Кафе поэтов - шестьдесят.
Играют люди юбилей.
Рубашку жëлтую, как стяг,
воздел над залом дуралей -
поэт из местных и пижон,
уже изрядно подшофе,
сменивший трёх примерно жён,
и прописавшийся в кафе.
В углу терзает саксофон
прекраснодушный музыкант.
Читает что-то из Сафо
на ушко даме ушлый франт.
Летают тосты и слова
под потолком несметной тьмой.
Неспешно чья-то голова
упала в блюдо с бастурмой -
подруга, выплеснув коньяк,
но не на стол, а лихо в рот,
решила сразу коли так
взять режиссера в оборот
и предложить себя на роль.
А сценарист зажмурил глаз,
но режиссёр сказал: изволь,
таких запястий нет у нас.
Гулял бомонд, гуляла знать.
Гудел начальник гаража,
являла альт его жена
в пылу хмельного куража.
Газетчик с пафосом вещал:
мы знаем правду, но молчим,
а многим нужно дать леща
по ряду, собственно, причин.
Сбивался с ног официант,
качался бармен слегонца.
Прозаик толстый фолиант
с намёком гладил без конца,
и говорил про тиражи,
и снова замышлял рассказ,
и всматривался в типажи,
отодвигая ананас.
Искал сушефа персонал,
обшарил каждый уголок -
как оказалось, тот обнял
цветочный глиняный горшок.
Ночь незаметно пронеслась,
снедь собирали со столов
для не познавших жизни сласть
под дальний гул колоколов.