Какая отвага была в феврале: белая бумага, кофейный табурет.
Напишу, растранжирю мгновенья,
но слова, может быть, раздробят
стен воздвигнутых льды и каменья.
Тишина исчерпала себя.
Встрепенутся замёрзшие стебли,
птицы что-то проворно склюют.
Бог продышит окошечко в небе
и посмотрит на Землю свою.
Без усердия и вдохновенья
распугаю мою тишину.
И стихи дребезжащие звенья,
наконец, благозвучно сомкнут.