Такая старенькая турка,
а кофе черен и горяч.
И улеглись карнизов пурги
и подоконниковый плач.
Мир, до оконного проема
ужатый, руки распластал,
и рвется сердце неуемно
в несуществующий портал.
Из параллельной мглы скворечни
доносится нездешний стук.
Гладь переполнившейся речки
слюдой сверкает за версту.
Подпрыгнул зайчик солнца резвый
и угодил в пустой стакан.
Дымит жерло горячей джезвы,
темнеют медные бока.