В грязной кровавой луже, упивающейся собственной красотой, тонула муха.
Истерично шевеля лапками, она искренне не понимала, за что ей все это.
Всеми силами стараясь бороться за жизнь, она все сильнее и сильнее впитывала в себя лужу.
Глаза, тельце, лапки - все покрылось трупной жижей. Муха поплыла, как ни в чем не бывало, но больше никогда не летала.