|
|
||
Номинация "Произвольное стихотворение", часть первая | ||
|
Остаться одному в такую ночь Почти что жутко. По углам крадутся Немые блики. Если превозмочь Свой первобытный страх, то прикоснуться Вполне удастся к тайне темноты. И с нею поболтать о светотени - Не худшая из прочих тем. Но ты, Как будто онемел. Обняв колени Одной рукой, другой обняв стакан, Сидишь, часы считая до рассвета. В такую ночь - один. И, златоткан, Ковёр луны в окне грустит об этом. |
Говорят, опасно спать при лунном свете. Даже с неспящими он творит свою волшбу. То сжимает сердце в радостном предвкушении, то обнажает боль, то разрывает чем-то невыразимым существо - чем-то, что нельзя назвать ни плохим, ни хорошим. И всегда усугубляет ощущение одиночества. Ведь необыкновенно хорошо вдвоем на лунном ковре, в лунной реке, в серебряной истоме. А одному... Одному и тем, что в стакане, не согреться. И в темноте от себя не спрятаться. Автору - сердечное спасибо за возникший видеоряд. |
|
Опять в жестоких лапах грусти Сижу один я у окна. И жду, когда меня отпустит Хотя бы раненым она. А за окном - то снег, то дождик, И кот взъерошенный сырой. Я знаю - день почти что прожит, Но вслед за ним придет другой. И глядя в эту безысходность, Глаза копируют с небес Их пустоту и однородность. И боль разлуки сердце ест... И подсознанья голос глохнет - Что дождь и приступ грусти злой - Они пройдут, и кот обсохнет, И будет солнце над землей. |
Образ кота чудесен. Между ним и лир. героем непроизвольно вырастает знак равенства. И не смотря на то, что солнцу над землей не суждено победить унылое настроение, финал вызывает добрую улыбку. Мне легко посочувствовать, почувствовать описанное состояние: в Питере сейчас такие дожди, что надежды обсохнуть нет совершенно. И все же... Чего-то мне в этом стихотворении не хватает. Может быть, интересных рифм, может, своеобразия в передаче ощущений. |
|
...ну, осень - мало ли причин? во-первых, во-вторых и в-третьих не пересчитывать морщин игрою слов и междометий, пытаясь вычислить следы борьбы со временем, извивы напрасно льющейся воды, и воздух утра уязвимый, и звук сорвавшихся плодов, и жухлый лист, и лучик редкий, и щели высохших полов на дне заброшенной беседки... |
Экий листопад мыслей! С какой ветки сорвался - и не отследишь, а финал один. Осенью уходящее время почти осязаемо. Его приметы бросаются в глаза. Смотришь вокруг, смотришь в зеркало - нет разницы. Часовой механизм запущен и неумолим. Близкое состояние. Яркая картинка. Да, и с измененными знаками препинания и подправленными строчками стихотворение мне нравится больше. Тем не менее, показалась неудачной последняя строка. Мешает мне присутствующее там "дно". Кажется, что даже резкий обрыв И щели высохших полов В беседке... был бы более оправдан, чем лишнее слово. |
|
- Отчего ты боишься вечерних огней? - Оттого что с огнями гораздо больней, Оттого, что душа пламенеет в огне И сгорает, и гаснет, и холодно мне. - Отчего ты боишься холодных ночей? - В холода до утра не сомкнуть мне очей, И от мыслей спасения нет в холода, Мерзнут руки, и в чайниках стынет вода. - Отчего ты боишься остывшей воды? - Оттого что на ней образуются льды, А внизу подо льдами тогда - тишина Полноправной царицей. До самого дна. - Отчего ты боишься, скажи, тишины? - Оттого, что в молчании дни холодны, И стремительней к вечеру катятся дни, А под вечер опять - все огни и огни... | Замкнутый круг. Круг, в который лирический герой сам себя загоняет. Холодно, холодно, холодно - в каждом катрене холодно. Никакой надежды на изменение этой составляющей. Понравилась выбранная форма. Стихотворный диалог позволяет акцентировать внимание. Как накатывающаяся волна вопрос-ответ. Но меня эта волна не увлекла. Зато захотелось продолжить: - Что же из этого следует?- Следует жить, шить сарафаны и легкие платья из ситца... и далее по тексту. Кабала и опала зимы, в том числе зимы душевной - не навсегда. |
|
Мимо меня люди идут, люди спешат. Как механизм пульсы стучат, туфли стучат. Дотемна в дом, затемно в дом - бе-гом. Судьбы трещат, судьбы по швам - раз-лом. В тихом углу, в темном углу пор-трет строго молчит, тускло молчит, от бед не бережет, не стережет пор-тьер. И не спешит, и не звенит фу-жер. Плещет вино, хлещет вино, по-стой, не убегай, не обгоняй пус-той старый трамвай, визгливый трамвай - наш мир катится вдаль, катится в дым мор-тир. |
Стихотворение пульсирует и рвется. Душевный раздрай усиливает, вырывает звуки из окружающего контекста (бывало ли с вами такое, что несмотря на всеобщий гам, один звук врывается в уши, врывается, хотя должен был бы утонуть). Так и здесь звук разрываемой ткани, судьбы ли гонит вперед. Подчиняешься ритму, загораешься заданным напряжением и... И все. Средняя часть, кажется, должна бы стартовое напряжение усилить, но этого не происходит. Возможно, поэтому образность финала не помогла мне вернуть настрой. |
|
Ко мне постучали. Я даже спросила: "Кто там?" Нелепо рванула к двери в предвкушении гостя... Возилась с ключами, а там за дверьми - пустота, Глухая, сравнимая лишь с тишиной на погосте. Откуда б я знала, что нет никого за дверьми? Соседка танцует, а дочка стучит "До, ре, ми", Сосед за стеной целый день заколачивал гвозди... И мне показалось, что кто-то торопится в гости. Где в воздухе пепел кружит, там мосты сожжены... Мы часто не слышим того, что расслышать должны, И, собственной боли не чувствуя в будничном гаме, Пристанище мерим шагами, а ценность - деньгами. Казалось: то ветер легонько коснулся волос, И тоже метнулся к двери, но застыл на пороге... А сердце стучало, а сердце из тела рвалось В надежде, что кто-то расслышит сигналы тревоги... |
Иногда слова лишние. Иногда молчание - лучшее, что ты можешь сделать. Молчу. |
|
Песню протяжную ветер осенний пел под окном. Дождь бродил по листве. Пес у подъезда сидел в нетерпеньи, Взглядом моля о еде и тепле. Мокрая шерсть, весь дрожит, бедолага, Грязные лапы в косматых репьях. Жалко его - Но куда мне дворняга, Я ведь сама здесь на птичьих правах - В этой насквозь продуваемой ветром старой мансарде с огромным окном, Где потеплеет немного лишь летом... Самую малость... А впрочем... - Пойдем! Пес подскочил, угловат и порывист: вот этот миг, что являлся во снах! И озарила земную унылость радость в горящих собачьих глазах. |
Есть история с хорошим концом, есть тепло и участие, есть соответствующий ситуации антураж... Перечитала, наверно, раз десять. И ничего не почувствовала.Не заинтересовалась. Возможно, из-за собственной душевной черствости. И еще. Первоначальный вариант мне нравится больше. То, как теперь разбиты строчки, скорее, напрягает. Измененная первая строчка настраивает на то, что и дальше ритм будет рваться. Однако, меняется только вид. Приходится возвращаться, чтобы прочитать должным образом. |
|
Напиши мне пароль - адреса, указатели, явки Перепутались вместе в немыслимый сердца клубок. Доктор выписал нам не покой, а обычную справку, Что здоровы. От жизни. Рой букв да несколько строк. Тридцать первый сентябрь похож на безумный корабль: Здесь матросы играют на крыс и бутылку вина. И уже не понять, где гиена, где лев, а где - падаль. И я пью вместе с осенью - кисло, не морщась, - до дна. И я жду океан, так знакомый по привкусу соли На ладонях твоих и губах, мной забытых давно. Алой кровью с налетом печали и сладостной боли Напиши мне пароль - твоя кровь мне заменит вино, Мне заменит тебя... Как давно я мечтал о бессилье, О желанье заснуть и забыться. Реальность проста. И мечтам на замену лишь соль - отливается синим - И манит белизной кромка рваного флага холста. Я бы сдался, да ты не берешь в плен людей и животных. И взаймы не живешь, хоть и деньги обычно не в дар. Я готов быть хоть первым, хоть третьим, хоть пятым, хоть сотым, Лишь бы ты приняла, как судьбы принимаешь удар. Лишь бы ты возвратилась - мы будем скитаться по свету На дырявом плоту, грея спины под песню дождя. Если ты не заметишь меня на последнем рассвете, Я смогу обернуться назад, навсегда уходя. Ты - сыграешь ноктюрн на дрожащих и стонущих венах. Я - умру в час, когда будет пробит последний прибой. Когда грянет зима, мы успеем укрыть непременно Всех озябших от снега и пуль. Не щитами. Собой. |
Красиво, грамотно написано. Эффектный, веский финал. Увлекаешься музыкальностью строчек, плывешь по течению, пока вдруг не останавливает вопрос "о чем это все написано?" Хуже нет, когда автору нужно объяснять, что он имел в виду. Это значит, что или он напоролся не на своего читателя, или чего-то недоработал. Мне не удалось увидеть единого полотна - много ярких мазков, да. Но не более. |
|
...И запела сердитые песни пурга, ночь кипела бураном, мрачна и долга - ощетинившись хвойно, седая тайга многоглаво скрипела и выла. Где-то в ясной выси, где черны небеса, новый год торопился явить чудеса и, согласных желаний сомкнув голоса, мы о светлом мечтали вполсилы. За минуту до срока, с собой заодно мы смотрели - но льдом затянуло окно, и манило рубиновой гладью вино, и сквозняк теребил занавеску. Загудел перегруженный счастьем эфир, и явилось добро, и очистило мир, и надежда, искуснее всех ювелир, огранила мне душу до блеска. Ношу тяжких сомнений, тревоги и бед растворил без остатка грядущего свет - он явился из дали, где времени нет, где ничто не проходит навечно. И, поднявшись над прежней пустой суетой, я горящего неба дышал красотой; я во тьму горизонта летел за мечтой - беззаботно, легко и беспечно. | Понравилось. Не все ударения у меня легли гладко при прочтении, некоторые обороты показались спорными. Но общее впечатление более, чем положительное. Ясное, светлое, не перегруженное, доброе. Уже за это стоит сказать автору спасибо. |
|
А я-то сразу тебя - в систему небесных координат. Незамедлительно нараспашку окно - Смотрите! Видите? Кружась, обвиваясь вокруг нас Что они скажут - мне все равно! Узкие брюки в шотландку наспех заправлены в кофе со сливками Капли дождя с козырька балкона подхвачены суховея вихрями клиньями в круг калейдоскопа найденного на чердаке детства... Кофе стынет. Стук неподдающейся старой фрамуги. Шепот тлеющей сигареты: не спеши Морщинки у переносицы щекочут отлучками-появлениями итак. В созвездии Хамелеон тридцать одна звезда. И взгляд не нужно вооружать. Фаянсовая балерина на комоде вне движений взглядом прямо перед собой упрямо, стойко буравит воздух. А я зачем-то без телескопа и лупы звезды вешаю, задрав голову. Глупая... |
Вот та степень неровности, которая не оставляет меня равнодушной. Я читаю и становлюсь лирической героиней. А в таком состоянии я готова простить любые выверты. Потому что человек на пике чувства должен быть немножко безумным и счастливо глупым. |
|
Генералу Хлудову снится висельник. Генералу Хлудову всюду холодно. И в аду подводами бредят выселки. И в раю окраины мрут от голода. Тараканий бег. Тараканий век. Таракану снег по колено. И ложится в снег Человек, Сквозь смех Плача в монастырские стены. Убегай. Бока у России порваны. Кровь течет по белому крупу лошади В эмигрантский бред, где портки над портами, Заменяя флаг, на ветру полощутся. А в России слезы всегда бесплатные. А в России в Летнем саду Ахматова. И повсюду мат. Веселись, народ! Новый бог, новый мир, новый год! ...Но стихи растут, как цветы на кладбище. И от строк таких бы креститься истово Генералу Хлудову со товарищи. Пусть хоть все кухарки уйдут в министры, но Не в поэты. пОнятым дела нет. Понятых натыкано в пистолет. А поэт смеется, всегда готов На расстрел, в бессмертье своих стихов. |
Глоток свежего воздуха. Замечательное стихотворение! Умное, горькое, глубокое. Интересная форма, точеные образы. Респект автору! |
|
Открылась дверь. В большой и душный зал Октавиан заходит с кислой миной - Такой анфас всем римлянам привит. "Ты что же, спишь?" - негромко он сказал. Действительно: закутавшись периной, Царица с безмятежным видом спит. Октавиан поморщился. "Ну что ж, Я подожду". И, отойдя в сторонку, Уселся на египетский диван. Какая духота! Дворец похож На фабрику злодея Вилли Вонка - К безлюдности прибавьте зной саванн. "И спит укрывшись. Надо же!" - в душе Октавиан, ей-богу, добрый малый - Конечно, с точки зренья римлян, но Эпохой избираются клише. Последний луч, как путник запоздалый, Глядит в полуоткрытое окно. "А если вправду..." - думает тиран. "Да нет, не смей и думать! Безнадёжно. Такая ситуация в стране: Сперва великий Цезарь сдох от ран, Потом восстал Антоний... Невозможно Мне было оставаться в стороне. И вот Антоний мёртв... Она была, Я слышал, для него намного большим, Чем куклой, чем рабыней для утех, - Он был влюблён. Она же уплыла, Когда мой верный флот, как будто коршун, Атаковал. И это был успех, Но - для меня. Теперь она раба. Могу с ней поступить, как пожелаю. Однако стоит сразу взять в расчёт, Что власть моя сейчас ещё слаба. Одна ошибка - тотчас проиграю: Коль враг в тылу, то войско не спасёт". И он сидит, растерянный, пока Царица спит и видит сон, в котором Октавиан, Антоний, Цезарь, Рим Не существуют. Экая тоска! Октавиан глядит несчастным взором На то, что он не сделает своим. |
Добротное стихотворение. Во всех отношениях. Но, каюсь, я нетерпелива. Финал очень порадовал, очень. Но как много слов, какой длинный путь к двум последним строчкам! Возможно, они не заиграли бы так, не будь такой прелюдии. Тем не менее, пробираться к ним мне было тяжеловато. |
|
Там, где неба грани колки и остры, Где за полем брани эльфы жгут костры, И в тумане тонет лёгкая зола, Лепестки бегоний, рвы и купола Изумрудных башен плавит липкий зной, Где закат украшен бархатной каймой, Струи в водопаде призрачно бледны, Где по тёмной глади мёртвый лик луны Катит южный ветер, где цветёт имбирь, Пойман звёздной сетью чёрный нетопырь. И скользит на плечи тень его крыла... Ты пришёл под вечер. Я тебя ждала. В иствудском бокале пенится крюшон. Губы цвета стали, белый капюшон. Вязким сном охвачен сумрачный ландшафт. Выпьем за удачу и на брудершафт. Искрами играет, оседая, яд, За рекой смолкает хор лесных наяд. Сброшена рубаха, сняты образа.. Кто сказал: "У страха серые глаза" - Взор пылает медью... сердце не стучит. Венчанных со Смертью смерть не разлучит. Тайну этой встречи скроют зеркала... Ты пришёл под вечер. Я тебя ждала. Скрип ворот печальный, церковь на горе. Скорбное молчанье. Сгорбленный кюре.. А за синим гротом, в дальней стороне, Знаю, будет кто-то думать обо мне. И когда уныло день оставит трон, И, теряя силу, колокольный звон Эхом растворится в городской тиши, Выйдет он молиться за покой души, За тоску и слякоть, за мои грехи. Будет пить и плакать, и читать стихи, И, сжигая свечи, память жечь дотла... Ты пришёл под вечер. Я тебя ждала. |
Умело рассказанная сказка. Сказка на ночь. Отдаю должное автору, сделавшим гармоничным форму и содержание. |
|
Я помню тебя ланью. Сейчас ты - вялая герань. А похмелюся ранью - Снова лань. Хотелось бы мне кваску, да Водку опять льёшь. Вот она жизнь, паскуда: Проснулся - пьёшь. Не оттого, что слабый. Что ты, наоборот!.. Эх, не лилось ещё с утра бы В рот. Так отчего же снова?.. Силы своей боюсь. Поле, дома, коровы - Русь. Смотрит взором туманным, И кажется - проклянёт. Но чувствую (странно!): Любит, надеется, ждёт |
Ценю способности автора и его умение нарисовать зримую картинку, четко описать состояние лирического героя. Но воспринимаю стихотворение, как стеб. Вернее, балансирование на... Первое четверостишие задает тон, а потому к остальным сложно относится серьезно. Хотя строчки там есть ого-го какие. |
|
Странная девочка... тонкая талия... кожа прозрачная, глазки - усталые... книг начиталась и в принцев поверила. ты не из нашего, девочка, времени... музыка, танцы, театр, воспитание, выставки -/ вставки в твое мироздание/ школа, ребята и /- в губы!/ несмелые чьей-то любви поцелуи неспелые... ты же - другая... вздыхаешь - плечами гордо ведёшь, но в подушку - ночами плачешь, и снова листаешь страницы, ищешь рецепты.. советы... /влюбИться?/ ждёшь, не меняя свой рубль на копейки.. странная девочка.. тонкая шейка... странная женщина... тонкая талия... первых морщин паутинка усталая... кофе, коньяк, две подряд сигареты, шторами плотными окна одеты... музыка старых пластинок - иголками - те же дорожки.. за теми же полками - книги, в которых - всё так же - про принцев... не помогли... задрожали ресницы... плачешь который уж год...невлюбленная и не любимая... временем сломлена... где-то в веках твоя истина... место ты лет на сто опоздала, невеста... ты потерялась...в душе, не запятнаны, эти богатства остались запрятаны, ты не смогла - золотой - на копеечки... странная женщина ... вечная девочка... |
Стихотворение цепляет. Оно живое. Оно дышит искренностью и беззащитностью какой-то. Не так уж часто случается, когда чужие строчки отзываются, не отпускают равнодушной. Тем не менее, стих показался немного "сыроватым", не продуманным до конца. |
|
Не удержится осень в седле - Сторожит золотую ворьё. К очагу, что горел десять лет, Вдруг слетелось враньё-вороньё. Я всю ночь призывала ветра: "Вы не дайте огню умереть! Раздувайте с утра до утра И следите за ветреным впредь". Чёрный жемчуг не угли ещё. Выше сплетен гнездо у орла. Под твоим непроглядным плащом Прячет тень два вороньих крыла. Ложь и месть, - слепо глухи они, Да у каждой есть свой поводырь. День за днём собиралось на нить По жемчужине тёмной воды. Но Земля не слетела с оси. Я, не знавшая правды кривей, Научилась красиво носить Драгоценности чёрных кровей. Не прощёная ночь, как удав. ...Дверь в себя допускает ключи, И бежит, и бежит в никуда Чёрный жемчуг дождём меж ключиц. |
Вот прямо сразу, сходу напрягло "ворье-вранье-воронье". Я люблю игры со словами. Но здесь почудился перебор. Дальше - без каких бы то ни было замечаний. Последние три строчки - великолепны. |
|
МИРМИЛЛОН: Эй, довольно кружить! За тобой уследить Уже нет ни желанья, ни силы. Опротивело жить И по трупам ходить. Где твои смертоносные вилы?.. Ну, набрасывай сеть, Я готов умереть! Что ж ты медлишь, дружок-ретиарий? Приближается смерть, Как зубастая жердь, Как вот этот порхающий парень... Молод ты и учен, И борьбой увлечен. Так искусно немногие бьются. Эх, достать бы мечом! Не достать нипочем! Ну так ты доставай, друг с трезубцем!.. Вот желанный конец! Бьешь в живот? Молодец! Рукоплещут тебе, ретиарий, И возложат венец, Ну а я, я - мертвец, Я же, слава богам, умираю... РЕТИАРИЙ: Что-то мой мирмиллон Грузным стал словно слон. Закружил его я, ретиарий! Дрался здорово он, Да теперь утомлен И последние силы теряет... Надо быть начеку, Рана в левом боку Не опасна, но боль причиняет. Дам пожить старику И толпу развлеку, Претор лавром меня увенчает... Старикан огорчен, Старикан удручен, Он хотел побеждать бесконечно! Жалок он и смешон, Грозно машет мечом. Дать в живот ему или в предплечье?.. Вся арена ревет! Я бью точно в живот, Я - великий боец-ретиарий! Он кривится и вот... "Лучшим другом" зовет, Шепчет, что... за удар благодарен... |
Всегда интересно выслушать две противостоящие стороны. Спасибо автору за этот виртуальный поединок. Хочу отметить легкость изложения и способности автора, как портретиста. Персонажи выписаны достаточно зримо. Если бы еще и тема была мне близка... |
|
Платье застёгнуто Не на те пуговицы: Антиреальный привет В стиле Кустурицы. Дымом табачным клубя Клюнула литера. Или ты вне себя, Или - из Питера. Черный и белый кот Инеем ранены. Если тебе не везёт, Будешь Сусаниным. Пол во дворцах - скользит, Люди таращатся. Если ты - Белый Кит, Это же счастье! |
"И я, и я из Питера!" - хочется воскликнуть мне, дочитав стиховорение. Улыбаюсь всему: застегнутому не на те пуговицы платью, клюющей литере, раненым инеем котам... Мне очень понравилось. И я точно знаю: счастье есть. |
|