Грусть несу все дальше, дальше,
по кварталу бедняков.
Здесь никто не чует фальши,
слыша топот каблуков
в серой дымке на рассвете
или даже по ночам.
Тут смеются только дети.
Остальные жгут печаль
в керосинках, на спиртовках,
и в горниле кузнеца,
и клянут судьбу-чертовку,
и вздыхают без конца.
Поминают, вспоминают,
долго каются потом.
Здесь хоть раз любовь земная
покидала каждый дом.
О войне, о зле, о смерти -
самый лучший разговор.
И от пуль полно отверстий
в стенах храма до сих пор.
Но никто мне не ответит,
где в округе правый суд.
Только маленькие дети
вести добрые несут.