Когда-то мне поэт из Кишинёва -
известный, и маститый, и большой -
сказал: ты пишешь складно и с душой,
но о любви и о природе снова.
Фантазию мою он похвалил,
затушевав той фразы отпечаток.
Всё было прежним - до зонтов, перчаток,
и дождь в стихах моих, как прежде, лил.
И заходила я в свои кафе,
что были бесконечно иллюзорны,
где гардеробщик тот же был проворный,
и шляп чужих сушился мокрый фетр.
Переливались огоньки в окне,
там фонари стояли, тонкошеи,
и наполнялись ямки и траншеи
листочками, что падали в цене.
Поворошив воспоминаний угли,
не про любовь писала я на кухне.