Ты отыскал их, это твои скамейки.
Удобны они для несчастных и одиноких,
ведь в глубине забытой богом аллейки
так хорошо коротать бесконечные ночи.
Ты проникаешь на лестничные площадки.
Если на них темно, то спокойно спишь.
Вы и не знаете, как они беспощадны,
если не смог достать случайно гашиш.
Есть на окраине города узкие улицы,
там не разъехаться - просто к крыльцу крыльцо.
Можно идти спокойно и не сутулиться,
ведь не увидит прохожий твое лицо
лишь потому, что там не бывает встречных.
Вот эта пристань, а вдалеке мосты.
Сюда мы с тобой приходили в последний вечер.
Как осторожно слова выбирала ты.
Вертится все-таки чертово колесо.
Помнишь, в кабинку нашу влетела птица?
Хочешь, я расскажу тебе... это не сон.
Что-то случилось, и я не успел спуститься,
меня не услышали люди и даже лошадки.
Я бы замерз, пока дожидался ответа,
но был - так удачно - в куртке на теплой подкладке
и в шапочке лыжной... да, в середине лета.
Есть чердаки с голубями, а есть подвалы.
В это кафе я любил заходить с тобой.
Ты для меня что-нибудь всегда рисовала,
девушка в зеркале с розочкой голубой.
Кладбищ в городе два, одно в самом центре -
для тех, кто, наверное, вечно туда спешит.
Вы берегите дом, а слова обесценьте -
они бывают убийственней анаши.
Как ты теперь, как дети, супруг, работа?
В прорезь больших ворот бросаю конверт.
Адрес мне дал знакомый... не помню... кто-то.
Мне отвечать не нужно. Пошел наверх.