Ерофеев Александр Вячеславович
Из книги "Из разных авторов и лет"

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:


 * * *
 
 отставив неудачный станс забудь о том что ты поэт
 начни раскладывать пасьянс из разных авторов и лет
 
 из едких слов и умных книг из славных и беспутных дней
 открой диковинный дневник чужих сомнений и смертей
 
 чужих страданий и любви желаний коих больше нет
 и мир волшебный оживи - из разных авторов и лет
 
 перенастрой себя и пусть звучат на разные лады
 лесов пронзительная грусть сиянье утренней звезды
 
 пусть кто-то молвит - чепуха! и расхохочется вослед
 струится музыка стиха - из разных авторов и лет...
 
 покуда время не пришло покуда пылкость есть и страсть
 постичь иное ремесло из родника напиться всласть
 
 используй свой последний шанс - души неугасимый свет
 начни раскладывать пасьянс из разных авторов и лет
 
 
 Wystan Hugh Auden
 (1907 - 1973)
 
 Уистен Хью Оден - поэт, драматург, критик, родившийся в Великобритании и ставший гражданином США после Второй мировой войны. Лауреат Пулитцеровской премии 1948 года за барочную эклогу "Век тревоги". Одена называют одним из величайших поэтов ХХ века. Начиная с конца 1930-х годов, ироническая тональность оденовских стихов определила стилистику целого поколения поэтов.
 
 ПЕСНЯ РИМСКОЙ СТЕНЫ
 
 Дует пронзительный ветер, вереск к земле склонив;
 В тунике моей копошатся вши, и нос соплив.
 
 Разверзлись хляби небесные, дождь барабанит в лад,
 Я солдат, охраняющий Стену, простой солдат.
 
 У серых камней сквозь туман проглядывает дикий тмин;
 Моя подружка родом из Тангрии, я сплю один.
 
 Авлус бродит вокруг её дома, проучить бы его, кретина:
 Мне не нравятся его манеры, морда - противна.
 
 Как и христианина Пизо, сотворившего из рыбы 2 - Бога,
 Целовать не стану; всякому в жизни своя дорога.
 
 Кольцо, что она подарила, я отдал ростовщику в залог;
 Мне и любовь нужна, и чтобы полон был кошелёк.
 
 Вот когда со временем одноглазым сделаюсь ветераном,
 Бездельничать, глядя в небо, с удовольствием стану.
 
 
 КОКАИНОВАЯ ЛИЛ И МОРФИНИСТКА СЬЮ
 
 Ты когда-нибудь слышал о кокаиновой Лил,
 Которая жила в городе Кокаин, на Кокаин-Хилл?
 
 У неё была кокаиновая собака и кокаиновый кот,
 По ночам гоняющие кокаиновую крысу взад-вперёд.
 
 Кокаиновые волосы на кокаиновой голове - это пустяк,
 Она одевалась в кокаиновое платье, красное, как мак,
 
 Носила шляпу с белоснежным пером, изысканное бельё,
 И кокаиновая роза украшала малиновое пальто её.
 
 Золочёные колесницы галактики Млечный Путь -
 Серое и серебряное, слоны и змеи, опоясывающие грудь.
 
 О, кокаиновый блюз, расправляющий крылья грусти,
 Как бы ни было плохо, кокаиновый блюз меня не отпустит.
 
 Однажды в снежную лютую ночь Лил решила пройтись,
 На дорожку порядком нюхнула, ну как без этого обойтись?
 
 Ей встретился пьяница Мэг, одурманенный травкою Слим,
 Канкаки Лиз и невесть откуда взявшийся Йен Ши Джим,
 
 Старая морфинистка Сью и малыш Опиумное Лицо -
 Скатывалось с горы в кокаиновый снег кокаиновое словцо;
 
 Верзила Кит, которого не расцелуешь без стремянки,
 Его сестричка Мчащиеся Салазки, красавица и смутьянка.
 
 Под утро, в три тридцать, когда вся эта кончилась канитель,
 Разгорячённая и светящаяся, как рождественская ель,
 
 Лил, вернувшись домой, тут же отправилась спать,
 Пару раз глубоко вздохнула и перестала дышать.
 
 Её положили в кокаиновом платье и в шляпе с белым пером,
 Кокаиновую розу малиновым прикрепили на грудь шнуром.
 
 И на камне могильном друзья читают в дни годовщин:
 "Она умерла так же, как и жила, нюхая кокаин..."
 
 
 БЛЮЗ
 
 Хедли Андерсон
 
 Уважаемые дамы и господа, мирно сидящие тут,
 Греющие задницей стулья, вы, которые так сладко едят
 и пьют,
 
 Дышат, думают, чувствуют и попирают земную твердь,
 Приглядитесь, кто сидит рядом с вами? Может быть,
 это Смерть.
 
 Как ладно сложенный блондин с голубыми глазами,2
 В подземке, на пляже - Смерть повсюду приглядывает
 за вами;
 
 Свободные или женатые, молодые или не очень,
 Вы будете ей послушны и станете делать всё, что она
 захочет.
 
 Смерть безжалостна. Пока вы думаете, что её обманули,
 Она отправит вас в пекло, поджарит, как на электрическом
 стуле.
 
 Она никогда не торопится, но рано ли, поздно вдруг
 Требует плату - только за то, что ты когда-то родился,
 мой друг.
 
 Смерть, как доктор, имеющий высшую категорию,
 Лечит бесплатно каждого, кто пришёл рассказать свою историю;
 
 Прослушает грудь и скажет: "Ты ещё дышишь. Это худо.
 Но поправимо, я займусь тобою, парень, и не надейся
 на чудо".
 
 Как от коммивояжёра, от Смерти никто никуда не денется:
 В дверь постучится и предложит то, что никогда не обесценится.
 
 Это просто, удобно и старо как мир: если начистоту,
 Плевать, какие у тебя доходы, подпиши договор
 и подводи черту.
 
 Смерть - великий учитель, она и сама это знает;
 Даже самый тупой и посредственный ученик легко её
 понимает.
 
 Предмет изучения у неё один - путь в гробницу,
 Но никто не зевает, и никто не пытается скорее
 с урока смыться.
 
 Так что неважно - мокнешь ли ты под дождём,
 Играешь ли в покер, пьёшь ли шампанское, думаешь ли
 о своём,
 
 Смерть давно уже ищет тебя, просто всему свой час.
 Будь начеку, она постучится в любое время, завтра
 или - сейчас.
 
 
 ЭПИТАФИЯ НЕИЗВЕСТНОМУ СОЛДАТУ
 
 Чтоб сохранить ваш мир, он в жертву жизнь принёс.
 "Зачем?" - останься жив тогда, он задал бы вопрос.
 
 
 БЛЮЗ БЕЖЕНЦЕВ
 
 Миллионы душ в этом городе исходят грустью,
 Одни - в собственных особняках, другие - по захолустьям,
 Только нам, похоже, тут места нет, моя дорогая,
 нам нет места.
 
 А когда-то была и у нас с тобою своя страна,
 И мы знали: на карте не сыщешь лучше неё - она одна,
 Жалко, что нам теперь туда нельзя, моя дорогая,
 никак нельзя.
 
 Там, на деревенском погосте, тис вековой растёт,
 Он расцветает весною, чтоб ни случилось, из года в год,
 А старый паспорт новым не станет, моя дорогая,
 увы, не станет.
 
 Консул стучал по столу и орал: "Без паспорта вы
 Не существуете! Люди без документов, считай, мертвы!",
 Но мы-то с тобою пока ещё живы, моя дорогая,
 пока ещё живы.
 
 В отделе выдачи паспортов мне предложили стул
 И вежливо обещали помочь через годик - пустой посул:
 Куда мы пойдём с тобою сегодня, моя дорогая,
 куда мы пойдём?
 
 Я на митинге слышал, как предрекал ведущий:
 "Если мы их оставим, они уворуют наш хлеб насущный!"
 Это он говорил о тебе и обо мне, моя дорогая, -
 о нас с тобою.
 
 Мне показалось - в небе раздался гром и грохот,
 Это Гитлер вещал Европе: "Они должны передохнуть!"
 Так вот о нас с тобою он думает, моя дорогая,
 настырно думает.
 
 Пудель в пёстром жакете, скреплённом булавкой,
 Кот, спокойно шествующий через дверь в мясную лавку:
 Они свободны, ведь они не евреи, моя дорогая,
 они - не евреи.
 
 Дойдя до гавани, я долго стоял на пустом причале,
 Глядел, как свободно плавали рыбы, не знающие печали,
 Всего-то в нескольких футах, моя дорогая,
 в нескольких футах.
 
 В городском саду слушал, как радостно пели птицы,
 Им плевать на политику, им незачем простоты стыдиться,
 И нет им дела до человечества, моя дорогая,
 нет никакого дела.
 
 Мне привиделся дом, в котором - тысяча этажей,
 И тысяча в нём дверей, тысяча светлых окон и витражей,
 Да нет в этом скопище нашего, моя дорогая, - ничего нашего нет.
 
 Стою на большой равнине, где среди снега и льда
 Десять тысяч солдат маршируют взад и вперёд, туда-сюда,
 Будто разыскивают нас с тобою, моя дорогая,
 ищут тебя и меня.
 
 
 * * *
 
 Что у тебя на уме, мой голубчик, мой кролик,
 Мысли, как перья, топорщатся, в жизни тупик;
 Денег ли ищешь, утехи ли тайной в алькове,
 Хочешь похитить алмазы и спрятать в тайник?
 
 Ну, открывай же глаза, сорванец и проказник,
 Жадный охотник, дай волю порочным рукам;
 С пылких объятий любви начинается праздник,
 Радуйся солнцу, грядущему дню, облакам.
 
 Змеем воздушным доверься попутному ветру;
 Птицы умолкнут, и воздух наполнится тьмой;
 Страх перемен не мешает живущему щедро;
 Сердцем и телом владеет - единственный мой.
 
 
 ЗОВИТЕ МНЕ ВРАЧА
 
 Зовите мне врача, авось сгодится впрок,
 Пусть будут ноги коротки, а зад - широк,
 
 Телосложением атлет и неженка руками,
 Который бы не стал тревожить пустяками
 
 И требовать, чтоб я - отрёкся от пороков,
 Не стал бы умничать, пугать меня до срока,
 
 Но с огоньком в глазах смиренно сообщил,
 Что, дескать, в ящик мне пора, своё отжил.
 
 
 РЕЧИТАТИВ СМЕРТИ
 
 Дамы и господа, кто же спорит, человек удивительно ловок,
 Он идёт по пути прогресса, и прогресс -
 это, конечно, благо;
 Человек построил больше автомобилей, чем парковок,
 Преодолел звуковой барьер, и ему осталось всего полшага,
 Чтобы установить на Луне музыкальные автоматы, однако
 Позволю напомнить вам о себе, хотя бы даже и невпопад:
 Я, Смерть, всё ещё здесь, и я - единственный Космократ.
 
 Я ещё забавляюсь с молодыми и дерзкими; в моей власти -
 Сделать так, чтобы альпинист оступился и
 сорвался со скал;
 Приливом выбросить пацанов, захлебнувшихся от счастья;
 Помочь любителю погонять, чтобы свою колдобину отыскал;
 Впрочем, порою могу обождать, пока человек не возмужал -
 Прежде чем выдать ему назначение, я люблю пошутить:
 Кого - ишемическою болезнью, а кого и опухолью наградить.
 
 Я отношусь терпимо к различным верованиям и расам;
 Поборы, налоги, кредитный рейтинг, общественные амбиции
 Мне вовсе не интересны. Однажды мы встретимся разом
 Вопреки лекарствам, лжи докторов и смиренным лицам
 Гробовщиков, предлагающих, пока недорого, поторопиться:
 Почтенная дама из Уэстчестера и пьяница с улицы Бауэри
 Будут отплясывать под мой барабан, нисколько не лицемеря.
 
 
 КОЛЫБЕЛЬНАЯ
 
 Спи, голову прижав, любовь моя,
 К такой неверной человеческой руке;
 Сгорает время в лихорадке дней,
 Недолговечно, мимолётно счастье,
 И непосредственность, и красота детей -
 Всё эфемерно, кроме льда могилы;
 Но пусть хотя бы только до рассвета
 Спит на руках моих живое существо,
 Виновный, грешный, смертный - ничего
 Я не встречал прекраснее на свете.
 
 Душа и плоть не признают границ:
 Любовникам, которые лежат
 Опутанные чарами на склоне,
 В беспамятстве пресыщенном своём,
 Венера шлёт предвидение смерти,
 Симпатии таинственный обман,
 Надежду сладкую на вечную любовь;
 В то время как среди снегов и скал
 Анахорет, инстинктами томимый,
 Испытывает чувственный восторг.
 
 Уверенность и верность испарятся -
 С ударом колокола в полуночный час
 Уйдут в протяжный, приглушённый звон;
 И светские, бездушные безумцы
 Поднимут бесконечно скучный крик
 О том, что каждый фартинг на счету,
 Что ужас, картами предсказанный, грядёт
 И ждёт оплаты, но не этой ночью;
 Пусть мысли, шёпот, поцелуи, взгляды -
 Всё наше пусть останется при нас.
 
 Дыханье смерти, полночь, красота -
 Всё преходяще, пусть же до рассвета
 Ласкает мягко ветер голову твою,
 И пусть наполнен будет день грядущий
 Волненьем сердца и сияньем глаз.
 Мир смертных находя вполне терпимым,
 В сухой тиши полуденного зноя,
 Забыв про полунощные невзгоды,
 Вдруг обретёшь источник благодатный -
 В обычной человеческой любви.
 
 
 
 Charles Bukowski
 (1920 - 1994)
 
 Чарльз Буко́вски - американский поэт и прозаик немецкого происхождения. Представитель так называемого "грязного реализма". Автор более двухсот рассказов, шести романов и тридцати поэтических книг. Страстными увлечениями писателя, кроме алкоголя, были классическая музыка и игра на скачках. На его надгробной плите выгравирована эпитафия "Не пытайтесь" и изображён боксёр в боевой стойке.
 
 
 Я ВСТРЕТИЛ ГЕНИЯ
 
 сегодня в поезде я встретил
 гения -
 шестилетний пацан,
 он сидел рядом со мной
 в поезде, который ехал
 вдоль побережья,
 а когда мы остановились у океана,
 он посмотрел на меня
 и сказал:
 не впечатляет!
 
 и тогда я впервые понял,
 что это действительно
 так.
 
 
 СИНЯЯ ПТИЦА
 
 синяя птица, живущая в моём сердце,
 хотела бы вырваться,
 но я чересчур с ней жесток,
 твержу - оставайся на месте, я никому
 не позволю увидеть
 тебя.
 
 синяя птица, живущая в моём сердце,
 хотела бы вырваться,
 но я опаиваю её виски и окутываю
 сигаретным дымом,
 и ни шлюхи, ни бармены,
 ни продавцы бакалейных лавок
 никогда не узнают, что
 она -
 здесь.
 
 синяя птица, живущая в моём сердце,
 хотела бы вырваться,
 но я чересчур с ней жесток,
 я говорю -
 оставайся внутри, или ты хочешь всю грязь
 выставить напоказ?
 хочешь угробить всё
 что я сделал?
 хочешь сорвать продажу моих книг
 в Европе?
 
 синяя птица, живущая в моём сердце,
 хотела бы вырваться,
 но я чересчур умён, я разрешаю ей вылетать
 лишь изредка ночью,
 когда все вокруг уже спят.
 я говорю ей, что знаю - она со мной,
 поэтому не надо
 печалиться.
 
 затем я впускаю её назад
 и она негромко поёт
 у меня внутри - я не могу позволить ей
 умереть.
 и мы засыпаем вместе,
 связанные
 нашим
 тайным сговором.
 
 и этого вполне достаточно,
 чтобы заставить кого угодно
 заплакать, но я -
 не плачу,
 а вы?
 
 
 ДЕВУШКА В МИНИ-ЮБКЕ,
 ЧИТАЮЩАЯ БИБЛИЮ ЗА МОИМ ОКНОМ
 
 воскресенье, я наслаждаюсь
 грейпфрутом, глядя в окно - на русскую
 православную
 церковь.
 
 она смугленькая,
 с восточными чертами,
 огромные карие глаза на миг отрываются от Библии
 и опускаются снова;
 маленькая, красно-чёрная
 Библия; и когда она читает,
 её ноги непрерывно движутся, движутся,
 словно она танцует - медленно и ритмично,
 читая Библию...
 
 длинные золотые серьги;
 по два золотых браслета на каждой руке,
 и этот мини-костюм, как мне кажется,
 плотно облегающий тело
 и светлою тканью своею похожий на нежный загар,
 её ноги как будто танцуют твист,
 стройные ноги, светящиеся янтарём под жарким солнцем...
 
 и невозможно глаз оторвать от этого существа,
 да и желания нет...
 
 из радиоприёмника доносится симфоническая музыка,
 которую она вряд ли слышит,
 хотя её движения в точности соответствуют
 ритму симфонии...
 
 она смугленькая, смугленькая,
 она читает о Всевышнем.
 Аз есмь Бог.
 
 
 И ЛУНА, И ЗВЁЗДЫ, И МИР
 
 Неспешная прогулка ночью -
 вот что действительно хорошо для души:
 заглядывать в окна
 и наблюдать, как утомлённые домохозяйки
 с трудом отбиваются
 от своих, перебравших пива, мужей.
 
 
 А ВОТ И Я...
 
 снова наклюкался в 3-м часу утра -
 добивая 2-ю бутылку вина,
 я напечатал дюжину или 15 страниц стихов.
 
 старик,
 обезумевший от плоти молоденьких девушек в этом
 предутреннем сумраке.
 
 печени - хана,
 почки протянут недолго,
 поджелудочная еле держится,
 кровяное давление зашкаливает дальше некуда,
 в то время как горечь впустую потраченных лет
 струится щекоткою между пальцами ног.
 
 ни одна женщина не захочет со мною жить,
 и не найдётся Флоренс Найтингейл, согласной посмотреть
 шоу Джонни Карсона вдвоём.
 
 а если случится инсульт, я буду лежать шесть
 дней, три мои голодные кошки станут рвать плоть
 с моих колен, запястий, головы -
 пока из радио будет звучать классическая музыка...
 
 я обещался впредь никогда не писать стариковских стихов.
 впрочем, этот такой забавный, уж извините, наверное по-
 тому, что я давненько не рассказывал о себе,
 хотя есть ещё о чём рассказать.
 
 и вот в 3-м часу утра я готов вынуть
 отпечатанный лист из машинки,
 наполнить стакан и вставить новый,
 влекомый любовью к незапятнанной чистоте.
 
 может быть, в этот раз повезёт.
 
 сначала мне,
 а потом -
 вам.
 
 
 МОЯ ПОКЛОННИЦА
 
 я читал стихи в минувшую субботу
 на улице под секвойями в Санта-Круз.
 прошло уже 3/4-х с начала программы,
 когда раздался пронзительный крик
 и весьма миловидная
 молодая девица рванулась ко мне.
 в длинном платье,
 с пылающими божьим огнём глазами,
 она вскочила на сцену
 и завопила: "Я ХОЧУ ТЕБЯ!
 Я ХОЧУ ТЕБЯ! ВОЗЬМИ МЕНЯ! ВОЗЬМИ
 МЕНЯ!"
 
 я буркнул: "иди ты к дьяволу,
 отвали подальше".
 но она неистово рвала на мне
 одежду и бросалась
 на меня.
 
 "где ты была? - я
 рявкнул ей, - когда я питался
 лишь леденцами, спёртыми в баре, и
 отправлял каждый месяц свои рассказы
 в журнал "Атлантик"?"
 
 она схватила меня за яйца и едва
 не вырвала их.
 её поцелуи
 были по вкусу, как суп из дерьма.
 
 две женщины выскочили на сцену
 и оттащили её
 за деревья.
 я всё ещё слышал её вопли,
 когда начал читать новое стихотворение.
 
 я подумал, что, может быть, следовало
 отыметь её прямо на сцене,
 у всех на глазах.
 хотя никогда нельзя быть уверенным в том,
 что это - действие первоклассной поэзии или
 дурной кислоты.
 
 
 ДЕЖУРНОЕ БЛЮДО
 
 - я была с подругой на твоём последнем
 поэтическом вечере, - сказала она.
 - да? - удивился я.
 - моя подруга молода и красива, - сказала она.
 - и? - спросил я.
 - ей были омерзительны твои
 излияния.
 
 затем она вытянулась на диване
 и стянула свои
 туфли.
 
 - у меня не очень красивые ноги, -
 сказала она.
 
 "вот и ладненько, - подумал я, -
 у меня не очень хорошая
 поэзия, а у неё не очень красивые
 ноги".
 
 выкарабкаемся вдвоём.
 
 
 ПОЧИТАТЕЛИ
 
 телефон зазвонил в полвторого ночи -
 это был какой-то мужик из Денвера:
 "Чинаски, у вас есть поклонники
 в Денвере..."
 "да?"
 "да, я владелец журнала и хотел бы опубликовать
 ваши стихи..."
 "ПОШЁЛ ТЫ, ЧИНАСКИ!" - услышал я голос
 на заднем фоне...
 "кажется, вы там с другом?" - спросил я.
 "да, - ответил он, - так вот, я бы хотел получить
 шесть стихотворений..."
 "ЧИНАСКИ, ОТСОСИ! ЧИНАСКИ, ИДИ НА ХЕР!" -
 услышал я другой голос.
 "вы, ребята, никак пьёте?" - спросил я.
 "ну и что? - ответил он, - ты же пьёшь".
 "это точно..."
 "ЧИНАСКИ, ТЫ МУДАК!"
 потом редактор журнала назвал мне
 адрес, и я записал его на обратной стороне
 конверта.
 "отправьте нам несколько стихотворений сегодня..."
 "я посмотрю, что могу для вас сделать..."
 "ЧИНАСКИ - ДЕРЬМОВЫЙ ПИСАКА!"
 "удачи" - сказал я.
 "счастливо" - сказал редактор.
 я повесил трубку.
 
 что ж, в мире полно одиноких
 людей, не знающих, чем занять себя ночью.
 
 
 О ДА!
 
 есть вещи куда как хуже
 чем одиночество
 
 но зачастую требуются десятилетия
 чтобы это понять
 
 и как правило
 всё что ни делаешь -
 слишком поздно
 
 и нет ничего ужаснее
 этого
 "слишком поздно"
 
 
 ПРИЗНАНИЕ
 
 ожидаю смерти
 подобно кошке,
 готовой прыгнуть
 на постель,
 
 и больше всего жалею
 мою жену.
 
 она увидит это
 окостеневшее
 белое
 тело,
 встряхнёт его разок, потом,
 быть может,
 ещё разок:
 
 "Хэнк!"
 
 Хэнк
 не откликнется.
 
 меня тревожит не смерть,
 меня беспокоит жена,
 оставшаяся наедине
 с грудой
 останков.
 
 я бы хотел,
 чтобы она знала,
 что всё же
 все эти ночи,
 когда я спал
 с нею рядом,
 
 нудные, бессмысленные
 споры -
 всё это было
 великолепно.
 
 и трудные
 слова,
 которые я всегда боялся
 произнести,
 теперь могут быть
 сказаны:
 
 "я люблю
 тебя".
 
 
 Elizabeth Bishop
 (1911-1979)
 
 Элизабет Бишоп - поэт, прозаик, переводчик. По словам критиков, крайне немногословная лирика Э. Бишоп, живущая, по её формуле, "искусством расставания", отличается предельной сдержанностью и внутренней силой, чистотой и взвешенностью языка, виртуозным владением стихотворными формами. Почти бесстрастная четкость в описаниях географических и мысленных путешествий всегда подводит у Бишоп к точке неожиданного перелома и прозрения.
 
 
 БЕССОННИЦА
 
 Луна сверкает, отражаясь от бюро,
 глядит на миллионы миль вокруг
 (с холодной гордостью взирая на себя,
 она молчит - ей улыбаться недосуг)
 затем, укрывшись за пределом сна,
 весь день спокойно дремлет дотемна.
 
 Заброшенная во Вселенную, она
 про ад могла бы много рассказать
 и отыскать заросший тиной водоём
 иль зеркало, в котором тишь да гладь.
 Как будто в тёплый обернувшись плед,
 спуститься вниз, за темнотой вослед,
 
 в тот мир, что перевёрнут вверх ногами,
 где лево - вечно с правой стороны,
 где тень на самом деле стала телом,
 где мы ночной не любим тишины,
 где небеса неглубоки, как мелкотня
 земных морей, и - любишь ты меня.
 
 
 МНЕ НУЖНА МУЗЫКА
 
 Мне нужна музыка, которая будет литься
 над кончиками пальцев моих, таких капризных,
 над губами дрожащими, которые вечно облизываю,
 с ясной, чистой, прозрачной мелодией-чаровницей.
 
 В поисках исцеляющего спасения стану биться,
 как поётся в какой-то песне - отдохнём после смерти,
 и однажды появится в головокружительной водоверти
 трепетный звук, который будет и вспыхивать, и светиться!
 
 Таково волшебство, создаваемое мелодией:
 тихий вздох, невозмутимое сердце и жажда покоя,
 которые опускаются в гаснущий на глубине свет,
 
 в непроглядную подводную неподвижность моря,
 и всегда всплывают в бассейне ярко-зелёной луною,
 заключая в свои объятья - ритму и сну вослед.
 
 
 * * *
 
 Любовники не расстаются всю ночь.
 Не в силах желаний своих превозмочь,
 
 как в книге страницы, как строки в листе,
 друг друга читающие в темноте.
 
 Всё помнит, всё знает один о другом,
 не разумом - трепетным сердцем влеком.
 
 
 Richard Brautigan
 (1935 - 1984)
 
 Ричард Бротиган - поэт, писатель и знаковая фигура контркультуры 1960-1970-х годов. Автор одиннадцати романов, двух книг рассказов и десяти поэтических сборников. Точное описание жизни Бротигана - задача утопическая, потому что, рассказывая о себе друзьям и в своих произведениях, он зачастую привирал и фантазировал. Его имя и книги практически неизвестны русскоговорящему читателю.
 
 
 ПОСЛЕДНЯЯ ПРОГУЛКА
 
 Смерть -
 похожа на автостоп
 в незнакомом городе,
 глубокой ночью,
 в холод
 и дождь,
 когда ты, как всегда,
 одинок.
 
 Вдруг
 все уличные фонари
 меркнут
 и всё вокруг
 становится тёмным,
 таким тёмным,
 что даже дома
 боятся
 один другого.
 
 
 ПОГРЕБАЛЬНЫЕ ДЕБРИ
 
 Мистер Уильям Льюис - хозяин похоронного бюро,
 и он не очень-то хорошо себя чувствует
 в последнее время из-за того, что всё меньше людей
 умирает.
 
 Мистер Льюис приобрёл новый коттедж,
 новый автомобиль, множество техники -
 всё в рассрочку, и поэтому ему очень нужны,
 просто необходимы деньги.
 
 Мистера Льюиса мучает головная боль, он не может
 никак заснуть, а когда жена его спрашивает:
 "Билл, что-то случилось?" - он отвечает:
 "Пустяки, моя милая!" - хотя по ночам у него
 сна ни в одном глазу.
 
 Так и лежит он в постели, не спит и грезит о том,
 чтобы умерло как можно больше людей.
 
 
 СОНЕТ
 
 Море подобно
 стареющему поэту,
 который умер
 от сердечного приступа
 в общественном туалете.
 
 Его призрак всё ещё
 обитает у писсуаров.
 
 Ночью можно услышать,
 как он, босоногий,
 бродит рядом,
 во тьме.
 
 Кто-то стащил
 его башмаки.
 
 
 ЭТОМУ МИРУ НЕ БУДЕТ КОНЦА
 
 У Смерти много маленьких детей:
 пьяный слепец блюёт на тротуар
 и затем, оскользнувшись на рвоте,
 падает, и никто ему не поможет -
 потому, что он слишком грязен.
 
 Мистер Клэй живёт в дешёвом отеле,
 в номере, где он писает в раковину.
 У мистера Клэя нет семьи и друзей,
 и если завтра мистер Клэй умрёт,
 то перестанет мочиться в раковину.
 
 
 ДОМ ПРИЗРЕНИЯ
 
 Это единственное,
 что ещё можно сделать,
 чтобы вернуть себе
 человеческое достоинство
 после того, как обосрался
 в кровати, словно ребёнок -
 
 прикинуться,
 что ты - Ганнибал,
 переправляющийся через Альпы.
 
 
 ТУПИК
 
 Я отлично говорю: "Привет!"
 Но она говорит куда как
 лучше: "Прощай!"
 
 
 ЦВЕТЫ ДЛЯ ТЕХ, КОГО ЛЮБИШЬ
 
 Царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной -
 ВБ может подхватить любой,
 включая и тех, кого ты любишь.
 
 Пожалуйста, навести врача,
 когда подумаешь, что залетел.
 
 И сразу почувствуешь, как стало лучше - тебе
 и, конечно же, тем, кого ты любишь.
 
 
 (обыгрывается строчка из детской песенки "Butcher, baker, candlestick maker" (дословно: мясник, пекарь, создатель подсвечников), аналог русской "На золотом крыльце сидели...". ВБ - от английского "venereal disease" (VD): венерическая болезнь.)
 
 
 Edna St.Vinsent Millay
 (1892 - 1950)
 
 Эдна Сент-Винсент Миллей - поэт и драматург, первая женщина, получившая Пулитцеровскую премию по поэзии, одна из самых знаменитых поэтов США XX века. Тонкий лирик, Миллей продолжала традиционные формы романтической поэзии - баллады, сонеты. И хотя в форме она ориентировалась на классические традиции, злободневные темы также находили отражение в её творчестве.
 
 
 ПЕПЕЛ ЖИЗНИ
 
 С тех пор, как не стало любви, дни похожи один на другой;
 Конечно, должна я и есть, и спать -
 скорей бы настала ночь!
 Но ах! - что за пытка слушать часов неторопливый бой!
 Как за минутой минута минует день! -
 ещё одни сутки прочь!
 
 С тех пор, как не стало любви, я не знаю, что делать мне,
 Этим ли, тем ли, чем бы ни заниматься, мне всё равно;
 Но что бы ни начинала, снова бросаю,
 к оставленному вчерне
 Больше не возвращаясь - так на душе темно.
 
 С тех пор, как не стало любви,
 соседи повадились брать взаймы,
 И жизни мышиной возня своим идёт чередом, -
 И завтрашней, завтрашней, завтрашней, завтрашней тьмы
 Не избежать этой улице, где стоит этот маленький дом.
 
 
 УХОД
 
 Мне всё равно, каким путём идти,
 Куда бы он ни вёл, мне всё равно;
 Не удержать обиду сердца взаперти,
 Не уберечься от того, что суждено.
 
 Не знаю толком я, откуда в сердце боль,
 Что с головой моей, не знаю толком я,
 Но прочь отсюда, прочь, и путь любой
 Сгодится - пусть дорога будет долгою,
 
 Чтоб, день и ночь шагая напролёт,
 Рассвет увидеть где-нибудь в глуши,
 Где даже зверь, быть может, не живёт
 И человеческой, уж точно, нет души.
 
 Идти, покуда носом кровь не побежит,
 Упасть без сил и никогда уже не встать,
 С приливом встретить сонмы нереид,
 Дождём в холодных скалах заплутать.
 
 Неважно, в доке ли, на свалке кончу путь,
 Мне всё равно, я не боюсь суровой яви;
 И наплевать на то, что скажет кто-нибудь
 О мертвеце, околевающем в канаве...
 
 "С тобою что-то приключилось, дорогая,
 Привиделось, должно быть, невзначай?"
 
 "Узлом сплетается - попалась нить такая.
 Всё, мама, хорошо, я приготовлю чай".
 
 
 
 СОНЕТ 16
 
 Поскольку женщиною родилась на свет,
 То соответствую всем представлениям природы,
 И близости мужской не отвергала сроду,
 Страсть пробуждается твоим желаниям в ответ -
 
 Приятна тяжесть тела твоего, и вопиет
 О счастье бедный разум мой и рвётся на свободу,
 А просветлённый всё отдаст тебе в угоду,
 Но миг пройдёт, и растворятся наваждение и бред.
 
 Ну что с того, что за одержанной победой
 Лишь крови ток да ликование инстинкта над умом,
 Насмешку жалости и ты, мой друг, изведай:
 
 С любовью буду вспоминать тебя - но дело в том,
 Что происшедшее ещё не повод для беседы,
 Когда с тобой, быть может, встретимся потом.
 
 
 ПОГРЕБЕНИЕ
 
 Исчезнуть в пучине - такая кончина по мне!
 Достаточно будет могилы шесть футов длиной
 И столько же вглубь - мне по росту вполне,
 Но лучше бы волны морские сошлись надо мной!
 
 И страшные рыбы мою теребили бы плоть,
 Представить способен не всякий из тех, кто живёт,
 Такую картину, но свят в своей силе Господь:
 Всё польза, какая ни есть, чем потом - через год!
 
 
 СОНЕТ 42
 
 Где и с кем целовалась тогда, мне уже и не вспомнить,
 Как не вспомнить и рук, на которых спала до утра,
 Но когда вечереет, нахлынет на сердце хандра -
 Дождь стучит по стеклу, из угрюмого сумрака комнат
 
 Тянет холодом, словно взывают ко мне исподволь
 Тени всех, с кем бывала в минувшем сердечно добра,
 Милых мальчиков тени: похоже, приходит такая пора -
 Изживать на излёте далёкого прошлого тихую боль.
 
 Так уныло стоит одинокое дерево в зимней тиши -
 Обнажённым ветвям ещё слышится дивное пение птиц,
 Улетевших на юг, но уже превращается медленно в лёд
 
 Память сердца: не вспомнить ни дат, ни событий, ни лиц,
 Только знаешь, что пелось когда-то от полной души,
 А прошло беззаботное лето, и больше душа не поёт.
 
 
 СОНЕТ 139
 
 Я не умру от сострадания, но буду жить,
 И сытно есть, и становиться всё сильней
 День ото дня - затем, чтоб немочи моей
 И малой толики самой себя не уступить.
 
 Чем ближних тощей жалостью кормить,
 Гораздо было бы достойней и щедрей
 Варить похлёбку не из шкуры и костей -
 Она наваристей, коль из убоины варить.
 
 Сентябрьский воздух дышит синевой,
 Холмы сочатся клёнов кровью листвяной,
 И ветер белые по небу гонит облака!
 
 Чтобы другим помочь, мне нужно стать
 В себе уверенной и - жить наверняка,
 Как хлеб, вкушая славной жизни благодать.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"