Аннотация: Опубликован в журнале "Сибирские Огни", май 2012 год.
Бар, в котором мы встретились с Ашли, расположен в самом сердце Нью--Йорка, на углу Бродвея и Седьмой Авеню. Мы сидим у окна, а мимо нас несутся автомобили, бегут прохожие, проезжают конные полицейские и медленно проплывают ярко раскрашенные двухэтажные туристические автобусы. Город сверкает, звенит, искрит и переливается рекламными огнями. В уходящих ввысь небоскребах отражается полуденное солнце.
--Ты помнишь свои первые впечатления о Нью-Йорке? Что ты подумал, оказавшись здесь впервые? - спрашивает она.
-- Город в табакерке, - говорю я, глядя в огромное, во всю стену окно. - Я подумал, что некто упрямый и очень упорный все время заводит пружинку, приводя город в движение. Если ему вдруг это надоест или он устанет, все остановится. Кто-то другой должен занять его место, чтобы город продолжал двигаться, шуметь и сиять огнями.
-- Какая занятная ассоциация!- восклицает Ашли и записывает себе что-то в блокнот.
Ашли - известный автор остросюжетных рассказов, и ей всегда нужны свежие впечатления. Она говорит по-русски свободно, но о жизни в России знает только по рассказам старших родственников, приехавших в Америку еще до ее рождения.
Мне нравятся ее рассказы и нравится сама Ашли, и я хочу произвести на нее впечатление. Иногда бывает трудно предугадать, что именно произведет на женщину нужный эффект. Помню, однажды я так спешил на свидание, что даже порезался во время бритья. Я надел новый костюм и галстук, а после узнал, что даме сердца куда больше по вкусу трехдневная щетина и легкая небрежность в одежде.
Я смотрю на Ашли и думаю, что уже месяц не могу уломать эту женщину, и это, в общем-то, своеобразный рекорд. А может, я просто старею. Впрочем, она охотно встречается со мной, мы говорим о литературе и искусстве, пьем - я пиво, она вино. Она позволяет целовать себя в щечку, брать за руку и даже гладить по коленке, но не больше. За этот месяц я наслушался всякого. И что "она не такая" , и что "ее жизнь полна", что "она счастлива с нынешним..." - тут это называется domestic partner, и "она не ищет связей на стороне" и "чтобы я не смел рассчитывать", и так далее.
У нас много общего, нам легко и интересно друг с другом, но на пути дальнейшего сближения стоит одно серьезное различие. Я считаю, что время от времени заниматься сексом вполне нормально для здоровых, привлекательных и симпатизирующих друг другу мужчине и женщине.Однако романтичная Ашли полагает, что делать
это следует только по любви, в любом другом случае, секс для нее ничего не значит.
Мы познакомились на литературном вечере. Она сказала, что моя последняя повесть произвела на нее большое впечатление. Я ответил, что слышать это от нее - мне особенно лестно и предложил как-нибудь поужинать вместе. И вот уже месяц мы встречаемся, пьем вино и пиво, говорим о литературе, но больше ничего не происходит.
-- Не скрою, я очень хочу затащить тебя в постель, - сказал я ей честно. -- Но даже если это никогда не произойдет, мое отношение к тебе не изменится и восхищение твоим талантом не иссякнет.
-- В первый год в Америке, - рассказываю я Ашли о своих впечатлениях, - на курсах английского, я спросил преподавателя: -- А у вас в Америке вообще трахаются? В смысле с любимыми девушками?
-- Конечно, - он ответил. - Что за вопрос?
Английский у меня не очень был тогда, и вопросы я задавал как умел:
-- А где?
-- Да везде.
-- Ну что значит, везде? Тут на курсах тоже? А то я с одной познакомился...
-- Нет, на курсах надо английский учить, - пояснил он терпеливо. - А трахаться в другом месте.
-- Например?
-- Дома.
-- Но дома семья у меня...
-- А-а- а, - догадался тот...-- Вот ты о чем спрашиваешь... Ну... для этого есть отели. Например, тут один, недалеко, на пересечении Пятой Авеню и Сорок Пятой Стрит. Платишь двадцать баксов и получаешь комнату на два часа.
-- Нужно предъявить оба наши паспорта, чтобы снять номер? Или будет достаточно одного моего удостоверения?- поинтересовался я.
-- Паспорт? Зачем? Это не таможня.
-- А!- сообразил я. - Потребуется оставить залог?
-- Ну, парень, они вас там и вздрючили, в совке вашем. Какой залог? Там и украсть-то нечего. Просто комната с кроватью. Говорю же, кроме двадцати баксов больше ничего не нужно. Но двадцать баксов должны быть настоящие.
-- В каком смысле?
-- В смысле, не фальшивые.
Ашли слушает меня, не перебивая, и я, вдохновленный ее вниманием, продолжаю рассказывать, смутно подозревая, что допускаю очередную тактическую ошибку: на свидании с дамой нужно говорить о ней, и только о ней, а не о встречах с другими женщинами, тем более, в каких-то сомнительных заведениях.
-- И вот, представляешь, тут, в самом сердце Манхеттена, где воды бесплатно не глотнешь, среди дорогих, недоступных бедному эмигранту, отелей, открывается вход в другое пространство - дешевизна и простота сервиса. Среди манхеттенской роскоши, мишуры и прочих понтов - вдруг попадаешь в комнату с обшарпанными стенами, облупившимися потолками и сырыми дырявыми простынями. Думаю, туда обычно водят привокзальных шлюх...
Глаза Ашли вдруг загораются.
-- Кит, - она смотрит на меня умоляюще. -- Кит, давай туда пойдем как-нибудь.
-- Куда? - спрашиваю осторожно, не веря неожиданной удаче.
Она называет меня Кит, хотя я представился Никитой, но мое полное имя ей кажется слишком официальным. У нее раскосые зеленые глаза, белая кожа, пышные темные кудри и звонкий смех. Я уже знаю ее вкусы. Она обычно заказывает креветки, свежую клубнику и белое калифорнийское. Ест только продукты с экологически чистых ферм. Носит одежду из натуральных тканей, но только не меха и кожу. Настоящие леди, по ее убеждению, не носят меха и кожу.. Говорит, что свободна от социального давления и диктатуры моды, поэтому не пользуется косметикой, никогда не посещает маникюрные салоны и презирает высокие каблуки. У нее хороший цвет лица и длинные ноги - презирать каблуки ей не трудно. Я вдруг подумал, что давно не видел таких женских ногтей как у нее - коротко и аккуратно подстриженных, без лака. Думаю, эпиляция ей тоже глубоко противна. Во всяком случае, мне хотелось бы это проверить самому.
--... пойдем туда, где простыни сырые и дырявые... и все обшарпанное. Я такого никогда не видела. Ну, пожалуйста, Кит.
Ну вот, как догадаться, чем можно поразить воображение дамы, настоящей леди, экологически чистого создания? Похоже, для нее это и впрямь экзотика.
-- Ты чего? Это же сколько лет назад было... больше пятнадцати, пожалуй. Давай лучше пойдем в "Мариотт", - я стараюсь удержать разговор в нужном русле, не позволяя ей соскочить на другую тему. - Там простыни шелковые...
-- К черту шелковые. В Мариотте они всегда сползают на пол, - с неожиданным знанием дела заявляет моя недотрога. - Идем в это место... куда шлюх привокзальных водят, на два часа. Оно существует до сих пор, надеюсь?
-- Конечно, существует.
-- Ты уверен? Ты же был там много лет назад.
-- Ну, я мимо иногда прохожу... все на месте.
-- Это нелегальное заведение?
-- Почему нелегальное? Нормальный респектабельный бизнес. На двери написано "отель".
-- Кит! - Ашли придвигается ко мне ближе. - Я прошу тебя... пойдем.
-- Да там даже душа нет. Ты там подмыться не сможешь, - пугаю я.
-- А мы купим большую бутылку воды! - Ашли настроена решительно. - И салфетки! Туалет-то там должен быть? - ее глаза горят опасным блеском.
-- Ну, есть... но в конце коридора.
-- Ну и славно.
-- Погоди... А вдруг там облава какая-нибудь?
-- Ты же сказал, что это законный бизнес, отель.
-- Ну, мало ли, что в таком месте может произойти. Вдруг полиция нагрянет. Начнут наркотики искать под матрасами, нас арестуют за компанию. Пока докажешь что ты тут не при чем...
-- Ух ты! - Ашли хлопает в ладоши от радости. - Кит! Это было бы классно!
-- Ну или... - чтобы такое придумать... - А вдруг там камеры в потолке, все заснимут...
-- ... чтобы нас после шантажировать! - Ашли просто визжит от счастья.
-- Шантажируют в бульварных романах. А эти просто снимут порно-фильм скрытой камерой для продажи на черном рынке.
-- Кит! Кит! Это офигительно! Идем туда прямо сейчас!
-- Ну хорошо, - я делаю вид, что соглашаюсь неохотно. - Может купить по дороге свою простыню?
- Некогда! В крайнем случае, расстелим твое пальто, - Ашли решительна и непреклонна.
Она надвигает на голову капюшон куртки и надевает темные очки для пущей таинственности.
***
-- Комнату, пожалуйста, - я протягиваю клерку деньги. - До двух тридцати.
Цены, однако, выросли вдвое с тех пор... но все остальное, надеюсь, не изменилось, - я опасаюсь разочаровать Ашли. Она с любопытством оглядывается по сторонам. Наверняка хочет запомнить обстановку и сделать ее декорацией для следующего остросюжетного рассказа. Клерк - серьезный молодой человек в очках, без тени улыбки берет деньги и называет номер комнаты. Ашли скромно стоит чуть поодаль. Клерк скашивает на нее глаза. Она, наверно, в восторге от того, что он принимает ее за шлюху. А если и не принимает, то в любом случае, знает, что она идет трахаться.
- А где ключ от номера? - интересуется она.
- Да у них тут сроду ключей не было.
- Как же мы войдем в комнату?
- Вот так, смотри, - я толкаю дверь, мы входим, и я быстро запираю дверь изнутри на щеколду.
- Занятно. А как же отсюда выписаться?
- Просто выйти на улицу.
Ашли озирается и ахает:
-- Кит! Кит! Как тут здорово! Как ты классно все придумал!
Подбегает к окну и осторожно отодвигает штору. - Ой, окно какое заляпанное! Я такого никогда не видела! Кайф!
Я оглядываю стены в поисках крючка, чтобы повесить пальто. И как можно было предугадать, что ей это понравится и все получится так легко? Сам себе не верю.
Она с восторгом осматривает обшарпанные стены, вздыбленный дощатый пол и ржавый умывальник в углу. -- Какая прелесть! Но все не так ужасно, как ты рассказывал! Здесь даже есть умывальник!
-- Ну, с умывальником нам просто повезло, по-видимому - это номер люкс.
К счастью, здесь ничего не изменилось за последние пятнадцать лет - все, как я и обещал. Сырые дырявые простыни. Две тощие подушки.
-- С ума сойти! Здесь даже нет одеяла! - восхищается Ашли.
Одеяло, по сути - это формальность. Кому нужно одеяло? Особенно на два часа. Я раздеваюсь, наблюдая, как она пытается открыть колченогую облезшую тумбочку, чтобы проверить наличие библии - все же отель. Но это последнее, что меня сейчас интересует. На фоне этой спартанской обстановки Ашли кажется немыслимо прекрасной.
На свидании с женщиной нужно говорить о ней и только о ней. Ей это точно понравится. - Никогда прежде я не трахал писательниц, - говорю, расстегивая ее блузку, - особенно таких талантливых, - продолжаю, снимая с нее лифчик. - И таких красивых, - заключаю я, увлекая ее в кровать.
-- Я тебя тоже люблю, Кит...
Кровать скрипит, раскачивается и бьется о стену так, что я вынужден подложить свернутое полотенце между спинкой кровати и облупленной серой стеной.
Мы вырваны из этого мира. Нас нет. Мы спрятаны в самом сердце города. Мы - невидимая пружина и сейчас наша очередь заводить табакерку. Там, за заляпанным оконным стеклом проплывает Манхеттен. Все несется, гудит, сверкает: рекламные огни, витрины фешенебельных магазинов, кинотеатры, автомобили, прохожие, велосипедисты, толпы туристов. Город шумит, переливается, грохочет и заманивает - кафе, рестораны, лотки с поджаренными орешками, хотдогами и свежевыжатыми фруктовыми соками. Настоящие леди не едят хотдогов. Они пьют свежевыжатые соки. И едят салат с зеленой фасолью, завернутый в цельнозерновую лепешку. Голая Ашли уминает все это, лежа на дырявой сырой простыне, и запивает остывшим черным кофе, который я прихватил с собой из ближайшего Старбакса.
-- А помнишь, - я не могу скрыть торжество, - помнишь, что ты говорила еще недавно? "Нет. Ни за что. Не буду. Не хочу. И не думайте об этом, Кит". А сейчас - сам себе не верю. А говорила - "Я только по любви!" И ведь сколько времени потеряли!
-- А я сразу влюбилась в тебя, - честно признается Ашли. - В тот самый момент, когда увидела тебя впервые. Ты поздоровался, сел напротив и стал смотреть на меня, а я поймала себя на том, что слишком громко хохочу над твоими шутками и вовсю кокетничаю. Но я сопротивлялась чувству.
-- Зачем же?
-- Я боялась зависимости.
-- Зависимости?
-- Чувство - это зависимость, понимаешь? Я уже не принадлежу себе, своему творчеству, я подстраиваю жизнь под тебя. Чувство мешает мне... Это не комфортно. Вчера, например, я ждала твоего звонка и боялась выйти в туалет...
-- Я всегда буду перезванивать. Каждые пять минут, - обещаю я, хоть сам себе не верю.
Чтобы еще сказать? Какие слова ей понравятся? Кто их разберет, этих женщин? Особенно экологически чистых леди.
-- Как хорошо, Кит! Будто недостающая и давно утерянная частичка паззла вдруг нашлась, стала на свое место, и я собралась в целостную картинку.
-- И очень красивую картинку, - говорю я, целуя ее голое плечо. И добавляю: - Ты- моя любовь.
В этих словах я не сомневаюсь. Нет такой женщины, которой эти слова не понравились бы, поэтому я повторяю их громче и уверенней. - Ты- моя любовь.
И вдруг сам себе верю.