Слова "чужих", "чужие" строки
я примеряю на себя.
Их чужеземные пороки,
их мир от льва до воробья,
их правда без прикрас, нагая,
их лжи незыблемый гранит.
Кошмары их, предполагаю,
моим предчувствиям сродни,
и мне довольно интерлюдий,
не интересен их сюжет -
ни то, что есть, ни то, что будет
в миру воителей и жертв.
К чему чужие литургии?
К чему за вестью вражьей весть?
Они твердят, что мы другие,
и беспощадность в этом есть.
Что неулыбчивы и мрачны,
и много всяких "и т.п.",
что сохранили быт барачный
и любим прятаться в толпе.
Народа, якобы, такого
на свете больше не сыскать.
Что нищи мы и бестолковы,
и в целом наша жизнь - тоска.
Напялят рваную хламиду
и свято верят в миражи,
в диковинную пирамиду
сгребая мусор новой лжи.