гаражи, а слева подъезды соседнего дома и я решила пересечь прямо детскую площадку, чтобы срезать угол.

Вдалеке показался идущий мне навстречу парень в халате. Руки были скрещены на груди и придерживали ворот и полы халата. Я по-прежнему продолжала вертеть головой и не заметила, как незнакомец в халате оказался в двадцати метрах передо мной.

Мне тогда и в голову не могло прийти, что такое произойдёт, ведь было уже не по летнему прохладно. Этот парень, откинув полы халата, встал передо мной во всей наготе. Я от неожиданности была просто шокирована и с полуоткрытым ртом, вытаращив глаза, смотрела на него сверху вниз.

У него была стройная фигура. Ноги и грудь были покрыты лёгкой волосатостью. Его член был чисто выбрит и торчал, как пизанская башня. Увидев, что я разглядываю его, он сбросил халат и, взяв в левую руку свой член, начал дрочить. От этого зрелища я была в шоке и продолжала на него пялиться. Мои ноги были как столбы и не слушались меня.

Я стояла, как вкопанная. Жители что-то орали и кричали с балконов в адрес незнакомца, но я этого не слышала. Вскоре незнакомец замедлил свои движения левой рукой и немного выгнулся назад. Его рука крепко сжимала член и полностью оголила головку.

Через мгновение вылетела первая струя спермы, а за ней вторая и третья. В завершение стали вытекать последние капли жидкости молочного цвета. В глазах у незнакомца было какое-то непонятное блаженство, которое он испытывал в эти секунды.

Мне показалось, что прошло много времени, пока я наблюдала за всем происходящим, но меня привели в чувство ругань, доносившаяся из подъезда и соседних балконов. Увидев, как в сторону парня лёгкой трусцой бегут две женщины и мужчина, я полностью пришла в себя и тоже поспешила в сторону своего подъезда.

Открыв дверь, я быстро поднялась по лестнице на третий этаж. Вбежав в комнату, не разуваясь, я пролетела в спальню через зал и подбежала к окну. С другой стороны за гаражами было видно, как убегал незнакомец. Он быстрыми шагами спешил покинуть этот двор и подойдя к машине, открыл дверку, сел в неё и уехал.

Только после этого я услышала слова мужа. Мы жили с ним в гражданском браке уже два года. Миша спрашивал меня, что случилось и почему я не отвечаю на его вопросы. Тогда я ему всё рассказала, и Миша, обозвав этого незнакомца козлом, рассмеялся. Поужинав и немного придя в себя от случившегося, я, не дожидаясь ночи, потащила Мишу в спальню, и мы стали заниматься сексом.

У меня из головы не выходила эта картина, когда незнакомец дрочил посреди двора свой член и кончил на моих глазах прямо на песок припорошенный снегом. В предвкушении этих воспоминаний я быстро кончила, но мне хотелось ещё, и мы продолжали этим заниматься, пока не иссякли силы…

В последующее время, когда я проходила около места, где встретила незнакомца, на меня накатывало какое-то непонятное и в то же время очень приятное чувство. Дома я переодевалась, моё нижнее бельё было мокрое от выделяющейся влаги из моего влагалища. Я не понимала, что со мной происходило, и посоветоваться было не с кем. Мама умерла семь лет назад, когда мне было пятнадцать, и моей опекуншей до восемнадцати лет была мамина подруга.

Об этом я стеснялась с ней говорить, да и от посещения гинеколога у меня осталось неприятное ощущение. Когда в 18 лет лет нас девчонок впервые осматривали, от прикосновения руки врача я задрожала и почувствовала какое-то приятное чувство. Увидев влажные перчатки и моё состояние, врач сказала:

— У этой девочки повышено чувство возбудимости, возможно проявление бешенства матки.

Я вся покраснела и выбежала из кабинета. После этого я обходила гинекологов стороной.

Шла зима, но я не могла забыть эту встречу с голым незнакомцем и постоянно думала о том, что он делает сейчас, когда холодно и падает снег. От этих мыслей мне становилось ещё приятнее. Я даже иногда пыталась представить себя на его месте и однажды кончила прямо во время ходьбы по улице.

От наступившей слабости я чуть не упала в снег на обочине тротуара. Мне хотелось попробовать сомой побывать в такой ситуации и однажды, когда Миша был в командировке, у меня был свободный целый вечер и утро следующего дня.

Вспомнив, как выглядел голый незнакомец и учитывая, что на улице был месяц март, я стала обдумывать, как мне одеться. Перебрав кучу вещей, мне в голову пришёл только один вариант. Надев на ноги сапоги, голенища у которых были до колен, а сверху на голое тело лёгкую дублёнку из искусственного меха, которая закрывала бёдра лишь до половины, я подошла к зеркалу.

Осмотрев себя со всех сторон, я не заметила ничего подозрительного. Тогда я, повернувшись к зеркалу, расстегнула пуговицы и откинула полы дублёнки в стороны. В отражении передо мной стояла совершенно голая девушка, т. е. мой двойник.

Грудь четвёртого размера среди мехового воротника выглядела очень сексуально. Мне показалось, что это будет смотреться в дополнении с оголённым животом, промежностью и бёдрами, среди ночи в зимнее время сногсшибательно.

На часах было около пяти часов вечера и мне нужно было сходить до магазина что-нибудь купить на ужин. Я жила по ул. Карпенко в четырёхэтажном доме на третьем этаже. Выйдя из подъезда, я ощутила лёгкий холодок, поднимающийся по оголённым ногам снизу. Это было так необычно и ещё сильнее, меня возбуждало. Дублёнка была свободного покроя и создавала пространство между телом и подкладом. При ходьбе мех тёрся о моё постепенно остывающее тело и это было очень здорово.

Пройдя через двор, я вышла на улицу Котина. Это была по моим мерка тихая улочка, и пройдя по ней до ул. Горького я свернула налево и не спеша пошла в сторону магазина. На улице было полно машин, а по тротуарам шли с работы люди. Кто-то шёл молча, а кто-то весело беседовал со своим попутчиком. Оголённые колени и бёдра вызывали у прохожих мужчин соответствующую реакцию, и они оглядывали меня с низу вверх.

Женщины тоже не оставляли мою персону внимания. Некоторые поворачивались и смотрели мне вслед. Все эти взгляды я чувствовала на себе, и от этих мыслей мне было очень хорошо. От возбуждения я не чувствовала весенний холодок, который охватывал моё тело и на душе у меня было радостно. Я была на седьмом небе от счастья, что наконец-то я решила это сделать.

Дойдя до магазина, я передумала покупать продукты и решила ещё прогуляться. Я повернула налево и через пару кварталов вышла на соседнюю улицу. Проходя по чужому двору, чтобы сократить путь, я увидела девушку, которая хлопушкой выбивала пыль из небольших ковриков, наверное, из прихожей.

У меня моментально созрел план, и я направилась в её сторону. На подходе, метров за десять, я расстегнула пуговицы и взяв полу дублёнки в руки, откинула их в разные стороны. Лёгкий ветерок обдал мой живот, грудь и бёдра, холодком. Во всём теле появилась приятная дрожь. Увидев меня, девушка, как и я когда-то, перестала хлопать и замерла, разглядывая моё оголённое тело.

От волнения у меня не попадал зуб на зуб, и я решила не останавливаться около неё. Я медленно проходила мимо, и молодая девушка лет двадцати смотрела мне вслед, провожая меня взглядом. Всё моё тело колотило, как в лихорадке. Мне было очень приятно. По ногам текла влага из моего, уже достигшего нескольких раз оргазмов, влагалища.

Я не чувствовала холода и была очень счастлива, что всё произошло, как я хотела. Девушка ещё долго смотрела мне вслед, и я пару раз повернулась к ней лицом и откидывала полы дублёнки в сторону, чтобы ещё раз показать свою наготу. Затем я помахала ей рукой и свернула за угол дома. Было уже по вечернему, хмуро и начинало темнеться.

Больше я уже ничего не хотела, и прижав полы плотно к телу, медленно пошла в сторону своего дома. Лёгкий холодок пробегал по моему телу, и мне было очень приятно от этого. Я, медленно передвигая ноги, добрела до своей квартиры и, войдя в прихожую, чуть не рухнула от усталости.

С непривычки, пройдя за несколько часов очень большое расстояние и ещё при этом кончить несколько раз, для меня это было тяжело с непривычки и не удивительно, что я так вымоталась. Кое как, стянув сапоги и скинув на пол дублёнку и шапку, я вошла в ванную и открыла воду.

Пока вода набиралась, я поставила чай. Налив большую кружку горячего чая с малиной, завалилась в горячую ванну и пролежала в ней около часа. Мне не хотелось вылезать, было так здорово принять ванну с горячим чаем и расслабиться. Почувствовав, что мне стало легче, вылезла и рухнула на диван.

Я не помню, как уснула, но разбудил меня скрежет ключа в замочной скважине. Было уже позднее утро, скорее всего обед. Я проспала всю ночь и ещё прихватила немного дня. Миша уже вернулся из командировки. Я быстро накинула халат и побежала его встречать. Мышцы ног с непривычки ещё ломило, но я не прочь была повторить.

Разогрев обед, мы плотно перекусили и Миша, заметив, что я в одном халате, потащил меня на кровать. Мы стали заниматься сексом и я, осторожно, не торопясь, рассказала мужу о своей вылазке. Он был сильно удивлён. Мы всегда старались рассказывать всё друг другу, может поэтому и понимали всё с полуслова, и нам всегда было хорошо вместе.

Немного отдохнув, мы снова решили попить чай, но оказалось, что нет ничего вкусного. Я предложила Мише сходить в магазин. Он согласился с одним условием, что я буду одета так, как вчера. Я с радостью согласилась, да я и сама хотела так одеться.

Надев сапоги, вязаную шапочку и дублёнку на голое тело, я продемонстрировала свой наряд Мише. Он, конечно, обалдел, и я в этом убедилась, потрогав через брюки его возбуждённый член. Мы вышли на улицу и я, взяв Мишу под локоток, направились в бакалейную лавку.

Идти нужно было квартала четыре, и когда прохожих почти не было, я забегала немного вперёд и расстегнув пуговицы, распахивала полы дублёнки перед Мишей, тем самым показывая ему на улице своё обнажённое тело. Миша, сперва, немного смущался, но потом привык и даже сам говорил, где мне расстегнуть и показаться нагишом.

Бакалейная лавка была не очень большая, и вся продукция размещалась на нескольких витринах, расставленных в два ряда. Улучшив момент, я смогла показать своё обнажённое тело и там. Миша был сильно перепуган. Во время обратного пути я смогла улучшить момент и показать себя двум женщинам лет пятидесяти, прямо на глазах у Миши. Женщины за возмущались, а я просто расхохоталась. Когда пришли домой, Миша засунул свою руку прямо мне между ног. Там было, всё очень влажно.

Я сделала то же самое, и была сильно удивлена. Я не знала, что мои выходки на улице так сильно подействуют на мужа. Все трусы и член были мокрые от спермы. Мой муж кончил прямо на улице себе в трусы. Миша немного смутился, но я его успокоила, сказав, что-то же кончила, раза два, или три, точно не помню.

На улице начало уже темнеть, и мы сели пить чай. Я опять сильно проголодалась. Мы пили чай и болтали обо всём. Миша подробно расспросил меня о вчерашнем дне, и я, поняв, что он хочет услышать от меня, сама предложила ему повторить. Он с радостью согласился. Я надела сапоги, шапочку и дублёнку, а Мише пришлось одеться как обычно, сменив трусы и брюки, которые я только что застирала.

Мы вышли во двор. На улице было уже темно, и мы отправились на остановку. Сев в маршрутку, проехали остановки четыре и вышли. На улице ещё было полно народу, да и во дворе было видно движение. Кто-то шёл с работы, кто в магазин и наоборот.

Только в третьем дворе нам повезло. По дорожке шли медленно две женщины лет пятидесяти и о чём-то разговаривали. Я, расстегнув пуговицы, пошла в их сторону. Женщины от удивления выставились на меня и стали молча рассматривать с ног до головы. Тогда я сняла дублёнку и перекинула её через плечо. Проходя мимо, они стали обзывать и всяко оскорблять меня. Тогда я специально прошла около них голышом туда и обратно и вернулась к Мише.

Смеясь, мы ушли искать любопытных в другой двор. Там нам попались две девушки лет семнадцати. Они сидели на детской качели и о чем-то мирно беседовали. Увидев меня в таком виде, одна из девчонок стала что-то говорить второй, которая сидела ко мне спиной и показывать в мою сторону рукой. Её подруга тоже повернулась, и они вдвоём стали смотреть на моё оголённое тело.

Тогда я совсем сняла дублёнку и перекинув её через плечо, пошла как бы мимо их. Снег падал на мои плечи, грудь и живот. Когда он таял, то капли воды стекали по спине и груди. От возбуждения, пульсация в промежности стала сильнее и я кончила. Мои бёдра постепенно стали мокрыми, а сладостная истома пробежала по всему телу. Медленно пройдя мимо, я развернулась и пошла обратно. Шаги были очень маленькие, и мне хотелось насладиться этим моментом ещё сильнее.

Когда я проходила мимо девчонок, то отчётливо видела в глазах их удивление и восхищение тем, что я сейчас делала. Подойдя к мужу, я задела рукой его брюки в области ширинки. Они были влажными, а его член был уже вялым. Мой Миша опять кончил прямо в штаны.

Немного побродив под падающим снегом, и заглянув ещё в несколько дворов, мы вернулись домой. Было уже за полночь, и, приняв горячую ванну и немного перекусив, мы легли спать. Утром Миша ушёл на работу, и я весь день была одна. У меня ещё было впереди три недели отпуска, и я стала перебирать вещи, чтобы подобрать что-то для него.

Я поняла по его состоянию, что ему тоже хотелось присоединиться ко мне, но он был неподходяще одет. Перебрав кучу вещей, я кроме осеннего плаща, который он надевал в дождливую погоду, не нашла ничего. Плащ был длинной до колен и вполне мог бы подойти для таких прогулок, но у него не было утеплённой подкладки, и мне пришлось перешить его от куртки, которую Миша уже не носил.

Тут скрипнула входная дверь, и в комнату вошёл Миша. Он был чем-то расстроен и рассказал, что ему придётся уехать в командировку на сутки, двое, где он только что был и правильно оформить все документы.

Я его успокоила, и поужинав, мы легли спать. Рано утром Миша уехал, и я продолжила колдовать над его будущей одеждой. Мне в руки попались старые штаны с протёртой задницей, и разорванные по шву в районе промежности.

В голову пришла сразу отличная идея. Обрезав всё лишнее, когде подшив и вставив тугие резинки, у меня получились две отдельные прекрасные брючины. Примерив их на себя и представив в них мужа, я сильно возбудилась. Это было то, что надо. Штанины одевались каждая отдельно и держались на ноге чуть выше колен за счёт вставленных резинок.

Миша вернулся на другой день довольный, что всё успел сделать очень быстро. На улице медленно сыпал снег, хоть и была уже середина марта. Просто, наверное, зима решила отдать весь снег, который не успел выпасть в своё время. Пообедав, я с радостью показала мужу приготовленный сюрприз.

Пока Миша одевался, я дрожала от нетерпения. Мне очень хотелось увидеть его. Через несколько минут Миша вошёл в комнату и, раскрыв полы плаща, я увидела обнажённое тело с торчащим членом. Это было так здорово, и я предложила без промедления опробовать новый прикид.

Взяв деньги и сумку, мы пошли по магазинам. Миша побоялся заходить в магазины и ждал меня на улице. Его член торчал и поэтому плащ сильно выпирал. Зайдя в несколько магазинов мы вернулись домой. С трудом дождавшись вечера, мы отправились искать приключения. Сев на остановке в автобус, мы проехали несколько остановок, и вышли в районе железнодорожного переезда по проспекту Победы. Войдя в первый же двор, нам повезло. Женщина лет сорока выносила мусорное ведро. Я подтолкнула мужа и сказала:

Миша направился в сторону подъезда, откуда вышла эта женщина, и на ходу откинул в сторону полы плаща. Я, не спеша, шла сзади метрах в пятнадцати и в какой-то мере находилась ближе к ней. Женщина, увидев такое, испугалась и поспешила подойти ближе ко мне. На ходу, она всяко, ругала моего мужа, а он в свою очередь старался повернуться к ней оголённым телом. Его член стоял как башня, что даже я это хорошо видела. Женщина посоветовала мне переждать, но я отказалась и пошла прямо на мужа. Миша сделал вид, что убегает, и мы вместе покинули этот двор.

Следующая очередь была моя. Увидев двух женщин и девушку, я, не раздумывая, откинула полы пальто, а так как во дворе было мало освещения, то я совсем сняла его и, закинув через плечо за спину, совершенно голая в одних сапогах, пошла в их сторону. Женщины были сильно удивлены и ошарашены такой встречей. Они не знали, что Миша мой муж, и, увидев его, идущим за мной метрах в двадцати, испугались и сказали:

— Ты чего девка делаешь! Кругом мужики ходят, вон сзади один крадётся, как бы чего не вышло.

— Пусть только попробует. Я ему яйца быстро оторву, — и, рассмеявшись, повернулась лицом в сторону мужа.

Увидев меня, Миша сделал вид, что опешил и сильно удивился и отвернул в сторону, а я спокойно пошла дальше мимо этих женщин. Дойдя до угла, под пристальным взглядом, я повернула и быстро оделась. Здесь меня уже ждал Миша, и мы пошли в следующий двор. Время летело незаметно.

В каждом дворе мы получали кучу комплиментов в прямом и переносном смысле. Нас материли, как-только могли. Мише много раз обещали отрезать его хозяйство и отдать собакам. Несмотря на всё это нам было весело и это нас сильно возбуждало. У меня от всего этого уже было несколько оргазмов, да и Миша кончил два раза. Но мне всё равно нужно было что-то ещё, а что я сама не знала.

Снег усилился, и видимость стала не больше десяти метров. Мы вышли из очередного двора, где я успешно продемонстрировала своё обнажённое тело. По тротуару шла семейная пара лет пятидесяти. Они очень поздно, откуда-то возвращались, и при такой видимости шли медленно. Я быстро сняла пальто и отдала мужу, а затем, ускорив шаги, решила обогнать их. Миша не успел опомниться, как я исчезла среди падающего снега.

Догнав супругов, я стала обгонять с той стороны, где шла женщина и сделав несколько шагов вперёд я услышала такой шквал оскорблений и ругательств в свой адрес, что мне стало обидно за себя и я не сдержалась. Повернувшись к ним передом и представив для обзора все свои прелести, я резким тоном сказала, как отрезала:

— Я иду домой, потому, что есть такое г… но, которое может себе позволить выгнать голую девушку в такую погоду на улицу среди ночи. Мне ещё тащиться две остановки, а я должна выслушивать ваши оскорбления.

Затем я поклонилась перед ними, сказав при этом с такой язвительностью:

— Прошу покорно извинить, если чем оскорбила вашу честь? — И повернувшись, поскользнулась у них на глазах, специально упала в снег.

Для меня это был самый настоящий стресс, который я испытала за последние две недели. И закончилось всё это мощным оргазмом, когда ко мне подошёл Миша и похвалив меня, крепко обнял. Я почувствовала его твёрдый член и взяв его в руку стала делать лёгкие движения. Мне понадобилась всего одна минута, как сперма брызнула и упала в пушистый снег. Я сидела на снегу и мои волосы, плечи и грудь были запорошены снегом. Отряхнув и надев пальто, мы пошли в сторону дома. Мы шли медленно и просто болтали. Я держала Мишу под руки и размышляя в слух, мы не знали, что можно ещё придумать.

Увидев через дорогу полуразрушенное здание, мне пришла в голову дурная идея. Я тогда ещё не знала, что из этого может получиться, но сейчас она меня просто задела за живое. Меня даже начало от возбуждения лихорадить. Миша спросил:

Я попросила его подождать меня минуту и перебежав через дорогу подошла к развалинам. Сняв пальто и положив в пакет, я засунула его под гнилые доски. Присыпав всё снегом, я перешла дорогу и подошла к Мише. Увидев меня голышом, и без пальто, он спросил:

— Вот моя одежда. Я так хочу идти домой. Если мы кого увидим, то я спрячусь под твой плащ.

На все мои доводы Миша очень удивился и сказал:

Я не хотела ничего слушать и потянув Мишу за руку мы пошли вдоль домов, прислушиваясь к постороннему шуму. Заслышав чьи-то шаги, я пряталась под плащ Миши, и мы целовались, пока прохожий не проходил мимо. Из-за плохой погоды нам не составило труда пересечь проспект Победы, где всегда было много машин. В виду снегопада и плохой видимости на наше счастье движения почти не было. Всю дорогу Миша ворчал на меня, что я оставила своё пальто в развалинах. Он боялся, что нас кто-нибудь заметит, и нам трудно будет убегать, ведь я совсем голая.

От дома к дому мы постепенно добрались до своего двора. Кое-где ещё горели огни в окнах. Я спряталась за мусорными контейнерами, а Миша пошёл проверить подъезд. Несколько минут без движения мне показались вечностью. Тут я услышала скрип снега и чьи-то шаги. Я хотела высунуть голову, но что-то меня остановило и не зря. Кому-то ночью захотелось вынести мусор. Вскоре пришёл Миша, и мы быстро побежали к нашему подъезду. Миша уже приоткрыл дверь, и я бегом забежала прямо в квартиру. Приведя себя в более или менее приличное состояние, мы сели пить чай и что-нибудь перекусить. После такой прогулки разыгрался сильный аппетит. Мише нужно было утром идти на работу, и мы легли спать.

В расштореное окно было видно падающий снег, как будто, он собрался завалить нас по самые крыши. Я не могла уснуть и постоянно ворочалась, вспоминая наш поход, особенно обратный путь. Муж уже спал и, наверное, видел десятый сон. Оставленное пальто мне не давало покоя.

Взглянув на часы, было уже половина третьего, я решила сходить за ним. От этой идеи меня всю колотило, как в лихорадке. Я испытала сильный оргазм, и вся промежность была влажная, но я всё равно не могла успокоиться.

Тихонько встав с постели, я взглянула в окно. Из-за снегопада, не было видно соседнего дома, а свет от фонарей еле доходил до земли. Преодолев свой страх и то, что не сказала об этом Мише, я на цыпочках вышла в коридор, и тихонько в темноте, нащупав бежевые сапоги, на сплошной подошве, одела их.

Перед тем как открыть дверь, взглянула в глазок. Свет опять на площадке не горел, и лишь слабая подсветка была со второго этажа. Тихонько открыв входную дверь, я вышла на площадку и закрыв её за собой пулей выбежала во двор.

Хлопья снега падали мне на голову, плечи, грудь и садились на все оголённые места. Развевающиеся волосы стали быстро покрываться шапкой из снега и не дожидаясь, я побежала за угол дома. Стояла абсолютная тишина и лишь где-то вдалеке были слышны гудки паровоза. Я сначала нерешительно, а потом всё увереннее в своём решении, что смогу пройти этот путь до развалин голышом, стала продвигаться вдоль домов. Позади, остались, один, затем второй дом. Вот уже квартал прошла, а за ним и второй.

Вдалеке, сквозь пелену падающего снега показался мигающий жёлтым цветом светофор. Подойдя поближе, я увидела на углу перекрёстка, стояли две девушки пышно одетые, на высоких каблуках и коротеньких юбочках. Они постоянно вертелись, как будто, кого-то ждали. Обходить их дворами, у меня не было времени, а пережидать их я не собиралась.

Набравшись смелости, я шагнула в их сторону. Заметили они меня не сразу, и лишь только когда я подошла к ним почти вплотную, испугались от неожиданности. Из-за сильного снега, мои бежевые сапоги были почти незаметны и мой вид их шокировал. Они, сперва подумали, что я босиком и совершенно голая, откуда-то сбежала. Я не стала опровергать их мнение, и смело заявила:

— Меня муж застукал с парнем и выгнал на улицу, я успела на ходу сапоги схватить и чуть кубарем с лестницы не слетела, когда убегала.

Я вспомнила адрес бабушки, где она раньше жила и с твёрдостью сказала:

— Тут недалеко, около сорок четвёртой школы.

— Это же далеко ещё! — удивлённым и ещё более возмущённым голосом сказала вторая из подруг.

— Ты же можешь замёрзнуть или вообще не успеешь до рассвета туда добраться, — добавила первая из девушек.

— А что ты скажешь бабушке, когда до неё доберёшься? — спросила меня вторая.

Они задавали много вопросов, и мне нравилось отвечать на них. Эта дискуссия так меня завела, что я испытав сильный оргазм, поплыла. Я чувствовала, как что-то течёт по бёдрам с внутренней стороны, но не подавала виду, с трудом сдерживая свои эмоции. Я согласна была с ними болтать целые сутки или двое, рассказывать о своих похождениях и отвечать на все заданные вопросы.

Проведённые в обществе двух случайных девушек десять минут, чуть не сыграли со мной злую шутку. Я извинилась и сказав, что очень тороплюсь, чтобы успеть, поспешила перейти на другую сторону дороги. Напоследок, девушка, у которой была пышная шевелюра, оставили мне свой телефон и просили позвонить. Номер был простой, почти из парных цифр и запомнился легко. Когда я сделала первые шаги, чтобы перейти дорогу, я услышала фразу, которую сказала одна из подруг другой:

— Вот сумасшедшая, я бы на её месте ни за какие деньги не пошла по улице голая, зимой да ещё в такой снегопад. Пусть бы он лучше меня отколотил, чем так мучиться.

Дальше что они говорили, я уже не слышала, но я очень хотела об этом узнать. Пробежав ещё пару кварталов, без каких-либо приключений, я увидела развалины. Вздохнув с облегчением, я перелезла, погружаясь почти по пояс в снег, через какие-то кучи и достав пакет, в котором лежало моё пальто, отправилась в обратный путь.

Я решила не одеваться и вернуться домой как в первый раз, голышом. Пакет просто несла в руке и всю дорогу думала о том, что ещё можно сделать. Девушек на перекрёстке уже не было.

Вдалеке виднелись фары приближающихся машин, но я не стала ждать и просто быстро перебежала. Через какие-то секунды я услышала сзади сигнал машины. Наверное, он заметил меня и подумал, что нужна помощь, подумала я тогда и побежала дальше. В своём дворе я осмотрелась и набравшись смелости, не одеваясь, поднялась на третий этаж. Открыв квартиру, я поставила пакет в угол и сняв сапоги зашла в ванную. Там стоял в термосе приготовленный заранее чай, а в ванной была налита вода. Она ещё не совсем остыла, и я легла, полностью расслабившись.

Прозвенел звонок и муж встал на работу. Не обнаружив меня в кровати, он зашёл в ванную и увидев меня в таком виде, спросил:

— Ты чё в такую рань решила ванну принять, дня что ли мало?

Я просто промолчала. Когда Миша вышел в коридор и увидел мокрые сапоги и пакет с пальто, которое сверху было присыпано снегом. Миша ругнулся, обозвав меня маленькой дрянью и вернулся в ванную. Он устроил мне головомойку, приводя кучу устрашающих примеров, чего со мной могло случиться. Терпеливо выслушав его, я сказала спокойно, потому что так сильно расслабилась в воде, что спорить просто не было сил:

— Не смотря, на все твои доводы, я всё равно бы это сделала. Мне это очень было нужно и ты всё равно бы меня не смог удержать ни в этот день, ни в другой. Я просто без этого не могу жить и если ты меня понимаешь, то давай не будем спорить.

— Миша не сердись, иди на работу, а то опоздаешь. Вечером поговорим.

Когда муж ушёл, я завалилась спать, и проснулась от скрипа входной двери. День уже прошёл, и Миша вернулся домой. Встав с кровати, я побежала ставить чайник и разогревать еду. Миша подошёл сзади и обняв меня и сказал:

— Прости! Я просто за тебя сильно испугался.

После ужина я подробно рассказала ему о своём путешествии, и мы стали заниматься любовью. Покувыркавшись в кровати весь вечер, мы снова легли спать. На другой день, когда Миша был на работе, я позвонила ночным незнакомкам. Трубку взяла вторая из девушек, я узнала её по голосу. Она не узнала меня, и только после напоминания, про голую девушку, на перекрёстке, я услышала в её голосе восхищение и радость:

— Ну наконец то позвонила! Жива? Всё у тебя нормально, а то мы тут уже волноваться начали за тебя.

— Добралась без приключений, кое-как успела. Бабушка была в шоке, но я постаралась её успокоить. Сейчас отоспалась и вот решила вам позвонить.

Тут трубку взяла первая из подруг. Её звали Юля, и она тоже поинтересовалась моим самочувствием. Тут я набралась смелости и спросила у неё, что они про меня ещё говорили, когда я ушла. После небольшой паузы, трубку взяла её сестра Олеся. Она сказала:

— Мы просто ругали нашего знакомого, который нас должен был забрать, так как у нас сломалась машина.

Оказалось, что они были сёстры и работали в ночном клубе танцовщицами.

— Это же здорово! — чтобы поддержать разговор, сказала я.

— … Вы на публике раздеваетесь и ещё при этом зарабатываете, а я вот в ущерб своему здоровью бегаю по городу голышом по вине мужа и бесплатно, да ещё мне все нотации читают, учат как надо жить.

Потом после нескольких наводящих вопросов у нас завязался разговор. Я болтала и с Юлей и с Олесей и очень много всего узнала. Они мне рассказали, что в городе бегают двое и всем показывают своё обнажённое тело. Разговоры об этом часто у нас в ночном клубе слышали. Затем Юля сказала, что они думали, что я сумасшедшая, а потом им стало жалко меня, что не предложили подвести. За ними через десять минут знакомый из ночного клуба приехал, и им было как раз по пути. Когда трубку взяла Олеся, она сказала:

— Мы просто были шокированы твоим видом и растерялись. Мы не смогли бы всё правильно объяснить знакомому и это могло бы стать гласностью всего клуба, ведь мы о тебе совсем ничего не знали.

— Олеся скажи пожалуйста, только честно, без сожаления ко мне, если бы вы меня увидели в таком виде ещё раз или после того, как вы обо мне узнали, то что сейчас знаете, что бы вы подумали тогда?

Юля тоже слышала вопрос. Она подключила параллельный телефон, и они вели беседу вместе. Опередив Олесю, Юля сказала:

— Я просто бы предложила тебя проводить и по дороге спросила, специально ты разделась или ты стала жертвой обстоятельств.

На что Юля сказала, что она окончила институт, факультет психологии и после двух, трёх наводящих вопросов стало бы всё ясно.

Я продолжала настаивать на своём и извинившись о том, что перебила, спросила:

— Извини Юля, что не дала договорить, просто мне нужно это знать, т. есть ваше мнение.

Олеся, уклоняясь от ответа, задала встречный вопрос:

— А зачем тебе нужно наше мнение, то, что мы об этом думаем?

Теперь мне ничего не оставалось, как сдать свои позиции и что-то им пообещать. Я сказала:

— То, что я вам потом расскажу, вас это может заинтересовать.

— Если бы мы с тобой пообщались тогда на перекрёстке достаточно времени, то смогли бы понять тебя.

Продолжая донимать Юлю и Олесю своими тупыми вопросами, я спросила:

— Во-первых, если бы мы догадались, что нас водят за нос, то мы просто вываляли тебя в снегу, пока ты не попросила у нас прощения.

— Во-вторых мы просто могли тебя отвезти подальше и выбросить из машины, а там добирайся как сможешь, если тебе это нравится.

— А в-третьих, мы стали бы ходить за тобой, чтобы выследить, где ты живёшь, а там придумали что-нибудь по обстановке.

Все эти косвенные угрозы и разговоры сильно возбудили меня. Я мысленно на мгновение представила себя вываливающейся из машины и падающей в снег. Совершенно голая я лежу в сугробе, и две сестры смеются надо мной. Я встаю и проваливаясь в снег по пояс бреду по направлению к городу, одна в степи. А они сев в машину скрываются за поворотом. После этих мыслей волна оргазма захлестнула мои мысли, и я кончила. По постели, где я сидела, стало расползаться мокрое пятно. Юля и Олеся наперебой алёкали и звали меня, и когда я откликнулась, они спросили меня:

Сославшись на то, что закипел чайник, я разрядила напряжение в разговоре. После этого Юля стала настаивать на том, что я им хотела сообщить. Я не хотела терять хороших собеседниц и решила частично исказить факты и кое-что рассказать. От моего рассказа они были ещё больше шокированы моим поступком. Олеся для достоверности ещё раз переспросила меня:

— Ты это говоришь правду, что оставила спящим своего мужа и голышом в одних сапогах в такой снегопад отправилась бродить по пустынным улицам ночного города.

Моё признание не оставило их равнодушными, и они на перебой стали задавать мне вопросы. Я с радостью на них отвечала. Кое-что утаивала, кое-что приукрашивала с той целью и уверенностью, что если придётся когда-нибудь сделать это, то я смогу. На тот вопрос:

— Зачем я это делаю? Я ответила, что много слышала о той паре, про которую вы говорили, и мне захотелось попробовать самой.

Олеся смеялась над моим рассказом, утверждая, что я просто решила как-то оправдать мужа, а затем спросила:

— Тогда почему ты от нас убежала и не осталась разговаривать дальше. Мы тогда бы все вопросы и выяснили, а потом посадили тебя голой задницей в сугроб, — и я услышала, как они вместе засмеялись.

Тогда я сама предложила им встретиться где-нибудь. Это было не в моих планах, но отступать я уже не хотела. Мы болтали уже почти два часа и девчонки мне понравились. Они смело одевались и не скрывали своих намерений, если что не так, а предложение выбросить меня голую за городом, стало моей навязчивой, новой идеей.

Они предложили встречу на том же месте, но я внесла небольшую поправку метров на сто и они согласились. Развилка улицы Горького и проспекта Победы было шумным местом. Дождавшись очередного снегопада и решив для себя, что если Миша будет дома, то всё равно усыплю его и договорюсь о времени встречи.

К моему счастью, через три дня Миша уехал в командировку на четыре дня. Я позвонила Юле с Олесей и сказала им об этом. Они предложили мне встретиться после работы в три часа утра. От счастья я просто запрыгала на месте, не успев положить трубку, хотя там были слышны короткие гудки. В ожидании этого момента время просто ползло или почти стояло. Немного успокоившись, я вспомнила о запасном варианте, если придётся сматываться и перерыв старые вещи, нашла осеннее пальто. Дождавшись вечера и положив его в пакет, я отнесла и спрятала его на стройке. Недалеко строили дом, и там было полно укромных мест.

В этот вечер я не спала. Выходить из квартиры голышом было моим окончательным решением. Нужно было найти место для запасного ключа, и я нашла его. Во дворе стояла скамейка, и в ней было много трещин, образовавшихся от старости дерева. Я спустилась вниз и присев на скамейку, аккуратно засунула ключ в одну из них. Место было идеальное, лучше не придумаешь.

Дождавшись полночи и предварительно посмотрев, спят ли соседи, и есть ли кто во дворе, я собралась с духом и выбежала во двор. Снег продолжал сыпать, и я стала просить зиму, чтобы она помогла мне, чтобы снег летел до утра и у меня всё получилось. Идти было не так далеко, всего два квартала. На углу у торгового павильона было очень удобное место и добравшись до него я стала ждать.

Время шло незаметно, и я успела передумать обо всём. Мои мысли прервал шум машины. При плохой видимости она еле ползла. Снег залеплял все стёкла, и дворники не переставали работать. За рулём была Юля. Она всматривалась в дорогу, а Олеся смотрела на тротуар и что-то говорила. Вот они остановились и открыли окно. Снег летел прямо, и не попадал вовнутрь машины. Погода была как по заказу, и я поблагодарила зиму.

Выйдя из укрытия, я подошла к ним. Они опешили, не ожидая меня увидеть так скоро. Юля заглушила машину, и я села на заднее сиденье, оставив дверку приоткрытой. Мы сидели и болтали. В основном девчонки спрашивали, а мне приходилось отвечать. Я тоже задала несколько вопросов и обращаясь к Олесе спросила:

— Вы правда смогли бы увезти меня за город и выбросить в степи совершенно голую? — юля рассмеялась и сказала:

— Это мы так просто пошутили, и валять тебя в снегу тоже не будем.

Моя новая идея рушилась, и ничего не оставалось, как смириться с этим, знать не судьба и я не совершу такой рискованный поход по неизвестности. Всё же мизерная надежда была, что я смогу их хоть когда-нибудь уговорить сделать это для меня, и я ответила:

— А я уж думала, что вы сделаете это и собралась покорять целину, даже мужу записку оставила, если не успею вернуться через три дня. Олеся удивлённая моим ответом спросила меня:

— Ты что серьёзно это? И ты бы смогла, ты бы согласилась идти невесть откуда голая по снегу?

Я поняла, что это удача и решительно ответила:

— Ну ты точно сумасшедшая! — От этих слов, произнесённых в мой адрес, с таким удивлением и восторгом, я была просто счастлива. Они попытались отговорить меня, что я могу замёрзнуть, что меня могут поймать и куда-нибудь упрятать, а хуже всего поймают и….

Я настаивала на своём и доказывая Юле и Олесе, что уже три недели бегаю голая и не боюсь холода и снега, а в степи меня никто не тронет. Не выдержав моего натиска, Олеся сказала:

— Давай её увезём до той деревни, где мы в том году отдыхали, ну помнишь по дороге на Екатеринбург?

— Да помню, где-то около д. Сычёво, — и они дали согласие, спросив меня:

Я очень обрадовалась и сказала сегодня, только мне нужно надеть дублёнку, чтобы дорогой никто не остановил. Когда приедем, я вам дублёнку отдам, и вы её мне вернёте по возвращению.

— А куда везти то тебя и где высадить? — почти в голос спросили Юля и Олеся.

— Но вы только что сказали, что около какой-то деревни, где вы отдыхали в том году.

Девчонки не понимая меня, шучу я или серьёзно говорю, сказали:

— Это же очень далеко. Мы не можем так рисковать, а что, если и в самом деле с тобой что случится.

Тут я не выдержала и с возмущением ответила:

— Если вы собираетесь идти со мной, то далеко, а если нет, то близко!? — И вылезла из машины, закрыв за собой дверку.

— Ладно, брось дуться, позвонишь, когда будешь готова, и мы подъедем, только скажи куда подъехать.

Я с радости запнулась правой ногой за кучу снега, лежащую на обочине дороги, ещё не убранную и подумала, хорошо, что правой, значит должно повезти. Барахтаясь в свежем снегу, я перевалилась через кучу на тротуар. Встав на ноги и отряхнувшись, я ответила:

— Давайте здесь. Мне идти совсем рядом, два квартала.

Олеся засмеялась, глядя на моё голое тело, кувыркающееся в снегу, и ответила:

— Теперь мы видим, что у тебя крышу снесло и если ты вбила себе в голову, то тебя никто и ни что не остановит.

Я медленно удалялась от девчонок и чувствовала ещё некоторое время их взгляд. Мне тогда показалось или я на самом деле услышала, что Юля и Олеся разговаривая между собой сказали:

Испарившись в снегопаде и медленно продолжая свой путь домой, я услышала, как заработал мотор и машина с пробуксовкой тронулась с места и уехала. Вскоре шум её мотора совсем исчез. Я осталась на улице совсем одна. Плавно летели снежинки и кружили в полёте, делая фигуры высшего пилотажа.

Погода как по заказу, просто прелесть. Стояла полная тишина и лишь гудок тепловоза нарушал её. Незаметно я дошла до перекрёстка, за которым должен вот, вот показаться мой дом. В голове крутились всякие мысли, и я не помню, как вошла в квартиру. В сознание привёл резкий свет от лампочки в коридоре, который я сама же и включила. На будильнике было ещё без десяти шесть.

Не снимая сапог, я села на кресло и погрузившись в размышления, задремала. Проснулась от резкого шума над головой. Это соседи что-то железное уронили на пол, то ли ведро, то ли кастрюлю. Испугавшись, что проспала, я взглянула на часы. Шёл одиннадцатый час дня. Позавтракав и пообедав за один раз, я посмотрела в окно. Снег по прежнему продолжал идти. Я набрала номер телефона и позвонила Юле с Олесей.

— Ну что не передумала? — услышала я в трубке голос Олеси.

— Тогда мы выезжаем, — не давая мне ответить, закончила разговор и положила трубку.

Расправив волосы и накинув дублёнку на голое тело, я вышла из дома и отправилась к месту встречи. Машина уже стояла на обочине и девчонки ждали меня. Я увидела её по горевшим фонарям и ускорила шаг. Снег попадал в расстёгнутый ворот и ложился прямо на грудь. Растаявшие снежинки, превратившись в капли, стекали между грудей и дальше по животу вниз. Это было так здорово и одновременно щёкотно. Мои ощущения прервал голос Олеси.

— А мы думали, что ты уже не придёшь, — съёрничала она. Я села в машину и мы поехали. В разговор вступила Юля:

— Не боишься, что об этом могут узнать твои соседи, или тебя случайно кто-то на улице узнает?

Проехав метров сто, машина повернула направо и понеслась по проспекту. Я смотрела в окно, примерно замечая маршрут. Видимость была очень плохой, кое где были пробки, но мы всё равно не стояли на месте. Вот позади, остался шумный город, и мы выехали на окраину. Что бы, не было скучно, мы всю дорогу болтали с Олесей, стараясь не отвлекать Юлю от дороги. Иногда в вопросах и разговоре с Олесей проявлялась ирония, насмешка, но я старалась не обострять отношения и переводила всё в шутку.

В этом мне помогло моё образование и работа психолога в «Центре по…». Олесю в основном интересовало, что я чувствую, когда падаю и моя пи… оказывается в снегу, когда меня видят прохожие и когда рискую оказаться замеченной или пойманной. Юлю же интересовало, что я буду делать одна в степи, а также если не успею до утра вернуться домой. У меня не было другого ответа, потому что я не знала сама. Я надеялась на лучший вариант, и просто мне не хотелось отступать, показав тем самым, что струсила.

Тогда Олеся отстала от моей пи… и переключилась на грудь, которая ей казалась не четвёртого размера, пятого или даже шестого. На самом деле у меня был обыкновенный четвёртый номер, просто из-за её упругости вполне мог возникнуть обман зрения. Я в институте занималась спортом: лыжи, биатлон, зимнее многоборье и свою фигуру всегда поддерживала в форме.

Мы ехали рядом с железной дорогой и вскоре нырнули под мост. Вынырнув с другой стороны, и проехав немного, оказались в лесу. Я подумала, вот и приехали, но первая не спрашивала. Машина продолжала двигаться вперёд, всё дальше и дальше унося меня от дома.

На кольцевой развилке мы свернули вправо и помчались дальше. Юля сказала:

— Справа начинаются озёра и у второго озера мы повернём налево.

Я согласилась с ней и пыталась всмотреться вдаль, но ничего не было видно. Снегопад лишил меня этой возможности. Проехав ещё минут десять, машина медленно повернула налево. Дальше мы ехали, почти молча, и только минут через пятнадцать, двадцать Юля сказала:

— Прямо дорога в Сычёво, а на лево на Екатеринбург. Примерно через километр будет ещё один поворот на Сычёво. Вот на той дороге мы и отдыхали. Там есть очень тихое безлюдное место, но нам к нему не подъехать, и мы высадим тебя почти напротив его.

У меня от волнения по всему телу пробежала дрожь, хоть я уже почти целый час сижу на заднем сидении голая в одних сапогах. Свою дублёнку я отдала Олесе, и она укрыла ей свой ноги. Юля и Олеся были одеты довольно смело по сравнению с основной массой населения нашего города. Легкие полусапожки, чёрные колготки, примерно такая же дублёнка, но гораздо лучше, чем моя, и распущенные волосы на голове. Вот и весь прикид моих спутниц, а что у них под дублёнкой я не знала, да и зачем мне это было нужно. Проехав примерно с километр, машина свернула с трассы направо и проехав ещё метров пятьсот остановилась.

— Ну всё приехали! — с восторгом и улыбкой сказала Олеся. Юля повернулась ко мне и ещё раз переспросила:

Я не хотела менять своего решения и взглянув на часы поблагодарила Юлю и Олесю.

Юля взглянула на спидометр и без особого волнения ответила:

Затем я открыла дверку и вышла на улицу. Снег даже в степи плавно падал и ласкал моё обнажённое тело. Мне показалось, что на улице даже теплее, чем в машине. Следом за мной вышла Юля. Осмотрев меня с ног до головы, она покачала головой и сказала:

— Ну ты точно сумасшедшая или чокнутая, в общем это одно и то же. Так, слушай внимательно и запоминай, если пойдёшь прямо и за лесом свернёшь налево, то выйдешь на дорогу, где проезжали первый свёрток у кольца. Затем повернёшь налево, тем самым сократишь путь километров на два, и весь оставшийся день будешь идти по полю. Второй путь следом за нами, по той же дороге.

В это время Олеся высунув голову в окно, тоже сказала своё напутственное слово:

— Смотри, титьки свои и пи… береги, а то отморозишь.

— Спасибо на добром слове. Если отморожу, то подарю как экспонат, когда вернусь, — и обойдя машину спереди, пошла по краю дороги.

Я слышала, как Юля смеялась, а Олеся обзывала меня дурой, чокнутой, и другими словами, не подлежащими описанию. Затем я услышала, как заработал мотор, и они уехали. Проезжая мимо меня, Юля посигналила и добавив газу скрылась в снегопаде.

Чтобы не заблудиться, я решила идти известной мне дорогой. В этих местах я никогда не была и поэтому искать новый путь, был не сезон. Когда пересекла трассу на Екатеринбург, то сразу спустилась вниз и отойдя от дороги метров двадцать, пошла вдоль по полю. Перед снегопадом снег сильно подтаял, и поэтому я изредка проваливалась чуть выше колен. Несколько раз падала, поскользнувшись или оступившись, кубарем скатывалась с небольшого пригорка, барахтаясь в свежем и пушистом снегу. Мне не было холодно, а даже наоборот, я чувствовала жар и теплое дыхание весны.

Я проходила метр за метром, а за тем уже и километры, пройденные мной по заснеженному полю и опушкам леса, делали своё дело. Появилась небольшая усталость. Я старалась не отходить далеко от дороги и не очень часто, но слышала шум проезжающих машин. На часах уже было два часа дня.

Упав спиной на пушистый снег, я подняла вверх ноги. Так нас учили на тренировке, чтобы расслабиться и снять усталость с ног. Лежать было некогда, и через пять минут я была уже в пути. Охватившие разного рода мысли и сомнения возбуждали меня и мне это стало нравиться. Я наоборот стала рисовать в мыслях самые плохие картины своего пути. Ведь я была совсем одна, посреди полей и дорог, на которых я не могла попросить помощи или хотя бы узнать куда идти. Я была совершенно голая, если не считать сапог на ногах.

От этих мыслей внизу живота стало как-то тепло, и нежданно меня накрыла волна оргазма. Я пала на снег и извивалась от наслаждения. Навязчивые мысли возбуждали меня ещё сильнее. Когда я успокоилась и опустив руки вниз по животу, прямо между ног, то почувствовала тепло. В районе клитора и половых губ чувствовалась ещё слабая пульсация. Мне было так хорошо, что я валяясь по снегу не чувствовала его. В этот момент я просто забыла, где я и что ещё предстоит мне впереди испытать, но всему приходит конец.

Шум мотора какой-то огромной машины привёл меня в чувство. Встав со снега, вся мокрая, от слабости качало из стороны в сторону, я пошла дальше.

Я дошла до дороги и уткнулась в неё. Осторожно осмотревшись, я поняла, что это развилка второго поворота. Я перешла на другую сторону и повернула направо. Через два часа я дошла до кольца и обойдя его стороной стала приближаться к городу. Впереди ещё должен был быть переезд под мостом, а там как судьбе будет угодно. За время этого пути я неоднократно падала в снег и каталась от наслаждения. Моё влагалище просто истекало от переполненных впечатлений и новых ощущений. Из-за большого движения под мостом, мне пришлось, перебираться через железнодорожное полотно. Я несколько раз падала и скатывалась вниз. Выбившись из сил, мне с трудом удалось перебраться на другую сторону.

Я пала за кустами в снег и решила немного отдохнуть. Меня быстро запорошило снегом и лишь глаза моргали при каждой попадающей в них снежинке. Я положила свою руку на растущие волосы внизу живота и медленно пальцы стали протискиваться всё ниже и ниже. Я была на пределе, и только коснувшись клитора, моментально кончила. От счастья, я была на седьмом небе и мне не хотелось никуда идти, а просто наслаждаться тем что я получила от этого мощного оргазма. Время шло, а прятаться было негде, да и не лето, сидеть где-то в подвале или кустах голой весь день, если не успею вернуться до рассвета. Отлежавшись, минут десять, я стряхнула с себя снег и двинулась дальше.

Я шла по полю рядом с дорогой и слышала шум проезжающих машин. Они меня не видели и не знали о моём присутствии, а я следила за ними.

В голове проносились недавние оргазмы, которые я испытала за семь часов пути. Я не знала, что со мной происходило в эти минуты. На меня находило что-то такое, что я не могла себе объяснить. Я была как сумасшедшая, каталась по снегу, извивалась вся, как змея, стонала, не скрывая своих чувств, что соседи могут услышать.

Ползая и катаясь по снегу, я не могла себя контролировать, поэтому в такие моменты приходилось отходить от дороги дальше в поле. Если бы меня в это время меня могли видеть Миша и мои новые знакомые Юля и Олеся, то они бы точно сочли, что со мной случился приступ, бешенства или какой-то болезни.

Шёл уже девятый час, и было совсем темно. Даже белый снег не мог бороться с темнотой. Близилась ночь. Сколько пройдено и сколько мне ещё осталось идти, я не знала. В нормальных условиях во время тренировок мы пробегали за несколько часов по двадцать – тридцать километров. Даже если идти пешком, то можно его преодолеть за шесть семь часов. Я взглянула ещё раз на часы и с трудом рассмотрела стрелки, но понять, сколько время, не смогла. Оставалось только догадываться.

Снег валил и валил, и я боялась, что он может перестать в любой момент. Я ускорила шаги и стала поторапливать себя, но у меня это плохо получалось. За ночь и день выпало много снегу, и идти становилось всё труднее и труднее. Я шла и шла, измеряя глубину снега. Ноги с каждым шагом двигались всё труднее, но вот моё хмурое настроение изменил силуэт здания, показавшийся в ночи. Слабый свет в окнах, это был сигнал, «Дошла до окраины города.

Упав от усталости в снег, я лежала и прислушивалась к шуму города. Отдохнув и оглядевшись, сколько, позволяла возможность, я медленно стала продвигаться внутрь города. Обходя опасные места мне примерно за двадцать минут удалось пройти всего три дома. В частном секторе дома располагались не так далеко друг от друга. Если так пойдёт, то мне нужно будет три дня на всё про всё, чтобы оказаться дома.

Прячась, где только возможно, я медленно продвигалась вперёд. Вот показался перекрёсток, где мы повернули налево, там ещё заправили машину на АЗС. Было хорошо видно, как горели эти буквы, но переходить там было опасно и сместившись в сторону метров на двести, я перешла с трудом улицу Бажова и свернув во дворы, стала двигаться вдоль её.

Эта улица проходила рядом с домом, всего один квартал и я туда часто ходила в магазин, а по дворам, прилегающим к ней, мы ходили с Мишей и показывали своё обнажённое тело прохожим. У меня немного отлегло на душе.

Мой путь близился к завершению. Путаясь во дворах и между домами, я немного отклонилась в сторону и оказалась рядом с Никольской рощей, где мы летом сидели с Мишей на скамейке и ели мороженное. Время не было ещё трёх часов ночи, и я вполне могла позволить заглянуть туда. В такую погоду и так поздно ночью в роще наверняка никого не было, а если бы кто и был, можно легко спрятаться за деревьями.

Эта ностальгия по мороженному, совсем расклеила меня. Тут же до кучи нахлынули и другие воспоминания и те, которые были несколько часов назад. Я почувствовала тепло внизу живота и пульсацию внутри влагалища. Сердце так колотило, что готово было выскочить наружу. У меня закружилась голова, и я едва успела ухватиться за дерево. Волна чего-то приятного надвигалась всё ближе и ближе.

Опустив дерево, я медленно сползла и пала спиной в пушистый и мягкий снег. В роще он был такой девственный и ещё не тронутый солнцем. Его свежесть и мягкость обняла моё тело и у меня всё поплыло. Мне казалось, что земля пошла кругом и в это время наступил первый оргазм. Он был такой сильный и мощный, какой я не испытывала ещё никогда. Я не понимала, что это со мной происходит. Я ползала по снегу и зарывалась в него с головой. Стонать я не могла и сжав зубы просто издавала какие-то звуки, уткнувшись лицом в снег.

Мои руки беспорядочно бегали по моему телу, гладили грудь, живот и промежность. Пальцы углубляясь между половыми губами, теребили клитор и жерло моего вулкана. Вход во влагалище был сильно влажный и мокрый, частично от снега, а в основном из-за обильных извержений моего вулкана. Из него готова была вырваться вторая волна подступающего оргазма, потому что я чувствовала нарастающую пульсацию и сердце готово было выскочить. Я продолжала ползать и кататься по снегу.

Мои руки загребали эти пушистые снежинки в сугроб и закидывали их на грудь, растирая по животу и промежности, пытаясь тем самым погасить пожар, пылающий внизу живота. Снег попадая во влагалище, не только не гасил, а наоборот разжигал меня ещё сильнее. Я уже потеряла счёт большим и маленьким извержениям, так как была почти без чувств и не могла пошевелить ни рукой не ногой. Левая рука, лежавшая на груди, и теребившая сосок, медленно сползла и утонула в снегу. Мои ноги так же раскинувшись в разные стороны, лежали без движения – погружённые в снег. Сердце стучало, как молот по наковальне и мне казалось, что этот стук могут услышать случайные прохожие.

Живот ещё дёргался от частых импульсов моего тела, как бы качаясь на волнах. Я смотрела на кроны деревьев и не понимала, что лежу уже так минут десять или пятнадцать. Снег меня хорошо припорошил, что случайные прохожие, две женщины вышедшие прогуляться по роще после снегопада, не заметили меня. Они прошли мимо в нескольких шагах и мирно о чём-то говорили. Я смотрела вверх и не понимала, где я и что со мной. Когда до меня донёсся их удаляющийся голос, я очнулась, как от дико звенящего будильника.

Кругом стояло полная тишина, и снег уже перестал идти. Оглядев себя, я попыталась встать, и меня сразу бросило в сторону. Упав и зарывшись в снег, я снова повторила попытку и только на третий раз, держась за дерево, мне удалось подняться на ноги. Меня всю качало, и ноги не слушались. Пытаясь передвигаться, я сделала с трудом несколько шагов вокруг дерева и перешла ко второму, чуть не упав. Так от дерева к дереву я продвигалась вперёд к дому.

Когда я вышла на окраину рощи, на часах уже было семь минут пятого. Скоро все службы выйдут на очистку города. Эти слова, мысленно произнесённые в голове, привели меня в чувство.

Оглядываясь по сторонам, я перешла улицу и не обращая внимания на вышедшего из подъезда дворника, пробежала мимо. Обойдя несколько домов, показался мой двор. Спрятавшись за мусорным баком, я огляделась по сторонам. В нашем подъезде со стороны двора все окна были тёмными. Значит, все ещё спали. Сделав последнее усилие, я подбежала к скамейке и достав ключ из расщелины, вошла в подъезд. Было тихо. Сняв сапоги, босиком поднялась на третий этаж, и открыв дверь, влетела в коридор. Закрыв за собой входную дверь и бросив сапоги на пол, я сползла по стене на пол и тяжело дыша, уселась на коврике в прихожей.

Осознав, что уже дома, я расслабилась и закрыв глаза просто пала на пол. В чувство меня привёл стук ведра на лестничной площадке, наверное, сосед выносил мусор, и уронил ведро на бетонные ступеньки. На часах, было около одиннадцати часов дня. Получается, что я отключилась и проспала, скорчившись в прихожей, целых пять часов. У меня затекли ноги, и я кое-как встала, держась за стенку. Войдя в ванную и включив свет, я перекинула ногу через край ванны и чуть не упала. Сил почти не осталось. С трудом держась за края ванны, перекинув вторую ногу, я свалилась в воду.

Она уже остыла, но мне показалась она горячей. Открыв горячую воду и налив из термоса горячий чай, я удобнее устроилась. Воды становилось всё больше, и вот я уже вся лежала погружённая в ней, по самую шею. Выпив несколько кружек горячего чаю и прогревшись поистине в горячей воде, я через пару часов вылезла из ванны и пошла на кровать. Я, хотела есть, но не было сил, и я рухнула на кровать. Моё раскрасневшееся тело то ли от недавней прогулки и купания в снегу, то ли от горячей воды, лежало совершенно голое на белой простыне. Мне было жарко, и не укрываясь, я быстро уснула.

Проснулась уже под вечер от телефонного звонка. Звонил Миша и спрашивал, где я была вчера. Сославшись на новых подруг, я в трёх словах попыталась его успокоить, что у меня всё нормально. Миша в свою очередь меня предупредил, что задержится ещё на день или два, возникли какие-то проблемы. Я сказала ему:

— За меня не волнуйся, делай все свои дела и приезжай. У меня много новостей и я их потом тебе расскажу.

После разговора по телефону я встала и качаясь, пошла на кухню. В животе всё урчало, и я сильно хотела есть. Не давая разогреться, я ела котлету холодной и запивала водой из-под крана. Наконец-то набив свой желудок, чем попало, я снова рухнула на кровать. Спать я уже не хотела. Время было двадцать минут двенадцатого, и я решила позвонить Юле и Олесе.

Мой звонок их очень обрадовал и удивил. Они не думали, что я смогу добраться за один день и мне придётся кантоваться где-то с утра до вечера, пока не стемнеет. Мне очень повезло и в виду того, что они торопились в клуб, мы договорились встретиться завтра утром у меня дома.

Я лежала на кровати и вспоминала некоторые эпизоды моего путешествия. Время шло незаметно и я не помню, как уснула. Разбудил меня звонок в дверь. Соскочив с кровати, не одеваясь, я пошла открывать. На площадке стояли Юля и Олеся. Они также были одеты, как и три дня назад. Я открыла дверь и впустила их. Впервые, когда они сняли дублёнки и прошли в комнату, я увидела их полупрозрачные блузки. Сквозь их просвечивали пышные и красивые груди второго, а может третьего размера. Они были такие же упругие, как и у меня, поэтому девчонки не носили бюстгальтер. На бёдрах висела короткая мини юбка из дорогой джинсовой ткани. Это было видно по её качеству.

Я стояла перед ними совершенно голая и сама об этом забыла. Это, наверное, желание ходить голой, перерастало в привычку. Опомнившись, я сказала:

— Извините за мой вид. Только что встала. Сейчас я накину халат, — и уже собралась идти в спальню.

— Если тебе удобно так ходить, то пожалуйста. Ты нас нисколько не смущаешь своим видом.

Девчонки сели на диван, а я пошла ставить чайник, чтобы попить чай с тортом, который они купили по дороге ко мне.

Мы долго болтали, и я им рассказывала о своём путешествии. Они в шутку или у них было своё мнение на этот счёт, называли меня чудачкой, сумасшедшей и ещё многими разными словами. Мне с ними было хорошо, и я на них не обижалась, поэтому сочла их высказывания в мой адрес, как комплимент. Когда уходили, напоследок Юля спросила:

— Ну что теперь больше не захочется так рисковать и испытывать судьбу?

Я недолго думая, без зазрения совести решительно ответила:

— А почему бы и не повторить, пока есть возможность и силы, да и Миша вернётся только через пять дней. Он сегодня звонил и предупредил меня.

Юля и Олеся открыли рот, и молча, смотрели на меня таким взглядом, как будто я луну с неба достала, а затем Олеся выдала:

— Ну ты совсем без тормозов, ведь один раз получилось, так радуйся, второго может и не быть.

Я не стала с ними спорить, а пригласила их завтра утром, обсудить эту новую мою идею, второго путешествия голой по окраинам и просторам родного города. Когда я закрывала за ними дверь, я Юле сказала:

— Подумайте, если у вас есть время, про южную окраину города. Я там была лет восемь назад, когда ещё в школе училась и мама была жива.

Юля пообещала, и они ушли. На улице было тепло, и яркое солнце делало свою работу. В основном выпавший недавно снег почти растаял, и я решила подумать о запасном варианте. Сходив на стройку, я взяла там своё спрятанное пальто, и положив его в пакет, решила увезти и спрятать где-нибудь на окраине, или там, где мне его будет легче взять, если другого пути не будет. Сев в автобус, я отправилась на юг города.

Проехав железнодорожный вокзал, мне в глаза бросились гаражи, расположенные справа от дороги. Доехав до остановки кафе «Меридиан», я вышла. Осмотревшись, я увидела нагромождение разных конструкций и всякого хлама. Это было самое подходящее место. Незаметно я затолкнула пакет под кусок бетона и вышла на дорогу. Дождавшись автобуса, я вернулась домой, по пути купив чего-нибудь перекусить.

Остаток дня и всю ночь я отдыхала. Рано утром я предварительно приготовила ванну и горячий чай в термосе и поставила его в ванной комнате. Вскоре пришли Юля и Олеся. Мы решили вместе позавтракать и обсудить детали. Они меня начали отговаривать, ссылаясь на погоду, но я стояла на своём. Наконец они сдались. Свои упорством, я вывела из себя даже Юлю, которая казалась мне гораздо спокойнее, чем Олеся. Юля в резкой форме ответила мне:

— Если хочешь на юг, увезём тебя хоть до Казахстана.

— В Казахстан не надо, у меня нет загранпаспорта, если можно, то где-нибудь поближе.

Тут Олеся что-то вспомнила и с радостью на лице сказала:

— А поехали на нашу старую дачу, которую мы забросили лет пять назад. Там и природа отличная и рыбалка, ну в общем как тебе нравится.

— Далековато будет оттуда пешком идти, но зато может это её успокоит, — и переглянулись между собой.

— На дачу, так на дачу, хоть и бывшую. Я согласна.

Я встала из-за стола и вышла в коридор. Надев сапоги и дублёнку, я вернулась и с радостью заявила:

Юля и Олеся вообще обалдели, но поняв, что спорить со мной бесполезно…

— Что, прямо сейчас поедем. Может подождём когда снег снова пойдёт? — вставая из-за стола, сказали они, в один голос.

— Это может, был последний снег этой зимы и до следующей не будет, а ждать столько времени я теперь уже не хочу, — сказала я в ответ и застегнув пуговицы, пошла к двери.

В машине Олеся спросила меня об одной услуге:

— Можно снять начало моего похода на камеру, а также когда я буду купаться и ползать по снегу голая?

— Только мне нужна карнавальная маска, чтобы закрыть глаза. И ещё чтобы об этом знали только мы втроём.

Они завернули домой и взяв маску и камеру мы двинулись в путь. Позади, остался вокзал, и то кафе, где я была ещё вчера. Погода была отличная, и машина ехала очень быстро. Мелькали дома, высокие заборы разных заводов и прочие строения. Дорога была хорошая и я не успевала читать указатели, что бы хоть как-то ориентироваться. Проехав станцию Исаковский, мы повернули на юг. Доехав до развилки, Юля сказала:

— Раз ты не хочешь ехать в Казахстан, то повернём направо и поедем на дачи.

Мы ещё долго петляли по лесным и полевым дорогам. Чтобы не забуксовать, Юля выбирала только хорошую дорогу, хоть и было ехать дальше. Проехав три или четыре населённых пункта, название двух я успела прочитать, Старокамышинск и Бажово, а два других пролетели как-то незаметно. В районе Луговой, мы повернули направо и через пару километров остановились. Виднелось, что-то непонятное, оставшееся от бывших строений. Мы вышли из машины. Я была уже давно без дублёнки и при встречных машинах просто ложилась на заднее сиденье. Время было десять минут второго. Юля взглянув на спидометр, решила меня напугать:

— Ничего мы намотали, сорок четыре километра!

— Может найдём поближе место? — ещё раз спросила Юля. Я сказала, что меня это вполне устраивает. Солнышко пригревало хорошо, даже крыша у машины была тёплой.

— Ну давай ныряй в снег, мы тебя сейчас будем снимать! — с чувством какой то радости и насмешки сказала Олеся.

Я, надев очки, спустилась с дороги и направилась в поле. Кое-где ещё было прилично снега, и я начала валяться. Перекатываясь с боку на бок и кувыркаясь, я обтирала себя снегом и не забывала про грудь и промежность. Это меня начинало возбуждать, и я немного успокоила себя. Мне не хотелось это делать при дёвчонках. Юля сама предложила мне сделать это и тогда я приложила все усилия, чтобы всё произошло очень бурно и запомнилось им надолго.

Через несколько минут, от того, что за мной с пристрастием наблюдают Юля и Олеся, я сильно возбудилась. Обтирая себя снегом и толкая его в промежность и насыпая между грудей, я превзошла саму себя. Волна оргазма захлестнула мой разум, и я бурно кончила. Лёжа на снегу, я смотрела на небо. Плыли лёгкие облака и светило солнце. Полежав несколько минут, я встала и подошла к Юле и Олесе и спросила:

— И как часто у тебя это происходит во время пути?

— В первый раз было что-то около девяти или десяти раз, а что будет во второй, не знаю. Один уже есть! — ответила я и перевела разговор на другую тему.

Я спросила у Юли, как примерно идти и где лучше обойти людные места и сократить путь. Юля как могла, так и объяснила. Попрощавшись с девчонками, я пошла через поле по направлению к лесу. Юля развернула машину, и они уехали. Теперь я была предоставлена самой себе.

Отойдя подальше от дороги, я повторила и возбудившись до изнеможения я стонала, каталась по снегу и так бурно кончила, что сама не ожидала. Ведь после первого раза прошло всего полчаса. Немного отдохнув, я продолжила свой путь.

До вечера я шла по полям и небольшим лесным массивам. Если попадала на пути дорога, то я старалась узнать по указателям, куда она идёт, чтобы хоть примерно ориентироваться. Не обошлось и без проколов. Чтобы узнать название населённого пункта, мне пришлось пройти километра полтора, а затем вернуться назад. К ночи мне очень повезло, и я узнала дорогу, по которой мы ехали. Всю ночь я шла почти без остановок. К утру, пройдя через большой лесной массив за ночь, в котором я дважды изнемогала от возбуждения и прячась за деревьями, как сумасшедшая каталась по снегу.

Утром я вышла к развилке на Казахстан и оставив перекрёсток слева, отошла от дороги на безопасное расстояние, чтобы меня не смогли видеть с дороги. Весь день я крадучись шла вперёд к цели. Станцию Исаковская мне пришлось обходить чуть ли не за километр. Дальше я двигаться не могла и отойдя в сторону занялась собой. Я не жалела себя и своё тело. Возбудившись до предела и изнемогая, я сама не зная, что творила с собой.

Чувства и ощущения, которые я испытывала, я просто не могу объяснить. Обессилев и упав без чувств, я провалялась на опушке леса в снегу неизвестно сколько времени. Конечно, я могла простыть и потерять сознание, а впоследствии, замёрзнуть ночью, но то, что я делала с собой, это было выше моих сил.

С наступлением темноты, я пошла дальше. Теперь мне нужно было собрать все силы, а иначе придётся проводить день на окраине города в каких-нибудь развалинах и сидеть тише воды, чтобы не выдать себя. Я пересекла развилку железнодорожных путей и приблизилась как можно ближе к дороге. Прячась за всякими предметами и всем, что может укрыть меня от проезжающих машин я уверенно шла вперёд. Две небольшие задержки случились на кольце. Мне пришлось долго пережидать поток машин, но чем становилось темнее, тем машин проезжало всё меньше и улучшив момент, мне удалось преодолеть этот сложный участок.

После второго кольца у развилки Троицкого тракта, я облегчённо вздохнула, выйдя почти на финишную прямую.

Осталось несколько километров по прямой, вдоль железной дороги. Пропуская локомотивы и случайных прохожих, а также рядом проходящие машины, я устремилась вперёд. Силы были на исходе. Приходилось пережидать лёжа в снегу, а затем короткими перебежками преодолевать открытые участки пути.

Время поджимало, а рисковать было нельзя, слева железная дорога, а справа гаражи и если бы кто меня заметил, то ему не составило бы труда сделать со мной, что он хотел, а тем более я сама пришла голая и готовая, раздевать не надо. Пока я преодолевала этот участок, я сильно перетрусила. Но всё же судьба была на моей стороне. Добравшись до кафе, я ползком, так как там было много свету, нашла пакет с пальто и скатившись в кювет со снегом немного расслабилась.

Пересилив себя, и сжав зубы, я собрала всю себя в единое целое и молча, без стонов и ползаний по снегу испытала сильный оргазм. Кончив, я ещё долго лежала, зарывшись в снег, и смотрела в небо. Были слышны разговоры мужиков и смех девушек. Отъезжали и приезжали к кафе машины. Шла полноценная ночная жизнь.

Я встала и спрятавшись одела пальто. Отряхнувшись от снега, я вышла на остановку и сев в первый попавшийся автобус поехала ближе к дому. Через несколько остановок автобус повернул, и я вышла. Дальше я добиралась пешком. Домой пришла уже в восьмом часу. Измученная и уставшая, я не раздеваясь зашла в ванну и там сняла сапоги и пальто, а затем залезла в воду. Я не чувствовала, что она была холодной, но открыв горячую воду, легла на дно ванны.

Пока вода набиралась, я немного отлежавшись, принесла хлеб и колбасу, налив чай стала с жадностью кусать наскоро сделанный бутерброд и запивать. Двое суток у меня не было во рту ни крошки, если не считать снег. Это была и вода и еда. Немного придя в себя, я пошла спать. После двух суток на ногах у меня просто не было сил.

После этого приключения, я проспала весь день и ночь, лишь вставая по нужде и по пути закинуть в желудок небольшой бутерброд. Утром, половина шестого меня разбудил телефонный звонок. Девчонки потеряли меня и пытались дозвониться, а я отключила его, когда пришла домой и только включила под утро надеялась, что вдруг Миша позвонит. Но он спохватился только вечером. Через час раздался звонок в дверь, приехали Юля и Олеся. Впустив девчонок, я шатаясь пошла на кухню.

Видя моё состояние, они увели меня на кровать и сами решили приготовить, чего-нибудь пожрать. Через час мы сидели за столом, и я впервые за трое суток ела горячую пищу. Потом мы пили чай и доедали торт, оставшийся с первого раза. Юля мне посоветовала, для восстановления сил, нужно есть шоколад, и я достала вазу с конфетами и почти половину уничтожила одна.

Постепенно я рассказала Юле и Олесе всё о своём путешествии. Они очень восхищались и одновременно ругали меня. Я была полностью довольна своим решением и то, что всё получилось. Я сидела в кресле совершенно голая и зная, что Юле и Олесе на это наплевать, не собиралась даже накинуть халат. На кухню и в ванную, я проходя мимо них, замечала их взгляды на себе. При каждом шаге мои груди покачивались, как бы подпрыгивая в такт. Постепенно я стала приходить в норму, но круги под глазами ещё говорили о бессонных ночах.

Тут я вспомнила о том, что перед началом моего похода, они снимали на камеру. Мне было очень интересно. Я никогда не видела себя со стороны, а тем более в таком ракурсе. Я как-то невзначай напомнила Олесе об этом и она сжав голову, ойкнула:

— Ой дура, совсем забыла. Диск у меня лежит в сумочке.

Олеся встала с кресла и пошла в прихожую. Я смотрела ей вслед и глядя на её фигуру и походку, восхищалась ей. Сумочка лежала на полочке и Олеся стала наклоняться, чтобы взять её. Во время наклона, юбка и без того короткая, приподнялась вверх и я увидела, что под ней не было нижнего белья. Чтобы убедиться окончательно, я нечаянно уронила чайную ложечку и наклонилась поднять её. Рука шарила по полу, а мой взгляд был устремлён в прихожую.

Я пыталась рассеять свои сомнения и оказалась права. У Олеси действительно не было плавок, а капрон держался на поясе для чулок. Юля уловила мой взгляд и следила за мной и моим поведением в возникшей ситуации.

Поняв моё любопытство, они стали под разными предлогами, что-то у меня спрашивать и вскоре я поняла, что они обе одеты одинаково. Во время просмотра двадцатиминутной записи я, изнемогая от возбуждения, незаметно опустила руку к низу живота и стала незаметно продвигать пальцы дальше. Я сидела голая, и это нельзя было не заметить. Ближе всех ко мне сидела Олеся. Она положила свою руку мне на бедро и так же медленно стала поглаживать, продвигать её мне между ног.

Поняв, что она хочет, да и я не скрывала этого своим поведением, я навалилась на спинку кресла и расслабилась. Юля, вышедшая в это время на кухню, подошла ко мне сзади и положив руки на плечи, стала гладить их и постепенно опускаться к груди. Моя грудь и промежность оказались во власти двух моих новых подруг. Мне было хорошо, и я слегка постанывала, наслаждаясь лёгкостью прикосновений и нежностью рук Юли и Олеси.

Олеся присев передо мной как бы случайно раздвинула ноги, и я увидела чисто выбритый лобок и всё остальное. Её рука коснулась моих половых губ и раздвигая их пальчиками проникла внутрь. Затем она встала и отошла в сторону, оставив своё занятие. Юля, гладившая мои груди и плечи, вышла из-за спинки кресла совсем голая. Её низ живота был так же, чисто выбрит, и это было так необычно и возбуждающе. Юля заняла на полу передо мной место Олеси, а Олеся стала снимать блузку и короткую юбочку и подошла ко мне сзади, заняв Юлино место.

Через несколько минут мы были уже в спальне и наслаждались, доставляя друг другу массу удовольствия. Когда желания Юли и Олеси были полностью удовлетворены, они взялись за меня. Я не знала, что со мной происходит, кружилась голова, перед глазами всё плыло, как в тумане. Сердце готово было вот – вот выскочить, а что происходило с моим влагалищем, и внутри него, невозможно было описать.

Волны оргазма, одна за другой, накрывали меня, и я не помню, как провалилась в небытие. Я лежала без сознания; раскинуты руки и ноги в разные стороны говорили о том, что меня только что изнасиловали две прекрасные мои подруги. Я, потом вспоминая, даже представить себе не могла, что две девушки это сделали в сто раз лучше, чем десяток мужиков.

Когда я пришла в себя, всё повторилось снова, и я опять потеряла сознание. До вечера я ещё дважды, возбуждённая до предела своими подругами падала на кровать без чувств.

С наступлением темноты они уехали. Им нужно было идти на работу в клуб. Я обессилевшая сползла с кровати и на четвереньках доползла до стола. Сев в кресло, я налила ещё тёплый чай и доела оставшиеся бутерброды. Немного отдохнув, я разогрела кашу и поджарив колбаску с яйцом подкрепилась. Выпив крепкого кофе, я доела остатки шоколадных конфет и легла спать. Я слышала, что звонил телефон, но не было сил встать и подойти. От всего этого я так крепко спала, что даже не слышала, как звонят в дверь.

Предполагая, что я в отрубе, они сходили в магазин и купив продуктов, позвонили мне из магазина, а потом снова вернулись. Во второй раз я их услышала и впустила. Сообразив что-нибудь на стол, мы повторили вчерашний день, а также и следующий. От сильных оргазмов я теряла сознание, а Юля и Олеся все наши кувыркания в постели снимали на камеру.

Три дня подряд Юля и Олеся меня насиловали и трахали как хотели. Я отдыхала только ночью, а всё остальное время находилась в полуобморочном и бессознательном состоянии. Я не выходила из квартиры и ела только то, что они приносили с собой или готовили на скорую руку. Вечером третьего дня я сказала:

— Девчонки, завтра приезжает Миша и мне всё надо привести в порядок, а у меня уже нет сил, даже дойти до ванной. Я обмочила уже всю кровать. Давайте, продолжив всё при следующем удобном случае.

Я не думала, что они поймут меня и так отнесутся к моим словам. Они решили, что если я молчу, то можно делать со мной всё. Юля и Олеся быстро помогли мне навести порядок и почистить постель, чтобы, не было всяких запахов, а Я потом весь вечер её сушила феном. Прибрав на кухне, и приготовив лёгкий ужин, мы посидели ещё часик, и они уехали, пожелав мне не пуха не пера.

Миша приехал в одиннадцатом часу. По моему виду он сразу всё понял, что я не отдыхала, а где-то бегала голая и трясла своими грудями целую неделю. Накрыв на стол и покормив Мишу, я начала свой подробный рассказ, упустив контакты с Юлей и Олесей. Миша быстро возбудился и потащил меня в постель. В течении остатка дня и ещё прихватив немного ночь, Миша периодически возбуждался после моего рассказа и трахал меня, изливая во влагалище своё семя и заставляя изнемогать от оргазма моё тело.

Так закончилась суббота, и наступило воскресенье. Проснулся Миша в возбуждённом состоянии, и мы с ним продолжили вчерашний разговор. Мише было интересно всё, что я чувствовала во время своих походов, и периодически продолжал меня трахать. Весь день мы только этим и занимались. Пока он ходил в магазин, я успела немного отдохнуть. После обеда всё продолжилось снова. К вечеру я уснула, даже не поужинав. Я так устала и была измотана, что ничего не хотела.

Утром Миша ушёл на работу и не заставив себя долго ждать, приехали Юля и Олеся. Первым делом они спросили меня:

— Ты рассказала своему мужу про нас? — и услышав ответ нет, обрадовались.

— Правильно, пусть об этом он не знает. Это наше женское дело, — добавила Юля.

Выслушав мой рассказ, и то, чем мы занимались, мы позавтракали и так ненавязчиво, Олеся спросила:

— Ну что, ты к подвигу готова сегодня, или после встречи мужа ты совсем шевелиться не можешь?

Я не хотела показать свою слабость, да и обижать подруг неохота было, что они зря что ли ехали ко мне и я сказала:

— Я ведь не мужик и мне не нужно, чтобы у меня стояло. Надо чтобы входило в меня то, что у кого есть.

— Ну ты и сказала! — ответила, рассмеявшись, Юля.

Девчонки, скинув с себя по паре тряпок, оказались совершенно голые и не смотря на июльскую жару, мы стали заниматься любовью, доводя друг друга до оргазма. Дальше они переключились на меня, и я опять стала терять сознание. Юля и Олеся притащили с собой разные игрушки из секс – шопа и пробовали их на мне. Так как я была в полусознании и часто совсем теряла его, то мне было всё равно.

Ближе к пяти часам они закончили и быстро собравшись, ушли. Вечерами, Миша слушая мои рассказы, не давал мне покоя, трахая меня по несколько раз за вечер.

Такой кошмар продолжался всю неделю. В течении дня, когда я теряла сознание и не понимала, что со мной происходит, Юля и Олеся трахали моё бесчувственное тело, применяя свои игрушки, разной длинны и размеров, многие они мне даже не показывали. Вечером продолжал Миша. Я не могла возразить и попросить отдыха, потому что пришлось бы всё объяснить ему. А Юля и Олеся, поняв, что мне это нравится и я, после сделанных записей на диске, буду молчать, пользовались этим и пробовали на мне все свои фантазии. Эти съёмки они делали специально, чтобы сильнее привязать меня к себе, а в свободное время получать удовольствие от просмотра.

Прошла неделя. Измотанная до предела, я в субботу не смогла подняться с постели, подкашивались ноги и тогда я сказала Мише:

— Делай что хочешь, но я очень устала и хочу спать.

Все выходные я провалялась в постели и лишь иногда вставала выпить кофе и перекусить. Настроение было на нуле. Вечером позвонила Юля и спросила про моё самочувствие. Затем узнала, иду я на работу завтра или нет. Услышав ответ, что иду, попрощалась и положила трубку.

На работе меня не узнали. Мой вид, даже после косметики, не скрывал моей усталости и изнеможенности. Я похудела на три с половиной килограмма, хотя и не была полной. Сослуживцы, это в основном женский коллектив, сперва не узнали меня, а потом подумали, что я заболела. Я призналась, что плохо себя чувствую, и ушла к себе в кабинет.

Так прошла неделя, и силы постепенно начали восстанавливаться. Миша стал задерживаться на работе и однажды после очередного отказа заняться любовью в третий раз за вечер, устроил мне скандал. После второго такого скандала, он собрал вещи и ушёл. Я сначала расстроилась, но потом плюнула на всё и успокоилась.

Юле и Олесе я ничего не стала говорить, просто хотела немного со всем разобраться и поправить здоровье. Они иногда звонили и интересовались, не собирается ли мой муж в командировку. Я спокойно отвечала:

— Вон на диване лежит, газету читает. Сейчас пойдём за продуктами, — на этом мы прекращали разговор до следующего раза.

Так прошёл месяц, и целый месяц я не встречались с Юлей и Олесей. Я всегда вечерами вспоминала их, когда просматривала оставленные ими два диска, где были наши первые встречи у меня дома. Однажды я увидела на улице знакомую машину и вечером решила позвонить. Миша не появлялся, и оставленные им запасные ключи, я убрала подальше с глаз. Соврав, что Миша уехал на сутки, я пригласила девчонок в гости.

Они привезли мне ещё с десяток дисков с записями и накрыв на стол, мы сели пить чай и включили первый попавший диск. На экране я была без сознания и не могла всё это помнить и видеть раньше, поэтому смотрела с большим интересом. Юля и Олеся следили за мной и не выдержав, через полчаса предложили мне вспомнить то, что происходило на экране.

Теперь у меня в этом городе остались только они, и работа, и я не хотела после мужа потерять ещё и подруг. Я согласилась и выключив компьютер мы продолжили делать всё в живую. Когда всё закончилось и девчонки уехали, я почувствовала, что-то новое в наших отношениях, а также появилась масса новых ощущений. Хотя я и теряла дважды сознание, я всё равно чувствовала себя потрясно после месячного перерыва.

Прошёл ещё день, и я опять позвонила Юле с Олесей, сказав, что муж задерживается ещё на два – три дня. После работы, вечером они были у меня. В девять они должны были быть в клубе и два дня по три часа мы делали всё, что могли успеть, но нам этого времени не хватало. Три дня я готовила почву для выходных и решила отправить мужа, которого у меня не было уже полтора месяца в гости к родителям на выходные. Легенда, придуманная мной, прошла и подруги очень обрадовались.

Двое суток, за исключением времени, когда Юля и Олеся работали в клубе, мы провели в постели у меня дома. Я решила отпустить тормоза и просто съехала с катушек. Позволив делать, что они хотят, я наслаждалась. Таких мощных оргазмов я не испытывала уже давно. Юля и Олеся не обращали внимания на то, что я теряла сознание и была сама не своя, они навёрстывали упущенное время и очень соскучились по тем экспериментам, которые они проделывали со мной когда я была в отключке, да и я скучала по общению с ними.

Короткие встречи меня не устраивали, а из-за работы я не могла позволить себе несколько лишних выходных и договорившись с начальницей, Верой Фёдоровной, я стала подрабатывать в свободное время и на подмене своих сотрудниц. Так за два месяца у меня накопилось целая неделя и я написав заявление, ушла на продолжительный отдых. Мой отдых совпал с днём рождения Юли, и я ломала голову, что ей подарить.

Накануне купив цветы и набор косметики, который ей нравится, я ещё подписала поздравительную открытку.

Хочу пожелать, чтобы все твои мечты и желания сбылись и всё что ты хочешь достичь в своей жизни у тебя, пусть сбудется. Марина.

Далее написав на листке бумаги небольшое дополнение к своему поздравлению, и приклеила его ниже.

Разреши в знак любви и уважения, в дополнение вручить тебе тело, обладателем которого является девушка, вручившая сей подарок, сроком на пять дней. В течении данного срока именинница может делать с этим телом всё, что угодно, для исполнения своих желаний и фантазий. По истечении пяти дней, тело должно быть возвращено её владелице в целости и сохранности.

Эта идея мне очень понравилась, и я даже как-то возбудилась. Я позвонила девчонкам и спросила, кто ещё будет на вечеринке. Олеся мне ответила:

— Посторонних не будет никого. Родители уже поздравили и не приедут. Кроме нас ещё будут сродные сёстры, ты их уже раньше видела, и они про тебя тоже знают. В общем, будут все свои люди. Можешь не комплексовать.

Вечеринка началась очень весело. В доме было очень тепло и поэтому одеты были все более свободно, так как мужского населения не было и даже не предвиделось. Все поздравляли Юлю и вручали ей подарки. Поднимали тосты, и пили лёгкое красное вино. Дошла очередь и до меня. Вручив цветы и набор косметики, я стала зачитывать поздравление.

Первая часть была воспринята весело, когда я начала читать вторую, то это было что-то такое, чего я даже сама не ожидала. Я услышала в свой адрес столько комплиментов и восхищений моей смелостью, что даже покраснела. Юля подбежала ко мне и расцеловала меня прямо при всех в губы. В их семье это было нормой поведения, и все знали о увлечениях друг друга, но такого подарка ни кто не мог себе позволить.

Когда закончилась вечеринка, Юля показала мне комнату, которая стала моей на пять дней. Так, как все были в подпитии, то, не стесняясь, устроили небольшую женскую оргию, на шесть персон. Через несколько часов, я уже была в отключке, а затем и вообще потеряла сознание. Видя, как со мной обращаются Юля и Олеся, сёстрам тоже захотелось попробовать и прикоснуться ко мне. Мне было всё равно. Я очень соскучилась по сексу и отдалась в их руки полностью с головой.

Лена, родная сестра Юли и Олеси, проявила ко мне чувства жалости и когда я оставалась одна, она с помощью нашатыря приводила меня в чувство и давала чего-нибудь поесть и уталить жажду.

У Лены была стройная фигурка и красивое тело. Её низ живота тоже был чисто выбрит, и сбоку была небольшая татуировка, в виде цветка. Грудь была примерно третьего размера, но очень упругая, а соски торчали, как у шестнадцатилетней девочки, хотя ей и было то всего двадцать один год. Её пышные обесцвеченные волосы были распущены и лежали на плечах. Лена была самая младшая из трёх сестёр и самая застенчивая, хоть и не в чём, не уступала Юле и Олесе.

Пять дней я провела в доме у сестёр и за это время они испытали на мне весь свой арсенал секс игрушек. Такого количества я не видела даже в магазине, когда однажды зашла туда вместе с Юлей и Олесей. Всё, что было собрано за несколько лет, сейчас использовалось на мне за пять дней. От такого новшества и разнообразия, я испытывала сильные оргазмы и просто истекала лёжа на кровати. Часто теряя сознание, я не чувствовала, что со мной делают и узнала об этом лишь по записям, сделанным на видеокамеру.

Когда всё закончилось, и Лена помогла мне прийти в себя, я чувствовала себя, как загнанная лошадь. Ноги еле передвигались, и я с трудом сидела. Когда приехали Юля и Олеся, они помогли мне одеться и добраться до дома.

Лена же изъявила желание остаться со мной. Я очень была рада такой компании и полу лёжа, полу сидя на кровати, мы с ней весь вечер болтали. Лена отдала мне семь дисков с записью, что со мной делали её родные и сродные сёстры. И когда я осталась одна я не спеша просматривала их и была просто в ужасе от увиденного. Также меня охватывала радость и гордость за себя, что я всё это вынесла и получила массу наслаждения и удовольствия, чего я до этого не испытывала больше двух месяцев.

Всё ещё испытывая неудобство при ходьбе, через три дня я вышла на работу и услышала лесные слова в свой адрес от Веры Фёдоровны:

— Мариночка ты не будешь против, если дадим тебе дополнительную работу? Когда надо будет возьмёшь отгулы.

Я с радостью согласилась. До весны было не так уж много времени, а я хотела повторить свой первый поход, предельно усложнив себе задачу. Оставшуюся часть зимы я закаливала свой организм, и своё тело, как-только могла. В любой мороз и ветер на мне всегда были только сапоги и дублёнка на голое тело. На голову иногда одевала шапку. В сильный мороз моё тело выглядело как варёный рак, но меня это не останавливало не перед чем. Мои прогулки продолжались несколько часов, а в выходной я почти весь день бродила по улицам и лишь из любопытства заглядывала в магазин.

Своё увлечение показывать голое тело прохожим я не оставляла и использовала для этого любой удобный случай. В сильный мороз и ветер, это вызывало шок у тех, кто глядел на меня и моё обнажённое тело. Для остроты ощущений, я иногда перед прохожими, в зависимости от того, что они мне говорили, садилась голой задницей в снег и видела, как им от этого становилось самим холодно.

В середине марта, когда весна стала брать всю свою власть в свои руки, я написала заявление на отгулы. К тому времени у меня накопилось две недели. Уговорив Юлю и Олесю и положив в пакет десятка два бутербродов, я уговорила их увезти меня по трассе на Уфу туда, куда они сочтут нужным. Погода стояла просто удивительная, тепло, яркое солнце, с крыш не просто капал таявший снег, а бежали ручьи. Брызги от проезжающих машин летели в разные стороны и люди шарахались от них.

Выехав за пределы города, я сняла с себя пальто и смотрела по сторонам, через полчаса машина повернула направо и ещё через несколько километров остановилась на обочине.

Было уже половина десятого утра, но на дороге было довольно тихо. Метрах в ста от дороги виднелся небольшой лес. Переждав, когда проедет очередная машина, я попрощавшись с подругами, побежала через поле в лес. Юля и Олеся смотрели мне в след и не переставали повторять:

— Нарвётся на кого-нибудь, так будет знать, как голой по дорогам бегать.

Вскоре, Юля и Олеся, немного проехав вперёд, развернулась и поехала обратно. Через несколько минут вообще исчезла за поворотом. Я осталась одна, на опушке небольшого лесочка. Снег был не очень глубокий, и я лишь изредка проваливалась по колено. Падать, конечно, приходилось очень много, так как земля под снегом была неровная, и я часто спотыкалась.

За двое суток я прошла довольно много, но окраин города ещё не было видно. Впереди шла лесополоса. Держась на небольшом расстоянии от дороги, я совершенно выбившаяся из сил шла вперёд, измеряя своими ногами глубину снега. Выйдя на лужайку, залитую весенним солнцем, я пала на снег, широко раскинув руки и ноги. Всё моё тело изнемогало от возбуждения, а конечности от усталости. Мне стоило только прикоснуться рукой к моему влагалищу, как сильная волна оргазма обожгла мне низ живота. Я стонала и извиваясь ползала по снегу. Ради такого удовольствия можно и потерпеть. Я лежала вся в снегу и глядя на голубое небо, думала:

«Как хорошо и как прекрасна жизнь», – и я готова была отдать всё за такое, хоть и короткое наслаждение.

Сколько я пролежала с закрытыми глазами я не помню. Мне казалось, что я парю над лесом и смотрю на своё тело, лежащее посреди поляны. Оно было погружено в девственный снег, сверкающий своими снежинками на солнце. На моей груди, животе и бёдрах, тоже лежал белый снег и серебрился в лучах весеннего солнца. Капли растаявшего снега стекали по моему телу вниз. Было очень красиво наблюдать за собой со стороны, и я тогда подумала:

«Вот замёрзну здесь, и найдут меня какие-нибудь мужики и будут глядеть на моё красивое, окоченевшее тело и говорить: Какая красивая была девушка, какие у неё груди, какая фигура и…»

От этих мыслей, пролетевших в моей голове, что-то кольнуло в бок, и я испуганно открыла глаза. Ощупав себя с ног до головы и убедившись, что всё на месте, я встала и отряхнулась от снега.

— Не надо расслабляться, если хочешь жить и наслаждаться всеми её радостями, — сказала я себе тогда и пошла дальше.

Пока я шла до окраины леса, это, что произошло со мной на поляне, не вылетало у меня из головы и только когда впереди открылось чистое поле, я переключилась на другое. Передо мной стояла теперь другая задача, как днём пройти через поле и продвинуться до наступления темноты, как можно дальше в город. Где перекатываясь, где переползая, я за два часа смогла преодолеть только половину. Тут стало темнеть и солнце спряталось. Я тогда подумала:

К моему счастью пошёл снег, хоть и не такой густой. Это позволило мне пройти приличное расстояние и обойти несколько строений на окраине. Но счастье было недолгим и я опять прячась, где можно и как придётся, поползла дальше.

Ближе к вечеру снег вновь повалил и я уже не скрываясь, смогла вдоль берега реки продвинуться вглубь города. С наступлением темноты, я уже почти достигла окраин центрального парка и не обращая на голоса, раздававшиеся где-то недалеко, ползла вперёд, как учил военрук в школе.

Моя грудь разгребала впереди меня снег, и остальное тело ползло по неглубокой канаве. Сверху сыпал небольшой снег, а на прогулочных тропинках, где стояли фонари, включили освещение. Когда я подползала к тропинке, преграждающей мне дальнейший путь, я вставала и оглядевшись, перебегала на другую сторону.

С каждым часом становилось всё темнее и темнее. Людей становилось на улице меньше, да и какой дурак в такую слякоть пойдёт гулять. Только я. Наконец парк закончился, и показались дома. Это была та улица, по которой мне нужно было двигаться дальше. Я тогда обрадовалась, что так удачно выползла. Раньше мы в парке часто бывали, и я знала почти каждый его уголок. Может это мне и помогло тогда правильно выбрать направление.

Осмотревшись, я забежала в первый двор и прячась стала продвигаться ближе к дому. Не обращая внимания на снег и лужи, я теперь шла напролом. Отступать было некуда. Если я до утра не дойду, то меня точно заметят и упекут в психушку. Это придавало мне сил. Добравшись дворами до тролейбусного парка я свернула налево и прячась за гаражами, я оказалась во дворе, где стояла моя родная 62я школа.

Осталось совсем немного и сделав последний рывок и не обращая внимания на прохожих, наверное, идущих на работу, я бежала, не чуя под собой ног. Вскоре показалась моя улица и двор, где я переведя дыхание и оглядевшись по сторонам вошла в подъезд, предварительно взяв ключ по скамейкой. Войдя в подъезд и забежав на третий этаж, я не встретила никого. Наш дом ещё спал.

Открыв дверь и войдя, я села на пол, просто от усталости подкосились ноги, и не было сил встать. Переведя дух, я на четвереньках доползла до кровати и упала на мягкое одеяло. Как уснула, я не помню. Проснулась поздно вечером. Вся постель была мокрая и грязная от сапог. Да и я была не чище своих сапог, потому что много раз падала и в лужи, и в снег. Меня шатало из стороны в сторону. Стянув сапоги, я пошла первым делом на кухню.

Сильно хотелось есть и в живот уже почти прилип к позвоночнику. Немного перекусив, я привела в порядок себя, приняв ванну, а затем, сменив постель снова увалилась спать. Проснулась от звонка в дверь. Пришли меня навестить Юля и Олеся, а с ними приехала в гости и Лена. Я очень обрадовалась её приезду и пригласила в дом. Мы сидели, пили чай, и я всё им рассказала о своём путешествии. Лена была очень удивлена. Юле и Олесе это было не впервой и поэтому они отнеслись более спокойно.

Отлежавшись несколько дней, мы встретились, и я заговорила об отдыхе, где-нибудь в лесу или на даче. Тут Юля и говорит:

— У нашего деда есть домик в лесу. Он там летом живёт.

— Он сейчас в военном госпитале, раны с войны подлечивает. Он каждую весну ложится на месяц или два, — добавила Лена и продолжив:

— Мы часто ездим к нему в госпиталь, чтобы не скучно было.

Утром рано все вчетвером мы поехали к этому домику. Он был расположен в пригороде, километрах в тридцати. Дорога проходила далеко от него и там всю зиму никто не ездил. На внедорожнике, мы не спеша, почти по целине доехали и я увидела уютный уголок на опушке леса.

Небольшой, срубленный из брёвен, домик, примерно шесть на четыре, стоял у самого леса. Вокруг был небольшой забор, сделанный из жердей. Рядом с домиком тянулась метров на десять крыша, у которой была всего одна задняя стена. Рядом с домом был колодец. Вода здесь была рядом и я заглянув туда, видела чётко своё отражение. Мне эта тишина и уют в лесном краю очень понравился и скинув с себя пальто и сапоги, я стала бегать по снегу босиком совершенно голая. Сёстры смотрели на меня и кричали мне в след:

Мне было всё равно. Такая тишина и присутствие моих лучших подруг так расслабило меня, что я упав в снег стала кататься и кричать:

— Как хорошо то здесь! Спасибо вам, что привезли меня сюда!

Затем встав, вся в снегу, я подошла к сёстрам и стараясь задеть их за живое сказала:

— А вы что такие грустные, боитесь простыть или смелости не хватает?

Олеся, сославшись на то, что ей нужно растопить печь, ушла в дом, и вскоре над крышей поднялся лёгкий дымок. Юле и Лене не хотелось быль трусихами, и они зашли в дом и через пять минут уже в одних полусапожках бегали за мной, пытаясь вывалять в снегу. Минут через двадцать к нам присоединилась и Олеся. День был очень тёплый. Градусник висел у окна на солнечной стороне и показывал 18 лет градусов тепла. На снег невозможно было спокойно смотреть.

От яркого блеска слезились глаза. Одной убегать от троих было трудно и вскоре они меня поймали и свалив в сугроб, стали визжа и смеясь катать и закидывать снегом. Я, поддавшись им, раскинув руки, лежала, тяжело дыша от такой пробежки. Сердце колотилось, и готово было выпрыгнуть. Закидав меня всю снегом, они ушли в домик греться. Я, немного полежав, тоже встала и стряхнув с себя весь снег, пошла в домик.

Мы пили горячий чай и слабое красное вино, веселились и разговаривали. Нам было хорошо и ничего нас не беспокоило. Через час мы, устроившись на кровати, занялись сексом, удовлетворяя друг друга. Я была очень возбуждена и начала стонать. Услышав мой стон и издаваемые мной звуки, сёстры все втроём переключились на меня. Каждый делал, что хотел, и подступившая волна оргазма накрыла меня. В голове всё пошло кругом, и я отключилась.

Не заметив этого, девчонки продолжали доводить меня до сумасшествия. Я всё это наблюдала сверху, как будто поднялась и парила над ними и видела, как моё тело елозят по кровати и толкая пальцы и руки, куда только можно возбуждают меня, то есть моё тело. Я была где-то далеко от них, и мне нравилось за всем наблюдать со стороны, словно я смотрела запись на видео.

Когда они поняли, что я отключилась, решили немного меня охладить и привести в чувство. Взяв меня под руки и за ноги, они вынесли меня на улицу и положили на снег. Растирая мне лицо и грудь, они не смогли ничего добиться, даже делали искусственное дыхание. Затем проверив аптечку и не найдя там ничего, они ушли в домик и вышли через пять минут уже одетыми. Дальше я уже ничего не видела, наверное, была далеко от них.

Очнулась я от резкого запаха и открыв глаза, увидела испуганную Лену и Олесю. Они держали перед моим носом ватку и тёрли чем-то мне виски. От неприятного запаха, я закашляла и стала чихать. Оглядев всё по сторонам, я спросила:

— Что со мной случилось, и как я попала домой?

Девчонки пожимали плечами и не могли ничего сказать. Они стали меня расспрашивать, помню ли я что и я рассказала, что видела их и себя сверху, и что они со мной делали. Как добрались до дому, ни помню совсем. Юля спросила:

— Когда мы тебя одевали и садили в машину, то стукнули тебя, а потом ещё раз, когда вытаскивали из машины уже во дворе.

Я ощупав себя в указанных местах не ощутила никакой боли. Лена сказала:

— После такого удара точно шишка вскочила бы и синяк огромный был бы на руке, — но мы ничего этого не нашли и даже спустя несколько дней, тоже ничего не появилось.

На другой и третий день мы всё повторили снова, и я опять видела себя сверху, что с моим телом делают девчонки, и как я валяюсь на снегу. Затем всё исчезало и только вечером, когда меня привозили домой, и давали мне понюхать нашатырь, я приходила в чувство, но ничего не помнила. Я даже не чувствовала, что со мной происходило, пока я была без сознания или как говорят в трансе. Это новое, что я не могла объяснить, для меня стало таинственной загадкой и мне хотелось её разгадать. Я просила девчонок повторять это каждый день и снимать всё на камеру, когда я буду без сознания, и они так и делали.

За две недели накопилось около сотни отснятых дисков, но посмотреть их пока у меня не оставалось времени. Юля Олеся и Лена каждое утро привозили меня к дедовскому домику и после чаепития, когда они доводили меня до состояния оргазма, я теряла сознание и падала без чувств. После этого я как бы взлетала над собой, и какое-то время видела себя и своих голых подруг со стороны.

Затем проваливалась в бездну и ничего не помнила и не чувствовала. Девчонки делали со мной что хотели в течении всего дня. Как бы случайно выбрасывали моё тело на свалку и бомжи, увидевшие его, были шокированы. Пока они очухивались, моё тело перевозили на другую свалку, или в какие-нибудь развалины, где на меня тоже натыкались бомжи.

Один раз, бомжи, потрогав мои руки и поняв, что я не труп, а нахожусь в отключке, просто изнасиловали меня и позвали ещё своих друзей, которые тоже были не прочь трахнуть девушку с такой фигуркой и грудями четвёртого размера. Они меня трахали, сколько хотели и всё это на глазах моих подруг. Юля и её сестры побоялись оказаться на моём месте и не стали меня выручать, пока не появился удобный момент.

Лена успевала только снимать. Бомжи сами были грязные и меня весь вечер елозили по грязи. Когда меня привезли домой поздно вечером, то кое-как отмыли мои волосы и моё тело, всё испачканное в глине и земле.

Через три дня после этого со мной произошёл странный случай. Когда я была без сознания, со мной ясно и чётко заговорила мама, а потом я её увидела так ясно, как будто она жива и стоит передо мной. Рядом с ней стояла какая-то бабушка, и мама мне говорит:

— Вот познакомься Мариночка, это твоя бабушка. Наконец то я её нашла.

Я была в шоке и не знала что ответить. Я впервые видела свою мать после похорон во сне. Прошло уже восемнадцать лет, как я осталась одна. Тут заговорила бабушка:

— В 1942году, я встретила молодого офицера. Его звали Степан. Через день он уезжал на фронт, и я пообещала его дождаться. У нас была всего одна ночь, после которой родилась твоя мама. Я назвала её Верочкой. Мне хотелось верить, чтобы Стёпа вернётся. Наш завод эвакуировали на Урал, и мы со Степаном потеряли друг друга. Когда стали набирать добровольцев на фронт, я пошла медсестрой, в надежде увидеть Степана и быть ближе к нему.

— … Твою маму, т. е. Верочку, я оставила со своей сестрой. Сестра через полгода умерла и Верочку отдали в приют. После войны мы искали вместе со Степаном её, но никто не знал, куда уехал приют, кто говорил, что дальше в Сибирь, а кто на юг в Узбекистан. Вскоре у нас родилась ещё одна девочка, а через год третья. Верочку мы не переставали искать, но все следы были утеряны.

— Сегодня мы больше не можем говорить, если сможешь, то продолжим завтра.

После этого я стала приходить в чувство. Вокруг меня стояли мои подруги и спрашивали меня:

— Марина ты, что-то говорила, когда была без сознания?

Я ничего не помнила и не могла понять, о чём идёт речь. У меня в голове всё ещё стоял разговор с моей мамой и бабушкой, которую я вообще никогда не видела. Я старалась вспомнить каждое слово и понять их смысл. Мне необходимо было продолжить разговор завтра и я сразу сказала Юле, Олесе и Лене:

— Пожалуйста, помогите мне. Завтра я должна быть без сознания, чтобы кое-что понять и разобраться в своём прошлом.

Девчонки согласились без проблем. Я снова встретила маму и бабушку. Они уже ждали моего прихода в их мир. Бабушка стала рассказывать:

— Девочек назвали Нина и Таня, это твои родные тетки. Они сейчас живут с тобой совсем рядом, в пригороде. И ещё, Нина Степановна, это мама Юли, Олеси и Лены. А Татьяна Степановна – мама Ани, Яны и Светы.

— Значит мои новые подруги, это мои сродные сёстры, о которых я даже не подозревала, что они есть!

— Да, это на самом деле так и есть. Теперь у тебя есть шесть сестёр, две тёти, дядя и дедушка.

— Он погиб от пули бандитов в шестьдесят девятом году, когда увёз меня в роддом и возвращался обратно поздно ночью. Его похоронили без меня и только сказали мне об этом через неделю, когда я выписалась из больницы.

— У нас к тебе есть одна очень большая просьба. Ты должна помочь своим сёстрам и самой себе, как когда-то поступила твоя мать.

— А что случилось? — спросила я у бабушки, и она мне рассказала:

— Твоя мама, моя старшая дочь, тяжело заболела и ей нужна была операция очень сложная. Выжить был один шанс из тысячи. Тебе тогда было три года. Врачи ей говорили, что проживёт ещё лет n, это максимум, если без операции и она отказалась. Она полностью посвятила себя твоему воспитанию и протянула до пятнадцати лет. Сейчас это простая операция, а тогда их только начинали делать и шансы выжить были невелики.

Дальше бабушка замолчала и продолжила мама:

— Теперь ты должна спасти своих сестёр и себя. Есть одно условие, если вы все согласитесь и ты в первую очередь, согласна пожертвовать своим телом.

— Если ни кто не будет лукавить и обманывать других, то возможно ты ещё и увидишь всех, но уже другим взглядом на это будешь смотреть.

— О том, что нужно будет сделать мы тебе расскажем завтра, а сейчас тебе пора, — и мама с бабушкой исчезли.

Я почувствовав резкий запах, стала приходить в чувство. Всё что я только что узнала, для меня был шок и счастье. Оказалось, что я не одна и у меня много близких родственников. Я знала их и не могла даже подумать об этом. Но как об этом всё рассказать моим подругам, то есть сёстрам, они могут не понять меня и посчитают, что я сошла сума.

Но мне ничего не оставалось делать, и когда я полностью пришла в нормальное состояние, я решилась. Мне было тогда без разницы, что с моим телом сделали сёстры за весь день развлечений. Я даже не смотрела на себя, а старалась лучше разглядеть Юлю, Олесю и Лену. Они для меня были такими родными, и я так радовалась этому, что они заметили, что со мной что-то происходит.

— Что случилось? — и я всё подробно им рассказала.

Пока я рассказывала, они молчали и не могли сказать ни слова. Потом Юля сказала:

— Многое, что ты сейчас нам рассказала, мы слышали от нашей бабушки и ты этого действительно не могла знать. Также мы знали, что у нашей мамы была старшая сестра, но она никогда её не видела и мы её все искали, но безрезультатно.

— Вот как хорошо, что ты нашлась, теперь у нас есть ещё одна сестра, седьмая!

— А говорят, что никакой связи с потусторонним миром нет. Неправда это! — И крепко обняла меня.

Мы весь вечер обсуждали это событие и ломали голову над тем, что хотят сказать бабушка и моя мама, от чего хотят нас защитить. Радости не было конца…

Утром всем не хотелось делать то, что они привыкли делать с моим телом каждый день, и мне пришлось их уговаривать. Мы приехали в дедушкин домик и всё начали делать с неохотой, как и раньше. Где-то через час с небольшим, у меня закружилась голова и я упала без сознания.

Тут же передо мной встал образ мамы и бабушки. Бабушка спросила меня:

— Ну что не передумала или у тебя есть что-то другое взамен.

— Согласна, и хочу узнать всё подробно, что мне нужно сделать.

Тогда бабушка сказала, что мама тебе объяснит лучше. Мама, посмотрев на меня, сказала:

— Ты не виновата в своей болезни, о которой тебе говорил врач. Это тебе передалось по наследству от твоей прабабушки. У неё было бешенство матки, и она творила невесть что. Возможно, и у сестёр тоже есть небольшие отклонения. Чтобы помочь вам всем, вы все должны искупить свои грехи и расстаться с ними, через твоё тело и только ты, обладая такими способностями, сможешь помочь и себе и твоим сёстрам. Мы со своей стороны постараемся очистить твоё тело и снять с него порчу, а затем вернём его тебе. Только вы должны успеть, это сделать, до двадцать первого апреля. Если опоздаете или постараетесь слукавить и тем самым обмануть свою судьбу, то тогда ты навсегда можешь остаться с нами.

— Это проклятие лежит на нашем роду уже два века и появилась возможность снять его, так как ты обладаешь редкой возможностью, быть посредником. Ты вправе отказаться и вернувшись назад, всё останется по-прежнему, тогда ни вы и никто не может предсказать что с вами случится, так как вами руководят чувства и эмоции, а не разум.

— А почему до двадцать первого апреля нужно успеть? — и бабушка ответила:

— Это годовщина смерти твоей матери. В следующий раз контакт может произойти только через восемнадцать лет. Это очень большой срок и может многое за это время случиться.

Услышав эти слова я не раздумывая согласилась. Увидев на лице мамы и бабушки улыбку, я услышала слова одобрения.

— Молодец внучка, я знала, что ты согласишься. Мы поможем тебе, только не жалей своё тело, это просто оболочка, в которой на земле находится сознание человека, — сказала мне бабушка на прощание и их образ исчез.

Когда я пришла в себя, я всё подробно рассказала своим сёстрам и просила сообщить Ане, Яне и Свете, чтобы они тоже приехали.

Сегодня было седьмое апреля и у нас оставалось две недели. Узнав новость, после обеда приехали Аня, Яна и Света. Мы долго всё обсуждали и обговаривали. Когда между собой сёстры разобрались, они обратились ко мне.

— Марина! Нам тебя очень жалко, и мы не хотим тебя потерять, не успев найти. Мы пока не понимаем, что нам нужно будет делать и какие после этого будут последствия.

Я сама не знала и вспоминая разговор с мамой и бабушкой почему-то решила так…

— Вам подскажет ваш внутренний голос, если вы будете честны перед ним, — и дальше:

— Вы должны, насколько я понимаю, повторить всё плохое, что совершили в жизни и для этого использовать моё тело, но при этом контролировать себя и вовремя остановиться, чтобы не нанести моему телу открытых травм.

— Мне придётся находиться в этом необычном состоянии довольно долго, пока всё не кончится, но не позже двадцать первого апреля. Получается, что я ваша старшая сестра и прошу не подвести меня, а значит не жалеть моё тело, и тогда мы сможем обо всём поговорить с вами.

— Всё это время я не смогу с вами общаться и подсказать вам, что делать. Полностью полагайтесь на своё чутьё и инстинкт. Это поможет вам. Я если смогу, то как-нибудь дам вам знак или ещё что-нибудь, ну я не знаю сама, что меня ждёт.

Уже поздно вечером, мы легли спать. Я ещё долго ворочалась и думала о завтрашнем дне и не помню, как уснула.

Утром, взяв с собой камеру и упаковку дисков, мы сели в машины и поехали за город. Из еды взяли, у кого что было, с надеждой докупить позже. Было тепло, но пролетал небольшой снежок. Я подумала, что это знак, посланный мамой и бабушкой, и успокоилась.

Дорога к домику была сильно грязная и вся в слякоти (мокрый не растаявший снег, лежащий в лужах), а на полях и в лесу ещё много было снегу. Весна была в этом году тёплая, но поздняя и снег долго не таял. Истопив печь и накрыв на стол, мы сели перекусить и немного согреть душу горячим чаем. Аня и её родные сёстры немного стеснялись нашей наготы, но всё же разделись, как и все. Стульев на всех не хватало, и сидели кто где смог. Лена стояла у меня за спиной и когда она наклонялась, чтобы взять что-то со стола, её грудь ложилась мне на голову. Настроение у всех, было никакое, в преддверии грядущих испытаний.

Началось всё как обычно, но я никак не могла сильно возбудиться. Девчонки, меняя друг друга, пытались изо всех сил, и только когда Света стала своей худенькой ручкой водить и гладить вокруг клитора, а затем медленно её рука стала проникать вглубь влагалища, у меня участилось сердцебиение, и закружилась голова.

Вскоре, я начала куда-то проваливаться и потеряла сознание. Голова свалилась на бок, а руки и ноги, как плети лежали на кровати. Последние три раза и в этот раз, когда теряла сознание, я не видела себя сверху, или со стороны. Поэтому, рассказать, что со мной происходило дальше, я не могу, так как ничего не помню.

Всё то, что со мной делали мои сёстры, я описываю со слов Лены и что увидела на записанных дисках. Кое-что было мной импровизировано, чтобы не было пробелов во времени. Если вы готовы об этом узнать, то читайте дальше:

Когда я упала без сознания на кровать, девчонки взяли меня и вынесли на улицу, положив недалеко от машины на снег. Мои волосы, раскинувшись веером, лежали в воде и мокром снегу. Все ходили вокруг меня и не обращая внимания на них просто наступали сапогами, втаптывая в снег.

Юля достала коробку с игрушками из секс магазина и все по очереди начали трахать меня сначала во влагалище, а потом и в задний проход. Чтобы было безопасно, игрушки, имеющие причудливую форму, чем-то смазывали, а затем медленно вводили их во влагалище и попку. С каждым разом диаметр этих синтетических и резиновых штук становился всё больше.

Мой организм и ткани моего тела, находящегося в бесчувственном состоянии, не оказывали никакого сопротивления и поэтому были расслаблены, позволяя тем самым растягиваться. Кожа и слизистая оболочка внутренних органов была очень эластичная, и даже самые большие игрушки в виде огромных членов, входили почти без проблем.

За несколько часов такой растяжки моё влагалище и задний проход были похожи на две огромные дыры, внутри которых были видны мои внутренние органы. При виде этой картины девчонки сильно завелись и после небольшого перерыва, стали заталкивать туда свои руки. Сначала по одной, а позже уже и две вместе и даже три руки. Так что можно представить, на что стало похоже моё влагалище. Позже стали проделывать то же самое и с задним проходом. В ход пошло всё, что можно было засунуть внутрь моего тела, бутылки разных калибров, разные ёмкости.

Самая младшая из сестёр и маленькая, Света предложила очень интересный вариант. Она легла на пол и согнув левую ногу, прижав пятку к ягодице, выставила вперёд своё острое колено. Смазав его, Юля и Аня, взяв меня под руки, а Яна и Олеся за ноги, стали опускать меня тем самым насаживая на колено влагалищем, как на член.

Моё тело медленно скользило вниз по колену и через несколько минут уже мои ягодицы коснулись живота Светы. Длинна колена была чуть больше тридцати сантиметров и в диаметре, как литровая банка, ну может чуть толще. Девчонки проделали эту процедуру со мной ещё несколько раз и придерживая оставили сидеть, как будто насадили на кол. Придерживая голову, они по очереди сфотографировались со мной в таком ракурсе и сняв, положили опять на снег.

Моё тело лежало во дворе с раскинутыми в разные стороны ногами. Лена, проходя мимо, нечаянно запнулась и зацепив носком сапога снег, пнула его по направлению моей промежности. Часть снега попала во внутрь влагалища и заметив это, девчонки просто стали забрасывать туда снежки. Вскоре всё влагалище было забито снегом и задний проход тоже.

Всем это понравилось и вытряхнув всё они повторили снова. Теперь моё тело стало служить ёмкостью для снега, воды и других предметов. У кого что-то появлялось новое, то сразу примеряли, как это будет смотреться внутри влагалища или заднего прохода. Вскоре не осталось ничего, что не побывало бы там. Чтобы не мочить свои руки лишний раз в снегу, иногда просто брали любую ёмкость: ведро, ковш и т. д., зачерпнув снег, высыпали его мне во влагалище или прямую кишку.

Немного подустав, все пошли немного перекусить и попить чай. Моё тело оставили лежать в луже. Лене стало немного жалко меня, но она одна не могла перенести на более сухое место. Взяв за ноги, Лена волоком стала тащить моё тело по мокрому снегу и по талой воде. Света, увидев это, стала снимать на камеру, а остальные просто наблюдали. Мои волосы, и без того уже мокрые, волочились следом за мной. Оттащив меня в сторону, Лена присоединилась к своим сёстрам.

Пообедав, они по очереди, а то и вдвоём, взяв моё тело за ноги стали таскать его по снегу и лужам, а за тем и вовсе приподняв его, бросили в сугроб. Тело провалилось полностью, и лишь торчали босые ноги. Вытащив меня, они повторяли снова и снова, пока не устали. Несколько раз меня спускали с небольшого косогора и моё туловище кубарем, как придётся, скатывалось вниз.

Проваливаясь по колено, а в ямках и того глубже, Юля и Яна вытаскивали меня и злясь, что им самим пришлось посидеть голой задницей в сугробе, они снова скидывали меня вниз и теперь другие лезли доставать моё тело.

До конца этого дня меня таскали за ноги по снегу и лужам, бросали моё тело в сугроб и толкали в задний проход и влагалище, разные предметы. Вечером, Юля и Олеся уехали на работу, а вместе с ними и Аня с Яной. Лена и Света остались в домике. Моё тело хотели положить на пол, но потом передумали и оставили на крыльце около дверей.

Утром Света и Лена оттащили моё туловище и бросили на снег около колодца. Умывшись, они решили вымыть и меня. Зачерпнув воды из колодца, Лена вылила её мне на ноги и между ними, а затем облила мои груди и живот. Растопив печь и приготовив чего-нибудь пожрать, Света и Лена сели за стол. Вскоре приехали остальные. Увидев моё тело, лежащее у колодца, они вошли в домик и спросили:

— Почему у вас Маринкино туловище валяется без присмотра, вдруг бродячие собаки съедят.

— Мы её толь ко что умывали из колодца, — ответила Света.

Девчонки разделись и все вышли на улицу. Было тепло. Ночью температура не опускалась ниже нуля, а днём поднималась до плюса пятнадцати. Кругом всё таяло и уже появились кое-где проталины. На дороге появилась грязь. В течении дня очень сильно подтаяло и даже во дворе и около домика было много грязи.

Весь второй день моё тело таскали по двору и продолжали растягивать и до того растянутое влагалище и задний проход. Юля привезла много новых и более крупных резиновых игрушек. Иногда вместо одной, толкали по две и даже по три, только разного диаметра. На ночь эти игрушки оставляли внутри моего тела, чтобы не сжимались ткани. Теперь моё тело было не только всё мокрое, но и вымазано в грязи, чёрное как земля.

В конце дня, перед отъездом, Аня что-то сказала Юле и они, надев на ноги сапоги, прицепили моё тело широкой стропой к машине и одевшись, сели в машину и поехали в город. Ехали медленно, так чтобы Лена и Света с камерой успевали идти сзади. Моё тело тащилось по колее, как раз в самой грязи. При пробуксовке грязь летела сверху на меня. Руки и волосы волочились сзади, бороздя липкую весеннюю глину вперемешку с землёй.

Проехав метров триста, они отцепили моё тело и поехали на работу. Лена и Света, взяв по одной верёвке в руки, потащили меня обратно. Сильно устав они бросили меня в грязи, где недавно стояла машина и сняв верёвку и сапоги с моих ног, ушли в дом. Моё тело весь вечер лежало посреди двора и не раз Лена и Света, выходя на улицу, проходили мимо, втаптывая мои волосы в землю. Позже они перетащили моё туловище рядом с крыльцом и укрыли старыми половичками.

Третий день начался с разминки. Девчонки приехали уже раздетыми, так как была сильная грязь, и они сняли всё с себя на повороте. Света сняла их приезд и то, как они босиком шли к домику, утопая по щиколотку в весенней каше, состоящей из снега и грязи. Насобирав в вёдра грязь и заполнив ей небольшую ямку, глубиной сантиметров двадцать пять, Юля и Олеся, взяв моё тело за ноги протащили по ней несколько раз туда и обратно, предварительно заткнув уши и нос ваткой.

Моё туловище почти полностью погружалось в эту вязкую жижу, а освобождённое влагалище и задний проход черпали эту грязь и в итоге были полностью ей забиты. Положив меня рядом с колодцем, Аня вымыла моё лицо и убрала ватку из носа. Яна и Лена приступили делать массаж моей груди, используя для скольжения грязь.

Мои груди ходили из стороны в сторону, и от этого моё тело всё елозило по грязи. Девчонки, проходя мимо, обязательно ставали на мои волосы и втаптывали их в грязь, делая вращательные движения ногами, словно танцевали твист. Иногда, кто-нибудь смелый, вычищал из влагалища и заднего прохода грязь, а затем промывал водой из колодца.

Впоследствии, всё забивалось снова и так без конца. Юля как я раньше догадывалась, завидовала моей груди, и она вместе с Леной принимали самое активное участие в массаже. Затем подтащив тело к крылечку, они положили его на бок, а грудь на ступеньку и придерживая со сторону спины ногой, а все остальные в это время ходили, перешагивая через меня и наступая на грудь. Потом положили на другой бок и ходили по другой груди и так весь день.

Тут Света предложила сделать ещё одну ступеньку и это всем понравилось. Принесли небольшое бревно и две доски. Прибив одну доску к бревну и крылечку, положили на неё обе груди. Затем второй доской прижали груди к первой и тоже прибили. Расстояние между двумя досками было всего сантиметров пять, зато обе груди полностью лежали на новой ступеньке. Теперь можно было ходить сразу по обеим грудям и топтать их.

Все так увлеклись этим, что не заметили, как подкатил вечер. Волосы были втоптаны полностью в грязь, и их почти не было видно, а груди лежали на досках, как две лепёшки. Иногда Света вставала на них и устраивала танец, не отрывая ног от грудей. Они ходуном расползались под ногами в разные стороны. К вечеру две торчащие и упругие груди четвёртого размера частично лежали на досках, а какая-то часть свисала вниз. За три дня достигнув такого, сёстры были в азарте. На ночь моё тело оставили у крыльца и прикрыли половичками, чтобы, не отрывать доски.

Этой ночью Лене приснился сон. Утром она всем рассказала его, посчитав это за знак от меня. Она видела, что я её просила не жалеть моё тело и освободить свои души от грехов, зависти и злобы. Все должны закончить свои дела, которые не доделали в детстве или юности, и помочь тем, кому не смогли помочь. На этом разговор со мной во сне закончился.

Сёстры задумались, и каждый перелистывал страницы своей жизни в голове. Тишину нарушила Лена.

— Сестрёнки? Давайте честно глянем в глаза друг другу и не стесняясь разоблачения выплеснем всё наружу. Пусть всё уйдёт прочь через тело Марины. Ведь не зря же она жертвует им ради нас всех. Ни мы не она не знаем, что будет с ней, но назад дороги нет! — выпалила она одним залпом и напоследок добавил:

— Я всегда смеялась над бабушкиными грудями и завидовала Марине, и я всё это выплесну сейчас на эти груди, лежащие на досках.

Лена встала и подошла к крыльцу. Встав на мои груди, она начала их топтать и растирать, как половой тряпкой по полу. Затем взяв одну грудь в руки, он стала её выкручивать, как бы выжимая тряпку. За ней последовала вторая грудь и опять топтание. На помощь ей пришла Юля. За несколько часов груди были так измочалены и чем-то напоминали ласты дельфина. Аня, Яна и Олеся нашли в сарае какой-то мазут и ведро с сажей. Высыпав всё это на землю, и сверху полив мазутом они закидали это грязью и глиной. Освободив моё тело из-под досок, и вставив ватку в нос, за ноги затащили его на средину этой кучи грязи. Катая и переворачивая, тело было так вымазано, что самый чёрный цвет, был гораздо светлее.

После этого, положив моё тело лицом вниз, они раскинули в разные стороны руки. Юля достала из-под живота мои груди, и оттянув их в разные стороны, положила по бокам. Раскинутые ноги позволили Ане и Яне лазить руками во влагалище и заднем проходе. Со стороны это было похоже, что они роются в грязи и что-то ищут. Остальные втаптывали в грязь из мазута и сажи мои волосы и вставая на груди скользили на них по грязи, как на льду.

Войдя в раж, Лена встав на колени и взяв в руки левую грудь. стала делать имитацию мытья пола, выжимая и выкручивая грудь она снова брала её в руки и возёкала ей из стороны в сторону. К ней присоединилась Юля. Вместе они с такой силой это делали, что всё тело шевелилось из стороны в сторону. Олеся вылила остатки мазута на голову и закидав грязью делала такие движения, как будто моет мне голову. В конце голова была похожа на сплошную липкую лепёшку. Сёстры Аня и Яна упорно запихивали и вычищали всё в заднем проходе и влагалище. Когда все устали и отошли от моего тела, его не было видно. Оно всё было втоптано в грязь и почти перемешано с ней.

Взяв за ноги, они перевернули его и поливая водой отмыли лицо, но оно всё равно от мазута было чёрное. Убрав ватку, они оставили меня в этой грязи, а сами пошли отмываться. Согрев воды и налив ванну, помогая друг другу они смыли всю грязь и используя керосин и соду, стиральный порошок смыли мазут на руках и ногах. В этот вечер к моему телу больше никто не подходил.

Утром четвёртого дня все продолжили своё дело и стали втаптывать в грязь. Юля привезла ещё мазута и сажи из кочегарки, а также в овраге набрали синей глины. Она подтаяла и была сильно липучая. До обеда все вместе продолжали возёкать моё тело, в этой смеси, иногда сверху добавляя вязкого мазута. Юля привезла целую коробку всяких моющих средств и отмывшись, сестрёнки сели обедать.

После обеда, когда температура на градуснике показала двадцать три градуса, Аня подошла к Юле и что-то ей сказала. Подцепив моё тело на стропы к машине, предварительно обмотав старыми тряпками ноги, чтобы не содрать кожу, Юля, Олеся, Аня и Яна сели в машину, взяв с собой камеру. Света и Лена остались у домика собирать в кучу всю грязь. Протащив моё тело волоком по грязной дороге метров пятьсот, они свернули на лесную дорогу и проехав ещё метров триста остановились рядом с закрытой свалкой.

Сейчас здесь никто не ездил. Основной въезд был перекопан. Совсем недавно здесь ещё сливали из септиков фекалии осенизаторские машины, и было полно ям, заполненных этой кашей. Ямы были на солнечной стороне и сверху почти все растаяли. Некоторые прогрелись на полуметровую глубину, и от них шёл пар. Юля взяла камеру и стала снимать. Аня и Яна, рассказывая, стали бросать моё тело в эту кашу и затем вытаскивать. После каждого раза они отмывали мне лицо и меняли ватку в носу.

В детстве Юля и Олеся не давали играть Ане и Яне с котятами, которых принесла кошка, жившая у деда и бабушки в этом домике. Когда Юля и Олеся уехали, бабушка унесла котят и выбросила, а всем сказала, что они убежали. Причиной этого была наша детская ссора и жадность, а пострадали невинные котята. Чтобы искупить свой грех Аня и Яна четыре раза, по количеству котят, бросали моё тело в яму с фекалиями, а затем вытаскивали. Было очень тяжело. Стропы были скользкие, и приходилось через силу их удерживать в руках. В третий раз стропа выскользнула и вместе с моим телом улетела в эту яму.

Я вся медленно погружалась в эту кашу. Яма была небольшая, метра четыре в диаметре и оттаяла в среднем на полметра. Девчонки все втроём, залезли в эту кашу и пока они делали эти тяжёлые два шага по фекальной каше, моё тело уже полностью погрузилось и легло на дно. Наклонившись и нащупав на дне на туловище, они ухватили, кто за что успел и стали тянуть на берег. Вытащив и отмыв лицо, заменив ватки в носу, они втроём забросили тело в последний раз и вытянув его на сухое место облегчённо вздохнули.

У всех стало как-то легко на душе, и было безразлично, чем от кого несёт. Прицепив моё туловище к машине. Олеся, Аня и Яна, чтобы не обходить все ямы кругом, залезли обратно в эту же яму с фекалиями и перейдя её, погружая ноги в кашу чуть выше колен стали вылезать на другой стороне, помогая друг другу. Юля снимала этот интригующий момент из жизни фотомоделей и танцовщицы.

Внизу лёд был скользкий, и Яна поскользнулась, и упала в эту кашу, погрузив своё тело по самые груди. Олеся и Аня помогли ей выбраться и все трое пошли напрямую к домику, а Юля поехала обратно и на буксире за ноги тащила моё тело. Эти места сёстрам были хорошо знакомы, ведь они выросли здесь и ходили в леса по грибы и ягоды. По пути оттирали своё тело, ещё не растаявшим снегом и водой из лужиц. Когда пришли, Юля была уже там, а моё тело валялось в двадцати метрах от домика. Лена и Света носили воду из колодца и поливали на меня, чтобы смыть основную какушную кашу.

Согрев воду, стали отмывать с себя все запахи Аня, Яна и Олеся. Юля Лена и Света оттащили меня в грязь, которую они собрали в кучу и заменив ватки в носу, что бы туда не попало, стали закидывать всё моё тело и без того грязное. Лена и Юля топтали мои груди, стараясь глубже втоптать в грязь. Света между делом снимала на камеру.

Чтобы освободить ёмкость, Юля вылила остатки мазута прямо в незаполненное грязью влагалище, а затем заткнула эту дыру грязью. Моё тело лежало на спине, а вместо волос, лежал пучок грязи. Юля присела и прямо на лоб из её задницы, стала вываливаться жёлтая кашица, а затем по моему лицу побежала моча. Закончив, Юля сделала шаг в сторону и согнувшись, взяла мои грязные волосы и накрыв ими свои испражнения, стала всё перемешивать.

После Юля и Лена ещё долго топтали мои груди и втаптывали моё тело в грязь. Когда ванна освободилась, Юля пошла отмываться, и вскоре они уехали. Лена и Света оставшись наедине с моим телом, тоже сходили на него в туалет.

Потом подобрав растоптанную грязь, закидали его полностью, оставив лишь лицо, предварительно отмыв и убрав ватку. Помогая друг другу, они отмылись и пошли ужинать. На улице было уже темно. Перед сном, Лена проверила моё тело и укрыв лицо старыми тряпками, ушла спать.

Под утро Лена опять разговаривала со мной во сне. Когда приехали сестрёнки, Лена всё рассказала. Завтра был у всех выходной, и сегодня под вечер никому никуда не надо было спешить. Во сне я просила сестёр через Лену, чтобы они не жалели моё тело и выплеснули оставшиеся эмоции и два не сделанных в юности дела.

Сёстры уже не знали, на что подумать. Они перебрали вроде всё по дням. Перед сном вспоминали и по дороге, когда ездили, туда, сюда, всю неделю. Приложив немало усилий, Юля и Аня всё же вспомнили кое что и рассказав об этом, дали возможность вспомнить и остальным сёстрам.

Вытащив моё тело из кучи грязи, они приступили дальше его возёкать, вылив на него остаток мазута, а Яна со Светой оправились мне на лицо. Юля, взяв канистры, с Олесей уехали. Вернувшись через час, они привезли две канистры мазута и угольной пыли из кочегарки. Затем Юля прицепила моё тело к машине, и они со Светой волоком потащили его по раскисшей дороге. Моё тело скользило по глинистой почве и перекатываясь из колеи в колею, собирало много грязи. Через лужи, туловище пролетало как-торпеда и выныривало только на другой стороне. Протащив меня до поворота и развернувшись, поехали обратно.

Около домика отцеплять не стали, а поехали на свалку, где моё тело уже купали в фекальной яме. Лена с остальными сёстрами пошли пешком. Напрямую было гораздо ближе, чем по дороге и когда Юля притащила моё тело на буксире, сёстры уже были там. Взяв в руки палку, они нашли не очень глубокую ямы, около полуметра, но края были глинистые и не очень пологие. Вода впиталась в землю и осталась лишь одна каша, от которой, по словам Лены, шёл неприятный запах.

Отвязав с моих ног стропы, сёстры все вместе стали бросать моё тело в эту яму, а затем спускались в неё сами и шаря по дну руками искали его и вытаскивали на берег Было скользко и первая упала, погрузив своё тело почти по грудь, Олеся. Следом за ней упали Аня и Яна. Лишь Лена каким-то чудом села только на задницу, и была всех меньше замарана.

Таким образом, сёстры искупили свой грех перед бабушкой, когда в детстве обмакнув палочку в фекалии или коровьи лепёшки, измазали все дверные ручки дома и на улице. Бабушка сильно на них тогда обиделась. Теперь сёстры окунулись в это дерьмо. Вытащив меня в последний раз и отмыв лицо, Юля прицепила моё тело к машине и поехала со Светой к домику. Сёстры все грязные пошли своим ходом по лесу и не пропуская ни одной лесной лужи, старались смыть хоть основную грязь.

Передохнув немного, Юля рассказала, как чуть не сбила женщину на переходе ночью, а лишь порвала ей платье и наверное поцарапала грудь. Испугавшись, Юля тогда уехала и вот сейчас она попросила Сестер помочь ей. Положив моё тело на бок, а грудь, расправив по колее, Лена и Олеся держали мои руки и ноги. Юля медленно проехала по груди левой стороной и сделав круг повторила снова. Таким образом Юля проехала раз тридцать по одной груди и столько же раз по другой, втаптывая и раскатывая мои и без того растянутые груди, висевшие как лепёшки.

Лена прекрасно видела, как мои груди вдавливаются колёсами в глину и ещё больше расплющиваются. Когда меня оттащили в сторону и рассмотрев, что стало с моими пышными до этого грудями, то все только ойкнули. Они были похожи, на что-то среднее между плавниками дельфина и теннисной ракеткой, но гораздо большего размера.

От этого вида или ещё от чего, у Лены закружилась голова и она вспомнила, как хлопала руками и держала бабушку за отвисшие груди, когда с ней мылась в детстве в бане. После этого бабушка не стала водить, с собой мыться, Лену и остальных внучек. Лена встала и взяв меня за одну грудь, как за верёвку, а за другую взяла Юля и приподняв, понесли моё тело ближе к колодцу.

Груди выскальзывали и растягивались, как резиновые. Бросив моё тело в грязь, сёстры сели передохнуть и Лене стало плохо. Она медленно сползла по стенка на крыльцо. Через несколько минут Лена пришла в себя и сказала всем:

— Девки! Марина мне сейчас сказала спасибо и просила закончить задуманное Юлей и на всю ночь её тело выбросить на свалке, в самой противной и грязной канаве.

Время уже было около трёх часов дня. Сёстры обрадовались, что они всё выполнили и с радостью приступили к завершению всей этой процедуры. Собрав по двору всю разведённую ими грязь, чтобы дедушка об этом ничего не подумал, они стаскали её в яму, недалеко от домика.

Затем вывалив туда из пакета угольную пыль и вылив канистру мазута, а вторую убрали на место, где брали у дедушки, подтащили к этой яме моё тело. Взяв за руки и за ноги, они положили его на самый край и встав рядом с ним, поставили на него каждый свою ногу. Затем коротким движением, тело столкнули в яму и переворачиваясь оно упало на чёрное зеркало разлившегося мазута.

Медленно проваливаясь, моё тело стало постепенно оседать и вскоре скрылось в этой каше, состоящей из мазута фекалий и глины, разведённой водой из колодца. Достав меня из ямы, сёстры ещё несколько раз бросали моё тело, пока мазут не перемешался с глиной и грязью. Вытащив тело, они прицепили его к машине и потащили на свалку. Там нашли в середине, чтобы ни кто не мог туда добраться, хорошую канаву.

Отмыв мне лицо и убрав из носа ватку, девчонки положили моё тело в эту грязную канаву. Голова осталась лежать погружённая в дерьмо и лишь лицо возвышалось над всей этой парашей на несколько сантиметров. Положив мне под голову что-то, чтобы голова не повернулась случайно, Юля и Света уехали на машине, а остальные, понурив голову, побрели обратно пешком.

Идти было всего метров пятьсот, по пути смыв немного основную грязь они вернулись все к домику. Весь оставшийся вечер сёстры отмывались, помогая друг другу, а затем сели ужинать.

На улице уже темнелось, но спать ни кто не хотел. Лена предложила прогуляться, и первая вышла на улицу. За ней последовали остальные. Только Света осталась в домике. Она устала сильнее всех, ведь ей было всего во18 лет. Со слов Лены, сёстры босиком и голышом в сумерках отправились по дороге. Шли медленно, чтобы не свалиться в канаву. Небо было чистое и всё усеяно звёздами. Из-за леса выглядывала луна. Через полчаса было довольно светло и можно спокойно разглядеть дорогу.

Кто-то предложил прогуляться до трассы, это километра четыре и все согласились. Было очень тихо, лес спал, и лишь изредка дальний шум проходящего поезда нарушал эту тишину. Дойдя до трассы, сёстры молча, постояли несколько минут, провожая из темноты проходящие машины, и отправились в обратный путь. Лёгкий ветерок обдувал обнажённое тело девчонок, лаская их бёдра, грудь и остальные оголённые части тела. Запах помойки постепенно рассеялся, и чувствовалось дыхание весны.

— … И всем этим наслаждалась одна Марина, а мы просто не понимали её, — продолжила она и раскинув руки в стороны закружилась перед сёстрами.

Часа через три все вернулись в домик. Света уже спала и тихонько, чтобы не разбудить её, все легли, кто где, нашёл место.

Проснувшись рано утром, отправились за моим телом. Я лежала там, где меня и положили, утопленная вся в дерьме. Лишь часть лица, измазанная в мазуте с открытым носом, торчала наружу.

Вытащив моё тело и привязав к машине, отправились в обратный путь. К домику подъезжать не стали, чтобы, не притащить туда кучу дерьма. Оставив моё тело на дороге, сёстры стали таскать воду из колодца и плескать на меня, чтобы смыть основную грязь.

Затем решили отмывать меня дома и завернув плотно в целлофан, положили в багажник. Отмыв ноги и руки все сели в машины и поехали к Юле и Олесе домой. У них был частный дом, но полностью благоустроен. Там было всё, и сауна, и душ, и ванна.

Заехав во двор и вытащив меня из багажника, девчонки перенесли моё тело в душ. Затем Юля и Олеся, отмыв с себя все запахи, уехали в магазин и привезли полную коробку всяких моющих средств. Как-только им удалось отмыть моё лицо и голову, что стоило им больших усилий, ведь что-только не было затёрто в волосах, Юля принесла нашатырь и смочив ватку стала тереть мне виски и давать нюхать.

От резкого запаха, я зачихала и стала кашлять. Юле и сёстрам понадобилось больше часа, чтобы я хоть немного пришла в себя и сама держала свою голову. После этого все упорно взялись отмывать моё туловище ниже шеи. Вечером Юля и Олеся уехали на работу и Лена с Аней, Яной и Светой до утра отмывали мою нижнюю часть.

Тяжело было отмывать влагалище и задний проход с прямой кишкой. Оттуда выскребли кучу грязи, сажи и мазута, который и затруднил отмывание слизистой оболочки. Приходилось использовать не едучие и не раздражающие средства. С большим трудом закончив мытьё моего тела, они привели меня в сауну. Я, получая сухой пар, постоянно потела и вместе с ним выходили неприятные запахи, которыми я пропиталась почти насквозь. Ополоснувшись после сауны под душем, сёстры отвели меня под руки в комнату, и усадили в кресло. Юля принесла немного поесть и попить соку.

Три дня девчонки кормили меня и отмывали в душе и ванной остаточные запахи, но тело моё было по прежнему в таком виде, в каком оно было в лесном домике. Груди, как лепёшки свисали до бёдер, что их можно было завязать на спине. Прямая кишка просто не держалась внутри и постоянно вываливалась наружу, свисая до колен, на что было страшно смотреть. Такое бывает у старых и больных после тяжёлого физического труда. Влагалище тоже было по прежнему растянуто и под воздействием того, что туда только не толкали, матка опустилась и тоже выпадала наружу. Я передвигалась, как кавалерист, а все эти внутренние органы болтались между ног.

С каждым днём самочувствие становилось всё лучше и лучше. Со мной почти постоянно находилась Лена. Аня и Яна уехали на работу, а Света на сборы. Юля и Олеся периодически помогали Лене, но часто были заняты на работе. Никто не думал, что со мной будет такое, но они не выгоняли меня и не бросали одну. Я очень уставала и просила их не будить меня, пока сама не встану.

В ночь с двадцатого апреля на двадцать первое, годовщина смерти моей мамы, я уснула как обычно. По словам Лены, я во сне что-то бормотала и постоянно ворочалась, и успокоилась только под утро. Проспав весь день и следующую ночь, я проснулась рано утром двадцать второго апреля. Встав с постели, сходила в туалет и пошла на кухню попить воды.

В дверях я столкнулась с Леной. У неё глаза были по пять копеек и рот открыт, как будто, она что-то кричала. Но было совершенно тихо. Лена смотрела на меня и не могла сказать ни слова. Я, то же не могла ничего понять. Я чувствовала себя, как будто, ничего не случилось и я просто нахожусь в гостях. На свою наготу я даже не обратила внимания. Лена молча, подвела меня к зеркалу, и я увидела себя совершенно голую.

Лена не могла ничего понять. Ей показалось, что у меня отшибло память. Она попыталась мне объяснить и я напрягая мозги начала кое-что припоминать, как я выглядела два дня назад. Подойдя к зеркалу, я ещё раз, посмотрела на своё обнажённое тело и убедившись, что мне не мерещится, закричала. На крик прибежали Юля и Олеся. Увидев меня видоизменённой, а мою фигуру красивой как прежде, они все трое подбежали ко мне и обняв, чуть не уронили на пол. Они обнимали меня, а потом отходили в сторону и убедившись, что им не мерещится, подбегали снова и обнимали ещё сильнее.

Мы все радовались и веселились. Я вернулась в своём теле, и мне казалось, что оно стало ещё красивее. Тонкая талия, округлые, красивые бёдра и грудь всё того же четвёртого размера, такая же упругая и сексуальная. Волосы, отмытые сёстрами, лежали на моих плечах. Я тут же предложила отпраздновать это событие и поблагодарив маму и бабушку, побежала собираться.

Через пять минут. Я была готова, и мы все поехали в магазин. Целый месяц я не была в городе и не ходила по магазинам. Я радовалась этому и сходила с ума. Настроение было отличное, а рядом со мной ехали мои сродные сёстры, такие же симпатичные и красивые. До поздней ночи мы праздновали счастливый исход нашего дела, в результате которого мы приобрели то, что нельзя приобрести ни за какие деньги.

Через неделю выписывали из госпиталя дедушку, и мы все вместе поехали навестить его и увезти домой, а заодно и я мечтала быстрее с ним познакомиться. Всё прошло как нельзя лучше. Дедушка Степан очень обрадовался и рассказал мне, как он познакомился с моей бабушкой. Я же представила всё, что случилось как сон, и рассказала, как всё узнала. Мне помогли мои подруги, которые впоследствии, оказались моими сродными сёстрами.

Ещё я показала дедушке мамины фотографии, ведь он её совсем ни разу не видел. Поздно ночью Юля и Олеся вернулись домой, а я с Леной осталась на ночь в домике с дедушкой. Мы с Леной ещё раз обошли всё вокруг в поисках случайных следов, оставленных нами полмесяца назад.

Всё было нормально. Болтали всю ночь и не заметили, как дедушка уснул. Мы с Леной вышли на улицу, и она мне сказала:

— Сегодня так же тепло, как и в тот день, когда мы уезжали отсюда. Так же тихо и светло от луны. Мы тогда, Юля, Олеся, Аня, Яна и я бродили по этой дороге голышом и думали о тебе и о том, что нас ждёт завтра. Было так здорово.

— Давай прогуляемся, как вы тогда, пока дедушка спит, — и Лена согласилась.

Отойдя от домика, мы скинули не большое количество тряпок, висевшее на нас, и пошли по дороге до трассы. Мы шли не спеша и ветерок обдувал наши обнажённые тела. Нам было так хорошо, что мы совсем забыли о том, что мы совсем голые. Мы чуть не вышли на трассу и не попали в поле зрения ночных водителей. Вовремя опомнившись, мы повернули обратно. К домику пришли на рассвете. Дедушка ещё спал и мы, тихо болтая, сидели до рассвета на ступеньках крыльца у домика, где совсем недавно лежали мои груди и по ним ступали ножки моих сестёр.

Вскоре приехали Юля и Олеся, и попрощавшись с дедушкой, мы вернулись в город. Шло время. У всех всё стало налаживаться в лучшую сторону. Юле и Олесе вскоре предложили работу в ансамбле танца, и они с радостью согласились. Ездили много по разным городам и за границу. Лена часто приезжала ко мне в гости, и мы с ней иногда вместе просматривали записанные диски, и она мне многое поясняла.

Было много ужасного и страшно было смотреть на своё тело со стороны, как над ним издеваются, но это того стоило. Мы с Леной часто навещали дедушку и чем могли, помогали ему. Аня и Яна вышли замуж и снимались для журнала очень редко, а когда у них родились первые девочки с разницей в два месяца, занялись полностью их воспитанием и домашними делами.

Света стала мастером спорта и перешла на тренерскую работу в спортивную школу. Жила в гражданском браке несколько лет, пока не родился мальчик, а после расписались и уехали к нему на родину, в Хабаровск.

Осенью Лена пригласила меня в гости к их родителям, и я узнала от неё, что у Лены с Юлей и Олесей одна мать, а отец разный. За Лениного отца её мама вышла во второй раз и сейчас они живут в пригороде. Когда мы приехали к ним, нам очень обрадовались. Мои тётя и дядя были хорошими и добрыми людьми, и мы долго обо всё беседовали. В разговоре выяснилось несколько совпадений. Оказалось, что мой отец и старший брат Лениного отца были убиты бандитами в один и тот же день и звали их одинаково.

Получилось, что отец Лены был родным братом моему отцу и стал мне дорог вдвойне. Лена очень обрадовалась этому совпадению. Прогостив у меня два дня, Лена открыла мне один свой секрет. Она сказала, что начинается вторая зима, как она одевает на себя только пальто на голое тело, как и я. Эта общая черта нас ещё сильней сплотила и объединила. У нас была одна кровь по линии отца и матери. Поэтому нам передалось по наследству, ходить голышом.

Теперь мы не шокировали прохожих и не рисковали зря, а вели скромный образ жизни. Только для своей души и закаливания тела мы вместе с Леной делали небольшие вылазки весной или в тёплую зимнюю погоду.

Вот уже несколько лет мы убрали из списка своей одежды всё нижнее бельё. Зимой, надевали на себя минимум, и бродили по магазинам. Я довольно часто ходила на работу голышом и переодевалась у себя в кабинете. Там у меня всегда висел комплект одежды, а затем снимала её и уходила домой.

Иногда мы с Леной брали с собой две видеокамеры, очень компактные, уезжали за пределы города и пряча свою одежду, где-нибудь, проходили по несколько километров, снимая друг друга во время пути. Это были прикольные и интересные кадры, которые мы впоследствии, собрали в кучу и записали на несколько дисков. Они вместе с остальными сейчас хранятся в моём архиве, в специальном тайнике.

Через шесть лет Лена встретила парня, который ей понравился, и вышла за него замуж. Теперь мы встречались раз или два в год и то не долго. Я осталась одна, согласившись на встречу с одним сослуживцем, он мне раньше нравился, но он был женат, забеременела от него.

После этого я с ним рассталась. Сейчас моей дочке уже четыре года и когда она спит, я решила написать обо всём, что со мной случилось. В силу своего состояния я многие эпизоды своей истории описывала со слов своих сестёр.

Эти события я начал писать основываясь на реальной истории одной своей знакомой из г. Челябинска. А там как всегда меня понесло на фантазии и ужастики которые я сам не могу понять откуда берутся в моей голове.

Время летело не заметно, и моя дочка уже подросла. Ей было почти четыре года и я вышла на работу на завод. Работа была не тяжёлой, хоть и контролёры в цехах получали чуть больше, чем в библиотеке или больнице. Мне нравилось. Со мной работали две моих подруги, и мы всегда вместе ходили по цеху и проверяли качество изделий. Вместе ходили в заводскую столовую на обед. За два года работы с ними я сдружилась, и мы болтали на разные темы, не скрывая друг от друга ничего, хоть я и была их постарше, но мне кажется восемь лет не такая уж и большая разница. Мне тогда было почти тридцать.

Вдруг не зная чего, повода я не давала, но на меня стал посматривать один молодой человек, уступал мне место в столовой, и когда я обедала одна, подсаживался ко мне. Приставать вроде и не приставал, но начать разговор как-то не решался.

Мне вначале показалось, что он смотрит на меня, как я одеваюсь, а одевалась я действительно просто и даже очень просто. Я больше десяти лет, не могла носить нижнее бельё, мне оно всегда мешало и стягивало моё тело. Грудь моя после родов увеличилась с четвёртого на пятый, но она была по прежнему упругой и очень красиво смотрелась без бюстгальтера. Многие в цехе засматривались на меня и знали, что я не замужем и одна воспитываю маленькую дочку. И ещё для полной ясности моей картины.

Я была человеком закалённым, и пока маленькая дочь ничего не понимала, я почти всегда ходила голышом дома, а на работу одевала только пальто или шубку на голое тело. Летом и того проще, юбочка и блузка. Мои напарницы вначале отнеслись к этому с настороженностью, а потом всё пришло в норму, и я уже могла переодеваться в кабинке при них и не стесняться, что одеваюсь так легко.

Вернёмся к моему тайному поклоннику, которому я не знала, что от меня нужно, и он продолжал играть в молчанку.

Однажды после обеда ко мне подошли две девушки, лет двадцати пяти и отозвав меня в сторону, предупредили, чтоб я не вешалась на Димку. Я вначале ничего не поняла и уж потом, когда они подошли ко мне во второй раз, мне стало ясно, что Димка, это и есть мой молчаливый поклонник.

Я постаралась им всё объяснить и заверить, что Димка мне вовсе не нужен и что я не собираюсь за него замуж. В довесок перед уходом они ещё раз меня предупредили и пообещали, что мои фото в худшем случае могут увидеть все в цехе. Меня это смутило и в свою очередь насторожило. Я ни кому не давала свои фото и тем более компрометирующие меня. Это мне не давало покоя, и я даже перестала несколько дней ходить на обед, а просто пила чай в своём кабинете.

И вот однажды на остановке ко мне снова подошли две девушки и сказали:

— Молодец. Поняла, что с нами шутить не стоит. На вот держи на память. — И они сунули мне в руки пару моих фото, где я была совсем голая и стояла на опушке леса по колено в снегу. Я вспомнила, это были мои первые фото, когда меня снимали мои сестрёнки, но как они попали к ним – это было вообще непонятно.

Далее всё обстояло гораздо хуже. Через несколько дней они снова подошли ко мне и спросили:

— Ты что на самом деле зимой бегала по лесу голой или это монтаж?

— Почему монтаж. Спросите у того, кто вам их дал, — ответила я.

— Спросим, спросим, — весело засмеялись они.

— Зачем я должна кому то, что-то доказывать, — ответила я замысловато и посмотрела им в глаза. Меня так учили в институте, чтоб можно было понять, что хочет сказать этим твой собеседник.

— Значит струсила, — окинув меня взглядом добавила вторая, которая до этого времени вообще не вступала в разговор.

Несколько минут продолжалась наша перебранка и чтоб доказать, что я не трусиха, я согласилась.

— Где и когда? — коротко спросила я девушек.

— Завтра пятница, после работы возле столовой и встретимся.

— Хорошо, я согласна. До завтра. — И прыгнув в подошедшую маршрутку, я поехала домой.

Всю ночь я практически не спала. Из головы не выходили те фотки и вообще, что они про меня знают и как я им буду доказывать, что я не трусиха и что я когда-то гуляла голышом.

Во время обеда ко мне снова подошли девушки и спросили меня:

— Когда возьмёте свои слова про трусиху, обратно, тогда и передумаю, — ответила я и села обедать.

В конце рабочего дня я попрощалась со Светкой и Леной до понедельника и пошла в сторону столовой, сославшись на дела. Девчонки хихикнули и пошли к проходной. У столовой меня уже ждали.

— Таня, — одна из них, протянула мне руку и представилась.

Я ответила взаимностью и протянув им свою руку тоже представилась.

— Ну что, пойдём подруга, — сказала Таня и направилась в цех.

Мы с Верой последовали за ней. В цехе не было ни кого и горело несколько дежурных фонарей. Поднявшись в душ, Таня открыла свой шкафчик и сказала:

— Раздевайся и вешай свою одежду. Потом отдадим, не бойся. Нам она ни к чему.

— Я и не боюсь, — ответила я и подойдя поближе, расстегнула пуговки на халате и сняв его повесила на крючок.

Оставшись в одной блузке и без плавок, я вызвала в глазах девушек некое замешательство и наступила пауза.

— Ты что, так и на работу ходишь? — нарушив тишину, спросила Вера.

— И не только. Я вообще всегда так хожу, — ответила я.

В моей руке уже висела блузка и чтоб не измять, я аккуратно её развешивала на свободные плечики.

— Ну ты даёшь, — удивлённым голосом добавила Таня.

По всему телу уже пробежали мурашки, и меня начинало от возбуждения потряхивать. Я давно ни перед кем незнакомым не раздевалась, и это сейчас вызвало бурю эмоций и новых ощущений.

— Пойдём. Прогуляешься голой по цеху, а как стемнеет, то по всему заводу и если ты это сделаешь, то тогда мы тебе поверим.

— Хорошо, — спокойно ответила я и спустилась вниз.

Я гуляла голышом по рядам между станков и искоса поглядывала на Таню и Веру. Мне было интересно их поведение и как они реагируют, а сама я начала снова испытывать возбуждение, нахлынувшее на меня из прошлого, когда я гуляла по улицам зимой. Это было чем-то похоже, и мне не терпелось побыстрее выйти на улицу.

Погуляв пару часов и убедившись, что можно выйти, я приоткрыла дверь и огляделась по сторонам. Кругом было тихо, и я уверенно шагнула вперёд. Таня и Вера пошли следом, держась на небольшом расстоянии, и сверлили своими взглядами мою спину и попку. Я специально делала лёгкие движения и при каждом шаге немного виляла ей, чтоб доказать, что я не трусиха и это мне просто наслаждение, а не испытание.

За полтора часа я прошла всю двухкилометровую дистанцию и вернулась обратно. Спор был исчерпан, и мне вернули одежду, а рано утром мы вышли с завода и разъехались по домам.

Больше они меня в течении апреля не беспокоили и только перед самыми майскими праздниками ко мне подошла Вера и предложила:

— Не хочешь три дня погулять по заводу голой?

— Что опять на трусость проверять будете? — Задала я вопрос на вопрос.

— Да нет. Просто тебе это нравится и мы это знаем и у нас есть ещё твои фото. — И тут Вера выложила передо мной три фотографии, где я голая лежала возле дедовского домика в лесу и была вся в грязи.

Это был для меня действительно шок. Такие фотки были только у меня в тайнике и моих сестёр. В них я была уверена, что они ни за что их ни кому не покажут.

— Если скажешь, где взяла фотки, тогда я буду хоть все три дня бегать по заводу голой и выполнять ваши просьбы.

— Нет. Могу даже расписку написать, — ответила я.

— Ладно. Договорились, — сказала Вера и назначила встречу после работы в её цехе.

Несколько дней пролетели незаметно, и вот наступило 30 апреля. День был короткий и многие уже после обеда стали потихоньку отпрашиваться и уезжать по домам. Света тоже с Леной ушли, не дожидаясь четырёх, и я осталась одна.

В цехе меня уже ждали Таня и Вера, и с ними было ещё две незнакомых мне девушки, но отступать было уже поздно и уговору не было, что будут ещё желающие на меня посмотреть.

В цехе я как обычно разделась, и Таня закрыла свой шкафчик. Я спустилась вниз голышом, где меня уже ждали зрители, и тут же напомнила Вере про уговор.

— Я живу по ул. К… и однажды случайно обнаружила на лестничной площадке в разных местах два диска. Они валялись без конвертиков, и я подумала, что кто-то выбросил или обронил, когда выносил мусор. Но моё любопытство было выше моих сил и я взяв их решила посмотреть дома. Вот так и попали, твои фотки ко мне. А когда я увидела тебя в столовой, то сразу подумала, «Как же мир тесен» и у меня созрела идея, как тебя на них поймать.

Я знала, кто жил в этом доме и сейчас переехал, это моя сестрёнка растеряша. Они как раз в то время переезжали на другую квартиру.

Дальше всё пошло по плану, который задумала Вера и её подруга Таня. Двух других девушек они просто пригласили для компании и чтоб развлечься.

От стольких глаз и то, что мне предстояло таскать разные детали от станков и штампов и складывать их возле склада на стеллаже, я возбудилась окончательно.

Моя промежность была уже мокрой, и не хватало самой малости, чуточку помочь и немного по мастурбировать. При всех я этого делать не хотела и продолжала упорно перетаскивать детали. Вскоре весь мой живот и лобок были грязные от масла и мазута. Даже низ груди был тоже замаран.

Наступало время обеда и меня позвали перекусить. Вымыв руки, я села голой попой на скамейку и чтоб как-то себе помочь, я стала перекладывать ногу с одной на другую, тем самым сжимать и разжимать половые губы.

Это немного ускорило процесс возбуждения, но Вера заметила и опустив свою руку мне на живот, стала опускать её ниже и ниже. Сидевшие рядом девушки, взяв мои ноги за колени, развели их в стороны и Вера сразу, не давая мне опомниться, погрузила два своих пальца мне во влагалище. У меня было всё мокро, и они без труда проскочили на всю длину.

— Да ты подруга уже готова. А я гляжу, чего это ты всё жмёшься.

Я не могла в ответ ничего возразить, и только лёгкий стон вырвался из моих уст.

Вера сделала ещё несколько роковых движения, и моё тело распласталось в объятьях девушек. Руки стали ватными и уже не слушались меня. Я испытала сильный оргазм, такой, который я уже не испытывала больше десяти лет. Теперь мне уже было всё равно, что будут делать со мной и как. Видя моё состояние, девушки подхватили меня под руки, и повели в сторонку, уложив прямо на грязный пол. Я лежала и не подавала признаков жизни, и лишь слегка заметное дыхание выдавало меня.

— Да она отключилась от оргазма, — сказала Таня.

— Ну девка даёт. Я такого ещё не слышала, чтоб от первого же оргазма падать в обморок, — добавила Вера с удивлённым видом на лице.

— Давайте её унесём к нам в цех, — сказала одна из новеньких, и они, подхватив меня, потащили в соседний цех.

Там было темно, и слабый огонь нескольких фонарей, не мог даже осветить проход. Девушки пробирались на ощупь и свернув за угол, положили меня на песок. Вначале все перепугались, но потом решили, что обморок не опасен, и можно заняться моим гримом. Одна из девушек принесла ведро и все сразу стали растирать по моему телу скользкую графитовую смазку. Через полчаса я уже была похожа на негретянку. Они вымазали каждый сантиметр моего тела и даже не пропустили мои половые органы.

Закончив, они вернулись обратно в цех и отмыв руки, стали разговаривать и обсуждать меня. Я пришла в сознание только часа полтора и сразу не поняла, где я и что со мной произошло. Проведя руками по своему телу, я почувствовала свою кожу приятной и бархатистой на ощупь. Такой она не была у меня никогда. Я не понимала, что со мной случилось, и поспешила выйти на свет.

При слабых лучах я разглядела, что моё тело и даже самые интимные места были чёрного и слегка серебристого цвета. Тут до меня дошло, что меня чем-то вымазали и я качаясь и держась за что попало, стала продвигаться к выходу. Войдя в душевую, я увидела зевающую компанию. От моего вида их глаза стали округляться. Я попросила мочалку и мыло, чтоб отмыться, но когда открыла кран, то поняла – душа не будет. В трубе послышалось урчание, и маленькая капелька упала на пол.

— Не расстраивайся подруга. Завтра к вечеру вода будет, а пока присаживайся и подстели под задницу чего-нибудь, а то вывозишь всё тут.

Мне налили чай и подали бутерброд и я осторожничая немного перекусила. Было уже далеко за полночь, и мы снова спустились в цех. Я вышла на улицу, и пошла бродить по заводу. В таком гриме меня в темноте разглядеть было просто невозможно, да и упускать такую возможность, раз уж до этого дошло и о моих увлечениях узнали эти четыре девушки. Мне приходилось просто ловить момент и наслаждаться.

Остаток ночи я просто бродила по территории и наслаждалась своей наготой и тем, что об этом знают четверо девушек, сидящих в душевой и ждущих моего возвращения. В течении дня меня ещё несколько раз обмазывали графитовой смазкой и от этого я снова и снова испытывала сильные оргазмы и без сознания проваливалась в забытье на полтора – два часика. Потом мы долго отмывались и мои новые знакомые мне в этом помогли. На работу я вышла из соседнего цеха. На лице светилась довольная улыбка, а во всём теле чувствовалась усталость от недосыпания.

В течении всего мая и лета меня часто приглашали то Вера, то Таня, провести насколько выходных дней на заводе и побродить голой выполняя их просьбы и небольшие задания.

Я всё чаще стала вспоминать наши прошлые проделки с сёстрами и то, что в апреле следующего года наступит очередная двенадцатая годовщина с того дня, когда я последний раз общалась со свое мамой и бабушкой находясь в полном трансе или как сказать коматозном состоянии. С каждым днём мне всё сильнее и сильнее хотелось снова встретиться с ними и рассказать все свои новости. Передать от всех привет и поделиться своей радостью, о маленькой дочурке.

Каждый раз, когда я по просьбе девчонок что-то исполняла для них, а потом они меня обмазывали и массировали моё тело, растирая по нему продукты нефтепереработок, на меня всегда накатывала сильная волна наслаждения и возбуждения. Я получала такой мощный оргазм, что сразу после него проваливалась куда-то и теряла сознание. В это время Таня и Вера и их подруги, а их было четверо, делали с моим телом всё, что хотели, и я не чувствовала ничего. Мне было приятно сознавать, что они помогают мне испытать то чувство, которое просто невозможно описать словами, а я в свою очередь удовлетворяю их потребность в исполнении их заветных и может даже распутных желаний.

Во время летнего отпуска я практически не вылезала с завода и целыми днями и ночами бродила по нему голышом и пряталась от глаз в рабочее время, в какой-нибудь яме или укромном и всеми забытом месте. Дочурка моя жила у тёти, так как с садиком были большие трудности, и поэтому свободного времени было хоть отбавляй.

Больше всего мне нравилось прятаться в цехе, где работали Вера и Таня и тот молодой парень, который оказывал мне признаки внимания. В цехе стояло очень много станков и вытекающее масло, и мазут создавали грязь. Тогда была сделана неглубокая канава в полу и закрыта решётками. Теперь все отходы и отработанные масла стекали по этой канаве в приготовленную тару. Меня часто туда прятали, и я лежала в этой чёрной и блестящей, переливающейся всеми цветами радуги, жиже. Надо мной ходили рабочие и мастера, начальники и контролёры и даже не догадывались о моём существовании, а девчонки просто черпали иногда скопившуюся жижу и выливали на меня сквозь решётки.

Из-за проблем с передвижением Таня и Вера привлекли ещё в компанию и Диму, а он в свою очередь пригласил Виталика. Они подписались, что не разгласят нашу тайну и дружно включились в нашу необычную компанию. С их появлением меня грязную и чёрную – всю в мазуте и земле, увозили в багажнике ночью в какой-нибудь глухой уголок города, где были лужи и развалины, давали не сказав мне ни слова таблетку снотворного, и я после очередного оргазма теряла сознание, а потом сразу засыпала. В таком состоянии я могла больше суток лежать в таком положении, в каком меня положат, и это было основным развлечением всей нашей компании.

Моё бесчувственное тело привозили ночью и бросали в какую-нибудь грязную лужу или канаву. Кто-нибудь из ребят залезал и придавал моему телу неординарный вид, дополнив композицию камнями и сухими корягами, которых везде было полно в канавах. В такую грязь или лужу сто процентов ни кто из водителей не заезжал, и можно было целый день лежать. Прохожие бросали косые взгляды на такой бардак и даже среди этого нагромождения грязных камней и коряг и красиво изогнутого между ними моего обнажённого и испачканного в той же грязи тела, они не могли признать во мне обнажённое человеческое тело.

Я сама это видеть не могла, но когда мне об этом рассказывал кто-нибудь из девчонок, то она от восторга просто захлёбывалась своими словами и обрезала фразы, что мне приходилось снова переспрашивать. Когда я валялась без чувств, то моё тело было гибким и пластичным. Ему, можно было придавать разные и необычные формы. Оно не оказывало ни какого сопротивления. Все мышцы были расслаблены и легко позволяли посадить меня на шпагат или того пуще, завернуть мои ноги за голову и замаскировав её представить всеобщему обзору мою попку и раскрытое влагалище. Среди таких композиций всегда присутствовали огромные булыжники, и меня трудно было просто различить на фоне серой массы.

С наступлением осени и небольших холодов, развлечения в грязи и воде пришлось прекратить, и на меня снова навалилась тоска по общению с мамой и бабушкой. Дальше мы в основном развлекались в цехе и то по выходным. После лета это было скучно и не интересно. Я понимала, что кроме моей новой компании мне ни кто больше не сможет помочь и я пропустив апрель следующего года, не смогу пообщаться. Я стала думать, как сказать об этом всем и как сделать, чтоб они поняли меня и помогли мне.

Дома я подготовила свою сестру Лену и попросила её присмотреть за моей дочуркой, пока я весной буду в отъезде. Дочка была шустрая, и уже везде лезла, и тёте было с ней трудно справляться. Я не стала посвящать её в свои планы, ведь они уже позабыли про то, что с нами произошло восемнадцать лет назад и мне не хотелось напоминать об этом.

Зимой, когда на улице шёл снег, и было почти ноль, мы часто дурачились, и я по просьбе всех девчонок и ребят кувыркалась голышом в сугробах и каталась кубарем с горок. Это было весело и забавно. В более тёплые дни мы всей компанией выезжали за город, разводили костёр, жарили шашлыки, а для меня был лишний повод доказать и побродить голышом по нетронутой снежной целине. Все смотрели мне вслед с интересом или завистью, я сказать всего им не могла, но я от этого всегда сильно возбуждалась и когда грелась у костра, по моему телу стекали струйки растаявшего снега. Это было чудесное время.

После нового года я решилась и подумав, вначале переговорила с Верой. Она выслушала меня и была не против того, чтоб помочь мне и пообещала убедить в этом всю компанию.

Состояние транса, которое мне было нужно, чтоб перейти в другой мир и пообщаться с бабушкой и мамой, я объяснять не стала, а то тогда бы меня точно сочли за сумасшедшую и перестали бы со мной общаться.

Когда Вера переговорила с Таней, то мне пришлось ещё раз объяснить, что это состояние транса мне нужно для того, чтоб вы смогли развлечься и если не против, снять всё на камеру, чтоб я тоже могла посмотреть потом. Такое моё объяснение устроило всех, и вся компания согласилась немного отступить от правил и снять свой ролик.

Чтобы пообщаться с мамой и бабушкой, мне нужно было много времени, чтоб найти их до назначенного дня и поэтому я решила начать всё с наступлением весны, то есть с первого марта. Кое-кого моя идея немного напрягла, и они засомневались, и тогда я предложила взять всю ответственность на себя. Для этого я написала небольшое письмо:

В том, что со мной произошло, прошу никого не винить. Я сама так решила, и если бы мне никто не помог, то я всё равно бы это сделала одна.

В конце записки я поставила свою подпись и дату и подала её Вере.

— Вот теперь совсем другое дело, — сказала Таня.

— А что мы будем делать с тобой, когда ты будешь такая, ведь ты не сможешь ходить, есть и пить и где мы тебя будем прятать, — спросил Дима.

— Моё тело я вам отдаю на этот период в полное ваше распоряжение, — ещё добавила я, и окинула всех собравшихся взглядом. У многих было недоразумение, и какие-то непонятки.

— Ты подробно можешь нам объяснить, что мы должны и можем делать? — спросила Таня и стала смотреть на меня удивлёнными глазами.

Я тогда поняла к чему они клонят и взяв со стола новый лист бумаги – написала.

«В то время, пока я буду находиться в трансе, а моё тело будет лежать как бесчувственное бревно, я разрешаю делать с ним всё, кому что нравится и кто что захочет. Единственное, что делать не нужно, это выводить меня из транса и причинять моему телу, какие бы ни было повреждения и травмы.

— Да. Вполне, — коротко ответила она и зачитала всем мою писанину.

Я сидела и ждала вопросов, но их не последовало и только когда мы с Верой и Таней остались наедине, она переспросила меня.

— Ты что, серьёзно что ли, или просто решила поразвлечься.

— Ну тогда поясни мне суть второго письма, — переспросила Таня.

— Там всё написано и довольно понятно, — ответила я.

Таня взяла бумажку и начала читать вслух. После того как она прочитала всё от начала до конца, она спросила меня снова:

— Ты же этой бумажкой подписала, так сказать себе, сама не знаешь что.

— Ну почему же не знаю. Даже очень хорошо знаю, — ответила я и тут же продолжила.

— Я в состоянии транса могу находиться от нескольких дней и до нескольких недель. Больший период я ещё не пробовала, и я не хочу, чтоб моё тело просто где-то лежало и его нашли, и закопали. Оно же ведь не будет ничего чувствовать и все подумают, что я просто умерла. Начнут разбираться выяснять причины, и любая травма меня сразу убьёт. Под вашим присмотром я думаю, оно будет в безопасности, и я уверена, что вы найдёте ему применение по назначению. Для меня польза и для вас развлечение. Вот я и разрешаю вам делать с ним всё, оно ваше. Развлекайтесь.

— Вот теперь стало более или менее понятно, — ответила Вера.

— Только мы ещё пока не придумали, что будем делать, — добавила Таня и окинув моё обнажённое тело с ног до головы, прищёлкнула пальцами и улыбнулась.

— Ну, раз так, то держись Маринка. Пока ты там, где-то витаешь в облаках, мы такое устроим, что ты просто не узнаешь сама своё тело и уж попомни меня, твоим грудям точно не позавидует тогда никто. Она обхватила меня сзади и сжав руками мои груди, сказала:

Оставалось всего три дня, и мне было нужно ещё доделать всё дома и написать заявление на бессрочный отпуск по семейным обстоятельствам.

Закружившись с делами, я даже не заметила, как пролетело время и вот я закрыв свою комнату в общежитии на замок, иду на работу. Что ждёт меня сегодня вечером, я пока даже не могла представить.

После смены мы все собрались в душе у Верки, и Таньки, и стали обсуждать, с чего начать. Никто не хотел быть первым, и тогда Вера попросила Виталика и Диму выйти, пока мы тут решаем женские вопросы. Они не стали спорить и мирно спустились вниз. Но после этого все по прежнему, чего-то ждали и тогда, раз я всё это затеяла, я стала раздеваться и подала все свои вещи на хранение Тане – сказала:

— А куда ты собралась идти? — и потом поняла, что сморозила глупость, засмеялась.

Её настрой сразу же передался другим, и напряг как-то сам по себе разрядился. На улице уже было темно, и мы отправились в литейный цех. Там я первый раз потеряла сознание после наступившего оргазма, значит оттуда и должна я начать своё путешествие.

В цехе уже было темно и пробираясь в сумерках к заветному месту, формовочному участку, я случайно запнулась и упала на песок. Девчонки поняли, что это я сделала специально и это сигнал к действию. Они тут же накинулись на меня и схватив за руки и за ноги стали тянуть во все стороны. Подруги Тани и Веры стояли уже с вёдрами графитовой смазки и начали натирать моё тело, грудь и спускались всё ниже и ниже. Вот уже я перестала сопротивляться и полностью расслабилась. Их руки полные графитовой смазки уже массировали лобок и половые губы, и я застонала.

К ним присоединились другие и вскоре я полностью поплыла. Я стонала, изгибалась и изворачивалась, как уж на сковородке и вот он тот момент. Волна оргазма захлестнула меня и мой мозг отключился. Мои руки и ноги ослабли, а тело обмякло и не подавая признаков жизни, спокойно лежало на песке.

Вдруг я всё эту увидела сверху, как девчонки стоят вокруг меня и спрашивают друг у друга:

— Что с ней? И тут же другая, пожимает плечами.

Таня наклонилась и взяв мою руку – подняла ей вверх. Рука выскользнула и как плеть упала на песок. Рядом склонилась Вера и они стали тормошить меня, но куда бы они, не поворачивали мою голову, и не уложили руки и ноги, они там в таком же положении и оставались.

— Надо подождать, это с ней часто бывает и она через час–полтора снова приходит в себя, — добавила Вера.

— Давайте её хоть положим в сторонку, — сказали подруги Тани и Веры, а то мало ли что, вдруг кто появится.

Они оттащили меня на формовочный участок, и положили между какими-то баками, прикрыв старыми тряпками, а потом все ушли в душ, чтоб выждать время и немного перекусить.

Для меня тоже ничего уже интересного не предвиделось и я вылетев из цеха, оставив своё тело на полном доверии своих новых подруг, улетела в неизвестность на поиск своих мамы и бабушки. Я знала, что могу положиться на девчонок, но я не предполагала тогда, что всё это затянется надолго, и причиной тому, будет их нерешительность и боязнь сознаться в своих прошлых поступках, но не буду забегать вперёд.

Просидев около трёх часов и не дождавшись меня, как обычно это было раньше, вся компания вместе с ребятами, пошла, проверить меня. Моё тело, то есть я, лежала там, где меня и положили, и даже не было признаков, что я хоть немного бы шевельнулась за эти три с лишним часа. Вытащив меня и положив на свет, Таня и Вера попытались снова привести меня в чувство, но мои руки и ноги были как ватные и не оказывали не какого сопротивления.

— Надо прочитать её письмо, — сказала одна из подруг.

— Точно, — повторила Таня и достала из кармана свёрнутый вчетверо листок бумаги.

Отойдя ближе к свету, она стала медленно читать, чтоб было всем слышно и понятно:

— Значит, у неё всё получилось, — радостно вскрикнула одна из подруг Тани и Веры.

— Ну и что нам теперь делать с её телом? — так многозначительно добавила Таня.

— Раньше она сама его таскала, куда мы ей скажем или куда она захочет, а теперь нам придётся таскать его и прятать, пока она там где-то летает, — уже более сердито и с возмущением сказала Вера.

Тут в разговор вступили, перебивая друг друга две девушки, работающие в литейном цехе.

— Если что, то можно у нас спрятать, есть такие места, где неделями никто не появляется.

— У вас сильно пыльно и грязно, — сказал Димка, молчавший до этого.

— Надо её к нам перетащить и у нас спрятать, — сказала Вера.

— У нас она долго не может находиться, её могут найти или электрики или механики, они везде лазят, — возразила Таня.

— Я знаю одно место. Там её никто не найдёт, — внёс в разговор свою лепту Виталька.

— Где это, — почти в голос спросили Димка и Вера.

— В каждом ряду между станками в полу есть канал закрытый решётками. Он используется для слива отходов: Масла, мазута и всякого такого. Туда никто никогда не заглядывает, — объяснил Виталик.

— Точно, там её никто не увидит. Пусть пока полежит, а потом перевезём куда-нибудь, — сказал Димка.

— А кто её потом отмывать то будет, — возразила Таня.

— Да никто. Вернётся и сама отмоется, — продолжал настаивать на своём Виталик.

— И ты хочешь, чтоб наша подруга несколько дней лежала в этой мазуте, — заступилась за меня и Таню – Вера.

— Ну ведь Таня же сейчас сама прочитала: Марина разрешает делать со своим телом всё, что мы захотим, чтоб оно не лежало как бесчувственное бревно. И поэтому мы должны его постоянно разминать и массажировать, чтоб Маринка не залежалась.

— Ты это про Марину сказал или про её тело? — спросила Вера.

— И про то и про другое. Я не знаю, как в данный момент про неё говорить. Ведь её рядом с нами нет, и тут же она есть, — сумбурно объяснил Виталик.

— А ведь он прав. Марина сама нам сказала, что мы можем делать, кто что захочет, — сказала одна из подруг Веры и ей поддакнули ещё до этого молчавшие две подруги.

(я специально не называю имён четырёх девушек, чтоб не запутаться в героях и в дальнейшем я их буду просто называть подругами)

— А что, у вас есть предложения? — спросила Таня.

— Нет. Но давайте пока её намажем графитовой смазкой и спрячем в этот канал. Пусть до выходного полежит, а там что-нибудь придумаем. Может, у кого что-то появится, а то утро скоро и рабочий день начнётся, — сказала одна из подруг.

— Да, действительно. Она права, — согласилась Вера и Таня.

После этого Ребята ушли в цех, чтобы открыть решётки, а девчонки начали мазать моё тело графитовой смазкой. Потом они положили меня, т. е. моё тело, на какую-то тряпку и отнесли в свой цех. Канал был довольно глубокий, сантиметров сорок и я т. е. моё тело, легло в нём вполне свободно, даже немного осталось места, чтоб мимо протекала сливаемая жижа. Рядом находились пресс Веры и Тани. Накрав лицо чистой тряпкой, чтоб на него ни что не попало, Дима и Виталька закрыли обратно решётки и затёрли следы, оставшиеся после открытия. Смотрелось вполне правдоподобно, но для уверенности немного помахали метлой.

Посмотрев на часы, все разошлись по своим цехам, чтоб немного отдохнуть перед сменой и новой рабочей неделей.

В течении дня Вера и Таня постоянно посматривали на канал в ожидании что-нибудь услышать, но было тихо и кругом раздавался только грохот маленьких и больших штампов и прессов. Несколько раз подъезжал Димка и Виталька, а в обед проверили как у нас дела – подруги.

После обеда случилось небольшое ЧП. Сломался пресс напротив Вериного, и потекло масло. Ремонтники начали собирать его с полу и сгонять с плит в пустые вёдра и сливать сквозь решётки прямо в канал, где лежала я, т. е. на моё тело. Вера заволновалась и подбежала к Тане.

— Ладно, хоть не на область лица льют. Что-то мы об этом не подумали, — сказала Вера.

Вскоре всё закончилось и Вера с Таней облегчённо вздохнули. Через час приехал Димка, и они рассказали ему:

— Сейчас ремонтники прямо на Маринку вылили четыре ведра масла собранного с пола.

— Примерно в области живота, — уточнила Таня.

— Ну это не страшно – отмоется, — успокоил Димка и уехал.

Всю неделю присматривали за решётками и даже раза два Димка и Виталик, оставались на ночь, чтоб вскрыть и проверить – всё ли нормально. Пока всё шло хорошо. Никто ничего не предлагал и не советовал, как быть дальше и что со мной, т. е. моим телом, делать.

В выходной снова все собрались в цехе и вытащили меня, т. е. моё тело, наверх. Всё тело было в мазуте и масле: волосы, руки, ноги и даже грудь. Только лицо было чистым, потому что оно лежало чуточку выше, и было закрыто.

— Ну что, так и будем на неё смотреть, — сказала одна из подруг.

— Она действительно была права. Ведь мы за неделю ничего не сделали, о чём просила Марина, — сказала Вера.

— Надо хоть её размять, — добавила одна из подруг и тут же присела рядом.

Положив руки на живот, она стала растирать блестевшую жидкость и разгонять её по всему телу – используя её как крем для массажа. К ней присоединились ещё двое, и вроде бы всё сдвинулось, как Таня, массировавшая мою грудь, отскочила в сторону. Все сразу обратили на неё внимания.

— Её тело тёплое, но оно не такое как раньше, — ответила она.

— А какое оно? Спросили другие девчонки, которые тоже массировали ноги и руки.

— Как будто она из воска или пластилина сделана, — уточнила Таня.

Все передвинулись и присели возле груди. Димка положил руку и стал гладить её. На удивление всем она стала медленно расползаться в стороны, но поверхность её оставалась упругой, а кожа такой же гладкой. Димка убрал руку и тоже самое, проделал на ногах и руках. Там кожа была точно такая же, но так не расплывалась.

— Это, наверное, всё из-за масла и мазута и кто его знает, что там ещё намешано, — сказала одна из подруг.

— Сами знаете, что если бы было так, то мы сейчас все давно бы уже растворились или расползлись как пластилин на солнышке, — сказал Димка.

— А давайте её на улице спрячем, — предложила одна из подруг.

— Ты чё?! Сбрендила. Там же снег. Она замёрзнет, — возмутилась Таня.

— А по моему, ей всё равно, снег или дождь, мазут или грязь, — вяло зевая сказал Димка и отошёл в сторону.

— Она же вам всем сказала, что делайте что хотите, значит ей по барабану ваша погода, и где вы её будете прятать. А вы завернётесь и опять своё – ей будет больно или холодно.

— Мы тут голову ломаем, что и как делать и куда её положить и чем укрыть, а она там над нами смеётся, — вступилась другая из подруг.

— Ладно. Давайте не будем спорить, а вытащим её на улицу и положим в снег, а потом и посмотрим, кто прав, а кто нет. Кто за. — Встал со скамейки Дима и подошёл ко всем с поднятой рукой.

Кроме Димы руки подняли все, за исключением Веры и Тани.

— Мы воздерживаемся, — ответила Вера за двоих.

Положив меня, т. е. моё тело, на тряпку, они вынесли его из цеха и положили в снег, а потом запорошили сверху, чтоб случайно его не увидели охранники и убедившись, что всё нормально, вернулись обратно.

Три часа прошло незаметно, и ребята решили проверить – всё ли нормально. Девчонки присоединились к ним. Я лежала в снегу, как ни в чём не бывало. Моё тело было таким же мягким и даже тёплым, но лишь немного похолодевшим от холода.

— Ну что я вам говорил, — выпалил обрадовавшийся Димка.

Все подходили и трогали меня в разных местах и почему то делали это молча.

— А давайте её тут оставим до утра, а там посмотрим, — предложила одна из подруг и все согласились. Даже Вера и Таня не возмущались. Они засыпали меня, т. е. моё тело, снова снегом, и ушли в цех. Многие хотели спать, и было решено, всем отдохнуть до утра.

— Вы чё спите? Уже светло и время одиннадцатый час доходит.

— Ну и что тут такого, — ответил спросонья Виталик.

— Да что с ней случится и кому она нужна, — ответила одна из подруг.

Сон конечно был нарушен, и все стали нехотя вставать. Спали кто где, скамейки, диван, а ребята спали на полу, бросив на него старые тряпки. Все были в рабочей одежде и на чистоту сильно внимания не обращали.

Около двенадцати часов, когда охранники садились обедать, все тихонько вышли на улицу и подошли ко мне, т. е. моему телу. Она лежала там же и ничего не изменилось. Стряхнув снег и подхватив тряпку со всех сторон, меня снова занесли в цех и положили в углу за мусорным баком, так на всякий случай.

— Ну и что теперь будем делать? — спросил Виталик.

— У меня есть предложение. Надо спрятать её на улице и если что, то после работы задержимся и перепрячем, — предложила одна из подруг.

— Возле кочегарки куча разного хламу после ремонта. Пока всё не растает, её никто трогать не будет, — предложил Виталик.

— Зато знаешь, как прикольно будет. Они будут идти мимо и не замечать её, ведь она вон какая чёрная, — согласилась одна из подруг.

— Это точно. Надо только её немного замаскировать, руки там, ноги прикрыть и голову тоже, а на остальное пусть смотрят, — добавил Димка. И все засмеялись.

Вера и Таня поняли, что с их мнением уже никто не считается и махнув на всё рукой – отошли в сторону.

— А вы чё, обиделись что ли? — спросила подруга постарше.

Она была моя ровесница и очень несчастна. Первый муж у неё сам убежал к любовнице, а второго любовница увела со скандалом и она уже два года жила одна и не переваривала удачливых и симпатичных. Тут ей предложила Вера и наверное наплела ещё про меня невесть что, вот она и решила отыграться на мне – думая, что я одна из таких, заевшихся и взбалмошных девиц. А так в компании в основном все были по той или иной причине несчастливы и обижены на судьбу и дома никого никто не ждал. Это всё конечно лирика, но она из жизни.

— Да на что нам обижаться, делайте что хотите, ваше право, — сказала Таня.

— Да. Наше. Нам его Маринка дала, и ты сама это знаешь, — возразила всё та же подруга.

Обсуждения продолжались ещё минут двадцать, и было решено, завтра вечером перед началом рабочей недели спрятать меня, т. е. моё тело, в куче хлама и мусора возле кочегарки.

— Ну а сейчас что будем делать? — спросила, подошедшая Вера.

— Впереди почти полтора дня, кто что хочет, тот то и пусть делает, — сказала одна из подруг.

— Не ходить же нам строем под их руководством, — и кивнув в сторону Веры и Тани, добавила вторая.

Димка был всех ближе к моему животу и тут же съёрничал.

— А можно посмотреть, у неё там так же кожа растягивается, — и показал пальцем мне между ног.

Тут же раздался лёгкий подзатыльник от Веры и все рассмеялись.

— А что. Пусть посмотрит. Ему может это интересно. — Заступилась подруга постарше.

— Я тоже с удовольствием посмотрю, из какого теста слеплены, молоденькие и смазливые, — тут же добавила и подошла к Диме.

Вера поняла, что за неделю напряжения от неизвестности все были раздражены, и нужно было смягчить обстановку, пока не накинулись на Маринку и не растащили её по частям. Она махнула рукой и отошла к Тане. Та всё ещё сидела и наблюдала за всем происходящим со стороны и не знала, что делать дальше.

Все остальные облепили меня, т. е. её тело, с обеих сторон и что-то там разглядывали.

Они встали и подошли почти вплотную. То, что они увидели, привело их в шок. Я, т. е. моё тело, лежало на полу, а ноги были раздвинуты в позе шпагата. Вера знала, что я никогда этого сделать не могла, но это были цветочки. Половые губы были раздвинуты в стороны и оттянуты от влагалища сантиметров на пять, а само влагалище было раскрыто и имело диаметр не менее шести – семи сантиметров и оставалось в таком состоянии и даже не пыталось сжаться.

— Я раздвинул половые губы и стал их оттягивать. Они так же растягивались, как и грудь, только медленнее, а она взяла из бака пустую бутылку, и вставила её туда, и он показал на старшую подругу, а потом на влагалище.

— Ну и что теперь нам делать дальше, а вдруг сейчас Маринка вернётся, а мы такое с ней сделали, — сказала Вера.

— Да ничего не будем делать, так и скажем, что она сама хотела, чтоб мы делали всё с её телом, пока она будет где-то там парить или летать, — сказал Виталик и с ним согласились почти все, кроме Веры и Тани. Они снова воздержались и отошли в сторону. К ним подошла одна из подруг и присев рядом сказала:

— Ну чего вы девчонки? Маринка же сама разрешила нам делать всё, что мы захотим и если мы этим сейчас не воспользуемся, то вряд ли нам удастся найти ещё кого, кто бы на такое согласился. Пойдёмте к нам, я уверена что Марина не будет на вас за это обижаться, а наоборот может спасибо скажет, — и взяв Таню и Веру за руки, она потянула их ко всем.

Таня взглянула на Веру и подмигнув ей сказала:

— А может и правда, ну её вместе с её причудами. Пойдём ко всем, — и подхватив Веру под локоток они вместе подошли ко всей компании.

Там уже вовсю, разворачивались душещипательные события. Старшая подруга всё же смогла протолкнуть пустую бутылку во влагалище, и теперь была занята другим Маринкиным отверстием. Прокручивая бутылку, и качая её из стороны в сторону, ей всё же удалось вставить и протолкнуть наполовину. Её попыталась сменить другая подруга, но она сказала, что сама это сделает и надавив посильнее почти протолкнула бутылку в прямую кишку и лишь донышко сантиметра три зияло, как круглое окно. Удовлетворённая собой, она встала и отойдя в сторону сказала:

— Вот так им бл… м надо, чтоб чужих мужей не уводили.

Отодвинув всех в сторону, Вера подошла ко мне и посмотрела, что натворили её подруги.

— Ну вы что, совсем с ума по сходили. Как мы потом их доставать будем.

Вера присела и ухватив одну бутылку, вытащила её и развернув в рука – ухватилась за горлышко и снова вставила её обратно.

— Так будет удобнее вынимать, или кто не согласен, — и отошла в сторону.

Вторую бутылку заменила одна из подруг. Это был переломный момент в спорах и разногласия, а дальше всё пошло совсем по другому. Остаток дня они не отходили от меня, т. е. моего тела, и продолжали расширят моё влагалище, и задний проход. Кто-то искал бутылки большего размера, а кто пробовал вставить другие предметы обихода имеющие овальные края. Дима увлёкся массажом моей груди и она уже отвисла почти на десять сантиметров и превышала пятый размер.

Позже меня, т. е. моё тело, снова измазали всякими отходами или как сказать правильно, продуктами нефтепереработки, а на ночь вытащили на улицу и положили в снег уже без тряпки и даже зарыли лопатами. После ужина все пошли искать место для ночлега.

Рано утром всех разбудила своими воплями Танька.

— Я Маринку во сне видела, я Маринку во сне видела, — трандычила она каждому встречному.

Кода мы все собрались вместе и успокоили её, она наконец то нам рассказала, что она видела.

— Значит так. Сплю я и вижу. Подходит ко мне Марина и говорит – «Наконец-то вы разобрались, ведь я же вам говорила» и тут же исчезла, — рассказала Таня и замолчала.

Наступила тишина, и никто не решался что-то сказать. Эту ответственность, нарушить тишину, на себя взяла Вера.

— Вы оказались правы и нам надо перед вами извиниться, что мы не так думали и заблуждались. Простите меня.

— И меня тоже простите, — тут же подскочила и сказала Таня.

— Ну что, продолжим, — потерев руки, сказал Виталик.

— А что сегодня будем делать? — спросил кто-то из подруг.

Целый день они таскали меня, т. е. моё тело по цеху, толкая его в разные уголки. Искали место, чтоб спрятать и насобирали столько грязи, что я теперь даже в облике человека, была на него не похожа. Вечером они разобрали некоторые комки на куче мусора и положили меня, т. е. моё тело, на неё. Раздвинув руки и ноги и замаскировав их всяким хламом, было трудно понять, что там такое лежит. На живот положили горелую доску, а во влагалище и заднем проходе так и оставили засунутые бутылки и только горлышки виднелись. Лицо и голову тоже прикрыли досками и обложили камнями.

Всё было закончено. Со стороны выглядело просто замечательно. Оттянутые груди выглядели как лоскутки промасленной ветоши лежащей на горелых досках. Бутылки, как вмороженные в кучу мусора, сияли оттаявшими на солнце горлышками, а видневшиеся части рук и ног напоминали остатки жердей или несгоревших поленьев. Посыпав немного песком и сажей мою скульптуру, все отправились спать.

Целую неделю меня, и моё тело не трогали. Ребята, часто проходили мимо и смотрели за мной, не вскрылась ли какая разоблачающая часть, потому что солнце пригревало, да и после 8 марта со мной никому не хотелось возиться. Я пролежала на этой куче целую неделю и только в понедельник после работы ко мне, т. е. моему телу, снова подошла вся компания.

За это время они придумали для себя новое развлечение. В городе всё кругом таяло, и были кучи грязи и мусора на обочинах и в кюветах. Вытащив меня, т. е. моё тело, через дыру в заборе за пределы завода, они положили в багажник и отвезли на окраину города. Там всегда убирали в последнюю очередь, и можно было не опасаясь, оставить меня, т. е. моё тело, где-нибудь. Так они и сделали.

Дима остановил свою машину невдалеке от небольшой лужи, а Виталик проехал чуть дальше. Когда все вылезли и осмотрелись, Дима открыл багажник и подхватив меня, т. е. моё тело, обнесли его вокруг грязи и положили рядом с кустами и наскребённой кучей снега и земли, скопившейся за зиму. По следам было видно, что тут никто не ходит и положив возле куста, обложили мою голову комками. Всё моё тело лежало в грязи и утонуло почти наполовину. Раздвинув ноги и руки в разные стороны и придав им незадачливую форму, местами обложив комками грязи, принялись маскировать мой живот и грудь. Обошлись тем же материалом. Кругом было полно комков льда и смёрзшейся земли. Всё пошло в дело.

Сомнение вызывала бутылка, торчащая из влагалища, и тогда Дима решил её убрать. Взяв за горлышко, он немного подтянул её к себе, чтоб удобнее было вынимать, и сам опешил. Раздался хлюпающий звук, который обычно слышно, когда набираешь воду в бутылку. Тут все поняли, что когда Дима подтянул к себе бутылку, он немного растянул моё влагалище, и вода с грязью стали заполнять свободное пространство.

— Ну и что теперь делать? — растерявшись, спросил Дима.

— Да оставь всё так и бутылку не трогай, пусть торчит. Так правдоподобнее будет смотреться, — сказала Вера.

— Нам надо быстрее убираться отсюда, — вертя головой по сторонам, добавила Таня.

Все конечно удивились их решению, но промолчали. Подбросив ещё несколько камней в грязь и обложив ими моё тело, они сели в машину и уехали.

Утром все встретились, и только Димы и Веры где-то не было. Они появились через полчаса.

— Вы почему опоздали? — Вас мастерица искала.

— Потом, — ответил Дима почти на ходу и скрылся в дверях комнаты мастера.

У Димы всегда была куча причин на этот счёт, и уже с улыбкой на лице он через пять минут подошёл к нам.

— Да всё нормально. Мы проехали дважды мимо и даже ничего не заметно. Груди похожи на камни, и бутылка торчит, кстати. Можно подумать, что лужа глубокая. Правда, она льдом за ночь покрылась, — рассказала Вера.

Тут появилась мастерица, и все разошлись. Рабочий день прошёл в ожидании вечера. Всем хотелось посмотреть, как там я, т. е. её тело, и всё же как никак было боязно. За ночь погода испортилась, пролетал снежок и немного похолодало.

В обед Вера и Таня успокоили подруг и договорились, где встретимся. Когда Дима и Виталик подъехали туда, где было замаскировано моё тело, все девчонки конечно ужаснулись. Поднялся ветер, и стало жутко холодно. При виде моего обнажённого тела, вмороженного в лужу, по которой ещё вчера ребята ходили в сапогах, а сегодня можно было кататься на коньках, девчонок самих пронял сильный озноб, что у кого-то даже зубы застучали.

— Поехали отсюда, а то я вместе с ней кони кину, — сказала одна из подруг.

— Тебе хорошо. Ты вот села в машину и уехала, а как она тут? — сказала Таня.

— А чё она, чё она? — возмутилась сидевшая в машине подруга.

— Вот и возимся с ней и возимся. Сама захотела, вот и пусть тут кукует, — добавила старшая подруга.

Дима прошёл по луже прямо ко мне, т. е. к моему телу, и что-то специально уронил. Он тут же наклонился, чтобы поднять и потрогал мою грудь и живот. Они были всех больше видны. Затем он встал и положив в карман поднятые ключи, подошёл к нам.

— Всё нормально. У неё грудь и живот мягкие, и даже не очень холодные. Я ничего понять не могу. Кто она такая и что с ней и с нами происходит? — а может она инопланетянка и решила так с нами развлечься? — спросила сидевшая в машине и стучащая зубами от холода одна из подруг.

Все обратили внимание на следы возле лужи. Их было очень много, и было понятно, что днём здесь много пешеходов, и чтоб не привлечь к этому месту наше внимание, Дима сказал:

Все сели в машины и уехали, бросив моё вмороженное в грязь тело. Я понимала, что я сама этого хотела, и они не знали, что погода может смениться.

В обед все встретились в столовой и решили обсудить, что делать дальше. Вытащить меня не представляло себе возможности: лужа вся замёрзла, и уже второй день пролетал снежок. Хоть и заканчивалась только вторая декада марта, но видно зима не хотела сдаваться.

— Надо ещё что-то положить на неё, — сказал Дима.

— А есть ли в этом смысл? Ты вон чего натворил, — в ответ сказала Вера.

— Как что? Он ещё и спрашивает? — сказала Таня.

— Ну ведь это же наше общее решение было замаскировать Маринку в городе – пусть другие посмотрят на неё, – скажите девчонки, — и Дима посмотрел в сторону подруг.

— Да ладно тебе. Хватит строить невинную овечку, а кто бутылку пытался вытащить? А? — Наступала Вера.

— Да ладно вам, ну нашли из-за чего спорить. Вот ведь ерунда какая: полное влагалище грязи замороженной и плюс бутылочка для сугрева, — съязвила Таня, и все рассмеялись, а Дима обиделся и ушёл в цех.

Вечером проверить меня, т. е. моё тело, никто не приехал – был сильный гололёд, и ребята оставили свои машины на работе. Даже домой добирались на автобусах. Столько аварий было. Вера и Таня боялись, что кто-нибудь мог заехать на лужу и прокатиться по мне, но всё обошлось.

Два дня ещё стояла непогода, и потом начало пригревать солнышко. После работы все приехали проверить меня, т. е. моё тело, как оно тут не испортил ли его холод или ещё кто там, а спустя два дня, когда лёд на луже растаял, они вечером увезли меня обратно на завод и спрятали в той же канаве посреди цеха и закрыли решёткой.

Пролежало оно там до выходных, и никто к нему даже не подходил. Я уже начала думать, что им всё надоело, и они убрали меня с виду, чтоб в глазах не мельтешило и не думать о нём, но я ошиблась. Вечером в пятницу меня вытащили. Притащили всякой всячины и стали обмазывать – сначала графит, а потом мазут, потом ещё какая-то густая и чёрная бяка.

Когда Дима стал в очередной раз переворачивать моё тело, чтоб не пропускать и спину и попку, то случайно наступил на оттянутую и оттопыренную в сторону грудь и даже не заметил этого.

— Димка! Ты чего делаешь? Не отдави Маринкины груди, — крикнула Таня.

Дима повернулся и, не поняв что она сказала, переспросил:

— Ты на Маринкину титьку встал, — сказала одна из подруг.

— Вот она и возмущается, как будто это её собственная, — добавила старшая подруга.

Дима выпрямился и, посмотрев себе под ноги, сказал: «Действительно, а я и не почувствовал» и тут же убрал ногу в сторону. Тут же ещё появились желающие, и уже расправив вторую мою титьку – подруги топтались на обоих.

— Всю жизнь мечтал на титьку наступить, — всё ещё удивлялся Дима.

— Айда к нам Дима, потанцуем, — звали его подруги.

— Вы что делаете девчонки, ведь это же Маринка, — пытались их остановить Таня и Вера, но всё было напрасно. Четыре подруньки и Дима с Виталиком так этим увлеклись, что просто не слышали слов и продолжали какой-то непонятный сербский танец, положив руки друг другу на плечи, они ходили кругом вокруг моего тела и поочерёдно топтали то левую, то правую грудь.

Веселясь и смеясь, они звали в круг Веру и Таню, и Вера сдалась. Разбив круг, она встала рядом с Димой и со всеми продолжила танец. Сколько бы это продолжалось – сказать трудно, если бы не Таня. Она протиснулась в круг и громко сказала. Это можно было даже считать и за крик.

— Всё!? Хватит. Смотрите, что вы наделали, это же Маринка, и она не так давно вместе с вами общалась и сидела за одним столиком в столовке – и Таня взглянула на Диму.

— А чё тут такого. Она сама разрешила нам, — опять выступила старшая подруга.

— Вот смотрите – и Таня присела и приподняла плоскую и растоптанную до размера сковородки левую грудь, а потом, перешагнув через меня, т. е. моё тело, она, то же самое, сделала со второй грудью.

— Вы растоптали их и теперь это не Маринкина грудь, а два каких-то блина. Как она теперь с ними дальше будет жить, когда вернётся.

— Да где твоя Маринка. Она и позабыла про нас, и не собирается вообще в этот долбанный мир, возвращаться. — Она же инопланетянка и пудрит вам мозги, а вы и уши развесили, рады стараться и верите ей, — сказала старшая подруга и многие уже с ней стали соглашаться.

— А может они и правда правы и это всё иллюзии, что Маринка вернётся, — сказала Вера и подошла к Тане и положила ей руку на плечо.

— Пойдём вместе с нами, потанцуем. Знаешь как весело.

Таня окинула всех сердитым взглядом и ушла. Веселье продолжилось, и ещё долго танцевали на моих грудях и растоптали их до невообразимых размеров. Даже не хватало двух четвертей, чтоб измерить их диаметр. Затем положив меня, т. е. моё тело в мусорный бак, завтра суббота и всё равно на заводе никого не будет, все ушли спать, а утром Таня разбудила Веру и рассказала, что снова во сне видела меня.

— Медленно ползают только черепахи, и тут же исчезла, — ответила Таня.

— Что бы это значило – стала вслух размышлять Вера.

— Какие-то непонятные загадки, черепахи, что за чепуха.

— Таня ты ничего не перепутала? — снова спросила Вера.

— Нет. Вот как тебя видела её и слышала эти слова, — повторила Таня.

Когда подошли все, стали обсуждать Танин сон и гадать, в чём его смысл. Каждый высказывал своё мнение и тут одна из подруг говорит:

— А может она напоминает нам, что мы всё делаем очень медленно и так она нас поторапливает. Она же ведь не напоминает, что мы что-то делаем не так.

— А она права. По другому, это не истолковать, — сказал Дима.

Позавтракав все спустились вниз и достав меня, т. е. моё тело из мусорного бака, стали осматривать его и убедившись, что всё в порядке, решили снова вывезти его в город и спрятать где-нибудь в другом месте. Весна брала верх и лужи больше не замерзали, а грязи и куч мусора было полно. В центре города начинали понемногу наводить порядок, но лужи мешали это делать. Выбрав новое место, меня, т. е. моё тело, снова замаскировали и выставив на показ мои растоптанные груди, которые теперь походили на грязные тряпки, а так же растянутое после замораживания влагалище и попку внутри с бутылкой. Подходящей бутылки для влагалища пока не нашлось и его заполнили тем, что попало под руки.

Таня тоже принимала во всём этом, активное участие, и изменила своё мнение в отношении ребят и девчонок. Вера же стала сама предлагать новые идеи и сама помогала старшей подруге замазывать влагалище, чтоб эта дыра не сияла на всеобщее обозрение. На новом месте я, т. е. моё тело, пролежало три дня. Мимо ходили люди и обращая внимания на кучи грязи и хлама, к чему приписали и меня, т. е. моё тело, ругали коммунальщиков.

Потом моё тело ещё валялось в нескольких местах и на него, пялились прохожие, не догадываясь даже что это в таком ракурсе лежит тело голой девушки. Даже бродячие собаки, подбежав ко мне, т. е. к моему телу, обнюхивали и подняв ногу – делали свои дела. После десятого апреля ребята увезли меня, т. е. моё тело, обратно на завод. Лужи начинали просыхать, и шла активная уборка мусора. Никто не хотел, чтоб я, т. е. моё тело, случайно оказалась в ковше экскаватора или на свалке, где потом найти не представляло возможности.

Из-за срочного заказа, и большой загруженностью работой, ко мне, т. е. к моему телу, никто не подходил больше недели, и всё это время оно валялось в сточной канаве, обтекаемое мазутом и другими отходами нефтепродуктов.

После пятнадцатого апреля у ребят появилась идея и все долго её обсуждали. Мнения снова разошлись, и было решено попробовать. Моё тело вытащили из канала и положили рядом, и пока Дима и Виталик ходили за досками, Таня снова подняла шум. Мои растянутые дырки забыли закупорить бутылками, и они были полные чёрной и слизкой каши – мазута. Услышав шум, подошла Вера.

— Что тут у вас опять стряслось? — спросила она.

— Да вот – и Таня показала на мой задний проход и влагалище.

— Ну и что тут такого, — сказала Вера и подойдя к моему телу, подозвала одну из подруг и они вместе приподняли его за плечи. Вся имеющаяся внутри мазута стала вытекать на пол.

— Делов-то, и ни каких проблем, — с улыбкой сказала Вера, и все рассмеялись.

— Хочешь, и тебе намажем, — съязвила старшая подруга.

— Да ну вас всех, — обиделась Таня и отошла в сторону.

Больше она не вмешивалась и лишь только наблюдала за всем происходящим. Подложив в канал доски, чтоб моё тело было приподнято повыше, они снова уложили меня, т. е. моё тело, а мои оттоптанные груди оттянули в разные стороны и потом прикрыли решёткой. Из-за щелей решётка не плотно прижимала их к бетонному полу, но и не давала им свалиться обратно в канаву.

— Теперь мы можем спать дома и целый день ходить по её грудям, — сказал Дима.

— Но ведь видно, что это не пол и мастерица заставит всё убрать, подумав, что это тряпки промасленные, — сказала Вера.

Тут Дима с Виталиком убежали и притащили лист железа и закрыли им мои груди. На край листа поставили пустую тару (железная банка для деталей) и сказали:

Лист лежал ровно и даже когда на него заходили, то он не гремел так звонко, как обычно гремит железо. Лепёшки моих грудей – служили каким-то амортизатором и смягчали шум. Все остались довольны и кто-то спросил:

— А если кто-нибудь наедет на него, что тогда?

Наступила пауза. Об это даже никто не подумал.

— В нашем цехе в основном на машине езжу я и Димка – другие редко бывают, и думаю два – три дня, никто не наедет, а мы-то уж точно будем проезжать мимо, — сказал Виталик.

Все согласились и пошли спать. Утром смена, и нужно было хоть несколько часиков отдохнуть.

День начался как обычно и ничего такого до обеда не произошло. В цехе все ходили по этому лису и сами того не зная, что топтали мои груди. Димка перед обедом увёз детали на склад, а Виталька увёз мусор на свалку, сюрпризов ждать было не откуда. Даже мастерица ничего не сказа против того, чтоб лист лежал на проходе и закрывал решётку.

Она даже сама стояла на этом листе, и обсуждала какие-то вопросы о выполнении плана с двумя рабочими и велела им что-то сделать. Когда Таня и Вера вошли в цех после обеда, они были в ужасе и чуть не закричали на водителя электрокары из соседнего цеха. Он стоял прямо на листе, а крановщица, подцепив банку с деталями от соседнего пресса, ставила её на кару. Мастерица не могла дождаться Димку и попросила электрокару из соседнего цеха. В этот момент к Вере и Тане подошёл Виталик и остановил их.

— Тише, вы что, хотите рассказать ему про Маринкины титьки.

Это было сказано так необычно и смешно, что все рассмеялись и когда подошёл Димка, всё ему рассказали.

— Всё. Пи… ц Маринкиным титькам, — сказал он и тут же осёкся.

Рядом стояли Вера и Таня. Они так посмотрели на него, но потом уже и сами рассмеялись и сказали почти в голос:

— Теперь нет смысла охранять. Так что Дима и ты можешь тоже ездить, а не объезжать нас по соседнему ряду. Вечером посмотрим, хотя эту уже и неважно, что там, всё равно нам теперь её титьки не слепить и не исправить, довольно весело и с улыбкой закончила свой диалог Вера и все разошлись по своим местам.

В течении второй половины рабочего дня Димка наверное специально проезжал по листу железа раз десять и даже остановившись, кидал весёлые фразы Вере и Тане:

— Ну что, ещё титьки из-под железа не вылезли?

Вера и Таня махали на него рукой и смеясь и смущаясь, говорили:

После работы все с нетерпением ждали возможность посмотреть, что там. Казалось, что Дима перестарался, полдня катаясь на своей каре по моим грудям, и все думали, что он раздавил их, но когда открыли лист, то облегчённо вздохнули. Мои груди лишь на несколько сантиметров увеличились в диаметре и были такими же пышными, как перед началом смены. Все и даже Таня решили оставить так до конца недели, а за выходной что-нибудь придумать.

Димка, а особенно Виталик были в восторге. Ему тоже было можно ездить, и оставшиеся три дня это было их любимым увлечением, проехать по листу железа, под которым лежали мои груди и ещё больше их расплющить. А больше всего им нравилось спрашивать у девчонок про них, мол, не показались ли титьки на виду. Тогда мне показалось, что все девчонки и ребята хотели узнать, до какого предела их можно растянуть и даже Таня уже ликовала, когда увидела их в первый раз, плоскими и огромными, и я оказалась права. С каждым днём их вера в то, что я вернусь, и вернусь ли вообще, таяла и рушилась. Возможно, это и спасло меня, и придало им решительности в их действиях.

В пятницу вечером после работы, за несколько дней до годовщины, они подняли лист, и даже никто не удивился тому, что они увидели. Мои груди, как две огромные лепёшки, размером с крышку от бачка (это примерно пятьдесят сантиметров в диаметре), лежали по обе стороны от решётки. Лист был небольшой, и оставалось не больше десяти сантиметров и они вылезли бы за его пределы. Димка небрежно прошёлся по ним, и ляпнул такую фразу.

— А что если её положить где-нибудь на дороге и так же оставить – пусть и другие покатаются, — предложила Таня.

Все были удивлены и дружно, как по команде посмотрели в её сторону.

— Если я запрещаю что-нибудь делать, – не ладно, я крайняя и виновата.

— Предлагаю, – тоже не ладно, снова я виновата, — смущённо сказала Таня.

— Мы просто от тебя этого не ожидали, но это отличная идея и я знаю даже где это можно сделать, — сказал Виталик.

Оставив меня, т. е. моё тело, лежать на полу, они пошли в сторону кочегарки. Там осенью ремонтировали теплотрассу, и грунт просел, и была отличная траншея, чтоб положить в неё меня, т. е. моё тело. Всем понравилось, и дружно взялись за работу. Немного раскопав, они положили меня, т. е. моё тело в траншею, а голову накрыв железной ёмкостью, замаскировали на обочине.

Остальное всё присыпали землёй и вытащив из отверстий бутылки, тоже заполнили их эластичной грязью. Бутылка могла внутри раздавиться. Мои груди расстелили по обе стороны от траншеи, ближе к правой стороне дороги и подсыпали землёй и сажей, а потом прокатили туда и обратно пустые колёса, чтоб создать вид, что тут кто-то проезжал.

Рано утром все ушли домой и я, т. е. моё тело лежало на дороге и ждало первую машину. Она появилась в понедельник рано утром и проехала именно там, где было подсыпано, и дорога была более ровная, а именно по моим грудям. Потом проехали ещё, и ещё и уже через полчаса проехал Виталик. Он хотел сначала притормозить, но услышав сигнал, ехавших за ним гружёных пиломатериалом машин, проехал по моим грудям и приняв вправо, остановился. Вера и Таня вылезли из машины, и пошли в мою сторону.

Мимо прошли два грузовика с досками и следом Камаз, тоже с пиломатериалом. Они стали возле крана под разгрузку. Девчонки, и Виталик, сделали вид, что что-то обронили, а сами внимательно рассматривали, как там мои груди и как траншея, не сильно ли продавлена.

На всей поверхности были видны следы от протекторов и сами груди ещё больше расползлись в разные стороны. Что-то сделать и предпринять они всё равно не могли, кругом были люди и как выкопать моё тело средь бела дня незамеченным. Решили уповать на случай или как говорится на авось.

Я, т. е. моё тело, пролежало там до вечера, но так больше никто и не пришёл проверить и узнать, что и как. Я всё понимала, что первоначальный интерес уже погас, а что делать дальше, они не знали и я, чтоб не остаться и не витать в облаках, не должна была им подсказывать. Так велела мама и бабушка. Я с ними общалась и ждала момента, когда мои друзья сделают всё, и я смогу вернуться, но они как было видно, и не думали торопиться.

Я, т. е. моё тело, пролежало в траншее на дороге возле кочегарки четыре дня и с утра до вечера по нему ездили заводские машины и всё больше и больше раскатывали мои груди. Снова наступила пятница, и Тане всё же удалось уговорить всех остаться и забрать меня, т. е. моё тело, пока его совсем не раскатали в пыль. Солнце хорошо пригревало, и земля быстро просыхала от влаги, а лужи постепенно исчезали с дорог.

Поздно ночью, когда уже никого нигде не было, Дима и Виталик раскопали траншею, а подруги стали сворачивать мои груди. Они были плоские, грушевидной формы и свисали до лобка и полностью закрывали живот. Ещё немного и можно было бы ими прикрываться и вообще ходит без одежды. Они были такие плоские, и на это было забавно смотреть. Я сама удивлялась, что моё тело было как пластилиновое, но что-то не давало ему расплющиваться, и быть тонким, как бумажный лист.

— Зря мы послушались Татьяну, — ворчала старшая подруга.

— Пусть бы она тут лежала и ни кому не мешала, пока мы что-нибудь не придумали, — поддакнула ей её напарница по цеху.

Но эти замечания остались без комментариев и меня, т. е. моё тело, снова принесли в цех.

Кто-то предложил увезти меня в город и положить на дороге, чтоб там тоже покатались по моему телу, грудям – машины, и чтоб не торчать на заводе все выходные. Все дружно согласились. Дима предложил свой вариант и все, опять зевая, согласились. Кто-то хотел спать, а кому-то всё это уже надоело, и он соглашался, чтобы быстрее освободиться.

Недалеко от гаража была прекрасная лужа, полная грязи и в неё откуда-то стекал небольшой ручеёк.

— Такая лужа всё лето не пересохнет, — сказал Виталик.

— А она всё лето и стоит тут, — ответил Димка.

Прокопав траншейку между колеями, они уложили меня, т. е. моё тело, в неё, а голову опустили ниже. Посреди дороги её оставлять было опасно и первая же машина её раздавит. Замаскировав всё и разложив мои плоские груди по сторонам, прикидали их немного грязью и разъехались по домам. Желания смотреть на это ни у кого не было, и только Димка каждый день докладывал, как я, т. е. моё тело, тут и на месте ли мои лепёшки. Ответ был почти всегда один.

— Лепёшки на месте и втоптаны в грязь. Траншея не вскрыта. Просьб от хозяйки лепёшек не поступало.

Все над его фразами посмеивались и приговаривали.

— Если Маринка что попросит, ты нам обязательно скажи. Хорошо? — и Димка соглашался.

Так прошла неделя, годовщина смерти моей мамы не принесла мне желаемого результата и я осталась в таком состоянии на неопределённый срок сама не зная на какой. Наступали майские праздники. Никто ничего не советовал и я, т. е. моё тело, продолжало лежать в грязи, а мои груди проезжающие по ним машины вдавливали в грязь всё глубже. Все праздники мои друзья провели дома, и даже никто не приехал и Димка, который оказывал мне знаки внимания, уже четвёртый день не появлялся в гараже. Воду в луже разогнали колёсами машины, а грязь притоптали, и она уже подсохла. Только небольшой ручеёк пересекал дорогу чуть подальше от моих ног.

Когда Димка приехал 4мая в гараж, чтоб поставить машину, он испугался. Лужа и грязь испарились, а на поверхности дороги не было видно даже краешка моей груди. Утром на работе он срочно всем рассказал об этом, и тогда только начали беспокоиться. А старшая подруга ликовала.

— Ну наконец то, хоть одну б… ь в асфальт закатали.

Её подруги стали одёргивать, но остановить её словарный понос, пока она его весь не выдаст, было очень трудно. Вечером все дружно приехали ко мне, т. е. узнать состояние моего тела, и дождавшись полной темноты, стали осторожно его раскапывать. Сложнее всего пришлось повозиться с грудями. Они в разных местах были притоптаны на разной глубине, и с трудом можно было узнать, где копать, а где не копать, чтоб не повредить их.

Рассматривать было некогда, и погрузив меня, т. е. моё тело, в багажник, они поехали на завод. Положив меня, т. е. моё тело на пол посреди цеха, все стали рассматривать и охать. Выглядело всё конечно ужасно, особенно грудь. Она была плоская, и очень, огромная. Ей можно было теперь прикрываться, как мини юбкой.

— Нужно ей срочно сделать массаж, — предложила Вера.

Таня принесла смазку и зачерпнула немного мазута. Так было легче и руки легко скользили по телу. Девчонки весело принялись за работу, а старшая подруга и её напарница по цеху присели между ног и массировали область прямой кишки и влагалища. Через полчаса кто-то заметил, что они делают какой-то странный массаж и обратили на них внимание. Ночью в полумраке, когда ещё сонный, и что-то делаешь, по сторонам смотреть не приходится. Воспользовавшись этим, старшая подруга так размассировала влагалище, что туда теперь точно могла войти трёхлитровая банка, или, по крайней мере, двухлитровая. Да и задний проход был не меньше.

— А что тут такого, грудь гораздо страшнее выглядит.

— Да ладно, делайте, что считаете нужным. Мне теперь уже всё равно, — сказала с грустью Вера.

Наверное, с ней согласны были многие, потому что от прежней Маринки, т. е. меня или сказать точнее моего тела, уже ничего не осталось. Оно было теперь действительно похоже на инопланетное чудовище и единственное что ещё оставалось, так это руки, ноги и лицо.

Подошедший Виталик посмотрел на работу старшей подруги, сказал:

— Хороший унитаз получился. Молодец. Умеешь из г… конфетку сделать.

— А что если и точно в курилке сделать из неё мусорницу. Вкопаем в землю, и пусть туда окурки бросают.

Подруги тут же зааплодировали и похвалили Димку, и он расцвёл в улыбке.

Виталик и Димка тут же скрутились и побежали выбирать место. Танька убежала с ними. Вера сидела в стороне и дремала, а подруги усиленно натирали меня, т. е. моё тело, тем самым придавая ему новую форму. Для мусорницы диаметр был немного маловат, и подруги усиленно массируя вход, вернее сказать ворота во влагалище, пытались расширить его ещё больше. Когда всё было готово и вернулись ребята, то дремавшая в стороне Вера, подошла к ним и ужаснулась.

Действительно от меня прежней уже не было ничего. Меня, т. е. моё тело, положили на тряпку и вынесли из цеха. Положив в выкопанную небольшой глубины траншею, мои груди расправили по сторонам. Лицо прикрыли, чтоб не попала земля и тонким слоем всё засыпали, осталось только видно растянутое влагалище и лежащие на земле мои раскатанные груди в виде ковриков для ног. Дима посмотрел и сказал:

— Если кто-то станет на край, то может соскользнуть и ногой оказаться на животе Маринки, т. е. внутри его.

Все согласились и Виталька быстро исчез. Пока все думали, что делать, он притащил обрезок полиэтиленовой трубы диаметром двадцать пять см. или больше. С большим трудом ребятам её удалось вставить, что даже чуточку пришлось растянуть и до того растянутое до огромных размеров влагалище. Теперь на моём теле почти на весь живот было огромное влагалище, которое хотели использовать для огромной пепельницы в зоне отдыха.

Присыпав всё, вся компания разошлась и на другой день, когда все чистили цех и свои рабочие места, они занялись благоустройством участка вокруг цеха. Дима и Виталик привезли железную ёмкость, и перевернув её поставили над моей головой. Прикрепили к ней столешницу и рядом поставили две скамейки. Вера и Таня подмели всё вокруг и вырвали лишнюю траву, а потом расправили мои груди и немного присыпали, чтоб замаскировать. Получилось, довольно неплохо, и тут Вера соскочила и убежала, а через несколько минут вернулась с полторашкой воды.

— Зачем тебе, пить захотела, — спросил Димка.

Вера взяла и стала выливать часть воды прямо в раскрытое влагалище, где было всё чисто и кое-где проглядывались розовые пятна слизистой оболочки.

— Так из Маринки сделали какого-то монстра, а теперь ещё и изнутри сжечь своими окурками хотите, — возмущённо отреагировала она на вопрос.

Ребята не успели ещё сесть и опробовать новую зону для отдыха, как из ворот цеха вышла мастерица и с ней ещё трое рабочих цеха, чтоб удовлетворить своё любопытство. Все встали и отошли в сторону.

— Молодцы, хорошо придумали, и не так жарко будет летом. Хорошая курилка получилась, — сказала Тамара Петровна и обошла вокруг столика и заглянула в мусорницу.

— Так ведь только для окурков, а для бумаги и другого мусора Дима обещал привезти, — ответила Таня.

— Ну хорошо. Молодцы, ещё раз похвалила она ребят – и снова прошлась возле скамеек и села на одну, чтоб опробовать, удобно или нет. После её каблуков остались вмятины и Таня с Верой даже замерли, боясь, что мастерица сейчас что-нибудь спросит, но она обратилась к мужикам и предупредила:

— Если будете мусорить и бросать свои окурки где попало, сами будете убирать, а не женщины, и поблагодарив Веру и Таню, ушла в цех.

На лицах всех участников светилась улыбка, а рабочие пришедшие следом тут же решили опробовать и сев за столик, затянулись – прикуривая друг у друга. Их грязные ботинки прошлёпали по моим грудям и ещё больше вдавили их в свежий грунт. Вскоре полетели окурки один за другим в пепельницу и зашипели в воде.

За несколько дней влагалище было уже наполовину заполнено окурками и сгоревшими спичками. На грудях было полно следов и отпечатков от женских каблуков и даже шпилек. Многие девушки и женщины в цехе, где работали Вера и Таня, дымили не меньше мужиков.

Близилось 9мая, и предстояли снова продолжительные выходные. Никто ничего не предлагал, и просто никому даже в голову не приходило, что делать дальше. Шёл уже третий месяц, как я была в трансе, а мои друзья и знакомые решившие помочь мне уже разочаровались, и мне казалось, что ещё чуточку и они всё просто бросят, а так же и меня, т. е. моё тело, и я снова решила им немного подсказать.

После выходных Таня пришла на работу вся в расстроенных чувствах. Она снова видела меня во сне и снова ничего не поняла. Её стали расспрашивать и немного сосредоточившись, она пересказала:

— Я видела Маринку, и с ней было две тени. Она молчала и качала головой, а потом и говорит: Оглянитесь вокруг себя и вспомните мою просьбу, — сказала она и исчезла.

Во время обеда все снова собрались и решили обсудить, что с этим сном делать и как его истолковать и тут Димка говорит:

— Давайте спросим у Маринкиных подруг, с кем она работала, может они что знают.

— А что, это даже неплохая идея поддакнул Виталик.

Все тоже согласились, так как больше ничего не оставалось делать.

Дима пригласил Свету и Лену в новую зону отдыха, туда же и пришли Таня с Верой. Больше никого звать не стали, чтоб не создавать толпы. Сев на скамейку и поставив ноги на мою грудь, Света спросила:

— Нам про Маринку нужно узнать, — сказала Таня.

— Но ведь она последнее время с вами больше времени проводила, и вы должны лучше знать, — сказала Лена.

— Где она мы знаем, но вот связаться с ней у нас нет возможности, — сказала Вера.

Мои подруги по работе задумались. Разговор начался напряжённо. Света и Лена, конечно не знали, где я уже третий месяц нахожусь и даже ни разу не позвонила, а когда Вера спросила у них о моих увлечениях и стала задавать вопросы более интимного характера, они вообще напряглись и не знали что ответить.

Ничего не оставалось, как взять с них подписку о молчании и всё рассказать. Когда Света и Лена пообещали, что никому не расскажут и помогут нам всем, что знают, Вера сказала, где я нахожусь. Девчонки подскочили со скамейки и оглядевшись по сторонам и не найдя ничего подозрительного, сердито сказали:

— Если вы нас так пугать и разыгрывать будете, то прощайте, и мы уходим.

— Да ладно вам. Никто вас не пугает и не разыгрывает и Таня встала и подошла к скамейке, где сидели Света и Лена и ухватив за край грудь, лежавшую под их ногами, приподняла вверх.

Девчонки были в шоке и не могли сказать ни слова.

Таня и Вера поняли, что они переборщили и не успев их подготовить, сразу всё выдали. Делать было нечего, и тогда Вера ещё выдала несколько моментов и подала им прочитать мою записку и письмо. Это немного привело их в чувство. Они узнали мой подчерк и сказали, что это я писала.

В после часовой беседе, Свете и Лене всё же удалось объяснить положение, в котором все оказались и вставая, они обещали подумать и тут же опомнившись, что стоят на моей груди отпрыгнули в сторону, оставив на ней отпечатки своих каблучков.

Лена носила обувь на среднем каблуке и не таком тонком, как Света, которая была немного ниже нас ростом и всегда надевала на ноги сапоги или туфли на шпильке.

Увидев свои отпечатки на моей груди, Света ойкнула, и спросила:

— Мы надеемся на вашу помощь, — сказала вслед Вера. И они ушли.

Время в ожидании тянулось медленно, а моё тело исполняло роль пепельницы в зоне отдыха уже восьмой день, но подруги не подвели, и уже утром следующего дня Лена принесла отпечатанный рассказ, в котором я описывала свои похождения и первый вход в состояние транса. Они подошли к цеху и стали ждать Веру возле зоны отдыха, не садясь на скамейку и всё ещё боясь наступить на мои груди. Пока они ожидали Веру, в зону отдыха пришли двое рабочих и пройдясь по замаскированным под тонким слоем песка моим титькам, сели и стали курить. Докурив они бросили окурки в пепельницу и встав пошли работать. Тут показалась в дверях Вера и пройдясь тоже села на скамейку.

— Н… — пожав плечами, что-то невнятно произнесла Света.

— Да ладно вам, не бойтесь, ей ни капельки не больно, — ответила Вера и потопала своими грязными рабочими туфлями по моей груди, словно отбила дробь на барабане.

Света и Лена стесняясь и как бы с опаской, но последовали её примеру и тоже прошли и сели напротив, подогнув ноги под лавочку.

— Вот, я нашла её рассказ, где описано то, что происходит сейчас с вами и с ней, но это было n лет назад и там вместо вас были её сёстры, — сказала Лена и подала десятка два листов отпечатанных на принтере.

— Спасибо, — ответила Вера и спрятала их в карман.

— Мы прочитали, но не поняли, что именно вас интересует, — ответила Света.

— Ладно, мы тоже прочитаем и потом обсудим, — ответила Вера.

— Ну, мы побежали, — и забыв про мою грудь, Лена и Света встали и удалились, лишь оставив два глубоких следа на моей груди от Светкиных шпилек.

Вера наклонилась и убедившись, что ничего не проткнуто, пошла в цех.

— А ещё подруги называются, чуть своей же подруге своими шпильками грудь насквозь не проткнула, — ворчала она про себя, пока не столкнулась с Димкой.

— С девчонками встречалась, вот Маринкин рассказ.

— На, только ни кому, может там кроется секрет – и Вера достав из кармана свёрнутые вчетверо листы, протянула их Димке.

За четыре дня почти все в компании прочитали этот рассказ и под вечер в пятницу, в конце рабочего дня, собрались для обсуждения. Пригласили и Лену со Светой. Дискуссия была долгой и ни как не находилось единого мнения. В конце концов, все же решили остановиться на том, что Марина писала в своей записке и то, что прочитали в рассказе. Теперь перед всеми стояла задача, как о своём проступке рассказать всем прилюдно. Всё это было похоже на признание и раскаяние в том, что каждый когда-то совершил и до этого знал только он один, а сейчас должны будут узнать все. Это было выше всяких сил, и первой не выдержала старшая подруга.

— Хватит верить во всякую чушь, которую она здесь на придумывала, а мы ломаем головы и носимся с ней, как с писаной торбой.

— А если, это правда, и без нашей помощи она не сможет обратно вернуться? — спросила Света.

— Да это всё бред и она давно уже не может вернуться, а если бы могла, то уже вернулась бы, — возмущалась старшая подруга.

— И чё мы теперь не сможем спасти Маринку, а как же её дочка, — сказала Лена.

— Да, скоро в школу пойдёт, — ответила Света.

Наступила тишина и все, замкнувшись в себе, о чём-то думали. Первым заговорил Виталик.

— У меня есть предложение. Давайте всё расскажем про себя при всех, и это будем знать только мы и больше никто, а потом решим, что делать дальше.

Нехотя стали появляться одобрительные возгласы и только несколько человек продолжало молчать. Старшая подруга, Вера с Таней и Димка.

— А вы что молчите? — спросила одна из подруг.

— Можно ещё подумать, так сразу не скажешь, — ответила Вера.

Все согласились и разошлись по домам. Решили собраться через неделю в следующую пятницу после работы и остаться на выходные, чтоб не спеша всё обсудить и решить, как быть дальше.

Неделя пролетела в полном ожидании и когда все в пятницу разошлись, вся компания собралась в цехе. Близился конец мая, и затягивать дальше уже было некуда. Решено было начинать пока без тех, кто ещё не высказал своего мнения, в надежде, что они присоединят его позже и расскажут всё, что у них накипело.

— Я всегда любил подглядывать, и меня часто за это гоняли, и однажды за мной гналась женщина и упала прямо в лужу, и я смеялся над ней.

— Мы со школы не переносили симпатичных девчонок и готовы были их растоптать, подсмеивались над ними и всякие небылицы придумывали. Нам хотелось их растоптать и раздавить, чтоб они не выпендривались, — ответили две подруги.

Третья подруга сказала, что всех симпатичных особ хотела бы отдать бомжам, чтоб уравнять со всеми, и они сильно не задавались. Больше пока никто не хотел высказываться, и решили пока начать с этого.

Вначале решили решить проблему Виталика и двух подруг. Они были похожи, и их можно было бы объединить. Виталик сам нашёл для этого место и выкопав из зоны отдыха меня, т. е. моё тело, заменили его на заранее приготовленную ёмкость и поехали в город. На одной из улиц недавно делали ремонт водопровода, и там была раскопана дорога и тротуар возле дома.

Кругом было тихо и до утра ещё было время. Через полчаса моё тело уже лежало в траншее, а голова прикрытая тряпками и чуть присыпана землёй – лежала на газоне. Груди расправили и присыпав по периметру расстелили по обе стороны от траншеи. Всё остальное замаскировали, а в пустоту растянутого влагалища пришлось насыпать грунт и уплотнить, чтоб избежать любых травм.

Дождавшись рассвета и первых прохожих, все убедились, что меня, т. е. моё тело, никто не заметил, и люди проходили мимо, наступая на мои груди и слегка проваливаясь в грунте над моим телом. Все поехали по домам, завтра на работу. Чуть позже Виталик вернулся и чтоб убедиться, всё ли в порядке, сам прошёлся по тротуару. Его ноги легко продавили мои груди на несколько мм. и он был доволен, что придумал сюда меня спрятать на время.

В некоторых местах были видны отпечатки небольших каблуков и углублений от шпилек, и Виталик решил немного понаблюдать со стороны. Вскоре он увидел двух подруг, которые высказали своё мнение, и решил проследить за ними. На ногах у них были полусапожки на высоком каблуке, и они издавали мелодичную и частую дробь по асфальту. Когда они ступили на мои груди, звук на время исчез, а их шаги стали короче. Виталик сразу понял, что они хотели потоптаться и реализовать свою мечту.

С этими мыслями он уехал домой. На другой день он специально проехал мимо и посмотрел на состояние моей груди. На ней было всё в следах от каблуков и шпилек, и прямо перед ним по моей груди прошла женщина с огромной собакой, оставив глубокие вмятины от каблуков.

Несколько дней моё тело пролежало поперёк тротуара, и по нему прошла не одна сотня ног, оставляя каждая свой след. После работы подруги часто гуляли по этому тротуару и докладывали всем о состоянии моих грудей и меня. Спустя четыре дня, на обеде нас отозвал в сторону Виталик:

— Я нашёл заброшенный дом, где живут бомжи, и переговорил с одним. Он согласен, но за это просит ему заплатить, — выпалил он на радостях.

Единогласно было решено ночью меня, т. е. моё тело, перевести к бомжам. Так и было сделано. Бомжей предупредили, чтоб ни каких увечий и повреждений, а так они могут делать с моим телом, что хотят. Виталик им подал несколько купюр, и пообещал остальное после. Они с радостью согласились. Меня, т. е. моё тело выгрузили и занесли в подвал. Там я провела следующую неделю. Меня никто не проверял и я, т. е. моё тело, было полностью во власти бомжей. Вся компания усиленно думала, что делать дальше и чем дольше они думали, тем больше времени я, т. е. моё тело, была среди бомжей, которые сделали из него унитаз и ходили туда по своей нужде.

На восьмой день, Виталик и ещё несколько девчонок приехали за мной, А Димка и остальные готовили меня, т. е. моё тело к другому испытанию. Забрав моё тело у бомжей, Виталик расспросил, что они делали, и как им понравилась моя грудь и всё остальное. Бомж Иван был очень доволен и получив деньги с удовольствием всё рассказал:

В течении всего времени, раз я была не в состоянии двигаться, они использовали мою голову и раскрыв рот трахали меня глубоко в горло. Моя прямая кишка служила местом для объедков, а растянутое влагалище было хорошим ночным горшком, в который ходили все, кто хотел. На моих грудях устроили лежанку для собак и как-то чудом они ничего не унюхали. Даже блохи не соизволили сесть на моё тело из-за обильных и частых обработок его мазутом и графитовой смазкой. Когда меня, т. е. моё тело привезли на новое место, то все в этом убедились.

Мой рот был полон спермы, а из заднего прохода торчали кости от селёдки, обёртка от колбас и разные бумажки и упаковки и ещё много всякой всячины. В самом влагалище лежало несколько коричневых какашек человеческого дерьма и они были покрыты слоем жёлтой жижи, как подливом – это свидетельствовало о том, что у кого-то было плохое переваривание пищи и хороший понос.

Положив меня, т. е. моё тело на землю и достав канистру с водой, ребятам пришлось промыть моё влагалище и прямую кишку, чтоб эти запахи не привлекали внимание.

Затем принялись всё приготавливать, чтоб выполнить то, что рассказала Лена и Света. Увидев меня в таком состоянии и поняв, что с моим телом можно делать всё что угодно, девчонки рассказали то, что когда-то рассказывали мне. Я была рада, что они решились.

После того, как Лена и Света прочитали несколько моих рассказов, они признались мне, что им в детстве хотелось всех, кто их обижал вымазать в коровьем навозе или вообще сбросить в туалетную яму, чтоб не обижали, и Света однажды одного мальчика толкнула и он сел прямо в коровью лепёшку. Все смеялись, а он плакал.

Лена же устроила нечто почище Светиной проделки, она просто надев варежки, обкидала девчонок и ребят какашками, когда те возвращались из школы. Сама она тогда ещё не училась. Скандал был большой, но что взять с ребёнка.

Сейчас меня, т. е. моё тело, отвезли к ближайшей деревне и положили в небольшое углубление в земле. Ребята насобирали лопатами свежих коровьих лепёшек и закидали ими меня, т. е. моё тело, а потом, бросив ветки и сухую траву для маскировки, оставили и уехали. Пролежала я там несколько дней, что даже верхний слой уже начал подсыхать.

Наступил июнь, и первым из четвёрки молчавших и не желающих выдать свои тайны на всеобщее осуждение, сдалась Таня.

— Мне хочется рассказать вам, как моего парня увела его любовница, обсмеяв меня и вываляв словесно в такой грязи, что я потом год не могла ни на кого смотреть, — и Таня всё подробно рассказала.

Рассказ впечатлил всех и никого не оставил равнодушным. По просьбе Тани меня, т. е. моё тело привезли к её дому и бросили в огромную лужу, перемешанную с грязью. Ребята надели сапоги и придали моему телу экстравагантный вид. Посреди лужи возвышался бугор, состоящий из моего живота и грудной клетки. Мои растянутые лепёшки плавали на её поверхности, а анальное отверстие и растянутое влагалище торчали из густой грязи.

Ноги и руки погрузились полностью, и их не было видно. Голова тоже была тщательно замаскирована, и её не возможно было разглядеть. Больше недели я, т. е. моё тело, провела в этом грязевом бассейне. Мимо ходили люди и проезжали машины. Пешеходы бросали косые взгляды на кучу мусора в луже и даже не могли подумать, на что они смотрят.

Таня всё свободное время выглядывала из окна и всегда видела моё тело и реакцию прохожих и уже на восьмой или девятый день моего пребывания, она заявила, что ей это надоело, и просила убрать меня. В цехе начался профилактический ремонт, и было решено опустить моё тело в ёмкость с мазутом. Туда никогда никто не заглядывает и я, т. е. моё тело, там могло находиться сколько угодно, пока не решат признаться другие. Из-за нерешительности Веры, Димы и старшей подруги я, т. е. моё тело, пролежало в баке до конца июня, и тогда Димка не выдержал и сказал:

— Я хочу признать свою вину в том, что давно, ещё до армии, случайно сбил вышедшего из кустов пьяного бомжа и тут же уехал. Что с ним, я до сих пор не знаю. Правда ехал я тихо – была ночь, и шёл дождь, но меня это мучает. В сводке происшествий тогда этого случая не было.

— Я тоже считаю себя виноватой в том, что мой отец бросил мою маму и ушёл из дома. Я с ним поругалась и сказала, что не хочу его знать. Через день нам сообщили, что он погиб в аварии, — рассказала Вера.

Наступила тишина. Никто не хотел что-то говорить.

— Надо увезти её на дорогу и там оставить, — сказала старшая подруга.

Кто-то был согласен, а кто-то боялся, что там меня, т. е. моё тело, могут распознать и…

Было решено и меня, т. е. моё тело, снова вытащили из мазута и отвезли за город, положив поперёк просёлочной дороги в одной из луж. Потом все отошли в сторону и прождали больше часа, пока не появилась первая машина. Это был жигулёнок. Он довольно легко проехал по луже и даже не остановился. После него было решено ехать домой и вернуться сюда позже, но перед этим Дима и Виталик на своих машинах тоже проехали по луже и только слегка почувствовали небольшую неровность или кочка это была или я, т. е. моё тело.

Вернуться сюда на другой день не получилось, а потом у Виталика сломалась машина и Димка заболел и мне, т. е. моему телу, пришлось пролежать там дольше всего, почти до середины августа… Просить кого-то было нельзя, это привело бы к раскрытию нашей тайны. Девчонки уже ни на что не надеялись и все понимали, что шансов на моё спасение почти не осталось. Никто не знал, что со мной там происходит, или произошло.

После обеда все, кто был на работе, собирались в зоне отдыха и обсуждали меня и строили разные предположения и гипотезы, что может случиться. Прошёл месяц с частыми дождями, а после него две недели уже не было дождей, и стояла жуткая жара, в тени было под сорок градусов. Лена и Света даже предположили, что я, т. е. моё тело, там, на дороге уже начинаю разлагаться, но тут же по наивности плюнули три раза через левое плечо, чтоб не сглазить. Началась вторая половина августа, и скоро было бы уже полгода, как я вошла в транс, а моё тело всё это время подвергалось разным испытаниям.

Когда появилась возможность, не дожидаясь вечера, все поехали за город и увидели картину, которую трудно описать. Лужа, в которой меня, т. е. моё тело, оставили, практически перестала существовать. Кое-где проступали небольшие участки влажной, ещё не успевшей схватиться грязи. Разглядеть что-то было просто невозможно. Перед самым носом проехала машина, подняв за собой клубы пыли.

Среди девчонок, а инициатором раздора как всегда стала старшая подруга, разгорелся спор. Одни предлагали, что нужно оставить всё как есть и бросить меня, т. е. моё тело, тут и не раскапывать ничего. Другие из любопытства хотели просто посмотреть, а что делать дальше, никто не предлагал. И тут старшая подруга сказала:

— Если вы так хотите, то давайте её достанем и поглядим, что там и потом решим, выбросить её где-нибудь, или отвезти на завод и там ждать, а чего я пока не знаю.

Так и сделали. Это далось нелегко и когда я, т. е. моё тело, которое совсем было не похоже на тело человека, отрыли, все были в ужасе. От меня прежней практически осталась только одна голова, которая тщательно защищалась моими друзьями, а всё остальное было похоже на корягу засохшего дерева, изогнуто и расплющено.

Меня, т. е то, что называлось мной, отнесли подальше в сторону от дороги и стали думать. Большинство было за то, чтобы отвезти меня, т. е. моё тело, подальше и оставить там и пусть что будет, потому что я просила не зарывать его. А то, что я сама разрешила делать с ним всё, что угодно, я сама в этом виновата. Кто-то предложил отвезти меня, т. е. моё тело, на завод и сделать массаж и растереть всё, чтоб расправить все изгибы и плоские части, но его никто не поддержал. Всем уже изрядно надоело, и было решено, отвезти подальше и выбросить в какой-нибудь яме.

Ехать далеко многим не хотелось, да и Виталик не был уверен в своей машине и поэтому он увёз девчонок по домам, а Димка и старшая подруга, которая на удивление всем вызвалась на эту роль и вместе с ними поехала Вера. Старшая подруга почему-то взяла инициативу в свои руки и просила Димку увезти моё тело в одну деревню, которая уже второй год перестала существовать, все разъехались, а дома были разобраны и вывезены. Идея показалась неплохой, так и решили.

Место действительно было глухое и далеко от дороги. Кругом было полно ям, и у одной из таких Дима остановился.

Некоторые ямы были довольно глубокие, более двух метров.

— Небольшие, это наверное старые землянки, а большие силосные ямы, — ответила старшая подруга.

Больше ничего не сказала старшая подруга, и никто её об этом не расспрашивал. Моё тело положили на край одной из силосных ям и подтолкнули. Оно кубарем скатилось вниз и скрылось среди зарослей крапивы и многолетнего бурьяна, слегка примяв его.

— Если не присматриваться, то ничего не видно, — сказала Вера.

Но старшая подруга всё же нарвала охапку травы и бросила сверху для уверенности. Потом все сели в машину и домой вернулись уже затемно. Всю дорогу молчали, и даже разговорчивый Димка не проронил ни слова. Он, молча, отвёз сначала Веру, а потом старшую подругу.

Спустя несколько дней кто-то из девчонок случайно бросил такую фразу:

— Неужели это всё закончилось, и старшая подруга не выдержала и сказала:

— Простите меня, пожалуйста, — и рассказала, когда ей было всего шестнадцать – она родила девочку и боясь матери и пересудов, бросила её, подбросив на крыльцо одного дома, а когда опомнилась, то где и кого искать уже было поздно. На месте того дома была яма, а хозяева уехали и в деревне было всего три целых дома.

Все стали жалеть её и уговаривать, что может ещё найдётся твоя дочь и снова забыли про меня.

Шёл сентябрь, и после признания старшей подруги, я очнулась только в самом конце. Всё моё тело ломило и тянуло. Оно распрямлялось и принимало свою прежнюю форму. Я стиснула зубы, чтоб не закричать от боли и неприятных ощущений. Мне казалось, что меня тянут сотни рук в разные стороны и скоро разорвут на части, но вдруг всё резко прекратилось и я открыв глаза, увидела свет и голубое небо.

Светило солнце и кругом меня была высокая крапива, и по осеннему, пожухлая трава, и откосы огромной ямы. Осмотрев своё тело, я сама ужаснулась. Оно было чёрное, и толстый слой грязи свисал в некоторых местах. Мазут и масло, перемешанное с графитом и землёй, были скользкими и липкими, а мои груди были похожи на два огромных грязных мячика.

К вечеру я с большим трудом цепляясь на склоне за траву, выбралась на верх и оглядевшись по сторонам, пришла в замешательство. Всё кругом было незнакомо, и куда идти я не знала. Пришлось идти наугад и когда показалось шоссе, я дождалась ночи и прочитала указатели. Названия мне были неизвестны, и я пошла в сторону заката. Интуиция не подвела и под утро я увидела название знакомой деревни. До города было около семидесяти километров.

Больше недели у меня ушло на дорогу до города. Босиком было трудно идти и приходилось постоянно прятаться. Мне с трудом удалось отмыть с помощью глину одну руку и я смогла срывать ягоды и таким образом утолять голод и жажду. В лесу часто встречались люди, собиравшие грибы и позднюю ягоду, была пора заготовок, и приходилось в основном идти вечером и ночью, а днём отлёживаться в укромном месте.

Вот наконец-то показался город, и я снова задумалась, куда и к кому идти. В городе мне показываться нельзя и мои следы сразу обнаружат, оставалось одно на окраину к Димке в его гараж. Где он находился, я не знала, но подсознание само подсказывало мне дорогу.

А в это время, мои новые друзья, смирившиеся с тем, что я больше не вернусь, прошло довольно большой промежуток времени, не выдержали и все вместе решили навестить ту деревню и узнать, что там и как. Собравшись у гаража возле Димки, они ждали Светку, но её негде не было, и ребята уже начали волноваться.

Светка в это время села в долгожданную маршрутку и по пути её следования по привычке рассматривала окрестности и вдруг заметила чёрную фигуру человека. Она испугалась и подумала, что у неё галлюцинации начались. Приехав к ребятам, она заикаясь всё им рассказала и было решено проверить её догадки, в которую уже никто не верил, но всё же вдруг это я там брожу. Когда они остановились на том месте, где показала Светка, то на ветках деревьев и на траве обнаружили мазутные пятна и графитовый порошок. Сомнений не было. Бросив машину, одна часть девчонок, вместе с Виталиком отправилась в погоню по следам, а Димка решил обогнать и встретить на подходе к городу.

На опушке одного из пригородных парков все почти в раз увидели силуэт чёрного и голого человека. Сомнений не было. Это была Маринка, т. е. я.

Встреча была очень бурной и не смотря на мой вид, я почти со всеми слегка обнялась. Димка дал мне курточку и постелив всё, что было у него. Уже бережно и особой осторожностью, уложил меня в багажник и все поехали на завод.

Вечерами я отмывалась и мне помогали все, кто как мог, а днём пряталась, пока не наступил выходной. Пять дней мне понадобилось, чтоб смыть с себя всю грязь и весь мазут и всё, что налипло и въелось за семь месяцев. Когда было стёрто последнее пятнышко, я вздохнула от облегчения. Кожа вся горела, но мне было легко и весело. Не обращая внимания и не слушая почти никого, я болтала без умолку и расспрашивала всё, что было в моё отсутствие. Я бегала голышом и резвилась, как ребёнок и мне было хорошо, что мои друзья меня не бросили, хотя им так тяжело это далось. Я метала с голоду всё, чем меня угощали и уже уставшая, свернулась калачиком на диване и уснула.

Рано утром меня разбудила Лена и Света. До начала смены мне нужно было покинуть завод и привести себя и свои мысли в полный порядок, чтоб потом я могла приступить к работе. Таня уже держала свою одежду, так как из моей у меня был только халат и шуба, а сейчас была тёплая осень и даже в шубе на голое тело я бы выглядела, ну сами понимаете.

Через неделю я вышла на работу и вот уже несколько месяцев вспоминаю то, что со мной и моими друзьями произошло. У всех в жизни произошли колоссальные изменения. Подруги встретили свою судьбу, и одна уже вышла замуж. Даже старшая подруга уволилась и уехала на новое место жительства, так как там нашлись следы её дочки, но влезать в её жизнь она не хотела, а просто захотела быть рядом. Вера и Таня тоже вышли замуж, и Вера была на четвёртом месяце беременности. Виталик сделал предложение Свете, а Димка продолжает ухаживать за мной и Леной и не может сделать свой выбор. Мы смеёмся над ним, а он сердится.

Я хочу, чтоб они были счастливы с Леной, и не предпринимаю ни каких действий. По прежнему, продолжаю разгуливать на заводе голышом в выходные, и мои подруги помогают мне в этом, если у кого-то появляется свободные выходные. Друзья считают, это нормой моего поведения, и просто смотрят на моё обнажённое тело, как на одетое. Что будет далее, я не знаю, да и не могу знать.

Через восемнадцать лет моей дочке будет уже во18 лет и будет очередная третья годовщина.

Что она мне принесёт, покой или новые испытания?

Прошло восемнадцать лет моей дочке уже во18 лет. А мне перевалило за сорок. Шёл 22хх год. Прошли новогодние праздники, и приближалась очередная весна. Она должна быть не простой, так как снова будет очередная третья годовщина, которая всегда исчислялась для меня значимым двенадцатилетним периодом. Что она мне принесёт – покой или новые испытания? Я не знала и чем ближе приближалась эта дата, тем больше я думала о ней.

В середине февраля мне снова приснился сон, и я снова разговаривала во сне со своей мамой. Она как всегда говорила намёками, но я прекрасно её понимала и знала, что такое она никогда бы не произнесла прямо и открыто мне в глаза, даже во сне. Я уже не работала в цехе контролёром после второго своего испытания, а спустя два года перевелась и вела, как и давно когда-то, приёмы в поликлинике принадлежащей нашему заводу.

Узнав о моём образовании, меня пригласили, когда там освободилось место. Работа была хорошо известна, и я сразу влилась в неё с головой. Во сне мне мама сказала, что я должна буду помочь одному человеку, но не сказала кому. Единственное что я узнала так то, что она снова загадкой намекнула, что он сам придёт и о себе заявит и попросит помощи, и ты сама это поймёшь.

Прошло ещё неделя или чуть больше и ко мне на приём пришёл молодой человек лет тридцати и обратился за советом как ему быть в той ситуации, которая у него сложилась. У меня кольнуло в области сердца, и я поняла, вспомнив сон, что это он про кого мне говорила мама. Я не хотела сама выпытывать из него то, что его мучило. Мой принцип всегда заключался в том, чтобы человек сам хотел рассказать это без лишних вопросов и сказала:

— Я смогу тебе помочь, но ты сам будешь должен для этого приложить немало усилий.

— Я согласен ответил тот парень, которого звали Виктором.

— Прежде всего, моя помощь заключается в том, чтобы человек захотел сам себе помочь и тогда то, чего он так боится, и то, что его мучает, уйдёт в небытие, — объяснила она ему.

— Что я должен буду сказать или сделать? — спросил Виктор.

— Ну, прежде всего ты должен подумать и сказать мне кто ещё кроме тебя знает о твоей проблеме или давал тебе советы, когда она появилась у тебя? — спросила я.

— Знает моя жена Вика, её подруга Лена и возможно её муж Миша, — перечислив всех сказал Виктор.

— Ты заметил, что я тебя не спрашиваю о твоей проблеме, а о тех, кто ещё знает о ней? — спросила я.

— Тогда подумай ещё чтобы не упустить никого и скажи мне. — Я не стала его торопить и стала записывать кое что важное в карточку. Виктор сидел и думал и потом вдруг ойкнул и произнёс.

— Совсем забыл. Ещё знает мой напарник Николай и его жена Юля слышали наш разговор так что если никто из мною перечисленных никому ничего не сказал то это все, — ответил Виктор и посмотрел на меня.

— Я помогу тебе и твоим друзьям, чтобы это вас всех больше не беспокоило, но я должна буду с вами со всеми встретиться и поговорить, — объяснила я ситуацию и он согласился.

Мы обсудили время и место встречи, и я стала ждать его звонка. Пообещав за друзей Виктор, ещё не знал, согласятся ли они на встречу со мной и не ошибся. Пришлось кое-кого уговаривать. В назначенное время я шла по аллее парка, где лежали огромные сугробы. Стояли февральские морозы, но в воздухе уже пахло весной. Особенно это было хорошо заметно в дневное время на солнышке, когда воздух прогревался чуть больше обычного. Вдалеке я заметила группу молодых людей и поняла, что они ждали меня. Три молодых пары, переминаясь с ноги на ногу как бы вытанцовывая, шутили и смеялись.

— Здравствуйте молодые люди, — обратилась я к компании, подходя ближе.

— Здравствуйте, произнесли все, а Виктор представил меня.

— Это Марина, психиатр, которая захотела помочь мне и пригласила сюда всех нас, — произнёс он.

Я познакомилась со всеми, и Виктор пригласил нас в кафе, чтобы не стоять и не мёрзнуть на морозе. Все с радостью согласились, и мы, перейдя через дорогу, вошли в небольшое, но уютное заведение. Кафе было пустое, и нам никто не мешал общаться, кроме как официант отвлёк на минуту и принёс всем по чашке кофе.

Я в нескольких словах объяснила им суть проблемы, которая не давала покоя Виктору, а потом произнесла для всех шокирующее признание. Все в недоумении сидели и не знали что ответить.

— Это что шутка или насмешка, какая то, — вдруг спросил Виктор, и я тут же ему и всем остальным, чтобы у них не оказалось сомнения, привела два или три примера из его жизни, о которой знал только он. Конечно, эти случаи были безобидны, и не имели к нашему случаю ничего, и их могла знать только мама Виктора. Виктор посмотрел на друзей и сказал.

— Я этого ничего ей не говорил и повернувшись ко мне произнёс следующую фразу.

— Это мне сказала моя мама, которая умерла давно, двадцать четыре года назад. Видимо, твоя мама попросила помощи у моей узнав то, что я могу это сделать и кое-что рассказала о тебе, ей. Подробности я не знаю, и чтобы их узнать я должна с ними пообщаться, а сделать это я могу только раз в n лет за сорок дней до её смерти и там пока не решу проблему, которая вас всех беспокоит и связывает, а заодно и другие, если они у вас имеются. А имеются тайны у всех и все молчат и утаивают их в себе, тем самым оставляя негатив внутри себя, и боятся в этом признаться и очиститься.

Я поняла что я их загрузила по полной и встав из-за столика сказала перед уходом.

— Я буду ждать вашего решения, и если вы согласитесь, я тогда раскрою перед вами свой секрет и то, как я смогу вам помочь.

Я ушла, а ребята вместе с жёнами остались в кафе и ещё долго спорили. Кто называл меня ненормальной шизофреничкой, а кто-то психованной, и прочими нехорошими словами. И всё же этот спор не прошёл для всех даром.

Через несколько дней Виктор позвонил мне и сказал, что мы все согласны и хотим вас выслушать. Мы обговорили место встречи. Я на работе написала соответствующее заявление, и так как не было моего непосредственного начальника, оставила его в регистратуре. Мы вскоре снова встретились в том же составе. У Виктора был семиместный джип, и нам всем хватило в нём места. Подальше от посторонних глаз мы сели в него и отъехав от оживлённой улицы, чтобы никому не мешать, остановились на обочине и стали обсуждать интересующие всех вопросы. Все по очереди задавали интересующие их вопросы, на которые я тут же отвечала. И вот кто-то спросил меня.

— Вы все знаете такие поговорки. «Не рой чужому яму – сам в неё попадёшь.» или «Помощь утопающему – дело рук самого утопающего» – сказала я им и окинув их взглядом продолжила.

— Прежде всего, вы сами себе будете помогать и друг другу, а я только буду вам давать подсказки и помогать, — ответила я.

— И что мы должны будем делать, — спросил Миша.

— Прежде всего, быть честными перед собой и остальными, иначе у нас может ничего не получиться, — пояснила я.

— Тогда объясните нам, какую роль будете играть во всём этом вы Марина? — спросила Юля.

— Я, вернее моё тело, будет вашим проводником, когда впаду в состояние транса и буду собирать с вас весь негатив и убирать его, — кратко пояснила я.

— А нам что делать, — поинтересовалась Вика.

— Прежде всего, быть самими собой, а там по обстоятельствам, — сказала я.

— А когда это вы хотите чтобы мы начали, — спросил Виктор.

— Я согласна хоть сейчас. Всё зависит от вас, — ответила я.

— Мы тоже согласны, — сказали, скачала одна пара, затем Виктор и Вика и Николай и Юля закончили.

— Ну, тогда нужно какое-то укромное место чтобы нам никто не мог помешать, — сказала я.

Все переглянулись и были удивлены моим ответом. Я в их глазах действительно выглядела полной идиоткой по их мнению. Сама напросилась к ним в машину и сама же предлагаю ехать в укромное место, чтобы никто не мог нам помешать. Тем более что я знала их совсем чуть-чуть. Это была наша вторая встреча. Но на их лицах я не нашла ничего что могло бы мне угрожать и лишь только их удивление. Да представляю, какое оно будет, когда я начну входить в состояние транса – подумала я и улыбнулась.

Минут через сорок мы были уже за городом и свернув с оживлённой трассы подъехали к небольшой даче. Место было тихое и даже соседей рядом с их домиком не было, так как место было чуть на возвышенности и следующие домики стояли метрах в пятидесяти – семидесяти.

Мы все вошли в домик. На улице было ещё прохладно, хотя на календаре было n марта, и весна начинала брать свой верх над зимой. Ночами подмораживало, а днём снег таял и с крыш капало.

— Может чайку с дороги, — предложила Вика – хозяйка.

— Я сейчас печь растоплю, и скоро будет тепло, — добавил Виктор.

Через час мы уже сняли с себя верхнюю одежду и сидя за столом, пили горячий чай. Я попросила два листа бумаги и достав ручку написала записку чтобы потом передать Вике. Почему то я сразу её выбрала что она сможет быть посредником и передавать мою информацию всем остальным после того как я впаду в состояние транса.

Было шумно и весело и когда кружки у всех опустели, я сказала.

— Давайте, — чуть ли не хором все произнесли.

Я Марина (Ф. О.) прошу никого не винить в том что происходит со мной, так как это моё личное желание помочь (имена всех). Всё что я делаю, и сделала это я сама или по моей просьбе.

— Чтобы, из-за какой-то маленькой ошибки к вам всем не было претензий, — ответила я.

— А дальше вот что – и я стала читать вторую записку.

— Когда я впаду в состояние транса и потеряю сознание, то вы можете воплотить в реальность все свои фантазии и мысли которые вам не дают покоя, а так же выплеснуть всю негативную энергию которая осела у вас, в следствии неких жизненных обстоятельств. Для этого я вам отдаю своё тело на весь период, пока ваше состояние не изменится, и вы можете делать с ним всё, что вам угодно. Только нельзя причинять мне разного рода травмы и открытые раны.

Все сидели и не понимали смысла, сказанного мной. Тогда я поняла что нужно объяснить всё популярно и используя лексикон и разного рода словечки я объяснила всё от а до я. Стояла полная тишина и никто не хотел начинать первый.

— Ну что, все молчат, значит, все согласны со мной, — сказала я и продолжила.

— Тогда мальчики могут подышать свежим воздухом, а мы тут в женском коллективе быстрее найдём общий язык, — сказав это, я предложила мужчинам выйти на улицу.

— Ну а вы мне поможете поскорее войти в транс, — пояснила я их жёнам.

— Как это? — спросила Юля, так как она была самая юная. Ей было всего 23 года.

Я в это время уже стала раздеваться, хотя из одежды на мне было всего одно платье и сапоги. Все трое стояли и смотрели на меня голую и не знали что делать.

— Ну что так и будем стоять. Помогите мне, и когда я начну испытывать сильный оргазм, то потеряю сознание. Вы не зовите на помощь и не пытайтесь меня привести в чувство. Я в это время буду уже далеко.

— Это и есть то, что мы думаем? — спросила Вика.

— А как же потом мужики наши? — спросила Лена.

— А я то им зачем, вы вон какие красивые а я? И потом для вас же будет лучше что я сделаю так что они кроме как на вас ни на кого смотреть не будут, — пояснила я.

— А тогда ты зачем их попросила уйти, если они тебя потом всё равно увидят? — спросила Лена.

— Просто при них мне сложнее сосредоточиться и возбудиться и вы все будете, друг друга стесняться, — объяснила я.

Девчонки переглянулись а я уже легла на пол и от того что они так на меня смотрели, стало немного потряхивать. Тело стало содрогаться, и я всего лишь несколько раз провела рукой по животу и ногам, приближаясь к лобку, как в присутствии стольких зрительниц я стала проваливаться в небытие. Волна оргазма накрыла меня с ног до головы. Голова шла кругом, а внутри всё содрогалось и пульсировало. Половые губы все были влажные, и чувствовала, как ручейки текут по ягодицам под мою попу. Я изогнулась и тяжело выдохнув, рухнула на пол без чувств.

Только мои мышцы ещё некоторое время вздрагивали, а потом успокоились и они.

Я поднималась всё выше и выше, а моё тело лежало посреди пола и вокруг него стояли в полной растерянности Вика, Лена и Юля.

Тут открылась и скрипнула входная дверь, и заглянул Виктор.

— Скоро вы тут, а то холодно – и не дождавшись ответа, увидев меня голую лежащую на полу, вошёл. Следом за ним вошли, и Миша с Колей.

— Она вошла в транс и потеряла сознание, — дальше Лена не смогла это объяснить словами и просто развела в сторону руки.

— Она после оргазма вошла в транс, а потом вот так пала без чувств и всё, неужели не понятно, — объяснила Вика.

— Может её на диван положить, — предложил Виктор.

— Ага, мы её на диван, а вы все глаза на неё таращить будете, — ответила Вика.

— Она там писала что то, хоть и все слушали, но толком ничего не поняли. Может сейчас понятнее будет, — сказала Вика и положила две моих записки на стол.

Лена взяла и стала медленно с выражением читать каждое предложение и когда закончила и подняла голову, произнесла;

— Вроде всё понятно, а что делать непонятно.

— Одно понятно, что если нам она тут мешает, то мы можем её вынести на улицу и там положить, — сказал Коля.

— Ну а там написано, что мы можем делать всё что хотим и он ткнул пальцем на вторую записку.

— А он прав, — поддержали его и Миша и Виктор, да и Юля с Викой тоже были за.

— Сама напросилась вот и пусть по охлынет немного, — сказала Вика и позвав подруг взяли меня за руки и за ноги и попросив мужей помочь им вынесли меня во двор и положили на снег.

— Ничего и так полежит, — ответила, как отрезала Вика.

Оставив меня одну в снегу, они все вошли в дом и долго что-то обсуждали. Перечитывали мои записки и вспоминали то, что я им говорила. Прошло, наверное, часа два, как одевшись, они все вышли на улицу. Лена подошла ко мне и положив руку на грудь стала прислушиваться.

— Она тёплая, а сердце не стучит, — ответила она.

— Она же в трансе, а значит, спит – кто – то пытался объяснить это непонятное для них слово и состояние.

— А может она вообще с другой планеты и… — произнёс Миша, но что хотел сказать дальше он так и не смог сформулировать.

Все стояли и смотрели на меня и долго спорили, пока не продрогли. Кто-то сказал, что пора ехать домой и Миша спросил.

— Да пусть тут полежит, а завтра выходной и решим. Не тащить же её в квартиру, — ответила Вика.

С ней многие согласились и вскоре стали садиться в машину. Ко мне подошёл Миша и Лена и ногами забросали меня снегом.

Машина сорвалась и умчалась в ночь. Развезя всех по домам, Виктор и Вика вернулись к себе и ещё долго обсуждали то, что произошло. Да и Миша с Леной долго не спали, и Коля с Юлей думали обо всём произошедшем сегодня, и никто не знал, что делать дальше.

Моё тело пролежало всю ночь в снегу слегка припорошённое сверху и ждало своей участи, так как этого ждала и я сама, чтобы помочь всем шестерым как меня просила моя мама. Встретившись с ней там высоко в космосе, я узнала всё, что мне было нужно, и уже примерно знала, на что я могу решиться и к чему могу подтолкнуть ребят и девушек.

Рано утром они проснулись, и первое что они спроси друг у друга это обо мне и то, что это был сон или на самом деле. Ближе к десяти часам они все собрались и уже ехали на дачу. Им было интересно узнать, что со мной и не бред ли им привиделся вчера.

Вот и дача, всё на месте. Калитка закрыта, и следы слегка припорошены снегом. Тропинка вела к домику.

Войдя внутрь, все увидели и стол и кружки, из которых вчера пили чай. Их было семь. Меня внутри не было, хотя они не закрывали домик на всякий случай. Одежда моя как висела в шкафу, так и продолжала висеть. На полу лежало платье и в разных сторонах валялись мои сапоги.

Когда меня выносили на улицу, то один случайно кто-то зацепил ногой, и пнул в сторону. Выйдя на улицу, все увидели то место, куда меня вчера положили голышом и присыпали. Юля взяла веник и смела снег, и все были в шоке. Моё тело, так же как и вчера был слегка смуглым и тёплым. Оно не окоченело и легко сгибалось во всех местах.

— Нам холодно, а она разлеглась тут, словно на пляже и мороз ей нипочём, — сказала Лена.

— Она точно инопланетянка, — произнёс Коля.

— Может, её отнесём подальше за тот сарай, — предложила Вика.

— Просто вдруг, кто увидит нашу машину, подойдёт, чтобы узнать, кто мы тут такие приехали, — пояснила Вика.

Вчетвером взяв моё тело за руки и за ноги, они понесли меня по снегу за дальний сарай и там положили в сугроб. Потом припорошили и заметая за собой следы вернулись в дом.

Виктор уже растопил печь и в домике, после того что вчера протапливали её, быстро стало нагреваться. Девушки убирали со стола и накрывали его по новой, а чуть позже, когда все дела были сделаны сели и стали обсуждать свои дальнейшие действия, так как толком никто не мог понять смысл написанных мною слов.

Лена читала медленно каждое предложение или его половину и все дружно высказывали по этому поводу свои толкования. Когда моё послание было разобрано чуть ли не по буковке, они решили что со мной не стоит церемониться и что они придумают то и будут делать.

— А что если её в канву сбросить, — вдруг предложила Юля.

— А что, идея не плохая, — согласились с ней несколько человек и одевшись тут же вышли на улицу.

Взяв моё тело за ноги, они протащили его волоком по снегу метров сто и остановились у склона. Канава была не очень глубокой, но снегу в ней за зиму было достаточно. Взяв за руки и за ноги, они раскачали меня и бросили. Я летела, растопырив руки и ноги, как попало, и рухнула в снег, провалившись больше чем на полметра.

— И как мы её будем доставать оттуда? — спросила Вика.

— Точно и Виктор ушёл в машину и принёс буксировочную стропу метров пять – шесть.

— А кто привязывать полезет? — спросила Лена.

— А кто предложил тот и полезет, — чуть ли не дружно ответили все.

Юля сморщилась, но стала осторожно спускаться вниз.

— Юль, а может и тебя тоже бросить. Так быстрее будет, — сказала вслед Лена и все рассмеялись.

Юля съязвила, и пару раз спрыгнув по склону, скоро оказалась, чуть ли не по пояс в снегу на дне канавы. Взяв мою ногу, она обмотала её раз и застегнула карабин, как показал Виктор.

Все кто был на верху стали вытягивать моё тело из канавы. Вторая нога тормозила и цеплялась за снег, пока совсем не завернулась вдоль тела. Руки волочились вместе с распущенными волосами вслед за головой. Картина была сказать сногсшибательной. Вытащив меня из канавы, моё тело снова раскачали и бросили вниз и чуть не сбили с ног поднимающуюся с трудом Юлю.

— Вы, поосторожнее там. Маринке (то есть мне) всё равно, а мне-то будет больно, — сказала она.

Буксировочную стропу не стали отвязывать и когда моё тело упало в снег меня снова стали тянуть за него и вытягивать наверх. До конца этого дня, моё тело ещё скидывали в канаву раз десяток, делая для отдыха небольшие перерывы. И пока все отдыхали и пили чай и грелись в домике, моё тело валялось в глубоком снегу на дне канавы привязанное к стропе, словно собачка на поводке. Когда все устали и вытащили моё тело в последний раз из канавы, и оставив его лежать на дороге. Кто-то из ребят сказал.

— Ну, вы пока курите, а мы в домик пойдём, а то снегу начерпали, и ноги уже мёрзнуть начали, — сказала Вика.

Она была стройная и высокая девушка, как и сам Виктор. Сделав два – три шага, она подошла к моему телу, которое лежало поперёк дороги. Обходить его уже не было сил и она сделав длинный шаг решила перешагнуть его но из-за того что снег был скользким она слегка поскользнулась и занесённая над моей грудью нога опустилась прямо на грудную клетку.

— Разлеглась тут, — буркнула Вика, чуть не упав, и уже твёрдо, стоя этой ногой на мне подняла вторую и перешагнула. Как только Вика отошла в сторону, и все увидели вмятину в том месте, где она наступила. Грудная клетка провалилась и была такая небольшая воронка в виде следа глубиной сантиметров десять. Моя грудь была сплюснута. Все испугались и заворчали на неё.

— Ты что наделала? Как сейчас будем исправлять. Наверное, ты ей рёбра поломала, — ворчали на Вику то один то другой. Вика сама испугалась и не знала что сказать. Лена подошла, и присев возле моего тела, стала рассматривать и ощупывать грудь.

— Ничего непонятно. Темно уже, — ответила Лена.

— Ладно, девчонки, сейчас мы всё равно уже ничего не изменим. Айда все в домик, а завтра днём решим, — сказал Миша.

Так все и поступили. Оставив меня на дороге, так как по ней кроме нас никто зимой не ездил, все ушли. В этот вечер никто ко мне не подходил. Утром, когда уже рассветало, и времени было где-то около десяти часов они друг за другом стали выходить из домика и не спеша направились по направлению ко мне. Видно вчера обсудили всё, что и как делать с моим телом. Когда они подошли ко мне вплотную, то все были в шоке. На месте глубокой вмятины в области грудной клетки было всё, как и прежде, словно ничего и не случилось. Лена тут же присела и стала ощупывать и надавливать на то место где вчера наступила Вика.

— Рёбра на месте и следа от вчерашней вмятины нет, — сказала Лена. Рядом присел Коля и прощупав кожу тут же сказал.

— У неё кожа не такая, как у нас. Она какая-то скользкая и тянется.

Все стали трогать моё тело то там, то там Коля снова произнёс.

— Да ладно тебе, заладил. Инопланетянка – инопланетянка, — буркнул на него Виктор и подойдя ко мне ближе поставил ногу на живот и посмотрев на всех сказал.

Возражать никто не стал и Виктор наступил на мой живот. Нога Виктора сдавила его, словно прижав к позвоночнику как бумагу – легко и без особого сопротивления. Следом за ним насупили и все остальные там, где кто хотел, и на моём теле осталось около десятка вмятин от обуви всех присутствующих тут шести человек. Кто-то дважды поставил свою ногу на моё тело, проявив к нему полное безразличие.

— Ну что, пойдём завтракать, — сказала Вика. И они все ушли, снова оставив моё тело валяться поперёк дороги ведущей к даче Вити и Вики.

За завтраком они долго обсуждали, что со мной делать. У всех были разные идеи, и мысли, но никто даже не вспомнил о моей записке, в которой я просила всех, чтобы они вспомнили свои ошибки и постарались исправить их, используя для этого моё тело как посредника или как окно между мирами.

Остаток дня и два последующих дня они просто проверяли меня и ничего хорошего не придумали, как бросать моё тело с обрыва в сугроб и потом вытягивать его за буксировочную стропу. Ночью моё тело бесхозно валялось в снегу за сараем, а днём то на дороге, то в канаве. По нему ходили все, кто хотел оставить на нём свой след, и уже ни кто не думал, что что-то могут нарушить или сломать и раздавить.

Утром тело вновь принимало свою первозданную форму и это всех шокировал поначалу, а потом впоследствии зная, что всё снова будет так же, как и вчера, лишало возможности думать и рассуждать о его безопасности. Кто-то вспомнил старый фильм «День сурка» и все согласились с ним, что всё с моим телом повторяется, а жизнь как шла своим чередом, так и продолжала течь.

Выходные заканчивались и вечером все уехали в город, оставив моё тело валяться в канаве в глубоком сугробе. Стропа, которая тянулась от моей ноги до дороги, была припорошена снегом так на всякий случай. Погода изменилась в буквальном смысле и от минуса пятнадцати, перевалила за плюс десять. Вечерами иногда пролетал снег, но он тут же таял и превращался в слякоть и грязь на дорогах. Канава, в которой валялось моё тело, постепенно стала наполняться водой и к концу недели скрыла его полностью, а ночью перед выходным замёрзла и покрылась гладким льдом.

Когда все в очередной выходной приехали на дачу, то увидели такую картину и были страшно напуганы. Ведь я могла захлебнуться и утонуть и только когда вспомнили, как сдавливали мою грудную клетку в лепёшку, поняли что это опасение, было полным абсурдом.

К ночи моё тело решили не доставать и все скрылись в домике. Только утром, когда солнце уже было высоко, ко мне подошёл Виктор и нащупав стропу попробовал потянуть за неё. Ему тут же помогли Коля и Миша и моё тело, проломив тонкий лёд, вскоре оказалось в грязной луже на дороге. К ребятам подошли их жёны, и кто-то спросил.

— Ну что будем делать. Вам не кажется, что её такое присутствие всем стало надоедать.

— У вас только одна Маринка на уме и все выходные мы все пялимся на неё, — сказала Вика.

Она одна из всех относилась ко мне как-то предвзято. Может это была какая-то непонятная всем ревность или ещё что, но это стали замечать и другие.

— А что нам её на дороге что ли бросить, — произнесла Юля.

— А что, это неплохая идея, — обрадовалась Вика и повернувшись к Виктору и ребятам тут же добавила.

— Мы, которые выходные делаем не то, что нам всем хочется. Пусть где-нибудь она полежит, а мы своими делами займёмся, — глядя на ребят, сказала Вика.

После недолгого обсуждения почти все решили единогласно и позавтракав положили моё тело в багажник и поехали. Виктор долго колесил по улицам пока не нашли самое удобное и подходящее место. На окраине посреди улицы была огромная лужа, и все машины объезжали её по сторонам. Напротив домов не было и два дома частного сектора стояли чуть в сторонке метрах в тридцати. Идея всем понравилась, и оставалось ждать, когда стемнеет.

Все занялись своими делами, а я так и каталась до самой ночи, лёжа в луже грязи на целлофане в багажнике. Прихватив сапоги, после полуночи, ребята отвезли меня в пригород и положили посреди прямо в лужу. Она оказалась довольно глубокой и скрыла меня с большим запасом. После чего Виктор и Миша, у кого были сапоги, придавили меня наступив пару раз куда попало и выйдя из лужи переобувшись сели в машину. Ждать не стали, а сразу уехали.

Моё тело спокойно лежало на самом дне в этой грязной луже, которую днём и иногда по ночам месили проезжающие по краю машины. В самую же середину легковые машины, да и другие кто боялся забуксовать не заезжали. От этого вода в луже растаскивалась то в одну сторону, то в другую. А от больших машин выплёскивалась через небольшой бугор и утекала в придорожную канаву.

За неделю глубина в луже уменьшилась больше чем в два раза и некоторые части моего тела все в грязи стали видны. Но никто даже не мог подумать, кому принадлежат эти части тела, да и вообще они не были ни на что похожи. Больше смахивали на комки грязи или старые коряги забрызганные грязью. С каждым днём машины проезжали возле меня всё ближе и ближе от моего тела, и вот первая машина проехала своими колёсами, правой стороной прямо по моим ногам и животу и левому плечу.

Конечно, никто не знал из моих новых знакомых, что будет со мной, да и я сама не могла этого видеть. Однако выступающие части снова скрылись в грязи, и вскоре их вообще не было видно, не смотря на то, что грязь почти всю растаскали, лужа подсохла и по ней уже накатали хорошую дорогу. Когда все дела были закончены, то первыми обо мне вспомнили Юля и Николай. Позвонив Виктору, они спросили, так как трубку взяла Вика.

— Вика, как появится Виктор, скажи ему, что надо бы Маринку проверить, как она там? — спросила Юля. Николай, из-за какой-то неприязни Вики к Маринке, не хотел с ней общаться на эту тему.

Виктор перезвонил только на другой день и собравшись все под вечер поехали на окраину к той самой луже. То, что они увидели, вызвало у них шок и удивление. Лужи почти не было и только комки засохшей грязи по краям говорили, о её недавнем существовании. По дну самой лужи была хорошо накатанная и ровная дорога.

— А куда Маринка то девалась, — испуганно спросила Лена.

Все пожали плечами и выйдя из машины прошлись рядом пристально поглядывая на дорогу и под колёса только что проехавшее маршрутки.

— Кто точно помнит, куда положили её? — спросила Юля.

Взяв какую-то монтировку из багажника, они подошли и проскребли ею по грунту и за что-то зацепились. Присев пока не было машин, они нащупали что-то мягкое и Миша сказал.

— Надо её вытаскивать как-то, — сказала Юля.

— А что есть разве в этом уже смысл, — ответила Вика.

— Я тоже думаю, что пусть тут лежит, — согласился Миша.

А Николай обошёл то место с другой стороны и поскрёб песок в другой части, где должна быть её голова.

— Голова тоже словно лепёшка – спустя минуту своих исследований заявил он.

— Мальчики, ну вы что. Разве вы забыли какие чудеса были на даче, — заявила Лена и многие вспомнив тоже с ней согласились.

Вечером когда стемнело и машин уже на улице не было, все приехали на это самое место и встав на месте бывшей лужи и включив свет и аварийку, чтобы случайно не наехала другая машина, приступили к раскопке моего тела. Соскребли и смели слой земли и песка и подцепив с одного края непонятно что стали разрывать во все стороны. Вскоре были обнаружены раскатанные в лепёшку ноги, и кто-то стал скручивать их в рулон, словно сворачивал половичку или ковровую дорожку. Все, посмотрели на это, молча, но никто никак даже не прокомментировал, и тогда Миша, а это он стал скручивать моё плоское тело, пояснил.

— Вдруг кто-то появится и заметит, а так не поймут.

Все согласились с ним и продолжили раскопки. Через час всё было закончено, и рулон был положен в багажник. Все сели и уехали по своим домам, а утром снова собрались и отправились на дачу. Внимательно разглядев и отмыв от грязи то, что было возможно все были в шоке, от того что они увидели. Я на них смотрела, словно нарисованная на большом листе бумаги – плоская и огромная, как рекламный плакат, предупреждающий, что есть много вредно.

— Пусть полежит на солнышке, — сказал Виктор и все, отойдя в сторону стали отдыхать и заниматься делами, кто, чем хотел.

К вечеру ничего особо не поменялось и все ушли в домик устраиваться на ночлег. А утром их ждал сюрприз.

Первой проснулась Юля и вышла на улицу. Было тепло и за лесом уже поднималось солнце. Снега давно уже не было, и все лужи тоже высохли. Давно уже зеленела трава, и распускались листья на деревьях.

— Как тихо и красиво тут у вас, — сказала Юля, повернувшись к Вике, вышедшей за ней следом.

— Пойдём, глянем, что там с Маринкой, — предложила Юля.

Они сошли со ступенек и завернули за домик, где вечером было оставлено моё плоское как лепёшка тело. Как только они вывернули из-за угла, то сразу встали как вкопанные. Полянка, на которой я лежа была уже охвачена лучами утреннего солнца. Моё тело лежало, как ни в чем не бывало, словно я вчера тут уснула голышом и ещё спала, не желая просыпаться, купаясь в лучах утреннего солнца.

Услышав возгласы Юли и Вики прибежали один за другие все остальные. Они были поражены и не знали, как это объяснить. Долго не утихали споры и разговоры за завтраком, и никто не знал, что делать дальше. Решением был ответ Виктора.

— Я в понедельник уезжаю в командировку, и не смогу ничем помочь если вы не придумаете ничего, то пусть тут валяется, — сказал он.

— Недели на две, — ответил Виктор и обняв Вику добавил.

Они ещё долго обсуждали и пришли к необычному решению.

Ночью снова положили моё тело, предварительно замаскировав, на дорогу, чтобы его снова раскатали машины и рано утром забрали и отвезли в парк. Там тропинки были посыпаны песком и по ним часто гуляли жители городка. Место было людное и на глазах у всех никто ничего рыть не будет.

Миша и Коля разгребли на тропинке песок в разные стороны, а Виктор взяв моё скатанное в рулон тело и положив на тропинку, расстелил его словно коврик. Потом все дружно засыпали его слоем песка и замаскировали, словно так всё и было. Потом все шестеро прошлись по этой тропинке по несколько раз. Вика и Юля были в туфельках на каблучках и конечно же не упустили такой возможности чтобы их тонкие каблучки как бы случайно не стали проваливаться в песке.

— И долго вы там ещё гулять будете, — окрикнул их Виктор, так как все уже уходили из парка при виде первых посетителей утренних прогулок и пробежек.

Отойдя в сторону метров на сто все сели на скамейки и стали наблюдать, как по той тропинке пробегают, а иногда проходят любители утренней зарядки и прогулки. Опасений это не вызвало и тогда Юля сказала.

— Надо бы ещё раз пройти и убедиться что всё нормально.

— Я тоже так считаю, ответила Вика, постукивая каблучками по асфальту.

— Ну что ж, сходите. А мы ждём вас у машины, — сказал Виктор.

Вика Юля и Лена пошли по тропинке, о чём-то разговаривая и посмеиваясь, а ребята направились в сторону машины. Девушки пройдя по тому месту, где скрыто было моё тело, несколько раз вернулись к машине через полчаса и Юля сказала.

Все сели в машину и уехали. Виктор и Вика на другой день отправились на поезде в командировку, а ребята на работу и только вечером Миша и Лена сходили в парк и прогулялись.

Они жили не далеко от парка. Вся тропинка была в следах от обуви разных размеров и разного вида каблучков и небольшого размера и тонких и даже с острой шпилькой. Что происходило под слоем песка, сказать было трудно. Позднее Миша и Лена ещё не раз прогуливались по парку и все ждали, когда закончится командировка у Виктора и Вики.

Погода стояла жаркая и небольшие дожди не как не повлияли на целостность тропинки и не размыли небольшой слой пека. Прошло почти три недели, и подходил к концу июль, как позвонила Вика и просила всех собраться в парке.

Ребята, конечно испугались, и не знали что думать, но в указанное время все сидели на скамейке и ждали когда придёт Вика и Виктор. Внешне ничего не обещало никаких эксцессов. Тропинка была на месте и по ней по прежнему прогуливались люди.

— Ну что все в сборе, — сказал, подходя Виктор, и переведя взгляд на Вику, добавил.

— Пока мы были в отъезде, у Вики появилась идея насчёт Маринки.

— У нас предвидится ещё поездка, а вот так в городе или ещё где-то оставлять Маринку опасно. Может нам её отвезти за город и там спрятать, — предложила Вика.

— А куда, в лесу грибники могут найти, — сказала Лена.

— Но тут-то ведь куда больше людей прошло, и что? — возразил Коля.

— Найдём какую-нибудь дорогу и спрячем, — сказал Миша.

— Точно, на дороге никто искать не будет, машины постоянно ездят, — согласился Виктор.

Ночью они отрыли моё растоптанное тело из песка на тропинке в парке и скрутив его в рулон бросили в багажник. Рано утром выехав за город они проехали около тридцати километров и свернув на просёлочную дорогу которая не была асфальтирована, остановились в полукилометре от трассы.

Дорога была хоть и езженная, но вся избита ямами и колеями. Хорошо, что накануне был небольшой дождик, и прикатанная земля была немного смягчена. Выбрав более или менее удобную колею и осмотревшись по сторонам, Виктор и Миша разрыли верхний слой, а Миша притащил моё тело и бросил на землю. Оно хоть и было расплющено и скатано в рулон, словно ковровая дорожка или половичка, но свой вес, свои 58 килограмм не потерло. Раскрутив рулон по колее, они расправили его и засыпали сосгребённой по сторонам сыроватой землёй.

Потом лопатой с обочины подсыпали ещё и притоптали ногами. Для пущей уверенности, что там ничего нет, Виктор проехал туда и обратно разок и все собрались и уехали в город. Моё тело валялось на полузабытой дороге под слоем дорожной пыли и земли никому не нужное. Они даже забыли о смысле того на что я решилась и пошла ради них чтобы оказать им такую помощь в исправлении своих ошибок, а взяли и ссылаясь на свою занятость просто таким образом избавились от меня.

Это мне так казалось именно в тот момент. Утром снова прошёл небольшой дождик, а уже ближе к обеду по той самой кале проехали первые машины. Позднее их было много, и больших и маленьких, и даже по дороге пошёл трактор и своим бульдозером посшибал большие комки, заровняв все неровности, и колеи и тем самым присыпал моё тело ещё больше.

Так прошло лето и уже дети готовились к занятиям в школе. В огородах убирали урожай, а моих знакомых так и не было с того самого дня и вот как-то вечером Юля позвонила Виктору.

— Слушай Вить, может, съездим, проверим, что там на дороге?

— Я не против, обзвони всех, и давайте в эти выходные, — объяснил он.

Через три дня все уже мчались в одной машине за город. Место нашли без проблем и даже удивились, что дорога была такая ровная, и той колеи уже и в помине не было.

— Ну и как мы её теперь проверим? — спросила Юля.

— Я помню, что мы её тут укладывали, — сказал Миша.

Дождавшись вечера, и когда на дороге никого не будет, Виктор поставил свою машину, и стал делать вид, что меняет колесо, А Миша и Николай стали искать и копать твёрдую прикатанную землю и вот первый радостный звук произнесла Юля, наблюдая за ними со стороны.

Это было на самом деле так. Под слоем пяти – десяти сантиметров лежало тело Маринки. Ребята стали раскапывать по краям и часа через полтора им удалось вырыть всё тело и быстро спрятать его в багажник.

Потом разровняли дорогу, и все поехали на дачу, бросив меня на том же самом месте, где я и в прошлый раз восстановилась практически за ночь. В этот же раз я выглядела куда хуже. За два с лишним месяца по мне прошла не одна сотня ног, и проехали не одна сотня колёс. Везде было множество дырок от каблуков со шпильками и немало усилий к этому приложили девчонки.

Я пролежала всю ночь и весь следующий день, и только на другое утро моё тело снова приобрело прежние формы, словно со мной ничего и не произошло. Это уже не так удивило все присутствующих. Им надоело со мной возиться и они ждали когда я наконец то приду в сознание и подам признаки жизни. Но я продолжала безмолвствовать, так как они ещё не исправили все свои ошибки, которые они совершили много лет назад. А если быть более точной, то даже и не пробовали.

Все стояли полукругом и смотрели на меня, не зная, куда меня затолкать или как от меня избавиться, словно от назойливой мухи.

— Может, на кукурузном поле её пока спрячем. Там её точно никто не найдёт, — предложил Миша.

— Да мы как раз его проезжали. Огромное такое, — согласился Коля.

Все поддержали эту идею и положив моё тело в том виде какое оно было все собрались и поехали. Завтра на работу, а уже начинало смеркаться. Свернув на просёлочную дорогу и проехав сотню метров среди кукурузы, высота которой была больше роста человека, все вышли из машины и пройдя по рядкам стали копать небольшую канаву в длину моего роста. Потом вытащили моё тело из багажника и положив в канаву стали ровно присыпать землёй. Потом разровняли и стали притаптывать, так как был виден бугор, возвышающийся над уровнем поля сантиметров на десять. После того как рыхлую землю притоптали куча и неровность стала почти незаметна.

— Ну что поехали, пусть будет немного выше, потом проще найти будет, — сказал Виктор.

Взревел мотор, и машина выехала на трассу и быстро удалилась. Вспомнили обо мне только во второй половине октября, когда кто-то случайно увидел машину гружённую кукурузой. В выходной все снова приехали на поле, но его было просто не узнать. Кукурузы высотой в рост человека и в помине не было. Поле было убрано и на нём паслись деревенские коровы.

— Надо бы подождать и они уехали и вернулись только через неделю, когда поблизости уже не было ничего, ни людей и ни коров.

Съехав с дороги, как и в тот раз, Виктор проехал метров сто и остановился. Все вышли и стали осматриваться. Ходили по скошенному полю и вглядывались в каждый бугор и неровность, но среди множества следов от машин и тракторов и ещё следов от копыт и куч, оставленных коровами, ничего не было видно.

— Ну и где нам её искать, — возмутилась Вика.

— Придётся всё поле перекапывать, — пошутил Миша.

На самом деле было не до шуток и пока было видно, по очереди одной лопатой все парни стали рыть то там, то там, отступая друг от друга с полметра, чтобы хоть примерно найти то место где они спрятали моё тело. Вскоре удача им улыбнулась. Миша наткнулся лопатой на мою ногу и рассёк её, и это помогло найти моё тело. Откопав его, все были в шоке. Оно было почти плоское, хотя укладывали его в нормальном состоянии.

— Вот поэтому мы и не могли его сразу найти. Трактора и машины расплющили его, и бугор исчез, — сделал своё заключение Николай.

— Да мы уже догадались, — съязвила в ответ Вика.

— Ну и куда мы сейчас с ним, — спросил Виктор.

— К нам пока никак, соседи на даче в отпуске, могут увидеть, — сказала Вика.

— Тогда давайте где-нибудь на время спрячем и переждём, — сказал Коля.

— А где, мы вроде его, куда только не прятали, и всё она не приходит в чувство, — возмутилась Вика.

— Да хотя бы там на дороге, где щебень рассыпают чтобы грязи не было, — предложил Миша.

— А что, это идея и все тут же собрались и поехали. Это было совсем рядом. Дорожники решили засыпать грязь щебнем до весны, а весной асфальтировать дорогу до близлежащей деревни, и это нас спасло на несколько дней. Разровняв щебень и положив моё тело на землю, его засыпали снова, и немного разровняв, Виктор снова пару раз проехал на своём джипе.

— Вроде ничего незаметно, — сказали Миша и Коля.

— Ну, тогда поехали домой, а то уже поздно, а утром на работу, — сказала Вика.

Джип уносился всё дальше и дальше, оставив моё тело лежать на ремонтируемой дороге под слоем щебня. Я прекрасно понимала, тогда наблюдая иногда за ними сверху и знала, что в этот раз они искупали свой первый и давний проступок и мне казалось, что ещё чуть-чуть, и они поймут чего от них требуется, и выполнят всё, но я так хотела, а вышло всё по другому.

Прогноз погоды был не утешителен и ребята в преддверии морозов и снегопадов решили убрать моё тело с дороги, так как не могли знать какие планы у тех, кто ремонтировал дорогу. Они боялись, что могут положить асфальт ещё до морозов и ждали с нетерпением выходного. Ведь потом достать моё тело из-под асфальта, было бы невозможно. В пятницу вечером они все поехали за город. Работа на той дороге ещё кипела и они ждали часа два пока никого не осталось и как только все разъехались, без труда разрыв щебень который укатали тяжёлые грузовики и вынув моё сплюснутое и продавленное во многих местах острыми кромками камней тело, скрутили его словно коврик и положили в багажник накрыв половичкой.

Она не хотела чтобы моё тело в течении зимы доставляло столько беспокойств и хотела избавиться от него на время или вообще и не скрывала этого.

Юля и Николай жили в своём доме и решили все ехать к ним, чтобы обдумать, что делать далее со мной. Места хватило всем и машине Виктора тоже. Джип загнали во двор, а я так и осталась лежать в багажнике. Рано утром проснулись от необычного холода и выглянули в окно. Шёл сильный снег, и всё кругом было бело. На крыше лежал слой снега сантиметров десять.

— Ничего себе, сколько навалило, — сказала Лена.

— Лужи и грязь заморозило, да и землю тоже прихватило, — согласился Миша.

— Ребята, а что если просто взять и выбросить её в снег и пусть её засыплет. До весны точно никто не найдёт, а там решим, — сказала Вика.

— А что, в этом что-то есть, — ответил Миша и его поддержал Коля.

Виктор тоже согласился со всеми и стали думать, куда бы моё тело выбросить. Я наблюдала за ними сверху и пыталась им мысленно подсказать, но видно до них туго доходили мой усилия, но кое-что мне всё же удалось.

— А что если на улице где-нибудь на окраине, — предложил Миша.

— А что, это интересно. Дороги там редко чистят, — согласился Коля.

— У нас тут как минимум только дня через три прочистят и то если не прикатают, — подтвердила Юля.

— Ну если так то тогда поедем ближе к вечеру, хотя можно и сейчас, — согласился Виктор.

Все оделись и сев в машину поехали искать удобное и не так опасное место. Исколесив по свежему снегу с десяток улиц Миша заметил на повороте небольшую неприметную улочку уходящую в тупик или в поле. Ну в общем в никуда.

— А что если тут, — предложил он. Виктор остановил джип, и все посмотрели на неприглядную глухую улочку.

— А что, даже интересно будет, — сказали остальные.

Свернув на не очень широкую, и небольшую улочку, Виктор проехал немного и остановился между домами. Из окон не было видно их и вполне устраивало. Сделав вид, что он пошёл смотреть дорогу, он велел Мише и Коле разгрести снег по сторонам. А сам, пройдя до конца улицы, посмотрел, куда уходит она и есть ли там дорога. Когда он вернулся, то открыл багажник, и быстро достав моё тело, скрученное в рулон, положил его на расчищенную дорогу и раскрутил и тут же все втроём стали засыпать его снегом. Как только всё было скрыто, они сели в джип и поехали дальше, а потом, развернувшись, проехали обратно, оставив на свежем снегу и мне широкий след от протекторов.

— Ну что, думаю, тут она пролежит долго, — сказала Вика.

— Завтра посмотрим, — сказал Виктор, и все уехали.

Впереди был ещё один выходной и все ждали его в ожидании. Впервые вот так безалаберно и особо не скрывая, они бросили моё тело посредине хоть и небольшой, но улочки. Возможно, по ней проезжало мало машин, так как было всего десятка полтора домов, да и вряд ли кто её, когда чистил то. У всех в голову приходили разные мысли и все они отличались друг от друга. День тянулся очень долго и пытаясь как-то его разнообразить все не переставали думать обо мне.

Прошла ночь и рано утром Виктор стал собирать всех и уже через час они ехали на самую окраину, где накануне было просто выброшено моё тело посреди улицы на дороге и засыпано снегом. Хоть и снег ещё шёл вчера после того как меня выбросили часа три и меня присыпало очень хорошо но это было опасно. В этом районе никто раньше не бывал и что и как тут никто не знал. Подъехав к неизвестной улочке, Виктор остановился и все вылезли. Дальше пошли пешком, чтобы посмотреть, что и как. Улочка была вся засыпана снегом и только у домов расчищено в разные стороны, и виднелись то там, то там метровые сугробы.

— И не один, вот ещё след, и вот след, — добавил Николай.

— Видно это те, кто тут живёт, — сказала Лена.

В том месте, где лежало моё тело следы как бы разбегались рядом и снова соединялись, возможно, из-за снега было трудно проехать след в след. Ни единого кусочка и части не было видно.

— Ну что, вроде тут и всё нормально, — сказал Виктор.

— Ага – тогда поедем, пока нас никто не увидел, — сказала Вика.

Все развернулись и уехали, оставив меня на дороге под слоем снега. Снег шёл ещё два дня и меня постепенно прикатывали проезжая по несколько раз в день, а когда снег перестал идти, то вообще накатали хорошую и ровную дорогу. Так я и осталась лежать на той улочке до весны и проверит как я тут так больше никто и не приезжал. Зимой дважды, когда улочку засыпало снегом, приезжал грейдер и чистил дорогу, сгоняя весь снег, в самый конец улицы и нагрёб огромную кучу, с которой зимой катались на санках ребятишки. Этого все члены моей компании, которой я решила помочь не знали и продолжали ждать весны.

Весна в этом году оказалась ранней и в начале марта в десятых числах на улице была непролазная слякоть и грязь, смешанная с неуспевающим таять снегом. Это насторожило всех, и в ближайший выходной решено было съездить и посмотреть как там моё тело и что с ним стало за зиму. На небольшой улочке, где мало кто ездил, было так же грязно, и были накатаны колеи и много следов от разного типа машин. Виктор остановился перед поворотом, и мы все вышли. Сто метров прошли пешком и остановились возле того места где ещё осенью они положили моё тело и присыпали его снегом. Снежная каша с грязью была вся перемешана и Миша сказал.

— Земля не оттаяла там ниже и трудно будет найти и поднять Маринку. Возможно, большая её часть ещё вморожена в лёд.

— Ты прав, надо приехать сюда позднее, — сказала Юля.

А через два дня снова ударили морозы, и не отпускали почти до конца марта, и только потом стало всё быстро таять. Выждав несколько дней Виктор снова собрал всех и ночью поехали освобождать моё тело из грязи. Удалось это с большим трудом так как найти края удалось не сразу. Долго разбираться что где и как никто не стал так как могли хоть кто появиться и положив меня на плёнку в багажник ребята отъехали подальше и остановились.

— Завтра на работу, надо выспаться, завтра и решим вечером, — сказала Лена и с ней согласились многие.

Внедорожник медленно чтобы сильно не забрызгать в грязи ехал по лужам ночного города. Возле Метрополиса, большого продуктового магазина Юля вдруг заметила огромную лужу и сказала.

— А может тут её и выбросить, — вдруг предложила Вика.

Виктор притормозил и обернувшись назад поймал взгляды своих друзей.

— А что, даже интересно будет. Центр города почти, и машин и людей много, — добавила Юля.

— Ну, кто за? — спросил Виктор, и увидел, что подняли руки все единогласно.

Развернувшись, он проехал магазин и за деревом, которое стояло в воде, так как и газон, тоже был залит талыми водами, остановился. Сапоги были только на Викторе и Мише. Они вылезли и осмотревшись по сторонам открыли багажник. Кругом было тихо и безлюдно. Вытянув моё тело из багажника они осторожно его положили в лужу ближе к тротуару и расправили его, а потом немного походили по нему чтобы придавить и прижать и вымыв руки прямо в луже сели в машину.

— Давайте проедем для уверенности раз, — предложила Вика и машина тронулась с места. Сделав круг вокруг квартала, Виктор направил свой внедорожник прямо на то место, куда только что положили моё расплюснутое и грязное тело.

Проехав он остановился и выйдя осмотрел место. Ничего не было видно. Сделав ещё пару кругов, все разъехались по домам. Лена работала рядом и каждый день как шла на работу, иногда во время обеда и когда возвращалась домой в конце рабочего дня, поглядывала на огромную лужу и ничего подозрительного не замечала. Машины, разгоняя воду в разные стороны, проезжали по улице. Кто-то просто подъезжая к магазину пересекал огромную лужу и проезжал именно там возле дерева где и лежало моё тело. Так прошёл март и начался апрель. Иногда моросили небольшие дождички, и пасмурная погода не давала луже быстро высохнуть, хотя машины растаскивали воду по всей улице и её уровень медленно уменьшался.

К концу апреля лужа практически высохла, и по краям была заскорузлая и засохшая грязь, и только вдоль бордюров ещё было немного сыро. Машины продолжали раскатывать засохшую грязь, превращая её в пыль и песок. Лена каждый день наблюдала и ничего не говорила ни кому что лужа высохла. Она стала носить туфли со шпилькой и по несколько раз в день переходила дорогу именно там, куда положили моё тело, оставляя в пыли и песке глубокие вмятины. Как-то раз, к ней зашла Вика, и возвращаясь после работы домой они прошли мимо и Вика сказала.

— Я просто наблюдаю и хожу по ней и не я одна, — ответила Лена.

Они подошли к самому краю, и ступили на дорогу. Переждав проезжающие мимо машины они перешли на другую сторону оставив глубокий след в осевшей грязи и песке в области того места где лежало моё тело. Это понравилось Вике, и на другой день она стала постоянно забегать к Лене на работу, и они по несколько раз переходили то на одну сторону дороги то на другую. Иногда наблюдали, как это делают другие женщины и девушки, на шпильках оставляя глубокие дырки в сухой пыли и земле. Проехавшие машины снова закатывали следы и прохожие с участием Вики и Лены снова делали массу дырок в месте перехода.

И вот как-то после работы Лена и Вика вышли и направились к излюбленному месту перехода улицы и словно в шоке остановились, как будто, что-то случилось. В нескольких метрах от того места где лежало моё тело стоял на дороге дорожный каток, а в ста метрах на перекрёстке дорожники ремонтировали дорогу и заделывали ямы асфальтом.

Сообщив новость, Лена и Вика стали ждать приезда остальных. Ребята приехали уже через час и все стали думать и обсуждать, что делать.

— Ну не будем же мы на глазах у всех доставать её, — сказала Вика.

— А если каток расплющит её, так что смысла не будет тогда её доставать, — сказал Миша.

— А что ты скажешь, если тебя спросят, что это, глядя на плоское тело Маринки в твоих руках, — возразила Юля.

— Ладно, доставать, конечно, мы не будем, а вот понаблюдать придётся, — сказал Витя и отошёл в сторону и закурил.

Рядом с ним стояли, и Миша и Коля и дымили как паровозы. Лена Вика и Юля отошли в сторону, а потом Лена подмигнула Вике и они, сделав пару шагов, перешли по дороге на другую сторону. Постояв там и что-то обсудив, вернулись назад.

— Смотрели, когда дорожники закончат, — ответила Лена.

Лена и Вика пожали плечами, не сказав ничего. Постояв ещё немного, ребята пошли в сторону перекрёстка, чтобы посмотреть, а Вика и Лена с Юлей снова перешли на другую сторону, оставив несколько дырок на сухой грязи. А так как движение было перекрыто, то следуя их примеру, чтобы не идти на переход к светофору, в этом месте стали много кто пересекать дорогу и на песке и грязи образовалось много и мужских следов и тонких от женских шпилек. Юля не понимала зачем мы бегаем туда сюда но одна не оставалась и следовала за нами как хвостик и только когда Вика ей объяснили, она удивившись открыла глаза.

— Знала бы и я тоже шпильки одела, — сказала она.

Пока ребят не было Лена и Вика успели несколько раз перебежать улицу оставляя свои следы на песке, но как бы на теле Марины, хотя они этого точно не знали. Вика, когда наступала, немного придавив, поворачивала каблучок, и только потом переступала небольшими шажками, чтобы оставить как можно больше отпечатков.

Вот и вернулись ребята и Миша сказал. Скоро закатают и откроют движение – пояснил он. И действительно минут через двадцать подошёл водитель и заведя каток поехал в сторону перекрёстка. До того места где лежало тело Маринки оставалось два, нет уже метр и вот он уже наехал и медленно, словно раскатывая грязь как асфальт он проехал по тому месту и стал удаляться. Все подошли к самому краю дороги, и увидели, что земля и грязь были словно разглажены утюгом.

— Ну всё, Маринке полный капец, — ругнулся Миша.

— А что мы могли сделать, знать бы раньше, — ответил Виктор.

— Никто не знал что дорогу ремонтировать собирались, — сказала Юля.

— Это, наверное, к первому маю, — произнесла Лена. И тут все повернулись к ней и спросили её.

— Лен, а ты что не знала, что лужа высохла. Могла бы сказать раньше.

— Я как увидела, так и сообщила, я вообще тут неделю не ходила. Мы с Викой сразу на остановку шли, — оправдалась она, немного приврав, и от неё отстали.

Дождавшись вечера Миша, Коля и Виктор приехали снова на это место и обставив так что меняли колесо, соскребли тело Маринки вместе с песком и сложив всё на полиэтилен, положили в багажник. Тело Маринки, конечно, было сильно расплюснуто и его можно было порвать, чуть потянув, но всё обошлось, и оно хоть и было, словно настольная скатерть, но было целое, хотя и грязное и с кучей земли и песка. Убрав всё, они тут же уехали. Юля была дома и поджидала их. Открыв въездные ворота, она впустила машину и когда ребята вылезли, то следом вытащили и тело Маринки вместе с землёй.

— Наверное, тут бросьте, потом мы приберём, — сказал Коля, и ребята бросили всё возле крылечка и вошли в дом. Там они ещё долго обсуждали, но так и не решили, что делать дальше, а утром все разъехались, так как впереди были праздники и у всех были свои планы. Виктор и Вика сразу сказали, что у них будут гости и им некогда возиться с Маринкой и решили перенести всё на более позднее время.

Утром проснувшись немного раньше обычного, Коля и Юля разгребли на дорожке во дворе песок и расправив тело Маринки аккуратно положили его по вдоль. Потом присыпав по всей поверхности и немного притоптав, они отошли в сторону и взглянули на дорожку.

— Ну и пусть пока тут полежит, — добавил Коля.

Так моё тело и пролежало на тропинке во дворе у Коли и Юли, чуть ли не месяц. Юля ходила по нему в своих туфельках на высоком каблучке и они постоянно проваливались в мягком грунте, да и Коля не переставал топтать тропинку своими ботинками а иногда и проходя то с черенком от лопаты то ещё чем-то в руках опускал его на то место, словно хотел долбить мёрзлую землю. На десятый день Виктор заехали на недолго и сообщили, что пока не смогут выкроить время, чтобы увезти Маринку, на что им Юля ответила.

— Да ты по ней уже два раза прошлась, — сказал Коля.

И когда Вика поняла, что они снова положили Маринку на тропинке, то прошлась несколько раз, оставляя отпечатки своих каблучков. Потом они уехали и собрались все только в конце мая.

Когда смели землю и песок и освободили из-под него моё тело, все просто ужаснулись.

— Вы что по нему из пулемёта, что ли стреляли, всё в дырах, — спросил Виктор.

— Думаю не из одного, а из нескольких, — добавил следом Миша.

Сворачивать и скручивать его было бесполезно и собрав моё тело как попало положили на клеёнку и сунули в багажник. Решать было нечего, и хранить его тоже где-то, было бесполезно. Таких повреждений у него ещё не было, тем более что по нему ещё и каток проехал. Решено было вывезти его за город и где-то в бурьяне спрятать и будь что будет. Это было решение всех единогласно и сев в машину все отправились за город. Проехав около тридцати километров, Лена вдруг спросила.

— В том рассказе, где Марина описывала свои прошлые приключения, её вывезли в такую деревню и бросили в яму, — сказала она.

— Точно, я тоже это помню, когда читали, — сказала Юля.

— И что же вы раньше-то молчали. Проехали её уже, — и Виктор притормозил и пропустив машину развернулся и поехал в обратном направлении.

Тут километрах в трёх есть поворот и там была раньше деревушка, но её давно уже бросили и там никто не живёт – пояснил Витя.

Увидев еле заметный поворот и заросшую травой дорогу, Виктор свернул, и медленно раскачиваясь на ямах и кочках, проехал метров пятьсот и перед лесом остановился.

— До неё ещё километра три, но нам туда не проехать, — сказал он.

— А может, тут где-то её выбросим и всё, — предложил Миша и все друг за другом пошли по старому грейдеру смотреть что впереди. Метрах в ста от машины были нарыты кем-то огромные и глубокие колеи заполненные водой после недавнего дождя. Вода застоялась и позеленела, и пахло болотиной.

— А может тут её бросить, — показала Лена на колею.

Вытащив моё тело из багажника, и поднеся к канаве, ребята столкнули меня в колею, которая как им показалась и больше и глубже. Миша надел сапоги, и немного притоптав его, стал сверху обрушать кромки и тем самым присыпал немного. Когда он вылез и посмотрел на это сверху, то ничего такого что бросалось бы в глаза, не заметил.

— Да, ничего не видно, — повторили за ним остальные.

— Ну, вроде бы и всё, больше мы ничего не сможем сделать и изменить, — сказал Виктор и все постояв чуток сели в машину и уехали.

Шло лето и когда все собирались вместе, то никто даже и не вспоминал по Марину, то есть меня. Шли дни, недели и месяцы. Наступила осень, и как-то в конце сентября возвращаясь с дачи, Вика вдруг заметила, глядя в окно далеко от дороги обнажённого человека.

— Вить, а это не наша Маринка там? — и она показала в сторону поля и дач.

— Вряд ли, столько времени уже прошло, — сказал он.

— А может, проверим, съездим туда, — настаивала Вика.

— Давай только не сегодня, — уже согласился Виктор, и они продолжили свой путь.

На другой день Вика и Виктор рано утром выехали в сторону заброшенной деревни. Подъехав к той канаве, куда они ещё в начале лета или конце весны положили моё тело, вернее то, что от него осталось после дорожного катка и острых каблучков Вики и Лены. Осмотрев колею и копнув в ней лопатой несколько раз Виктор ничего не нашёл, что могло бы напоминать тело Марины.

— Её тут нет, — повернувшись к Вике, произнёс он.

— Я же тебе говорила, что это она, — возмутилась Вика.

— Ну, поедем, посмотрим там, где ты её видела, — сказал он и они сели в машину и поехали в дачный посёлок. Объехав множество улочек, и облазив прибрежные кустарники, они так никого и не нашли.

Две недели Виктор и Вика думали про меня и не сказали об этом остальным ни слова, так как не были уверены на все сто, что они видели именно меня бежавшую голышом по полю за дачами. Добравшись до дома ночами, я несколько часов пролежала в ванной, а потом оделась и сходила в магазин, так как за это время, а прошло более года, в доме ничего съедобного не было. Немного прибрав на кухне, и приготовив поесть, я рухнула на кровать и проспала больше суток и только потом стала приводить свою квартиру в жилой вид, протирая пыль и чистить всё, где только можно было накопиться слою пыли и грязи. Обмела тенёты и вымыла стены и потолки. Одним словом навела полный порядок.

Как только я закончила со всем этим, я достала свой телефон и зарядив его позвонила Виктору. Только его телефон у меня был в справочнике. Он просто заикался, услышав мой голос, и не мог произнести ни одного членораздельного слова, чтобы я поняла его и тогда я сказала.

— Давай встретимся на том же месте в парке, где первый раз мы все встретились.

На другой день, как и договаривались, все без исключения собрались в назначенном месте. На их лицах был шок и удивление, когда я появилась, словно это была наша первая встреча, и они увидели что-то необычное. За долгим разговором и обсуждение всего, что произошло за это время. Мы просидели там почти до вечера, и только потом все радостные и воодушевлённые что всё так закончилось, разъехались по своим домам.

Я ещё долго потом вспоминала всё, что могла видеть с высоты птичьего полёта, что происходило с моим телом. Моя дочь за это время вышла замуж, и у неё всё было хорошо. У моих новых знакомых тоже всё стало налаживаться, и Юля вскоре забеременела, а следом за ней и Лена и Вика. На работе моё отсутствие не поняли и сразу нашли замену, так что мне пришлось забрать документы и искать новое место работы. Накопления у меня ещё были, но они были не такими уж и большими. Через год они практически закончились, и тогда я подумала, а что если мне снова пуститься в приключение сломя голову, и не думать ни о чём.

Я долго раздумывала об этом и вот как-то общаясь с дочерью, а они жили в другом регионе и мы виделись редко, я вспомнила про телефон Виктора и набрав его номер, позвонила ему.

— Привет. Это Марина. Не забыл ещё? — спросила я.

— Мы смогли бы встретиться и поговорить, — предложила я.

— Да, конечно, — ответил он и тут же спросил. Мне всех собрать или одному приехать?

— Не нужно всех отрывать от дел. Давай завтра ближе к концу рабочего дня, — предложила я, и он согласился, назвав место, где мы встречались в первый раз. В парке.

На другой день, как и договаривались я уже гуляя по парку ждала когда приедет Виктор. Он долго не заставил себя ждать, и вскоре я увидела его в конце аллеи. Он подошёл к скамейке и сел рядом. Мы поздоровались и он спросил.

— Что-то случилось или проблемы какие-то, говори, поможем?

— Проблем то так сказать, и нет, если не считать, что осталась одна, и без работы. Дочь вышла замуж и уехала далеко – видимся очень редко. Но это мелочи. Проблема в том, что мне покоя не даёт моя необычная возможность, снова путешествовать хочется и не знаю, кому отдать своё тело на неопределённый срок на хранение, — сказала я и посмотрела на Виктора.

— Да уж. У нас тоже все на сносях и не знаю, как и что они по этому поводу скажут, — ответил Виктор.

— Я не спешу, и ты мог бы со всеми посоветоваться, — предложила я.

— Хорошо Марин, я узнаю мнение всех и позвоню тебе, — ответил Виктор.

Мы поговорили ещё о разных мелочах, и я ответила на пару его вопросов, а потом он уехал, а я ещё около часа гуляла в парке. Было тепло, пробуждалась весна и вместе с ней пробудились мои страстные желания к приключениям.

Ждала я звонка от Виктора каждый день, но он позвонил только в начале июня и предложил снова встретиться. В этот раз он просто приехал за мной, и мы вместе поехали к Николаю и Юле. По пути захватили Вику жену Виктора. Миша и Лена были уже там и ждали нашего появления. Конечно, все обрадовались, увидев меня в полном здравии и хорошем настроении, и ничуть не удивились моему новому желанию. Начала Вика.

— Марина, мы рады тебе помочь, но ты сама видишь в каком мы сейчас положении, — и она показала взглядом на свой живот.

— Мне Виктор говорил об этом, и я тоже долго думала и вот какая у меня есть идея.

Просто мне не к кому больше с этим обратиться, а вы всё знаете, да и я буду уверена в вас, что вы меня не подведёте. Можете заниматься своими делами а когда будет свободная минутка, то и меня, может, вспомните, — произнесла я.

— Но Виктор нам не говорил о твоих идеях, — сказала Лена.

— Да он и сам тогда не знал о них. Просто я подумала об этом только три дня назад.

— И что за идея, — с интересом спросила Вика.

— Просто чтобы вас не обременять, когда я войду в транс, и моя энергетическая сущность улетит, а тело останется рядом с вами, вы его просто увезите и выбросьте там, куда вам будет удобно, и больше не беспокойтесь о нём. Пусть оно там и находится. А когда вспомните, то перепрячете, — пояснила я.

— А куда его можно выбросить, — переспросила Лена.

— Да куда вам будет удобно, это ваше дело. Мне всё равно, — ответила я.

— И как долго ему там валяться, а точнее как долго нам его перепрятывать, — не без иронии спросила Вика.

— Пока у вас не появится возможность привезти его туда, где я уйду в транс, — ответила я.

— А если у нас не будет такой возможности год или два, — задал вопрос Миша.

— Да хоть пять, я же сказала, пока не будет у вас время его вернуть.

— А вдруг его мы не сможем найти или просто забудем про него, — спросил до этого молчавший Виктор.

— Ну, тут я помогу вам, если вы обратитесь ко мне за этим или напомню когда сама захочу назад, — сказала я.

— Просто вы обратитесь ко мне, и я услышу ваши голоса или мысли и дам знать или вы во сне это увидите, — пояснила я.

Мы сидели и думали, и никто не мог сказать окончательное решение. Я наблюдала за всеми и молчала, так как решение должны были принять они, а не с помощью мой назойливости, хотя, что судить я и так видела, как горят глаза у Лены и Вики да и Юля что-то шепчет на ухо своему Коле.

Мне нужно было ещё чем-то их заинтересовать и это бы придало им уверенности, но я не могла ничего придумать. Я и так им сказала всё, а это значило, что угодно и под это всё можно было сделать и воплотить все желания и фантазии, какие у них могли только быть, ведь этого хотела уже я, и решение было моё, и ответственность тоже была на мне за саму же меня. И тут меня осенило.

Oкинув всех взглядом, я заметила их шушуканье и сказала.

— Вы можете не переживать если что-то будет не так, это моё желание и за него отвечаю я сама и винить вас не стану.

— Облегчённый вздох кое у кого и я услышала ответ.

— Хорошо Марина, мы согласны, — сказал Виктор.

— Только это мы должны будем сделать не у нас в доме, а где-то за городом, так как ты сама же сказала, что потом тебе нужно будет вернуться сюда, чтобы снова стать такой как прежде. А у нас к тому времени могут быть уже дети, — сказала Юля и погладила свой небольшой животик.

— Вы правы, я что-то об этом не подумала, — ответила я.

— Если, ты не против, то мы можем поехать в заброшенную деревню, и там выполнить твою просьбу, — сказал Виктор.

— Я согласна, — ответила я и стали собираться.

До деревни, ехали молча, и только изредка, я отвечала на некоторые вопросы. На месте километрах в тридцати от города, возле разрушенного домика у самого леса, мы остановились и вышли. Я разделась и отдала одежду Вике и сказала.

— Это ключи от моей квартиры, увезите всё туда.

Я отошла в сторону и легла на траву и вошла в состояние транса и через некоторое время я стала подниматься над собой и вскоре увидела всех своих знакомых с высоты птичьего полёта. Они стояли и ждали, а чего не знали и сами. Так я наблюдала за ними с полчаса пока Вика и Лена первыми не решились и не подошли ко мне. Потрогав руку и пульс, они крикнули:

Подошли и все остальные и посмотрев на меня, собрали в пакет мои вещи, а меня Миша и Виктор потащили к машине. Бросив на дорогу, они несколько раз проехали и придали моему телу плоский вид, а ночью, когда все уже спали, отвезли на край города, и на улице, где не было асфальта, положили в колею и присыпали песком и землёй. В таком виде и оставили меня и больше не появлялись тут больше двух лет.

По моему телу в это время ездили все, кто тут жил, и месили его в грязи после дождей и весенней распутицы. А осенью и весной во время морозов я вмерзала в лёд. Одним словом, я чего хотела то и получила. Я видела, как по луже, в которой я лежала, проезжали разные машины, проваливаясь в грязь чуть ли не до половины колёс. Грязь была жидкая и разлеталась в разные стороны. По мере высыхания она становилась гуще и постепенно засыхала и машины так её утрамбовывали, что дорога становилась ровной словно каменная, а с приходом дождей снова всё размешивали и моё тело тоже вдавливали глубже в липкую грязь.

Как-то ближе к осени спустя два года с небольшим, Миша проезжал мимо этой улицы и увидел, как на неё машины завозят и вываливают щебень. Он сразу понял, что дорогу хотят асфальтировать и сообщил всем. Ехать пришлось только Виктору Мише и Коле, остальные сидели дома с ребятишками. К тому времени у всех было по одному и им было чуть больше года, а кому и два. Всё проверив, ночью нашли моё тело, и выковыряв из-под слоя засохшей грязи отвезли на дачу.

Tам Там меня спрятали, а потом, выбрав время, отмыли и решили спрятать надёжнее, и этим местом оказался один из входов на рынок. Вход с фасада был полностью асфальтирован, и там не было такой возможности, а вот два задних входа, где заезжали машины и так же ходили люди, участок на въезде был не асфальтирован, и там вполне можно было меня замаскировать.

Выбрав тёмную дождливую ночь они раскопали грунт на въезде и положив моё тело тут же присыпали и притоптали. Следы раскопок смыл дождь, а утром машины уже прикатали всё, и ничего не было видно. Присыпано моё тело было хоть и небольшим слоем около пяти шести сантиметров но после того как машины накатали по нему дорогу то слой был не более двух сантиметров.

Девушки особенно кто носил каблучки шпильки часто в этом месте немного проваливались и шпильками протыкали моё тело и как-то это заметили и Вика с Леной и гуляя с колясками они часто проходили там оставляя свои отпечатки. Так я найдя новое место своего пребывания пролежало там под ногами прохожих и колёсами въезжающих и выезжающих машин три года с половиной.

Но в один из непогожих дней сильный ливень смыл часть земли и песка, и некоторые мои части тела обнажились и ребята ночью, вытащив моё тело из ямы, отвезли на опушку глухого леса и там оставили. Искать меня там конечно никто никогда не будет, да и случайных прохожих там тоже никогда не бывало. Пролежала я там несколько дней и на солнышке моё тело снова приобрело свой первоначальный вид, хотя со стороны оно выглядело как резиновая кукла, подделанная под образ девушки один в один.

Закончив все свои дела дома, и оставив детей на Юлю, вся компания в один сухой и солнечный день приехала на то место, где я пролежала почти неделю. Увидев моё тело в полном здравии и порядке, они посоветовались и решили, просто подарить его бомжам и будь что будет.

— Я же вам говорю что Марине всё равно куда мы её выбросим, она сама так сказала тогда, — пыталась доказать всем Вика и Виктор тоже подтверждал слова своей жены. Не знаю почему, но Вика всегда хотела сильнее досадить мне и больше навредить, да и своих подруг постепенно настроила на это, и им всем нравилось протыкать меня шпильками и втаптывать так, что моё тело не было похоже ни на что.

Спорить с этим никто не стал и моё тело, погрузив, словно куклу в багажник, отвезли в город и возле расселённого дома, приготовленного под снос, где всегда обитались бомжи, выгрузили в подъезде и уехали, оставив записку необычного содержания.

Я наблюдала за всем этим с высоты птичьего полёта и была в восторге от такого необычного решения и сама с нетерпением ждала, что будет дальше. Мне, конечно, было уже всё равно, что с ним будут делать бомжи но любопытство не давало мне покоя.

Первые двое бомжей, грязных и неприятных на вид, появились через час с небольшим и заметив меня сначала испугались а потом заметив записку на груди и прочитав её тут же стали трогать и ощупывать моё тело. Потом взяв его с двух сторон, оттащили в сою комнату, в которой они обитались, хотя в ней не было ни дверей и только окна были затянуты рваный целлофаном от ветра. Обследовав его и перекинувшись между собой несколькими фразами признав что моё тело выглядит словно настоящее и при этом удивившись, что так здорово научились делать куклы для секса, они по очереди трахнули меня.

Гибкость моего тела их сильно удивила и развивая их фантазию и возможность на этом как-то улучшить своё материальное положение, они стали приглашать и других кто желал трахнуть эту практически естественную куклу. Все кто трахал моё тело удивлялись, что мол как научились делать такие куклы, и никто даже не подозревал что это не кукла а моё необычное состояние при котором я могла приобретать такое тело что оно было словно пластилиновое или резиновое и могло всяко разно деформироваться и не портиться.

Так прошло больше года, пока в этот дом не нагрянули представители компании застройщика, чтобы решить вопрос сноса дома и выдворить из него всех бомжей.

Один из начальников и заметил валявшееся в пыльном углу моё тело которое трахали бомжи по несколько раз в день и тоже удивился что такая точная копия человека выполнена в этой кукле и заплатив бомжам некую сумму просто выкупил его у них и увёз к себе на дачу.

Дача находилась за городом в стадии строительства и его жена туда практически не приезжала. Дмитрий, так звали нового обладателя моего тела отмыл его и обработав после бомжей положил на кровать. Он долго стоял и рассматривал его лежащим на чистом покрывале красивое и зовущее к себе и не смог удержаться и в этот же вечер совершил с ним свой первый половой акт, а позднее трахал его как приезжал на дачу когда раз когда два раза за ночь. С каждым разом он удивлялся его гибкости и возможности приобретать необычные позы, которые никогда бы Дмитрий не смог бы проделать со своей женой или любой другой девушкой, и это его всегда возбуждало.

Так прошло ещё полтора года пока однажды жена Дмитрия не приехала на дачу в его отсутствие и не нашла моё тело на импровизированной кровати, обнажённое с раскинутыми в разные стороны ногами. Как Дмитрий занимался с ним сексом, так и оставил в такой позе, так как ему кто-то срочно позвонил, и он уехал.

Жена Дмитрия тоже была в шоке, увидев это зрелище, и поначалу приняла моё тело за спящую проститутку, но когда подошла и попыталась разбудить её, то поняла, что это была кукла – однако она так её тогда назвала, и сильно рассердившись на мужа, выволокла за волосы моё тело во двор.

А так как она знала, что таких кукол делают из каучука и резины то решила просто раздавить её на своём джипе, на котором она приехала на дачу. Бросив моё тело на дорогу, жена Дмитрия села в джип и стала кататься туда и обратно и при каждом разе наезжая колёсами на моё тело и плюща его. Она так увлекалась, что раскатав его практически в лепёшку, даже не услышала, как приехал Дмитрий.

Увидев мужа, она накинулась на него с кулаками и устроила такой скандал, что Дмитрию с трудом удалось сдерживать её. А когда она устала и выдохлась, то попытался сгладить вину и свалить всё на сослуживцев сказал.

— Мне её подарили, и я не мог отказаться, чтобы не обидеть друзей. Давно хотел выбросить, но много работы и я забывал.

— Ну вот иди и выбрасывай, как раз повод есть, — сказала жена и добавила.

Пока Дмитрий собрал плоское тело с дороги и свернув как попало забросил в мусорную тележку и взяв лопату вывез за территорию дачи жена подумала и сопоставив дату рождения и то как он ей всё объяснил, поняла что муж как бы говорит правду и сменила гнев на милость и последовав за ним помогла ему.

Они вместе вывалили моё плоское тело из мусорной тележки в глубокую колею, на дороге при подъезду к дачам, и зарыли её мусором и глиной. Вскоре по этому месту проехала одна машина, потом ещё и уже зарытая колея стала более ровной и походила на гладкую дорогу. Так я и осталась лежать там зарытая в мусоре и глине, и закатанная лёгкими и тяжёлыми машинами и со временем за два года было уже трудно найти точно, то место. Позже привезли ещё грунт и яму на том месте сравняли и прогрейдировали, что там было трудно, что найти.

Прошло почти пять лет, как вдруг после последнего раза меня видели мои знакомые, и об этом первой вспомнила Лена и Миша.

— Может нам попробовать найти Марину, — вдруг предложила Лена.

Миша пожал плечами и сказал, что посоветуется с остальными. Встреча состоялась на дне рождения и когда все собрались, то Лена снова задала всем этот вопрос. Разговор как-то не получался и все отнекивались так как понимали найти меня это как искать иголку в стоге сена.

Спустя ещё час застолья и уже ни кто не хотел говорить обо мне, всем было весело и никого не интересовало то где сейчас валяется или таскается моё тело из которого я вышла и поднявшись на высоту птичьего полёта окинула его взглядом и не возвращалась в него уже больше одиннадцати лет, а когда Лена пыталась с кем поговорить обо мне тет на тет, то над тем, что я позволила с собой проделать, все просто посмеивались, и высказывали разные исходы, что говорило о том, что искать моё тело было безнадёжным занятием.

Кто-то говорил, что моё тело с песком смешали колёса машин, а кто-то в шутку сказал, что бомжи сварили и съели или собакам выбросили. Ну, одним словом Лена тоже махнула на все попытки рукой и продолжила веселиться вместе со всеми.

Прошло ещё несколько месяцев и как-то проезжая мимо идущих по улице бомжей Виктор вдруг остановился и подозвав их спросил.

— Вы слышали про резиновую куклу, которую вашему брату подбросили в дом, который снесли?

— Слышали, — ответили те и сделали жест пальцами что, мол, означало, сколько заплатишь.

— Скажете, куда её дели, то я вам её отдам, — и помахал бумажкой.

— Её купил начальник, который как раз и разломал тот дом, — ответили те.

Отдав им обещанную денежку Виктор позвонил своему знакомому из строительной компании и вскоре у него было два адреса той компании кто занимался сносом того дома. Один адрес оказался ложным а по второму он встретил того парня Дмитрия и спросил у него. Дмитрий сначала не хотел ничего отвечать, но потом сказал, что вот так и так было всё, и показал то место, куда он и его жена зарыли ту куклу. Виктор обрадовался и вернулся домой.

Вечером он позвонил своим друзьям и сказал, что нашёл, где последний раз было моё тело и чтобы в этом убедиться надо, просто съездить туда и найти его. Решение приняли единогласно и через две недели Виктор и Миша с Николаем ехали по указанному адресу. Работать приходилось ночами, так как днём там часто проезжали машины дачников. Три дня прошли впустую. Разрыв яму и не найдя ничего её снова зарывали и прикатывали а на другую ночь рыли снова. И только на четвёртую ночь удалось найти часть моего тела и раскопав яму больше они вырыли его полностью и быстро спрятали в багажник. Потом разровняв всё, как положено, уехали в свой город и спрятали меня на той же глухой опушке.

А когда эту новость узнали Вика Юля и Лена, они чуть ли не в голос изъявили своё желание спрятать её там где они придумали много лет назад, но из-за отсутствия тела Марины, т. е. моего, они не смогли осуществить свою мечту. Их мужья переглянулись и рассмеявшись, согласились но поставили своё условие.

— Когда надумаете найти её, то делать это будете сами.

— Мы согласны, — в один голос ответили девушки.

— Не спеши, узнаете всё завтра, — сказала Вика, и все продолжили веселиться.

Моё тело раскатанное и расплюснутое, как его и выкопали, лежало скрученным как попало в багажнике и на другой день, когда все проснулись и позавтракав готовы были к подвигам, Вика сказала куда надо ехать. Ребята удивились, когда Вика произнесла название техникума, но выполнили их просьбу. Приехав на место, Вика и Лена показали то место, куда они хотели бы выбросить моё расплюснутое тело.

Все вышли из машины и прошлись по дороге, которую и назвать то дорогой было сложно. Асфальт присутствовал, но не везде. Улочка была неприметная, соединяла две основные улицы города, и по ней особого движения не было. Даже тротуаров не наблюдалось. Пешеходами были в основном студены, а машины, которые как потом выяснилось, принадлежали сотрудникам техникума. Для всех других движение было запрещено.

— А что, место довольно тихое и глухое, с одной стороны, а с другой даже очень оживлённое, когда студенты идут на занятия и расходятся после, — сказал Виктор.

Выбрав место и определившись, все сели в машину и уехали, чтобы вернуться сюда уже вечером или ночью. Дождавшись ночи, мы приехали на эту глухую улочку. Кругом было тихо и никого ни пешеходов, ни машин на дороге. Остановившись как всегда, и включив аварийку, Виктор стал копаться у машины. Вика Лена и Юля вместе с Мишей так как Коля остался с детьми дома, разгребли в небольшой ямке на дороге песок в разные стороны и открыв багажник выбросили на дорогу моё тело. Расстелив его словно пыльный и грязный коврик, притоптав немного, они поверх забросали его песком и разным мусором, что нашли неподалёку, а потом походили туда и обратно несколько раз, придав всему обычный как всегда в этом месте вид.

— Вроде ничего незаметно, — сказала Вика, включив фонарик и снова пройдясь по моему телу на своих высоких каблучках, которые надела специально ради такого случая.

Её примеру последовали и Лена с Юлей и тоже немного потоптались, а после все сели в машину и уехали по домам.

На другой день ради интереса Вика и Лена с Юлей как бы ради прогулки приходили сюда и гуляли, надев свои босоножки на шпильках. Они прекрасно видели, как продавливают песок их шпильки и в том месте замедляли шаги и делали их короче, чтобы как можно больше раз наступать. А когда из техникума выходила очередная группа студентов, наблюдали за ними у кого какая обувь и кто где наступал.

Многие девчонки носили высокие каблучки и семя своими ножками проваливались на песке и их каблучки впивались и протыкали моё плоское тело, которое после проезда некоторых машин слегка оголилось, и его можно было различить, если конечно знать. Заметив это, Вика и Лена с Юлей, встали под деревом в тени и с интересом наблюдали, кто куда наступит.

— Смотри, она Маринке живот проткнула, — шёпотом сказала Лена.

— А эти двое ей на грудь наступили, — прошептала Юля.

— А эта прямо во влагалище свой каблук поставила, — сказала Вика, когда все студенты прошли.

Погуляв ещё немного, они ушли и теперь их развлечением стали частые прогулки по этой глухой улочке. Тело Маринки постепенно снова затоптали, и его было незаметно. А после дождя снова небольшие участки оголялись, но на них никто не обращал внимания, а просто проходили по ним, оставляя большие следы мужской обуви и тонкие дырочки от шпилек женской обуви.

Так моё тело там пролежало до зимы, а потом про него забыли так как закатали снегом машины. Дорогу там не чистили и до весны за ним ни кто, не присматривал.

Весной, как только дорога просохла, передвижение студентов возобновилось, и Вика с Леной и Юлей тоже стали там часто прогуливаться и одни и с детьми. К тому времени у них уже у всех родился второй ребёнок с разницей в полгода и год. В течении этого и двух последующих лет высокие и тонкие каблучки продолжали оставлять на моём теле вмятины и дырки. Часто некоторые части тела оголялись, но так как они были все в пыли и грязи то их не могли даже сопоставить с моим телом, думали, что набросали и присыпали в ямку разный хлам и прикатали. Ходить было удобно, и никто не жаловался.

И вот как-то ближе к осени по истечении четвёртого года моего пребывания возле техникума на дороге, Вика гуляла с коляской и увидела в десятке метров от меня кучу свежего асфальта. Мужья были на работе и она тут же позвонила Лене и Юле и те вскоре пришли туда и увидев оживление дорожников которые видно решили отремонтировать дорогу стали думать, как и когда вызволять моё тело оттуда.

— А может оставить её тут. Пусть закатывают, — вдруг сказала Лена.

— Да, могу только себе представить, как Маринка будет накрыта асфальтом, — съязвила Вика.

— А что, идея хорошая, всё равно за столько лет после наших каблучков – и Юля топнула по тому месту, где я лежала своими шпильками и они провалились на пять сантиметров в песок, проткнув моё тело ещё раз.

— Мы не поняли, что ты хотела сказать, — переспросила Вика.

— Да после нас и студентов, там, наверное, ничего уже не осталось. Сами видели, в каком состоянии мы её тут расправляли, — пояснила Юля.

— Да помню, а сейчас, наверное, вообще ужас что там, — согласилась Лена.

— Ну что решим? — спросила Вика своих подруг.

— У нас два варианта, высвобождать тело Маринки с дороги или оставить и не говорить нашим мужикам ничего, — пояснила Вика.

Лена и Юля задумались и посмотрели на Вику. Вика посмотрела на них и спросила.

— Если будем высвобождать, то я звоню Вите, — сказала она.

— Если нет, то уходим отсюда, и не появляемся недели две, предложила Вика.

— Вика, А твой то, помнишь что сказал. Сами и вызволять будете, раз решили там прятать? — спросила Юля.

— Да помню вот и спрашиваю, что будем делать.

— Ну таскаться с ней мне уже надоело, а везти нам её не на чем, — высказала своё мнение Юля.

— Я тоже не хочу ночью непонятно что мы достанем тащить неизвестно куда, — сказала Лена.

— Мы можем Витю попросить, хотя нет, не можем – он сегодня в командировку уехал, а когда вернётся, не сказал, сам не знает.

— Ну, тогда вопрос сам собой решился, — сказала Лена.

— Ну, сами мы таскать не сможем Маринку, а значит пусть тут остаётся, — пояснила Лена.

— Помните, что она сказала, что сами решайте как вам удобно и что она никого винить не будет, если мы не сможем что-то сделать.

— Ну, тогда пошли отсюда, — и все втроём развернулись и ещё раз пройдя своими тонкими каблучками по тому месту где лежало на дороге моё тело, ушли и как и говорили больше двух недель там не появлялись.

Дома, когда собиралась вся семья разговоры обо мне никто даже не заводил, словно ничего и не было. Обсуждали всякую жизненную рутину, но обо мне ни слова.

А тем временем дорожники когда всё для ремонта было завезено, дорожной щёткой прочистили асфальт и загрузив всё в машину, вывезли за пределы города и вывалили в ямы на неровной грунтовой дороге или в кювет. Так моё тело истыканное каблучками, словно дуршлаг и порванное во многих местах грубой дорожной щёткой было вывезено и свалено в яму возле леса прямо на дороге. Многие части были видны и лежали на поверхности и представляли собой лоскутки или обрывки, какого-то драпа или мешковины изопревшей и сгнившей.

Пригреваемая солнцем я тала восстанавливаться. Мои клетки словно магниты стали тянуться друг к другу и соединяться воедино, образуя то что было раньше. Процесс восстановления ввиду сильного повреждения моего тела. Длился до самых холодов, пока не полетел первый снег.

Виктор тоже вспомнил обо мне и спросил у Вики.

— Не надумали Маринку вызволять, столько лет уже прошло?

— Я больше месяца не была, а Лена и Юля не знаю, — ответила Вика.

— Ну тогда давайте завтра в выходной съездим и проверим, — предложил Витя и тут же позвонил Коле и Мише. У Миши как раз приехала его мама и согласна была посидеть с детьми.

Собравшись ближе к обеду, они поехали в сторону техникума. Вика Лена и Юля переглядывались друг с другом и не знали, как и что сказать. Вика сама начала разговор.

— А что это вы решили Маринку проверить. Сами же сказали, что наше решение нам и решать что и когда.

— Просто интересно как там она, — сказал Коля, и Миша ему поддакнул.

Подъехав к повороту на техникум, Виктор принял вправо и остановился. Все смотрели на дорогу и молчали от удивления. Улица была немного расширена, ровный и хороший асфальт и появились даже с одной стороны тротуары. Вика и Лена с Юлей тоже сделали удивлённые лица и первыми спросили.

— Как – как, вы же должны были ходить и присматривать, — возмутились все трое мужья.

— Было время и ходили, а тут столько всего навалилось, что у дома то погулять некогда было, а ты по командировкам, — наехала на мужа Вика. Не зря говорится, – что лучшая защита это нападение.

— Ладно-ладно, всё Маринка сама говорила, чтобы мы не думали что и как. Ну так случилось не будем же мы асфальт копать, — постарался разрядить обстановку Миша.

Конечно, не будем, вы правы. Всё, поехали отсюда – сказал Виктор, и все пошли к машине, ещё несколько раз обернувшись по пути.

Виктор и Коля с Мишей за работой быстро забыли это и переключились на семейные проблемы, а Вика и Лена с Юлей, выбрав момент, встретились все втроём и погоревали и перемыли мне косточки. В их словах была масса удивлений, что как я там под слоем асфальта закатанная лежу. Интересно когда её закатывали, мог кто-то думать про то что, или кого они закатывают, сказали толи Лена толи Юля.

— Больно им надо – и тебя закатали бы, даже не моргнув глазом. Им дано задание, дорогу сделать, и они делали, а что под дорогой они и не думали, — пояснила Вика.

— Вот именно, не думали. Так и мы когда помрём, и нас закопают, тоже по нам пройдут потом, или проедут, и никто не подумает что там мы.

Немного погоревав ещё, все разошлись и занялись своими делами.

А моё тело после восстановления, пролежало там, на куче, в лесу, больше месяца припорошенное снегом, пока я заметила его и вернувшись в него, снова приняла человеческий облик. Мне было всё необычно кругом и казалось всё ново и выглядит как-то по другому. Я долго не могла решиться, и насмелившись сделала первые шаги. Увидеть город выйдя из леса вдоль дороги, оказалось не так сложно по ночным огням, сложнее оказалось то, что я больше пятнадцати лет не видела его и много чего изменилось, и как что, толком не знала. А вторая проблема была в том, что я была голышом, а на улице был мороз хоть и не большой, минус 5 – 10 градусов, но снега было по колено.

Была зима и я стала ночами пробираться к себе домой. Я вспомнила куда положила ключи от квартиры и то с чего всё началось и не жалела ни о чём. Дорога к дому заняла больше недели и только во время снегопада и оттепели, она смогла преодолеть самый многолюдный даже по ночам участок пути и без особых проблем попасть во двор своего дома, откуда когда-то и началась эта необычная история.

Поднявшись на свой этаж и взяв ключи из тайника, вошла в свою квартиру. На этом приключения Марины закончились и остались только воспоминания, так как работать было уже не нужно. По возрасту, она вышла на пенсию и начала писать свои истории.

Конец моей необычной фантазии, а вот интересной или нет решать тем кто прочитал её до конца.

Я люблю фантазировать и придумывать разные странные и необычные истории! У каждого из нас есть свои странности и странные пристрастия. У кого-то фантазии совершенно безобидные, а у кого то, такие, о которых он бы никому, ни при каких условиях не рассказал, может потому, что было бы просто стыдно и что могли бы подумать.

Я долго думал и вот, решил поделиться с вами своей странностью. Не знаю, почему и зачем. Может просто потому, что скачёк в развитии медицины, подтолкнул меня на это. А потом и книг и фильмов ужастиков на данную тематику полно, а может отголоски сказок про живую и мёртвую воду, и прочих чудесах, которые когда-то были просто сказками, а в наше время понемногу стали осуществляться и воплощаться в жизнь. Чудеса стали явью. Я и сам не знаю, откуда мне это приходит в голову, а может, это уже когда-то было в другой цивилизации, и я решил описать всё по порядку. Может это покажется скучным и нудным, но что я могу с этим поделать – если решил выговориться. Начинаю....

Шёл двадцать третий век Наука, как и медицина, так и биология шагнули далеко вперёд. Соединив вместе эти три направления, они добились небывалых результатов в области лечения и трансплантации, а также восстановления повреждённых тканей и органов человека и это не причиняло человеку никакого беспокойства. А чтоб было понятно, то если заболела у человека нога или рука, он с помощью биотехнологий отдаёт её в поликлинику и её там лечат, а ему дают на время биопротез. Потом всё происходит обратно и человек здоров.

Я жила в частном доме в областном центре. Работа отнимала много времени, и завести семью у меня никак не получалось.

В интернете познакомилась с одним парнем, его звали Никита. Возраст и проблемы как-то нас объединили. Он рассказал о себе и о своей жене. Я о своём одиночестве и непростой работе и частых командировках, которые у меня отнимали так много сил и времени, что я иногда даже не могла вспомнить, когда у меня был последний раз секс с мужчиной. Никита рассказал о своих проблемах и то, что жена его, звали которую Вера, очень стеснительна в плане сексуальных отношений и ему иногда не хватает её раскрепощённости.

Потом мы ещё долго общались и я узнав о новых возможностях медицины и новых биотехнологий, касающихся безболезненного изъятия органов у человека, их восстановления, а в последствии обратного возвращения на место, где они и должны были находиться. На время лечения и восстановления та часть тела, откуда был изъят орган, закрывалась тканью телесного цвета, и с помощью специального раствора, сбрызгивалась в местах соединений, и ничего не было заметно, даже маленького шва.

Чтоб как-то расслабиться и помочь друг другу мы писали разные истории и тем самым помогали немного расслабиться он мне, а я ему. Я, конечно, тут же поделилась с ним этим новшеством в области медицины, и он удивился, что меня это как-то интересует.

— Твоя работа как-то связана с медициной или биологией, — спросил у меня Никита.

— Нет, конечно – я далека от этого, — ответила я.

— А зачем тогда тебе эти все новшества, — спросил он.

— Представь себе. Поехала я куда-нибудь, и чтоб не отвлекаться и не искать себе партнёра – я просто беру и оставляю свою киску дома. Меня ничего не волнует, и я спокойно выполняю всё, что должна, — пояснила я ему свой интерес.

— А, если в этом плане, тогда ты права, я согласен с тобой, — ответил Никита.

А спустя ещё пару минут он прислал другое письмо.

— Я тут подумал о новшестве с изъятием органов и меня это даже возбудило.

— Ну и как ты отнесёшься к тому, если мы обсудим это? — спросила я Никиту.

— Я не против, даже буду рад, об этом пообщаться с тобой, — написал мне он.

После нескольких писем я не сдержалась. От каждой мысли меня охватывала дрожь и сильное возбуждение, которое я с большим трудом сдерживала, находясь на работе. Я тут же написала ему письмо и выразила своё сомнение и тут же желание попробовать. Никита меня сначала отговаривал, но потом, тоже прочитав об этом, посоветовал кое-что, и я решилась.

Обработав область своих гениталий вокруг влагалища около пяти сантиметров, я надавила на неё пальцами рук и они вошли в моё тело как в тесто, а через мгновение моя киска вместе с наружными и внутренними половыми органами уже лежала на столе. Я была в шоке, я это сделала – проносилось у меня в голове.

Обработав поверхность спреем быстро заживляющим и восстанавливающим кожное покрытие, а положила свою изъятую киску на солнышко для восстановления её слабых кожных тканей, чтоб впоследствии, это не мешало её переносить и всё прочее. Наложив примерно около четырёх квадратных дециметров ткань телесного цвета на ту область, где только что была моя киска, я по периметру прошлась спреем, и прямо на моих глазах я увидела, как исчезают швы и кожа становится как одно целое, будто бы я родилась такой и никогда даже царапин не было на этой части.

Я не чувствовал никакого дискомфорта, а даже наоборот мне стало как-то легко и хорошо. Мысли о сексе вообще куда-то улетучились, и я даже не вспоминала об этом. Домашние дела стали быстро получаться и на другой день, на работе всё шло как по маслу. Коллеги даже удивились моей работоспособности и стали хихикать за спиной…

— Наверное, у неё кто-то завёлся, вон какая она счастливая, — говорили они друг другу.

Знали бы они от чего я такая, были бы в шоке, но это их дело, решила я и спеша домой захотела поделиться радостью с Никитой. Он ответил тут же и тоже был удивлён, но чтоб как-то разрядить и скрыть своё удивление написал мне.

— И что ты теперь собираешься делать со своей отвергнутой киской?

— Я не решила ещё, пока вон на окне лежит, восстанавливается от солнечной энергии, — ответила я.

— Смотри, а то вдруг кто украдёт её и как тогда, — спросил Никита и я вижу по письмам, что это его стало возбуждать. Весь разговор крутился вокруг моей изъятой киски уже две недели, а она себе спокойно лежала на окне и ничего с ней не происходило. Та часть, которая раньше находилась у меня внутри, за первые минуты быстро обросла таким же кожным покровом, и её можно было легко брать, как будто здороваться за руку с любым человеком.

Поняв, к чему клонит Никита, я написала ему письмо.

— А что бы ты вот допустим, стал делать, если бы я тебе посылкой вот так взяла и выслала свою киску по почте или с курьером ну скажем на месяц. А спустя месяц ты потом бы ты мне обратно переслал мою киску – напиши – что бы с ней делал месяц?

Никита долго думал и вот я получаю от него первое письмо.

— Хммммм… Я бы ее гладил, целовал, играл с ней… Я бы ей точно покоя не дал! просто не выпускал бы из рук… И свой член из нее не выпускал бы… Пришла бы она к тебе обратно вся изможденная, уставшая от мук…

Меня этот ответ заинтриговал. Он часто мне упоминал о том, что его жена Вера ему многое не позволяет, и он испытывает недостаток внимания с точки зрения сексуальных отношений. Я тут же ему написала ответ.

— Я была бы не против и даже с интересом бы посмотрела со стороны как ты вертишь в руках мою киску, как ей играешь и когда злишься (это к примеру) то тоже что-то делаешь с ней. Но ты ведь на работе не мог бы её постоянно в руках таскать, — что бы подумали твои сослуживцы. Куда бы ты её убирал или прятал? И вообще что бы ты ещё сделал – если в посылке была бы с ней бумажка – которая разрешала бы тебе делать с моей киской всё и ни в чём себя не ограничивать, — написала я и с волнением стала ждать ответ. Меня это так взволновало и мне было так это интересно, хотя особого возбуждения я не чувствовала, я глядя в окно смотрела на свою киску которая лежала на самом солнышке.

— Хммм… Ну если бы я в этот момент находился дома и находился дома один, то понятно что, из рук бы не выпускал…

— Если бы жена была рядом, то я бы очень часто уединялся в ванной и в туалете и нежно, не торопясь в свое удовольствие насаживал твою мокрую киску на свой горячий член. Или набрал бы ванну воды, добавил пены, расслабился и водил бы киской по члену. щекотал бы язычком… твоя киска бы сделала мое лицо очень мокрым, залила бы все своим соком…

Что касается работы, то я бы сел на свое рабочее место за стол, расстегнул ширинку и надел бы твои киску на член... И пытался бы скрыть ото всех как мне хорошо... А вместе со мной в одном кабинете находится еще 3 девушки... Сидел бы так несколько часов, но пока не кончал бы.. Принимал звонки, договаривался бы о встречах, решал рабочие вопросы.... И.... ерзал бы на стуле, пытаясь придать твоей киске движение....

Эх знали бы все эти люди что в этот момент я занимаюсь сексом, пусть не столь явно.... Ну так вот, останавливался бы за несколько секунд до высшего наслаждения, и снова доводил себя.... Под конец рабочего дня побежал бы в туалет – он от меня за стенкой.... Закрылся бы в кабинке и с остервенением бы закончил то, чем занимался практически весь день..... Излил бы бурный поток спермы, которая бы горячей струйкой вытекала из твоей уставшей киски, капала бы на пол. И этим бы я занимался каждый день.

Прочитав письмо Никиты. Я решила устроить ему сюрприз и сделать подарок. Повертев в руках взятую с подоконника киску, я потрогала её во всех местах и поняла, что она начала возбуждаться. Это было для меня неожиданно. Ведь я её после изъятия не трогала ни разу. Просто не было желания. Уложив её в коробку и обернув тканью, чтоб не поранить, я написала записку с просьбой принять её в дар и вернуть через месяц. Заклеив коробку и написав адрес Никиты, я вызвала курьера и отправила эту небольшую, но очень дорогую посылочку.

После этого я нашла в интернете статью, очень огромную, о восстановлении травмированных органов и стала читать её. Ушло на это у меня несколько часов, потому что приходилось отдельные моменты перечитывать по два раза и делать пометки в блокноте, чтоб, если было бы нужно, воспользоваться этим. Это меня немного упокоило. Статья была вполне понятна и даже доступна не только для медиков, но и для людей далёких от медицины и биологии.

Вскоре я получила письмо от Никиты. Он был в шоке, получив посылку, и даже растерялся когда распечатал её. Хорошо, что его жены Веры, не было дома. Он внимательно рассмотрел её со всех сторон и тут же спрятал под кровать. Вера должна была придти с минуты на минуту. В конце письма было ещё несколько слов.

— Целую и огромное спасибо… и обещание беречь её и вернуть в целости и сохранности? И… короткий вопрос, Марина, а что можно, а что нельзя делать с ней, — спросил Никита.

После статьи я была спокойна и тут же написала письмо. в котором написала.

— Ты сам можешь по своему усмотрению делать с ней всё, что тебе хочется и нравится, — и, добавила, что моя киска необычная – а может само восстанавливаться, если случайно что-то с ней сделают. А в конце добавила ссылку на статью и короткий комментарий, вдруг если Никите не захочется её всю читать.

В этот день больше не было ни одного письма, и я немного стала волноваться, но потом успокоила себя. Решив, что Никита всё же решил, ознакомиться со статьёй, и оказалась права. На другой день я получила ответ.

— Хмммм, как это возбуждает. У меня в брюках неспокойно от прочтения твоего письма. Я как представлю, что на другом конце города, красивая раскрепощенная девушка, сделала мне такой ценный подарок, сразу одной рукой ласкаю твою киску, а другой свой член. У меня член чуть ли не дымится. Хочется разрядиться, но нет возможности, на работе всё же не могу решиться и насадить её на свой член под своим столом.

— Я бы хотел поделиться этим со своей супругой, но боюсь, что она не так меня поймёт. Вера девушка со вторым размером груди, узкой талией и широкими бедрами. Носит 42 размер одежды, а свою киску даже не бреет, хотя выглядит со стороны очень восхитительно. Прости, но я так пишу, так как тебя не знаю и не видел ни разу, — добавил он дальше в своём письме и приписал.

— Вера очень ревнива и когда меня к кому-то ревнует, то даже я боюсь того, что она может вытворить.

Я с волнением прочитала ответ и была рада, что хоть кому-то моя киска, пусть даже так и в таком виде, но пригодилась и приносит радость. Шли дни, и Никита рассказывал, что он дела и как ублажал и себя и мою киску, и я даже позавидовала, что в жизни у меня не было такого мужчины и что так повезло Вере с мужем. А после выходного я получаю рано утром письмо от Никиты, в котором он мне сообщает неприятную новость.

— В выходной день, дома никого нет, Вера ушла к подруге Ксюхе, а я играл с твоей киской, гладил бы ее рукой, немного проникал во внутрь, дразнил. Язычком играл с твоим клитором. И вот я слышу, открывается дверь и заходит жена, а я в таком виде. Можно сказать, ласкаю другую женщину… Мы смотрим друг на друга и ждем, что будет дальше, кто из нас первый начнёт скандалить. Жена была в шоке и переведя дыхание с криком бросилась на меня.

Дальше Никита сообщал все подробности. Вера в гневе сдёргивает с него мою киску и бросает на пол и начинает топтать её и вытирая об неё ноги нечаянно разрывает её. Никита ошарашен, и не знает, что сказать. Она поднимает то, что осталось, и бросает в мусоропровод и потом чтоб доказать ему, что она лучше меня. насилует Никиту так, что он теряет сознание и когда приходит в себя, бросается искать мою киску и роется в мусорном баке куда её выбросила Вера. Никита находит мою киску в плачевном состоянии, всю в разных гнилых пищевых отходах и расстроившись уносит её в подвал положив в целлофановый пакет.

Потом вспомнив про статью, и он на другой день снова спускается в подвал и достав из дальнего угла пакет с истерзанной киской, расстроенный идёт на пустырь и отмывает её и кладёт на солнышко спрыснув спреем. Долго он не может там сидеть и положив киску в банку, он прячет её на высоком месте и чтоб на неё попадало солнышко и уходит, а вернувшись на другой день обнаруживает, что она полностью восстановилась и так же красива и прекрасна, как и прежде.

Он радостный бежит с ней домой и прячет её в дальний угол за диваном. Соблюдая все меры осторожности и конспирации Никита каждый день достаёт её, лелеет и гладит и наслаждается её теплом и она ему платит тем же, заливая его своими соками и получая и высасывая всё до единой капельки из его члена. Так продолжалось чуть больше недели и вот впереди выходной день. Возможность достать киску и поиграть с ней, равна практически нулю. Но Никита не расстраивается и пытаясь отправит Веру по магазинам, надеется выкроить полчасика и насладиться ею. Но судьба повернула всё по своему.

Вера сама отправляет Никиту в магазины, дав ему список чего и где купить, а сама приступает к уборке и мытью полов. Когда Никита вернулся из магазинов с полными пакетами в руках, то видит разъярённую жену и сверкающие гневом и злостью глаза.

Никита понимает, что она обнаружила его тайник.

— Ты откуда их таскаешь, — не унималась жена.

— Одну выкинула, он вторую принёс, — и Вера бросает запылившуюся под диваном киску на пол и начинает топтать её и вытирать ноги.

— Ты вытираешь об меня ноги, я это сделаю о((п… у)) этих сучек, — сказала Вера и ещё яростнее стала тереть.

Потом она взяла в руки то, что осталось и пошла на балкон. Никита и Вера жили в трёхэтажном доме на втором этаже и окна кухни выходили во двор, а другие окна с балконом выходили на улицу, в десяти метрах от которых проходила дорога, и там постоянно сновали машины.

Никита подумал, что она хочет бросить истерзанную киску на балконе и потом сама её выбросить или уничтожит, но то, что она сделала прямо на его глазах, для него было шоком. Вера взяла и выбросила порванную киску прямо на дорогу под колёса машин.

Никита выбежал на балкон, но было уже поздно. Киска валялась на асфальте и по ней одна за другой проносились легковые, и грузовые машина, втаптывая её в дорогу и раскатывая насколько это возможно. Пятно постепенно расплывалось по проезжей части и у Никиты от случившегося сердце ушло в пятки. Он стоял и смотрел как киска превращается в ничто, и ничего не мог сделать с этим.

Вера заставила его прибирать в квартире и он, зная, что снова провинился, беспрекословно стал выполнять все её приказания. А когда уборка была окончена, то он выглянул на балкон и даже не смог различить на асфальте, в каком именно месте лежала высланная ему на хранение киска. Он понял, что уже ничего не исправить и с тяжкой ношей лёг спать.

Вера уснула довольно быстро и Никита, дождавшись, когда она начнёт похрапывать, очень осторожно встал, натянул трико и вышел на улицу. Апрель стоял тёплый, и уже не было снега, но было довольно свежо. Обойдя дом, Никита подошёл к дороге и стал вглядываться в поверхность асфальта. Он знал примерно, куда Вера бросила киску и вот ему повезло. В небольшой ямке глубиной около полутора сантиметров, Никита заметил светлое, телесного цвета пятнышко. Он ковырнул пальцем и увидел небольшой кусочек, от какой-то части киски.

— Может пригодиться, — подумал он и продолжил поиск.

Вскоре он нашёл ещё кусочек чуть побольше в таком же углублении в асфальте и сложив каждый в разные пакетики, он чуть слышно сказал.

Положив один кусочек в банку, он поднялся на крышу и спрятал его возле вентиляционной трубы. Там было безопасно, и солнышко освещало круглый день. Второй на всякий случай он убрал и спрятал в укромном месте.

Прошло несколько дней. Никита ходил мрачный и невесёлый. Вера была в отношении его довольна тем, что смогла разобраться с обеими мужниными сучками. Где-то на пятый или шестой день, когда до срока отправки киски обратно оставалось совсем чуть-чуть, Никита с мрачным видом в надежде что ничего из такого маленького кусочка ткани не получится, поднялся на крышу и сам не поверил своим глазам. В трёхлитровой стеклянной банке находилась полностью восстановившаяся киска. Радости не было предела. Пока жены не было дома, Никита быстро упаковал киску в коробку и написав адрес, вызвал курьера и отправил её. А потом сел за компьютер и написал письмо.

— Марина, я очень рад, что ты мне доверила столь ценную часть твоего тела на хранение. Рад её тебе возвернуть в целости и сохранности. Никита.

Потом он с чувством исполненного долга отправился на улицу. Так было легко на душе, как будто, тяжёлый груз с плеч свалился.

Я была рада, что моя киска вновь со мной и тут же не замедлив, возвернула её на своё искомое место. Я так соскучилась по ней что весь вечер не выпускала её из рук и мастурбировала и мастурбировала испытывая один оргазм за другим, пока не провалилась в сладком сне изнеможенная от усталости.

На другой день, на работе всё стало валиться из рук, то пачка документов рассыпалась по полу и я собирала их. То ваза с цветами упала со стола и разбилась и много ещё мелких неприятностей.

Я поняла причину всего происходящего со мной и решила, что в выходной ещё немного по наслаждаюсь, а там нужно что-то делать. В конце мая предстояла ответственная командировка за границу и если со мной будет такое твориться, то вместо меня пошлют другую, которая может совладать со своими чувствами и эмоциями.

Все выходные я провалялась в постели и натёрла свою киску, чуть ли не до мозолей. Внутри было какое-то чувство опустошения, и я уже ничего не хотела. В голову стали лезть разные мысли и появилось чувство страха за то, что я могу потерять свою работу и возможность поехать за границу в командировку на полгода. Сколько я об этом думала – сказать трудно, как вдруг что-то меня кольнуло, и я даже ойкнула.

— А что если мне на время командировки свою киску снова выслать Никите на хранение, — подумала я и даже возбудилась немного.

Я представила, как он с ней будет обращаться, и даже в своих фантазиях по его письмам я представила, как он её прячет от своей жены Веры. Эта идея мне не давала покоя, и я тут же написала ему письмо. Ответ получила не сразу.

— Я не против, чтоб ты прислала мне свою киску, но мне с трудом удаётся её прятать от жены и я каждый раз боюсь, что она её уничтожит безвозвратно, — написал он.

А далее в письме он описал оба случая, как моя киска чуть не погибла совсем под колёсами машин и в мусорном баке. А ведь он мне ничего не говорил об этом – рассердилась я на него и тут же себя одёрнула.

— Но ведь он прислал мне мою киску в целости и сохранности, значит, у него всё получилось и он смог её восстановить. Радости не было предела. Я поняла, что я могу Никите доверить самое ценное и тут же села писать ему ответ.

— Дорогой Никита, я не сержусь на тебя, но честно была в шоке. Почему ты мне не написал об этом сразу. Ничего страшного, у тебя всё получилось и теперь ты знаешь, что и как делать с ней в самых критических ситуациях. Я уезжаю скоро на полгода и кроме тебя никому не могу её доверить, — это я уже поняла точно. Так что жди посылку. А что касается тех двух случаев, то я разрешаю тебе делать с ней, всё что захочешь, моя киска на полгода принадлежит тебе. Только пусть у тебя будет всегда небольшой кусочек её для её восстановления и прячь его там где никто не найдёт.

Отправив письмо, я стала ждать ответ. Он пришёл почти сразу же.

Я даже запрыгала от удовольствия и снова перечитав письма, в которых Никита рассказывал, как его жена чуть не уничтожила мою киску, я сильно возбудилась и не могла удержаться, чтоб не по мастурбировать. Утром на работу и чтоб снова я ничего не натворила, я изъяла свою киску и положила в шкаф, до следующего выходного, а низ живота заклеила тканью телесного цвета и брызнула спреем чтоб не было видно швов. Мой живот снова стал гладким и ровным, и я снова стала спокойна и уравновешена.

Наступил день отъезда. Я уложила киску в коробку и отправила с курьером Никите. Потом собрала сумку и поехала в аэропорт и уже через два часа летела во Францию.

Никита был дома один и удивился, что посылка пришла так быстро. Он тут же распаковал её и всё попрятал, чтоб Вера не смогла ничего найти. Отщипнув небольшой кусочек от киски, он завернул его в целлофан, и спрятал в самый дальний угол, за отопительную батарею, где было полно пыли и тенёт, и туда даже во время самой генеральной уборки Вера не залезала, чтоб протереть пыль.

На другой день он пришёл чуть раньше обычного и достав мою киску стал ласкать её и играть с ней и быстро возбудившись занялся с ней необычным сексом, насаживая её на свой член он как бы мастурбировал но это было необычно – ведь он держал свой член не своими руками, а он был помещён во влагалище моей киски. Он яростно двигал её, то вверх по своему члену, то вниз и вот он замер и залил мою киску мощными струйками спермы, которая не вмещалась внутри и вместе с двигающимся членом вытекала на пол.

До прихода Веры оставалось несколько минут, и он быстро всё прибрал и сделал вид что смотрел телик. Вера ничего не заподозрила.

Так продолжалось неделя или чуть больше и изменения в отношениях уже скрывать было бесполезно.

Играя с киской каждый день и не по разу, Никита стал меньше обращать внимание на жену. Она решила устроить ему проверку и в один прекрасный день она пришла домой чуть раньше обычного, и была в шоке. Её муж сидел на полу и держа обеими руками чью то (п..у), яростно вводил в неё свой член и с чавканьем вынимал его оттуда. Он был так увлечён этим занятием, что даже не заметил её, как она вошла, и стояла уже несколько минут и наблюдала за его действиями. А когда Вера устала смотреть на всё это безобразие, она сказала.

Никита вздрогнул, и руки его ослабли. Киска выпала из рук, и висела на возбуждённом члене, покачиваясь вверх, вниз. Его глаза округлились, и он дрожащим голосом проговорил:

— А ты почему так рано, — спросил он растерянным голосом.

— Да вот, захотелось узнать, почему ты стал таким, а оказалось, что у тебя новая сучка завелась. Мало я их изничтожила, — проговорила она в ярости и подбежав к Никите, со всей силой пнула ему в пах прямо по качающейся на его члене моей киске. Никита даже не успел ничего сказать, как тут же получил второй ногой по своим яйцам.

— Это тебе за твой обман и то, что ты нарушил данное мне обещание, — сказала Вера.

Она пнула по киске, и та отлетела в сторону и залетела под диван. Вера была зла и с ней в такие моменты, было бесполезно спорить и что-то доказывать и объяснять. Самое лучшее это было молчать и во всём с ней соглашаться. Никита знал это и старался во всём ей угождать.

Вера заставила его лечь на кровать и связала ему руки. После чего она разделась сама и залезла на него сверху. Возбуждённый член по прежнему покачивался из стороны в сторону, и Вера ввела его себе во влагалище и начала делать ритмичные движения – вверх, вниз, привставая на коленях и опираясь руками о грудь Никиты, помогая себе. Вскоре её движения стали убыстряться всё чаще и сильнее она опускалась и поднималась и вот уже Вера работает как маятник. Она тяжело дышит и сжимая руками кожу на груди мужа застывает на мгновение и опускается на него обессилев и ослабев.

Ей так хорошо и она счастлива. Потом она встаёт и немного отдохнув, продолжает насиловать неуёмного мужа, раз за разом всё жёстче и сильнее она прыгает на нём и он, уже обессилев, теряет сознание. Вера довольна. Она сделала то, что хотела добиться. Изменник повержен и она может теперь делать с ним что захочет. Вера достаёт капроновые чулки и привязывает к кровати вначале руки мужа, а потом и ноги и уходит по своим делам.

Когда он очнулся, то обнаружил себя привязанным на кровати. Ноги и руки были крепко привязаны чулками к кровати. Выбраться никак было нельзя. В комнате никого не было. Лишь только набухший член покачивался из стороны в сторону. Никиту это очень возбудило, что произошло несколько часов назад. Он не понимал, как теперь общаться женой, как она будет общаться с ним. И вот сработал замок входной двери, и она заходит в комнату, смотрит на него, на его член, говорит:

— Сейчас я тебя так оттрахаю, не будешь больше на других девок смотреть"! – и продолжая уже начавшуюся экзекуцию, насаживается своей мокрой киской на его член. После первого оргазма, немного отдохнув и переведя дух, Вера вспоминает про киску, заброшенную под диван. Она на глазах Никиты выковыривает её и накинув халат на голое тело выходит на лестничную площадку и он слышит, как забрякала крышка мусоропровода.

— Ну вот и всё. Твоя очередная сучка, будет кормит червей и мух, — сказала она с ехидством и продолжила насиловать Никиту, после чего он вскоре снова потерял сознание.

Проходит несколько часов. Все закончилось, Никита пришёл в себя. Вера развязала ему руки и отпустила, строго предупредив.

— Ещё раз и твой член и яйца полетят в мусоропровод вслед за твоей очередной п… ой.

Все болело и сильно ломило внизу живота, член синего цвета, сперма в организме кончилась. Яйца были пусты и не чувствовались вообще, были ли они в тот момент или нет, Никите было всё равно. Он встал, пошатываясь, и посмотрел на спящую жену. Она лежала такая тихая и спокойная, несравнима с той, которую он видел ещё несколько часов назад. Он любил её и видя её такой был готов на всё, но мужская слабость давала иногда сбой.

Вспомнив про выброшенную киску, он бросился к баку. Посветив фонариком, он с большим трудом отыскал её. Мало что осталось от той киски, с которой он занимался сексом ещё в обед. Возможно, крысы погрызли её, или кошки, тех и тех было достаточно, чтоб можно было на кого подумать. В таком виде, ее конечно использовать нельзя, да и не в состоянии уже он был после такого, что с ним вытворила Вера. Он никогда не видел её такой и в глубине души даже был счастлив немного. Пока жена не видит, он спрятал мою побитую киску в укромное место, подвал соседского дома, с надеждой заняться ей завтра, когда она восстановится, но на восстановление ушло несколько дней.

На протяжении этих дней Вера усиленно выкачивала из мужа все соки, чтоб не смог, вернее не было сил смотреть даже в сторону других женщин и девушек и это ей удавалось.

Я в это время уже обосновалась в гостинице во Франции и приступила к работе. Всё складывалось как нельзя хорошо. Изредка получала письма от Никиты, в которых он мне кратко рассказывал о себе, и как его наказала жена и как он, спасал мою киску. Я просила его не обманывать и писать все подробности, и он старался это делать, как мог. А через три недели я получила от Никиты письмо, в котором он рассказал, что было дальше.

Как только моя киска восстановилась, и чтоб её никто не нашёл, Никита принёс её в квартиру и спрятал за холодильник. Туда никогда никто не залезал, если не делали в квартире ремонт. В этот раз тоже ничего не предвещал и про ремонт даже не велись разговоры. И вот перед самым выходным, в канун моего отпуска, Вера и говорит.

— Я решила тебя обременить работой, чтоб времени, таскаться не было, — заявила она.

— Ну и хорошо. У тебя отпуск, так что надо немного обновить нашу квартиру и сделать небольшой ремонт, замазать, покрасить и побелить, ну и обои поменять, — сказала она.

— Ну мы же не планировали это в этом году, — возразил Никита.

— Что, голос прорезался, — возмутилась Вера.

— Ну всё, ремонт так ремонт. Через неделю и начнём, — согласился он.

— Нет уж, начнём сегодня и начнём с кухни. Мы там уже лет пять ничего не дели, — сказала Вера.

Этого Никита никак не ожидал. Нужно было, как-то спасать положение, и извлекать оттуда киску и сделать это незаметно, но этого не получилось. Вера уже начала убирать посуду и освобождать шкафчики, а мне велела перекатить в комнату холодильник и электроплиту. Я, конечно, кинулся к плите, но она меня взяла за руку и подвела к холодильнику.

— Он мне мешает, убери вначале его, — сказала она.

Пришлось подчиниться и ждать своей участи, которая не заставила себя долго ждать. Как только я отодвинул холодильник, и Вера увидела за ним паутину и кучу пыли, и разных упавших за него бумажек, она сказала.

— А это что такое, — чуть ли не с визгом спросила она.

— Я тебя предупреждала, предупреждала. Ты меня не понял, пеняй на себя, — сказала Вера и ухватив Никиту за яйца сквозь шорты, в которых он был, крепко сжав их, повела его в комнату.

Моя киска валяется на полу рядом с кроватью, рядом сидит его жена. Смотрит на Никиту и спрашивает:

— Хотел трахнуть эту дырку???. Садись и смотри, как я ее трахать буду я!!! Вчерашняя история тебя ничему не научила???". Грубо толкает меня на стул перед кроватью, достает из кухонного стола скалку, достаточно крупного размер, и с размаху входит в мою киску. Начинает жестко, грубо и довольно резко вводить её во влагалище и резко выдёргивать и вот не выдержав, она просто протыкает и разрывает влагалище насквозь.

— Так ей и надо, — говорит она и разорвав её пополам, бросает на пол.

От этой картины я возбуждаюсь и начинаю ласкать свой член. Жена видит это и разворачивает киску в сторону мужа, чтоб ему было все видно. И говорит:

— "Сейчас я эту разорванную п… у выкину нахрен, чтоб не повадно было с чужими мужьями играться"!!!!

Никита уже был на пределе и с трудом сдерживался.

Жена берет киску, бросает снова на пол, топчет её и говорит:

А теперь рассказывай, как это твои сучки делают, что сами сидят дома, а свои пи...ы, отправляют, кому вздумается. Вера ещё сильнее сдавила Никите яйца, и он рассказал ей всё о той статье, которую ему выслала я. Вера тут же решила проверить, не врёт ли он и сказала.

— Если ты мне снова соврал, то значит тебе не дороги твои яйца. — И с силой их сжала.

— А если дороги, тогда тебе нечего и переживать, — добавила она следом.

Никита и сам давно мечтал попробовать убрать у себя гениталии и походить с гладким животом и ничем не мешающимся между ног, но не было подходящего момента.

Достав из шкафа бутылочку со спреем, он спустил шорты и брызнул по периметру предполагаемого изъятия. А через пару минут он просто обеими руками, весь в поту от волнения, взял свои гениталии и положил прямо на стол и тут же как было описано в статье, обрызгал всю их внутреннюю часть другим спреем, и прямо на глазах всё стало обрастать тонкой кожицей, которая постепенно превращалась в нормальную человеческую кожу.

Потом он взял кусок ткани, вынув его из пакета, наложил на место пребывания его гениталий и разгладив снова по периметру сбрызнул спреем. Ткань тут же соединилась с кожей, и стало ничего незаметно – даже небольшого соединения. Как будто он и родился таким с гадкой и ровной промежностью.

Переведя дыхание, он посмотрел на свою жену. Она была в шоке и округлив глаза и открыв рот смотрела на всё происходящее.

— Теперь понятно как к тебе попадают эти п… дюлинки. Думаю, теперь они тебе ни к чему. — И Вера, схватив с пола валяющуюся мою истерзанную и разорванную киску, и выбросила в форточку прямо на газон.

— А она тебе теперь ни к чему. У тебя очень здорово получается, трепать языком, вот им и будешь теперь обходиться и тут же взяла со стола его уже обросший кожей член вместе с наружными и внутренними половыми органами и представляющий нечто такое необычное и положив себе в сумочку, сказала.

Никита не знал, что делать. Он стоял голый с гладким низом живота и не произвольно поглаживал его, и то место, где только что красовался его член и яйца. Он хоть и был не таким большим, всего двадцать три сантиметра, но он нравился Никите, и он часто любил с ним позабавиться. Тут он вспомнил про окно и выброшенную в него киску и подбежав раскрыл створку. Наклонившись на подоконник, он взглянул вниз и увидел, как чья-то собачка на газоне терзает выброшенную киску.

Натянув штаны, он быстро сбежал вниз и стал отгонять собаку, но она огрызнулась и ухватив пастью свою уже растерзанную и изрядно погрызенную добычу, бросилась наутёк. Осмотрев траву вокруг, Никита нашёл несколько небольших кусочков, и аккуратно положил их в карман. Этого было достаточно, чтоб восстановить киску, а вот как быть с его собственным членом он не знал. Он даже не мог предположить, куда его унесла Вера и понурив голову стал подниматься обратно в квартиру.

Вечером он написал мне письмо и всё рассказал. Я конечно была очень удивлена, но почему то даже не расстроилась ни капельки. Ведь у него были частицы моей киски для её восстановления, а про его член и яйца я что-то и не подумала.

Когда всё успокоилось, Никита снова достал частички киски и найдя укромное место, чтоб там было много света, положил их в банку и сбрызнул спреем и стал ждать. На восстановление ушло почти неделя, и обновлённая киска снова трепетала в руках, но поиграть ему с ней было нечем. Никита уже неделю жил без своего члена и яичек и начал привыкать, а вечерами, когда ложились спать, то он ласкал киску своей жены язычком, и ему это стало, даже нравится.

Дела с ремонтом продвигались очень медленно. На кухне был полный хаос и пыль с растоптанной обвалившейся штукатуркой. Замазанные вновь дырки подсыхали и ждали побелки и покраски. Вера работала, а Никита не спешил с ремонтом и делал всё, хоть и тщательно, но не спеша. Восстановившуюся киску он не мог держать за пределами дома и принеся спрятал её в корзине с грязным бельём. Он знал, что стираться обычно Вера начинала в выходной, а значит, у него было дня три чтоб решить, куда спрятать киску и где она будет ждать свою хозяйку из командировки ещё целых пять с небольшим месяцев.

Но этому было не суждено случиться. Вернувшись с работы, Вера случайно запачкала свою юбку и блузку и решила постирать, а заодно и прокрутить уже накопившееся грязное нижнее и постельное бельё. Перебирая и рассортировывая бельё, она обнаружила киску и снова визг на всю квартиру.

— Ты снова за своё, — возмущалась она, а потом вдруг засмеётся.

— И чем же ты её удовлетворял то, — сказала она, и хохот разнёсся по всей комнате.

Увидев смущение мужа, Вера не стала выкидывать то, что теперь не угрожало раздорам в семье, она наоборот решила поиздеваться над Никитой и на его глазах она развела как можно шире влагалище и засунула туда свою руку и стала вертеть ей и приговаривать.

— Даже и придумать то не знаю что, на что бы она могла сгодиться. А воняет то от неё как. Фу.

— Я в магазин, а ты не вздумай даже к ней подходить, — сказала она мужу и положив киску в ванную, открыла воду и ушла.

— Пусть отмокает, — сказала она прикрывая дверь.

Струящаяся тёплая вода, моей киске было так хорошо и комфортно, что она разомлела и стала такой мягкой и тёплой. Давно она не получала такого наслаждения и уже почти месяц не была ни разу намыта.

Вдруг неожиданно открылась дверь ванной, зашла жена и сказала:

— Намокла!? Теперь посмотрим, насколько ты глубокая, и на что можешь сгодиться в хозяйстве.

Вера взяла киску в руки, положила себе на колени и без труда проникла внутрь по самое запястье. Внутри было скользко и глубоко. Жена от этого возбудилась и одной рукой ласкала себя, а другая рука находилась в тебе. От такого внимания твоя киска захотела еще и еще. Вера продолжала изучать внутри каждый сантиметр, то вытаскивала руку наполовину, то снова погружала ее. Через какое-то время ее колени были в твоих выделениях, а под женой тоже была небольшая лужица.

Посмотрев на мужа и его полуоткрытый рот, она произнесла.

— Ну что застыл как вкопанный. Даже не надейся, твой дрын, я тебе не верну, давай поработай своим язычком. — И она широко раздвинув ноги отбросила истекающую киску в сторону, а своими руками обхватив голову мужа, который уже присел между её ног и прижав его к себе, застонала. Никита тяжело и прерывисто дышал и работая язычком удовлетворял жену. Он проникал то глубоко, то кончиком водил вдоль половых губок и покусывая клитор снова погружал свой язык, насколько это у него получалось. Испытав сильный оргазм, она оттолкнула Никиту и сказала.

Она ещё некоторое время сидела на диване, расслабившись и не желая ничего делать. В голову лезли всякие мысли, одной из которых была ненависть к этой п..де и к своему мужу – вернее к его измене.

Придя в себя, Вера поняла, что тебе с моей киской очень приятно и хорошо, она рассердилась ещё пуще, и на неё и на глазах мужа, бросила мою киску на пол. Затем она поставила на неё ногу и одела киску на ногу как комнатный тапочек.

— А неплохо смотрится, жаль что я тогда по выбрасывала пи...нки твоих сучек. Могла бы и пара тапочек получиться, — она рассмеялась и стала вытирать ею пол и топтать и ругаться на мужа, называя его развратником.

Потом велела поднять этот лоскуток в который она её превратила и выбросить в ведро для отходов и отправила его по делам, а сама стала готовить и завалила киску очистками и потрохами от чистки рыбы и разной прокисшей едой, ну в общем из ведра пахло как неизвестно от чего. Когда Никита вернулся, она отправила его вынести в мусорный бак и он взял и понёс и прячась от её взгляда с трудом выковырял киску из мусора и положив в пакет на обратном пути спрятал в подвале.

Пришлось снова приложить немало усилий, чтоб восстановить киску и спрятать её надёжнее. Ремонт на кухне продолжался. Стены были замазаны и побелены, потолки тоже. На полу был слой пыли и грязи. Нужно было всё вычищать и отмывать и готовить пол, последний участок на кухне, для покраски. Но у Никиты наступила какая-то апатия и он провалялся весь день перед телевизором так ничего и не сделав и когда Вера вернулась с работы, она сразу накинулась на него со скандалом, обзывая его лодырем и бездельником.

Достав савок и веник, она велела ему собрать весь мусор, а сама полезла в шкаф, где было полно старых вещей чтоб сделать тряпку для мытья пола и вместе с рваными полотенцами выдернула спрятанную киску.

Она бросила киску и от досады начала ее топтать. Строительный мусор, известка, строительная пыль. Пока она её топтала, поднялась пыль до потолка, а моя киска стала белая от известки и была ни на что похожа. Кругом раздавались крики:

— Сучка", "чтоб ты сдохла", "моего мужа захотела" и прочее.

С чувством выполненного долга она взяла то, что осталось от киски, и выбросила в мусорное ведро. Пока Никита от греха подальше выполнял её задание, бегал в магазин за краской и кистями, а это заняло около двух часов. Он специально не торопился вернуться, чтоб Вера могла немного успокоиться.

Вера чтоб успокоиться и отвлечься решила приготовить что-нибудь на ужин. Выбор пал на рыбу, которую как раз вчера привезли родственники из деревни, но ее необходимо было сначала выпотрошить и очистить от чешуи... Она начала чистить рыбу и выбрасывать очистки в то же ведро, в котором лежала моя киска. Кишки, чешуя, все это было выброшено как раз на неё. И их становилось все больше и больше и они уже полностью скрыли киску. Она начала пропитываться рыбным запахом, и от неё стало пахнуть. Вера взяла ведро и выставила на балкон, на самый солнцепёк.

Обед приготовлен.. Ведро с рыбными очистками стоит на самой жаре и киснет. А Никита всё ещё выжидает, когда жена успокоится и даже не торопится домой, и некому вынести мусор. Так продолжалось до самого вечера. Когда он пришел домой, Вера сразу же вручила ему ведро, и попросили вынести мусор. Она ничего не сказала, а просто прикрыла его газетами, чтоб не так пахло.

Никита вышел на улицу, понес ведро до большого контейнера и когда начал вываливать содержимое ведра, вывалилась и то, что осталось от киски. Грязное, вонючее. Все в известке и рыбе. Как то он ещё смог разглядеть её. Для того, чтобы достать киску, пришлось почти полностью залезть в контейнер, т.к. он был почти пуст и остатки киски лежали на самом дне. Пока доставал – сам тоже немного испачкался.

Никита решил, что домой киску нести не стоит – ее нужно где-то спрятать... Выбор пал на открытую дверь подвала в соседнем доме. Положил киску в пакет и затолкал подальше на трубы, чтобы никто не нашел.

Когда пришел домой – жена увидела, что он замарался, и отправила его в душ. В душе он вспоминал о событиях прошлых дней, о развлечениях с киской и хотел по мастурбировать, но положив руку себе на область паха, Никита понял, что мастурбировать то нечем, Вера изъяла у него член и яйца и где-то прячет их. Водил рукой вверх и вниз, ласкал гладкую кожу между ног, но так и не почувствовал ничего. Быстро ополоснувшись, вышел.

— Что-то ты быстро. Раньше, бывало, по часу засиживался, — съязвила жена.

Никита промолчал и прошагал мимо неё голышом, чтоб взять в шкафу чистые плавки.

— А тебе идёт, так даже лучше, когда этот кол у тебя болтается между ног – извини, болтался раньше, то даже как-то жутковато было. Всё боялась, что ты им мне всё там порвёшь – хи хи хи, — посмеялась Вера и ушла прибираться.

На следующий день Никита зашел в подвал, чтобы проведать как там киска. Не украл ли её кто. Но, к сожалению, она не восстановилась. И на следующий день тоже. Никита подумал, что рыба и унижение сделали свое дело, и ничто не сможет спасти киску. По прошествии трех дней, когда он уже ни на что не надеялся, Никита решил пойти в поле и закопать мертвую киску. Был отличный, солнечный, летний день.

Он взял пакет с киской и пошел в поле. Когда Никита убедился в том, что его никто не видит и вокруг только поле, трава, щебетание насекомых и ничего больше, он достал то, что осталось от киски, и решил посмотреть в последний раз. Положил киску на траву и начал копать неглубокую ямку.

Пока он копал, на рыбный запах, который издавала киска, под палящим солнцем сбежались большие черные муравьи, которые кусали киску и хотели оторвать кусок от неё, чтобы накормить свою семью. Муравьи и солнце сделали свое дело – с каждым лучом солнца и с каждым укусом, моя киска стала принимать свой первозданный облик.

Укусы служили для неё как электрошок, и она стала наливаться жизнью, набухать, наливаться соком. Когда она была уже порядком покусана, Никита разогнал всех муравьев. Рыбный запах тоже улетучился, и от киски пахло, так пахнут сочные вишенки. Было видно, что киска возобновилась и хочет ласк, уже вся мокренькая и красная и зудит.

Никита стал что есть мочи тереть половые губки, т.к. они были полны желания. Они были толи ярко красного, толи сине-фиолетового цвета. Т.к. очень много муравьев приходило подкрепиться киской, она начала уже покрываться волдырями от укусов, которые чесались все больше и больше. Он тер и тер, а из влагалища все текло и текло. Параллельно отгонял муравьев, которые не хотели сдаваться. Моя киска начала сокращаться все чаще и чаще, а он тер все быстрее и быстрее, что есть мочи...

Вдруг киска обмякла, и он понял, что она кончила. Оргазм был такой сильный, что киска лежала в руках Никиты и тряслась как студень. Он взял в руки кончившую киску, положил в пакет и отнес снова в подвал до следующего раза, когда он снова сможет прийти к ней и поласкать.

Никита каждый день, а иногда через день стал заходить в подвал и развлекаться с моей киской.

Вера стала что-то подозревать и подсматривая в окно, заметила, что её муж вышел из соседнего дома.

Отправив Никиту в город в магазин, она сама с фонариком спустилась в подвал и найдя свежие следы и куда они вели по сырому полу в подвале, без труда нашла то, что ты прятал.

Она была зла и готова была разорвать её прямо там, но ёй хотелось большего, чтоб досадить мужу изменнику даже тогда, когда у него не было ни члена, ни яичек, он продолжал ходить к этой п...е и она приняла решение.

Ремонт шёл полным ходом, и муж вот-вот должен был вернуться со стройматериалами из магазина.

Как только Никита вошёл в дом, Вера бросила ему под ноги свою находку и сказала:

— Мне надоело выгребать этих сучек из каждого угла. Сколько можно и когда это прекратится.

Она достала из своей сумочки член и яйца Никиты и бросила их рядом, а потом стала злиться и топтать их, то киску то член. Яйца тут же на глазах Никиты лопнули, и небольшая лужица растеклась вокруг. Вера продолжала злиться.

Никита понимал, что если ему сейчас не удастся взять хоть небольшой кусочек своих гениталий, то в последствии, ему их будет не восстановить вообще. К его счастью Вера немного перевела дух и вышла в другую комнату и стала чем-то брякать. Никита в это время успел подобрать с пола небольшую часть, оторванную и от члена и от киски и сунуть себе в карман. Он стоял и тупо смотрел как провинившийся и нашкодивший ребёнок.

Вера вернулась через пару минут и подобрав то что она не смогла растереть и раздавить, бросила в таз с грязной водой и прополоскав как бы отжимала половую тряпку, вытащила их из тазика и бросила то что осталось и ни на что не было похоже под ноги мужу и велела ему раздеваться, после чего она заставила его ласкать языком свою истекающую киску и испытала от двойного удовольствия такой оргазм, что наверное соседи слышали её стоны. Вера одним разом избавилась от гениталий мужа и от этой навязчивой сучки. Встав с кровати, она пошатываясь пошла в коридор, где всё что было вытащено из кухни и позвала мужа.

У Никиты просто свело скулы от долгой работы язычком, пока он удовлетворял свою жену, и он не мог толком ничего ответить, только мычал нечленораздельно.

Вера подвела его к столу и бросила в мясорубку кусочки его раздавленных яичек.

Он всё выполнил беспрекословно, а когда язык отошёл, то сказал.

— Зачем ты это сделала, и показал на полную тарелку фарша.

— Чтоб, у тебя вместо члена и яичек, всегда была гладкая кожа и ничего не напоминает о твоих половых органах. Мне этого достаточно и твой язычок вполне со всем справляется, — объяснила Вера и взяв тарелку, вышла на лестничную площадку. Никита было бросился за ней, но Вера перед самым носом закрыла перед ним дверь, и он услышал, как только её глухие шаги спускаются вниз. Он подошёл к окну и выглянул. Вера вышла во двор и подойдя к мусорным бакам, вывалила на асфальт измолотые им собственноручно собственные гениталии и моя киска. Тут же подбежали кошки, и вскоре от фарша ничего не осталось, только влажное пятно, которое зализывали не успевшие на пир другие коты и кошки.

— Что ты их подкармливаешь, так от них прохода нет, — спросили две старушки, сидевшие у подъезда.

— Да фарш испортился, куда его девать, вот и вывалила, — сказала с улыбкой Вера.

Вечером, когда жена уснула, Никита написал мне подробно письмо и описал в деталях, что стало с его членом и яйцами и с моей киской. Я хоть и не испытала никакого возбуждения, но меня это сильно взволновало.

— Это надо же было придумать такое, мою киску пустить на фарш и накормить бродячих кошек. Я долго это всё переваривала в голове и потом написала ответ.

— Думаю, у тебя есть возможность восстановить мою киску и свой член. Если да то ничего страшного – пусть твоя Вера, развлекается. Я не против.

Прошла неделя и Никита снова восстановил и свой член, и мою киску.

Ремонт в кухне был закончен и уже перешёл в другую комнату. Теперь у его была возможность, спрятать киску и член прямо на кухне, под носом у своей жены. Никита так и сделал. Единственное чего не учёл он, что у его жены было отличное обоняние, и она улавливала все запахи, особенно у себя на кухне.

Купив продукты, она сразу прошла на кухню, а Никита тем временем замазывал трещины в потолке в комнате. Вера сразу уловила странный запах и принюхавшись, заглянула под стол где под коробкой и нашла мою киску и живые и здоровые яйца и член мужа.

В этот раз Никита успел заранее отделить по небольшому кусочку и спрятал их, так что он даже и не волновался, да и я была не против того чтоб его жена развлекалась вволю.

Я же не знала, что это её сильно бесило и одновременно возбуждало.

Взяв их в руки она вошла в комнату и не предупреждая прямо швырнула их в мужа вначале киску, а потом и член с яйцами. Они попали в ноги и плюхнулись на пол возле стола.

Молча, ничего не говоря, она притащила нож, и Никита даже испугался, но опасения были напрасны.

Вера взяла киску и стала мелко её разрезать на кусочки. А когда закончила с ней, принялась делать тоже самое, и с членом мужа и вот на грязном полу в пыли и извёстке лежала кучка мелко нарезанных гениталий её мужа и неизвестной ей сучки, от которой она так и не могла отделаться уже второй месяц.

Она не знала тогда, что впереди было ещё почти четыре с половиной месяца. Вера замела всё на савок вместе с кусочками и сама вынесла в мусорный бак.

Она уже перестала доверять Никите, и была не уверена, что он снова не принесёт их обратно. Как он их восстанавливал, Вера не знала, и даже не подумала спросить об этом.

А когда Вера вернулась, она заставила Никиту вымаливать у неё прощения и он в течении двух часов вылизывал её киску и чуть не стёр свой язык до мозолей.

На другой день он написал мне письмо и я посоветовала ему одну необычную и довольно странную идею.

Никита воспользовался моим советом и восстановив мою киску и свой член с яйцами, спрятал всё это в подвале в самом дальнем уголке. После последнего случая он стал почти каждый день захаживать в подвал, а выходил спустя час радостный и довольный. Что он только не делал с моей киской. Так продолжалось недели две, и в один момент, когда он ушел за стройматериалами, жена взяла фонарик и спустилась в подвал.

Обшарив все уголки, она нашла в самом дальнем углу, присыпанную землёй мою киску и воткнутым в неё членом её мужа. Она снова взбесилась и уложив в пакет сладкую и ненавистную парочку, член и киску, вернулась в квартиру. Хотела сжечь, закопать, утопить, но поняла, что этим не отделаться и задумала для мужа коварную месть. У нее было немного времени до того момента когда должен был придти Никита. Она начала мучить киску и член до прихода мужа. Намазала киску валерьянкой и отдала буйному коту на растерзание.

Он ее и кусал, и лизал и драл мощными задними лапами. Слизав всю валерьянку, интерес угас, но киска была вся в царапинах и небольших волдырях от укусов. Вслед за киской полетел на пол, обмазанный той же валерьянкой, и член с яйцами и его ждала та же участь. В этот момент пришел Никита с клеем "жидкие гвозди" и другими стройматериалами. Она сказала:

— Дорогой, пока ты занимался делами, мы с киской и с твоим членом немного развлекались. — И указывает на растерзанные куски от моих и Никитиных гениталий.

— "Продолжим?". – и не дав ему даже ответить, выхватила клей и давай им обмазывать остатки киски и члена с отдельно валяющимися яйцами, внутри и снаружи, вылила всю пачку. Потом сгребла всё в общую кучу, и она вся затвердела и стала тяжелой. Жена взяла молоток, который стоял тут же и давай разбивать то, что только что схватилось. Это еще больше привело киску и член к непотребному виду.

Потом со всей силы бросила на пол те остатки, которые ещё не успели затвердеть, одела тонкие шпильки и начала топтать и добивать. Это же была соперница как-никак! Да и член мужа изменника, который она тоже жутко ненавидела. Прыгала, топтала, плевала, после этого бросила всё это мне, со словами:

— "На, смотри на свою сучку!!! Кто лучше она или я?". Не успел Никита ничего сказать, как Вера набросилась на мужа. Привязала руки и ноги к кровати, и села сверху, и стала ёрзать своей попой и киской, которая была мокрая и просто истекала от удовлетворения, по лицу Никиты, заставляя его работать язычком, который уже привык и довольно глубоко проникал во влагалище, вылизывая самые отдалённые его уголки. Она так возбудилась, что начала разрабатывать пальчиком, свою попку. Сначала одним пальчиком, потом двумя. Потом заставила Никиту вылизать и её попку. А истерзанная киска и член Никиты лежали под стулом и в тот момент была никому не нужна.

Через несколько часов, когда он пришел в себя, открыл глаза и осмотрелся. Кругом было чисто и мусора уже не было ни в комнате, ни вокруг кровати. Он заглянул под стул, но там тоже было чисто.

— Куда она всё подевала и когда успела то всё почистить, — подумал он.

Вера стояла с ножом, а рядом на столе лежало то, что осталось от члена и яичек. Она взяла разделочную доску и начала резать остатки члена, на маленькие кусочки. Потом взяла кусочек и бросила коту – кот проглотил не разжёвывая. Вера дорезала до конца и скормила остатки.

— Да уже вторые сутки доходят, — усмехнулась Вера.

Никита испугался и стал оглядываться по сторонам.

— Уж не свою ли сучку ты потерял, — с ехидством спросила Вера, и тут же, не дожидаясь ответа, добавила.

— Если так хочешь её увидеть, то поищи собачьи какашки на том газоне. Думаю, они её уже всю переварили, — хихикнула она.

От услышанного, Никита снова потерял сознание. Пришёл в себя лишь после того, как Вера подсунула ему под нос ватку с нашатырём.

Никита промолчал и ничего не ответил. Он понимал, что из того что она уничтожила, ему больше не удастся восстановить ни мою киску, ни собственный член и яйца. У него был единственный шанс, достать спрятанные давно ещё за батареей несколько кусочков от киски и в ванной комнате под ванной лежали кусочки от его гениталий.

Прошла неделя и ему никак не удавалось остаться одному. Вера всегда была рядом и следила за ним.

С утра и до вечера они занимались ремонтом, а вечером Никита чуть не задыхаясь, вылизывал все дырочки у своей жены, а она играла с ним как кошка с мышкой. То садилась ему на лицо и он с трудом дышал, то сама проверяла его единственную дырочку – попку, своими тонкими ручками проникая в неё настолько глубоко, что Никите казалось порой, стоило ей что-нибудь ухватить внутри за какой-нибудь внутренний орган, она могла бы его вывернуть наизнанку.

У меня уже заканчивался четвёртый месяц моей командировки. Я вполне привыкла и даже порой не думала о том, что там дома где-то у кого-то находится моя киска или уже безвозвратно потеряна. Я уже две недели не получала писем от Никиты, а судя по его последнему письму, дело так и обстояло, что он не мог воспрепятствовать уничтожению моей киски руками его жены Веры.

Я даже смирилась с этим и старалась не думать, что больше никогда могу не увидеть себя со своей киской. Работа у меня шла полным ходом, и я даже достигла небольших успехов и роста по карьерной лестнице. Это всё благодаря тому, что меня ничего не беспокоило и не отнимало время на разные глупости.

Никита тем временем прилагал все усилия, чтоб восстановить и как только можно, обезопасить от варварского отношения его жены с его собственными гениталиями и с киской его знакомой. Он много раз хотел объяснить это Вере, но всегда получал от неё и был наказан.

Но долгое ожидание, принесло свои результаты. Веру срочно вызвали на работу и он, оставшись один, бросил всю работу и занялся восстановлением утраченного. Отмыв запылившиеся кусочки киски и своих гениталий, он спрыснул их волшебным спреем и положив в банки поставил на солнышко.

Шла уже осень и солнце хоть и появлялось, но грело не так сильно. Сложив на подоконник стопки книг, Никита тем самым прикрыл банки от глаз жены и отодвинул пустой шкаф, создав тем самым иллюзию работы.

Ему это удалось, и две недели Вера даже не могла подумать, что в двух шагах от неё в банках на подоконнике уже почти восстановились член и яйца мужа в одной и киска в другой.

Ремонт подходил к концу в этой комнате и шкаф уже стоял на месте. Нужно было освобождать подоконник, книги на котором закрывали почти половину окна.

— Я займусь книгами, а ты давай мусор выноси, — скомандовала Вера.

— Завтра нужно будет пол покрасить, — добавила она следом.

Никита понял, что это возможно последнее, что ему удалось сделать. Если она сейчас снова уничтожит всё, то у него даже нет ни единого кусочка, чтоб потом снова восстановить и мои и его собственные половые органы.

— Ты отдохни, я сам всё составлю. Я же знаю, с какой полки я убирал книги и знаю, что и куда ставить нужно, — попытался изменить он ситуацию. Но это не прошло и он собирая мусор и понурив голову стал выносить и поглядывать на окно.

Вернувшись, он увидел улыбающуюся жену, и в одной руке она держала его член, а в другой киску.

— Как это мне надоело, — сказала она, вздохнув, и бросила их на пыльный и грязный пол. Она долго их топтала и вытирала о них ноги. А потом подняла и положив их на разделочную доску, измельчила всё на кусочки и снова свалила их на грязный и пыльный пол и замела на савок и вывалила в пакет. Сложила всё в большую коробку. Отличить что за части члена или киски, было невозможно – кусочки были очень маленькие и все в пыли. Потом она еще раз плюнула, и даже пописала прямо в пакет с частичками наших гениталий, вытерла ноги об остатки и сложив их поверх в коробку, завязала пакет и сказала:

— Говори, где эта сучка живет? Отправлю ей ваше хозяйство, пусть делает с ним что хочет.

После этого запаковала все остатки от наших половых органов, заклеила коробку скотчем и понесла на почту.

Никита остался дома наедине с котом и своими мыслями о том, как жить дальше без члена.

Вера на почте на коробку написала мой адрес и отослала всё мне, написав записку.

Вера была довольна тем, что она придумала и как решила досадить мне. Единственное чего она не знала, что я сама не против всего того, что она делала с моей киской и была в курсе каждого её шага, если конечно Никита мне писал всё и ничего не скрывал.

Мне ещё оставалось полтора месяца, и я уже знала, всё что случилось и что моя посылка ждёт меня на почте. Я позвонила туда и велела не отправлять её обратно, так как я не могла её получить своевременно, и они согласились, положив её в хранилище дожидаться моего возвращения.

Наступала поздняя осень и уже пролетал снег. Становилось всё холоднее. В конце ноября я уже летела назад, домой и волновалась очень. Столько времени я была за границей и боялась, что меня ждёт дома.

Как только я вошла в квартиру, то сразу же бросив чемодан и некоторые вещи, взяла паспорт и пошла в почтовое отделение. Оно находилось всего в квартале от дома. Получив посылку, я быстро вернулась, и даже не переодеваясь, стала распаковывать её.

Я даже предположить не могла, что может произойти за столь длительный период хранения в сыром подвале. Конечно, коробка была цела и лишь немного влажновата. И коробки ничем не пахло. Но когда я развязала чёрный пакет, в котором было всё сложено и туго завязано, я широко открыла глаза и плюхнулась попой прямо на пол.

Был уже вечер, и я подумала, что это меня зрение подводит, но запах не мог меня обмануть. В туалете и то пахло в сто раз приятнее.

Открыв её больше, я с волнением и кое-как разглядела, что в ней. Поднеся к большой лампе, я увидела кучу всякого мусора и грязи и среди них много длинненьких долек похожих на разрезанный по вдоль огурец.

Всё это было вдобавок покрыто слоем плесени, и какой-то зелени. Это что за шуточки, какая-то грязная тряпка и проквашенные огурцы.

Зачем это он мне прислал это всё и ещё с разным мусором, и заплесневелых объедках. А рыбой то, как воняет.

Я даже в тот момент обиделась на Никиту и зажав нос, поспешила открыть окно, чтоб проветрить квартиру, которая в одночасье наполнилась противными ароматами. Неужели за два месяца всё могло так испортиться и почти сгнить.

Я и так уже не видела свою киску больше полугода, а тут такие шуточки. Возле окна было света куда больше, и я заметила лист бумаги, развернув который я прочитала всего несколько слов.

Это был подчерк не Никиты и я сравнив его с предыдущей посылкой, поняла. Это мне выслала его жена, Вера. Значит вот она как решила надо мной посмеяться и с досады я уже хотела было выкинуть всё, но что-то меня сдержало и я завязав пакет, поставила его на балконе до утра и проветрив комнату, легла отдыхать с дороги.

Я что только не передумала, и боялась, что ты её мне вообще не отдашь, и буду я вот так ходить с гладким низом живота и без единой дырочки между ног, за исключением попы через которую и писала и какала. Так мне стало обидно, и я не дожидаясь утра, взяла весь пакет и выбросила в конце огорода в мусорный бак, в котором и так было полно всего и там кишило много мух. Если кто не помнит, то я жила в частном доме с небольшим балконом и видом на сосновый бор на окраине небольшого районного городка.

Долго не могла уснуть, не понимая эту посылку, и только под утро уснула.

Проснулась уже около обеда и всё же меня глодала обида и любопытство – что такое непонятное мне прислал Никита или вернее его жена.

Я подошла к баку и открыв крышку вытащила пакет разогнав кишащих в нём мух и вытряхнула всё на землю.

Носком кроссовок я стала распинывать всё в разные стороны и тут узнала свою киску – вернее, что от неё осталось.

Я ещё пуще осердилась и набрав воды, стала из лейки поливать на всё, что мне выслали посылкой, это непонятное, прокисшее и полусгнившее.

В том что мне выслали, я разглядела что-то похожее на половинки яичек и поняла, что это были вообще не дольки огурца, а мужской член.

Быстро всё собрав в тазик, я налила воды и тщательно промыла, а затем сложив всё, частичка к частичке, получился мужской член и яйца со многими недостающими кусочками.

Я принесла пластырь и склеив всё это занесла в дом и положив на солнышко на подоконник, вернулась и вытащив из таза свою истерзанную киску, стала разглядывать её.

Она была разорвана и разделена на множество частичек, много дыр сквозных, а некоторые кусочки еле держались и могли вот-вот отвалиться и потеряться.

Всё сложив, я положила её рядом с твоим членом и стала проверять коробку, в которой всё это получила.

Больше ничего там не обнаружила. Мне стало жалко Никиту, да и себя тоже и я написала ему и он мне всё рассказал, что произошло с его членом и моей киской и то что он теперь в отсутствии своего члена ублажаешь жену своим язычком и просил меня присмотреть за своими гениталиями и разрешил мне подержать их у себя сколько я буду этого хотеть.

Если конечно мне вдруг удастся их восстановить. А через месяц я сама сложила уже восстановившиеся и окрепшие его гениталии и рядом с ними свою киску и снова выслала Никите.

Но на всякий случай, вспомнив в каких переделках, побывала моя киска, да и член Никиты, я отделила по небольшому кусочку и положила в холодильник на долгое хранение и на всякий случай.

— У меня на работе возникло много проблем и это мне не даёт сосредоточиться, так что пользуйся столько, сколько ты сам бы этого захотел. Мне это всё было без надобности. В дополнение я дописала

— Не потеряй и наслаждайся, как тебе вздумается – твоя Марина. Целую и жду ответ после получения.

Дни шли, жене Никиты хотелось удовлетворения и развлечения, а он не мог почти ничем помочь, члена и киски не было, и она просто не могла все свои эмоции на что-то или кого-то выплеснуть. Поэтому каждый вечер приходилось удовлетворять киску жены язычком. Он так преуспел в этом, что разработал язычок до такой степени, что мог проникнуть внутрь на 5-7 сантиметров. В объеме также язычок не стал ничем уступать члену.

Он стал гораздо объемнее, в момент удовлетворения жены языковые мышцы напрягались, и он увеличивался в размерах. В такие моменты жена так извивалась, так стонала как будто ее трахает трое мужиков.

Никита и Вера уже так привыкли к такому положению вещей, что об отсутствии члена почти не вспоминали. Вера тоже была довольна. К тому же, в ход шли различные предметы, которые лежали под рукой: ручка расчески, бутылки, флаконы аэрозоля, фрукты и овощи. Вера не отказывалась ни от чего, по сравнению с тем, что год ещё назад, она даже, и слушать об этом не хотела.

В один из дней, когда жены не было дома, курьер принес посылку. Никита обрадовался, когда увидел свой член и яички, которые были пригодны к использованию. Спасибо, что восстановила и вернула, я уже даже и не надеялся. Также обрадовался уже полюбившейся как родной, киске. Раз жены не было дома, он решил воспользоваться моментом и заняться тем, чем уже несколько месяцев не занимался – полноценным сексом. От одной мысли аж мурашки бежали по телу, это дико возбуждало.

Запретный плод ведь сладок! И вот, он, уже присоединив к себе возбуждённый член, тискал свои набухшие яйца и оголив головку, вставлял, а вернее насаживал на неё держа одной рукой мою киску проникая в неё своим твердым набухшим членом. Сначала медленно, потом стал сильнее трахать что есть силы.

Моя киска на его члене прыгает вверх и вниз с бешеной скоростью. Никита очень быстро и обильно кончил, залив мою киску спермой, которой не было места внутри и она вытекала наружу, стекая тонкими струйками по его члену и падала большими каплями на пол.

Прибрав всё за собой и снова отделив от себя свой член, Никита занялся домашними делами, делая вид, что вообще ничего не случилось.

В течении нескольких дней или даже недели Никите удавалось скрывать от Веры присутствие в их квартире моей киски и его собственного члена, но продолжаться это долго не могло. Вера рано утром уходила на работу и в ванной утром, когда приводила себя в порядок, умывалась и чистила зубы, она случайно уронила тюбик с пастой на пол, и тот закатился под ванну. Она стала его выгребать от туда черенком от швабры, и вместе с ним вытащила пакет с членом мужа и моей киской.

— Как же было хорошо без вас, — сказала она про себя и её как что-то кольнуло. Она быстро спрятала пакет с членом и киской в свой. Ничего не говоря мужу, она пошла с ним на работу.

Сев в маршрутку она улыбнулась сама себе и затолкав пакет на заднем сидение в самый угол, чтоб никто не мог их найти, вышла на своей остановке. Она была довольна своей нестандартной идеей и радовалась, что поступила так.

— Пусть теперь поищет, — восторженно повторяла она про себя.

Никита естественно, как только жена скрылась за дверью, бросился в ванную и ничего там не нашёл. Он даже не оставил ни единого кусочка чтоб был шанс потом снова всё восстановить. Разочарованиям не было предела. Он понял, что возможно теперь он потерял и свой член и мою киску безвозвратно.

Несколько дней он ходил понурый, пока ему не позвонила незнакомая девушка, которая оказалась медсестрой и была осведомлена в таких манипуляциях связанных с изъятием половых органов и последующим их восстановлением. Хорошо, что в пакете была бумага, в которую были завёрнуты наши органы, и на кочке маршрутку тряхнуло, и пакет вывалился прямо ей под ноги. Конечно она была в шоке от увиденного но поняла быстро в чём суть и прихватив пакет, и найдя там телефон Никиты, позвонила ему.

— Извините, я тут случайно в маршрутке нашла пакет с вашими и наверное вашей жены. Ну этими. Вы меня поняли, — стесняясь, сказала она.

— Ну пакет и в нём ваша пиписька и вашей жены тоже. Там был ваш номер, — повторила она.

Никита был в шоке и не верил в случившееся. Он ещё немного расспросил незнакомку и договорился о встрече. Девушку, которую звали Оля, не обманула и действительно принесла то, что несколько дней выбросила его жена таким необычным для неё способом. Поблагодарив девушку, он удовлетворил её любопытство и немного рассказал ей, а потом счастливый вернулся домой. Он долго рассматривал содержимое пакета, как будто видел всё в первый раз. За этим занятием его и застала жена, вернувшаяся раньше обычного.

Вера была в шоке. Она не могла понять, как посторонние люди могли знать, кому это принадлежит хоть и не в большом, но многотысячном городе.

Никита попытался объяснить всё с самого начала и то, что ему нравится ублажать её язычком. Вера сделала вид что поверила, но только сделала вид, а на самом деле она очень рассердилась. Но тем не менее убрала половые органы в другое место и они пошли ужинать.

На следующий день оказалось, что жена выбросила член и киску в распахнутое сильным ветром окошко, прямо на проезжую часть. Дождь, мокрый снег, нулевая видимость. Зима не хотела сдаваться, а весна продолжала уверенно наступать, и уже снега почти не было, как за ночь всё снова покрылось белым покрывалом и газоны и дорога. Плотный поток машин, в обе стороны сделали свое дело.

По нашим органам ездили машины и от них мало что осталось. Это напоминало сбитое животное, какого-то хомячка или кошку, только с отсутствием волос... Когда ближе к вечеру поток машин стих и погода наладилась, источающая запах плоть привлекла стаю бродячих собак и в момент когда стая перебегала дорогу, они подхватили то, что осталось. Одна собака схватила яички, другая – член, третья – киску и понесли в кусты для того чтобы поужинать.

Они кусали, мяли, отрывали куски плоти от наших истерзанных половых органов, при этом сильно рычали, предупреждая своих собратьев, что это их добыча и что не подходите мол, и самому мало. Таким образом, быстро скушали всё, оставив только кусочки кожи.

Именно их и нашел в тот вечер Никита, когда пошел искать пропажу, услышав из уст жены, куда и когда она их выкинула. Он это все подобрал и сфотографировав на телефон, сразу же отправил мне с комментарием:

— Посмотри что жена сделала с нашими органами.

Потом пошел и спрятал останки члена, и киски на новое место, на заброшенную стройку за домом и сев на недостроенную стену, стал всматриваться в огоньки города и ждать ответа и утешений. Просидел так, пока уже совсем не стемнело, и вернулся домой.

— Ну что, нашёл свою пропажу, — злорадствовала жена.

— Где её искать то. Столько времени прошло, — удручённо ответил он и прошёл в спальню.

Получив от Никиты письмо и прочитав что случилось с его членом и моей киской и не успев дочитать до конца, я сильно испугалась.

Ведь теперь их было не восстановить, что делать. У меня совсем вылетело из головы, что когда я отправляла посылку, я на всякий случай отделила небольшие частички для восстановления, если что-то случится непредвиденное.

Куча вопросов, и ни одного ответа и решив дочитать письмо как камень с души упал, хорошо, что остались хоть какие-то кусочки, пусть даже и кожа.

Правда времени для восстановления понадобится больше, но это уже мелочи. Я тут же написала и немного поругала Никиту, мол не прошло и двух недель, а ты мол чуть не лишил нас обоих гениталий.

Потом стала тебя хвалить и представила, как собаки носятся с его яйцами и свисающим из пасти членом и торчащими в разные стороны кусочками моей киски и была рада что так всё случилось.

Посоветовав найти укромное место на солнце и положить в банку кусочки того что осталось и закрыть. За сколько я не знала, всё должно восстановиться, ведь часть клеток и ткани осталась и она была очень мала.

Никита так и сделал. Каждый день он ходил и проверял.... С каждым днем органы все больше и больше наливались жизненной силой и он написал мне что уже через восемь дней стало получаться что-то похожее на член и киску и я обрадовалась, а ещё через три дня они полностью сформировались и были готовы для воссоединения.

— Возьми от моей киски и своих яичек и члена по кусочку, и спрячь в тёмном месте так на всякий случай.

Никита так и сделал и хорошо зарыл, чтоб никто не нашёл.

На следующий день Никита уже снова играл со своим членом и одевал на него мою киску и получал неимоверное наслаждение, но счастье было недолгим – жена снова поняла, что он изменился, и устроила за ним слежку.

Сразу после того как Никита отправился по делам из дома, Вера проследила за ним, так как особо не было времени собираться, то она просто накинула лишь легкое пальтишко на голое тело и побежала следить. Следы прямо от подъезда привели на стройку. Он был на предпоследнем этаже в большой комнате и доставал из пакета свой член и мою киску, чтоб предаться соблазну и наслаждению. Вера же скрылась в полумраке лестничной клетки, и перед ней представал шикарный обзор на все происходящее.

Никита достал член и прицепил его на место, поднёс мою киску ко рту и начал проделывать с ней то, чему научился за это время с Верой, в отсутствии своего члена. Киска быстро намокла и начала выделять сок. Одной рукой он держал киску, другой – ласкал свои яички и гладил оголенную головку члена.

Жена от увиденного тоже возбудилась и отодвинув уголок пальтишка, начала поглаживать свою кису, теребить клитор, то проникать внутрь пальчиками, то вытаскивая. и снова и снова.

Никита тоже продолжал свое занятие и спустя какое-то время, взял киску двумя руками и начал насаживать на свой член т.к. он уже был сильно возбужден, то почти сразу же задышал сильнее, что услышала и его жена. Ее еще больше возбудил факт, что её муж вот-вот кончит трахая чужую киску и она тоже на грани приближающегося оргазма, сделав пару движений, и бурно кончила, в тот момент, как и Никита тоже стал содрогаться и заполнять мою киску своей спермой. Потом он упал на колени и долго не мог отдышаться.

Вера в тот же момент игралась со своей киской более интенсивно, ее соки стекали по бедрам и почти достигли бетонного перекрытия. Она уже испытала один оргазм, но хотела ещё и ещё. Никита понял, услышав лёгкое дыхание, что он не один и тут же спросил:

В ответ – тишина и только цокот каблуков по лестнице.

Он быстро убрал все в пакет и спрятал на новое место в другом конце здания. Когда он вернулся домой, жена как ни в чем не бывало, начинала готовить ужин.

Время шло, Никита развлекался с моей киской довольно часто. Для безопасности, он конечно отщипнул по кусочку от члена и киски и спрятал в надежное место на всякий случай.

Как-то раз жена решила проучить Никиту, и как только он ушел вечером "якобы по делам" и пошел на стройку, чтобы развлекаться, она решила пойти за ним и как бы случайно там его обнаруживает.

Никита закрывает входную дверь и бегом вверх по лестнице, чтоб насладиться и наиграться своим членом и моей киской. Вера следом за ним. Когда он уже достал долгожданную киску, свой член и начинаю делать всё о чём думал в течении дня, жена вышла из своего укрытия и застукала его на месте преступления, вернее его очередной измены. Он успел только раскрыть рот от удивления. Она подходит ко нему, хватает его за попку одной рукой и за член другой и говорит :

— Нравится трахать чужие киски? А понравится ли тебе это? — После чего резко дёргает за член и вырывает его со всеми внутренними половыми органами.

— Соси свой член! – говорит она в приказном тоне.

Но чтобы не разгневать жену, пришлось подчиниться. И вот он взял свой член и поднес к своему рту. В начале он поцеловал налитую кровью головку, потом направил пульсирующий член в рот.

Вера тут же выхватила мою киску из его рук и вместе с вырванным из открытого рта членом, бросает их на пыльный и грязный, весь в строительном мусоре и битом кирпиче, бетонный пол.

Удивлению Никиты не было предела. Он стоял и смотрел, как она бросила киску на пол и начала каблуками втаптывать ее в пол, смешивая с грязью и пылью. Вскоре не было даже видно ни единого намёка на её присутствие – киска просто растворилась среди всего этого. Подняв член мужа, который ещё не успел запачкаться, Вера заставила его снова открыть рот и глубоко и грубо затолкала его член ему же в рот по самые яйца. Член вошёл внутрь практически полностью, от чего Никита чуть не подавился и не проглотил его, но рвотный инстинкт сработал быстрее, и его тут же вырвало и всё это упало на грязный пол рядом с ногами его жены.

Одев перчатку, она подняла грязный член, развернула меня попой к себе, скомандовала:

Он выполнил все ее требования. Она макнула его в остатки слизи выпавшей изо рта вместе с его членом, и направила член мужу в попку. Сначала у нее ничего не получилось – попка сопротивлялась, и член не входил. Но она увеличила усилия и с силой вошла в неё. Никита почувствовал, как его прямая кишка стала заполняться, а следом дискомфорт и боль. Пришлось терпеть, чтобы не разгневать жену.

Она с силой вводила его член в его попку, от этого завелась сама и, приспустив штанишки и свои кружевные трусики, другой рукой начала массировать свой уже раскрывшийся бутон. Чем сильнее она его трахала, тем сильнее было её дыхание. Бурно кончив, она содрогнулась ещё раз и затолкала его член в его попу полностью, вместе с яичками. Затем распрямила его и сказала:

— Теперь разберись с тем, что осталось от твоей любимой дырки! Возьми вон тот кирпич и бросай в нее!!!.

Никита взял кирпич и с силой бросил в киску. Киска расплющилась, и кровь брызнула в разные стороны. Он повторил процедуру несколько раз, пока жена не скомандовала:

— Достаточно! пошли, изменник, домой! Ты будешь сегодня наказан! Будешь делать всю домашнюю работу сам, а я буду отдыхать.

Вера ушла вперед, а Никита поковылял сзади. Он придерживал горящий от боли анус, чтоб на глазах у соседей, из него ничего не вывалилось.

Придя домой, Вера дала Никите кучу работы и он принялся её выполнять, а сама, раздевшись, села на диван и широко раздвинув ножки, продолжила ласкать себя пальчиками, теребя клитор и проникая глубоко, насколько она могла, во влагалище. Когда во время работы у Никиты из попы выпал член, она приказала ему отмыть их и бросить возле её ног на пол. Он всё так и сделал. Она долго смотрела не его и покатывала по полу своей ножкой яйца и тут вдруг встала и с силой топнула по ним. Яйца тут же лопнули, и образовалось огромное мокрое пятно вокруг них. Она позвала мужа.

Никита покорно согласился и стал соскребать с пола свои яйца и бросил их собственноручно в помойное ведро а член, который по прежнему лежал и был возбуждён жена не отдала, а прямо на его глазах выбросила его в окно и сказала

— Твой язычок мне нравится больше, а эта палка без яичек тебе ни к чему.

Он стоял возле окна и смотрел, как по его члену проезжают машины, и вскоре он сравнялся с асфальтом и стал серым, и его даже из окна уже было не отличить. Она взяла помойное ведро и медленно вылила в унитаз и добавила

Потом забрала у Никиты ключи и велела пока всё не переделает, из дома ни ногой. Так он и просидел оставшуюся неделю, выполняя все её распоряжения, а когда пришёл на стройку, то там уже был убран весь мусор и следа от киски даже не нашлось.

Выйдя на работу, Никита смог из оставшихся кусочков снова восстановить свой член и мою киску и некоторое время держал их у себя на работе, а когда это стало опасным, он снова принёс их домой и Вера снова нашла их по исходящему от них запаху и спрятала у себя сказав мужу что выкинула собакам.

Я работала, и мои рабочие дни проходили размеренно и спокойно.

Меня ничего не волновало и не отвлекало и разные мысли не затуманивали мой мозг.

Лишь иногда вечерами после работы я принимая душ иногда рассматривала своё гладкое и ровное тело, на котором ниже груди не было ни единой ямочки и ни единого бугорка. Всё было чистенько и гладко.

Погладив себя, я на мгновение вспоминала свою киску и как я её ласкала. Потом вспоминала член и яйки Никиты и как я баловалась им со своею киской, которые я выслала потом в последний раз чуть больше месяца назад.

Что с ними там, живы ли они и всё ли правду Никита мне пишет про них. С каждым днём я читала и перечитывала письма и всё меньше и меньше уже вспоминала про них и тем более расстраивалась.

Работа меня вполне устраивала и занимала всё свободное и рабочее время. Я добилась определённых успехов и даже порой стала подумывать, а не написать ли Никите письмо и в нём отказаться от своей киски совсем и тогда ни ему, да и мне тоже не придётся расстраиваться о её сохранности. Ну а о своих бы яйцах и члене пусть он уж заботится сам.

«Никита, я поняла многое за это время и хочу обрадовать тебя. Я решила свою киску подарить тебе насовсем, и меня она больше не интересует. Можешь использовать её по своему усмотрению и делать с ней, что тебе захочется. Марина.»

Но написав это письмо, и чуть не отправив, я снова затосковала, и мне вдруг захотелось снова узнать, как там моя киска и его член, что с ними стало, и как над ними бедненькими снова издевалась Вера, а ты помогаешь ей в этом. Я даже опустила руку себе между ног и закрыв глаза, стала поглаживать себя, но ничего не почувствовала и поэтому снова хотела бы увидеть и узнать что там у вас происходит и как себя чувствуют моя киска и твой член.

«Спешу добавить. Если вдруг он тебе будет не нужен твой член – то сохрани его для меня и не спеши расставаться с моей киской. Пусть твоя жена и если вдруг она захочет ещё что-то проделать, делает, но ты не теряй голову и вовремя прибирай наши истерзанные ею и ещё кем то, я этого не знаю, пока ты мне не напишешь, наши ценные гениталии. И хоть я написала, но решила, что пока от киски я не откажусь. Целую и жду последних новостей. Твоя Марина.»

Отправив своё письмо Никите, я стала ждать от него ответ и вскоре получила. Письмо было необычного содержания, в котором Никита пытался что-то мне объяснить, но что-то не договаривал. Начиналось оно с небольшого вступления. Я перечитала его ещё раз и только тогда разобрала весь этот каламбур. Видно, Никита писал его в спешке.

«К нам пришли гости, семейная пара нашего возраста, Кирилл и Ксения… Они быстро заметили, что почему-то всю работу делаю я: готовлю, мою посуду, встречаю гостей и прочее… Естественно, они начали спрашивать ПОЧЕМУ? Мы сначала отшучивались, а потом жена сказала, что я просто наказан…»

Я тут же написала ему письмо и попросила объяснить всё поподробнее. В этот раз он, видно, мог писать и никто его не контролировал и не торопил.

«Марина, – писал Никита, – к нам пришли наши знакомые Кирилл и Ксюха, подруга Веры. Они пробыли у нас с обеда и почти до вечера. Вернее Кирилл ушёл, а Ксюха осталась и они с Верой просидели допоздна. Ну за разговором Вера всё и рассказала про меня и про наказание за какие мои промашки. А после допитой бутылочки коньяка Ксюха вообще расклеилась и Вера позвонила Кириллу и сообщила, что его жена заночует у нас…», — Потом я ещё долго читала письмо Никиты и там не было ничего существенного – описание беседы и прочая ерунда.

В самом конце только Никита мне признался в том, что его жена похвасталась перед Ксюхой, что у её мужа нет члена, и он её удовлетворяет своим язычком гораздо лучше, чем своим дрыном.»

— А где его член? — спросила удивлённо пьяным голосом Ксюша.

— Да вон, в коробке валяется, — ответила машинально Вера.

— Покажи, никогда вот так не видела мужские висюльки, — попросила удивлённым и с любопытным взглядом Ксения.

— Смотри, ни капельки не жалко, — ответила Вера.

Ксения подошла, пошатываясь, к дивану, и вытащив из-под него небольшую коробку, открыла её и ахнула. Там на дне лежал возбуждённый мужской член вместе с яйцами и был такой твёрдый, а рядом лежали женские гениталии, и тоже были возбуждены, и из них сочилась влага.

— Они что, живые что ль? — спросила опешившая Ксения.

— Конечно, а я что тебе говорю, — сказала Вера.

— Нет, моя на месте. Это его сучки, которая повадилась ему её присылать, — объяснила Вера и рассказала всё, что сама знала…

Ксения была сильно удивлена, и слушала, открыв рот. А когда Вера сказала.

Ксения и дар речи потеряла и не знала, что сказать только смотрела на подругу, широко открыв рот и хлопая глазами. От опьянения и следа не осталось.

— Ага, а тебе точно не нужно это, — согласившись спросила Ксения.

— Нет конечно, дарю, — сказала Вера и толкнула коробку под ноги подруги.

Ксения взяла пальчиками руки сначала член и вертя головой не могла решить, куда бы его положить.

— Что ты маешься, — сказала Вера и открыв её сумочку, взяла из её рук член мужа и бросила на дно, а затем взяла мою киску и тоже швырнула в сумочку и защёлкнув замок, вернула её подруге.

— А что с ними я делать буду. Они не будут разлагаться, — поинтересовалась Ксения.

— Делай что захочешь, а надоест, так собакам скорми, — пояснила Вера.

Потом они посидели ещё с полчасика, и Вера постелив подруге постель, уложила её спать. А Никита и Вера пошли спать на диван. Ксения долго не могла уснуть и постоянно, то доставала из сумочки член и разглядывала его, то снова прятала. Потом доставала мою киску, и рассмотрев, прятала её. Это так её сильно возбудило, что она не удержалась и достав член Никиты стала играть им. Она положила свою ладонь и буквально вдавив член в свою киску, начала содрогаться от волн удовольствия, которые прокатывались по ее телу мгновенно испытала сильнейший оргазм.

— Хорошая игрушка и настоящая, как мне Кириллу об этом сказать только, — лежала и думала Ксения и так и уснула.

Никита не знал тогда, что его жена нашла в интернете научную статью по восстановлению органов человека и была немного эрудированна в этом. Она знала, что если после уничтожения гениталий останется хоть небольшая частичка – то с помощью спрея и солнечной энергии можно восстановить полностью такой же орган. А так же она прочитала, если орган не уничтожен, а попал кому-то в другие руки, то восстановить его невозможно и она специально пригласила друзей, и подарила на совсем мою киску и член Никиты своей подруге Ксении. Единственное, чего она тогда забыла сказать, чтоб Ксения не церемонилась с ними и что если они ей надоедят, чтоб сама их уничтожила.

Утром рано пока Никита ещё спал, Вера и Ксения уже проснулись и пили кофе на кухне.

— Вер, а тебе точно не жаль то что ты мне отдала? — поинтересовалась Ксюха.

— Нет конечно, ни капельки, — ответила улыбаясь Вера.

Ксения думала, что Никита тоже был в курсе такого подарка, и когда собралась уходить, заглянула в комнату, где он ещё валялся на диване и сказала

— Никита, спасибо за подарок, я его буду беречь, — и улыбнувшись ушла.

Так прошло месяца два, Никита написал мне всё подробно и сообщил, что сколько не пытался восстановить гениталии, у него ничего не получалось. Где жили Ксения и Кирилл, он не знал, да и были они друзьями его жены и к ним вообще редко когда приезжали. Он понял, что может потерять и свой член и мою киску насовсем, и сообщил мне о своих переживаниях. Я недолго думая написала ему ответ.

— «Никита, если тебя это сильно расстраивает, то можешь не волноваться. Мне она не нужна и я уже привыкла обходиться без своей киски. Если тебе дорог твой член и яйца, то извини, в этом не могу ничем тебе помочь. Марина.»

Ответ пришёл не сразу, а спустя месяц. Никита писал, что тоже привык уже без своего члена и ему нравится, когда у него ниже пояса гладко и ничего не оттопыривается. Потом он рассказал про жену и то, что она тоже не страдает в отсутствии моего члена и даже стала спокойнее, когда не стала находить в доме ни мою киску и ни его член.

Прошло ещё несколько месяцев и вот уже перед самой весной Никита пишет мне такое письмо.

— «Марина, вчера к нам снова пришла Ксения. Она была одна и спросила Веру. Но так как Веры дома не было, то она просила передать ей пакет и что обещала сама ей, потом перезвонить. Я не удержался и заглянул из любопытства и был ужасно удивлён. В самом низу на дне пакета, лежали изуродованные до неузнаваемости, мой член и твоя киска. А рядом записка с кучей извинений, что, мол ушли на работу и забыли прибрать и что в их отсутствие сиамская кошка забавлялась с ними весь день и растерзала их в клочья.

После прочтения этого письма у меня, аж мурашки пробежали по телу. А вскоре я встретила свою старую знакомую в городе и мы долго с ней разговаривали. Не виделись практически с института – лет шесть или семь. Её звали Вера, и она была дружелюбна и пригласила меня в гости. Я была согласна немного отвлечься от домашних дел, и от работы, и с радостью согласилась, и в первые же выходные, поехала к ним. Дверь мне открыл её муж.

— Никита, — сказал он, и у меня как что-то оборвалось внутри, и я тут же провела череду совпадений. Мужа зовут Никита, подруга Вера и его жена. Дом три этажа и рядом новостройки и огромный пустырь, а перед окнами оживлённая улица по которой снуют машины, одна за другой. Я посмотрела на Никиту и сказала.

— Марина, мы учились с Верой вместе. Она дома?

— Да, проходи. Она на кухне, — сказал Никита.

Я прошла и увидела, как Вера что-то делает у плиты.

Мы стали болтать и тут она вдруг и говорит мне.

— Хочешь наши фотки посмотреть, а то я тут закружилась немного.

— Никита, покажи Марине альбомы, — крикнула она мужу.

Я встала и вышла в комнату. Было всё уютно и красиво. Я осмотрела всё и громко сказала Вере.

— Да вот кое-как с ремонтом разделались, почти год тянулась эта канитель, — сказал Вера, и у меня снова что-то ёкнуло внутри.

Я окинула взглядом Никиту и стала присматриваться, когда он двигается, и была удивлена. Когда его трико во время шага облегало плотно бёдра в самом верху, то там я не заметила ни малейшего бугорочка. Я терялась в догадках, и было очень интересно. Неужели я общалась именно с Никитой, мужем своей подруги по институту. Вот незадача то. Я так растерялась, что даже не знала как себя вести, ведь она так ненавидела мою киску, которую я многократно высылала, и она так её изощрённо уничтожить пыталась и что муж её с ней постоянно играл. Я стала ощущать, что я начинаю краснеть и сказала

— У вас вроде жарковато и стала отмахиваться рукой.

— Дом старый, нагревается на солнце, вот и жарко, — ответил Никита, и тут же встал, и открыл окно на балкон, и я поняла, именно с этого балкона Вера и выкидывала мою киску на дорогу много раз. Мысли продолжали мне не давать покоя и я уже стала думать, а не найти мне повод и не уйти ли домой, но голос Веры привёл мои мысли в порядок.

За столом мы выпили немного и я уже успокоилась. Мы вспоминали институт, нашу молодость и её замужество. Потом Никита ушёл и она стала со мной откровенничать, а когда бутылка вина опустела, она совсем разоткровенничалась и рассказала мне про все их приключения и то, что у её мужа, вообще нет члена и яичек и ей это очень нравится. Он не гуляет и всегда дома и её вполне удовлетворяет язычком. Мне даже стало как-то неудобно, но я собралась и даже похвалила её. Мы ещё посидели с часик, и вдруг Вера встаёт и идёт к шкафу и достаёт из него пакет

Я встала и подошла к ней. Меня даже немного качнуло, но когда я увидела, что лежало внутри, то даже протрезвела на мгновение.

— Что это? — спросила я, хотя уже и без объяснений поняла.

— Это член моего Никитки и киска его сучки, которая замаяла меня и присылает её и присылает, что я устала её уже уничтожать, — сказала Вера.

— А что с ними стало то, они не похожи на это, — сказала я

Вера объяснила всё в красках, и я поняла, что ей это нравится, что её подруга так с ними обошлась. Потом Вера рассказала, что снова хочет сделать, и я была немного в шоке, но её идея меня даже как-то внутренне возбудила и я в знак солидарности согласилась с ней.

Домой возвращаться было уже поздно, и я по приглашению Веры осталась у них, а раз мне никуда не нужно было ехать, то Вера достала ещё бутылочку вина, и мы снова сели за стол. О чём мы только не разговаривали, чего только я не наслушалась от неё. Вера даже не стала стесняться и прямо при Никите говорила, что ей нравится, что у него нет ни члена, ни яичек.

Ближе к полуночи Вера постелила мне, и я пошла спать. Я не собиралась оставаться у них и поэтому под платьем у меня не было ничего, а так как я была изрядно навеселе, то даже не стала стесняться Веры и повернувшись к ней спиной стала стягивать через голову своё платье обнажив перед ней свою голую попку.

— Ты так же и продолжаешь, не носит нижнее бельё? — спросила Вера.

— А зачем, я привыкла без него. — И повернув к ней голову улыбнулась, даже не обратив внимание на то, что пусть я стояла и спиной к подруге, но передо мной было зеркало и Вера прекрасно видела всю мою наготу спереди. Она замолчала на мгновение и смотрела на меня с открытым ртом. Пауза затянулась минуты на две, но Вера не выдержала первой.

— А. Это. Ты как. У тебя тоже нет ничего, — наконец-то произнесла она.

— Да, я решила, что это будет мешать моей карьере, и убрала у себя всё уже года два с лишним назад, — призналась я.

Больше Вера ничего не стала расспрашивать, а обойдя меня, стала пристально разглядывать. Потом пожелала спокойной ночи и вышла.

Я долго не могла уснуть, я некоторое время слышала шорохи и возню из комнаты, в которой спали Никита и Вера.

Утром проснувшись, я решила по тихому, уйти, но у меня не получилось. Вера уже была на кухне и накрывала на стол, чтоб попить чай с бутерами.

— Спала как убитая, — ответила я, хотя не могла уснуть очень долго.

Попив чай и перекусив, я стала собираться и Вера вызвалась меня проводить, а на обратном пути заскочить в магазин. Я не стала возражать, и некоторое время ждала её, пока она переоденется.

Мы спустились вниз, и вышли во двор. Никита ещё спал, да и мне собственно не хотелось с ним встречаться. Я поняла, что это именно тот Никита, с которым я общалась и продолжаю общаться, и ему я подарила свою киску, даже приписав, что безвозвратно. Только я по прежнему сомневалась, что догадался ли он об этом и это меня тревожило больше всего. Мне хотелось придти домой и написать ему письмо, и тут же я себя останавливала и говорила себе.

— А вдруг он не понял ничего и я сама в этом ему признаваться начну, — и решила немного подождать.

Как только мы вышли на улицу, и пошли в сторону остановки через парк, Вера стала интересоваться моими ощущениями и зачем я это сделала, в том смысле, лишила себя секса, удалив свою киску.

— Я чувствую себя всегда спокойно, и уверенно, и меня ничего не беспокоит, а главное не раздражает и на работе полный порядок, — объяснила я.

— Первое время было такое, иногда вспоминала, и хотелось вернуть всё, а потом даже противно было, — ответила я.

— А куда ты свою, ну это, киску то дела? — спросила, заикаясь Вера и выбирая слова.

Да, это был шанс во всём признаться Вере и рассказать ей, но я не хотела терять свою подругу и поэтому ответила кратко.

— Есть у меня один знакомый. Подарила ему, — сказала я.

— Ну и как он. Понравилось ему, — любопытничала Вера.

Небольшая пауза и Вера снова задаёт мне вопрос за вопросом, и я с небольшим напрягом на них отвечаю. И тут она как бы случайно или невзначай спросила меня.

— Марина, а как ты узнала обо всём этом и где можно подробно почитать? — спросила она.

— Я знала хорошо, где можно найти материал по извлечению и восстановлению органов и поэтому догадалась, к чему она клонит, и написала ей адрес и как найти. Да и скрывать было бы бесполезно, ведь Никита уже удалил у себя свои гениталии, и Вера знала об этом. Так что она практически всё знала, и лишь кое-что её ещё волновало.

Впереди показался мой автобус, и я попрощалась с подругой побежала на остановку и вскоре уже была дома. Я ещё несколько дней потом обдумывала свою встречу с подругой и удивлялась. Надо же так случиться, познакомиться в интернете с мужем своей подруги и не знать ничего об этом и ещё хуже, подарить ему свою киску, чтоб он втайне от своей жены и моей подруги развлекался с ней.

— Да, Вера вряд ли мне это простит, — и я решила не обсуждать с ней этот вопрос.

Но время распорядилось по своему и спустя недели две, мы с ней снова встретились на улице, и разговорились, и Вера тихонько отвела меня в сторону и шепнула на ухо.

— Марин, а я ведь тоже у себя удалила киску и сейчас тоже без неё хожу.

— Ты серьёзно, — чуть ли голосом отреагировала я.

— Хочешь посмотреть, пойдём к нам, — пригласила Вера.

Чтоб не обидеть подругу, мне пришлось согласиться. Никита был на работе, и мы без проблем разговаривали с Верой, ничего и никого не боясь, да и мне было не так стеснительно. Я понимала, что рано или поздно Вера догадается или узнает, что это я высылала Никите, свою киску, и это был второй мой шанс объясниться, и я решила его не терять. Вера что-то там мне говорила, разгуливая передо мной голышом и сверкая чистеньким животиком и гладкой промежностью, а я продолжала искать нужные слова, чтоб завести разговор и объясниться с подругой.

— Вера, а ты свою киску куда дела? — спросила я и мой вопрос оказался неожиданным для неё

— А. Ну я её отдала на время своим друзьям Кириллу и Ксюхе вместе с теми, что ты видела в пакете, — ответила она заикаясь.

— Ну и как ощущение? — спросила я. Это было просто облегчение, и я уже знала, как мне сказать всё.

— Просто улёт, легко и ничего не нужно, — ответила Вера.

— А ты не боишься, что Ксюша будет ревновать Кирилла к твоей киске? — спросила я в упор.

— Нет, конечно, там у них и член Никиты тоже, да они мои друзья, — ответила она улыбаясь.

— Ну а если бы Ксения вдруг отдала тебе свою киску, ты что сказала бы тогда? — спросила я.

— Хм, я как-то не подумала, но ведь она моя подруга. Думаю, не обижалась бы на неё, — после небольшой паузы ответила она.

— Вер, я долго думала и решила тебе ещё кое-что сказать, только хочу знать. Обидишься ты на мои слова или нет?

— Марин, ты же моя подруга и мы столько знаем друг друга. Так что валяй, — улыбнувшись, ответила Вера и подсев рядом ко мне скрестила ноги калачиком, и я увидела ровный и гладкий лобок и чистую промежность без единой ямки и бугорка и даже немного замешкалась.

— Ну что ты хотела сказать, — не терпелось узнать ей.

Продолжая разглядывать её промежность, я тупо произнесла.

— Вер, а тот парень ну в интернете мой знакомый, которому я отправила свою киску. Это Никита, твой муж.

— Если ты обиделась на меня, то прости. Просто я, когда отсылала свою киску, я нашла первый попавшийся адрес и отправила. Я же не знала что это твой муж. Прости, — обращалась я к Вере ожидая хоть какое то слово которое она произнесёт.

— Марин, я наверное вчера много выпила и такое тебе рассказал. Это ты меня прости, что я так пыталась настойчиво уничтожить сама не зная того что это твоя киска, — подсев рядом и обняв меня Вера ответила взаимными извинениями.

Мы ещё некоторое время извинялись друг перед другом, и потом я поняла, что Вера на меня не сердится, и решила закрепить наши отношения, спросила её:

— Вер, расскажи, как ты мю киску пыталась уничтожить?

Вопрос снова смутил её, но увидев мою улыбку, она начала и в течении часа рассказала мне всё, что она делала, и я была в шоке что моя киска перетерпела столько всего и в тот же момент гордилась ею что несмотря ни на что она жива и продолжает где-то там у незнакомых мне людей выполнять то что ей предначертано – удовлетворять мужские гениталии. А может над ней так же по-прежнему тоже издеваются и тоже пытаются уничтожить. Но мне это было уже не так важно. Мне она была не нужна, и я уже не хотела вернуть её назад.

Вскоре пришёл Никита и был удивлён, что я снова у них в гостях.

— Я Кирилла видел, в выходной нас пригласил в гости на природу на шашлыки, — сказал он.

— Марина, пойдём с нами, — улыбнувшись, пригласила меня Вера.

— Да, точно, айда с нами, что тебе одной дома сидеть. У нас весёлая компания, — присоединился уговаривать меня Никита и я согласилась.

Три дня пролетели незаметно, и вот я уже подхожу к дому Веры. Возле подъезда стоит машина и Вера с Незнакомой, но симпатичной девушкой укладывают в неё сумки.

— Знакомьтесь. Это Ксения и она показала рукой в сторону девушки.

— А это Марина, — и Вера показала рукой, в мою стороны.

— Да нет, мы уже всё загрузили. Давай и твою сумку поставим в багажник, — сказала Вера.

Тут вышли из подъезда Никита и высокого роста и крепкого телосложения Кирилл и Меня снова представили.

— Ну что, все в сборе. Едем, — сказал Кирилл и весело улыбнулся и пригласил нас рассаживаться по местам.

Часа через полтора мы уже были на берегу красивого озера. Место было удалено от города и там было тихо и никого посторонних. А вернее мы были здесь одни. Кругом был лес и небольшие холмы, что затрудняло проезд сюда всем желающим, а на внедорожнике мы проехали без проблем. Вдоль воды была узкая полоса песчаной отмели, где-то около десяти метров, а вдоль песчаного пляжа росла мелкая придорожная трава, где мы и устроили свой стол, расстелив покрывало и выложив всё, кто что приготовил. Я тоже выставила кое-что и достала бутылочку хорошего вина и все были просто рады увидеть такое дорогое вино, которое я привезла из Франции ещё года полтора назад. Просто не было случая, и вот он представился.

— Всё, остаёмся с ночёвкой. Я не поеду пока не попробую этого вина, — сказал Кирилл.

Все были согласны. Солнце уже поднялось и начинало припекать и перед тем как сесть за стол, все решили искупаться и освежиться после утомительного переезда.

Я долго думала, когда собиралась и всё же была права, что одела купальник. Без проблем я сняла джинсы и футболку и уже на бегу, догоняя Веру, неслась босиком по сыпучему песку. Как только мы вбежали в воду, нас догнала Ксюша, и рядом с ней со всего размаху в воду плюхнулся Кирилл. Я сразу заметила в его плавках солидный бугор и поняла, что там у него скрывается что-то внушительное.

То, что у меня и у Веры не было видно сквозь купальник ничего, это нас не смущало, у Ксении хоть и была киска на месте, но она выглядела так же, как и мы. Отсутствие члена и моё присутствие смутило Никиту, и он так и продолжал сидеть на берегу и делать вид будто чем-то занят, а у самого от жары аж пот по лицу ручейками стекал.

— Никита, айда к нам, — звали его то Вера, то Кирилл с Ксюшей.

И тут до Веры дошло, почему он не идёт. Она подплыла ко мне и сказала.

Тут я поняла, что Никита ещё не догадался кто я такая и по-прежнему считал меня подругой своей жены. Да и Кирилл был не в курсе того, что член, которым они забавлялись с женой и был как раз его. Накупавшись, мы все вышли на берег, и я заметила, что бугор так и продолжал у Кирилла оттопыривать плавки, но постаралась не заострять внимания. Мы расселись вокруг покрывала кому как было удобно и разлив понемногу вина выпили за знакомство, потом ещё по чуть-чуть и ещё. Хорошо покушали и как раз шашлычки подошли, и тут Вера вышла перед всеми и сказала.

— Ребята, теперь вы все друг друга знаете. и я хочу кое что вам сказать.

а Никита опустил глаза вниз и незаметно показал Верке кулак.

Но остановить её было уже невозможно, и она тут же без подробностей выдала всё и про Никиту и про меня и про себя.

Кирилл и Ксения знали кое-что, но без особых подробностей и были удивлены и смущены.

Да и Никита когда узнал про меня, тоже был в шоке и не знал, куда глаза спрятать.

Но Вера не зря была хорошим организатором у нас в институте, и тут же взяв то, что осталось в бутылке французского вина, разлила всем и предложила тост за тех, кто может жить и не смущаться, что у него нет ничего там, и ткнула рукой себе в область между ног.

Прозвучало это конечно сумбурно её заплетающимся языком, и все рассмеялись, и это немного сняло напряг, а когда все снова пошли купаться, то и среди нас в плотно облегающих плавках безо всякого бугра спереди пошёл купаться и Никита. Кирилл смотрел на него и потом, наклонившись к Ксюхе, что-то ей шепнул. Она отшатнулась от него и удивлённо посмотрела ему в глаза, а потом на сильно оттопыренный бугор в плавках и рассмеялась. Мы сразу поняли, о чём был разговор, а спустя два часа, Ксения уже обсуждала это со мной и я ей подробно всё рассказала и даже предложила продемонстрировать. Ксения тут же убежала к Кириллу и вскоре они были рядом со мной вместе.

— Я согласен чтоб как у Никиты было, — смущаясь, сказал он.

— Я тоже хочу, чтоб у него ничего не было, — подтвердила Ксюша.

Я сходила в машину и взяла сумочку, и через полчаса Кирилл уже разгуливал в купальных плавках, и у него ничего не выпирала. А Ксения стояла рядом с нами и держа в руках уже покрытый молодой кожей член своего мужа и разглядывала его как будто бы видела впервые.

— Да брось ты его, что за столько лет, дома не насмотрелась что ли, — сказала Вера.

— Ага, таким я их ещё не видела, — ответила Ксюша.

— Ну что, в нашем полку прибыло, — сказала Вера и сбегав в машину принесла бутылочку красного вина.

— Нужно как-то отметить этот шаг, и мы все весело поддержали её.

Вера демонстративно налила всем по чуть-чуть, но Ксюше не стала наливать, на что она тут же возразила.

— Вер, а меня ты что, забыла, — сказала она возмущённым голосом.

— А ты за что будешь пить, мы то понятно, и она провела рукой указав на меня, Никиту и Кирилла.

— Ладно, и я тогда согласна, — сказала Ксюша и все стали восклицать и радоваться, что все оказались едины во взглядах и у всех одинаковое мнение.

Вера подошла к Ксюше и взяв у неё извлечённый член Кирилла, бросила его на песок и потянула её за собой. Их не было около получаса, а когда они вышли из-за машины, то Вера несла в руках уже покрытую кожицей извлечённую киску своей подруги.

— Теперь она тебе не нужна – привыкай наслаждаться по новому, — сказала она, и все зааплодировали ей.

Ночь прошла весело, и никто даже не сомкнул глаз. Мы бегали и веселились. Рассказывали разные истории, и особое место в рассказах занимали рассказы про то, как Вера пыталась изничтожить мою киску.

Член Кирилла и его жены Ксении так и провалялись на песке до самого отъезда.

Вера даже демонстративно по ним бегала и наступала на них, прямо на глазах супружеской пары.

Ксения сначала возмущалась, но когда я ей рассказала всё, и как можно потом будет восстановить, если будет какой изъян, то она сама подошла, и просто пнула член Кирилла, что тот улетел метров за двадцать и упал на песок.

Незаметно когда все были увлечены игрой, я отщипнула от члена Кирилла и от киски Ксюши по небольшому кусочку и сбрызнула место ранки спреем, а кусочки аккуратно прибрала.

Теперь у меня было уже четыре образца и не хватало только образца Вериной киски, и я его удачно взяла, когда мы на обратном пути заехали в гости к Кириллу и Ксении.

— А что я с ними теперь буду делать? — спросила Ксения у нас, показываю на валяющиеся на полу, два члена и три киски.

— А что хочешь, — махнула рукой Вера и мы ушли, оставив их с размышлениями о том что делать с тем, от чего вся наша компания отказалась.

— Марина, ты можешь приехать. У Ксюхи идея появилась.

— Кслюха придумала, куда наши гениталии пристроить, — пояснила она.

Конечно, меня моя киска не волновала, но было очень интересно, на самом ли деле они задумали что-то такое, что об этом нужно ставить меня в известность и на другой день, а это была суббота, я отправилась в парк, где мы и решили все встретиться.

На самом подходе к парку я увидела Веру и Никиту. Они сидели на скамейке и о чём-то разговаривали. Кирилла и Ксюши ещё не было видно. Я направилась прямо к ним. Минут через десять с другой стороны парка появились и они. Шли они, не спеша и о чём-то разговаривали и смеялись.

— Всем привет, — весело прозвенела своим голоском Ксюша.

Обменявшись приветствиями, Вера сразу перешла к делу.

— Ну и что вы там придумали, — поинтересовалась она.

— Это не я, а Кирилл сам предложил и я подумав согласилась, — ответила Ксюша.

— Ну рассказывайте, не томите, — не унималась Верка. Она была такая же неугомонная, как и в институте.

— В общем, у нас такая идея. Давайте наши извлечённые гениталии подбросим в парке, и будем наблюдать, кто их подберёт. — И она раскрыла пакет, в котором в одной куче были свалены и два члена в комплекте с яйцами и три киски.

Наступила тишина и даже Вера потеряла своё красноречие. Мне было даже любопытно, что из этого получится и я первая сказала.

— А что, это даже необычно и… не найдя слова что вставить я добавила.

— Зато мы не будем знать, у кого они будут находиться.

— Но ведь мы не сможем тогда их вернуть, — вдруг сказал Никита.

— Да как-то я уже привык, — понурив голову, ответил он.

— Тогда голосуем, — снова прозвучал звонкий голосок Ксюши, и мы все дружно согласились.

Ксюша запустила руку в пакет и вытащила первым член Никиты. Он был возбуждён и немного кривой, а его головка оголена и блестела на солнышке.

— Это твой. Иди и брось его на траву возле той скамейки, и она показала на скамейку, справа от нас стоявшую возле двух берёзок метрах в 15 от нас.

Никита взял свой член и пряча его за спиной подошёл к скамейке и незаметно подбросил в траву и тут же вернулся обратно. Мы сидели все и наблюдали за пустой скамейкой минут двадцать, пока к ней не подошли две девушки, и не сев на неё, стали о чём-то разговаривать и смеяться, и тут вдруг одна посмотрела в сторону валявшегося члена Никиты, и они замерли. Потом прыснули от хохота и стали вертеть головами по сторонам.

Мы сделали вид, что вообще нам до них нет никакого дела, и незаметно следили за их действиями. Убедившись, что на них никто не обращает внимания. Одна из девушек встала и подошла к валявшемуся на земле члену Никиты. Пнув его ногой, легонько дважды, она ещё раз повертела головой по сторонам и быстро присев забросила член себе в пакет и снова вернулась к подруге. Та заглянула в пакет, и они снова рассмеялись. Потом встали и повернув на тропинку стали удаляться от нас, а вскоре и скрылись за деревьями.

— Ну всё муженёк, уплыл твой членик. Больше тебе его не видать, — съязвила Вера.

— Чья теперь очередь, — тут же спросила она у Ксюши.

Та встала и запустив руку в пакет, достала оттуда киску которая так же от нашего волнения и возбуждения была вся мокрая и истекала соками.

— Моя, — ответила я и взяв её в руки проследовала к той же самой скамейке и проделав всё в точности, как и Никита, вернулась обратно.

В этот раз мы ждали не так долго. На скамейку села молодая пара лет тридцати и стали о чём то разговаривать жестикулируя руками и вдруг девушка замерла и сделав удивлённое лицо показала в сторону моей киски рукой. Парень встал и подойдя к ней, толкнул киску ногой и что-то сказал. Девушка тоже встала и оглядевшись по сторонам тоже слегка пнула мою киску и они не поднимая её тут же ушли оставив сумку на скамейке. «Наверное, были в шоке что растерялись», – подумали мы и стали ждать следующих как вдруг увидели что парень вернулся и взяв сумку наклонился и бросил в неё мою киску и осмотревшись по сторонам быстро ушёл.

— Ну вот, ещё одна ушла в неизвестном направлении, — сказала Вера.

Следующая очередь выпала Ксюше и она проделав всё в точности, как и мы, вернулась к нам, а минут через пятнадцать, двадцать на скамейку сели группа девушек. Их было трое и по всему было видно, что они студентки. Так как у всех были в руках книги и тетрадки. Осмотревшись по сторонам, они закурили, и стали о чём-то бурно беседовать ничего не замечая под ногами.

Одна из девушек встала и повернувшись лицом к подругам а спиной к киске стала что им объяснять и сделав шаг назад, наверное, или наступила на киску или запнулась об неё и тут же повернулась. Все сразу обратили на это внимание и потом долго смеялись. А когда кто-то что-то сказал то все засмеялись ещё громче и осмотревшись подобрали киску и быстро ушли.

— Ну вот, а моя ушла неизвестно к кому и в чьи руки она попадёт, — с грустью произнесла Ксюша

Следующим был Кирилл. Его член без присмотра пролежал дольше всех и мы уже стали волноваться, а вдруг никто не придёт, но мы ошиблись. Вскоре на скамейке села женщина лет тридцати пяти, и стала не спеша, есть пирожок, и запивать соком. А когда она вытерла руки и встала чтоб бросить салфетку в мусорку, то заметила в траве валяющийся и эрегированный член Кирилла. Он был по длине, как и у Никиты, но на сантиметр или полтора толще и казался гораздо больше Никитиного. Женщина была удивлена, но придя в себя, осмотрелась и быстро подобрала его и тут же ушла.

— Ох, и достанется твоему от этой одиночки, — сказала Вера и взяв свою киску пошла к заветной скамейке самая последняя из нас пятерых. А минут через пять на скамейке расположились четверо молодых парней, и смеясь, и потягивая пиво, заметили странную находку и стали просто гоготать не стесняясь никого подобрав Верину киску и кидать её друг другу. Допив пиво, они прихватили Верину киску и ушли.

— Да, теперь мы расстались с ними навсегда, — добавила Вера.

— А твоей повезло всех больше, — сказал Никита своей жене и улыбнулся.

— Да, не позавидуешь, — добавил Кирилл и тут же извинился перед Верой.

— Ну что, не стоит расстраиваться. Раз мы все так решили, то грустить думаю не стоит, — сказала я и мы все решили отметить это событие и по приглашению Кирилла и Ксюши остаток дня провели у них за наскоро собранным столом, но и в тоже время радостные и счастливые и так же немного с грустью о том что больше никогда не будем прежними.

Я вернулась домой только под вечер и была сильно взволнована, что мои подруги и их мужья последовав моему примеру, отказались от своих половых органов, зная, что их им не вернуть уже никогда. Мы даже не могли знать кто эти люди, подобравшие их, и куда они потом денут наши гениталии, когда те им надоедят и вообще что будут с ними делать. Это было очень интересно, но знать об этом, нам было не дано.

Прошёл год, и мы снова встретились, чтоб отметить годовщину полной свободы. Я видела и чувствовала, что все были счастливы, но нет-нет, да вспоминали о своих выброшенных в парке гениталиях, и всем было интересно, что с ними стало и целы ли они. Вернувшись домой, я включила компьютер, и быстро написала необычное объявление.

— «7 июня прошлого года в парке были утеряны мужские и женские гениталии, нашедшего, просим отозваться. Обещаем, что обратно мы их не заберём, нам просто интересна их судьба»

Поместив объявление, я стала регулярно проверять свой почтовый ящик и спустя недели две, получила первое письмо.

— Да, был такой случай, мы с подругой нашли чей-то член. Он у неё где-то валялся под кроватью, — написала незнакомая девушка.

Я поблагодарила её и пообещала с ней связаться, но больше никто не отвечал и вот уже через месяц я получаю почти сразу день за днём ещё два письма примерно с таким же текстом, что они имели место найти чьи-то половые органы в парке. Чьи, я смогла найти, я не знала и не могла даже предугадать. Понятно было, что член должен быть по идее один Никиты, а другой Кирилла, так как их было всего два. А вот чья нашлась киска, можно было только предполагать что одна из трёх. Вскоре пришли с периодичностью ещё два ответа и в них сообщалось тоже самое. Это было просто чудо что никто их тех кто подобрал наши половые органы не выбросил их в течении года, а сохранил или сохранили.

Я быстро написала письмо, и отправила сразу по всем адресам, назначив всем встречу на нашем озере, где мы уже отдыхали много раз. После этого я хоть и с трудом, но уговорила всех Никиту с Верой и Кирилла с Ксюшей провести выходной на озере и пообещала им сюрприз. В назначенный день мы выехали чуть раньше обычного, и прибыв на озеро, расположились на своём месте.

День был тёплый, шёл август, но вода ещё была вполне приемлема для купания. Мы сразу бросились в воду, и было приятно смотреть, как у всех были облегающие плавочки и ни у кого ничего не выделялось и не было не привычных бугров у возбуждённых мужчин. Примерно через час или чуть больше в нашу сторону шли три девушки, и это удивило всех присутствующих.

— Ты смотри, а наше место ещё кому-то понравилось, — сказала Вера.

Я встала, а вся моя компания была довольно удивлена.

— Вот, мы привезли, что вы просили, — и протянули мне пакет.

— Сейчас узнаешь, — ответила я и пригласила девушек к столу.

— А вы, точно как и обещали, нам потом вернёте? — спросила одна из девушек.

— Да, как и обещала, потом вернём когда вы захотите вернуться домой, — пообещала я и приняла из рук в руки пакет.

— Ну что, чья потеря, — крикнула я и вытащила из пакета первый орган. Им оказался член Никиты.

— Мой, — воскликнул Никита и потянул было к пакету руки.

— Только не за столом, иди вон на пляж и там рассматривай, — сказала я, и взяв член за яйца выбросила его прямо в песок.

— Не волнуйтесь, всё с ним будет в порядке, — сказала я и крикнула Никите.

Никита вертел в руках свой член с минуту, а потом бросил на песок и вернулся на своё место.

— Ну что, насмотрелся? — спросила Вера и улыбнувшись посмотрела на студенток и добавила.

— Он ему не нужен. Без него он куда спокойнее и главное всё успевает, — съёрничала она.

Больше нам поговорить не удалось. К нам уже приближалась группа молодых ребят.

— Вер, мне кажется, они твою несут, — сказала Ксюша

Она оказалась права, ребята спросив Марину протянули ей пакет, и как и в первый раз киска из пакета полетела на пляж вслед за членом и шлёпнувшись издала глухой шлепок. Вера встала и проследовала за ней и вскоре вернулась.

— Мальчики, что же вы так-то её измучили. Бедная, ни на что уже стала не похожа, — таким жалобным голосом произнесла она, а потом рассмеялась.

Мы все поняли её юмор а гости стояли и не знали что делать, пока я не пригласила их к столу и они как и девушки выложив всё что принесли с собой присоединились к нам. Наша поляна медленно растягивалась и вскоре к нам присоединилась женщина, которая принесла член Кирилла, и молодая пара, которая подняла мою киску. Рассмотрев их, мы так же выбросили их на пляж и тем самым вызвали волнение у их новых обладателей, которые пришли сюда в надежде, что им их вернут. Они и не предполагали даже что мы вот так с ними обойдёмся, но никто из гостей не встал и не пошёл, чтоб поднять выброшенные на песок половые органы. Они так и валялись под лучами солнца на горячем песке.

Самыми последними пришли четверо девчонок студенток, и принесли киску Ксюши и с ними был ещё молодой парень – видно их однокурсник.

Как только все собрались, я встала и поблагодарила всех вновь пришедших и объяснила им, для чего я всё это сделала. Так же внесла ясность в недоуменные взгляды Веры с Никитой и Кирилла с Ксюшей, сказав им, что после пикника все уйдут с тем, с чем и пришли, и добавила, что я пообещала это когда попросила всех здесь собраться.

Гости облегчённо вздохнули, а наша компания, понурив голову, посмотрела на меня и потом Вера сказала.

— И стоило ради этого нас дразнить. Раз отказались, то и нечего было, душу тревожить.

— Ладно, Вер, зато мы знаем что наши… целы и невредимы.

После недолгого застолья кто-то предложил поиграть в волейбол и вслед за мячом на пляж выбежали и парни и девчонки и наши мужчины. Их вид сразу вызвал большой интерес у всех при виде облегающих плавок, в которых ничего не выпирало, но никто не сказал ни слова и только две девушки ринулись убирать из песка валяющиеся в разных местах киски и члены.

— Оставьте их, им ничего не будет, — сказала я, и девушки притормозили и остановились, сделав вопрошающий взгляд.

Кирилл и Никита пронеслись вслед за мячом и по пути наступили один на член, а другой на киску вдавив их в песок. По началу все играли нерешительно, стараясь ступать мимо, но вскоре и гости и все кто там был не обращали на валяющиеся гениталии никакого внимания.

Наигравшись, и вспотев, постепенно пошли один за другим на озеро купаться, и мы тоже пошли к воде, и некоторые девушки тоже стали приглядываться, к нашим промежностям видя, как плотно облегают купальники. Мы это заметили, но не подали вида и плескались вместе со всеми, а когда пригласили всех к столу, то некоторые из ребят остались в воде и не хотели выходить и мы догадались, в чём дело.

Кирилл первый встал и подойдя к ним объяснил на своём опыте как он себя чувствовал в первый раз при виде валяющихся на песке гениталий. Потом объяснил, что все здесь свои и уже познакомились и не стоит стесняться и сидеть весь день в воде, когда другие играют в волейбол и валяются на песке. Ребята хоть и были смущены, но один за другим вышли на берег и все заметили, какими огромными были у них бугры, и как они оттопыривали плавки.

Спустя ещё час они успокоились, и все уже привыкли к нашему необычному состоянию, и стало как-то проще, и даже легче, и тут я выступила с предложением.

— Я не знаю, как вы отнесётесь к моему предложению, решать вам, но думаю, многим будет интересно поменяться тем что они принесли с теми у кого это было немного другим. А если кто не захочет, то перед тем как решит вернутся домой, может взять свой трофей или находку и унести с собой. Идея многим понравилась.

Прежде чем первые гости покинули нас, мы договорились встречаться на этом месте каждые выходные и конечно при себе иметь наши гениталии – вернее уже ставшими их наши гениталии. Идея всем понравилась. Ближе к вечеру все уже разъехались и лишь мы, и молодая пара остались с ночёвкой. А чуть позже они подошли ко мне и расспросили меня как можно это сделать и им. Я всё подробно им объяснила и предложила, что если они захотят, то я могу им даже показать, и потом они сами могут решать этот вопрос по своему усмотрению.

Они очень обрадовались и через полчаса они уже в руках держали свои извлечённые половые органы, а через час рядом с ними валялись две киски и один довольно длинный, но загнутый как месяц, член парня. Его звали Егор, а его молодую жену Нина. Они, опробовав себя в новом и непривычном для них виде, немного смущались, а потом им так это понравилось, что они даже стали кидаться друг в друга кому, что попадёт в руки – киска так киска, член так член. А рано утром они уехали, прихватив с собой обе киски и член.

Нам было очень интересно, приедет ли кто в следующие выходные сюда или решат что это дикость и больше не появятся и мы после рабочей недели ещё в пятницу прибыли на наше озеро и расположившись на том же месте, весело провели вечер и ночь, а утром стали с интересом ждать гостей...

Примерно около десяти часов в нашу сторону двигалась небольшая компания, и мы узнали в ней тех четверых парней и трёх девушек, и с ними ещё было две девушки, которых прошлый раз с ними не было. Подойдя к нам, они нас поприветствовали и чуть в стороне расположили своим кругом. Расстелив покрывало девушки стали расставлять всё, что привезли с собой, а парень достал из пакета киску и бросил её на песок, как прошлый раз это делала я. Следом полетел из рук девушки мужской половой орган. Все смеялись и веселились, а один из парней отделился и подошёл прямо ко мне.

— Марина, я тоже хочу быть похожим на всех вас, — сказал он.

Я понимала, что с этими вопросами ко мне могут обратиться желающие и взяла всё необходимое. Мы ушли за машину и уже через сорок минут, он весёлый и довольный, подкидывая вверх руками свой изъятый половой орган, подошёл ко всей своей компании и вручил его одной из девушек, которая прошлый раз с нами не была. Она улыбнулась и поцеловала его, а потом, как и двое предыдущих, так же задорно швырнула его член на пляж.

Вскоре появились и молодые и присоединились к нам, а на пляж полетели две киски и член.

В тот день приехать не смогли примерно половина. У всех были свои дела, и поэтому никто и не настаивал, чтоб это стало обязательным. К нашему удивлению, девчонки которые приехали последними, и привезли с собой киску и двух своих друзей которые тут же подошли ко мне и попросили меня сделать им так же и я с радостью извлекла их половые органы и как только они обросли прямо на глазах тонкой кожицей, а низ живота залепила специальной тканью и всё стало ровным и гладким, они удивились и преподнесли свои члены и яйца своим подругам. Потом смущаясь, ко мне подошла одна из девушек из первой компании и тоже захотела быть такой же, как и я, и я через полчаса вручила ей её киску.

Все органы которые они привезли с собой и которые сами решили чтоб у них я изъяла и вручила им, валялись на песке и все по ним ходили и бегали, и не обращая внимания ни на кого играли в волейбол. Было весело и нам это понравилось.

— А здорово ты придумала Марина, — сказала Ксюша.

— Как что, найти через интернет наши потерянные гениталии и собрать нас всех вместе, — пояснила она.

Мы общались с молодой парой, и они рассказали нам, как здорово прошла их первая неделя без половых органов. Они столько всего переделали и даже себе не могли представить, что смогут это, и им было легко и спокойно. Ничего их не отвлекало и не тревожило. Они себя чувствовали спокойно и уравновешено.

— Мы решили найти кого-нибудь и на время подарить им свои гениталии, чтоб не таскаться с ними, — сказала мне Нина и мы все им зааплодировали.

А когда все снова собрались за столом, Нина и Егор подошли к столу где сидели студены и вся молодёжь и объявили им об этом и сразу нашлось много желающих. Нина пошла и показала им свою киску и член Егора и сказала.

— Можете забирать, когда соберётесь уезжать.

В общем, выходной прошёл просто прекрасно, мы вернулись домой чуть раньше и совсем не уставшие. Три недели мы не появлялись на этом озере. Было много работы и не все могли поехать, а неполным составом как-то не хотелось. И вот мы уже там. Приехали, правда, чуть позднее, чем обычно и там сразу увидели довольно приличную компанию человек двадцать, двадцать пять. Увидев нас, они прекратили играть, и поприветствовали нас. Мы тоже были рады и поздоровались со всеми и увидели почти всех, кто были в самый первый раз. Не было только Егора и Нины – молодой пары.

— А что Нина и Егор не приехали? — спросила я у ребят.

— А они как тогда с вами вместе уехали и уже месяц тут не появляются, — сказал один из ребят. Мы расположились на своём месте и когда закончили всё раскладывать, ко мне подошла одна девушка и спросила.

— Мои подруги тоже хотят на время отказаться от своих кисок. Вы поможете им?

Через сорок минут ещё две девушки смело и вызывающе, подбросили вверх свои киски и крикнули.

— Парни сразу же подскочили и разделив между собой обе киски прокричали следом.

Всем было видно, как у них оттопыривались плавки, но никому до этого не было дела. У меня после этих девушек уже дома было двенадцать образцов от каждого органа. Я всегда отщипывала по небольшому кусочку и не предупреждала никого об этом. Просто так на всякий случай и никто даже не задумывался об этом, что вдруг с его или с её половыми органами, что-то может случиться.

Ребята уже охотно дарили свои члены девушкам, а девушки дарили свои киски парням, у которых ещё что-то болталось или торчало между ног. Многие девчонки и парни тоже брали половые органы так для приколов на вечеринку и дарили их своим друзьям конечно с возвратом. Мы даже не ожидали, что всё так получится и все были рады, что придуманная идея получила вот такой резонанс.

Ближе к вечеру все стали собирать валяющиеся на пляже киски и члены и скидывать их в яму, а потом, засыпав её песком, стали расходиться по своим палаткам или сидеть у костра.

— А зачем вы это делаете, — поинтересовалась Ксюша.

— Не хотим, чтоб кто-то случайно не нашёл их и не стащил, — ответила девушка.

— Понятно, а что тут кто-то посторонние бывают? — спросила я.

— Нет, пока не видели, — просто Егор прошлый раз посоветовал.

— Сами отказались и не появляются даже, а всё же беспокоятся за свои, — подумала я и присоединилась к своим, продолжила веселиться.

Утром, снова раскопав припрятанные гениталии, разбросали их по пляжу и мы до отъезда ходили по ним, топтали ногами и бросались ими друг в друга.. А когда чей-то член упал прямо в костёр и начал шипеть и жариться, все затихли и замолчали. Никто не знал, чей это. Хозяина среди присутствующих не оказалось. Кирилл взял палку и выкинул его прямо из горящих углей на песок.

— Унесите его в воду и остудите, — сказала Вера.

Брать руками его было противно, да и яйца полопались, и кожи на члене вообще не было. Она превратилась в уголь.

— А зачем? Это уже не на что не похоже, — сказала одна из девушек.

Тогда я сама встала и подошла к обугленному члену, и собрав яйца которые от удара вывались из мошонки положила в воду и как только они остыли, я прополоскала их и освободив банку из-под компота, положила их в неё и побрызгав спреем, поставила на солнце.

— Затем чтоб быстрее его черви съели, — хихикнули две девушки.

— Вам только подавай. Вы все наши бы яйца и члены червям скормили, — заступился парень, у которого член ещё был на месте и от увиденного, прямо вылезал из плавок.

— А за свой то боишься, вон какой отрастил, — тут же его уела одна из девушек, у которой я ещё вчера изымала киску.

— Да ничего я не боюсь, только он как я вижу, уже никому не нужен будет, — возразил парень.

— Ну тогда отдай его тому чей мы только что поджарили, — сказала девушка которая и бросила член в костёр, не специально, а просто случайно.

— Ради тебя, с удовольствием, — сказал он и подошёл ко мне и уже через полчаса он подошёл к этой девушке и торжественно вручил ей свой член и попросил передать хозяину с извинениями.

Все захлопали в ладоши, а парень, подтянув плавки, которые явно выражали отсутствие у него половых органов, подхватил мяч и позвал играть в волейбол. А через час ко мне подошла ещё одна девушка, виновница того, что член упал в костёр, тоже попросила сделать ей так же и у меня уже образовалось в общей сложности четырнадцать образцов. Это означало, что практически половина всех кто находился сейчас на пляже на этом озере, отказались от своих гениталий, и они валялись у них под ногами на пляже, и им всем было всё равно, раздавят их или их кто-то другой попросит и заберёт с собой.

Вечером, когда все уже разъехались, мы нашли на песке две киски и три члена. Видно их хозяевам они уже были не нужны, и они их просто выбросили. Нам они тоже были не нужны и достав из банки уже восстановившийся за день обгоревший член и сложив все вместе в одной ямке, мы зарыли их песком и уехали домой. Никто даже и не вспомнил перед отъездом, зачем я отмывала и помещала в банку обугленный орган.

Вернувшись домой, я выложила в холодильник ещё несколько маленьких пакетиков с образцами половых органов, и надписями имён на них, кому он принадлежал. Сама того не желая у меня стала образовываться необычная картотека.

Целый месяц мы снова не могли выбраться на озеро. Я иногда получала письма по почте, и кое-кто интересовался, когда мы приедем. Были и такие письма, в которых друзья тех, у кого уже не было гениталий, изъявляли желание тоже на время отделить свои чтобы ощутить или понять как себя чувствовать без них и я иногда приглашала их в парк или ещё куда и помогала им.

Так за месяц у меня добавилось ещё три кулёчка, и два из которых, были с мужскими именами. За всё время пока нас не было на озере, никто даже и не поинтересовался теми забытыми на песке членами и кисками и они продолжали лежать под слоем песка, пока у нас вновь не получилось собраться всем вместе и не выехать за город.

Шёл во всю уже сентябрь, и ночами было прохладно, а днём продолжало пригревать солнышко.

Когда мы приехали на озеро и стали доставать зарытые в песок несколько членов и две киски и выбросили их на песок к всеобщему удивлению. А когда они увидели, что поджаренный член полностью восстановился, то у них не было слов, и все радовались этому событию. Когда я всем рассказала, что я сделала, то они были очень удивлены и аплодировали мне. Я конечно была польщена такому вниманию и даже засмущалась.

Но вскоре отдых вошёл в обычную колею и молодёжь, да и мы кто хотел, играли в волейбол и просто гуляли по траве вдоль озера. Киски и члены продолжали валяться на песке, и к ним после случая с восстановлением было полное пренебрежение. По ним бегали, на них наступали и пинали ногами, чтоб не мешались.

А девчонки, которые вообще не любили играть в волейбол, нашли себе необычное занятие и если каким-то образом чей-то член вылетал в траву или падал в воду после чьего-нибудь пинка, они давили на нём яйца, пока те не лопались. Это их очень забавляло. А один из парней самый весельчак взял и просто натянул на свои ноги две киски вместо тапочек и сказал

— Сухая трава колет ноги, а так хоть какая то защита есть, — и все рассмеялись.

Я заметила, что на одной его ноге была надета киска Веры, но ничего ей не сказала. В общем, выходной прошёл просто отлично, и у меня снова в картотеке добавилось шесть образцов, что составило уже более двадцати, а так же и более двадцати кисок и членов вместе взятых валялись на пляже.

Мы решили снова задержаться и сделали это не зря. Когда все разъехались, и мы прошли по пляжу, то снова нашли в песке шесть членов с расплющенными яйцами и три киски две из которых были порваны пальцами ног, так как тот весельчак использовал их вместо тапочек. Зарыв их в песок, мы тоже вернулись домой и не выезжали аж до конца октября. Просто, то погода была дождливая, а то времени не было. За это время моя коллекция образцов выросла до двадцати семи.

Ночами уже было прохладно, а в некоторых районах даже пролетал снег. Конец октября и вот нам снова удалось выбраться на озеро и как мы думали, когда ехали туда, что это в последний раз в этом году. Так и вышло.

На озере снова собралась шумная и весёлая компания, и много было новеньких, да и знакомых тоже было полно. Все веселились и развлекались. А пляж уже был усыпан двумя примерно десятками кисок и членов, по которым прыгали парни и девчонки, бросая друг другу волейбольный мяч. Среди них был несколько незнакомых ребят с оттопыренными спортивными штанами, так как играть в плавках было уже холодно.

— Всем привет, — звонко прокричала Ксюша и все, обратив на нас внимание стали с нами здороваться.

— Никто ничего не потерял месяц назад тут на пляже? — спросила Вера.

— Да, мы забыли мы тоже, — послышались голоса.

— Тогда вон там возле берёзки в песке можете забрать, — сказал Никита

Ребята откопали забытые на пляже гениталии и посмотрев на них и увидев что они повреждены и у них раздавлены яйца а киски так вообще порваны чуть ли не на пополам, бросили их на пляж и крикнули.

— Они уже ни на что не годятся. Можно их на совсем зарывать.

Я поняла, что кричал тот, кто не знал про то как я восстановила попавший в костёр обгоревший член, да и пусть так думает. Видно им оно и не очень-то было нужно – решила я и стала накрывать вместе с Верой и Ксюшей на стол. Никита и Кирилл присоединились и стали играть в мяч.

Хоть и было прохладно и мы не снимали курточек, но было весело и всем нравилось, что они выбрались сюда.

После небольшого застолья развлечения снова продолжились а ближе к вечеру кое кто решил возвращаться домой и мы стали с ними прощаться.

— Давайте в первый тёплый весенний день снова тут соберёмся, — сказал кто то.

— Мы только за, — крикнули отъезжавшие девчонки и парень с ними.

— У меня есть предложение. Есть такая примета, чтоб вернуться на море все кидают в него монеты, а давайте и мы сделаем, только вместо монет, оставим здесь свои гениталии, — произнесла девушка, которая начала это бодрым и весёлым голоском, а закончила, что её еле было слышно.

Наступила пауза и вдруг из ребят кто-то поддержал её.

— А что, это был бы наш негласный обычай и довольно оригинальный. Молодец, — похвалил он девушку и при обняв её крикнул.

— Я согласен, кто ещё, — и вслед за рукой девушки стали подниматься вверх одна рука за другой.

Кроме двух девушек руки подняли все единогласно, и даже мы все пятеро.

— А у нас зимой свадьба, мы замуж выходим, и как-то будет не то, если у нас не будет, — и они замолчали.

— Ну это причина уважительная и мы поздравляем вас и все стали поздравлять девчонок, обнимать и целовать их.

Те кто собирался уезжать, достали из своих пакетов кто член и киску, а кто только киску и выбросили на песок и попрощавшись со всеми уехали. Через полчаса, нас на пляже осталось человек около десяти и вместе с нами ещё две пары, которых мы не знали. Они подошли к нам и попросили, чтоб я приняла их в наш круг. Кто это придумал и почему решили, что я тут главная, я не знаю, но я с радостью согласилась, и уже через час у меня было ещё четыре пакетика с образцами, а на пляже валялись две киски и два члена. После этого ребята уехали и на берегу остались только мы и двое ребят и три девушки, которые приехали на другой машине.

— Ну что, будем и мы собираться, только нужно прибраться, — сказал Никита, и все были согласны. Ещё час и начнёт темнеться.

— А вы ещё долго будете здесь? — спросила я у оставшейся компании.

— Мы уже собираемся, сейчас соберём, что разбросано и тоже поедем, — ответили девушки, и мы все стали собирать в пакеты валявшиеся киски и члены с раздавленными яйцами. Ребята уже выкопали яму и мы туда всё побросали, а потом зарыли, и чтоб не было видно, немного побегали по свежему песку и оставили небольшую заметку, чтоб весной было легко найти и откопать. В общем если не считать двух девушек, у которых должна была быть свадьба зимой. Свои члены и яйца оставили семнадцать ребят и Никита с Кириллом и девять девушек и плюс Я, Вера и Ксюша. Это уже было больше тридцати, и мы все удивились, что нас всего лишь за лето стало так много.

Ребята уже уехали, а через полчаса и поехали мы и не успев отъехать нас в пути застал дождь, который в последствии перешёл в ливень, что нам пришлось пережидать его на стоянке. Вернулись мы уже когда стемнело. Кирилл нас всех развёз по домам, и они тоже уехали. Несколько дней лил дождь, и дороги так развезло, что если бы мы там задержались ещё на час, то нас точно нужно было бы вытаскивать оттуда трактором. А через два дня ударил холод и пошёл первый снег.

Я часто вспоминала зимой наши вечера и дни, проведенные в шумной компании на берегу озера, и улыбалась когда те две пары, попросили меня принять их в наш клуб. А по сути то и не было никакого клуба, просто собрались вместе те кому нравилось постоянно или некоторое время жить без своих половых органов и они просили меня извлечь их. Кто через месяц просил вернуть ему их обратно, а кто наоборот дарил их своим друзьям и подругам и наслаждался тем что его ничего не беспокоит и чувствует свободу от того что ему не хочется секса и не нужно идти и знакомиться с кем чтоб провести ночь неизвестно с кем.

Я уже почти три года жила без киски и не жалела об этом. Вера тоже перестала волноваться за свою киску, а что касается члена её мужа, так она как-то сказала, скормить бы его собакам, чтоб вообще никогда не видеть. Из за чего она так на него злилась, я не знаю, возможно по прежнему ревновала к моей киске. Кирилл и Ксюша вообще даже не вспоминали про свои половые органы, как будь-то, у них их вообще никогда и не было. Их интересовали совершенно другие заботы, и они полностью отдавались решению этих проблем.

Так прошла зима, и наши гениталии были заморожены и зарыты под слоем песка возле старой берёзы в двух метрах от края воды. Это было самое удобное место и самое неприметное и в тоже время заметное для нас.

Когда снег растаял, и дорога просохла, в середине апреля весной мы снова поехали на наше озеро и встретили там старых знакомых. Они были веселы и резвились на лужайке. Почему они это делали, я не знаю, наверное что смогли прожить зиму без своих половых органов и ждали когда снова увидят их.

Но нас всех ждало разочарование. Берега были пологие, а зима довольно снежная, да и осень перед наступающими морозами обильно полила землю дождями, что вызвало своего рода повышение уровня воды в озере. Та сухая берёза от кромки воды была далеко. И до неё можно было добраться только на лодке.

От пляжа и не осталось следа. Даже огромная поляна, на которой мы раньше располагали свои импровизированные столы, была наполовину затоплена водой. Вскоре к нам присоединились две девушки и пара, которая в последний день отказалась от своих половых органов.

— Ой, и как же мы их теперь достанем, — спросили девушки.

— А что разве тебе они нужны, — спросил парень.

— Да нет, особой нужды не испытываю, — улыбнувшись ответила девушка и они убежали.

— Если хочешь, плыви и ныряй чтоб достать, — сказал Никита.

— Да я что, с дуба рухнула, я и плавать то не умею, — ответила Вера.

— Ну и нам они тоже не нужны, — в голос сказал Кирилл и Ксения.

— Ну а мы ничего, подождём, — сказала молодая пара.

— А неважно, — ответил парень и тоже стал располагаться рядом с нами на ещё сухой прошлогодней траве и лишь изредка посматривал на сломленную полусухую берёзу, которая стояла в воде за три десятка метров от берега.

В этот день больше никто не приезжал и даже не знал, что теперь их киски и члены находятся на дне озера далеко от берега. Все кто с нами находился в тот день, ничуть не расстроились.

В следующий раз мы вернулись на озеро уже в майские праздники и нас ждало то же самое разочарование. Вода ничуть не убыла, и воткнутый колышек у кромки воды находился даже в воде на полметра от края.

— Это что значит, вода ещё продолжает прибывать? — спросила Вера.

На берегу уже было много и знакомых и новых и женщин старше нас и мужчин и ребят. Кое-кто сразу подошёл к нам и попросил снова принять их в наш клуб. Они как-то узнали об этом и решились попробовать новых ощущений. Ладно, это было интересно и необычно для людей до тридцати или сорока лет, а вот тем, кому уже было за пятьдесят.

Их то что интересовало в этом. Но я не спорила и всем рассказывала что знала. Мне даже помогали Никита и Вера, они уже хорошо освоили этот метод и Никита сам себе много раз изымал и восстанавливал член и теперь чтоб не смущать мужчин, в основном он занимался с ними и приносил мне изъятый орган на проверку.

Я в свою очередь брала немного для пробы и контроля так на всякий случай, что если что случится, то можно было бы восстановить потом. Никто об этом не догадывался, и если что случалось, то лишь единицы уныло смотрели на раздавленные яйца или пораненную киску.

Те, чьи половые органы были затоплены, с удручённым видом смотрели на воду, но чувствуя поддержку товарищей, вскоре забывали об этом и вместе со всеми веселились.

За три майских дня, проведённых на озере на траве недалеко от воды уже валялось около десятка новых кисок и членов. По ним ходили, наступали на них, как будь-то, их вообще не существует, а новые узнав о том, что случилось, просто дарили свои киски или члены тем, чьи были на дне озера и в данный момент не могли вернуться к хозяину. Одним словом всё так перепуталось, что уже я не могла разобрать, у кого чей член и у кого чья киска.

Прошёл май и наступил июнь. Вода стала медленно отступать и испаряться. А в конце июня появилась кромка песчаного пляжа и все с волнением и надеждой ждали того дня, когда вода отойдёт от берёзы и мы сможем заглянуть в наш тайник, в котором с прошлого года в пакетах были зарыты все наши половые органы.

И вот в начале июля ребята не дождавшись спада воды, заплыли в озеро и измерили глубину. Было чуть больше метра и все единогласно решили, что смогут подныривая, откопать тайник. Конечно, на это ушло более двух часов, и вот первая удача. Один из ребят вынырнул и поднял в руках знакомый пакет, а вслед за ним ещё двое ребят вытащили и остальные пакеты и выйдя на берег, вывалили на песок их содержимое.

Когда все увидели, что они вывалили, то закрыв руками нос, отпрянули назад. Мы быстро встали и подошли к ним. Было любопытно узнать, что стало с нашими кисками, да и парни волновались об своих членах и яйцах не меньше нашего.

На траве была куча непонятно чего от которой шёл страшный запах тухлятины, и по ней ползали черви. Хотя это мягко сказано. Они там просто кишили. Разобрать, конечно что есть что, было невозможно.

— И что теперь делать. Я не хочу себе такую, — сказала одна из девушек.

— И нам и нам не нужно, — зазвучали голоса со всех сторон и многие с удручёнными лицами стали расходиться по сторонам обсуждая увиденное. Веселью пришёл конец. Все понимали, что после такого им уже не вернуть обратно свою киску, если это девушка или член, если это парень. Теперь им после зимнего эксперимента придётся всю жизнь жить без половых органов, и только несколько человек были не огорчены, и радовались случившемуся, ну и конечно нам тоже было всё равно.

— А вы чему радуетесь? — спросила одна девушка у двух ребят.

— Да мы давно хотели совсем избавиться от своих членов, но смелости не хватало. Теперь это случилось, — сказали они.

А спустя пару часов все эти радостные ребята и две девушки дружно уехали, и даже не сказав нам ничего. Конечно, это было их дело.

Когда все разошлись, я принесла воды из озера и стала поливать эту кучу прокисших и протухших половых органов. Где-то отваливалось яйцо и скатывалось к моим ногам, где-то головка от члена а остальное было всё съедено червями. В общем я не нашла ни одного целого органа. Промыв все останки, я разложила их по целлофановым пакетам, и побрызгала спреем, предварительно освободив от червей. Занятие, конечно, было не из приятных, но мне помогли Вера и Никита. Ксюша и Кирилл категорически отказались. Мимо нас прошло двое парней с оттопыренными буграми, наверное кто-то пригласил их, и мы услышали слабый голос одного из них

— Сейчас захоронят их и всё, а ты хотел тоже себе удалить.

— Хорошо, что не успели, а то и наши, бы вот так же сгнили, — поддакнул второй.

Я ничего им не сказала, а собрав все кульки воедино, мы разложили их в стороне подальше от любопытных глаз и стали ждать. Вместо двадцати семи у нас получилось тридцать и я понимала что в некоторых пакетах лежат части от одного и того же члена или киски, на следующий день ближе к вечеру мы были удивлены и я сделала для себя открытие.

В двадцати семи пакетах восстановились полностью все зарытые осенью органы и были, как будь-то, что их только что изъяли. В остальных пакетах так и продолжали лежать прокисшие кусочки плоти. Это означало, что не может из одного члена восстановиться два одинаковых так же и из одной киски две.

Выбросив остатки в пакет с мусором, мы взяли кульки с восстановившимися половыми органами, и пришли на пляж ко всем кто там был. Ребята и девчонки веселились и вновь прибывшие тоже отдыхали и развлекались. На песке под ногами валялись несколько членов и три или четыре киски.

— Ксюш, твоя очередь всех повеселить, — сказала Вера.

— А у тебя голос звонкий, все сразу услышат, — добавила Вера и вручила ей первый пакет.

Ксюша была удивлена, что в нём лежали красивые и возбуждённые члены вместе с яйцами и несколько кисок и с волосиками и чисто выбритые. Достав первым член, Ксюша крикнула.

Все остановились и посмотрели вначале на Ксюшу, а потом на член, валявшийся на песке под ногами.

— Это же мой, он целым оказался, — крикнул один из ребят и поднял его.

Вслед за ним полетели ещё и члены и киски, и вот уже Ксюша выбросила последний член и узнала в нём член Кирилла.

— А тебе, твой член, что не нужен? — спросила она.

— Нет, как и тебе, твоя киска. Ты её выбросила и даже не узнала, — сказал Кирилл. И действительно Ксюша даже не посмотрела, была ли она вместе со всеми или нет.

— Ну и ладно, — сказала она и взяв член мужа за яйца высоко подбросила вверх и он подлетев шлёпнулся прямо недалеко от волейбольного мяча. Подбежавшие к мячу ребята подняли мяч. А ногой припечатали по члену, так что он отлетел метров за двадцать и шлёпнулся возле машины.

— Как вам это удалось? — спросила одна из девушек, всё ещё не выпуская из рук свою киску и не веря своим глазам.

— Очень просто, любая клетка, оставшаяся живой, может регенерироваться и восстанавливать тот орган, от которого она была взята. Ей только нужен толчок и вот я помогла им, побрызгав спреем ранозаживляющим.

— Да, и это всё – а солнечные лучи помогли ускорить этот процесс, — добавила я.

— Это так просто, — удивилась девушка и ещё задала пару вопросов.

— А что если я вдруг сама пораню или ещё что сделаю со своей киской или вот допустим с тем членом, то, сколько времени нужно, чтоб они восстановились.

— Как здорово и девушка, бросив свою киску в сторону играющих, подскочила от радости и тоже побежала играть в волейбол.

Увидев такое, уже знакомые двое парней подошли к нам.

— Это правда, что член потом можно восстановить, — спросили они.

— Да, если от него хоть что-то останется, — ответила я.

— Тогда мы тоже хотим пожить немного без них, — сказали они и уже через час оба бросали свои яйца и члены вверх и даже на глазах двух девчонок разорвали мошонку пополам и разбросали в разные стороны яйца, а потом, собрав их попросили девушек раздавить их и те это сделали с удовольствием улыбаясь им в глаза.

Выходной подходил к концу и все стали разъезжаться. Многие не стали брать с собой свои половые органы, а парни новички взяли с собой, чьи-то члены, и несколько кисок оставив валяться в траве то, что осталось от их гениталий.

Мы как всегда снова уезжали последними и собрав чуть больше десятка валявшихся на пляже членов и всего две киски и прибрав их в пакет и взяв с собой, так как многие нуждались в восстановлении, тоже поехали по домам.

Остаток лета мы не смогли поехать больше на озеро, и были заняты домашними делами и работой. Я снова ездила на месяц в командировку и только в конце сентября мы снова собрались вместе и посетили излюбленное место любителей жить без членов и кисок. Почему так, просто это словосочетание меня как-то немного даже возбуждает. Когда мы приехали, то были сильно удивлены тому, что там происходило.

На песчаном пляже до десятка человек играли в мяч, а на остальной части пляжа на четвереньках ползало несколько человек и среди них были, и девушки и два мужичка и одна женщина лет пятидесяти и руками перерывали песок.

— Что они делают, — спросили мы у первого, кто оказался рядом с нами.

— Они месяц или два назад забыли свои яйца и члены и вон те свои киски и теперь ищут их, — ответил мне молодой человек.

— Да поди уже третьи выходные. Успокоятся, а потом снова начинают искать то в одном месте, то в другом, — объяснила девушка, подошедшая к парню, и куда-то его позвала.

Мы подошли к тем, кто продолжал ползать на коленках.

— Не ищите, просто мы, когда месяца два назад уезжали, то собрали всё кто что оставил и увезли, — сказала Вера.

— Я просто про коробку, в которой они у меня лежали, задвинула под кровать и забыла совсем. Ну вы не волнуйтесь, через неделю я привезу вам всё что нам удалось собрать.

Все кто продолжал поиск немного повеселели и прекратили ползать. Кто то пошёл купаться, а кто-то, подойдя к нам так и сказал.

— Мне правда не очень-то нужен мой член, так что пусть у вас будет

— И мой тоже и моя киска, — сказали ещё несколько человек.

Я совсем ничего не поняла. Если они им не очень-то нужны были, то зачем же они их искали. Но я так и не могла на этот вопрос ответить, а спрашивать было неудобно.

В течении дня ко мне подошли ещё несколько человек и притащили свои члены с раздавленными яйцами и покалеченными членами да и девушка одна не могла разобраться с подругой и поделить или признать свою киску и просто разорвали её пополам.

Впереди было два дня и я взяв всё что было покалечено, в течении дня восстановила и отдала хозяевам, а потом ещё несколько человек обратились ко мне что тоже хотят узнать как это жить без члена и болтающихся яичек. Я никому не отказывала и все были довольны. Естественно оставляла себе по небольшому кусочку так на всякий случай. Сколько у меня таких пакетиков уже было, я толком и не знала. Просто привозя домой, я бросала их в морозилку и не вынимала их никогда.

Так они у меня там уже второй год и валялись и к ним добавлялись всё новые и новые. Девчонок было вдвое меньше. В основном всё были парни и молодые и средних лет и двое старшего возраста за пятьдесят.

— Марина, а вы мне сможете помочь, не хочу, чтоб у меня постоянно выпирал и вылезал наружу член, — сказал он.

— Да, конечно, — ответила я, и мы отправились к машине.

Через полчаса я уже вручила ему его достоинство. Да, не буду отрицать. Из всех у кого я изымала член с яйцами, это был саамы оригинальный. Он был длиннее всех и очень кривой, а его головка из-за величины просто не могла закрываться, так как крайняя плоть просто не налезала на неё, но ко всему, несмотря на то, что парню было лет 25 и он был худощав, его яйца были, чуть ли не с куриные. Я конечно была сильно удивлена, но сделала вид что мне всё равно и лишь вручая ему его извлечённый член, сказала.

— Не знаю пока, но так гораздо удобнее. Подарю вон девчонкам или тут оставлю, — сказал он.

Парень отошёл от меня и размахнувшись бросил свой агрегат прямо на песок и раздался такой шлепок как будто кто-то кинул полено.

Кто находился рядом, сразу обернулись и девушка сказала.

— Хорош кидаться, так и пришибить… И недоговорив, и отрыв рот, она уставилась на валяющийся у её ног член.

— А это ещё откуда свалилось, — сказал стоявший рядом парень.

— А это инопланетяне подбросили, может, кому и сгодится, — усмехнулся третий.

Тут подошла девушка и отопнув член в сторону сказала.

— Будем эту палку обсуждать или играть продолжим?

Второй день прошёл как обычно и ничего интересного не случилось если не считать что вечером, когда три девушки поехали на своём джипе домой, во время разворота они немного заехали на пляж и под их колёса попало несколько членов и две киски, которые после пробуксовки просто разорвало на половинки, а у всех членов был раздавлен сам ствол и яйца в лепёшку. Конечно, на них никто не обижался. Это даже показалось забавным, а вечером нам снова пришлось собирать то, кто что забыл и вдобавок ещё эти искалеченные гениталии. В общем, набралось около двенадцати экземпляров, если судить по комплектности, так как яйца были отдельно от членов, и их пришлось пересчитывать.

Вечером дома у меня уже насчитывалось двадцать два экземпляра и из них всего семь кисок, остальные всё были мужские гениталии. Я решила не спешить везти их назад и снова в следующий выходной притворилась, что приехала прямо с работы и не смогла привезти. Немного переживали только три девушки и один парень, остальным как мне показалось было всё равно.

На пляже снова стали разбрасывать свои органы приехавшие и я насчитала их около семнадцати и сложив те, что были дома с этими, я поняла, всего где-то около сорока. Сказав об этом своим друзьям, я их ничуть не удивила. Как поняла по их реакции, их это уже не волновало, как и многих других, кто просто оставлял свои половые органы и не интересовался ими в надежде или так просто, думая, что они кому-нибудь пригодятся, и кто-то их просто вот так возьмёт себе и будет с ними развлекаться.

Я замечала, что уезжая, девчонки, иногда прихватывали с собой один или два члена. Часто в компании приезжали новые девушки и женщины и побывав один раз уезжали, прихватив с собой чей-нибудь член. Да, это было забавно и не обычно, ведь он мог и не вернуться сюда больше, но видно их владельцев это не волновало вообще, а может просто была такая договорённость, что они потом через своих же друзей возвращали игрушку, когда она им надоедала.

Однажды я случайно стала свидетелем разговора двух студенток. Одна другой говорит. Я в группе сказала своим, что если кому надо сувенир, то поехали со мной, они мне не поверили, но две решили проверить и поехали. Взяли аж по два члена с собой. А с виду тихонями казались. Сегодня тоже три одногрупницы вон в волейбол играют, и приглядывают, себе сувениры.

Теперь мне было понятно, что слух о нашем обществе разошёлся далеко и многие приезжают просто поглазеть, а кто-то и за сувенирами, но это было не моё дело, и я была не обязана следить за каждым валявшимся в песке членом и киской.

В конце октября, как и в прошлом году нас снова собралось на озере много, да и я не забыла привезти всё что у меня накопилось в коробках под кроватью и вывалив это на песок, сказала.

— Мне это не нужно, только пыль под кроватью собирают. Так что решайте сами, куда вы всё это будете девать.

— Если вам это не нужно, то я могу забрать, — вдруг сказала Вера, и мы все просто опешили.

— А тебе-то зачем чуть ли не в голос спросили Никита и Ксюша.

Выходной прошёл как обычно, а перед отъездом все, кому не нужны были киски или яйца с членами, подходили к нашей машине и бросали их в багажник. На собиралось, больше двадцати экземпляров, и в основном были киски, их было четырнадцать, а остальные были небольшого размера члены и два с раздавленными яйцами. Члена необычной формы я в этом году так и не видела, да и член Кирилла и Никиты мне что-то давно уже не попадались.

— Зачем тебе все то. Если так надо, то взяла бы парочку и всё.

— Потом скажу, — хитро улыбнувшись, ответила она.

Как мы не пытались, но не смогли выудить из неё ни слова, а через неделю уже выпал первый снег и наступили холода.

Через несколько дней как бы случайно мы встретились с Верой в кафе, где я обычно обедаю, и она стала издалека расспрашивать меня,

— Марина, а как тебе всё же удалось восстановить тот обгоревший на костре член того парня.

— Очень просто, — ответила я и ничего не подозревая, рассказала ей всё.

Потом мы попрощались, и она радостная ушла, а где-то через неделю или две, когда снег уже подвалил довольно хорошо, я получила письмо от Никиты и была удивлена тому, что он писал.

— Марина, моя тут вечерами такое устроила, что я боюсь, что узнают соседи и скандал будет. Она вечером с балкона выбрасывает то киску, то член бродячим собакам, и они их сжирают на её глазах, а она веселится.

Письмо меня насторожило и я, выбрав время сама, позвонила Вере, и она не замедлила придти на встречу. Мы нашли безлюдный уголок, и я стала её расспрашивать.

— Вер, зачем ты собак подкармливаешь, они потом прохода тебе не дадут.

— Мне просто нравится, как они расправляются с ненавистными кисками и членами, — ответила она.

— Ну если тебе нужно, то верни свою обратно и член Никите тоже и всё, — посоветовала я.

— Я в этой куче не нашла ни свою киску и ни член ни мужа ни Кирилла и даже твоей киски тоже тут нет. Только одна Ксюхина вроде попадалась и то я не уверена. Кто-то видно их взял себе или подарил кому-то, — объяснила она.

— Ну и что – значит, они кому-то нужны больше, чем нам, — успокоила я её.

— А если с ними там издеваются? Вот и я тоже решила немного развлечься, — ответила Вера.

— Ну раз люди сами отдали тебе свои киски и свои члены и яйца, то значит они им не нужны совсем и они вполне обходятся без них, как и мы тоже, — постаралась я объяснить Вере. Но только зря потратила время.

Через неделю я снова узнала новость. Никита писал мне, что собак всех разогнали и теперь они тут не появляются, зато вся дорога укатана расплющенными членами и яйцами и каждый раз после снегопада грейдер соскребает всё и увозят за город.

Это было настоящее ЧП. Я не стала ждать долго и на следующий день же поехала к Вере, но было уже поздно. Она уже всё разбросала по дороге, и у неё не осталось ни одного члена и яйца и ни одной киски. Всё раскатали по мёрзлому зимнему асфальту машины, а ночью прошёл небольшой снег, и ничего уже не было видно. Единственное что я увидела, так это стоявшие с кусочками плоти банки на подоконнике на солнечной стороне.

Я поняла, что Вера разбросав всё решила по новой восстановить, и снова продолжить свою скрытую месть, хотя я не видела её злой и сердитой и у нас с ней были прекрасные отношения. Что это было, я так и не поняла. Объяснять я ей конечно ничего не стала, и вернулась к себе в дом, а через две недели она мне позвонила сама.

— Марин, ты точно мне всё рассказала? — спросила она.

— Ну про восстановление членов и кисок, — пояснила она.

— Да вот уже две недели стоят банки и только всего два члена и одна киска восстановились, а остальные даже и не собираются, — рассказала она.

— Ну правильно, я же тебе говорила, что пока киска или член не исчезнут совсем, то регенерироваться не смогут и восстановление будет приостановлено самой природой. Двух одинаковых не бывает, — напомнила я.

— И что теперь делать? — спросила она следом.

— Ищи остатки или жди когда они сгниют где-нибудь там.

— А где я их найду то, на днях весь снег сгребли и всё вывезли, — ответила она.

Прошёл месяц и уже был на носу Новый год. У Веры так ничего и не получалось. Восстановленные члены два штуки и одну киску она заморозила, а те, что стояли на окне так и не хотели восстанавливаться. Только в конце марта у неё восстановилась ещё одна киска и всё.

Никита как-то возвращаясь с работы, спросил у водителя самосвала, в который сгружали последний весенний снег

— А куда вы его вывозите то. Столько за зиму его выпало, наверное, всё кругом завалили им.

— Да нет, там места много, на берегу реки вываливаем, — ответил водитель.

Никита рассказал об этом жене и она, поделившись своей бедой с Кириллом и Ксюшей, уговорила их поехать туда. Действительно на берегу реки было полно снега уже подтаявшего и частично лежавшего на поверхности льда. Льдины уже отошли от берега и ждали когда начнёт ломаться лёд, и они поплывут вниз по течению. Кругом было полно грязи, и грязный снег просто проваливался и превратился под колёсами в кашу, перемешанную с песком.

— Ну и что ты тут собралась найти, — спросил Кирилл.

— Да Вера, что ты тут искать то собралась, — по интересовалась и Ксюша.

— Что-что, гениталии, которые я взяла с озера у всех кому они были не нужны на зиму, — ответила она.

— А как они тут-то оказались, — удивился Кирилл.

Делать было нечего, и Вера всё рассказала в подробностях. У Ксюши рот как открылся от удивления так и не закрывался, пока Кирилл не сказал.

На обратном пути Кирилл попробовал успокоить Веру и сказал.

— Подожди немного, снег растает, и они появятся и их растаскают собаки или вороны и тогда ты сможешь их снова восстановить.

Это немного успокоило Веру, но не надолго. В городе снега уже не было совсем, и только лишь за городом в теневых местах он ещё лежал небольшими сугробами. За это время у Веры ещё восстановилось три члена, а остальные так и продолжали стоять и не подавать никаких признаков. Я получила уже несколько писем от наших знакомых, что выезд на озеро намечается на середину апреля. Оставалось всего неделя, и я позвонила Вере.

Это ещё больше расстроило её и нам пришлось отложить день открытия нашего так сказать клуба.

Через две недели ближе к майским праздникам Вере удалось восстановить ещё две киски и того у неё уже было четыре киски из четырнадцати и пять членов из девяти. Это был сущий пустяк и она не знала как она объяснит это всем, кто не найдёт свои половые органы. Делать было нечего, и мы решили ехать без неё и попытаться всё объяснить, и на всякий случай если кто будет сильно требовать свою киску, отдать им на время мою и Ксюхину и конечно же Верину, ну а члены Кирилла и Никиты. Все проголосовали единогласно и оставив Веру дома, мы вчетвером поехали на озеро.

Народу собралось не так много, весна и ещё было прохладно и не все могли остаться на ночь и поэтому такую даль на один день многие не поехали. В основном были те, у кого были с собой палатки и тёплые спальники, да и семейная пара тоже приехала и решила остаться спать в своём автомобиле.

Они уже год жили без половых органов и даже не спрашивали про них.. Тот парень с необычной формой члена и большой его кривизной тоже приехал с друзьями и даже не подошёл к нам, хотя он знал, что его член где-то у кого-то путешествует. На песке валялось с десяток членов и всего две киски. Я тоже выбросила то, что смогла сохранить и восстановить Вера, но к нашему удивлению к ним никто и не кинулся даже. Для большинства это был как мы поняли только мусор и они кто как мог отпинывали или откидивали в сторону, то киску, то член, чтоб не мешал играть и развлекаться.

Две девушки на наших глазах просто раздавили в лепёшку несколько яичек и рассматривая их, стояли и хихикали. Раньше они тут не появлялись и видно их просто кто-то пригласил0 и они сами не верили своим глазам что тут всё так просто и они без проблем могут раздавить кому-то яйца или ещё что.

Вскоре мне принесли одну израненную киску, и я принялась её лечить, видно кто-то был очень зол на неё и почти разорвал её пополам. Две девушки спросили про свои киски, и я им объяснила, как смогла, и они даже обрадовались и сказали что если Вере они нужны, то им они не к спеху.

Одним словом особо никто и не потерял свои половые органы и не хватал нас за грудки чтоб вернуть их себе, а когда мы собрались уезжать, то заметили что многие уже уехали и на пляже валялось достаточно кисок и членов, но мы не стали задерживаться и решили для себя, что пусть они сами решают куда своё хозяйство девать, хотя правило, которое мы установили негласно, прибирать всё за собой и это всегда делали те, кто последний покидает пляж, и все старались поддерживать.

Машина нас уже мчала по трассе, и мы спешили поделиться впечатлениями с расстроенной Верой.

В следующий раз попасть на озеро и на песчаный пляж нам удалось только в конце мая. У Веры очень медленно получалось восстановление утраченных половых органов и мы тоже без неё как-то не хотели ехать возможно чтоб её одну не оставлять дома, а может в знак солидарности. Я как-то тогда не подумала об этом.

Собрались мы только в конце мая, когда у Веры было всё почти готово кроме двух кисок и одного члена, которые продолжали где-то валяться и никому они не были нужны, даже бродячим собакам и летающим воронам. Возможно, что их занесло где-то песком, и они сейчас валяются и медленно гниют, а это не так скоро, и мы, уговорив Веру, собрались и поехали. Как раз был выходной, и он совпал с праздником, и на озере уже было полно народу. Молодёжь веселилась, а женщины и мужчины чуть постарше сидели своими кружочками и весело беседовали.

Самые смелые уже пробовали немного прогревшуюся воду и купались. Единственное что нас удивило тогда, так это старая сухая берёза, которая стояла у кромки воды, и на ней сидело две вороны и ели украденную, наверное, с чьего-нибудь стола пищу. Почему они не улетали, я узнала чуть позднее.

Мы так же расположились своим кругом и рядом с знакомой уже нам семейной парой, которая тут же присоединилась к нам. Мы весело беседовали и отдыхали и наблюдали, как резвятся молодые девчонки и парни студенты. Было весело и походило это на небольшой деревенский праздник.

— Что тут произошло, мы уже месяц тут не показывались, — поинтересовалась Ксюша.

— Тут такое было, — ответила девушка, которую звали Нина, а её мужа Андрей.

Они начали перебивать друг друга, и потом Нина посмотрела на Андрея, и он уступил ей слово. Ей так хотелось всё рассказать самой, что эта энергия просто из неё вырывалась потоком.

— На майские выходные кто-то из парней нашёл свой член и залез на дерево вон ту берёзу и она показала в сторону озера и сухой берёзы.

— Он взял свой член и насадил его на сучок и крикнул,

— «Мне это больше не нужно, пусть его съедят, кто захочет». Потом он слез и все стали ему аплодировать, а уже через полчаса или час две девушки заметили ворон на берёзе и закричали ему.

Все сразу обернулись и стали наблюдать, как вороны клюют член парня, а через полтора часа, от него уже ничего не осталось, и он радостный и довольный, стал бегать и гордиться, что решился совсем отказаться от этой стороны жизни. Кто-то осуждал его, а кто-то подбадривал, а потом все просто забыли об этом, так как под ногами валялось полно таких же ненужных и выброшенных самими же хозяевами кисок и членов с раздавленными яйцами.

— Да совсем забыла, — вдруг встрепенулась Нина и добавила.

— Сегодня мы приехали сюда самые первые и на пляже было несколько экземпляров валяющихся просто так членов и яичек и никто их прошлый раз не прибрал, — выдохнув закончила она и посмотрела на нас поочерёдно ожидая нашей реакции.

— Если ему не нужно хозяйство, то и никто не заставит его, его беречь, — добавила Вера.

Мы были согласны с ней и только поддакнули, а Никита просто добавил.

— Мы вот уже несколько лет без них обходимся, и нам как-то всё равно где они и у кого находятся.

— А вы не боитесь, что вот так кто-то возьмёт ваше хозяйство и подвесит на эту берёзу.

— Нет, конечно – мне всё равно, — сказал Кирилл.

— И мне всё равно, если не вороны так вон Вера у меня его уничтожит, — добавил Никита.

Весь день прошёл за разными интересными беседами и разговорами, а в воскресенье уже во второй половине дня снова один из парней залез на берёзу и оголив от веток сухой сучок, насадил на него свой член и прокричал.

К нему тут же подошли две девушки и протянули ему свои киски, которые только что подобрали с песка.

— Наши тоже нацепи, — сказали они дружно почти в голос.

Парень взял их и по одной прямо влагалищем насадил на длинный сук, проткнув их насквозь. Наблюдавшие, ему зааплодировали, а кто-то так мимоходом пробормотал.

— Не хитро дело добро переводить на воронье г… о

На него сразу косо посмотрели и девушки и ещё несколько человек и он, подняв обе руки, отошёл в сторону, прикрывая свой возбуждённый бугор в шортах. Понятно дело, ему киски были нужны совсем для другого рода развлечений, но их владелицы сами решили, как с ними поступить.

Ещё, через какое-то время многие уже просто лежали на траве или песке и наблюдали, как вороны расклёвывают мошонки и киски и съедают под вешанные на сучках гениталии. Девчонки даже смогли, шутя прокомментировать их, и все дружно расхохотались.

— Какая вкуснятина. Никому не отдадим. Вот вам мужики, это нам типа дали и в таком роде они комментировали действия ворон.

А ближе к вечеру, когда уже первые собирались уезжать, парень и девушка встали уже возле пустой берёзы, на которой уже ничего не болталось и не висело, и прокричали, предупредив всех.

— Если кто-то забудет свои яйца или член на пляже, мы не говорим уж про женские письки, — добавила девушка, то всё что мы найдём, будет висеть вот на этой берёзе, — закончил парень и показал на то место где только что висел его член.

— Все поддержали его и даже прозвучали одобрительные советы.

— Нечего, мол, бросать свои яйца где попало, да и киски тоже уже надоели под ногами валяться, я уже дважды за них запинался, — сказал один парень.

Одним словом их поддержало большинство, а к нам в тот день подошло около десятка новых желающих отказаться на время от своих членов и яичек и влажных от возбуждения кисок и мы с удовольствием помогли и объяснили, как это делать и как потом вернуть всё назад. Мы уже не стали контролировать и просто не могли. Желающих было так много, что у меня дома в морозильнике был заполнен образцами в пакетиках целый ящик, и я уже не считала, сколько их там. Но если обращались ко мне, то я машинально продолжала вести свою негласную картотеку и подписывала имена на каждом кульке с небольшой частичкой хоть от члена хоть от киски.

В тот день мы решили возвращаться в числе последних. Было просто интересно посмотреть, решится ещё кто-то, чтоб его яйца или член или киску клевали вороны или нет. Мы даже поспорили между собой, и я проиграла. Когда все разъехались, то на пляже осталось валяться больше десятка кисок и членов, вместе взятых, и среди них были и моя киска, и киска Веры. Конечно, мы только посмотрели на них, как они были истерзаны и порваны в нескольких местах и даже не решились их поднять.

— Вы не нашли тут своих? — спросила девушка.

— Наши, нам не нужны, — сказала Вера опередив меня и отошла в сторону.

— Тогда не жалейте о них, — сказал парень и собрав всё что валялось, подошёл к берёзе. Он быстро вскарабкался на развилку, и девушка стала брать по одной и подкидывать вверх, а он ловко их ловил и насаживал на разные сучки, протыкая их насквозь. Мы стояли и наблюдали за ним и как вскоре просто так безо всякого сожаления он поймал и мою киску и приподнявшись чуть выше ловким движением проткнул её сухим сучком насадив почти до самого ствола берёзы, а на самый конец сучка надел чей-то член и яйца прямо отвисли и болтались некоторое время.

Собрав свои вещи мы сели в машину и уехали, а вскоре и парень с девушкой тоже нас обогнали и посигналив умчались вперёд.

Так прошёл ещё один из выходных дней нашей необычной жизни, и мы были даже немного в шоке, увидев то, что многие так легко и просто отказываются от своих половых органов и расстаются с ними и не хотят получать данные природой и физиологией человека наслаждения. Освободив себя от гениталий, они одновременно решали сразу несколько проблем, но у каждого они были свои и как-то их проанализировать у меня не хватало мозгов или желания задумываться об этом.

А впереди нас ещё ждали новые приключения и новые знакомства.

Я долго ворочалась и не могла уснуть. Перед моими глазами, постоянно маячило то дерево, сухая берёза, с нанизанными на её сучки, мужскими и женскими гениталиями. Как ловко руки парня накалывали киски, собранные с песка на острые сучки, протыкая их насквозь. И как те же руки нанизывали члены на острые сучки как шашлыки на шампур.

Как я уснула, точно не помню, но мне приснился очень странный сон, будто бы меня саму, нанизали на берёзовый сук, и слетелось столько ворон и они стали меня клевать. Я проснулась в ужасе, и в это же самое время зазвенел будильник. Идти на работу так не хотелось, но делать было нечего.

Весь день мне это не давало покоя, и вечером я рассказала Никите и Вере о своём странном сне, и они тут же позвонили Ксюше. Те, недолго думая, предложили прокатиться и посмотреть, что там стало.

Где-то уже минут через двадцать мы отъехали от Вериного дома и выехали на трассу, а через сорок минут уже съезжали с неё и по извилистой лесной дорожке ещё минут пять колесили, чтоб выехать на опушку леса. Вот и просвет и впереди показалась узкая полоса песчаного пляжа и гладь озера. Было так тихо и только вороньё продолжало кружить над берёзой и сделав круг садиться на ветви или пустующие сучки. Их было столько много, и они всё ещё продолжали клевать и отщипывать небольшие кусочки нанизанных на сучья гениталий.

— Да уж и все клюют наши киски, — добавила я.

— Не только ваши, тут и яйца вон валяются, и мы посмотрели на землю возле берёзы и заметили, как несколько ворон, ударяют клювом по выпавшим из мошонки яйцам. Те выскальзывают от них и отлетают в сторону.

Это показалось так забавно, и мы осторожно подошли поближе и стали наблюдать. А вороны вообще нас не боялись, видно ждали, что мы сейчас им ещё подкинем лакомства.

Тут вспорхнула одна ворона и держа в клюве небольшую часть мужского члена, полетела в сторону. Её место на сучке заняла другая и стала клевать то, что осталось. Мы простояли с полчаса, и я уже не могла смотреть на всё это и, повернувшись, пошла в строну машины.

— Я ещё ото сна не отошла, а тут на это смотреть. Не могу я в машине посижу, — сказала я.

— Ну как хочешь, — ответила Вера и я уходя всё дальше слышала слабые возгласы то Ксюши то Веры. Потом и Кирилл сказал.

— А что если в другой раз они вот так и мой член будут клевать.

— Да твой тут не окажется никогда, — сказала Вера.

— Такой любой девушке или женщине для развлечения всегда будет нужен и улыбнулась, глядя на Никиту.

— Да, и твой, тоже, наверное, у какой-нибудь там фифы под матрасом валяется.

Постояв ещё с полчаса, они тоже подошли к машине, и мы все поехали обратно. Ехали молча, и никто ничего не пытался сказать. Я ещё долго потом вспоминала тот сон и ту поездку, но больше таких странностей я не видела.

Где-то в конце июня или начале июля мы снова поехали на озеро, и там было очень весело. К нам сразу подошло несколько молодых ребят с единственной просьбой – они тоже хотели убрать свои бугры из плавок, и это было по ним заметно.

Пока все разбирали свои вещи и расстилали покрывало, чтоб накрыть стол. Мы с Верой стали помогать ребятам и вскоре к нам присоединился Никита. За полтора часа мы извлекли одиннадцать мужских органов и три киски и как привыкла я, отделив от них по кусочку, а написала имена владельцев и вручила им их надоевшие гениталии и они, подбрасывая их, ещё тёплыми, побежали ко всем резвиться и играть. На берегу было много новых и незнакомых нам людей, но и встречались самые первые, старожилы – одним словом.

Я знала что у многих уже нет совсем ни члена ни яичек и ни киски и их склевали вороны или они отдали их кому-то и не интересуются где они находятся, да и член Кирилла и Никиты уже давно не появлялся на пляже, а вот в одной из Кисок Ксюша признала свою и хотела было подобрать её и рассмотреть, ведь не видела её уже больше года, как вдруг один весельчак подхватил её и бросил своему другу.

— Вот ещё одна, вроде ничего. У молоденькой видно раньше была, — сказал он.

— Ага, ребятам в общаге понравится, — ответил тот.

Ксюше ничего не оставалось, как только махнуть на неё рукой и уйти на берег озера, чтоб искупаться. Стояла такая жара, что пот просто лил градом. Перед уходом она ещё раз посмотрела на этого весельчака и улыбнувшись, зашла в воду. Никто не ожидал от неё такого поступка, что она сделала потом. Все просто стояли, и смотрели на неё, молча.

Ксюша поплавала, и вдруг Кирилл увидел, как она расстегнула свой купальник, и просто выбросила его подальше от себя, и он медленно утонул, а следом она достала из воды свои плавочки и они тоже полетели вслед за верхней частью купальника.

— Что она делает, — удивлённым голосом спросил Кирилл у меня.

— Наверное, ей очень жарко, чуть уже весёлая, ответила Вера.

Ксюша медленно плыла к берегу и вот она уже стоит на ногах и с каждым шагом обнажается ещё и ещё пять сантиметров её красивого и стройного тела. Вот из воды уже показалась грудь, и все кто играл на берегу, обратили на неё внимание и стали следить за ней. Ещё несколько шагов и её красивая грудь, покачиваясь, оголяется и освобождается от водяного плена всё больше и больше.

У многих мужчин, у кого ещё были в плавках половые органы, стали расти бугры. А те парни кто отказался от своих членов стали аплодировать ей и поддерживать её и подбадривать. Вот показался и пупок и дальше стал появляться чисто выбритый и гладкий лобок, а вернее ткань телесного цвета ничем не отличающаяся от кожи человека и закрывающая место, где когда-то, много месяцем назад, была её киска.

Ещё шаг и уже показались ноги, и область половых органов переливалась в лучах солнца, от стекающей по ней воды, полностью обнажилась. Это было так красиво, ничего лишнего, всё было ровно гладко, и её попка напоминающая часть песочных часов придавала этому зрелищу такой колорит, что парни, которые ещё могли что-то чувствовать, стали прикрывать руками вырывающиеся наружу их возбуждённые члены.

— А действительно, чего нам стесняться, ведь у нас ничего нет и скрывать нечего, — сказал один парень и потянулся к своим плавкам.

— Даёшь свободу телу, — крикнул другой, и вскоре уже на пляже бегало десятка два полностью обнажённых и не имеющих половых органом парней и девушек. Они были счастливы и ничего не стеснялись, а ещё через час практически все кто не имел органов, чтоб смущаться, ходили голышом.

Возбуждение девчонок, которые приехали сюда со своими подругами и друзьями и ещё не сделали свой выбор, тоже были возбуждены, но этого никто просто не замечал кроме их самих, а вот с мужской половиной обстояло немного сложнее. Человек семнадцать от 24 и до 52 лет зашли в воду чтоб скрыть своё возбуждение и немного остынуть. А вскоре ко мне подошло несколько мужчин, и тоже захотели выглядеть так же, как и мы. Мы к тому времени уже тоже ходили голышом и лишь немного стеснялись, покачивая своими грудками третьего размера перед посторонними мужчинами, но вскоре забыли и об этом и нас уже ничего не смущало.

Мужчины получившие свои изъятые гениталии подкидывали их вверх и подхватывая то за яйца то за сам член бросали снова и радовались что они тоже, как и все и в конце бросив свои члены на песок сами попросили девушек играющих в мяч растоптать у них яйца и те сделали это с удовольствием.

А в воскресенье вечером когда все уже привыкли но нужно было снова собираться домой, кто имел желание собрали или подобрали свои или чужие члены и киски, а те, что осталось валяться на песке, порядка семнадцати-двадцати экземпляров, энтузиасты любящие лазить по деревьям с радостью с помощью девчонок собрали 11 членов и остальные киски и развесили их на сучьях как и прошлый раз, нанизав их на острые концы как шашлыки на шампур.

Когда ребята слезли с берёзы, и мы убедились что всё в порядке, и никто не поранился, улыбнулись и сев в машину уехали домой, чтоб снова вернуться сюда на наш необыкновенный уже ставший отчасти и нудистским, пляж.

Прошло около двух недель, как нам снова удалось собраться всем впятером и поехать на выходной за город. Настроение было просто чудесным и тем более нас ждало что-то необычное, ведь мы тогда благодаря Ксюше всего один день провели голышом среди всех таких же, как и мы – не имеющих половых органов и нам это нравилось и ни капельки не смущало нас. Вот и поворот и мы снова петляем по лесной еле заметной дорожке. Опушка леса и мы на месте. Приехали мы довольно рано, ещё не было и шести вечера, и не у всех в пятницу так рано заканчивался рабочий день. Но студентов это уже не остановило, и они уже расположились на облюбовавшейся им многие месяцы полянке.

— Ну что, как обычно на своё место, — спросил Кирилл.

— Ага, — ответила Ксюша, и следом поддакнули и мы.

Распаковав свои вещи, мы сняли с себя всё что нам было не нужно и оставшись голышом пошли купаться. Стояла жара, хотя уже солнце клонило к вечеру. Было так хорошо в воде, что просто не хотелось вылезать. Вскоре стали подъезжать и многие другие наши знакомые и привозили с собой своих друзей и знакомых. Те, кто прихватывал с собой взятые когда-то с пляжа, неважно чьи половые органы, смело выбрасывали их на песок как было заведено мы уже и не помним кем. Все обустраивались и расставляли палатки, так как все приезжали с одной или двумя ночёвками.

Среди новеньких было много любителей поглазеть на необычность нашего облика. Это у мужского пола сразу было заметно по выпирающим в плавках буграх, да и по смущённым лицам женщин и девушек тоже можно догадаться, так как такие девушки не решались снимать свои купальники. Да и никто никого не заставлял, просто все ходили, кто как хотел. Зевак было хоть и не так много, но они бросали пристальные взгляды то на парней, у которых не было ни чего, то на девушек с красивыми фигурками и попками но тоже без признаков наличия половых губок и всего прилагающегося.

— Ну что, может, хватит отмокать, я что-то есть захотел, — сказал Никита.

Мы стали вылезать из воды и продвигаться сквозь бегающих по песчаному пляжу обнажённых людей.

— Всем привет! — раздался голос из-за моей спины, и я оглянулась.

— О, привет. Давно не виделись, — воскликнула Вера.

— Привет. Привет, — стали друг за другом и мы здороваться с парнем и рядом стоящей с ним девушкой. Она была очень симпатичная, да и парня мы того очень хорошо знали по его длинному кривому и необычному члену от которого он отказался ещё в том году и мы его так и больше не видели. Наверное, кто-то прибрал к себе как игрушку и больше тоже не появлялся.

— Ты как тут, давно не был, — спросил Никита.

— Это моя сестра. Когда я ей рассказал про всех нас, она захотела со мной поехать и вот мы выбрались сюда.

— Ну размещайтесь где вам удобно и развлекайтесь, — пригласила Ксюша.

— Да нет, мы к друзьям пойдём. А вы тут случайно мой член не встречали, — спросил парень.

— Как ты тогда его выбросил и оставил на песке, так его больше никто и не видел, — ответила Вера.

Прошло не так много времени как на берегу снова появилось несколько человек и среди них были наши молодые которые тоже давненько не приезжали Пока мы с ними общались уже стало смеркаться и все стали расползаться кто куда чтоб с наступлением ночи уже залечь в своих палатках. Кое-где горели костры, и звучала песня по гитару. Вокруг музыканта собирались любители послушать и те, кто не хотел спать. Пляж медленно погружался в ночь.

Утром пока ещё многие спали, ко мне подошёл тот парень с сестрой и отозвал меня в сторону. Мы отошли и он, оглядевшись по сторонам, спросил у меня.

— Сестра тоже хочет на время остаться без своей киски и побыть как все, но она наслушалась ужасов и боится её потерять потом. Можно если вы её киску приживите мне на время, — спросил он.

— Я такое не делала ни разу, но думаю можно попробовать и мы отошли за машину, и через час с небольшим сестра вышла голышом, как и все мы и выглядела просто сногсшибательно с её фигуркой и упругой грудью второго размера и попкой как песочные часы. В лучах восходящего солнца она просто казалась какой-то нимфой и мы на мгновение засмотрелись на неё.

— Да, несомненно, — поддакнули Никита и Кирилл.

Потом парень посмотрел на себя в боковое зеркало автомобиля и улыбнулся.

— Давно себя представлял с женской киской и не догадывался что такое возможно. Просто классные ощущения, — сказал он и подтянув плавки закрыл ими киску сестры которая теперь была у него вместо его члена и побежал догонять сестрёнку.

Всё вроде было бы ничего, но что-то меня смущало в этом поступке этого парня и его сестры, но тогда мы не придали этому никакого значения и продолжали веселиться и развлекаться.

В самую жару мы сидели в воде и плавали, играя в основном в водные игры. Так как на песок босиком стать было невозможно. Он был просто горячим и для того чтоб было удобнее подходить к воде, ребята которые тут проводили каждые выходные привезли с собой несколько старых дорожек(половичек) и расстелив их сделали необычно пёструю дорожку и это смотрелось так прикольно и красиво, особенно когда по ней шли друг за другом голые девушки или парни не скрывая своего нового вида и не стесняясь этого.

За выходной я ещё помогла нескольким парам и семи или восьми молодым ребятам, и они с радостью выбросили свои яйца и члены на этот обжигающий песок. Только вечером многие заметили и просто посмеялись над тем что яйца и члены да и киски которые валялись на песке практически превратились в тёмно-коричневые гениталии похожие, на гениталии людей с тёмным цветом кожи.

— Мне эти не нужны, — сказала одна из девушек.

— Они так сильно отличаются от моего белого тела, — стонала одна женщина. Как я их потом себе приделать то буду.

Я не удержалась и попросила всех внимания и рассказала им, что нужно сделать тем, кому нужны их половые органы. Все обрадовались, но лишь несколько девушек и всего трое ребят и два мужчины за сорок нашли то, что им было нужно, и положили на траву, и я обработала их спреем, и уже на утро они были, как и прежде. Зато те, кто оставил свои яйца и члены валяться на песке, к концу выходного во многих местах даже обуглились и поджарились от горячего песка и ребята их потом на глазах у всех развесили на сучках той полусухой или уже сухой берёзы отдав их на корм воронам, которые вскоре прилетели и нарушили тишину нашего укромного и тихого, места отдыха.

Было всё забавно интересно и нам хотелось узнать у того парня, который приделал к себе киску своей сестры. Через неделю мы снова были на озере, и там уже было полно народу. У студентов были каникулы, и они тут как нам показалось, вообще жили всю неделю. Вскоре мы заметили и того парня, его звали Антон а его сестру Юля. Они бегали и веселились, она как и все, а Антон в своих плавках которые плотно обтягивали его худощавую спортивную фигуру.

За год который мы его не видели он сильно изменился и не стал похож на того замухрышку ботаника. Вместе с ними, приехали и его друзья, но они не очень-то веселились и всегда держались немного в сторонке, и я догадалась почему. Всё что тут происходило, их просто сильно возбуждало. И вот Антон заметил нас и подошёл поздороваться.

— Ну как в новом облике тебе? — спросила не без ехидства Вера. Она это умела делать.

— Ну что вы к нему пристали, — заступилась за него сестра.

— Да, конечно попробовал, как это у вас женщин происходит, — ответил Антон никого не стесняясь, и ни капельки не покраснел как в первый раз.

— Что сказать, вам как всегда везёт и в этом смысле тоже. Ощущения просто неописуемые и оргазм такой какого я никогда не испытывал, — ответил он.

— Ну и что собираешься делать. А вдруг сестра попросит обратно свою киску? — спросила Ксюша.

— Я уже спрашивал её, и она мне сказала, что пока она учится, то три года могу не расстраиваться и пользоваться её добротой, — ответил он.

— Ну тогда удачи и не соблазняй много мальчиков, — посмеялась Ксюша.

Антон улыбнулся и позвал меня. Мы отошли в сторону, и он тихо спросил.

— Можно ли у кого взять ещё две киски, ну кому они совсем не нужны, — объяснил он.

— А тебе-то зачем, у тебя же есть одна. Что мало? — спросила я.

— Да нет, просто мои два друга тоже хотят, так же как и я, — ответил он.

— Я не против, тебе помочь, спроси у девчонок. Может, кто свою киску и не выбросил, и подарит тебе. Нужны им они или нет, я ведь не знаю, а то опоздаешь, и вечером их вороны поклюют или на солнышке обгорят, — объяснила я.

Антон подозвал сестру и они стали подбегать ко всем женщинам и девушкам и спрашивать и вот одна из играющих отошла в сторону и порывшись в песке вытащила из него свою киску которую успели уже втоптать и подала её Антону и сказала.

— Вон в воде моя подруга купается. Ей-то уж, точно она не нужна. Спроси у неё, и она показала в сторону, где в озере плескались две девушки и один парень. Юля и Антон подплыли к ним и долго о чём то разговаривали, а потом мы все заметили как Антон вышел на отмель и повернувшись к нам спиной приспустил свои плавки.

— Ты смотри, демонстрирует свой новый облик, — посмеялась Ксюха.

А через минут десять около меня уже были и Антон и ещё двое ребят с оттопыренными плавками.

Мы ушли к машине, и я просила их раздеться и даже немного была в шоке, когда увидела их члены. Это было что-то неимоверное, раздвоенная мошонка и раздвоенный по всей длине головки член, был похож на язык змеи.

— Это вы зачем так сделали? — спросила я из любопытства.

Больше я не стала их расспрашивать а сделала как они и просили и вскоре они все трое имея между ног женские половые органы, весело подбрасывая друг другу свои изуродованные члены, побежали к третьему парню который не захотел этого делать и показав ему всё что у них было в руках, побежали в сторону озера и возле берёзы один из ребят залез на неё и насадил свой и член друга, на сучки, отдав их на корм воронам.

— Ну, вот и всё, — пробормотал он, и они убежали. Что они обсуждали дальше, я не знаю, да и мы особо не интересовались. Единственное мы потом пригласили в сторонку его сестру Юлю и попросили ради интереса для нас узнать про то, что будет с её братом и его друзьями. Она пообещала, так как была с ними хорошо знакома, и они доверяли ей.

Вскоре мы уехали, а на берёзе снова болталось около десятка экземпляров, и как ни странно, в основном это были мужские члены с раздавленными девчонками яйцами, и две киски, которые как потом выяснилось, оставила одна пожилая лет пятидесяти шести, женщина. Где она взяла вторую, мы так и не знаем, а впереди нас с интересом ждал рассказ Юли.

С Юлей, сестрой Антона мы встретились только через три недели. Лето подходило уже к концу. Шёл август, и хоть стояла ещё жара, но вода становилась более прохладной и не успевала нагреться за день и поэтому мы купались в основном недалеко от берега, где было не так глубоко. Жизнь на озере шла своим чередом, кто-то появлялся вновь, а кто после посещения исчезал надолго и вновь появлялся спустя несколько месяцев или даже на следующий год. Так мы встретили кое-кого из знакомых с первых дней и разговорились, как ко мне подошла Юля, и с ней было четверо ребят.

— Они тоже хотят, так же как и у Антохи, — сказала она.

— А эти киски вы где взяли, украли небось с пляжа? — спросила я с недоверием.

— Нет, мы их ещё две недели назад подобрали, когда все уже разъехались и парни стали развешивать их на дерево. Ну мы и попросили, — сказал один парень лет двадцати восьми.

— Да, вон тот парень нам их бросил уже сидя на берёзе, — показал второй парень на хорошо известного нам любителя лазить по деревьям.

— Это правда, что ты хотел вон те киски на дереве развесить, а эти парни их у тебя выпросили?

— Да, девчонки от них отказались и выбросили их насовсем, а те странные какие-то сразу стали их просить. Мне было не жалко, и я отдал им, — ответил он.

— Ну хорошо, идёмте, — сказала я ребятам и пошла в сторону машины. А через полтора часа они уже резвились с радостными улыбками на лицах вместе со всеми и выбросили свои члены прямо на песок под ноги двум веселившимся девушкам.

— Вы что нам под ноги всякую херню кидаете, — возмутились они.

— А если мы раздавим вам яйца, — сказала одна из них.

— Пожалуйста, даже можете шашлык из них сделать, — ответил второй.

— Что это с ними? — спросила первая из девушек.

— Видишь, у них нет бугров, нечему стоять больше, вот и радуются, — пояснила вторая.

Потом девчонки тут же на глазах у ребят стали топтать ногами их выброшенные члены и давить яйца и вскоре те превратились непонятно во что, смешавшись с песком. Парни только стояли и наблюдали, как их члены превращаются под ногами этих девушек в серую массу ничем не отличающуюся от песка.

— Ну вы долго будете пялиться, — позвали другие парни увлечённо наблюдавших ребят за странными танцами двух девушек.

Я и Юля посмотрели им вслед, и присев на травке в сторонке Юля стала рассказывать про своего брата и его друзей. Я сидела рядом, ощущая голой попой прохладную траву, и удивлялась.

— Антон ещё с детства не очень то любил девчонок, так как они его постоянно дразнили, а с мальчишками он всегда находил общий язык, а когда вырос, то в их компании было два парня не совсем традиционной ориентации.

— …С этого с ним и стали происходить разные странности. Если у него были знакомые девушки, то вскоре он с ними вообще перестал общаться. А когда один из его друзей рассказал ему про то, что он освободился от своего члена и показал ему гладкий низ живота, то Антон сразу решил сделать то же самое, и поделился этим со мной. У нас с ним были очень доверительные отношения. Я долго думала, но когда узнала про ваш клуб, то и сама решила узнать что это такое, жить без половых органов.

— …Но я боялась, что если оставлю там у вас как заведено свою киску, то могу больше её никогда не найти. Ну и Антон мне предложил что ему всё равно, мол, член не нужен, и он с радостью вместо члена вставит мою киску. Только мы тогда не знали, можно так сделать или нет, а когда вы нам рассказали, Антон прибежал ко мне и за руку потащил к вам от радости. Ну, вот такая пред история.

— Нет конечно, это его право. Я вот уже четвёртый год не знаю даже, где моя киска путешествует и у кого она сейчас, и кто что с ней делает, — ответила я.

— И вам не хочется её вернуть назад? — спросила Юля.

— Иногда бывает, что хочется, но быстро проходит, — ответила я.

— А вот Антон мне сказал, что ему так понравилось, когда у него моя киска вместо члена и он попросил её ему подарить. Вот я и не знаю, что мне делать, — пояснила Юля.

— А вы просто так поживите пока и потом сами всё решите и поймёте, — посоветовала я Юле.

— Я и так ему сказала, что пока я буду учиться на заочном, мне ещё три года эту лямку тянуть, то времени нет совсем на личную жизнь, и он может пока пользоваться ей, — смущаясь, рассказала Юля.

— А он потом обещал тебе её вернуть, — поинтересовалась я.

— Обещал, но как-то загадочно и с замедлением он ответил, и я поняла, что ему с ней не хочется расставаться, — сказала с сожалением Юля.

— Ну через три года и приедете сюда, если раньше не решите конечно. Тут много девчонок и парней особенно отказываются и просто выбрасывают своё хозяйство. Девчонки многие приезжают со своими подругами и друзьями только посмотреть на это и некоторые для того, чтоб растоптать выброшенные яйца, — рассказала я про тех, кто тут бывает.

— А что и тут посторонние бываю? — спросила Юля.

— Да, место уютное и тихое и мы никого не выгоняем. Только чтоб придерживались правил, которые сами собой как-то образовались, — пожала я плечами и не знала, как сказать, что их придумали все, кто что внёс, то и приняли.

— А как понять, кто есть кто? — спросила Юля.

— Ну все наши уже ничего не стесняются и ходят голышом и это сразу видно, что и у мужчин, и у девушек нет половых органов. Ну а кто стесняется то можно понять по плавкам. У парней это хорошо заметно. Ну а девчонки, которые приехали поглазеть и потусоваться, всегда ходят в купальниках, — рассказала я.

Юля посмотрела по сторонам и окинула пляж взглядом и сказала.

— Где-то процентов двадцать – тридцать в купальниках. И это все любители поглазеть?

— Не все конечно, вот сегодня две девушки отказались от своих кисок и тоже в купальниках – ещё пока не привыкли голышом бегать. Друзья Антона тоже в плавках, но они уже не те, кем раньше были. Так что тут трудно сказать, кто есть кто, — сказала я.

— А вон те две девушки и два парня с ними, что сидят в сторонке, и смеются? — спросила Юля, показав взглядом в сторону компании.

— Это студенты. Они уже три года тут с нами, — ответила я.

— А почему они в…, хотя понятно и так, — недосказав, сказала Юля.

— Они то как раз и любят прихватить с собой то член, то киски и порадовать друзей таких же студентов, — объяснила я.

— Вот девчонки то часто с пляжа и уводят понравившиеся им члены. Тут был один большой и толстый. Так его уже года два никто больше не видел. Так, наверное, и моя киска где-то среди студентов ходит, — сказала я.

— У вас тут всё так странно и необычно, что слушала бы и слушала, но мне пора. Антон вроде уезжать собираются, — сказала Юля и попрощавшись, соскочила, отряхнув от травы свою голую попку, и убежала.

— Хорошая девушка, — подумала я и тоже пошла к своим.

Я положила бумажку с её телефоном и села рядом с Верой

— О чём вы там так долго беседовали? — спросила она.

— Да, о её брате, помнишь, которому киску вместо члена поменяли?

— А, помню, чудак какой-то, — ответила Вера и я поняла, что ей это не интересно.

Через несколько дней Юля сама позвонила мне, и мы договорились о встрече. Её что-то беспокоило очень. В назначенное время я ждала её уже в знакомом нам парке, с которого всё и началось. Юля пришла без опоздания и сразу меня увидела и подсела на скамейку.

— Марин, я вот что хотела с тобой обсудить, — начала она первая.

— Антон меня попросил, сама бы я не пришла, — сказала Юля.

— Ну не тяни резину, говори, — уже настойчивее сказала я.

Юля смущалась и не знала как начать и вот она покраснев, начала рассказывать.

— В общем о них там в их клубе какой то вечер был и один парень прознав что у Антона и ещё нескольких парней вместо члена киски, пригласил их и вместе со своими друзьями, одним словом трахнули их и не просто, — она немного замялась и не знала что сказать.

— Ну в общем Антону и ещё одному парню порвали киску затолкав свои огромные члены на всю длину, а моя киска не большая и не выдержала и разорвалась.

— Так что ты по телефону не сказала сразу, — стала ругаться я на Юльку и соскочив сказала.

Минут через двадцать мы уже были в квартире, в которой Антон и его друг лежали на кроватях и стонали. Я быстро обработала место спреем и изъяла у них обе киски и промыв их снова сбрызнула и поместила на окно на солнце, которое уже садилось и толку сегодня от него уже не было.

Залепив им место, где до этого находились киски, я уехала домой и пообещала им вернуться завтра а им велела лежать.

Вечером вместе с Юлей мы были уже у её брата, и я продела всё в обратном порядке. Киски на солнышке восстановились и были, как только что изъяты и не имели ни единого шрама. Через полчаса Антон и его друг были уже в полном порядке. Я предупредила их об осторожности и уехала домой. Мне долго в тот вечер маячил перед глазами образ Антона с женскими гениталиями, и я вспоминала свою киску и как я её ласкала. Так я и уснула, а утром меня ждали новые события, от которых глаза открывались как окуляры у бинокля. Это было что-то неимоверное, что я даже и не знала, что такое может быть.

Прошло ещё несколько недель, и наступила новая и очередная осень. Это была уже четвёртая осень как я жила и обходилась без своей киски, хотя мои друзья всего лишь три года не ощущали у себя между ног ничего. Они даже не знали что я от каждого органа, у кого провожу временное или потом уже постоянное изъятие половых органов, отрезаю небольшой кусочек чтоб, в крайнем случае, потом можно было бы восстановить по новым технологиям.

Они прекрасно видели как киску Веры и мою киску насадили на сучёк сухой берёзы и их потом, склевали вороны. Это уже позднее парни с нетрадиционной ориентацией приходили и подбирали выброшенные или забытые киски и изъяв с моей помощью свои члены и яйца, меняли их на женские половые органы а свои члены выбрасывали кто куда и потом они оказывались на той же берёзе и никто не вспоминал потом об них и не сожалел.

Это произошло в один из сентябрьских дней. На нашем пляже появилась необычная пара, парень лет тридцати пяти и девушка примерно того же возраста. Они нашли общий язык со всеми и вскоре стали как бы своими, но многие замечали за ними некоторые странности. Парень легко знакомился и выспрашивал у тех, кто выбрасывал свои гениталии на песок, нужны они ему или нет. Девушка тоже интересовалась у новых подруг, их выброшенными кисками и как бы заботясь о своём парне, просила их для него. Кто как относился к этому, но в основном им отдавали, и киски и члены, и с радостью и даже приговаривали.

— На, забирай, а то валяются под ногами. Может тебе пригодятся, — говорили парни.

— Смотри не обижайте мою киску, вдруг мне ещё пригодится, — говорили с иронией женщины и девушки.

И так до конца выходного на песке обычно не оставалось ничего, ну если пара экземпляров и то в основном мужские. Парень и девушка уходили чуть раньше всех, а когда все разъезжались, возвращались обратно на пляж и разводили костёр. А спустя часа полтора, на углях уже жарились собранные яички и с приправами готовился ужин. Позже выяснилось, что они были обычными бомжами и не могли позволить, чтоб такое лакомство съедали вороны. А заметили они это, когда в один из выходных все разъехались, а вороны ещё долго пиршествовали на берёзе. С тех пор они и стали присматриваться к нашей компании и не безрезультатно.

Так прошла зима, и наступило новое лето. Всё было как обычно, пока в один из июньских дней к нам не подошёл один парень с девушкой и не рассказали нам эту историю про бомжей. Я и мои друзья были в шоке от услышанного, но не могли поверить в это и решили убедиться сами. День был жарким, и народу собралось очень много. В те выходные ко мне обратилось человек семнадцать, чтоб я освободила их от ноши, которая им приносит столько много приятного но в основном неудобств, и озабоченности и я не стала отговаривать никого и помогла всем желающим в конце всего спрятав у себя в сумочке даже двадцать один пакетик с новыми образцами и именами их владельцев.

— Нет, давайте ещё понаблюдаем, кто выбросит, а кто отдаст, кому-то своё хозяйство, — сказала я.

Мы ещё посидели немного и собравшись уехали в сторону города. Потом развернулись и по лесной дороге проехали чуть дальше и остановились на опушке. Со стороны было интересно наблюдать за голыми парнями и девушками а так же и людьми средних лет как они голышом без своих половых органов резвятся и веселятся на тёплом песке не обращая ни на кого внимания и только те кто не решился от возбуждения отсиживались в воде и успокоившись вылезали погреться на песочке. Девушкам было гораздо проще.

Но вот стали все потихоньку разъезжаться и бомжи, тоже незаметно собрав всё, что им удалось, скрылись в лесу. Мы ждали около часа, и когда на берегу никого не стало, бомжи действительно вернулись, и парень стал разжигать костёр, а девушка что-то делала возле своей сумки. Когда всё было готово, и костёр уже горел, они стали целоваться и раздевшись мы увидели их обнажёнными. У них были очень красивые фигуры, и ровный загар в лучах заката придавал их телам необыкновенную красоту.

Мы даже залюбовались ими, но потом вдруг нам как-то стало неудобно, и мы отвернулись. Они находились от нас метрах в тридцати, и всё было прекрасно видно. У парня был красивый и довольно толстенький член, хотя особой длинной он не отличался от других, не более двадцати сантиметров. Как и у парня, так и у девушки в промежности не было ни единого волоска и всё это было покрыто ровным загаром.

— Как им, наверное, хорошо, — вдруг сказала Ксюша.

— Да нет, просто навеяло вдруг, — ответила она и вздохнула.

Кирилл и Никита вообще отвернулись и не смотрели в их сторону. Было понятно, чего им тоже хотелось, но заговорить первыми об этом они как-то не решались.

— А вы чего молчите, — стала лезть им под шкуру Верка.

— Отстань, а то получишь, — огрызнулся Никита.

— Ты сначала свою получалку отыщи, а уж потом и угрожай, — тихо рассмеявшись, сказала Вера.

— Тихо, — сказала я, и все обернулись и посмотрели на обнажённую пару. Они уже лежали рядом удовлетворённые и тяжело дышали. Это было даже слышно у нас в лесу.

— Может, искупаемся, — сказал парень, которого девушка назвала Мишей.

Они соскочили и сверкая голыми попками побежали по песку в сторону озера. Они плескались и веселились пока догорали дрова в костре, а когда они вернулись, то девушка стала подавать парню что-то типа похожее на шампура, и мы разглядели что на них были насажены мужские яйца. Было понятно, что пока парень Миша разводил костёр, девушка как позже мы узнали, Алёна, ловкими движениями освобождала мошонки от яичек и промывала их в воде нанизывая на готовые шампура.

— Да, пошли, — сказал Никита, и они встали и направились в сторону молодой пары. Мы не удержались и проследовали за ними. Миша и Алёна сидели к нам спиной и заметили нас, а вернее услышали наши шаги в самый последний момент и вздрогнули от испуга.

— Приятного вечера, — сказали мы друг за другом.

Они только хмыкнули и открыв от удивления глаза как будто хотели осмотреть всё вокруг и сразу, не могли сказать ни слова и тупо посматривали то на нас, то на костёр и даже не прикрываясь от нас, так как они были всё ещё голые.

— Чего молчите, как будь-то, воды в рот набрали, — сказал Никита.

— А!? Мы!? — заикаясь, начал что-то говорить Миша, но так и не мог ничего сказать.

— Ужинать собрались, — сказал за него Кирилл.

— Ага, — кивнув головой проговорила Алёна и опомнившись прикрыла руками чисто выбритую киску.

— А у нас машина сломалась, так вот пришлось вернуться. Хорошо, что не одни будем, — сказал Кирилл и спросив разрешения сел возле костра.

Миша и Алёна так и стояли голыми перед нами и не знали что делать. Образовалась пауза и тогда Ксюша сказала.

— Может, искупаемся и мы, а то я упарилась, выталкивая машину.

Мы быстро сняли с себя немногочисленные шмотки и оставшись голышом направились к озеру. Никита и Кирилл тоже последовали нашему примеру и не стесняясь девушки, так как показывать то ей было нечего, разделись тоже до гола и пошли следом за нами.

— Ну а вы что стоите, айдате и вы с нами, — крикнул Никита.

Миша и Алёна стояли какое-то время в растерянности, да и у Миши член от возбуждения просто торчал как Пизанская башня. Они ещё немного стояли в нерешительности и посмотрев друг на друга, прикрыв руками свои интимные места, тоже побежали на озеро и войдя в воду рухнули в неё с головой, немного остыв и успокоившись, вернулись к костру и стали переворачивая дожаривать нанизанные яйца на шампура. Вскоре к ним подошли и мы.

— Присаживайтесь, — уже спокойно предложила нам Алёна и показала рукой возле костра.

— Если хотите, то и для вас сделаем, — сказала Алёна.

— Ну что, попробуем, — сказала Вера, окинув нас взглядом как бы спрашивая.

— Я не знаю, но можно как бы, — двусмысленно ответила Ксюша.

— Ну на вас не угодишь, ешьте что хотите, — сказала Вера.

Мы расселись вокруг костра и стали наблюдать как Алёна ловко разрезала мошонки и выдавив яйца, обмывала их в воде и ловко насаживала на острый шампур. Вскоре она опустошила четыре мошонки и восемь яичек по четыре на каждом шампуре уже шипели и поджаривались над раскалёнными углями.

— И давно вы собираете то, что люди выбрасывают? — спросила я.

— Нет, где-то недели две, — ответил уже спокойно Миша.

— Вкус необычный и специфический, — ответила Алёна.

Как только шашлык из яичек был на стадии готовности, Миша посыпал его специями, и полил соусом, и немного покрутив над углями, раздал всем кроме Никиты и Кирилла. Мы посмотрели, как Алёна аккуратно кусает приготовленные мужские яйца с шампура, и потом перевели взгляд на Мишу. Он уже стянул одно яйцо и пережёвывал его. Я тоже вонзила свои зубки в яйцо, и они моментально провалились в мякоть. Откусив кусочек, я стала его пробовать на вкус, медленно пережёвывая и глотая по небольшой порции.

— А ничего – вкус необычный, — сказала я и следом как бы, Вера и Ксюша ждали моей команды, тоже откусили по небольшому кусочку и принялись дегустировать. Запивая соком и с зелёным лучком и помидорчиками шашлычки были уничтожены в считанные минуты.

— Спасибо, было действительно вкусно, — сказала Верка.

Мы все поблагодарили Мишу и Алёну и собрались уже уходить, как вдруг Алёна спросила.

— Если хотите, можно ещё поджарить, — сказала она и вытряхнув всё что они насобирали, разрыла среди кучи гениталий ещё несколько нетронутых мошонок и уже принялась как бы выколупывать из них яички.

— Нет спасибо, у нас есть свои запасы, мы сейчас, — ответили мы и начали вставать, чтоб принести сумки с продуктами. Вернувшись минут через десять мы увидели как Алёна выдавливает из мошонки очередную пару яичек и Кирилл ойкнул и ухватив за плечо Ксюшу сказал.

В глазах его было удивление, но он не решился произнести это снова ещё раз и громче, чтоб его услышали.

— А тебе-то он зачем, — одёрнула его Ксюша, жена Кирилла.

Кирилл пожал плечами и сел рядом. Он долго наблюдал, как Алёна ловко разбирает его член на запчасти и насаживает его яйца на шампур и они легко так прокалываются и продвигаются по горячему железу. Следом за яйцами Алёна взяла и член Кирилла, и промыв его в воде, отрезала мошонку и лишние складки кожи и насадила его на шампур следом за яйцами и подала Мише. Он положил шампур на кирпичи над раскалёнными углями и сказал.

— Думаю, хватит на сегодня, оставь на завтра.

Алёна собрала все кусочки от пустых мошонок и другие ненужные части от гениталий, которые они не хотели есть, и подала Мише. Он встал и отнёс их всё к той же знакомой все берёзе и положил на траву возле неё.

Вскоре там уже было несколько ворон, которые в считанные минуты растащили всё. Мы ещё долго сидели и не могли успокоиться, наблюдая, как Миша и Алёна доедают очередной шашлык из пары яичек и члена. Так и член Кирилла вскоре скрылся за зубками Алёны и она, облизнувшись, взяла бутылку с соком и запила, а потом встала, и уже не стесняясь никого, так голышом и пошла на озеро, мыть руки.

Её попка играла при каждом шаге, и мы увидели, как у Михаила снова стал возбуждаться его член. Чтоб не мешать им, мы тоже поблагодарили их за гостеприимство, и отошли к своему обычному месту пребывания и стали готовиться ко сну. Это было необычно наблюдать, как на твоих глазах съедают знакомый тебе член, а что чувствовал сам Кирилл, он нам не сказал. Он хоть и был сильным парнем, но стеснялся этих интимных подробностей и свои чувства не показывал всем на обозрение.

После того случая, прошло несколько месяцев. На улице мела метель и выпало много снега. Мы часто собирались вместе по выходным и весело проводили время и лишь изредка вспоминали себя, какими мы были лет пять – шесть назад. Как то я возвращалась с работы, и мне встретилось несколько наших знакомых, и они вежливо поприветствовали меня. Я тоже ответила взаимностью и вежливо улыбнулась. Я знала, что у многих уже нет ни их членов, ни кисок, и вели они размеренную и спокойную жизнь. Но одна из девушек, гулявшая под ручку с парнем, мне так невзначай намекнула или просто нечаянно информировала меня.

— А почему вы зимой не ездите на озеро? — сказала она как бы.

— А что там делать, там холодно и вряд ли кто приезжает, — ответила я.

— Это раньше там никого не было, а сейчас всегда в тёплые дни много приезжает, — сказал её парень, но разъяснять не стал, так как рядом всегда проходило много прохожих.

Меня это немного заинтересовало, и чем больше я думала об этом, тем мне больше хотелось побывать там, в зимний тёплый день и я начала уговаривать своих друзей. Вера и Ксюша согласились сразу, Кирилл тоже немного поспорив, что мол там плохая дорога и мы можем забуксовать, но потом тоже поддался нашим уговорам. Дольше всех мы уговаривали Никиту. Ему очень не нравились морозные зимние дни, но когда мы услышали прогноз погоды, то он с радостью согласился.

После небольшого снегопада температура на выходной ожидалась около нуля, и мы приготовили лыжи, чтоб там можно было покататься по лесу, стали ждать. Два дня пролетели быстро и вот мы, уже сложив всё в багажник и прикрепив лыжи на багажник на крыше, мчались по трассе в сторону нашего озера.

Свернув на знакомом повороте, мы увидели, что дорога была действительно очень накатана и очень ровная, словно её кто-то специально прочистил. Вот и опушка леса и заснеженное ровное поле, под слоем снега и льда которого зимовало наше озеро. Сразу возле леса была расчищена от снега большая площадка, на которой стояло несколько машин и большая палатка. Нас сразу узнали и пригласили войти. В ней было довольно просто и пусто, и только небольшая печка потрескивала горящими в ней сосновыми сучками, и от неё шло тепло.

— Если что, то тут можно погреться и переодеться, — сказали парень с девушкой и уже в спортивных костюмах с лыжами в руках направились в сторону видневшейся на белоснежном и сверкающем в солнечных лучах снегу свежее проторенной лыжне.

— Может, и мы покатаемся, до обеда пока рано ещё, — сказала я.

— Все кроме Кирилла и Никиты с радостью согласились и мы, быстро переодевшись, встали на лыжи и покатили в сторону леса одна за другой. Замыкала нашу троицу Ксюша.

Вскоре мы догнали молодую пару которая еле плелась по ещё не накатанной лыжне и обогнав её удалились в глубь. Было тепло и так тихо, что настроение было супер прекрасное. Мы тоже никуда не спешили и перекидывались короткими фразами и когда затевал небольшой спор по пустякам, останавливались и пытались доказать друг другу свою правду. Так сделав круг, мы снова вышли на поляну, но уже с другой стороны и по лыжне направились к машинам.

Было такое яркое солнце, что мы не сразу рассмотрели, но когда уже приблизились к так сказать пляжу, а ныне площадки для игр и развлечений, то заметили несколько человек, и среди них бегало две девушки, были совершенно голыми и на ногах лишь тёплые кроссовки.

Они бегали и повизгивали, кидаясь друг в друга снежками, и меня удивило, хотя я уже ничему не удивлялась, у шестерых парней у всех были на месте их члены и яйца и они так необычно качались и болтались на фоне белого снега. Я остановилась и стала рассматривать эту необычную картину, но мне не дал голос Верки, которая ехала следом за мной.

— Сейчас, — ответила я и окинув бесившихся ребят и девушек я повернула в сторону стоянки.

Когда мы остановились и сняли лыжи, к нам подошла девушка. Она тоже была голышом и у неё, как и у нас, не было киски.

— Мой парень и его друг тоже хотят убрать это, — и она рукой показала на область гениталий.

— Да вон, в снежки играют, — сказала девушка и показала на веселившуюся компанию.

Девушка что-то прокричала и компания затихла, и от неё отделилось двое ребят. Они подошли ко мне и после непродолжительной беседы мы все вошли в палатку. А уже через полчаса оба молодых человека, весёлые и довольные держа в руках свои извлечённые яйца и члены и с гладким и ровным низом живота и промежностью, бежали в сторону продолжавшую веселиться компании, в которой они только что играли, но ещё в другом виде. Все тут же остановились и стали рассматривать и их и то, что они держали в руках и тут один из парней сказал.

— А что, яйца крупные, ими можно и шайбу погонять.

— Все рассмеялись и как не странно, оба парня с радостью отдали им свои яйца вместе с членами. Как только они пропустили их из рук в руки по кругу, их передали тем двум девушкам, у одной из которых уже давно не было киски, и попросили их.

— Девчонки, пока мы подготовим каток, вы освободите яйки от лишнего и в снегу заморозьте их.

Девушки с радостью согласились и все направились в сторону палатки. Ребята взяли лопаты, и пошли на озеро расчищать немного припорошённый снегом каток. Девушки взяв яйца и ножницы из своих сумочек, расстригли мошонки и вытянув яйца, отстригли лишнее и снова выйдя из палатки, положили все четыре яйца на снег чтоб те замёрзли.

На катке уже около десятка человек, подменяя друг друга, и раздетые и одетые, дочищали снег и вскоре все пришли в палатку. Достав термоса, стали пить чай и кофе и одевать на ноги коньки. Потом разобрав лежавшие в углу клюшки, друг за другом, кто голый, а кто одетый, поковыляли на озеро, прихватив с собой заменители шайбы, яйца. Шайбу потеряли ещё месяц назад и не могли найти. Вскоре разгорелась игра, и даже нам издалека стало интересно посмотреть на необычный хоккей.

Мы кто был рядом с палаткой подошли как можно ближе, и стало видно как получивший под свою клюшку с помощью хорошей передачи игрок одной команды, бил по катившемуся перед ним яйцу по воротам противника и тут все закричали ГОЛЛЛЛЛЛЛ. После это стали искать яйцо, улетевшее в сугроб, но не тут-то было, и в ход пошло следующее и так игра продолжалась, пока, в конце концов, все яйца не разлетелись от ударов по ним клюшками по сугробам в разные стороны.

Играть было нечем, и тут кто-то выбросил на лёд уже замёрший член, и игра продолжилась. После двух голов и член улетел в сугроб, и выкинули последний, который ждала та же участь. Играть было нечем и все пошли в палатку. Пора было обедать да и погреться тоже не мешало тем кто был голышом, хотя они даже не чувствовали холода разгорячённые игрой смеялись и рассказывали кто как ударил по яйцу или по члену.

В палатке во время обеда ко мне подошли ещё трое ребят и попросили меня сделать так же, как и ихним друзьям. А когда я закончила, то игра снова продолжилась, и в командах уже было не по три человека, а полноценно по пятёркам и даже по вратарю. Правда, чтоб различить, друг друга, одна команда надела на себя футболки, или рубашки. Было шумно и весело. Кто-то кричал

— Бей по яйцу, сильнее бей, чего ты его жалеешь!!!.

Одним словом игра снова закончилась тем, что яйца и члены от которых отказались все пятеро молодых ребят, разлетелись в разные стороны и сколько бы они не рыли и не копали снег, найти их не получилось. Тут ко мне подошли две девушки и попросили меня о том же. Мы удалились в палатку и пока все рыли снег, девушки через полчаса принесли им в своих руках свои киски и переглянувшись между собой одна крикнула.

— А вот эта для игры не подойдёт и девушка, которая была чуть выше ростом, бросила на середину катка свою киску.

Вначале все замерли от неожиданности, а потом кто-то подтолкнул уже немного остывшую и начинающую коченеть киску, и она покатилась по льду.

— А ничего, скользит хорошо, — сказал игрок одной из команд и все рассмеялись и игра продолжилась. Киска дважды влетала в ворота и вылетала за пределы поля, но её всегда отыскивали.

— У них на неё нюх, — сказала Ксюша, и все зрители рассмеялись уместной шутке.

Но длилось это не долго. Один из игроков сильно ударил своей клюшкой по киске и она, пролетев мимо ворот, улетела в сугроб. Отыскать её не удалось, и в игру вступила последняя, которая продержалась гораздо меньше, но всё же после удачного удара, побывала в воротах.

Потом кто-то по ней проехал коньками и разрезал её пополам и одна за друой половинки уже подмёрзшей киски оказались в глубоком снегу. Поиски результатов не дали. И зрители, и игроки, вернулись в палатку. Все были возбуждены необычной игрой в хоккей, шайбой в котором служили яйца и члены и даже две киски.

Вскоре стало вечереть и темнеть. Многие стали собираться и уезжать, и только самые закалённые энтузиасты зимнего отдыха остались на ночлег в палатке. Мы тоже уехали и ещё долго вспоминали тот выходной день и необычный хоккей.

Случилось это весной, когда снег уже почти растаял и лед отошёл от берега. Мы приехали в очередной выходной и увидели необычную картину. По льду прыгали вороны и что-то клевали. Присмотревшись, мы заметили, что из снега вытаяли оставшиеся и потерянные ещё зимой во время хоккея как мужские, так и женские гениталии. Подойдя к самой воде, мы спугнули птиц и увидели как-то там, то там изо льда и снега виднелись то яйца, то член, наполовину расклёванный воронами, то киска, от которой практически уже ничего не осталось, и она была вся съедена. Вдали ещё много чего виднелось, но разобрать было невозможно.

— Похоже, здесь ещё и до нас, и после нас играли в хоккей, — сказала я.

— Да, видно, что трофеев вытаяло достаточно много, — подтвердил Кирилл.

— Ничего, ещё лёд не успеет растаять, вороны всё подберут, — усмехнулась Вера и Ксюша, сказав это почти вместе.

Мы ещё некоторое время смотрели на лёд и на воду, пока нас не окрикнул голос девушки.

— Извините, кто будет из Вас Марина? — спросила невысокая девушка лет двадцати пяти.

— Мои друзья хотят сделать тоже самое, и она, распахнув халат, показала нам гладкий живот и полное отсутствие женских половых органов. Я её не помню совсем, подумала я но тут же спросила.

— Вон у машины, разгружаются, — и она показала в сторону леса.

— Ну мы тогда тоже пока разгрузимся, — сказал Кирилл и Ксюша.

— Вера, ты мне поможешь? А то вроде там много желающих, — сказала я и показала в сторону двух внедорожников и толпившейся возле них компании.

— Я за, — весело откликнулась она, и мы, прихватив с собой сумку со всем необходимым, направились следом за девушкой. Она шла легко и бодро, подпрыгивая при каждом шаге и вертя головой разговаривала с нами на ходу, рассказывая нам о преимуществе того как ей было здорово что она в прошлом году согласилась и отдала свою киску своей подруге в подарок.

— Здравствуйте молодые люди, — сказала Вера, подойдя к компании.

Парни и девушки поприветствовали нас, окинув оценивающим взглядом..

— Это Марина и Вера, — представила нас девушка и объяснила всем кто мы такие.

Мы ответили на множество вопросов и после этого с Верой принялись за дело. За час мы помогли трём парням и двум девушкам извлечь их половые органы и залепить тканью те места, где до этого они находились. Ткань схватилась моментально, и уже через несколько минут даже не было видно места соединения с основным телом, было всё ровно и гладко. Удивлённые парни и девушки рассматривали себя и друг друга и держа в руках свои гениталии тщательно разглядывали их. Ведь до этого они не могли так близко их лицезреть.

Парни, разглядев свои члены и яйца, передавали их девушкам, а девушки свои киски передавали парням, и те разглядывали их ещё более тщательно, пытаясь как бы вывернуть их наизнанку и рассмотреть изнутри. Сложив образцы мы собрали с Верой свою сумку и отправились к своим. Никита, Кирилл и Ксюша уже всё разгрузили и накрыли стол, прямо на прошлогодней траве расстелив предварительно наше походное покрывало.

Было тепло, нет, даже по-весеннему, немного жарко и мы, как и многие другие разделись и сидели на подложенных под себя небольших ковриках совсем голыми. До воды было совсем рядом, так как часть песочной отмели была под водой и от не растаявшего льда, тянуло прохладой.

Совсем рядом к берегу подошли парень и девушка, и я узнала в них тех, у кого мы с Верой только что по их желанию изъяли киску и пенис. Они обнимали друг друга и весело о чём-то разговаривали. Девушка всё время что-то говорила парню и посматривала ему в глаза и улыбалась. У неё в руке был виден член и болтающиеся яйца, не поместившиеся в ладонь. Она держала их так небрежно, словно подобранную грязную тряпку и покачивала ими. Парень тоже держал в руке киску девушки, и в его огромной ладони она была еле заметна.

Девушка посмотрела на парня, и мы увидели, как он улыбнулся и сказал да. Мы не понимали всю суть их разговора, но стало ясно всё в один момент. Девушка размахнулась и бросила член парня далеко в озеро. Он пролетел по воздуху и со шлепком упал на лёд, где во многих местах ещё виднелись остатки яичек и пенисов после хоккея. Подпрыгнув, член и яйца скользили немного по льду и замерли, и оставшись так лежать на виду у всех. Теперь их можно было взять, только пройдя по ледяной воде, до кромки льда метров двадцать и взобравшись на лёд пройти ещё метров десять – пятнадцать и это было не безопасно. Лёд был тонкий у кромки, да и было глубоко.

Парень поцеловал девушку и посмотрев на свою руку и киску, которую он сжимал, чмокнул её тоже пару раз и размахнувшись тоже бросил её на лёд. Она пролетела метров на десять дальше и так же со шлепком упала на лёд.

— Вы долго ещё тут будете любезничать, — спросили их подошедшие к ним друзья.

— Всё, мы уже идём, — улыбнувшись сказали парень и девушка и развернувшись смеясь и весело наговаривая, пошли к месту своего базирования.

Мы ещё долго слышали их смех и веселье, а на озере осмелевшие вороны продолжали растаскивать и расклёвывать валяющиеся яйца, члены и киски. Так и член, и киску этой молодой и влюблённой парочки тоже уже во всю, клевало пара ворон.

После обеда на свободном пространстве, ребята что-то стали делать, и вскоре мы увидели, как они достали из своих машин бейсбольные биты.

— Зачем это им? — спросила в недоумении Ксюша.

— Сейчас увидим, — сказал Никита и мы стали с интересом наблюдать за происходящим.

Вскоре двое парней взяли свои биты, а двое других, отойдя в сторону, что-то кинули им и мы увидели, как парни битами стали это отбивать. Первый промахнулся, а второй попал точно и предмет, летевший к нему, полетел далеко в сторону. После чего они стали шагами измерять расстояние до него.

— Так они же яйца на биту кидают, — вдруг выпалила Верка.

В течении некоторого времени мы наблюдали как-то один, то другой парень отбиваю брошенные в его сторону гениталии и те летели далеко-далеко. Что с ними было после таких ударов, можно только догадаться.

А когда всё закончилось и бить было уже не по чему, к нам подошли ещё трое, два парня и девушка и обратившись ко мне, попросили меня сделать тоже самое и через час они продолжили свою игру в необычный бейсбол, в результате которого уже в сторону озера на лёд улетела киска девушки после сильного удара, а следом за ней и яйца и два члена. Они так далеко улетели, что едва были заметны.

Но весёлая компания стояла у кромки воды и наблюдала как их половые органы, яйца, члены и киски, заброшенные на лёд, с помощью бейсбольных бит, клевали и растаскивали по кусочкам вороны и сороки.

К вечеру ещё подъехало несколько машин, и мы увидели много знакомых и новых гостей. Они приветствовали нас и других, кто был на берегу, и обустраивались на выбранном месте. К нам в тот вечер подошло ещё несколько человек и в основном это были девушки, которые решили себя и своё тело от своих кисок. Парней было мало и то их четверых было двое мужчин, которым было уже за сорок. Они с радостью наблюдали как мы с Верой ловко и точно делали всё по удалению гениталий. Я привычными мне движениями изымала как мужские, так и женские гениталии и обрабатывала их специальным спреем. Вера вырезала нужного размера ткань, и так же с помощью спрея приживляла её на место половых органов, и уже минут через сорок всё было готово.

Начинало смеркаться, и больше никто не предпринимал никаких попыток к весёлым и энергичным играм. То там, то там звучала гитара и загорались небольшие костры. Мы слушали песни и тихо разговаривали. Тут ко мне пошла девушка и парень, и наперебой спросили у меня.

— Не подскажете, а куда это можно выбросить, нам оно не нужно и показали мне свою киску и член с отвисшими яйцами.

Я только хотела сказать, как встрял Никита и ответил.

— Подойдите вон к тем машинам, думаю, им пригодится, — и показал в сторону весёлой компании, которая не так давно раскидала все свои яйца, и члены, с помощью бейсбольных бит.

— Нам сказали, что вам может это пригодиться, — заикаясь, спросила девушка у одного из ребят.

— И мне тоже не нужно, — ответил подошедший парень и протянул свой изъятый в полу возбуждённом состоянии член и яйца в растянутой мошонке.

— Ну смотрите, мы назад не возвращаем, — усмехнулся парень и взял у них киску и член прихватив его за мошонку и небрежно потащил к машинам.

Парень и девушка проводили взглядом свои бывшие половые органы и услышали голос того парня.

— Нам на утро ещё принесли, — и он приподнял вверх руку и тряхнув ей на уровне головы, небрежно бросил и член с яйцами и киску прямо возле колёс машины на песок.

Утром мы проснулись от лёгкого постукивания. Когда я вылезла из палатки, то уже многие не спали и суетились возле костров. Вдали парень слегка помахивал битой и что-то подкидывал ей вверх. Рядом стояло несколько человек, и считали – один, два,. . ... восемь.

— Теперь я и биту брал другой парень и поднимал с земли чей-то член и подкинув его начинал набивать и все считали.

— Нашли себе забаву, — сказала соседка рядом.

— И давно они этим занимаются? — спросила я.

— Около часа, — ответила соседка и рассмеялась. Она тоже года два назад решилась и освободила свой пах от киски и теперь была всем довольна и её как и нас тоже ничего не беспокоило. Я задумалась в размышлениях, но долго витать в облаках мне не дали. Вся компания направилась к озеру и все стали наблюдать за ними, что они задумали.

Двое из парней взяли биты, а девушки стали подкидывать вверх то член то яйца, а то и чью то киску, одним словом всё, что им удалось вчера насобирать и то, что им отдали бывшие владельцы своих гениталий. После каждого удара все вглядывались вдаль и определяли, у кого дальше улетает отбитое яйцо или член. Друзья стояли рядом и смеялись и болели каждый за своего, и было шумно и весело, пока одна из девушек не произнесла.

— Победил Виктор. Его яйца улетели всех дальше.

Все рассмеялись, поняв шутку девушки, а на льду в это время виднелось около десятка, а то и больше телесного цвета набольших бугорков. Вскоре к ним подлетели вороны и сороки и стали их клевать на глазах у всех. Многие из любопытства наблюдали за ними, поглаживая свой ровный и гладкий пах, а многие вообще не обращали на это внимания.

— Он проиграл, — вдруг услышали мы голос за спинами и увидели ту шумную компанию и парня, который не смог перебросить член или там яйца дальше, чем его друг.

— Ну и что, — ответила Вера. — Проиграл и ладно.

— Он не хотел лишаться своих гениталий, — пояснила девушка, но проиграл и теперь обязан, как и мы.

— Сделайте и мне, так же как и всем, и он показал на полуодетую компанию. Почему полуодетая. Утром было прохладно, и многие были просто в одних рубашках. Двое в шортах и футболках и только один, был совсем раздет. Проигравший как раз был одет, в футболку и шорты и я заметила, как у него оттопырился бугор.

— Ну что ж, пойдём, — позвала я его, мы отошли в сторону.

Он стянул штаны, и я открыла рот, разглядывая его член. Он был не то что большой, может чуть больше двадцати сантиметров, но он был кривой, каких я никогда не встречала, буквой Г. Головка была оголена и имела вид шляпки от белого гриба. А сам член был толще на порядок чем у многих. Одним словом посмотреть и по удивляться было на что. Мошонка тоже была сильно оттянута, и одно яйцо было больше другого и очень низко свисало.

— У тебя он всегда такой, — полюбопытствовала я.

— Нет, изменила после того как мне его сломала моя девушка, — ответил он еле слышно.

Через полчаса я сделала, как он просил, и вручила ему его необычный орган. Низ живота у него стал гладким и ровным и я спросила.

— Конечно, вон какую оказию у тебя убрали, — усмехнулась я.

— Да всё уже, закончили, вон гляньте, какого красавца на свободу выпустили, — пошутила я.

Вера и Ксюша уставились на руки парня и открыв рот не могли сказать ни слова. Спустя минуту или две Вера сказала.

— Да уж, видно бывают чудеса в природе, — добавила Ксюша.

Парень ушёл, и мы рассказали об увиденном Никите и Кириллу. Они прореагировали довольно холодно, зато там, среди друзей этого парня, стало вдруг слишком весело и это продолжалось больше часа. А чуть позднее парень взял биту и сам своими руками ударив битой по своим гениталиям так запустил их на лёд, что они улетели и шлёпнувшись на поверхность издали глухой звук упавшего плашмя человека. Он постоял немного и увидев что его член стали клевать вороны каркая и отбирая друг у друга, улыбнулся и вернулся ко всем.

Остаток воскресенья прошёл спокойно и ближе к вечеру все стали разъезжаться. Уехали и мы домой, вспоминая по необычного парня и его член и прикольный бейсбол.

Весна шла своим чередом, снег вскоре растаял и лёд на озере тоже. Мы часто приезжали отдохнуть сюда и не стану скрывать, что в последнее время это стало нашим любимым местом для отдыха и от работы и от городской суеты. Моим друзьям это тоже очень нравилось, и они ехали с большой охотой со мной на выходные.

За несколько лет у нас появилось много новых знакомых и не спроста, так как я и моя подруга Вера помогали всем, кто хотел расстаться со своими ненавистными или надоевшими им гениталиями, будто мужские висюльки или женские постоянно истекающие, и зовущие в свои глубины других мужчин. Порой это утомляет и изматывает и девушки и женщины с радостью мечтали пожить спокойно, и отдохнуть и я помогала всем.

Близилась очередная годовщина создания нашего сообщества на этом глухом и удалённом от всех озере. Здесь было красиво и тихо. Мне хотелось, чтоб как-то этот день запомнился всем, и я придумала один сюрприз, который оказался для всех большой неожиданностью. В очередной приезд на озеро я попросила Кирилла и Никиту закрепить как-нибудь объявление, которое я написала и распечатала на большом листе бумаги. В нём говорилось следующее:

Седьмого июля – день негласного создания нашего

Сообщества, будет приготовлен для всех СЮРПРИЗ!

Ребята быстро справились с поставленной для них задачей и уже в скором времени к первому объявлению на месте нашего отдыха стали подходить отдыхающие. Многие были голышом, а гости, кто ещё не решил, как ему быть, скрывали свои интимные части тела за тонкой тканью купальников. Но и среди гостей были смелые и не стеснялись бегать среди нас голышом.

— Хочу всем устроить подарок и большой сюрприз, — ответила я.

— Что разбогатела? Это же, на сколько человек тебе придётся раскошелиться, — сказала Ксюша.

— Ничего, справимся, — ответила я загадочно.

— Никак разбогатела, — сказала Веруська и толкнула меня плечом.

Я промолчала. А когда выходной закончился, и я вернулась домой, то тут же приступила к подготовке. Я хоть и была не совсем уверена в своей авантюре, но как представила удивлённые глаза всех отдыхающих и гостей, удержаться уже не могла.

Достав из морозильника два ящика с образцами всех, кто за много лет решился освободиться от своей интимной ноши и отдать свои яйца и члены или киски тому, кому они были нужны, я вывалила эту кучу на стол. Потом разложила все кулёчки на подоконники и на свободные места, где они не мешали бы мне жить у себя в квартире. Уже через три дня я заметила существенные изменения.

В кульках, которые лежали на окнах, как мужские, так и женские гениталии, уже сформировались в том виде, в котором они и были изъяты. Я осторожно их убрала и на их место разложила другие. Так за две недели мне удалось восстановить практически всё, что у меня было, за исключением трёх-четырёх десятков, среди которых процентов 70 были женские половые органы. Видно, они были кому-то, очень нужны, и до сих пор у кого-то находились на хранении или необходимом использовании. Среди них я нашла и образец своей киски, и Веруськиной, а так же пакетик с образцами гениталий Кирилла.

Ничего не оставалось, как снова их убрать в морозилку, а от всех, которые восстановились, снова взять образцы и подписать и убрать на хранение до следующего раза. А может и навсегда. Кто знает, понадобятся они кому-нибудь или нет. Было конечно жаль, что среди всей этой кучи писек, я не нашла свою.

Было очень интересно, у кого она сейчас и что с ней происходит. На все остальные приготовления у меня ушло ещё неделя и вот уже в комнате в четырёх больших сумках были уложены все восстановленные мужские и женские гениталии. До назначенного дня оставалось ещё неделя.

Порой, проходя мимо этих сумок, у меня иногда появлялось тайное желание, вставить себе первую, попавшуюся в руки, киску, и поиграться любым членом, взятым из сумки, но я тут же прогоняла эту мысль.

Время тянулось долго, особенно было трудно сдерживать интерес моих друзей, особенно Веры. Она была самая нетерпеливая и энергичная. Зато Никита и Кирилл ни разу не спросили меня о сюрпризе, как будь-то, догадывались, что я приготовила.

Четвёртого июля, в канун выходного дня, пятницу, ко мне заехали Кирилл и Ксюша. Он вынес все сумки и растолкал их в багажник, убрав из него некоторые сумки с личными вещами. Потом мы заехали за Никитой и Верой и уже все вместе отправились на озеро. Была пятница и народу было очень мало и я поэтому сказала.

— К сумкам не прикасаться, всё будет завтра во время обеда, — и попросила, чтоб Кирилл отдал мне ключ.

Он с радостью бросил мне брелок с ключами и отправился купаться. Видя такое, Вера и Ксюша даже не стали расспрашивать меня, что в сумках.

На другой день стали подъезжать всё новые и новые пары и компании. Много было знакомых, но и среди всех были и гости. Даже приехал и Владимир Николаевич, бизнесмен, который наотрез отказался от своего члена и яичек, и самолично выбросил их своей собачке, а потом стал благоустраивать место нашего отдыха и строить что-то типа небольшой базы. Многие его отговаривали, но когда было кое-что уже сделано, и не приходилось постоянно таскаться домой, и сюда на озеро с лодками и другими предметами для культурного отдыха, поняли, что это было просто здорово. Но об этом чуть позже.

После обеда, когда кругом прогремело много тостов за красивый и свободный отдых, я попросила Никиту и Кирилла и ещё двух ребят, которые расположились недалеко от нас, достать сумки из багажника. Мы принесли их к небольшому бугорку или возвышенности и я встав на неё, произнесла ту речь, над которой я долго думала и много раз переписывала её, а в результате она получилась краткой и всем понятной.

— Дорогие друзья и гости! Сейчас мы освободим вот эти четыре больших сумки с приятными сувенирами о которых вы, наверное, уже и не помните и пусть все наслаждаются и решают сами как им поступить. Всех с праздником!!!

Во время аплодисментов Ребята стали вываливать на траву всё содержимое и сами были в шоке от увиденного. А что было говорить уж о гостях и членов нашего сообщества. В считанные секунды на пригорке образовалась гора из мужских членов и яичек и женских кисок. Они блестели от жары на солнце, и от них исходил необычный аромат.

Что было дальше, трудно описать словами. Некоторое время все просто как заколдованные смотрели на всё это количество, а потом, кто-то взяв первый кулёчек, и прочитав на нём фамилию и имя, бросил его в сторону, откуда донёсся голос откликнувшегося хозяина.

К нему на помощь ещё пришли желающие, и гора стала разлетаться в разные стороны. Вскоре к нам подошла и Ксюша, а следом и Никита. Они держали в руках пакеты со своими гениталиями.

Никита молча, рассматривал свой возбуждённый член через тонкую плёнку целлофанового кулька. Потом не выдержал и достал его.

— Смотри, какой он стал, — показав свой член Вере, своей жене, сказал Никита.

Вера бросила на член косой взгляд и спросила,

— Я когда восстанавливала, то твоя и моя не восстановились, и ещё член Кирилла тоже. Видно они у кого-то на руках, — объяснила я.

— А может оно и к лучшему, — добавила она следом.

— Ты права подруга, — сказала Ксюша и держа в руках уже вытащенную их пакета свою киску, встала и размахнувшись, бросила и одновременно крикнула.

Её тут же кто-то подхватил и крикнул в ответ Спасибо.

Никита ещё долго рассматривал свой член, и это надоело Вере.

Все рассмеялись и даже наши соседи. Никита обиделся и встав просто выкинул свой член наугад в сторону, где никого не было, чтоб случайно ни в кого не попасть. Было шумно и весело. Все обсуждали мой сюрприз и решали, как поступить дальше.

Многие, последовав примеру Ксюши и Никиты стали просто выбрасывать свои члены и киски и на песчаном пляже вскоре стало полно валяться разнополых гениталий. По ним ходили, пинали их ногами, а девчонки давили яйца, что им видно очень нравилось. Спустя два часа, ко мне подошли первые двое – мужчина и женщина. Они держали в руках свои гениталии и попросили меня восстановить их прежний облик.

Я не стала их отговаривать и быстро всё сделала с помощью Веры. Они были просто счастливы, но одеваться не стали – так и ушли голышом, как и пришли. До окончания выходных и праздника ко мне подошло ещё несколько человек с такой просьбой и в основном это были девушки и всего двое или трое ребят. Все остальные просто или подарили свои гениталии тому, кому они были нужны или выкинули их на песок, а там пусть как будет.

Ближе к вечеру мимо нас пробежала парочка, парень и девушка. Они были голышом но у них было всё при них. В руках они держали пакет и собирали в него мусор и пустые с табличками и надписями кулёчки, в которых лежали восстановленные гениталии. Я поняла, что их об этом попросил Владимир Николаевич. Они с ним несколько минут разговаривали стоя в сторонке.

Одним словом мой сюрприз удался и все были довольны, а особенно те, кто смог восстановить свою сущность, как человека способного к сексу и возможности рожать детей. Но и многие были счастливы кто смог найти для себя или своих знакомых необычный трофей в виде члена или киски и упаковав его в пакет, аккуратно уложил в свою сумку или машину.

К концу выходного дня плотность лежавших на песке членов и яичек, а так же кисок значительно поредела и оставшиеся ещё дальше отдыхать несколько пар и компаний, видно у них был отпуск, собрали всё и свалили в кучу возе кустарника. Конечно, куда эта куча потом делась, мы уже не видели, так как ехали полные заряда энергии и отличного настроения, домой. Но догадаться было нетрудно. Сорок и воронья кругом было полно и как пить дать они всё растаскали и расклевали.

Так закончился праздник, и очередная годовщина нашего сообщества и естественно я была тоже довольна своим сюрпризом.

Я ещё не знала тогда, сидя в машине, которая несла меня в сторону города вместе с моими друзьями. А меня ждал большой сюрприз, удивляться которому я не перестаю до сих пор.

Закончилось лето, прошла осень. Зима уже сдала свою эстафету весне. За это время ничего необычного и особенного не произошло, хотя мы все вместе не раз выезжали на наше излюбленное место отдыха и препровождение свободного времени. Через год я попробовала снова восстановить свои и Веруськины киски и член Никиты. Кирилл и Ксюха отказались наотрез от них и даже просили не пытаться и я не стала пробовать, хотя их образцы у меня остались.

Мне повезло и в этот раз удача улыбнулась, видно нашлась нашим с Верой кискам замена и они восстановились. Я сообщила им об этом и они, конечно, обрадовались и решились на время ими попользоваться, да и мне тоже что-то захотелось, а в остальном было как-то тихо и спокойно. Всё вроде бы наладилось, и жизнь шла своим руслом, пока как-то вечером мне не позвонила моя знакомая из НИИ.

— Марина привет, — услышала я знакомый голос в трубку телефона.

— Привет, — ответила я сонным голосом, так как уже собиралась спать.

— Ты что такая? — поинтересовалась подруга.

— Ладно, извини что позвонила, просто у меня к тебе есть одно необычное предложение, — сказала она.

— Давай завтра встретимся, и я всё расскажу.

Уснула я быстро хотя звонок меня немного выбил из обычного жизненного ритма. Я знала свою подругу, которая работала в НИИ и изучала регенерацию органов человека. Она просто так звонить бы не стала, видно снова что-то задумала. Но я не привыкла гадать и решила, все домыслы и догадки, оставить до встречи.

Утром я проснулась как обычно. Самая банальная привычка с моим графиком работы вставать рано. Сварила кофе и собравшись вышла на улицу. Парк был рядом, в котором мы договорились встретиться с Наташей, моей подругой и поэтому я шла не спеша, дыша полной грудью свежим утренним воздухом, который ещё не успел насытиться выхлопными газами от потока машин. Тут позвонила Наташа и я взяв трубку ответила.

Наташа повернулась в другую сторону и я помахав ей рукой обозначила своё местонахождение. Мы сели на скамейку и она стала рассказывать то, зачем пригласила меня. Я слушала, открыв рот, и не могла поверить, но то, что она говорила и приведённые ею факты заставили меня задуматься над её предложением. Я не хотела спешить с ответом, так как надо было ещё со своими друзьями посоветоваться и на работе решить все дела, чтобы я могла спокойно принять правильное решение, а не спонтанное.

— Хорошо, я подумаю. Как это надо скоро, — сказала я.

— Николай Иванович, профессор, приедет только через месяц и просил меня поговорить с тем, кто согласился бы неофициально принять участие в его новых экспериментах, вот я и подумала о тебе, — пояснила Наташа.

— А почему именно обо мне, — поинтересовалась я.

— Ну у тебя же вон как здорово получились предыдущие эксперименты, и ты даже своих друзей привлекла к ним и они довольны, — цитировала Наташа.

— Хорошо я подумаю, обещаю, — снова повторила я.

— А может кто-то из твоих друзей вдруг захочет принять участие, — снова спросила Наташа, как бы ни настаивая, но и не отступая, ожидая от меня положительного ответа.

— Ну, месяца мне вполне хватит, чтобы решить, — ответила я.

Попрощавшись с Наташей, мы разошлись в разные стороны. Мне не нужно было сегодня никуда спешить, и я решила прогуляться в парке и подумать над её предложением, и сама не понимая, как и от чего меня это жутко стало возбуждать. Как я только представила отдельные моменты этого я чуть не упала от того что мои ноги просто подкосились и были словно ватные и не слушались меня. Я села на скамейку и долго не могла придти в себя. Вывел из ступора меня, чей-то голос, который я поначалу даже не признала.

— Ты чего тут сидишь такую рань? — спросил он.

Я подняла голову, и смутная расплывчатая картинка стала медленно проявляться, словно фотография и вскоре я узнала в ней Сергея, друга и одноклассника Никиты. Мы с ним виделись всего пару раз. Он жил в деревне и в город приезжал редко по необходимости. Жил он один, вёл своё хозяйство и Никита с Верой часто к нему ездили в гости и он снабжал их свежими овощами, а они в свою очередь помогали ему по хозяйству и конечно же отдыхали вдали от городской суеты и шума.

Когда он впервые узнал что не без моего участия Вера и Никита отделили у себя свои половые органы и просто выбросили их на дорогу сильно возмущался, но позже даже сам хотел это ради эксперимента проделать с собой, но так и не получилось. То ему было некогда, то я была в отъезде.

— Что-то случилось, сидишь как не своя, словно в облаках летаешь?

— Ты прав, можно и так сказать, — ответила я.

— Давай рассказывай, может смогу помочь, — предложил Сергей.

— Ты тут не поможешь, тут мне самой нужно выбрать, что делать, — ответила я вялым голосом на распев.

— Ладно, давай рассказывай, а то не отстану, — стал сильнее настаивать Сергей.

После такого натиска мне ничего не оставалось, как рассказать всё Сергею и признаться в том, что с этим она не могла обратиться к своим друзьям, так как они все живут парами, а я пока одна и мне проще решить это или соглашаться на предложение Наташи или отказать ей.

— Да, во дела какие творятся, — произнёс многозначительно Сергей.

Он долго сидел и молчал, а потом спросил у меня.

— Я не знаю, как быть, у меня куча дел, которые надо срочно заканчивать и поручить их кому-то я не могу, а если соглашусь, то всё рухнет, — объяснила я.

— А если бы не было у тебя этих кучи дел, то согласилась бы? — спросил Сергей.

— Конечно, это же необычно так всё, — улыбнувшись, призналась я.

— Ну ладно, мне пора, дай свой телефон, я позвоню позже. Интересно узнать, что ты решишь, вдруг моя помощь понадобится, — ответил он и попрощавшись ушёл.

Несколько дней я ходила сама не своя. Не хотелось обижать подругу, и самой тоже не когда было на это соглашаться. Во время разговора с Верой я тоже не услышала ни слов одобрения, ни слов возмущения. Как-то, возвращаясь, домой с работы у меня в кармане зазвенел телефон. Взяв трубку, я увидела незнакомый номер, и некоторое время решала, брать трубку или нет, но ради любопытства я нажала кнопку и услышала голос Сергея.

— Марина это я Сергей, — услышала я его голос.

— Помните наш разговор в парке, — спросил он.

— Я хотел узнать у тебя, сколько будут платить если я, например соглашусь, — спросил Сергей чуть притихшим голосом.

— Сергей, я даже не спрашивала, но могу спросить, — ответила я.

— Когда можно будет перезвонить, — поинтересовался Сергей.

— Позвони через пару часов, — ответила я и закончила разговор.

Придя домой, я немного передохнула, и набрала Наташу. Наташа ответила тут же, словно ждала моего звонка. Спросив у неё про оплату, я стала ждать, когда она мне перезвонит и вот раздался звонок. Наташа всё узнала у своего профессора и передала мне из слова в слово, а чуть позже спросила.

— Нет пока, это мой друг поинтересовался, ведь я должна была с друзьями поговорить, — ответила я.

Перезвонив Сергею, я всё ему передала, что мне сообщила Наташа. Он поблагодарил, а через два дня сам перезвонил мне снова и сообщил.

— Марина, если они не нашли никого, то я согласен, — сказал он словно ошпарил меня кипятком.

Я была в шоке, так как сама не могла представить это всё себе, но не подала вида и после небольшой паузы сказала ему.

— После разговора с тобой в парке я дня не проходило чтобы не думать и всегда было такое сильное возбуждение что такого никогда в жизни не испытывал, — объяснил он.

— Ну тогда как мне позвонят я им говорю, что ты согласен, — ответила я ему.

— Да, конечно, можешь и телефон мой им сообщить, — обрадовался он.

— Если что и тебе вдруг будет нужна помощь, то звони, — предложила я, и он поблагодарив меня закончил разговор.

На другой день я позвонила Наташе и сообщила ей приятную новость. Она обрадовалась и записала все координаты Сергея. Две недели мне никто не звонил, и я уже свыклась с тем, что больше в моих услугах Наташа не нуждается. Да и в разговорах с Верой и Никитой мы тоже эту тему только один раз затронули, так как они были в шоке, что Серёга решился на эти эксперименты.

Всё кругом уже растаяло, а на полях и газонах вовсю зеленела трава, как однажды мне позвонил Сергей и попросил помощи. Я спросила, что нужно, но он сказал, чтобы я приезжала, и положил трубку.

У меня была не очень большая загруженность, и я тут же села в автобус и поехала в деревню, которую он мне назвал. Дом Сергея я нашла по описанию без особого труда. Во дворе стояла машина, что-то похожее на микроавтобус. Из дома вышла Наташа и с ней ещё одна девушка лет двадцати пяти. Как позже выяснилось это ассистентка профессора Николая Ивановича и её звали Нина. Познакомившись со всеми, я подошла к Сергею и спросила его

— После эксперимента они уедут на несколько дней, а я не смогу даже себе приготовить поесть. Если сможешь, то останься и помоги, — предложил он и я видя его взгляд, который просто умолял меня согласиться пообещала, что никуда не уеду и тут же позвонила на работу и предупредила всех что уехала срочно на неделю по делам.

Операция, которую хотели провести в передвижной операционной, была назначена на утро. Я не хотела на это всё смотреть и просто готовила завтрак или вернее обед и ждала, что там будет. Наташа тоже мне помогала. Закончилось всё довольно быстро. Используя новые технологии и разработки, профессор решил опробовать их, как бы приблизив к полевым условиям и нестандартным ситуациям.

Для этого с согласия Сергея и помощью ассистентки Нины он аккуратно по кругу, вырезал область брюшной полости, и тут же обработав область разреза спреем и препаратами, закрыл живот прозрачной плёнкой, а брюшную полость положил в морозильник. После этого Сергея перенесли в дом и удобно устроили на кровати. Потом все пообедали и профессор с Ниной и Наташей уехали, оставив Сергею конверт на столе с его гонораром за участие в эксперименте. Когда он посмотрел конверт, то был удивлён не меньше меня.

— Мне столько в деревне за год не заработать, — признался он, когда мы с ним остались наедине.

За несколько дней спокойной и размеренной жизни я много думала и про Сергея и о том, как Наташа мне сделала это предложение и что было бы, если бы я согласилась. Было много вопросов, и я не всегда находила на них ответы. В деревне проще, заехали во двор и всё рядом – никого не нужно никуда носить и поднимать. Я же жила в многоэтажке и всё пришлось бы на глазах у соседей носить то туда, то обратно.

Сергей чувствовал себя вполне здоровым и шутил и смеялся и даже по телефону разговаривал и приглашал в гости Никиту и Веру, чтобы мне было не так скучно. Они приехали через три дня и были в шоке от того что Сергей так легко и без особого стеснения показать, что у него под одеялом закрыто прозрачной плёнкой. Я как-то случайно даже услышала разговор Сергея и Никиты наедине, в котором он признался, что если ему предложат ещё, то он с радостью согласится.

А ещё через два дня приехали снова профессор и Нина его ассистентка. Сняв приборами все параметры состояния Сергея, они с нашей помощью перенесли его в свой микроавтобус и вернули ему назад брюшную полость, которая всё это время хранилась в морозильнике, конечно предварительно разморозив её и обработав в каком-то приборе или ёмкости по регенерации тканей. Это заняло не больше часа, после чего Сергей сам на своих ногах вышел из микроавтобуса, словно только что приехал на нём из города. Чувствовал он себя нормально и улыбался. Даже слегка пошлёпал себя по животу, на котором мы не увидели ни единого шва.

Я хорошо знала эти технологии и всё прекрасно понимала, что и как делается и как соединяются ткани, не раз приходилось упражняться на изъятии и восстановлении половых органов, как и у себя, так и у своих друзей. К слову Вера и Никита до сих пор уже несколько лет даже не просили меня, чтобы я им вернула их гениталии, и жили вполне нормально. Хотя я снова была вся на взводе и сильно возбуждена после того как позвонила Наташа и предложила мне участие в таком эксперименте.

Вскоре профессор уехали, мы, проведя некоторое время с Сергеем, и убедившись, что с ним всё в полном порядке, тоже разъехались.

Лето пролетело незаметно. У меня было полно работы, и я старалась с ними поскорее справиться. С Сергеем иногда созванивались, и я всякий раз интересовалась его самочувствием и вот как-то под вечер, на улице уже значительно похолодало, и иногда пролетал снег, мне позвонил Сергей и поинтересовался моей занятостью и тем, что могла бы я ему помочь снова. Я была в шоке и не сразу поняла, но как только сообразила о чём идёт речь, то тут же поинтересовалась.

— Да мне снова предложили принять участие в эксперименте, и я согласился, — ответил он.

— И даже не подумал, что они в этот раз будут делать? — спросила я.

— А зачем, они попросили меня найти, кто бы смог мне помогать некоторое время, вот я и обзваниваю, — ответил он.

— Да, они пока заняты, но смогут помочь только через месяц, — объяснил он.

— А сколько по времени это займёт? — спросила я.

— Николай Иванович сказал, что пару месяцев надо, — ответил Сергей.

— Хорошо, я помогу тебе, но не раньше, чем ближе к выходным, — ответила я и стала решать, как мне за два дня подделать все дела.

Вопросы все я решила быстро и уже в пятницу около обеда ехала по знакомому маршруту в деревню, где жил Сергей. У него ещё никого не было и мы с ним за разговорами весело провели вечер. Я из любопытства выпытала, на что он согласился в этот раз, и была в полном шоке, но Сергей меня успокоил и заверил, что он готов и с ним всё будет в полном порядке. Он ездил в город и сам разговаривал с профессором и даже видел как они это проделывали на мышах и крысах и был в шоке от того до чего дошла наука. С одной стороны я должна была, как бы опасаться за Сергея, но это его выбор, а с другой стороны меня это начинало возбуждать, и мне было интересно.

Профессор и его ассистентка приехали рано утром. Обсудив все детали, они не стали откладывать всё на другой день и уже через два часа Сергей вошёл в их передвижную амбулаторию. В этот раз Николай Иванович снова решили протестировать новинки. Используя новые технологи, Сергею с помощью лазера вырезали брюшную полость в этот раз по большему диаметру, так что линия разреза касалась и лобка и края рёбер и приближалась к позвоночнику на минимальное расстояние. Вторым этапом было намечено удаление кишечника.

Пережав двенадцатиперстную кишку в нескольких сантиметрах от желудка, профессор сделал разрез и прикрепил к остатку клапан. Затем он проделал такие же разрезы в других местах, где кишечник соединялся с другими внутренними органами, и когда всё было готово, Николай Иванович подставил таз и вывалил в него всё содержимое живота Сергея. Закрыв пустой живот защитной плёнкой телесного цвета, Сергея на носилках перенесли в дом и уложили на кровать. Рядом поставили две коробки каких-то препаратов и сказали

— Их нужно пить ежедневно утром и вечером, они будут замещать работу кишечника.

— А как ему ходить в туалет, — поинтересовалась я.

Профессор подозвал меня к Сергею и рассказал, что и как делать. Я всё поняла и поблагодарила его. Потом он дал мне инструкцию, что и как делать при разных ситуациях и свой телефон.

— Если что, то звоните, — сказал он и пригласил выйти во двор.

Открыв микроавтобус, он вытащил руками брюшную полость и сказал мне

— Это можете выбросить в снег, чтобы замёрзло, и прямо на глазах обработал какой-то жидкостью из баллончика – это чтобы предотвратить гниение и не разлагалось, — пояснил он.

Я была ошеломлена этим, но вспомнив как сама беззаботно выбросила свою киску в песок и не переживала о том что с ней потом будет, тут же взяла но удержать не смогла и выронила брюшину прямо себе под ноги.

— Что тяжеловата, — спросил профессор и наклонившись, прямо на снегу разрезал на две части.

Я взяв одну часть отнесла в огород и выбросила в снег, туда же отнесла и вторую выбросив чуть дальше первой. Подтащив к себе тазик с кишечником, профессор сказал:

— Это тоже можно выбросить в снег, — и спросил, куда помочь отнести.

Мы отнесли тазик в конец огорода, и вывали там всё из него. Вскоре пошёл снег. Профессор и его спутница составили нам компанию и пообедав, уехали в город. Я прошлась по огороду и смогла с трудом разглядеть выброшенные Серёгины запчасти.

Только по мокрому и немного розовому снегу узнала те места, куда были выброшены на время эксперимента отделённые части брюшной полости и кишечника изъятые у Сергея. Сам же Сергей чувствовал себя вполне нормально, и мы общались с ним и разговаривали на все темы. То что у него что-то отсутствовало внутри не как не сказывалось на его самочувствии за исключением того что он не мог передвигаться и мог только лежать.

Вскоре стемнело, и снег повалил ещё сильнее, а утром когда я проснулась и вышла во двор, то снега намело, чуть ли не по колено, и мне пришлось прочистить дорожки до туалета и до сарая, где лежали дрова чтобы протопить печь, и в доме было тепло.

Когда проснулся Сергей, то я первым делом обратила внимание на его самочувствие, но он вёл себя, словно ничего не случилось, был весел и бодр и рассказывал анекдоты. Выглянув в окна его комнаты, так как они выходили на огород, я не заметила ничего и поняла, что то, что было вчера выброшено, там замело толстым слоем снега и найти сразу будет очень трудно.

Шли дни один за другим. Морозы то усиливались, то на улице начинало теплеть, и валил снег. На выходные приехали Вера и Никита и помогли почистить снег во дворе. Узнав о том, на что согласился Сергей, они не особо-то испугались, и я поняла, что он об этом с ними уже говорил. Как то за столом Никита спросил.

— А не боитесь, что внутренности в огороде собаки разроют и растаскают?

— Забор плотный, так что вряд ли они туда пролезут, — объяснил Серёга. А я в свою очередь, когда выбрасывали даже про это и не подумала.

Прошёл месяц, и я стала собираться в город, а к Сергею приехали Никита его друг и Вера. Я им рассказала, что как делать и оставив все инструкции спокойно уехала. За весь месяц они мне не звонили ни разу, и только после новогодних праздников раздался звонок.

— Марина, на днях профессор приедут всё обратно восстанавливать. Никита пробовали найти, но не смогли. Приезжай, покажи, куда вы всё выбросили, — сказала Вера, и у неё голос был такой спокойный, словно они искали выброшенную ненужную вещь, а не удалённый кишечник и брюшную полость.

— Хорошо, — ответила я и вечером уже сидела в автобусе, который вёз меня уже в хорошо знакомую мне деревню.

Проваливаясь где по колено, а где чуть ли не по пояс мы с Никитой добрались до одного места и вскоре откопали там часть брюшной полости, потом так же нашли и вторую. После небольшого отдыха пробравшись по глубокому снегу в самый конец огорода, мы отрыли и сам кишечник, замороженный как глыба льда.

Ближе к вечеру трактор расчистил улицы от снега, и мы позвонили профессору. Он тут же пообещал, что приедет рано утром и дал некоторые рекомендации, чтобы отогреть замороженные части тела. За ночь всё оттаяло, и мы ждали гостей. Профессор и его спутница приехали около девяти часов утра, и тут же внеся два прибора в дом, подключили их и положили сначала в один кишечник и пояснили.

— Это для процесса восстановления и регенерации замороженных, и находящихся в состоянии сна, клеток.

— А это прибор для восстановления температуры органа, ну чтобы он как будто бы, был, словно его только что изъяли и снова восстанавливают, чтобы орган имел такую же температуру, как и человек.

— Понятно. Регенерируем, доводим до нужного состояния и ставим на место и всё, — сказала я весь процесс двумя словами.

— Если кратко, то точнее некуда, — ответил профессор и как только кишечник был готов они с Ниной забрали с собой Сергея и ушли в микроавтобус, а через час пришла Нина и забрав обе части брюшной полости унесла их с собой. Мы ждали и волновались, так как не знали, как после всего этого будет чувствовать себя Сергей. Прошло ещё с полчаса, и мы услышали шаги. Вошёл Николай Иванович, следом за ним Сергей и замыкала всю процессию Нина. Сергей улыбался и мы поняли без слов, что всё прошло нормально, но радоваться было рано. Профессор сказал.

— Нужно понаблюдать за ним два-три дня пока сам не сходит по нужде и если всё будет хорошо, то значит, процесс восстановления прошёл успешно, — сказал он.

На дворе уже вечерело и Профессор и Нина остались на ночь. Спали они у себя в микроавтобусе, так как там было два спальных места, а в небольшом домике у Сергея с трудом разместились только мы и то Никита спал на полу, Я и Вера на диване, а Сергей на кровати. В домике было всего две комнаты, и одна из них совмещена была с кухней.

Утром, за завтраком мы разговорились и Николай Иванович рассказал, над чем они сейчас работают, и какие от этого будут перспективы и как далеко шагнёт развитие. Это нас шокировала, хотя краешек этого айсберга мы уже испробовали на себе. Сергей чувствовал себя хорошо и подговорившись к нашему разговору сказал.

— Если нужно будет на мне что-то испытать, то я согласен.

— А не боишься, что обратно тебя не смогут собрать, — съязвил Никита.

— Нет, доктор мне всегда обещает, что будет всё хорошо, — сказал Серёга, и все рассмеялись.

Сергей был весел и оптимистичен, да и как не быть таким после хорошего гонорара, на который он мог спокойно ничего не делать и жить год или даже больше.

Вскоре профессор и его ассистентка уехали, а к вечеру и я собралась в город. Ждала работа. Никита и Вера погостили ещё пару дней и убедившись что с Сергеем всё хорошо тоже вернулись в город. Всё снова стало как-то обыденным и ничем не запоминающимся, летели дни, недели, месяцы пока в конце лета снова не позвонила мне сама Наташа.

— Марина, у Николая Ивановича есть к тебе одно предложение, — только успела она сказать как я не дав ей договорить тут же ответила.

— Я не согласна, дел полно и… — не успев договорить, Наташа перебила меня.

— Да не о тебе речь, я про Сергея хотела тебе сказать, — досказала она прошлое предложение.

— Что говори, я слушаю, — ответила я быстро чуть ли не скороговоркой.

— В общем Сергей выразил согласие на любой эксперимент, но возникает вопрос о том, кто сможет помогать ему, пока он сам не сможет, что-то делать, — сказала Наташа.

— Ну мы и так ему помогаем и я и его друг с женой, — ответила я.

— Сейчас идёт речь не о месяце или двух. Профессор хотел бы провести эксперимент на более продолжительное время, — пояснила Наташа.

— Если Сергей согласен то я то тут при чём, — ответила я.

— Я просто хотела узнать у тебя, ты смогла бы помогать и пожить в деревне? — спросила Наташа.

— Ну по возможности конечно смогу, а сколько дней или недель нужно, — поинтересовалась я.

— Николай Иванович хотел бы начать уже в сентябре, и продлить время эксперимента до весны, вернее до апреля или даже мая, — пояснила Наташа.

— Ну тут действительно сложно на такое время бросить все свои дела, — сказала я.

— Если ты будешь согласна или его друзья то вам тоже за это будет ну типа зарплаты что ли как лаборантам, — объяснила Наташа.

— Я подумаю и перезвоню, — ответила я, узнав сумму, которую мне обещали, и положила трубку.

Вечером, встретившись с Никитой и Верой, я обсказала им всё, что мне говорила Наташа, и они даже думать не стали и сразу согласились с тем условием, что и я тоже иногда буду помогать и подменять их. У Никиты как раз с работой были перебои, а Вера вообще уволилась, и это был для них царский подарок, если так сказать. Вечером перед сном я перезвонила Наташе и сказала, что мы согласны. Она обрадовалась и утром сообщила эту новость профессору, и он тут же стал звонить Сергею.

— Здравствуйте Сергей, это Николай Иванович, — представился он.

— У меня для вас есть новое предложение, — и он подробно изложил, что требуется от Сергея.

— Я согласен, — даже не задумываясь, ответил Серёга.

Согласовав время и день, все собрались к назначенному сроку. В этот раз кое-какое оборудование установили прямо в комнате Сергея и первым делом мне и Вере объяснили для чего оно и что на нём можно делать. День пролетел незаметно, и все легли отдыхать.

Утром, как только все проснулись, приступили к эксперименту, вернее мы все ждали, что будет, когда Серёга, Нина и профессор вошли в миниавтобус и закрыли за собой дверь. Это было томительное ожидание, и мы не знали, что в этот раз задумали они. Выяснилось всё через два с небольшим часа, когда вытирая пот со лба, вышел профессор, а следом за ним и Нина. Сергей лежал внутри на столе, и было видно только его ноги.

— Сейчас передохнём, и я всё расскажу, — ответил Николай Иванович.

Пятиминутный перерыв казался вечностью. Потом профессор встал и сказал.

— Сергея можно нести в комнату и поднявшись в автобус, стал помогать выносить носилки. Сергея занесли в дом и уложили на кровать. С ним всё было хорошо, и он даже улыбался. Затем в автобус залезла Нина и стала нам подавать брюшную полость, разделённую на четыре части. Взяв их, мы спросили профессора.

— Да куда хотите, я их обработал и им ничего не будет, — ответил он.

— В смысле куда хотим, — переспросила, не поняв ответ Вера.

— Ну можете хоть в сарайку забросить хоть в шкаф но чтобы кошка или собака не нашла их, — объяснил он.

— Мы их обработали такими препаратами, что им не страшно ни жара, ни морозы. В этом и заключается наш эксперимент, — ответил он.

— Понятно, значит, их можно унести в лес и там выкинуть, — спросил молчавший до этого Никита.

— Ну, можно и так сказать, — ответил улыбаясь он.

Все были в шоке от услышанного и не решались ничего предпринять. Видя наше замешательство, в разговор вступила Нина.

— Ну принимайте же скорее а то я тут и так уже сопрела и вытолкнув из автобуса лоток на котором лежал кишечник Сергея. Он свалился прямо на землю и расползся по ней словно жидкое тесто. Мы все трое открыли рот и не знали что сказать. Следом на землю были выброшены и яйца вместе с членом Сергея. Мы были в шоке и только после этого разглядели, что на одном конце кишечника как бы виднелось анальное отверстие, аккуратно вырезанное вместе с небольшой частью ягодичных мышц.

— Если вы на самом деле решили выбросить это всё в лесу, то я с вами съезжу и помогу вам, — сказала Нина.

— Хорошо, — выйдя из ступора ответили мы чуть ли не в голос и собрав всё с земли сложили в обычную ванну и поставили в багажник Никитиной машины. Она у них была хоть и не новой, но вполне вместительной. Профессор остался дома, а мы все вчетвером, выехав со двора, свернули в сторону леса. Лес был всего в километре от дома Сергея и въехав в него по лесной дороге мы остановились возле густого кустарника. Открыв багажник, Никита посмотрел на Нину. Она смело подошла к ванне и взяв в руки одну часть брюшной полости размахнулась и выбросила её в заросли кустарника. Следом полетели вторая и третья части.

— А вы что стоите, — посмотрела она на меня и Веру.

Я взяла яйца и член Сергея, а Вера четвёртую часть брюшной полости и не сговариваясь мы бросили их как можно дальше от лесной дороги в кустарник. Мы всё ещё были удивлены но потом я разрядила обстановку и сказала.

— А помните, как мы твой член выбрасывали с этажа на дорогу. А твою киску под колёса машин, — и все рассмеялись и даже Нина.

— Ну а с этими что будем делать, — спросил Никита. — Их так не выбросить.

— Их, — и Нина поглядев по сторонам, увидела на дороге небольшую колею и сказала, — бросим вон туда.

Мы взяли ванну, и вывали кишечник прямо на дорогу в колею и присыпали землёй.

— Вот тут их никто не найдёт, — сказала Нина и посмотрев на Никиту спросила.

— Можно я обратно поведу машину, — сказала она.

— Пожалуйста, — ответил он и сел рядом на пассажирское сиденье.

Все думали, что Нина сейчас сдаст на зад, и на полянке развернётся, но вышло всё наоборот. Она тронулась с места довольно резво и проехав по колее где только что были спрятаны кишечник Сергея, развернулась впереди и на обратном пути проехала снова.

— Вот и порядок, никто и не подумает даже что там лежит, — сказала она.

Приехав к дому Сергея, мы все вылезли возбуждённые только что произошедшим. Когда вошли в дом, то профессор убрал простынь и показал что и как нам делать. Мы с изумлением смотрели на пустой живот и две зияющих дыры в обрасти пениса и заднего прохода. Дальше всё было просто и мы легко запомнили и даже поняли, как будут работать приборы, если в этом будет необходимость. Нас это даже заинтриговало, и мы стали задавать вопрос за вопросом и профессор с интересом на них отвечал. А ближе к вечеру они с Ниной уехали и сказали, что бы мы в случае чего им звонили в любое время.

Когда мы остались одни и чтобы Сергей нас не слышал, вышли во двор, то первой спросила Вера.

— Это что значит, мы можем его кишечник с помощью этого прибора восстанавливать, и он будет снова как новый?

— Давайте попробуем, — предложила Вера, и мы согласились.

Прошло несколько дней и выждав момент когда Сергей уснёт днём, а иногда он это делал так как надоедало тупо лежать и пялиться в телик, мы сели в машину и поехали в лес. Место обнаружили не сразу и проехали метров полста, так что пришлось нам развернуться и ехать немного назад. Остановившись перед той самой колеёй, мы решили сначала поискать то, что выбросили в кусты. Одеты мы были в плотной одежде, и нам не составило труда, пробраться в самую гущу. Первой крикнул Никита.

Это прозвучало так необычно и смешно. Потом нашли по куску я и Вера и тут же убедившись, что с ними ничего не случилось, как будто они выброшены только что а не неделю назад, мы бросили их назад в кусты. Потом крикнула Вера.

— Я нашла его яйца и член, — и подняв над головой показала их нам. Мы подошли с Никитой и посмотрев что с ними тоже всё нормально снова бросили их под кусты и пошли к дороге. Все куски были на месте. Достав лопату, Никита откопал кишечник и вытянул его на поверхность. На нём было несколько повреждений и расплюснута пара кишков так как по ним мы проехали несколько раз.

— Да, надо же знать, как работает аппарат, — ответили мы с Верой в один голос.

Забросив весь кишечник в целлофановый пакет, и положив его в машину под ноги, мы поехали обратно. Дома отмыли его как нас учили, разрывы аккуратно соединили и провели по месту прибором и ткань тут же соединилась словно и не была порвана. Положили кишечник в аппарат под крышку и прочитав как его включать воткнули вилку в розетку и стали ждать. Через час аппарат выключился сам и открыв крышку мы увидели своими глазами. Перед нами лежал кишечник Сергея словно вывернутый из брюшной полости минуту назад, такой же тёплый и даже немного пульсировал.

— Ну что, вроде всё понятно. Что будем с ним дальше делать? — спросила я.

— А давайте его снова куда-нибудь выбросим, — предложила Вера, и с ней согласился Никита.

Мне ничего не оставалось как присоединиться и мы бросив кишечник в пакет положили его в багажник и снова поехали в сторону леса. Проезжая по дороге Вера вдруг громко вскрикнула.

— А что если бросить его прямо тут на дороге, — произнесла она возбуждённым голосом.

— А что, даже будет интересно посмотреть, как его раздавят машины, — произнёс Никита, переживая за Сергея.

— Но мы же его восстановили и снова исправим всё, — продолжала настаивать Вера, и я тоже поддержала её, и Никите ничего не оставалось, как согласиться с нами. Проехав вдоль озера ещё сотню метров мы увидели низину и переехав её остановились и вывали содержимое пакета прямо в образовавшуюся колею после нашей машины. Грунт был слабый и влажный и легко деформировался. Никита тут же развернулся, и проехал по ним, переехав низину снова, как бы направившись в сторону дома. Я и Вера стояли на обочине и видели, как колёса вдавливают кишечник в рыхлую и сырую песчаную почву.

— Никит, а ты мог бы ещё туда и обратно проехать, — попросила Вера.

— Просто их ещё хорошо видно, вдруг кто найдёт, — пояснила она.

Никита развернулся, и снова перед нашими глазами проехал по низине, ещё больше вдавив кишечник. Мы подошли и с краёв ногами немного засыпали то, что было видно, и Никита посадил нас в машину, и мы все вернулись домой. Две недели мы не проверяли место, куда всё было разбросано и зарыто и только в начале октября спустя месяц после начала эксперимента, мы решили убедиться всё ли в порядке.

Проверка никаких опасений не выявила. Кроме нас там оказались следы ещё нескольких машин из тех, кто ездил или в лес или на озеро. Снова восстановив кишечник, так как его немного порвали колёса, когда вдавливали в грунт, мы решили в этот раз выбросить его подальше от села и увезли на поле и бросили так же в ямку на дороге, ведущей в соседнее село немного замаскировав. После вернулись домой. Никита и Вера по делам уехали в город, и я целый месяц, пока не стали пролетать снежинки, жила у Сергея и ухаживала за ним.

Всё шло своим чередом. Сергей чувствовал себя вполне нормально благодаря синтезированным препаратам, поддерживающим его организм и пищеварение. Профессор или Нина периодически позванивали, спрашивали самочувствие Сергея и просили нас вести дневник всего, что мы когда либо делали, давали советы и снова пропадали то на неделю, то на две.

— Мы завтра с Никитой приедем, скоро морозы ударят, надо бы проверить, — сказала она.

Ребята приехали ближе к обеду, когда чуть примороженная на поверхности земля уже раскисла. Ближе к вечеру мы все втроём съездили по полевой дороге к тому месту, куда мы выбросили в последний раз Серёгины кишки. Место нашли сразу и откопав прилично сдавленные части кишечника привезли их домой. Отмыв, Я и Вера, провозились с ними до позднего вечера, чтобы проверить, нет ли разрывов и восстановить те, что были. Загрузить и восстанавливать решили в аппарате утром, так как хотелось спать.

Утром, встав пораньше и включив прибор, мы положили туда кишечник и ждали чуть больше часа, когда он сам выключится. Восстановившиеся кишочки положили в чулане, так как не могли решить, куда их выбросить перед самыми заморозками и решили дождаться, когда выпадет снег. А потом у нас было время всё продумать и придумать, как действовать дальше.

Совсем забыв про части брюшной полости, мы уже перед вечером, но ещё было светло поехали в лес и разыскали их в кустарнике. Они было в полном порядке, и мы их снова разбросали куда попало и уехали.

Первый снег повалил только через неделю, и мы очень обрадовались, так как нам не терпелось осуществить свой задуманный план. За два дня снега выпало достаточно чтобы решиться и выждав когда стемнеет, мы положили кишочки в пакет и вышли на улицу прогуляться. Отойдя от дома метров сто, мы просто вывалили их на дорогу и чуть припорошили снегом.

Прогуливаясь по улице, мы рассуждали, что с ними может быть и даже не заметили, как дошли до конца села и пошли назад. Подходя к развилке, мы увидели, что по снегу в сторону дома Сергея ведут следы недавно проехавшего автомобиля и не ошиблись. К соседям приезжала скорая помощь. След от её шин продавил снег прямо в том месте, где мы вывалили из пакета кишечник Сергея.

— Я думаю их надо забрать, — ответил Никита.

— Может спросим у самого Сергея, — вмешалась в спор я.

Мы пришли в дом и спросили Сергея рассудить нас, и были удивлены его решением.

— Пусть они там до весны валяются, пока снег не растает, — сказал он.

Дело хозяйское и мы не стали оспаривать его решение, оставив его кишечник в снегу на дороге чуть не посреди деревни. Ночью ещё прошёл небольшой снег, а на утро мы услышали странный шум, и вышли на улицу посмотреть. По улице шёл грейдер и расчищал от снега проезжую часть. Мы испугались, и надо было бы, что-то делать, но как ведь уже было светло, и нас могли увидеть десятки людей. Грейдер всё приближался и приближался к тому месту, и вот уже закручивая огромные пласты свежего снега, он толкал его на окраину села. Проехав мимо нас он столкнул гору снега прямо в канаву и развернувшись за крайними домами поехал назад подчищая остатки.

— Ну что, вот и до экспериментировали, — сказала я.

— Давайте не будем его расстраивать, подождём до весны, — предложила Вера и мы с ней согласились.

Зима пролетела в томительном ожидании. Мы не знали, что осталось от кишечника, и сможем ли мы его найти весной. Да и те части разбросанные в лесу тоже чуть-чуть волновали нас, целы ли они.

Ближе к концу марта, когда на улице уже начало таять и появилась грязь, мы снова собрались вместе и стали поочерёдно, чтобы не привлекать внимания соседей, ходить по улице и всматриваться в проталины, но ничего что могло бы напомнить кишечник нам так и не попало на глаза. Стали ждать, когда растает куча нагребёного за всю зиму за околицей снега. Он таял не спеша и только в первых числах стал оседать всё сильнее и сильнее. На полях уже давно не было, и кругом виднелась прошлогодняя трава, и мы решили проверить, что там с его гениталиями и брюшной полостью.

Искали, конечно не так долго, но и нашли не сразу, пришлось полазить по кустам но вскоре у нас в пакете были все пять частей и мы вернулись с ними домой разложив их по пакетам и положили в морозилку как нам и велел профессор. А через два дня случайно присыпанные мусором и немного вытаявшие кишки показались на солнышке после долгой зимней заморозки. С одной стороны это была общая радость, но с другой ещё рано было говорить о том, что они тут все и не придётся искать остальное, где-то в другой куче мусора и разного хлама.

Мы поочерёдно стали выносить в вёдрах мусор в эту яму каждый день и таким образом незаметно проверять насколько вытаяли Серёгины кишки. Только на четвёртый день мы разрыв увидели, что они были все в одной куче, но немного порваны в разных местах. Наверное, от трения о снег, когда их толкали грейдером.

Сложив их в ведро Никита принёс их домой и показал нам и мы все обрадовались и не думая ни о чём с радости внесли грязное ведро из-под мусора полностью наполненное найденным кишечником и показали Сергею. Он так посмотрел и произнёс.

— Нашли в мусорной яме, — ответили мы, чуть ли не в голос с Верой.

Потом подробно объяснили Сергею, как всё было и рассказали в красках, и он слушал нас, открыв рот, и не верил, что это произошло с ним, а вернее с его содержимым живота. Два дня я и Вера восстанавливали разрывы и повреждения в кишечнике, а когда всё было готово, позвонили профессору и он сказал, что завтра приедут.

На другой день Нина и профессор приехали, как и обещали. На подготовку ушло немного времени, так как мы уже большую часть проделали сами. Процедура по возвращению всех частей на место заняла не более двух часов благодаря новым технологиям и быстрому сращиванию тканей в местах разрыва. Правда после того что Сергей пролежал всю зиму то ему не разрешили сразу вставать и благодаря нашей помощи он уже на третий день мог сам ходить и делать всё что делал и ранее.

Нина и профессор уехали и на прощание они подмигнули друг другу Сергей и Николай Иванович. О чём они шептались и говорили, мы тогда не знали, и даже не догадывались, хотя всё что мы делали, мы в подробностях рассказали и Нине и профессору и передали дневники, которые мы вели.

Все разъехались по своим делам и думали, что все испытания и эксперименты на этом закончились, но звонок Сергея, который раздался спустя три месяца, в середине лета, шокировал меня. А вскоре перезвонила и Вера вся встревоженная и заикаясь стала рассказывать мне что снова задумал Серёга.

Я тут же позвонила Наташе и та обещала всё разузнать и вскоре перезвонила мне сама. Сергей не шутил и не обманывал нас. На днях профессор и Нина и ещё два специалиста в области травматологии собираются ехать к Сергею в его село. Я тут же позвонила Вере, и мы быстро собрались и сев в машину все втроём поехали к Сергею. Он, конечно, не ожидал нас увидеть и даже растерялся.

— Давай рассказывай, что ты задумал, — спросил Никита, глядя на него в упор.

— Хотел вам сюрприз устроить и потом позвонить, — ответил он.

— Думаю, что он вам очень понравится, и если не будете настаивать, чтобы я вам его рассказал, то обещаю вам полную свободу действий, — ответил Сергей.

— Хорошо, сюрпризов мы уже много видели и поэтому не хотим упустить ещё один шанс удивиться, — сказала я и добавив следом:

— Мы завтра перед тем как приедут профессор уйдём на озеро искупаться…

— … А ты потом нам позвонишь, — сказала я и посмотрела на Веру и Никиту.

— А что, это будет неплохо искупаться и отдохнуть на озере, — приняв моё предложение, согласились Вера и Никита.

Рано утром мы встали и перекусив быстро собрались прихватив с собой немного еду и сев в машину уехали на озеро. По дороге увидев знакомые места, и низинку, даже пошутили.

— А помните, как тут Серёгины кишки валялись, и мы по ним ездили, — сказала Вера.

— А если он снова согласился на такое, то куда в этот раз мы все его потроха раскидаем, — вдруг спросила Вера.

— Надо подумать, — добавил Никита и замолк. Мы уже были на озере и стали выгружаться.

Мы разделись, а так как стесняться нам было некого, то мы все трое купались и загорали голышом. Иногда обсуждали Серёгу, и то на что он согласился, и замечали с Верой, как у Никиты от этих разговоров начинал возбуждаться член. Я и Вера тоже были на взводе, но по нам этого было не видно. И вот спустя пять или шесть часов раздался долгожданный звонок. Трубку взял Никита и мы все услышали по громкой связи.

— Я остался один, все уже разъехались. Можете сейчас подъехать, — сказал он.

— Хорошо, будем минут через двадцать, — ответил Никита и посмотрел на нас.

— Тут что-то непонятно. Раньше они всегда с ночёвкой оставались, а ту сразу уехали, — произнёс он следом.

— Ну что стоим, поехали к Серёге там и увидим что почём, — пролепетала Вера и мы быстро наспех оделись и скидав всё в машину поехали к дому.

Подъехав к дому, мы спешно вошли и увидели улыбающегося и лежащего в кровати Сергея.

— Они спешили, да и потом ночевать всем места нет, — объяснил Сергей.

— А почему их было столько много, аж пятеро? — спросила Вера.

— Это и есть часть сюрприза, — ответил Серёга.

— Ну и где твой сюрприз? — спросила я, так как нас всех распирало любопытство.

— А вы что разве не видели, — спросил Серёга.

— Нет, а что мы должны были увидеть, — спросил Никита.

— Сюрприз там во дворе, мне профессор сказал, да и я сам просил его там оставить, — объяснил Сергей.

Мы друг за другом выскочили во двор и оглядев его по сторонам нашли только кучу мусора в дальнем углу. Мы снова вошли в дом и спросили Серёгу снова, но уже с упрёком.

— Там ничего нет, только мусор в углу горой лежит, — сказала Вера.

Не знаю, что, но что-то подтолкнуло меня к той куче и я развернувшись на пороге пошла туда, а следом за мной шли Вера и Никита. И только уже во дворе мы слабо услышали голос Сергея.

Подойдя к куче мусора и разрыв его сверху, мы увидели в нём Серёгины кишки, а рядом валялся его член с яйцами. Чуть в стороне были кусками разрезана брюшная полость, а рядом лежало что-то ещё. Откинув в сторону сухую траву, мы увидели ступню и поняли, что Серёга в этот раз согласился, чтобы ради эксперимента ему удалили ногу.

Раскопав побольше, мы нашли голень и отдельно лежащее бедро, а чуть в стороне ещё одна часть. Мы стали раскапывать ещё больше и вскоре среди мусора травы прошлогодней и разного стекла и очисток уже сгнивших лежали все го части обеих ног и тазобедренный сустав, отделённый от позвоночника в области второго и третьего поясничных позвонков, вместе с ягодицами. Это примерно чуть ниже позвонков от которых росли рёбра.

— Он что совсем сума сошёл от этих опытов, — произнесла возмущённая Вера.

— Да нет, Серёга, ведь после такого он уже вряд ли сам сможет передвигаться, — произнесла свой вердикт Вера.

Никита стоял и глядел на всё это, раскрыв рот.

— Что стал как вкопанный, пошли твоего друга материть, — сказала Вера и направилась в дом. Мы все последовали за ней следом. Разговор, конечно, получился жёстким и когда Серёга нас выслушал, он спокойно сказал.

— Не надо беспокоиться, профессор обещал, что всё будет нормально.

— Но ведь от тебя осталась только половина, — сказала я.

— Ну и что, я чувствую себя вполне нормально, — ответил он.

— А твой сюрприз куда девать, — спросил Никита.

— Да куда хотите, как позволит ваша фантазия, — ответил он и добавил следом.

— Ладно, уговорил, только если что, то нас не вини, сам напросился, — сказала я.

Мы вышли на улицу и стали рассуждать, куда это всё спрятать не неопределённый срок, ведь мы не знали, когда оно понадобится снова, и как долго в этот раз профессор будет испытывать Сергея. Каждый озвучил свою идею и тут мы решили всё же посоветоваться с самим Сергеем.

— А ты то, сам как думаешь, куда бы ты хотел, чтобы мы выбросили твои запчасти, — произнёс Никита.

— Если ничего не придумали, то хоть на свалку возьмите и выбросьте или на улицу, — произнёс он.

— А что, в этом что-то есть, — сказала я и добавила следом то, что придумала.

Все со мной согласились, и мы пошли прибирать мусор во дворе. Разобрав всё и разложив по пакетам, мы сложили всё в машину, оставив только пакет с кишками. Сев в машину мы поехали за деревню в поле, где паслось деревенское стадо коров.

На переезде через грейдер в самой низине, где было много коровьих следов и грязи мы разбросали части ног и притоптали их, немного замаскировав грязью. На другой стороне мы выбросили в канаву кости таза и брюшной полости, а рядом в глубокий след от копыта бросили Серёгины причиндалы. На этом наша приборка закончилась и мы, вернувшись домой, стали ждать вечера.

Как только стемнело, и в окнах уже не был виден свет, взяв пакет с кишечником, мы вышли на улицу и пройдя метров сто-сто пятьдесят, освободили содержимое из пакета прямо на улице на обочине дороги возле полуразрушенного дома и вернулись домой. Легли спать уже за полночь, но ночь была бессонной и неспокойной, так как мы не знали, что будет завтра, если кто-то вдруг что-то заметит.

Рано утром как мы услышали, что уже выгоняют хозяйки коров, и мы вышли на улицу и стали смотреть в ту сторону, куда были вывалены кишочки. Меняя друг друга, мы стали наблюдать из палисадника и вскоре услышали, как нас звала Вера. Мы тут же подошли к ней и не показывая особого интереса увидели как к Серёгиным кишкам подошёл сосед живший напротив. Он чем-то размахнулся и ударил по ним.

Только позже мы узнали что это был крюк из толстой проволоки который он воткнул в них и волоком потащил в проулок на степь за дома что-то ворча себе под нос и ругая наверное того, кто это сделал.

— Может поглядим куда он их потащил, — спросил Никита.

— Ладно, потом разберёмся, пошлите только не будем проявлять интерес если встретимся с ним, — сказала я и мы вышли со двора и через соседний переулок тоже вышли на степь.

Дядя Миша, так звали соседа Сергея, уже утащил кишки куда-то и шёл назад. Тут мы с ним и столкнулись на полевой дороге.

— Уже куда-то сбегал дядь Миш, — спросил Никита.

— Да вон, какой-то дебил свалил кишки порося возле меня, утаскивал их в яму, — ответил он.

— Да, бывают ещё такие, кому самому лень вывести куда надо, — сказала я.

— Да пару берёзовых веничков наломать к баньке надо бы и просто прогуляться пошли, — сказала Вера, и мы двинулись дальше.

Дойдя до силосных ям, которые сейчас пустовали уже много лет, и вся деревня в них свозила ненужный мусор и хлам. Там мы и увидели Серёгин кишечник который д.Миша сбросил прямо на кучу палок и стерни от прошлогодней крапивы в результате чего они проткнули их в нескольких местах и торчали сквозь кишечник.

— Вот они, заберём или оставим пока, — спросил Никита.

— Пусть тут пока, надо на поле посмотреть что там, — сказала Вера и мы вернувшись назад, рассказали всё Серёге и поехали на поле. Возле переезда мы остановились, и стали рассматривать следы, где утром прошёл деревенский табун. Ничего подозрительного мы на заметили и обойдя низину слева от грейдера где лежали втоптанные в грунт части ног и справа где были сброшены кости таза и брюшина а так же Серёгины яйца и член. Ничего подозрительного сквозь грязь не проглядывалось, и мы спокойно вернулись назад. По дороге Вера заикнулась.

— А может Марина, ты наши тоже изымешь, и мы их тоже там, где и Серёгины разбросаем?

— Это ещё почему. Я главное хочу, а ты нет, — возмутилась его жена Вера.

— Я тогда потеряю интерес ко всему этому, так как меня это не будет возбуждать, — пояснил Никита.

— Тебя что тоже это возбуждает? — спросила Вера.

— Есть что-то в этом такое неестественное из ряда вон выходящее, — ответила я.

Мы ехали не спеша так как дорога была грязной и со множеством ям и луж. До самого дома обсуждали отношение каждого к тому на что согласился Сергей и сами того не подозревая перешли от обсуждения к предложениям что делать дальше. Вера стала предлагать одно, Никита настаивал на другом, и я тоже не осталась безучастной.

Вернувшись, мы рассказали всё Сергею и его это даже ничуть не побеспокоило. Он только добавил, чтобы мы подождали пару дней и снова его кишечник выбросили, предварительно восстановив. Нам это понравилось и через пару дней мы сходили до силосных ям и откопав его там, среди палок и мусора уложили в пакет и принесли домой.

Я и Вера несколько часов отмывали его и восстанавливали лазером все разрывы, а утром затолкали в вакуумную камеру для регенерации и восстановления, что прошло, как и первые разы успешно, и перед нами снова лежала груда Серёгиных кишочков словно их изъяли минуту назад. Они были даже тёплыми и приятными на ощупь.

Дождавшись ночи, мы, снова положив их в пакет, вышли на улицу и в этот раз выбросили возле соседей с другой стороны прямо на угол ихнего палисадника. Рано утром стали наблюдать, так как в этот раз можно видеть всё прямо из окон дома. Тётя Паша вышла на улицу и увидев это безобразие позвала соседа так как она жила одна. Подошёл д.Коля и вилами поднял кишочки и бросил в тележку и повёз за деревню. Никита вышел в палисадник и стал наблюдать, куда он поедет, но д.Коля не стал заморачиваться и выехав за крайний дом свалил их прямо в канаву из которой после зимы мы уже вынимали их. Никита сообщил нам об этом и мы решили посмотреть, что с ними сталось.

— Я пойду мусор из ведра вынесу, — сказала Вера и взяв ведро наполнила его чем попало и мусором и битым бутылочным стеклом и прочим.

Пройдя по улице сотню метров она свернула немного за угол и остановилась разглядывая то месту куда вывалил д.Коля Серёгину требуху. Они в полной красе лежали на поверхности и посередине их торчал кол из сломленного штакета. Когда он их вываливал с тележки, они просто упали на него и наделись, словно на ось.

Вера приподняла ведро чуть повыше на уровне груди и стала медленно вываливать из него всё содержимое и мусор и стекло стали падать и засыпать и впиваться в мягкую ткань кишечника. Опустошив ведро, Вера вернулась домой. Мне тоже хотелось посмотреть, но ходить друг за другом вызвало бы подозрение и мы стали собирать ещё разного мусора в ведро. Вера разбила пару бутылок, Никита подмёл во дворе и пару лопат вывалил в ведро, я выскребла на кухне прокисшую и сгнившую картошку и наполнила этим остатки ведра.

Дождавшись обеда, я взяла ведро и пошла на край деревни к той яме. Рядом и прямо на них кто-то уже вывалил мусор, и я сверху закончила засыпать кишечник, что со стороны его уже не было видно. Вернувшись домой, я рассказала всем об этом и мы решили подождать с неделю, а потом вызволять их снова.

На поле где лежали все остальные части, мы решили не ездить до начала холодов или пока не пройдёт дождь, так как после него могло вымыть некоторые части и их могли бы увидеть. Но во второй половине лета погода изменилась, и оставшаяся грязь засохла и все лужи тоже. Установилась настоящая засуха, и нам было не до этих развлечений.

В огороде у Сергея было много работы, и мы пропалывали грядки и поливали, таская воду с озера. Так что вместо недели Серёгин кишечник провалялся в той яме под слоем мусора и битого стекла почти месяц.

А когда выдался свободный день после небольшого дождичка, мы съездили на поле, где пасли коров, и осмотрели всё в области перехода через грейдер и ничего подозрительного не нашли. Ноги коров, которых гоняли тут постоянно, перемесили всё и превратили в некий плотный слой навоза и глины что его не только нельзя было так легко продавить, но и лопатами не раскопать. Нужно было ждать дождей и когда тут снова вся эта засохшая грязь раскиснет.

Вернувшись домой ближе к вечеру мы сходили на ту помойку и откопали там кишечник, который был весь в грязи и мусоре так как на него выливали всё что ненужно было да и битым стеклом его сильно во многих местах порезало.

Принеся его домой, я и Вера отмыли и рано утром снова стали восстанавливать и зашивать все разрывы и порезы. Повозиться пришлось довольно долго, но удача снова нас не подвела, и уже к вечеру кишечник снова был как новый и мы думали, куда бы его ещё выбросить. Впереди предстояла огромная работа по уборке урожая с огорода, и предложение Никиты для всех стало более разумным, чем наши.

Мы решили это обсудить с Сергеем, и когда он услышал это, то сильно обрадовался. Мы стали ждать вечера и пока Вера и Никита там что-то делали, я решила поговорить с Серёгой.

— Сергей, скажи только честно, что ты испытываешь от того что происходит и с тобой и с твоими так сказать запчастями? — спросила его я.

Он некоторое время думал, а потом ответил мне.

— Знаешь Марина, это трудно объяснить, так как я об этом думал давно как ты и мои друзья проделывали нечто подобное со своими интимными частями, удаляли их, выбрасывали и снова восстанавливали. Жили без них, и спустя какое-то время всё снова становилось, как и раньше. Вот тогда я и подумал, а что было бы, если бы медицина такое могла, чтобы человек мог не весь, а его половина жить, а вторая половина отсутствовать, а потом бы всё снова восстанавливали на место. А тут такой случай и это необычное предложение профессора и я не мог отказаться, хотя это лишь всего эксперимент и что будет потом, я не знаю, но я рад, что я в нём участвую, — объяснил он.

— Ну а что ты думаешь о том, что мы вот так бесшабашно или не жалеючи относимся к тому что на время у тебя удалили? — спросила я.

— Ну как тут сказать помягче, — начал было Сергей.

— Да говори как есть, думаю, нас тебе не стоит и стесняться и выбирать для этого мягкие слова, мы ведь не выбираем что и как, — сказала я.

— Ну если так то меня это жутко самого заводит жаль что я это не чувствую так как нечем, — ответил он как мог.

— И что тебе ничуть не жаль ни единой части своей, которые мы вот так запросто выкинули? — спросила я.

— Нет конечно, я даже рад, когда вы придумываете что-то такое необычное на грани или даже за гранью потерять или утратить данную часть, — объяснил он.

Я знала, что Сергей немного в душе культурный человек но так выразиться и точно объяснить своё отношение и понимание того, что происходит я и сама не смогла бы и спросила его.

— А сам что бы ты хотел, чтобы мы изменили или проделали по-другому?

— Мне очень понравилось, как вы мои кишки выбросили на улицу отдав их на волю того, кто их заметит, — сказал Серёга.

— Мы тоже об этом думали, но нам будет некогда их искать если их кто-то куда-то утащит, — пояснила я.

— А вы только посмотрите, куда их поволокут, и всё и не ищите пока не закончите все дела, — предложил Серёга.

— А что, в этом что-то есть, — согласились, вошедшие Вера и Никита.

— Ну тогда и не будем ничего больше придумывать, сегодня же от них избавимся и будем прибирать урожай, солить мариновать, зима всё подберёт, — сказала я.

Когда наступили сумерки и на улице уже никого не было, мы вынесли пакет с кишочками и вывали их неподалёку от того же д.Миши но чуть дальше в надежде что их заметит другой сосед и тот куда-нибудь их утащит, но мы ошиблись. Рано утром мы заметили как д.Миша зацепив крюком всю требуху волоком потащил их за дома на степь и мы даже не пошли смотреть куда он их утащит так как знали что он всегда таскал всё в силосные ямы.

Время шло, и мы убирали огород, копали картофель и занимались домашним консервированием. У Веры это здорово получалось, и она всеми нами командовала, что мы на время совсем забыли про всё. Так закончился август и к концу подходил сентябрь. В огороде всё было убрано и вычищено и овощи прибраны в погреб.

Мы все подсели к кровати Сергея и дружно решили отметить борозду – что означало успешное завершение уборки урожая. Выпив по стопочке а потом ещё мы вдруг заговорили про Сергея и вспомнили о том что давно уже не проверяли ни на поле где пасли коров ни силосные ямы куда д.Миша возможно утащил требуху Сергея.

Утром, сделав все дела и накормив Сергея мы все втроём отправились на поле искать то что выбросили больше месяца назад. Облазив все силосные ямы мы ничего не нашли и вернулись ни с чем и сказали об этом Серёге. Он даже не испугался и не расстроился. На другой день мы снова пошли на поиски и снова ничего не нашли и так мы в течении всей недели облазили все силосные ямы, а их было пять или шесть и ни где не было не валялось Серёгиных кишок. И тут меня что-то осенило.

— А может он в другие какие-то ямы выбросил их, — сказала я.

— А что, может, — ответил Никита и мы наутро стали обходить на степи все ямы и ямки, но безрезультатно и только на второй день, когда мы добрались до останков старой сторожки, мы увидели небольшую яму, которую не видно было среди зарослей крапивы. Притоптав крапиву, мы видели в этой ямке Серёгину требуху и обрадовались. Во многих местах требуха была порвана. Кишочки свисавшие в разные стороны, словно ремки от половой тряпки, покачивались у нас на глазах от порыва ветра.

— А получится, вон как всё прорвано, дыры то какие большие, — сказал он.

— Попытаемся, а там будет видно, но потрудиться придётся, — сказала я и мы сложив их в пакет вернулись домой.

— Как только мы раньше не посмотрели там, ведь это чуть ли не вдвое ближе, чем силосные ямы, — возмущалась Вера.

— А кто его знает, ведь д. Миша нам не доложил куда он их уволок, — схохотнул Никита.

Два дня я и Вера упорно трудились над кишочками, перебирая и отмывая их, а где находили разрыв или порез тут же сращивали. В итоге к вечеру второго дня кишечник Сергея был снова как новый.

На дворе уже стоял октябрь, и мне позвонили из города, и нужно было срочно ехать по своим делам. Вера и Никита остались с Серёгой и помогали ему. Во время моего отсутствия они решили поискать на поле где ходили коровы те части, которые были там выброшены в начале лета, и мы не знали что с ними и в каком они виде.

Дождавшись дождя, Вера и Никита сразу же поехали туда. Они там ископали весь переезд через дорогу и с одной стороны и с другой, но всё что мы там выбросили, они нашли и привезли домой, бросив во дворе и присыпав разным мусором. Когда всё было собрано и доставлено в дом, а вернее во дворе и лежало, словно мусор то они позвонили мне и спросили что делать дальше.

Я решила сама встретиться с Наташей и узнать о планах Николая Ивановича. Узнав, Наташа пригласила меня в институт, и я встретилась там с Ниной, ассистенткой профессора. Самого же профессора не было на месте. Он был в командировке за границей и когда должен был вернуться, никто толком сказать не мог. Но Нина созвонилась с ним, и он в трёх словах ей сказал и Нина дословно мне передала.

— Николай Иванович сказал, что вы можете заниматься своими делами и делать, что нужно, так как он раньше конца мая приехать к Сергею не сможет.

— А с его частями ничего не будет? — испугалась я за такой длительный промежуток времени.

— Нет конечно, они же обработаны специальным составом. Да и он просил вас зайти к Наташе и получить у неё ещё кое-какие препараты.

Я поблагодарила Нину и пошла вниз к Наташе. Она пригласила меня к себе и мы, попив чаю, немного поболтали и я, утолив её любопытство, кое-что рассказала ей про Серёгу и то, что мы делаем.

— Жаль, что я не могу это увидеть, много работы, — сказала она с сожалением.

— Выбери время и приезжай, может и сама, что-то придумаешь для разнообразия, — пригласила её я.

— Нет, я вряд ли смогу, семья, дети и работы без профессора полно А вот придумать есть одна мысль, только вот как вы к ней отнесётесь, — заговорщически более тихим голосом произнесла она.

— Ладно, говори, я потом сама тебе всё в подробностях расскажу, — пообещала она.

— Наташа, немного смутившись, рассказала о своём желании или идее и она почему то мне понравилась сразу.

Закончив дела и прихватив с собой коробку с препаратами для Сергея, я в конце октября вернулась в деревню и за столом рассказала то, что мне предложила Наташа. Никита стал возмущаться, но Сергей до этого слушая нас, сказал.

— А что, мне даже нравится, риск есть, но этим оно и интереснее.

— Моё дело предупредить, а вы сами решайте, мне вас всех не переспорить, — смирился Никита и больше не высказывал своих опасений.

Осенние дожди шли через день, и на улицах стояла грязь, и полно было луж. Вечером как стемнело, мы положили кишочки, которые были словно только что выпотрошены. В пакет и пошли в сторону остановки. Движение там почти не было, и мы вывалили их прямо возле остановки в лужу немного посидели и вернулись домой. Ночь была беспокойной, и мы волновались, а что если вдруг.

Утром как только рассвело и мы позавтракав решили сходить проверить но снова пошёл дождь и Никита предложил поехать на машине и за одно выбросить то что валялось под слоем помоев и мусора во дворе. Поставив в багажник ванну, мы сложили туда все части и яйца с членом тоже и поехали на трассу к остановке. Пока собирались, прошло больше часа, и уже было около десяти утра. Мимо прошло множество машин и два автобуса высаживали пассажиров, это мы так предположили, так как по расписанию они прошли мимо нашей деревни полчаса назад.

Мы не могли даже предположить, и каждый говорил, что могло случиться. У каждого была своя версия, что могло произойти с кишечником Сергея. Вот и остановка. Никита подъехал напротив и остановившись открыл боковые окна и мы увидели что кишочки как валялись, так и продолжали лежать посреди лужи.

— Я же говорила, что они никому не нужны, тем более в луже. Кто полезет смотреть их и мочить ноги, — сказала Вера.

— А может достать их и бросить вон там, рядом со скамейкой, — предложила я.

Никита вылез и зацепив их крюком оттащил в сторону. До следующего автобуса было больше часа.

— Может, пока ванну освободим, — предложил он.

Мы были не против и проехав по трассе с километр свернули на лесную дорогу. Дождик перестал и подъехав на опушку недалеко от пруда, куда обычно гоняли стадо коров на водопой, мы решили там раскидать всё что было в ванной. А потом и Наташа тоже нам подсказала найти такое место, где земля не такая сухая и плотная.

Мы брали по одной части и разносили их по побережью пруда. Берег был низкий и пологий и весь в коровьих следах глубиной от десяти до двадцати сантиметров и попадались даже более глубокие. Я относила то часть ноги, то часть от брюшной полости и бросая в грязь втаптывала ногами, тоже самое делали и Вера с Никитой. Освободив ванну, мы осмотрели всё побережье и поехали к автобусной остановке и тут Вера произнесла.

— Я их сверху бросила и они видно упали за ванну, так как когда багажник открыли, то я наверху их не видела и не выбрасывала, — сказала Вера.

Никита остановился и открыв багажник посмотрел и обнаружил Серёгины причендалы сзади за ванной.

— Ну не возвращаться же, может по дороге, где выбросим, — предложила Вера.

Мы так и решили и тронулись дальше. Вот и остановка и к ней уже подходил автобус, а на остановке стояли несколько человек, видно собрались ехать в город, а чуть поодаль всего в паре метров от них валялись Серёгины кишочки. Мы остановились на обочине и стали наблюдать. Автобус подвернул к самому домику и остановился.

Из него вышли два парня и бросив косой взгляд на необычное видение в виде кишков плюнули и пошли в сторону деревни. Люди сели и вскоре автобус тронулся, проехав передним колесом и задними с правой стороны прямо по кишечнику.

Я даже ойкнула от неожиданности, но видно не так громко, что никто не обратил на это внимание. Как только автобус отъехал, мы подъехали и остановились напротив. Кишечник был раскатан по земле в лепёшку и даже были видны протекторы от колёс на нём.

— Я думаю, пусть до вечера полежат. Впереди ещё два автобуса будут, посмотрим, что будет с ними, — сказала Вера. Никита отмолчался и я с ней согласилась.

Вернувшись домой, мы снова вспомнили про причендалы и решили просто выбросить их в мусорное ведро а потом снести до помойной ямы за деревню. Так и сделали. Вечером нам не удалось съездить на остановку, так как зарядил сильный ливень и шёл до утра, а когда утром приехали, чтобы посмотреть что стало с кишочками, то увидели их раскатанными возле остановки и разорванными в нескольких местах. Собрав их, мы привезли домой, чтобы восстановить, а через два дня выпал первый снег, который вскоре растаял и превратил всё в сплошное месиво и Никита сказал, пока дорога не замёрзнет он больше никуда не поедет.

Я и Вера снова занялись восстановлением кишечника, и когда он было готов, мы его положили в таз и вынесли в чулан и стали ждать зимы, чтобы выполнить вторую просьбу Наташи.

Морозы установились только к середине ноября, а вскоре выпал снег, который уже не растаял. Он сыпал несколько дней, и навалило около двадцати сантиметров. На улице и дороге появился ровный накат, и мы впервые спустя три недели, съездили на пруд.

Там всё было в снегу и ничего не было видно, и мы вернулись обратно прекрасно понимая, что то, что мы тут затоптали, нам не найти пока не наступит весна и земля не прогреется, чтобы можно было в ней копаться и что-то найти. А ещё через несколько дней поднялась метель, и всё вокруг стало заметать, и мы не дожидаясь ночи, вышли к магазину и прямо на дороге вывалили из пакета Серёгин кишечник, чуть присыпав его снегом. Метель не унималась сутки, а когда всё стихло, то у домов намело метровые сугробы.

Выехать было невозможно, да пешком, то с трудом можно было пройти куда-то. Во второй половине дня пришёл трактор, и несколько часов расчищал улицы, и проулки, разгребая нег по сторонам. Когда дороги были расчищены и мы пошли в магазин, то на том месте где ещё два дня назад мы вывалили кишочки, было ровно и гладко и ничего не напоминало о их присутствии.

— Ну всё, раньше чем наступит весна нам их не найти, — сказала я.

— Видно знала твоя Наташка, что нам посоветовать, — добавила Вера следом.

— Хорошо если вообще их найдём весной, — произнёс Никита.

— Не спорю, и такое может быть, — согласилась с ним Вера.

— Найдём, кому они нужны то, — не переставала я успокаивать всех.

Так незаметно мы втроём вернулись домой с продуктами, и рассказали всё Сергею. Он только улыбнулся и даже ничуть не расстроился.

Зима тянулась мучительно долго, и нам не раз приходилось думать и гадать, как всё будет весной и удастся ли нам отыскать все Серёгины запчасти. Время у нас конечно было ведь профессор обещал приехать только в мае и не известно в начале или в конце. Я вскоре снова уехала по делам и приезжала только на праздники или на выходной Ребята старались не унывать и развлекать себя и Сергея как могли тактично без насмешек, хотя поводов для этого было всегда предостаточно.

Зима была очень снежная, и Никита уже устал чистить снег. Возле домов, лежал до двух метров сугробы.

— Затопит нас весной, — как-то сказал он за разговором.

— У меня лодка есть, выплывем, — отшутился Серёга.

В начале апреля стало не просто тепло, а даже жарко. Кругом всё таяло и по улице текли ручьи, а местами не просто ручьи, а мелкие и широкие реки и пройти можно было только в сапогах, в них все и ходили, постоянно осматривая кучи подтаявшего снега. Но ни там ни тут не просматривалось ничего что могло бы напомнить части кишечника. Найти целыми и невредимыми их мы уже не надеялись и только в середине апреля, Вера пришла из магазина и сообщила нам.

— Я вроде на одной куче возле дома видела часть кишечника.

Как стемнело, мы взяли пакет и лопатку и отправились туда. Вера оказалась права, там вытаяла часть кишечника, а рядом остального даже не было и в помине.

— Ну и где будем искать остальное, — спросил Никита.

— Будем ждать, может так же где-то и вытаят, — сказала я.

В течении недели мы постоянно осматривали все места где зимой было нагребены кучи и вскоре ещё в двух кучах нашли то, чего не хватало.

— Ну вот, всё в куче, а вы переживали, — сказала я и мы принялись всё отмывать и восстанавливать и вскоре кишечник Сергея снова был как новый. Оставалось собрать то что было разбросано возле пруда.

Добраться до пруда во время распутицы оказалось не так просто, но Нива Никиты с некоторыми сложностями преодолела этот путь и вот мы уже стояли на опушке леса. Пруд был как на ладони, а вдали уже паслось стадо коров. Возле берега было всё истоптано, но мы не узнавали это место, куда мы все части Серёгиных конечностей спрятали, разбросав и втоптав их в грязь. А потом ещё осенью и коровы, наверное, добавили.

— Это ещё почему, берег то вот он, — возразила Вера.

— А потому что пруд то вон как разлился, — и я достав лист бумаги показала две записи.

— Да когда мы возвращались первый раз, я шагами считала и так три раза и три цифры вон от той берёзы, — показала я и объяснила всем что означали мои записи.

Мы подошли к берёзе, и я стала своими размеренными шагами считать примерно в том направлении, куда я бросала первые части Серёгиных конечностей. Отсчитав сорок шагов, я сказала.

— А дальше вода, надо ещё шестьдесят восемь шагов.

— Ждать когда вода спадёт и берег будет там, где нам нужно, — ответила я.

Сев в машину мы вернулись домой ни с чем, и рассказали об этом Сергею. Он даже не расстроился, и мы тоже успокоились. Вода спала только в середине июня, и мы рассказали профессору о наших проблемах. Он тоже нас успокоил и сказал, чтобы мы ему позвонили, когда всё найдём.

За полтора месяца, и потом ещё за две недели до конца июня, которые ушли у нас на поиски втоптанных частей нижних конечностей, мы нашли себе необычное развлечение. Почти каждую неделю выбрасывали Серёгины кишки на дорогу в селе, а потом наблюдали, кто их подберёт и куда унесёт или что с ними будет делать.

Это была не какая-нибудь полезная в хозяйстве вещь и все, обычно найдя их, или оттаскивали в сторону, бросив в кустах или яме какой то, или утаскивали волоком за дома в степь и там бросали на съедение воронам.

Своим собакам никто не решался их отнести, так как боялись, вдруг эти кишки выбросили от больной свинки. И это заключение нас как-то вообще распоясало и снесло нам крышу, что мы уже не боялись и один раз выбросили их возле мусорки у самого магазина.

Проследить, кто и куда их оттуда унёс, мы не смогли, так что пришлось снова облазить всё в округе, но нам удалось их отыскать за скотными дворами, где работал муж продавщицы. Он то и отвёз их туда, когда его жена позвонила ему. После этого случая мы прекратили игру с ними и вплотную занялись поисками возле пруда, а в начале июля, когда были собраны, правда в плачевном состоянии, части нижних конечностей и кости таза в одну кучу, мы позвонили профессору и он послал Нину к нам.

Она собрала всё с собой и уехала. Вернулись они снова целой бригадой через две недели и приступили всё снова пришивать к Серёге, и через сутки все его отсутствующие части тела снова были на месте. Процесс реабилитации занял около недели, когда Серёга смог сам ходить и делать все дела, и мы все радовались за него и восхищались им, как он согласился на такое. После мы все разъехались, и только навещали Сергея, так ради любопытства, как он себя чувствовал и если что было нужно помочь, то мы с радостью это делали.

Всё вроде стало на свои места, и я как-то снова стала подумывать, а не удалить ли мне свою киску снова и послать её в посылке Серёге. Да и Вера тоже стала поговаривать, чтобы я снова удалила у Никиты его член, а то достал, не даёт покоя. Как только разговор про Серёгу зайдёт он сразу в кровать меня тащит. Мы хотели это обсудить в предстоящие выходные, но этому не суждено было случиться. Позвонил Сергей и пригласил нас к себе на день рождения и хотел нас сообщить, что-то очень важное. Погода была просто прекрасная, солнечная и стояла жара, и мы согласились отдохнуть пару дней на берегу озера с шашлычками и снова собраться в своей шумной компании.

Собравшись ближе к обеду, мы выехали на озеро. Разложив мангал мужчины стали нажигать угли, а я и Вера стали нанизывать шашлыки на шампура. Появилось немного свободного времени, пока догорали берёзовые полешки, Никита и Вера пошли прогуляться по берегу озера. Я и Сергей остались следить, и он спросил меня.

— Марина, а ты сама не хотела бы попробовать?

— Ну то же самое что и я, — немного смущаясь повторил Серёга.

— Я думала про это, но как-то не решаюсь, дел много, — ответила я, ещё не сосем, понимая, что именно он хочет.

— Ну а если бы ты закончила все свои дела, то согласилась бы, — снова спросил Серёга.

— Ну я не знаю, а зачем тебе это? — спросила я в упор глядя ему в глаза.

Сергей отвёл взгляд в сторону и тихо сказал.

— Вы так интересно всё рассказывали, что делали со мной все эти несколько лет что мне самому захотелось посмотреть на всё это.

— А вот оно в чём дело, — улыбнувшись, и заметив, как у него сразу вырос бугор в его штанах, я спросила.

— Ты действительно хочешь на это посмотреть или тебе самому хочется разбросать мои части, где попало?

— Я подумаю, — так многозначительно пообещала я ему.

— Марина, я только посмотрю, как всё это вы делали и тоже соглашусь ещё рас с тобой за компанию, если ты будешь не против, — сказал он, немного заикаясь.

— Я обещаю тебе что подумаю, — ответила я и в это время подошли Вера и Никита.

— И о чём вы тут секретничаете, — спросили они.

— Ладно, колитесь. Мы же видим, что Серёга раскраснелся и весь никакой сидит, — напирала на меня Вера.

Я решила не таить это в себе и узнать, что думают по этому поводу мои друзья. Ведь если я соглашусь, то всё придётся делать им вдвоём и стала рассказывать.

— Да вон Сергей предложил мне тоже в экспериментах поучаствовать.

Вера и Никита посмотрели на него и спросили.

— Ты что так и сказал ей, а она что тебе ответила?

— Ну да, обещала подумать, — ответил он кратко.

— Ну вы ребята даёте, а кто всё делать то тогда будет, — возмутился Никита.

— Так и я о том же, кто наши потроха чинить то станет, — схитрила я.

Наступила небольшая пауза и её прервал голос Никиты.

Мы встали и подошли к мангалу, чтобы выбрать себе по нраву шашлычок. Дальше всё шло как обычно и мы даже не вспоминали недавно состоявшийся разговор, смеялись и веселились и только в конце, когда стали собираться домой Вера поинтересовалась.

— Марин, а я смогла бы вот так же, как и ты работать на тех приборах?

— Конечно, там нет ничего сложного, — не подумав, к чему это она, ответила я.

— Я тут подумала, конечно, это твоё дело, но если тебе хочется, то я думаю, справлюсь, — сказала Вера.

Никита и Сергей были уже далеко впереди и я посмотрев на Веру кивнула головой.

— Я не раз думала, но не решалась сама себя предложить для участия. Серёга первый у меня спросил об этом, и я растерялась, — ответила я.

— Если решилась, то на Никиту не смотри, это его тоже сильно возбуждает, но он по натуре всегда ворчит. Соглашайся и мы справимся. Тем более если что, то ты мне подскажешь и поможешь, — сказала Вера.

— Ну, подруга, уговорила. Если предложат, то я соглашусь, — ответила я, словно тяжёлую ношу с плеч скинула.

Когда мы прибыли домой, Вера даже не спросив меня, выпалила.

— А Маринка согласна участвовать в этих экспериментах. — И лукаво глянула на Сергея.

У Серёги на лице появилась улыбка, как бы он не хотел её скрыть, её было всем видно и не только на лице, на брюках стал появляться бугор, и всем стало ясно, что это. Вера только улыбнулась, но не подала вида, чтоб не смутить его.

Вечером Сергей позвонил Николаю Ивановичу и рассказал ему всё и тот пообещал приехать через пару дней. Когда они приехали на двух машинах, то сразу же расположились во дворе и осмотрев меня, пригласили войти в передвижной фургон где и была оборудована полевая лаборатория-операционная. Проделав все подготовительные работы и обезболив мою нижнюю часть, профессор и его помощница приступили к обычной и хорошо отработанной процедуре.

Вскрыв и разделив на четыре части мою брюшную полость, они выбросили её во двор, следом вывалили мой кишечник, а за ним и вылетела со свистом моя киска. После чего они пригласили травматолога с его помощниками и вскоре стали вылетать и другие части моих конечностей через открытую дверь и падать под ноги тех, кто находился рядом, Веры и Сергея. Никита только успевал оттаскивать в сторону и бросать всё, что выкидывали в кучу с мусором. Вскоре от меня осталась только моя верхняя половина.

Я чувствовал себя вполне нормально и понимала то состояние Сергея, в котором он находился и ничуть не жалела что согласилась на это. Закончив всё и обработав мой живот или то что от него было и накрыв плёнкой меня перенесли в дом. После обеда все уехали, и я осталась с моими друзьями. Они помогали мне, спрашивали что мне нужно и как я себя чувствую и убедившись что со мной всё хорошо оставили меня а сами уехали. Я сразу поняла, куда и ждала их возвращения, чтобы расспросить, где и как они спрятали все мои части. Меня ждал сюрприз и узнав его я сильно испугалась когда Вера всё рассказала мне в подробностях.

— Ну слушай Марин. Твои ноги на обратном пути в город раскидала вдоль дороги Нина, помощница профессора. Она сама захотела, и мы были не против. А всё остальное разбросал Серёга, и его это сильно взбудоражило, что он даже говорить нормально не мог, голос его дрожал и он заикался от волнения.

— Только не сердись на него. Твоё брюшко он бросил на дороге в колею, кости таза и попку он разбросал в поле, где гоняли коров, так как они были в этот раз не очень большими и бояться, что кто-то поймёт чьи они у нас не было сомнения и мы были тоже не против. Ну а то, что могут все узнать, он зарыл в огороде у себя, — объяснила Вера.

— Ну а кишочки то мои куда дели, — уже стала волноваться я так как о них то Вера е сказала ни слова.

— А, их он сразу на дороге в колею бросил на выезде из села, — сказала Вера и добавила.

— Мы и туда и назад когда возвращались, даже по ним проехали, так что не волнуйся они спрятаны надёжно, — пояснила она и выдохнув предложила мне чай.

Я не отказалась и мы ещё больше часа обсуждали, что и как будет дальше. Лето подходило к концу, а впереди была осень. Часто шли дожди и мы все сидели по несколько дней дома то играли в карты, а то просто разговаривали. Никита с Серёгой частенько пили пиво и нам тоже перепадало.

Одним словом было не скучно. Редко заходил разговор про то где сейчас валяются мои части и Вера в один прекрасный момент уговорила всех и они, откопав в грязи и луже мой кишечник, притащили его и мы с Верой три дня отмывали его и восстанавливали, а когда он был снова как новый у них возник спор, куда его выбросить и тут вмешалась я.

— А что, это даже будет интересно, — согласилась Вера и все стали ждать, глядя на Серёгу, что он скажет.

— Мне интересно понаблюдать, что с ними будут делать соседи, если их выбросить на улице, — произнёс он и все с ним согласились.

Ночью мой кишечник уже валялся на обочине посреди улицы и все ждали рассвета. Вскоре услышали, как кто-то завёл мотоцикл, и решили посмотреть. Это сосед Семён завёл свой Урал и выгнал его на улицу. Он что-то привязал к нему, а вскоре мы увидели, как за Уралом по грязи волоком тащились мои кишки.

Семён свернул в поле и поехал дальше. Дальше мы уже не слышали его шума. Идти за ним следом тоже как-то не хотелось, моросил противный дождик, и все стали ждать, когда он прекратится. Шла осень, и дожди порой длились по несколько дней, и кроме всего этого нужно было ещё и в огородах прибирать урожай и ребята иногда бросали все дела и погружались в уборку, копали картофель, снимали спелые овощи и фрукты, чтобы зимой, было, есть что-то есть и не брать невесть что в магазине.

Судьба моего кишечника была неизвестна больше недели, и как только выдался случай то все пошли его искать, оставив меня одну дома. Нашли мои кишочки в канаве на дороге, по которой Семён ехал в лес, там он их отцепил и оставил. Если бы не торчавшая из лужи проволока то найти их было бы трудно, а может и невозможно, но ребятам повезло, и мы снова с Верой два дня занимались их восстановлением.

Потом ещё дважды их выбрасывали в таких людных местах и тратили по несколько дней на их поиски. А в начале октября снова Сергею позвонил профессор и поинтересовался моим самочувствием, а между делом спросил у него.

— Ну что Сергей, ты готов или повременить немного.

— Просто я на той неделе уеду за границу и когда вернусь, не могу сказать, — ответил он.

— Ну, тогда я согласен, — ответил Серёга мы стали ждать, что он нам скажет, так как не поняли из его ответов ничего.

— Ну что, завтра и я присоединюсь к Марине, — ответил он кратко.

Конечно, все ждали, что рано или поздно это произойдёт, но не так рано ведь ещё не всё было убрано, хотя оставалось не так много. Но делать было нечего, и мы готовились встретить гостей. Я описала своё состояние за эти почти два месяца, а Вера то что они делали. Процедура так же заняла несколько часов и во дворе лежала куча частей Серёгиных конечностей. Нина снова спросила

— Сами всё попрячете или мне доверите, — сказала она, и Никита тут же сложил в два пакета части ног Сергея, и они вскоре уехали, разбросав их по кюветам по дороге в город.

Никто так и не знал и не пытался даже поискать мои части, которые разбросала Нина, два месяца назад и даже об этом как-то не заходил разговор. А на другой день Вера и Никита увезли и выбросили в молодых сосёнках остальные не большие части от тазобедренной части и ягодицы и саму брюшину. Член с яйцами и сами ступни были выброшены там, где их никто не смог бы найти. Оставалось решить самый последний вопрос, куда вынести и где выбросить оба кишечника, мой и Серёгин и тут первый раз за эти месяца Никита сам произнёс своё предложение.

— Я мусор с огорода буду вывозить, заодно и это могу вывезти, — сказал он.

— А куда ты повезёшь всё? — спросила Вера и я.

— Думаю, Серёга посоветует, где лучше свалить всё, а то после дождей такая грязь стоит, — сказал он и посмотрел на Серёгу, который лежал на второй половине кровати, на которой лежала и я. Нам с ним вдвоём места хватало и даже ещё оставалось.

— К силосным ямам не советую, может стащить в яму. Можно за старой фермой, там многие валят с той части села всё что ненужно, — сказал он.

Два дня Вера и Никита грузли телегу, сложили всю ботву и разный мусор, забросили поверх оба кишечника и мой и Серёгин. Потом завалили его разным мусором и битым стеклом и обломками кирпича и сломанным шифером. Да и Вера чуток постаралась, разбила десятка два стеклянных бутылок и вывалила на оба кишечника и глядя на Никиту съязвила даже.

— Среди битого стекла рыться никто не станет.

Когда телега была нагружена, Никита подцепил её к трактору и уехал. За селом, где находилась заброшенная ферма, он поднял кузов и свалил всё одним махом на кучу другого мусора, где торчали разные палки и проволока, и так было полно битого оконного стекла.

Одним словом из мусора получился классный винегрет, среди которого был и мой и Серёгин кишечник. Что с ним было, никто даже ни не догадывался и узнали только спустя месяц, в канун заморозков и начала зимы, так как решили найти их и посмотреть. Искать пришлось долго, так как кроме того мусора что привёз Никита, там ещё было много вывалено. Все чистили свои участки перед зимой и вывозили всё ненужное.

Вера откидывала то что было сподручно ей а Никита разгребал что потяжелее. Когда кто-то приближался они делали вид что что-то делают, мол, типа у них сломалась машина и открыв капот Никита там перебирал то провода то так протирал грязь. В общем никто ничего не заподозрил но в течении дня они смогли отрыть и мои и Серёгины кишочки и сложив их в один пакет так как понять какой кусок от чьего кишечника было трудно. Они были все в грязи и мусоре, да и стеклом во многих местах разрезаны или порезаны.

Больше недели я помогала Вере отмывать и сшивать все порезы и в итоге после прибора регенерации кишочки снова стали как новые и тёплые, словно их только что выпотрошили. За это время выпал первый снег и начал таять. На улице была такая слякоть, что Вера не удержалась и чуть ли не напротив дома выбросила их снова прямо в грязь.

Ночами подмораживало, а днём всё таяло и наши с Серёгой кишочки в слякоти снова так перевозили и растоптали колёсами, что мы с Верой потом их снова больше недели восстанавливали. К тому времени снег уже выпал и установились небольшие, но постоянные морозы.

— Ну что, куда выбросим ваши потрошка, — с улыбкой спросила Вера.

Я посмотрела на Сергея и увидев как он мне подмигнул, сказала.

— Лично мне всё равно, может Серёга что скажет.

Никита и Вера переглянулись и улыбнулись. У них давно была одна задумка но ввиду того что инициатива всегда была за нами, они ждали удобного момента и вот он наступил.

— Ну тогда вы на нас не серчайте, если что, — сказала Вера и они вышли прихватив с собой два пакета в которых лежали и мои и Серёгины кишочки-потрошки. На улице уже начинало вечереть и смеркалось. Пройдя по улице они остановились возле магазина и вывалили прямо в небольшую ямку наполненную мокрым снегом и грязью и притоптав вернулись назад. Вера прихватила валявшиеся там несколько стеклянных бутылок и принесла их во двор.

— Пригодится, — многозначительно ответила Вера и действительно пригодилось.

Несколько дней Вера и Никита ходили в магазин и присматривали за валявшимися в луже моими и Серёгиными кишочками. По ним кто-то в сапогах мог запросто пройти, и машина могла проехать, или даже подъехав к магазину, остановится на них.

В общем в течении нескольких дней они подвергались постоянно хоть какому-то физическому воздействию и это не прошло для них бесследно. В первую же оттепель Никита и Вера ночью выковыряли их и притащили домой. Отмыв, мы с ней несколько дней восстанавливали и заштопывали дырки, и соединяли разрывы, а после положили в камеру для полной регенерации и восстановления.

Вера никак не унималась и ей всё время хотелось что-то проделать с нашими кишочками необычное. Я и Сергей не противились этому, да и как мы могли ей запретить что-то делать, коль не могли даже с кровати слезть. Никита тоже поначалу как-то сдерживал её, а потом просто махнул рукой.

Два дня шёл дождь с мокрым снегом и никуда не хотелось выходить и на третий день проснувшись утром, мы увидели просто чудо. Всю ночь шёл снег, и кругом было белым бело. Никита вышел во двор и вернувшись сказал.

— Снега по колено намело. — И мы увидели, что действительно его штаны было в области колен все в снегу.

Вера, взяв один пакет, одевшись, вышла на улицу и вытряхнула его посреди дороги. Туда же и отправился второй пакет, правда, чуть подальше. Присыпав и замаскировав их снегом, Вера вернулась и сказала.

— Всё, я ваши потроха на дорогу выкинула, — и посмотрела на меня, а потом на Сергея и не видя никаких эмоций произнесла.

— Вам что на самом деле всё равно, что я с ним сделаю или что с ними будет.

— Да, но ведь ты потом их найдёшь? А я помогу тебе их починить, — ответила я, и улыбнулась, и это как-то успокоило Веру.

Два дня никто не чистил снег и машины с трудом проезжая и откапываясь, если кто-то забуксовал, проезжали то в одну сторону, то в другую размешивая и укатывая колёсами первый снег, а вместе с ним и мои и Серёгины кишочки. Никто не видел, что с ними происходило в снегу под колёсами и ногами прохожих, все могли только догадываться и каждый придумывал свою историю.

После того как расчистили улицы и дороги, шанс найти наши кишочки пропал и пришлось ждать весны, когда всё растает и, если нам повезёт, и они вытаят и появятся на виду. Наступила спокойная и уравновешенная жизнь в течении всей зимы. Прошло больше полугода, а мы так и не знали, что с теми кусочками или частями наших конечностей, которые разбросала невесть-где Нина. Да и про то, где были выброшены другие части при участии Веры и Никиты, мы тоже ничего не знали.

Потому что Вера и Никита были полностью заняты нашими кишочками, и теперь сами не знали, что с ними и целы ли они и где теперь валяются вмороженные в лёд или зарытые снегом и землёй. А весной позвонила Нина и сказала, что профессора не будет долго и в ближайшие полгода не стоит его ожидать. Как только мы узнали эту новость, то стало всем ясно. Мне и Серёге ещё как минимум полгода проваляться на кровати придётся, а то, что разбросано, без помощи Нины Вере и Никите не найти.

— Ну что же, видно так суждено быть, — сказала я и мы немного по переживав, успокоились.

Как только растаял снег Вера и Никита целыми днями, делая лишь небольшие перерывы, чтобы перекусить и покормить нас, бродили по улице в надежде найти хоть какую-то зацепку, чтобы в том месте искать или мои или Серёгины кишочки. Апрель прошёл в пустую, и ничего найти не удалось. В мае начались огородные работы и времени на поиски, совсем почти не было, так как Вере и Никите пришлось обработать и засадить весь огород вдвоём.

Грязь кругом высохла и приехавшие в гости к своим старикам горожане, а вернее горожанки, разгуливали по улице в туфельках на каблучках. Часто были слышны голоса уже глубоко за полночь, и это осложняло поиски.

Только в середине июля прошёл первый дождь и это была надежда что он хоть краешек размоет и покажет где искать, но это не помогло и только два сильных ливня в конце июля наделали столько грязи, что одев сапоги Вера и Никита прошлись по улице и обнаружили в одном месте часть кишочков и в другом и ночью, раскопав, нашли чуть больше половины. Другие части нашли только ближе к концу августа.

Проделав большую работу, я и Вера восстановили оба кишечника, и чтобы это не отвлекало их от уборки урожая, Вера снова выбросила их на помойку, сбросив в яму с обрыва в пару метров прямо на торчавшие палки и острую стерню от прошлогодней крапивы. Кишочки свалившись с такой высоты, просто накололись на это всё словно на шампура. Позже Вера принесла битое стекло и вывалила на них сверху, и даже не посмотрев, что с ним стало, ушла домой. Вернулись они за ними только в конце октября, когда весь урожай был убран и всё в огороде и погребах прибрано.

— Как то вечером Сергей позвонил Нине и снова услышал неоднозначный ответ.

— Профессор всё ещё за границей, — сказала она.

Ничего не поделаешь и мы стали готовиться к новой зиме, второй уже которую нам с Сергеем приходилось проводить в таком виде на кровати. Поиски других частей так и не собирался никто делать да и некогда было. Только своё любимое развлечение Вера не оставила на помойке и забрав с собой своего мужа долго откапывали мои и Серёгины кишочки, которые действительно ни на что не были похожи.

Множество дыр и разрывов, а порезов и не сосчитать. Мы тогда не знали, да и Никита тоже, что Вера после того как свалили кишечник на помойку, часто ходила туда с лыжной палкой и тыкала ей в том месте куда они их бросили. Зачем и что ей это давало я не знаю до сих пор, но факт оставался фактом, и нам стоило большого труда всё восстановить и реанимировать. Началась вторая зима и кругом было полно снега как мы выдохнув обе сказали:

— Вроде бы закончили с этой требухой возиться.

После небольшого отдыха Вера и Никита следуя за ней, снова стали часто уносить и выбрасывать наши кишочки куда попало, а в начале декабря после метели вернулись без них и снова не заботились ни о чём до весны. Зима была очень снежной и весной многие места, где ранее не топило, залило водой. Весь ноябрь и декабрь Вера продолжала воплощать все свои фантазии, используя для этого, мои и Серёгины кишочки.

Она выбрасывала их во дворе и выплёскивала на них помои от грязной посуды и мытья пола, а когда они вмерзали, то она отдалбливала их ломиком не разбирая, где и как она ударяла. Иногда помогал ей Никита, после чего несколько дней я помогала ей зашивать дырки и восстанавливать их. Любимое занятие Веры было втаптывать в снег на остановке, где люди кто ожидал автобуса, часто топтали их разной обувью и иногда разрывали их или протыкали насквозь. И только после того как снова она выбросила их перед снегопадом на дорогу и потом их загрёб куда-то трактор она успокоилась и мы снова все вчетвером ждали весну.

В конце апреля, когда позвонила Нина и сказала, что профессор приезжает, Вера и Никита занялись поиском всего, что было везде разбросано и валялось без присмотра больше года. Нина приехала и показала нам, куда она разбросала все части ног как моих, так и Сергея. Искать было в многих местах невозможно так как всё было залито водой и мы всё лето ждали когда она испарится или впитается в землю.

Находя изредка, то один кусок, то другой Вера и Никита медленно собирали все части моих нижних конечностей и конечностей Сергея и бросали всё во дворе в угол, где они прикрывали их разным мусором от посторонних глаз. Вскоре все части были собраны и Нина приехала и увезла всё в институт в лабораторию, чтобы там восстановить и собрать всё во едино.

А Вера и Никита занялись поиском кишочков которые были втоптаны в грязь перед магазином и на поверхности не было видно ни единого пятна или намёка на них. Люди и машины так затоптали их и разнесли во все стороны грязь, что, то место, стало словно асфальт, ровное и гладкое. Дождавшись ночи и отковыривая небольшой монтировкой землю, Вера рыли возле крылечка, отыскивая то, что бросили тут ещё по весне, а шёл уже сентябрь, и надо было спешить.

До самого утра они копались в твёрдой и сухой земле и принесли сами не зная, что, так как в ночи было трудно разобрать, что они откопали, но на ощупь было понятно, что это – то, что надо, но всё ли тут или что-то ещё там осталось можно было сказать только после полного рассмотрения.

К нашему счастью, всё было на месте, но сильно исковеркано, что немало стоило труда восстановить и я и Вера успели это проделать за два дня до того, как приехал профессор с бригадой. Они меня и Сергея снова собрали, словно пазлы или конструктор и спустя пару недель мы уже могли самостоятельно ходить и делать всё, что и раньше.

Пролетел незаметно год, и мы, часто сидя все вместе за столом вспоминали наши необычные приключения. Иногда смеялись, а иногда придумывали всякие необычные приключения, которые ещё не проделывали за эти несколько лет. Но в селе, где Серёга жил, было уже трудно отыскать такие места, куда бы мы только не забредали или не заезжали.

— Вот бы в городе что-то такое необычное проделать. Как вы думаете, получилось бы, — вдруг сказала Вера.

— Ага, тебя тут же застукали бы, и потом доказывай, что это эксперимент, — возразил Никита.

— А мы бы осторожно, — продолжала спорить Вера.

— Я видел, как ты осторожно с моим членом и Марининой киской обходилась, бросала их под машину, и тебе было всё равно, — напомнил старые приключения Никита.

— Ну было, я ведь тогда не знала всего этого, — согласилась Вера и плавно перевела разговор на другую тему.

Позже как-то Наташа прознала про наши желания, вернее желания Веры устроить такое приключение в городе и выждав некоторое время сама позвонила мне. Я взяла трубку, и мы долго болтали о том и о прочем, и в конце разговора Наташа пригласила меня на встречу в парке сказав.

Я согласилась и вот мы уже сидим на нашей скамейке, и она где намёками, а где открыто, рассказывает мне, как бы это не её, а желание профессора провести очень необычный эксперимент. Меня это даже возбуждает но я решила посоветоваться с Верой и Никитой и конечно же Сергеем так как он и я будем с ним вместе рисковать и не просто рисковать а сидеть и ждать на грани потом смогут ли отыскать всё что попрячут Вера и Никита в городе. То, что я им рассказала, их сильно задело и даже возбудило, что было заметно по буграм спереди у Сергея и Никиты. Вера тоже это заметила и не согласовывая с ними ответила за всех.

— А что мы только за, давно об этом мечтали сменить обстановку, — сказала она.

— Вер, ты не дослушала. Тут ещё одна проблема есть, — сказала я.

— Не томи, что за проблема ещё, — не терпелось ей узнать.

— То что профессор и Нина через два месяца едут за границу на два года по контракту и вам придётся как минимум два года а то и больше ухаживать и возиться с нами, — пояснила я.

— Не впервой и год и два мы уже делали это, — ответила Вера.

— Я думаю, что это не так важно, справимся и в городе. Правда. — И Вера подсев к мужу хлопнула его по спине и обняла.

— Разберёмся, конечно, — согласился Никита.

— Ну, тогда я даю согласие и звоню Наташе, — сказала я и взяла трубку, чтобы позвонить.

Наташа очень обрадовалась моему звонку и вдвойне нашему согласию, и мы обговорили время и день. Всё прошло как обычно и к вечеру я и Сергей были уже на своём обычном месте в кровати, лёжа поперёк её. Он с одной стороны, а я с другой. Вера и Никита сложив все наши конечности в несколько пакетов, оставив дома только мою и Серёгину требуху. Всё остальное было упаковано в два ящика и загружено в фургон, на котором приехали профессор и остальные врачи из его бригады. Когда они уехали Вера спросила.

— Что будем делать с этой требухой и пнув ногой не то мой, не то Серёгин кишечник рассмеялась.

— Надо же так назвать, требуха, а ещё профессор.

Мы поняли её и тоже рассмеялись, и действительно это было похоже на то, как его называла теперь и Вера. Прошло несколько дней и вот как-то мы заметили, что Вера о чём-то шептались с Никитой, а после обеда все стало ясно.

— Мы в город надо кое-что купить. К вечеру будем, — сказала Вера.

Я и Сергей остались сидеть на кровати перед телевизором. Рядом стояла вода и немного еды, чтобы нам не было скучно, так как самим её взять было без нижних конечностей невозможно. Вера и Никита приехав на свою городскую квартиру, первым делом занялись тем, что было неудобно делать в доме у Сергея и покувыркались в постели пару часов.

Насладившись, Вера послала Никиту в магазин за продуктами, а сама не предупредив его, решила выполнить своё заветное за последние годы желание. Принеся в туалет один пакет, она стала растягивать кишечник, и спускать его в унитаз, и как только после третьего смыва он исчез в канализации, она, то же самое проделала и со вторым пакетом.

Оба кишечника были растянуты и спущены в унитаз и теперь, наверное, где-то среди всякого рода фекалий ползли по грязным трубам в общедомовой септик. Как только вернулся Никита, Вера сказала

— А требуху куда, ведь мы хотели её в городе выбросить, — спросил Никита.

— А я её уже выбросила, — улыбнувшись, ответила Вера.

— В унитаз, — смеясь, сказала она и провела рукой по его ширинке, где уже начинал возбуждаться снова его член.

— Только не тут, давай по дороге свернём, — с загадкой сказал Никита, и Вера согласилась с ним.

На обратной дороге они отъехав от города с десяток км. свернули в лес и раздевшись стали уже в который раз заниматься сексом. Потом как они оба испытали сильный оргазм и долго валялись на траве. А погода стояла по августовским меркам очень жаркая, Вера сама предложила прогуляться так голышом. Никита сказал.

— Я устал и немного отдохнул бы, а ты иди, побегай.

Вера встала и виляя голой попой пошла по краю леса удаляясь всё дальше и дальше. Как только она скрылась, Никита взял её платье и положив в канавку тут же зарыл его, а рядом скомкал ненужную бумагу и поджёг сделав вид что он как бы сжёг её одежду. Когда Вера вернулась и не нашла своей одежды она посмотрела на мужа и спросила.

— Вон в той канавке, — показал он на небольшую кучку пепла и ещё горячие небольшие угли от веток.

— Ты что сжёг её, придурок, — возмутилась она.

— Тебе же нравится, без неё ходит, я и помог тебе, — с ехидством добавил он, и сев в машину захлопнул дверцу.

— Ну, ты едешь или так пойдёшь до самого дома, — спросил он Веру.

Вера молча села и хотела чем-то накрыться но ничего не нашла в машине и всю дорогу молчала и только при подъезде к деревне она попросила у мужа рубашку и так с голой попой в одной рубашке вошла в дом. Я увидев её в таком наряде, рассмеялась и спросила.

— Да вон тот, — и показав на мужа, добавила: — Взял и сжёг мою одежду в лесу.

— Я позвала его прогуляться голышом и сама понимаешь зачем, а он е согласился и меня одну отправил, а сам в это время мои вещи и сжёг, — пояснила Вера.

— Ну ребята, вы даёте, — сказала я и Сергей, так как он слышал весь наш разговор, тоже улыбнулся.

Вера опомнилась только на второй день и подойдя к мужу спросила дрожащим голосом.

— Никит, а ты сможешь найти Серёгины и Маринкины кишки? — спросила она волнуясь и боясь что этого не получится.

— Это трудно сделать, но попробовать можно, — ответил он.

— Ну тогда поехали искать, — тут же за собиралась Вера.

— Эн нет, ты натворила дел, вот и сиди на домах, а я поеду. Это не одним днём делается. Надо узнать, куда они вывозят то что выкачивают и потом я же не буду по пояс в этой клоаке лазить и нырять, нащупывая руками что там нашёл. Тут надо хорошо подумать, — объяснил он.

— Ну тогда поезжай и найди их пожалуйста, — сказала Вера и Никита тут же собрался и уехал.

Вера объяснила мне и Сергею то, что она натворила и просила прощения. Мы успокоили её как могли. Никита в городе прожил две недели лишь только на пару часиков приезжал, если нужно было привезти продукты. Он проследил за ассенизаторскими машинами, что выкачивали из септика, куда они отвозят это и где сливают. Потом на заводе сделал кошку чтобы закидывать в эту жидкость и привязав к ней верёвку, поехал так сказать под вечер на рыбалку в ковычках.

Подъехав и поставив машину в сторонке, чтобы не привлекать внимания, он оделся в спецовку и в перчатки и стал кидать как спиннинг верёвку с кошкой и вытягивать на берег то что она подцепит. Два дня прошли безрезультатно, и только на третий день он вытянул что-то похожее на требуху. Плеснув воды, он признал, что это то, что он искал. Вытянув всё, он сложил в пакет и стал кидать снова. Оставались ещё одни, но чьи он не знал.

Только на третий день ему улыбнулась удача и вот в траве укрытые от посторонних глаз стоят два пакета с требухой Сергея и моей. Никита сидел в сторонке, так как рядом сидеть было невыносимо, и думал, куда ему ехать и что делать. Рассказ Веры его возбуждал и он пытался представить всю картину того как его жена спускала кишечник Сергея и Марины в унитаз. Ведь она что-то думала тогда или нет?

В итоге этих рассуждений он решил сам проверить то что Вера испытала тогда и упаковав оба пакета ещё в два чтобы закрыть их и не было запаха, он поехал на водоём и там промыл кишечник как мог сбив в основном весь запах и лишь чуток всё же обдавал неприятными ароматами.

Сложив всё в машину он поехал на свою городскую квартиру и не откладывая в долгий ящик тут же стал вываливать требуху их одного пакета и сливать унитаз. Проделав это несколько раз, он увидел, как последний кусочек кишечника скрылся в грязной канализации. Следом вывалил содержимое второго пакета и проделал всё точно так же Когда унитаз стал чистым и в нём ничего уже не лежало, он для уверенности сделал ещё пару сливов и освежив туалет отмылся и приняв ванну лёг спать.

Утром встав после того как хорошо отоспался за последнюю неделю, купив продукты по списку, Никита поехал в деревню и там сказал всем, так как скрывать от Сергея и меня уже было нечего.

— Я не смог отыскать ничего, попробовали бы вы сами там поискать. Может вообще они в старых трубах застряли и останутся там пока случайно не смоет их чем-нибудь, — сказал он.

— А ты пробовал ещё смывать? — спросила Вера.

— Много раз, как побываю на очистных, и принимаю ванну, всю воду в унитаз выливал, — пояснил Никита.

— И что делать теперь, — уже с испугом в глазах спросили мы все чуть ли не в голос один за другим.

Никита не хотел чтобы мы волновались а хотел проучить Веру от необдуманных поступков и ответил.

— Немного отдышусь от всех этих ароматов и снова поеду искать.

— Вот и ладно, — сказала Вера да и для нас это было тоже хоть какое то утешение, ведь откажись он и нам больше попросить было некого.

Через несколько дней Никита снова уехал в город и снова занялся выуживанием моих и Серёгиных кишочков из котлована, где сливались ассенизаторские машины. Удалось ему это снова с большим трудом, он отвозить их в деревню он не захотел и снова очистив, спустил их в унитаз.

Насладившись проделанной работой, он отмылся и лёг спать, как ему позвонила Вера. Наступала осень, и нужно было кое-что купить, и он рано утром бросился выполнять поручения и вскоре уехал в деревню. По прибытию Никита снова слукавил и сказал, что найти так ничего и не удалось.

— Что-то случилось, — спросил он и окинул всех взглядом.

— Звонила Наташа и сказала, что профессор и Нина уехали на два года за границу по обмену опытом, так что наши проблемы им не нужны а нам то что потеряно и подавно без них, — сказала я.

— Но ведь они когда-то вернутся, — сказал Никита.

— Конечно вернутся, если у нас будет что с чем соединять, — ответил Сергей.

— Ладно не переживайте, найду я их, — пообещал Никита.

— Ты то может и найдёшь, да вот Наташа нам ещё кое-что неприятное сообщила, — сказала я.

— Когда профессор узнал о командировке, то велел наши ящики отвезти ему на дачу, а перед отъездом решил проверить, но их там не оказалось, — объяснила Я.

— Все говорят, что привезли и выгрузили там куда сказали, а утром их уже не было, — как могла, попыталась объяснить я.

Я не знала что Наташа, моя подруга дочь профессора и много работ он посвятил её продвижению, как учёной. Сговорившись с Ниной, а инициатором именно была она, а не Наташа, они вывезли наши останки в пакетах к Нине на дачу и там ещё в начале осени закопав их в дальнем углу участка, где ничего не росло а один бурьян.

Нина разбила зону отдыха и беседку и вдоль забора в одну и другую сторону вскопав две грядки, и равномерно зарыв в них части ног и рук и прочие, посадила поверх зелёный кустарник который за год вырастал больше метра и сделав столик и оборудовав всё для отдыха, перед зимой с профессором укатила за границу.

Наташа изредка ездила и проверяла как там и никому не сказала ни слова. Общаясь между собой, Нина и Наташа пришли к единому мнению, что беседку нужно оградить от ветра и с двух других сторон, но для этого нужны были ещё так сказать части для удобрения. Наташа не знала, как сказать и обратилась с хитрым предложением ко мне. В разговоре выяснила, что у меня есть ещё друзья и что они тоже участвовали в тех экспериментах по удалению гениталий, и попросила меня помочь с ними встретиться.

Я не могла к ним приехать сама и попросила Никиту привезти их в гости. Никита согласился и под новый год приехали все вместе с ними Кирилл и Ксюша. Они впервые видели нас в таком виде и были в шоке. В разговоре тет на тет они узнали про эксперимент но сразу же отказались. А хитрая Вера, подслушав, вышла на улицу и стала уламывать Никиту принять тоже участие и ему ничего не оставалось как согласиться.

Я конечно расстроилась но когда Кирилл и Ксюша уехали после того как встретили новый год, я рассказала об этом Вере и она не дав мне договорить, тут же выдала.

Для меня это был шок, но это было их желание и я позвонив Наташе рассказала всё как есть. Наташа успокоила меня и сказала, что не проблема, кто помогать вам будет мы найдём, да может и Кирилл с Ксюшей согласятся, ведь вы этого им не предлагали тогда. И она оказалась права.

Немного упустила, Поиски моего и Серёгиного кишечника спущенного в унитаз, результатов не дали и в зиму они плавали или лежали неизвестно где и в каком виде. Мы уже смирились с этим и не надеялись, что их найдём. Тем более все ждали приезда профессора и Нины. А если Вера и Никита сядут рядом с нами, то и искать будет нашу требуху некому.

А произошло всё как нельзя сказать, лучше лучшего. Наташа сообщила что профессор будут в мае и у Никиты было время на поиски и как только всё растаяло, он уехал в город и долго не возвращался, а общаясь по телефону с Верой говорил пока одно и то же.

Зато за всё это время он смог встретиться с Кириллом и Ксюшей и они с радостью согласились помогать нам и ухаживать за нами, если Вера и Никита примут участие в эксперименте. Хоть одна новость было положительной, но незадолго до приезда профессора Никита позвонил и чуть ли не кричал в трубку что нашёл, нашёл всю требуху. Вера тут же ему сказала, чтобы он не задерживался и вёз всё в деревню.

Никита приехал уже через полтора часа и въехав во двор сразу открыл все двери в машине и багажник чтобы выветрить неприятные запахи, а требуху вывалил на заднем дворе возле туалета, где ей было место.

Даже Вера зажала нос, когда подошла к ней чтобы посмотреть. Я уговорила Никиту и Веру отнести меня во двор и принести мне воду и стала тщательно отмывать всё. К вечеру мне это удалось сделать, но предстоял ещё второй этап очистки и его уже сделала Вера.

А потом мы больше недели восстанавливали наши кишочки где сшивали где ещё промывали, одним словом вскоре они были как новые, вынутые из камеры регенерации и лежали перед нами на столе. Сложив их в два пакета, и подписав чьи они, мы вынесли их в чулан и прибрали до лучших времён так как не знал что и как будет дальше.

Вечером через два дня раздался звонок. Звонила Наташа.

— Ну что, как у вас дела, Вера и Никита не передумали? — спросила она.

Я подала трубку Вере и она вышла и долго о чём то разговаривала с Наташей, а когда вернулась то с лица не сходила улыбка.

— Ну что она тебе сказала, — не терпелось узнать мне.

— Они приедут через два дня в выходной и оплата такая же будет как и вам, — произнесла она и запрыгала от радости.

— Ради такого можно годик или даже два на кровати поваляться, а потом жить в своё удовольствие, — поделилась она своими мыслями вслух.

— Поваляешься, узнаешь как это, — сказал Серёга.

Профессор, и ещё двое молодых врачей, приехали как и обещали, на своём обычном микроавтобусе с передвижной операционной. Нина и Наташа приехали следом на своей машине. Наташа была впервые в деревне и удивилась, как мы тут живём. Операция прошла как обычно, из салона операционной только успевали вылетать отделённые части сначала у Никиты, а потом и у Веры. Наташа собирала их и складывала словно дрова или ещё что-то типа того в кучу освобождая выезд. Так сказал ей водитель. Всё закончилось быстро и вскоре половинки Веры и Никиты сидели на соседней кровати напротив нас, а их останки валялись во дворе.

Профессор и врачи вошли в дом и попрощавшись, уехали. Нина и Наташа остались с нами и стали ждать, когда приедут Кирилл и Ксюша. Приготовив нам ужин и кое-что, прибрав после отъезда, они сидели и разговаривали с нами. Нина иногда выходила по своим делам, и вскоре возвращалась.

Ночь прошла спокойно и всем хватило места, да и на улице уже стояла, по весеннему, жаркая погода, шёл май. Кирилл и Ксюша приехали рано утром и Нина с Наташей стали собираться. Предупредив, что они всё, что валялось во дворе, собрали и увезут с собой.

— Может, и Серёгины с Мариной кишочки возьмёте? — спросила Вера.

— Вы же их потеряли, — удивившись, спросила Наташа.

— Нашли, Никита неделю назад отыскал, — с гордостью за мужа ответила Вера.

— Ну тогда конечно, где они? — спросила Нина и узнав их место нахождения сходила и тоже забросила в багажник к общей куча.

Наташа пообещала, что вскоре ещё приедет и навестит нас и привезёт на смену двух сиделок, чтобы ухаживали за нами, а пока Кирилл и Ксюша останутся, и что она с ними договорилась.

Вскоре Нина и Наташа уехали. Приехав в город они сразу проехали на дачу к Нине и зарыв все останки в приготовленные заранее грядки вокруг зоны отдыха, посеяли поверх кустарник зелёная изгородь. Все четыре кишечника не вошли на грядки и их вместе с половыми органами зарыли на тропинке, ведущей к беседке присыпав сверху тонким слоем песка. Дорожка получилась красивой и аккуратной.

Дальше пошла обычная и немного скучная жизнь. Наташа нам постоянно при встречах говорила что профессор и Нина в загранкомандировке, хотя на самом деле Николай Иванович был уже несколько лет на пенсии и никуда не ездил, а писал книгу и свои исследования. Наташа ему помогала, а Нина стала зав отделением, и продолжила начатое своим учителем и руководителем.

Однажды Наташа сообщила Нине, что не сможет нам предоставить сиделок и Нина предложила нам на месяц свою дачу для отдыха и временного проживания. Конец августа и погода стояла тёплая даже можно сказать жаркая. Мы согласились, и нас отвёз туда всех четверых Кирилл. На даче они нас стали чаще навещать и Наташа каждый вечер приезжала к нам и помогала, оставляя еду приготовленную на день рядом с нами. Часто оставалась с нами Ксюша жена Кирилла и сидя с нами в беседке слушала рассказы Веры и Никиты как они прятали и раскидывали, а потом искали мои и Серёгины части тела, особенно ей нравилось рассказывать как она пыталась как можно больше повреждений нанести нашим кишочкам.

Беседка была очень красивая и уютная. Зелёная изгородь к нашему приезду поднялась везде в человеческий рост и плотно закрывала нас со всех сторон от ветра. Там был столик и кресла и даже телевизор.

— Ну что, не скучаете, — услышали мы голос незаметно подкравшейся к нам Наташи.

— Я сегодня вечером не смогу к вам приехать и завтра возможно тоже, так что Ксюша побудет с Вами, — сказала нам Наташа.

Она была нарядно одета и в красивом платье и на высоких каблуках, которые проваливались в песок когда она подходила к нам.

— У нас в НИИ вечер и мы обязаны там быть, — сказала она.

— А Нина и Николай Иванович будут? — спросила Вера.

— Думаю что нет, они не приехали, — как-то неуверенно сообщила Наташа но мы тогда не заметили в этом ничего необычного и пожелав ей хорошо провести время, стали снова беседовать о своём, личном.

Прошёл месяц, и мы снова оказались у Сергея в деревне в его доме с новой сиделкой. Сами пытались разнообразить свой быт и с интересом рассказывали разные истории любопытной девушке, которая за нами ухаживала.

Так прошла зима, и ещё один год оказался позади. Следом за ним пролетели ещё два, а профессор и Нина у нас так и не появлялись, и как я не пыталась до них дозвониться, слышала один и тот же ответ – «Абонент находится вне зоны действия сети».

На даче у Нины мы позже были ещё несколько раз и всегда удивлялись, как там всё было красиво и продуманно обустроено, особенно нам нравилось коротать дни в беседке.

Позже мы узнали, что всё время, когда нас там не было, на даче свои шумные и весёлые вечера в компании друзей проводила Нина и Наташа была там частым гостем. Они сидели на скамейках и креслах, а за их спинами в земле под зелёной оградой были зарыты наши конечности и другие части. Ходили по тропинке под слоем песка, на которой лежали наши половые органы и кишечники и проваливаясь каблучками протыкали их сами того не подозревая, ведь знали об этом только Нина и Наташа.

Мы уже с трудом вспоминали, сколько лет мы находились в стадии эксперимента, ожидая приезда профессора и Нины. Кто-то говорил пять, кто шесть лет, а мне так казалось, что уже все семь прошло. И вот как-то вечером позвонила Наташа и спросила у нас.

— Вы хотите участвовать в поисках ваших частей?

— Конечно, хотим, но как – мы же не ходим, — возмутилась я.

— Вы просто будете наблюдать, а помогут искать их Кирилл и Ксюша, я с ними уже договорилась, — сказала Наташа.

— А что профессор приезжают, — крикнул в трубку Сергей.

— Нет, он заболел и передал полномочия Нине и её отделению, — пояснила Наташа.

Утром за нами приехал Кирилл и через час мы все были на даче у Нины. Она тоже была там и обрадовавшись нашему приезду со всеми с нами по обнималась. Мы позавтракали, а потом нас усадили, где нам было велено. Мы ничего не понимали когда увидели, как Кирилл взял лопату и стал выкапывать зелёную ограду вокруг беседки.

— Но ведь вам нужны ваши недостающие части тела? — спросила Нина.

В это время Кирилл вывернул первый комок кустарника с корнями, и мы увидели как среди корней, которые проросли сквозь мышечную и кожную ткань тела, а то была часть бедра, насквозь и больше у нас не возникло ни единого вопроса. За всем процессом, который длился больше часа, мы наблюдали молча и были в шоке от того что видели. Выкапывали то часть брюшной полости, то часть таза с ягодичными мышцами, то нижнюю часть ноги, то верхнюю, то сами ступни и во всех случаях корни проросли сквозь ткани и это был клубок, который распутать было просто невозможно. Когда вся зелёная изгородь была разрушена и выкопана, перед нами лежала гора корней и частей тела, нашего тела.

— А где наша требуха и этих нет, — сказала, недоговорив, Вера.

— Сейчас и они переместили нас на другое место и стали копать на тропинке где один за другим стали выворачиваться то член с яйцами, то женский половой орган, то кишечник и всё это было так истыкано и порвано в разных местах что с чем-то сравнить это было просто невозможно.

Даже Вера и Никита много лет назад не доводили наши кишечники до такого состояния. Нина подошла к нам и сказала.

— Извините, что я так поступила, просто было интересно, что из всего этого получится.

— Но ведь это всё теперь не подлежит восстановлению и регенерации и наши части тела больше не приобретут тот вид в каком они были раньше, — спросил испуганным голосом Сергей понимая что он навсегда может остаться вот таким беспомощным инвалидом. Мы тоже были возмущены, но что-то сказать были не в силах, так как прекрасно понимали полную безысходность сложившейся ситуации и полный провал эксперимента.

— Я обещаю вам, что сделаю всё возможное и не возможное, чтобы вы снова стали как прежде, — пообещала Нина, и мы, почему то ей поверили.

На другой день с нами в домике на даче осталась Наташа. Приехали Кирилл и Ксюша, и снова облагородив опустевшую от зелени беседку посеяли там новые семена зелёной изгороди и накрыли стол для всех на завтрак. Нина собрала всё, что было вырыто из земли и уехала в НИИ.

Всю зиму и весну от неё не было слышно ничего, и вот как-то в начале лета она приехала к нам в деревню с Наташей и увезли с собой Сергея. Неделя томительных ожиданий и телефонный звонок, который испугал нас всех.

— Сергей приехать не может, пусть Кирилл завтра привезёт к нам Веру, — сказала по телефону Нина.

У всех испуг и полное недоумение. Что случилось с Сергеем, почему он не сможет приехать. Жив ли он. Эти мысли вертелись у всех в головах, но никто не решался их произнести вслух. И тут снова голос Нины.

Никто не решался взять телефон, и я взяла его сама и услышала голос Сергея. Это был он. Я от радости даже дар речи потеряла а так как телефон был включен на громкой связи то все слышали его голос и то что с ним всё хорошо и он находится на реабилитации и учится ходить заново. Это была новость, которой мы ждали все, но она застала нас неожиданно, что мы все перепугались думая, о самом страшном.

Следом за Верой уехали Никита, а потом и я самая последняя из участников этого эксперимента. Сергей уже начинал сам ходить, а кто-то только делал первые шаги, а меня словно пазлы собирали на операционном столе, приделывая мне восстановленные ноги, и остальные части тела, без которых я провела столько лет.

Выписались мы один за другим в течении двух месяцем и уже сами могли обслуживать себя и вести нормальный образ жизни делая каждый день зарядку и посещая ЛФК вскоре могли бегать и жить как и раньше. Единственное что мы тогда сделали, даже не сговариваясь друг с другом, оставили и подарили на память НИИ, а вернее Нине, все наши половые органы Я и Вера свои киски, а Сергей и Никита свои члены и яйца. Зачем они нам, ведь одну из своих функций они утратили, а как приложении, чтобы болталось и мешалось, они нам были не нужны. Без них было спокойней и была уверенность в том, что однажды возбудившись, мы снова не вляпались, бы, в какую-то необычную историю.

Освободившись от всех проблем и забот, мы часто всей компанией стали ездить на наше излюбленное место отдыха, наше озеро, где за последние несколько лет очень много изменились и нас мало кто узнавал. А кто узнавал, интересовались, где мы столько времени были. Объяснять не хотелось всем, и мы просто врали, кто что придумывал, но сами не понимая и не сговариваясь, отвечали почти одно и то же, только в разных интерпретациях.

И как ни странно нам верили, что мы могли больше десяти лет работать за границей. На пляже уже во всю, работало несколько человек, и они вполне успешно выполняли ту работу, которую раньше делала я и Вера. На песке всегда валялось полно как мужских, так и женских половых органов и все по ним бегали и никому они бедные были не нужны.

Прошёл год, другой и вот как-то я возвращаюсь из магазина, а как рядом останавливается машина.

— Да вот поехала по делам, наука сидеть не даёт, — ответила Наташа.

— Секреты разработки и испытания, — пошутила я.

— Да, вот хочу найти, где Кирилл и Ксюша живут. Телефон потеряла, а на память точно не помню, в каком доме. Может, подскажешь? — спросила Наташа.

Проехав пару кварталов, мы свернули во дворы, и я показала на подъезд.

— Обращайся, всегда рады помочь, — ответила я и пошла в сторону своего дома. Тут было не так далеко, всего метров триста, четыреста если дворами.

Вечером я не удержалась от любопытства и позвонила Вере. Ксюша была её подругой, и ей было проще узнать, зачем к ним приезжала Наташа. Вера согласилась и уже через час или полтора мне перезвонила и рассказала всю суть разговора. Я была в шоке и попросила Веру, чтобы нам в ближайшие выходные встретиться всем вместе. Желание обсудить это и полюбопытствовать мне не давало покоя, но я выдержала и не стала сама звонить Наташке, а дождавшись выходных, мы встретились, так как Кирилл и Ксюша работали, и на неделе им было не до нас. Сергей был у себя в деревне, и мы даже с ним решили не обсуждать это.

Кирилл и Ксюша не стали делать из разговора с Наташей тайну и всё нам рассказали, про новый эксперимент, про гонорар за него и его продолжительность. Дополнив свой рассказ тем, что они отказались от участия в нём, но после уговоров Наташи обещали подумать. Суть этого эксперимента они не знали да и Наташа не получив согласие в тонкости их тоже не посвятила. Я посмотрела на Никиту и Веру и увидела, как в их глазах сверкали огоньки. Поняла, что они были бы не против по участвовать в нём, но ввиду полной некомплектности мы не подходили.

— Эх, жаль, что мы тогда НИИ подарили свои органы, — вылетело с языка у Верки.

— А что ты хотела бы снова к ним попасть? — спросила я.

— А что тут такого, в итоге то они нас не обманули, всё при нас и мы здоровы и ни в чём не нуждаемся, — ответила Вера.

— В этом ты права, мне нечего добавить, — сказала я.

Немного подумав и погоревав, Верка вдруг спрашивает меня.

— Слушай Марин, а у тебя случайно не осталось останков от наших органов?

— Я не могу сказать, что… так как давно в этот холодильник не заглядывала, да и он отключен, стоит уже больше десяти лет, — ответила я.

— А если Наташе твоей позвонить, — спросил Никита. За ним такого раньше не было, чтобы он проявлял такой интерес.

— Ладно, — ответила я и тут же набрала номер Наташи. Она ответила сразу.

— Привет подруга, тут у меня к тебе пара вопросов есть.

— Говори, спрашивай, рада буду помочь, — ответила она.

— Помнишь, как два года назад мы все отказались от наших гениталий и подарили их вам в НИИ. Они целы или вы их уничтожили? — спросила я.

— Я точно не знаю, надо в морозильной камере посмотреть, — ответила Наташа и положила трубку.

— Пошла в морозильнике смотреть, — ответила я.

— Марин, я просмотрела все коробки, датированные двумя годами назад, и нашла два женских и два мужских органа, но их в морозилку убирала не я, подчерк не мой, — сообщила она запыхавшимся голосом.

Мы все обрадовались, и Наташа, слыша в трубку повизгивание Верки. Я же просто улыбалась и не проявила таких эмоций как они.

— Ну а второй вопрос, какой? — спросила она, когда все успокоились.

— Твой визит к Кириллу и Ксюше, — начала я говорить.

— Понятно, уже рассказали вам? — спросила она.

— В общих чертах, без подробностей, — ответила я.

— Ну и что бы вы хотели узнать? — спросила Наташа.

— Просто, почему ты тогда со мной об этом не поговорила, — сказала я.

— Думаю, что ты сама уже догадалась, раз спросила. Будет всё у вас на месте, то вернёмся к этому разговору, — сказала Наташа.

— Мы согласны, когда можно коробку забрать? — спросила я.

Мы тут же стали собираться и поехали в город. Вере и Никите не терпелось узнать самую суть эксперимента, ведь такой гонорар не за что давать не будут.

Наташа, а точнее Наталья Николаевна за последние годы изменилась и в отношении и в ведении диалога, тактичная и строгая и ни чувства юмора и простоты. Я понимала что должность и положение обязывало, ведь она после того как её отец профессор Николай Иванович ушёл на пенсию, заняла его место и продолжила работать в том же направлении.

Через час мы были уже возле института, и Наташа вышла к нам и вынесла нам коробку.

— Как будете готовы, давайте через пару дней в парке, — предложила она.

Мы согласились и уехали к Вере и Никите, а Кирилл и Ксюша, так как им этого не нужно было ничего делать, уехали сразу домой.

Восстановив на место свою киску, я помогла это сделать Вере, а она в свою очередь своему мужу Никите. Теперь мы были полноценными и могли на равных, как Кирилл и Ксюша разговаривать с Наташей.

Через два дня, как было оговорено, мы все впятером встретились с Наташей.

— Он не смог пока приехать, но велел держать его в курсе всех дел, — сказал за него Никита.

— Хорошо, тогда я скажу вам в трёх словах, и если вы согласитесь, и подпишите договор на участие в эксперименте, тогда вы узнаете все подробности.

— Ладно, суть в том, что мы почти полностью разработали биопротез всего человека и проводим эксперимент на собаках уже два года и всё идёт удачно. Сейчас у нас готово шесть комплектов для человека, три женских и три мужских. Нужны добровольцы чтобы проверить их и исправить недочёты и недоработки, — объяснила Наташа.

— Это как так, я что-то не поняла. Это что получится, что у нас, что-то отнимут, а вместо этого этот биопротез пришпандорят? — спросила Вера.

— Ну если выражаться так то коротко так, — сказала Наташа.

— А мы сможем двигаться то тогда, — спросил Кирилл.

— Нет, будет всё в лаборатории и на стендах под постоянным наблюдением, — пояснила Наташа.

— А то что заменят, то куда денут? — спросила Вера.

— Ну это уж вы сами решайте. Можете, как прошлый раз развлечься или в морозилку сложим, — пояснила Наташа.

— А кому развлекаться то, если мы все там будем, — сказала я, и все задумались.

— А точно, кто за нами ухаживать то будет? — спросил Никита.

— В НИИ за вами будут наблюдать постоянно, а вот всё остальное тут я не знаю, как вы решите и как и с кем договоритесь. А Сергей то хоть согласится, если вы решитесь? — спросила Наташа.

— Сейчас узнаем, — сказал Никита и тут же позвонил ему и рассказал всю ситуацию. Была включена громкость и все слышали.

— Ну а вы, как вы решили? — спросила Наташа у всех нас.

— Я согласна и Никита тоже, — первыми ответила Вера за себя и за своего мужа. Потом взглянула на подругу Ксюшу и меня.

Кирилл и Ксюша отошли в сторону и долго шептались, а потом подошли и спросили.

— А сколько этот ваш эксперимент продолжаться будет?

— Я вроде всем говорила, три года не меньше, — ответила Наташа.

Кирилл и Ксюша переглянулись и кивнув друг другу ответили согласием.

— Ну тогда вызывайте Сергея и все ко мне, — сказала Наташа и собралась уже уходить как тут вдруг спросила Вера.

— Она приедет через два дня, но можете с ней поговорить по телефону. Она в курсе всего, — объяснила Наташа и ушла.

Мы решили по телефону не беспокоить Нину, а Вера и Никита съездили к Сергею и обсказали ему всё в красках и подробностях, а заодно и восстановили его отсутствующий член и яйца на место. Через два дня мы встретились с Ниной на нашем месте в парке и дружелюбно побеседовали и она с радостью согласилась после того как с нами начнут проводить разного рода эксперименты, позаботиться о том что будет изъято и выброшено. Тогда мы много чего не знали и относились к этому как прошлые разы, зная наперёд, что будет, но вышло совсем не так.

Подписав через неделю договор у Наташи, и поставив подпись напротив каждого пункта договора, мы задали волнующий нас вопрос.

— Наташа, теперь то, ты можешь нам сказать, суть этого нового эксперимента, и почему надо было именно шесть человек, а не пять и не три?

— У нас готово для проведения эксперимента три комплекта мужских и женских биопротезов, — коротко ответила Наташа.

— А нам то что будут менять и что проверять? — спросила неуёмная Вера.

— Вот заменят, и увидишь сама, — толкнул её в бок Никита, и все рассмеялись.

Вера смутилась и больше не задавала вопросов. Наташа нас провела в одну комнату где у собаки, которой переехали ноги, стояли два передних биопротеза. Она вставала на них, делала шаги и могла ходить по комнате вполне нормально.

— Примерно, это будет выглядеть как-то так, — ответила Наташа и в её голосе был какой-то загадочный тон как бы она чего-то не договаривала. Но мы не стали придираться ко всему, да и не поняли тогда этого, и если согласились, то были готовы и ждали, когда нас пригласят в НИИ.

Наташа позвонила через неделю в конце августа, и мы, собравшись все скопом, поехали в НИИ. Нас провели на третий этаж в лабораторию, и мы стали ждать. Вышла Нина и позвала первым Сергея. Мы ждали почти два часа, как снова вышла Нина и позвала меня. Никто не знал что там происходит. Так одного за другим примерно с таким же промежутком времени в два часа нас пригласили всех. Что происходило там за дверью, никто не видел и даже не догадывался, а когда стали приходить в сознание, то увидели что мы все рядом каждый на своей каталке лежим накрытые простынями. Голова соображала, мы всё видели, но попытка двинуть рукой или ногой результатов не дала.

— И нам бы этого хотелось знать, — сказала Вера.

Так мы пролежали около часа, пока все не пришли в сознание и к нам не пришли несколько врачей и Наташа с Ниной.

— Ну как вы себя чувствуете? — спросила Нина.

— Голова не болит, всё видим и слышим, и может разговаривать, только вот руками и ногами не можем пошевелить. Вы что нас привязали? — спросила я.

— Нет, не связывали, просто отключили ваш двигательный аппарат, — ответила Наташа.

— Не торопитесь, сейчас всё увидите сами, и Наташа отошла в сторону, к какой-то куче накрытой зелёной материей. Мы все устремили свои взгляды в её стону, и когда она убрала ткань, мы ахнули, открыв рты, и не могли сказать ни слова. Мы даже подумать не могли что такое, может быть.

В углу на полу друг на друге лежали наши тела с руками и ногами, но у них не было голов, так как наши головы присоединили к чему то, и мы могла здраво рассуждать и не подозревать, что у нас нет тел. Это, был поистине шок. Потом Наташа достала, что-то в виде планшета и стала что-то делать. Я сразу почувствовала, как на моей каталке ниже моей головы что-то стало шевелиться. Наташа сказала мне.

— Успокойся и подумай, что бы ты хотела сейчас сделать рукой?

Я собрала мысли и подумала, что хочу поднять её и из-под простыни, которой я была накрыта, стало что-то подниматься. Простынь сползла, и я и все мои друзья увидели, что у меня другое тело телесного цвета, красивое и стройное как у тридцатилетней. Я подняла руку и опустила её и моя новая рука послушно выполнила все команды, которые я подавала ей. Все были в шоке и тоже захотели попробовать. Отключив меня, Наташа постепенно подключила всех нас поочерёдно.

— На сегодня, думаю хватит, пообщайтесь, обсудите что хотите и свои первые впечатления. Завтра продолжим изучать возможности и связь вашего мозга с биопротезами и их взаимодействие, — сказала Наташа и собралась уходить.

— Ну, наши тела или как теперь их называть, тушки, — уточнила Вера, и все рассмеялись.

— Хорошо, что у вас есть чувство юмора, — сказала Наташа.

— Завтра придут студенты и будут изучать. Они будущие хирурги и им нужен опыт, — пояснила Нина.

— Понятно. В морге не нашлось никого решили наши тушки покромсать, — снова сказала, острая на язык, Верка.

Мы уже не раз договаривались с профессором и Ниной и Наташей и доверяли им и поэтому особо не переживали за наши бесхозно валявшиеся тушки в дальнем углу лаборатории. Нина ничего не ответила и ушла, а мы предоставленные сами себе остались лежать в ряд могли только разговаривать. Как ни странно с биопротезами не хотелось ни есть, ни пить. Утром, как только исполнилось девять часов, в лабораторию вошла преподаватель, а следом за ней больше десяти студентов.

Никто не был в курсе, чьи это тела и почему у них нет головы. Позднее мы узнали от Нины, что она им просто сказала, что мол, они при жизни завещали свои тела науке, а головы кремировали и похоронили. Конечно, это была её выдумка, и мы рассердились, но позднее простили, даже показалось оригинально.

Преподавательница подозвала двух студентов и сказала им открыть ткань и выбрать любое понравившееся им тело и конечно они выбрали женское, а точнее тело Ксюши, оно было и стройнее и моложе. Положив его на стол, преподаватель сказала им,

— Сейчас будем делать пробные операции, учиться, как надо резать и удалять ненужные поражённые ткани, в общем, всё, что проходили по теории и плакатам, будем делать на практике.

Нас он и конечно не видели, вернее наши головы, так как их рано утром накрыли прозрачными пакетами, и мы могли видеть всё, а нас нет. Единственное было тогда неудобно, что мы не могли разговаривать друг с другом, зато потом выговаривали всё, что у кого накипело.

Это было потом, а сейчас мы внимательно наблюдали, как с телом Ксюши расправляются студенты. Учитель поочерёдно давала задания то одному, то другому студенту и тот, используя нужные инструменты, делал данное задание, разрезая или отделяя то, что было велено. В результате вскоре на соседнем столе лежали ступни и кисти рук Ксюхи. Потом девушка отделила голень, а другая, разделив на две части каждую руку, плечо и предплечье, сложила их на стол, словно в поленницу.

Отделить бёдра, было поручено парню, так как они по весу тяжелее и гораздо массивнее, и он осторожно как учили, по суставу разрезал мышечную ткань, и вынул бедро из тазобедренного сустава, и тоже положил на соседний стол. Дальше по команде преподавателя была вскрыта брюшная полость, вырезаны наружные и внутренние половые органы и тоже лежали на столе и парни поглядывали на них и посмеивались. Судьбу кишечника поручили двум студенткам и они, долго копаясь, потом спросили.

— Мы всё отрезали вроде, куда их вытряхивать.

— Вот таз возьмите и в него, — сказал кто-то и все засмеялись.

Они так и сделали и вывернув все кишки в таз толкнули его под стол. Дальше друг за другом стали выкладываться внутренние органы и вскоре остался одна пустая грудная клетка. Мы смотрели и ужасались, как они легко без чувства сожаления выбрасывали Ксюхины органы на стол и те со шлепком падали на металлическую поверхность. Самое последнее было как два парня, один держал кости таза, а другой разъединил их в области поясничных позвонков и положил рядом.

— Хорошо, у нас ещё есть время, и мы тщательно изучим тазовую часть. Нужно отделить мышечную массу, есть желающие, — сказала учительница и два студента подняли руки. На глазах у нас и всех студентов они стали по указке учителя отделять мышечную ткань вокруг тазобедренной части попы и ягодицы в том числе и вскоре на столе лежала кучка попочных мышц и голые кости таза и препод стала рассказывать сильные и слабые места этих костей. Где и как они могут легко сломаться и как трудно их восстанавливать.

— Осталось ещё десять минут, и вы сами можете рассмотреть то, что вам интересно, — сказав это, она ушла, и части Ксюхиного тела со смехом и шутками пошли из рук в руки. Кто то взял печень и разрезал её и разглядывал внутри, кто-то разрезал сердце и вывернув его разглядывал разные отделы, а два парня просто смеялись и выворачивали наизнанку Ксюхину киску, показывая всем как она устроена внутри.

Прозвенел звонок и все, отмыв руки, ушли из лаборатории, а на столе осталось куча кусков раскромсанного тела Ксюши.

— Да Ксюш, что они сотворили с тобой, — сказала Вера.

— Представляю, что они сделают с другими тушками, — и рассмеялась, сказав я.

Послышались шаги, и вошла Нина. Увидев стол, на котором лежали куски, иначе их не назвать, тела, она спросила у нас.

— Ну что, кто-то из студентов упал в обморок или нет?

— Не студенты, а коновалы, вон как всё искромсали. Могли бы и аккуратно по суставам разделить, — сказала Нина.

Вошёл лаборант, и Нина велела ему прибрать всё.

— Сложи в пакеты и выбрось на улицу возле мусорки, — произнесла Нина и ушла. Мы опешили и не знали, что сказать и только наблюдали, как лаборант скидывает кусок за куском словно обломки строительного мусора и выносил. И так дважды сходив, он освободил оба стола, а следом вынес таз с кишками и вернулся уже с пустым.

— Они что на самом деле решили выбросить всё, — испугалась Ксюша.

— Пока, похоже, что так, что будет дальше, мы не знаем, надо у Наташи узнать будет.

— Ага. Пока мы узнаём, они всё уничтожат, — чуть не заплакала Ксюша.

Мы ждали долго, но к нам так никто не заходил, и только на другой день удалось выяснить, что Нина на улице загрузила всё в свою машину и увезла на дачу.

Та же участь постигла и остальные пять тушек. Особенно смеялись когда отделяли бёдра от таза у меня и у Веры. За последнее время мы немного располнели, и наши попы округлились и были пышными и пухлыми и бёдра были тоже, как говорится с прослойками жира. Но это не смутило никого, и все они были безобразно разделены на части и выброшены, а потом подобраны Ниной. Только в одном случае девчонки весело смеялись, когда кто-то уронил на пол член и яйца Сергея, и они весело их раздавили, а потом кромсали и разглядывали что внутри.

За полторы недели от наших тел не осталось и следа и Наташа и Нина занялись вплотную своими экспериментами, проверяли работу и слаженность механизмов биопротеза человека и его настоящего мозга. Что сталось с нашими телами, мы долго не знали, да и нам некогда было и лишь когда мы оставались одни то вспоминали и обсуждали то, что творили студенты. Иногда горевали и уже не надеялись, что увидим их снова, а иногда относились ко всему происходящему оптимистически.

Нина тем временем свезла все останки к себе на дачу и бросила всё в подвал. Там и провалялись они больше недели, пока ей не пришла в голову одна идея. Зарывать их дома, а потом снова выкапывать и разрушать всё ей не хотелось. Жила она в городе и трудно представляла, как люди живут на селе. Вспомнив Наташину разработку по удалению гениталий и их восстановление, Нина взяла этот спрей и прочитала всю документацию, что и как работает. Новинка была проста в обращении, и она поняла, что я и Вера ей так легко пользовались. Заниматься таким количеством частей она физически не могла и обратилась к группе студентов.

— Среди Вас есть кто родился и вырос в селе, — обратилась она к группе студентов.

Руки подняли всего два человека, парень и девушка.

— А кто из вас дома держал подсобное хозяйство, — снова спросила она.

Парень сразу сел на место, а девушка осталась стоять. Нина позвала её к себе в кабинет, и они ушли.

— У меня есть к тебе одна просьба, нужна твоя помощь, — сказала Нина.

— Я согласна, но у нас зачёты Нина Сергеевна, — сказала Настя, так звали студентку.

— За зачёты не беспокойся, а помощь твоя нужна совсем в небольшой услуге. Помнишь вы на уроке анатомии изучали тела. Так вот надо нам всё зафиксировать и записать в журнал, — схитрила Нина.

— Ну и хорошо, иди на урок, а после я тебя жду. Только об этом никому, — сказала Нина и Настя убежала.

Вечером Нина дождавшись Настю, поехали на дачу. Попив чаю и поужинав, Нина объяснила всю суть работы, и Настя поняла всё, спросила.

— Нина Сергеевна, а потом, вы куда это будете увозить.

— Об этом поговорим потом, а то мне нужно ехать.

Настя осталась на даче одна и отдохнув приступила к работе. Провозилась она до позднего вечера, отделяя от каждого фрагмента по небольшому кусочку и укладывая в небольшие целлофановые кулёчки для образцов, подписывала их и укладывала в коробку, а тот фрагмент откладывала в сторону, одновременно сортируя их. Насте даже не было страшно, и она была привычна к такой работе, дома она всегда помогла маме и рыбу чистила, и кур потрошила и ощипывала, и поросят разделывала на части и раскладывала в морозильную камеру. Это ничем не отличалось от той работы.

Закончив Настя поднялась в комнату и умывшись легла спать поставив коробку с образцами, которых было что-то больше ста пятидесяти.

Утром Нина приехала и Настя показала ей всё, что и как она сделала, и Нине это очень понравилось и она пригласив её за стол выложила все свои мысли о том куда всё это спрятать или убрать. А то оно в подвале уже надоело валяться.

— А почему вы в институте не положите в морозильную камеру? — спросила Настя сказав, что их туда на экскурсию водили.

— Видишь ли, в чём дело Настя. Этот эксперимент не проходит по плану и поэтому если там кто что обнаружит, то проект могут прикрыть а в него вложены ещё профессором большие труды и останавливаться на полпути не хотелось бы, — объяснила как смогла сгладить углы Нина.

— Понятно, я согласна помочь, но как, я не знаю, — сказала Настя.

— Я сейчас на работу съезжу, а потом вернусь и мы с тобой съездим в ближайшие деревни, а пока ты напиши, куда вы у себя в селе выбрасываете то, что ненужно, — попросила Нина.

Сделав все дела на работе, Нина предупредила Наташу и вскоре вернулась на дачу. Настя всё ещё сидела и что-то писала.

Настя протянула список где было десятка два перечисленных мест, куда обычно в деревне могу выбрасывать ненужные отходы. Нина читала и удивлялась.

— Я даже подумать об этом не могла, — сказала Нина.

— В городе всё просто – вынес из квартиры в мусорный бак и всё.

— Да но у тебя тут тоже не так просто, этот пункт нам не подходит, — сказала Нина.

— А что, вполне нормально, у нас когда поросят колют то кости и кишки что не нужно всегда собакам отдают, — сказала Настя.

— Ну то поросята, а тут, сама понимаешь, запах и прочее а потом эта собака среди людей будет мало ли что, — пояснила Нина.

— А я что-то об этом даже не подумала, — сказала Настя.

— Ладно, поедем, прокатимся, и Нина отметив несколько пунктов, вышла вслед за Настей из дома. Они сели в машину и поехали в сторону ближайшей фермы. До неё было около двадцати километров.

Ещё не успев подъехать к ферме Нина и Настя увидели в поле большое стадо коров и бычков пасущихся на поле. А вскоре ни увидели массу следов, как эти табуны пересекали дорогу. Слева и справа были лужи после недавнего дождя и все грязь и вода в них были перемешаны ногами этих животных.

— Бедные животные. По такой грязи их гоняют сюда, — сказала Настя.

— Что ты сказала, — вдруг остановив машину, переспросила Нина.

— Да вон по какой грязи их на поле гонят, — показала Настя на размытую дорогу.

— А ты права, в этой-то грязи никто ничего не заметит, — произнесла Нина и стала разворачиваться.

Приехав на дачу, они с Настей загрузили в багажник грудные клетки и кости таза, самые громоздкие части и прихватив сапоги, вернулись на ту самую дорогу. Сапоги были одни и Настя, надев их, стала брать по одной части и уносить в самые глубокие участки этого прогона табуна. Вскоре всё было разбросано и забрызгано поверх грязью. Впоследствии, коровы и быки, которых тут постоянно гоняли, так всё втоптали и раздробили кости копытами, что найти что-то было невозможно.

Отмыв сапоги и руки в стороне в чистой луже Нина и Настя вернулись назад, по пути заехав в город чтобы купить продуктов. Впереди были выходные, и надо было, что-то есть между делами. По дороге Настя попросила остановиться и подойдя к киоску купила газету.

— Там часто объявления дают, вдруг что-то пригодится, — сказала Настя.

— А я что-то об этом не подумала, — сказала Нина.

Настя весь вечер читала газету и подошла к Нине и показала два объявления, а рядом была небольшая юмористическая заметка про сорок и ворон как они у хозяев рыбу, сушившуюся на верёвке, потаскали.

— Настя, а это интересная идея, — сказала Нина.

— Можно кое-что прямо в лесу на деревьях разбросать среди веток, там и вороны и сороки летают, — пояснила Нина.

Собрав кисти рук и ступни ног, они ближе к вечеру поехали в лес. Настя залезала на дерево не так высоко от земли и раскладывала то руку, то ступню, между сучков, так что свалиться даже от сильного раскачивания дерева они не могли бы. Со временем сороки и вороны обнаружат их и расклюют и растаскают по лесу что и не оставят следа.

Вернувшись на дачу Нина и Настя спустились в погреб и посмотрев на разложенные кучи Нина произнесла.

— Сколько же тут ещё? — высказав в своём голосе некоторое негодование, что мол надоело и быстрее бы от всего этого избавиться.

Ближе к ночи Нина и Настя взяв с собой лопату и погрузив пакеты с нашими кишечниками, поехали в парк. Он был уже пуст и кругом не было ни души. Настя копала неглубокие но по размеру широкие ямки а Нина вываливала в каждую по кишечнику и присыпав небольшим слоем грунта и песка эмитировала что тут много раз ходили. Так по всей тропинке в дальнем краю парка Нина и Настя закопали все наши шесть кишечников, притоптав грунт и оставив множество своих следов.

Конечно, никто не обратит внимание на неровность, почему она тут появилась, и люди будут ходить ничего не подозревая, а девушки на высоких каблучках так истыкают их шпильками, что они превратятся в некую массу, смешанную с песком и землёй. Нина сама и Настя со своими подругами не раз потом буду гулять по этому парку, и по той самой тропинке, и не вспомнят даже про это.

Что делать с остальными частями подсказало объявление в газете. Приезжал на гастроли цирк и у Нины с Настей, появилось идея сдать или продать туда остальное по низкой цене оптом, но кожное покрытие выдавало себя, и Настя предложила перемолоть всё на фарш. Нина согласилась и Настя два дня перемалывала и расфасовывала по пакетам то, что можно было перемолоть. А оставшиеся кости, потом размельчила во дворе топором и сложила в несколько отдельных пакетов. Настя была деревенская девушка и могла не только варить и готовить, но и могла дров наколоть и много ещё чего.

Когда Нина приехала, то увидела больше десятка пакетов и спросила.

Настя открыла один и показала. Нина очень удивилась и спросила,

— Да, всё что могла измолоть, всё тут, — ответила Настя.

— А то что не смогла измолоть? — спросила Нина.

— В подвале измельчила и сложила в пакеты, — ответила Настя.

— Тогда неси сюда, — сказала Нина и Настя тут же принесла и сложив пакеты в машину они поехали за город. Нина вела машину, а Настя, открыв окно, выбрасывала в придорожную канаву по одной косточке и когда все пакеты опустели, они вернулись домой.

Позвонив по указанному телефону, в объявлении цирка, Нина долго о чём-то разговаривала, а потом попросила Настю, загрузить всё, что оставалось, и они поехали в город. Возле цирка их уже ждал администратор и посмотрев содержимое назвал свою цену. Нина даже не ожидала получить такую сумму и не раздумывая согласилась. Выгрузив все пакеты и получив деньги. Нина и Настя тут же уехали. В цирке было полно мелких хищников и собачек и кошечек и они с удовольствием три недели питались этим деликатесом.

Приехав на дачу, Нина предложила Насте отметить завершение большой работы, а вдобавок, вернула ей зачётку с теми двумя зачётами и курсовой с оценкой отлично. Ну а бедному студенту из деревни никогда не помешает немного денег и Нина протянула ей десять тыс. рублей на мелкие расходы, оставив себе в двое больше.

Утром Нина поехала в институт и отвезла Настю на занятия. Дальше все были заняты своими делами, и Нина больше не беспокоила Настю, а Настя, как и обещала, никому ничего не рассказала. Несколько лет проводились те эксперименты, и никто даже не вспомнил про наши тушки.

Идея быстрого заработка как-то всколыхнула самолюбие Нины, только представив, что мы ничего не делая, получим в итоге большие суммы, а она возится с нашими останками и ей обычная зарплата. Тогда Нина выбрала из коробки только те пакетики, С мягкими частями и внутренними органами и конечно же все части бёдер, которые ей были нужны, и от которых было больше прока и меньше проблем. Обработав их спреем, она положила их на солнышко и уже через неделю у неё снова была куча только что изъятых частей. Купив электрическую мясорубку, чтобы не привлекать Настю, за выходной Нина перемалывала всё и в течении недели удачно реализовывала.

У неё даже появились постоянные покупатели. Так продолжалось почти два года, пока об этом случайно не узнала Наташа. Разговор состоялся не из приятных, но когда Нина объяснила всю ситуацию во всех тонкостях, Наташа задумалась и решила тоже поучаствовать и помочь подруге и себе в том числе. На продолжение разработок нужны были деньги, а они были совсем рядом. Единственная проблема заключалась в том, что срок контракта с нами истекал, и нужно было возвращать нам наши тела или продлевать и объяснять причину.

Весь вечер Нина и Наташа обсуждали этот вопрос и придумали. Наташа на себя взяла вопрос и убедила нас в том что эксперимент ещё не закончен и нужно некоторое время для его завершения. Мы понимали. Что останавливаться на полпути бессмысленно, так как на это уже положено много времени и согласились. Годом больше для нас всё равно не имело никакого смысла.

Выпросив у нас ещё год Наташа захватила с собой коробку необходимого спрея для Нины, и поехала к ней на дачу где во всю кипела работа и возле двери уже стояло несколько пакетов с фаршем, а в стороне валялись несколько костей.

— Всё, я договорилась, и они согласны подождать ещё годик, — с улыбкой на лице произнесла Наташа и поставила коробку на стол рядом.

— Я скоро закончу, — ответила Нина и домолов остатки пришла к Наташе в комнату

Они ещё долго болтали, а потом после звонка загрузили несколько пакетов и поехали к заказчику.

Так продолжалось ещё несколько лет, и всегда находилась причина, чтобы нам не возвращать наши тела. Настя окончила институт, и аспирантуру, и приехала к Нине попрощаться. Она уезжала к себе на родину.

— Нина Сергеевна, если вам будет нужна моя помощь, то я всегда рада буду помочь, только вы сообщите и я приеду, — сказала она на последок.

— Хорошо Настя, я рада, что у тебя всё хорошо. Может, прокатимся и поглядим что там у нас на ферме и в лесу. Кстати ты помнишь, где это было.

— Да. Помню, конечно, я же в деревне выросла, — ответила Настя.

Они сели в машину и поехали. То поле и ферму нашли без труда, всё та же самая дорога только на месте той грязи была засыпана небольшая, но широкая дорога, которая хорошо была прикатана и утрамбована. На ней было много следов от копыт, а то, что осталось под метровым слоем грунта, откопать уже не было возможности. Нина развернула машину, и они поехали искать тот лес, но на месте увидели молодые берёзки и кучи хвороста. Лес был выпилен на дрова или ещё куда, а на его месте уже рос новый лес.

— И тут уже ничего нет, — сказала с грустью Настя и посмотрев на Нину Сергеевну спросила:

— Да Настя, они сами так хотели в своих письмах, — ответила Нина, и они уехали.

Наташа и Нина ещё несколько раз откладывали возвращение нам наших тел, но им надоело каждый раз придумывать разные отговорки и Нина достав из морозильника все образцы, воспроизвела все наши части тел и после продолжительных операций наши тела собрали воедино и вернув их к жизни вернули их и нам. После стольких лет мы словно не изменились и чувствовали себя, как и тогда такими же молодыми и бодрыми, хотя по Наташе и Нине этого сказать было трудно. За разработки в области биопротезирования они получили солидные премии, но и мы, не остались в накладе. Мы часто приезжаем на наше озеро и проводим там свой отдых и иногда живём там целое лето получая заряд энергии от молодёжи и их радости к жизни.

Оставить комментарий © Copyright Кучин Сергей Размещен: 23/09/2026, изменен: 24/09/2026. 2231k. Статистика. Сборник рассказов: Эротика Скачать FB2		Ваша оценка:
Аннотация: Рассказы некоего Сергея Кучина (или Марины Кучиной?). Не все. А то, что сохранилось. В большинстве рассказов главную героиню зовут Марина. Потому что когда-то давно собиралось именно по этому признаку. Но в сборку могли попасть истории и не про Марину. И да, вероятно, это не одна и та же Марина. Ну или тут замешана квантовая магия. Жанры весьма разнообразны. От банальных зимней эротики и эксгибиционизма, до фетишей высшей степени извращенности. Слабонервным вход воспрещен.

Кучин Сергей Рассказы про Марину

Оглавление

Марина (Ремейк)

Предисловие:

Глава 1. Школьные годы.

Глава 2. Учёба в институте.

Глава 3. Подработка

Глава 4. Поиск работы

Глава 5. Работа в читальном зале

Глава 6. Новые знакомые.

Глава 7. День рождения Веры.

Глава 8. Ира

Глава 9. Приключение в университете.

Глава 10. Выпускной.

Глава 11. Домой вплавь по реке.

Глава 12. Гололёд.

Глава 13. Путёвка в санаторий.

Глава 14. Отпуск в деревне у бабушки.

Глава 15. Приколы с одеждой.

Глава 16. Новая работа.

Глава 17. Засветилась.

Глава 18. Нина.

Глава 19. Неизведанное.

Старые рассказы про Марину

Нудисточки Дерьмовочки

Глава 1.

Мамин день рождения.

Каникулы

Новый год

Глава 2.

В гости…

Отдых на природе.

Урок в назидание.

Глава 3.

Родительское наказание.

Возвращение домой.

Наше очередное приключение.

Глава 4.

Возвращение в город.

На комплексе.

Зимние каникулы.

Глава 5.

Институт и жизнь со Светкой.

В поход или новые амазонки.

Глава 6.

Как мне предложили работу.

Тётя Наташа.

Глава 7.

Первый отпуск.

Затянувшийся поход

Универ, или как я себя загнала в западню

Часть 1

Часть 2

Голышом по окраинам города

Наполовину одетая

Случай в читальном зале

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Часть 6

Приключение двух девушек на стройплощадке

Случай в продуктовом магазине

Отпуск, или моя мечта исполнилась

Вечеринка по случаю дня рождения Веры

Вплавь по реке

Новое, это хорошо забытое старое

Случай в пути

Случайная встреча

Новогодние каникулы, или отдых на даче

Как мы потерялись

Мои любимые глисты

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Перевоплощение

Предисловие:

Часть 1. Эксгибиционистка…

Кучин Сергей
Рассказы про Марину