***
Почтенный житель города Хольдбурга,
Обласканный лучами нежной славы
Тебя я как подобие скульптуры
Приметил, когда шел Ты величаво
По нашей грязной улице. Навстречу
Тебе плелись убогие повозки.
Мешок с добром несли куда-то плечи,
Туман сгущался. Ближе к перекрестку
Дорога кончилась. Захлюпал грязный гравий
Здесь я сижу обычно в грязной робе.
Уставший от бесчисленных сандалий,
На мир взираю в отупелой злобе.
Я на обед себе полкроны собираю
Молюсь, рыдаю, падаю лицом
И за сто метров селезенкой знаю
Кто плюнет, а кто кинет серебром.
И вдруг хольдбуржец, - что за наважденье
В такой дыре как наша появился.
Одет, как на параде в день Благодаренья
На всякий случай я перекрестился.
Хольдбург у нас известней Эльдорадо
Его названье с детства каждый знает.
Наш город был его колонией когда-то,
Затем война, - мы независимыми стали.
Мой дядя помнит. Был главой дружины
В ту пору он и власть имел большую.
А где сейчас? Сорвался как с вершины
Сидит в дерьме и пьет напропалую.
Я сам почти не помню этот город
Когда он был лишь продолжением Хольдбурга.
Одно впитал - не знал я слова голод,
И не пугали нас набегом турка.
Рассказывают, сад там есть небесный,
Где каждый листик золотом покрытый
О нем мы спорили в моем далеком детстве
С носатым Фрицем. Он, дурак набитый,
Не верил в сад, не верил и в фонтаны,
Что воду сладкую бесплатно исторгают,
Не верил в то, что люди-великаны
Чудесный этот город населяют.
Но, черт возьми, какая стать
Наверно так ходили раньше Боги.
Его улыбку сразу не понять
И взгляд прямой и резкий, не под ноги....
Садилось солнце. Время шло к вечерне.
Застывший воздух зримым был от пыли.
Воняло гарью из замызганной таверны.
И тут меня от этой мерзости укрыло
Словно плащом, - Твоей могучей тенью...
Я замер, взглядом слившись с мостовой.
Забыл про все: про голод и про деньги
Лишь что-то пел, раскачивая головою.
И навсегда запомнил как уставший,
Но властный голос где-то надо мной
Проговорил: Молись за павших
И мне под ноги звякнул золотой.
Спокойно расступил толпу, свернул за угол,
Оставив шепот беспокойный за собою.
Я вслед глядел, борясь с сердечным стуком,
Разбавив горсть монет усталою слезой.