Я читаю свое родословное древо,
Что составить сумел мой двоюродный брат.
Не прослежен наш род от Адама и Евы:
Авром-Иче, старейший, умер сто лет назад.
Он был прадед, а дед Яков-Шлойме иль проще -
Соломон, как записано в паспорт отца,
Умер в двадцать шестом, умер рано, но в общем -
От болезней, от жизни он дождался конца.
Ну а бабка моя, что звалась Гельфанд Гита,
До семидесяти не дожившая лет,
На второй год войны в гетто в Слуцке убита -
Есть на древе в квадратике горестный след.
Дядя Зелик, погибший в Старобинском гетто,
Дядя Меир, убитый в Любани зимой,
Тетя Сарра убита в Старобине летом,
Тетя Хенна - Погост, гетто, сорок второй.
Сыновей дяди Зелика мальчиков - братьев
( Звали их Юдес, Шлойме, Шимон, Исроил)
Застрелили, четыре патрона истратив.
Самый старший, и тот двадцати не прожил.
Сарры деток фашистская съела машина,
Тети Хьены убита трехлетняя дочь,
В Слуцке Меира жгли пятилетнего сына.
Страшный сорок второй! Год чернее, чем ночь.
В белорусских местечках сплошь гетто и гетто!
Любань, Слоним, Старобин, и Слуцк, и Погост...
И находятся люди (да люди ли это!),
Те, что смеют теперь отрицать холокост.