Там в небе звездам шьют поспешно саваны,
для каждой выбирая облака,
и корабли их ждут в холодной гавани,
потом не возвращаются века -
бессмертная бродячая флотилия
из парусников, не знакомых нам.
В том океане дуют ветры сильные
и корабли гоняют по волнам.
Не жалюзи меня скрывают полночью,
а серый мрак от белых облаков.
Из них кроят ночами с божьей помощью
и саваны и крылья мотыльков.
Вселенской силы волны - молчаливые
и в апокалипсис, наверно. Но сейчас
мне слышатся, струящиеся ливнями,
мелодии, и чудится свеча
для мотыльков, таких как мы, горящая,
ведь мы на свет когда-то полетим.
И замирает вновь душа болящая,
и губы шепчут вечное "прости".
... Казался мир изменчивой листвы
калейдоскопом с желтыми стекляшками
и пуговками редкой синевы.
И я с утра опять звенела чашками,
а в полдень бог простым карандашом
дождь рисовал, усердно растушевывал,
и родилась опять картинка новая.
И был октябрь и было хорошо.