Опечалясь в сумерках земных,
освещенных рукотворным светом,
я, не обещая новизны,
вновь служу неправдашним поэтом.
Волоку на пристань пять корзин,
жду большого, быстрого улова,
а с Байкала дует баргузин,
и в корзину шлепается слово.
Серебристым кажется оно,
в тот же миг ловлю уже другое.
Синь озерной глади ледяной.
Серое шоссе береговое.
За грядою скрылись облака.
Скоро я вернусь в родные стены.
Как котята, будут свет лакать
комнатные дымчатые тени.